Элита Касс Кира
— Полегче, — прошипел он.
Я кивнула и зашла сзади, чтобы попробовать оттуда. Ткань на спине была вся пропитана кровью. Я ахнула, на мгновение окаменев. Но потом, чувствуя, что Максону это неприятно, стряхнула с себя оцепенение и принялась за дело. Когда рубашку удалось снять, я накинула ее на один из крючков, воспользовавшись этой секундной передышкой, чтобы вернуть самообладание.
Взяв себя в руки, я обернулась и внимательно осмотрела спину Максона. Она вся оказалась исполосована рубцами разной степени давности — от совсем свежих, кровоточащих, до слегка подживших и давно затянувшихся. Свежих насчиталось штук шесть. Они багровели поверх бесчисленного множества более старых.
Как такое могло случиться? Максон ведь принц. Он властитель, августейшая особа, не простой смертный, стоит выше всего, иной раз даже выше закона, так откуда на нем взялись эти шрамы?
Потом я вспомнила лицо короля сегодня в студии. И попытка Максона скрыть страх. Как можно было такое сделать с собственным сыном? Я снова отвернулась и принялась рыться на полках в поисках небольшой губки. Потом подошла к раковине и с радостью обнаружила, что в кране есть вода, пусть и ледяная. Наконец собралась с мужеством и вернулась к Максону, пытаясь сохранять спокойствие ради него.
— Может немного пощипать.
— Ничего, — прошептал он. — Я привычный.
Я взяла губку и промокнула длинную ссадину на плече, решив, что буду двигаться сверху вниз. Он слегка дернулся, но вытерпел все молча. Когда я перешла ко второй ране, Максон заговорил:
— Знаешь, я ведь многие годы готовился к этому вечеру. Ждал, когда буду достаточно силен, чтобы бросить ему вызов. — Он на какое-то время умолк, и многие вещи внезапно обрели для меня смысл: зачем человеку, занимавшемуся бумажной работой, нужны такие серьезные мускулы, почему он в любое время дня и ночи был одет и готов к любым неожиданностям, почему так взвился, когда я толкнула его и назвала ребенком.
Я кашлянула.
— Так почему же ты этого не сделал?
Он помолчал.
— Испугался, что тогда его гнев обрушится на тебя.
Я оцепенела, настолько потрясенная, что не могла даже говорить. К глазам подступили слезы, но я изо всех сил сражалась с ними. Они только сделали бы еще хуже.
— Кто-нибудь об этом знает? — спросила я.
— Нет.
— Ни врач? Ни твоя мать?
— Врач знает, но держит язык за зубами. А матери я бы никогда про это не рассказал и даже не дал бы ей повода что-то заподозрить. Она знает, что отец суров со мной, но я не хочу ее волновать. И как-нибудь это переживу. Я продолжала промокать его спину губкой.
— С ней он так себя не ведет, — поспешно добавил он. — Наверное, ей от него тоже достается, но не таким образом.
— Хм, — протянула я и, не зная, что еще сказать, продолжила обрабатывать его раны.
— Черт, больно, — застонал Максон.
Я убрала губку и с минуту подождала, пока его дыхание не успокоится. Он кивнул, и я продолжила свое дело.
— Так что я сочувствую Марли с Картером куда сильнее, чем ты себе представляешь, — нарочито легкомысленным тоном произнес он. — Такие раны причиняют боль довольно долго, особенно если не обращаться за помощью.
Я потрясенно молчала. Марли получила пятнадцать ударов сразу. Наверное, если бы мне пришлось выбирать, я бы тоже предпочла этот вариант — все лучше, чем ждать, когда будет следующий раз и за что.
— А за что были все остальные? — спросила я и тут же покачала головой. — Прости. Это был бестактный вопрос.
Он пожал окровавленным плечом:
— За то, что сделал что-то или сказал. За то, что узнал.
— И за то, что узнала я. Максон, я так… — У меня перехватило горло, и я с трудом удержалась от слез. С таким же успехом я сама могла нанести ему эти удары. Он не обернулся, но пошарил рядом с собой и положил ладонь на мое колено.
— Как ты сможешь привести меня в порядок, если будешь плакать?
Я слабо рассмеялась сквозь слезы и утерла лицо. Потом закончила обмывать его спину, стараясь прикасаться к ней как можно бережней.
— Как думаешь, здесь есть бинты? — спросила я, обводя комнату взглядом.
— В железной коробке, — сказал он.
Пока он пытался отдышаться, я откинула крышку и обнаружила внутри уйму медикаментов.
— Почему ты не хранишь бинты у себя в комнате?
— Исключительно из гордости. Я был полон решимости никогда больше не допустить, чтобы они мне понадобились.
У меня вырвался негромкий вздох. В коробке я обнаружила дезинфицирующий раствор, мазь, похожую на болеутоляющую, и бинты.
Я встала у него за спиной, готовясь нанести лекарство.
— Может быть больно.
Максон кивнул. Когда раствор попал на кожу, он негромко замычал, потом умолк. Я пыталась делать все быстро и тщательно. Старалась как могла облегчить ему боль. После принялась накладывать на его раны мазь; снадобье явно помогало. Его плечи становились менее напряженными прямо у меня на глазах. Я порадовалась. Это была возможность хотя бы отчасти искупить свою вину.
Он негромко фыркнул:
— Я понимал, что рано или поздно мой секрет выплывет наружу, и много лет пытался сочинить какую- нибудь подходящую историю. Я очень надеялся, что у меня получится придумать что-нибудь правдоподобное до свадьбы, поскольку моя жена неминуемо должна была бы увидеть рубцы, но так ни до чего и не додумался. Может, у тебя будут какие-нибудь идеи?
Я ненадолго задумалась.
— Всегда можно сказать правду.
— Не самый мною любимый вариант, — кивнул он. — По крайней мере, в этом случае.
— Полагаю, я закончила.
Максон слегка изогнулся, стараясь не делать резких движений. Потом с благодарным видом обернулся ко мне:
— Потрясающе. У меня самого никогда так хорошо не получалось.
— На здоровье.
Он некоторое время молча смотрел на меня. А что тут можно сказать?
Мой взгляд как магнитом притягивала его грудь. Надо было как-то отвлечься.
— Пойду выстираю твою рубашку.
Я забилась в угол у раковины и принялась оттирать окровавленную ткань, глядя, как вода окрашивается в бурый цвет, прежде чем утечь в трубу. Я понимала, что кровь все равно до конца не отстирается, но, по крайней мере, это позволяло мне хотя бы чем-то себя занять.
Закончив со стиркой, выжала рубашку и повесила обратно на крючок. Когда обернулась, Максон внимательно смотрел на меня.
— Почему ты никогда не задаешь вопросов, на которые я очень хочу ответить?
Сесть рядом с ним на скамейку значило подвергнуть себя искушению прикоснуться к нему, поэтому я устроилась на полу напротив.
— Я не знала, что это так.
— Именно так.
— И что это за вопросы, на которые тебе не терпится ответить?
Он глубоко вздохнул и осторожно наклонился вперед, уткнувшись локтями в колени.
— Не хочешь, чтобы я объяснился насчет Крисс и Селесты? Тебе не кажется, что ты этого заслуживаешь?
Глава 29
Я скрестила руки на груди:
— Крисс уже рассказала мне свою версию о том, как все случилось, и не думаю, чтобы она что-то преувеличила. Что до Селесты, я предпочла бы не говорить о ней больше никогда.
— До чего же ты упрямая, — рассмеялся он. — Мне будет этого не хватать.
Я с минуту помолчала.
— Значит, все? Меня отправляют домой?
Максон немного подумал, потом сказал:
— Не уверен, что теперь смогу помешать. Разве ты сама не этого хотела?
Я покачала головой.
— Меня трясло от бешенства, — прошептала я. — Я была вне себя.
Я отвела взгляд, потому что боялась расплакаться. По всей видимости, Максон решил, что я должна выслушать его вне зависимости от моих собственных желаний. В любом случае, деться отсюда было некуда, так что придется выслушать все, что он намеревался рассказать.
— Мне казалось, что ты моя, — начал он. Я покосилась на него и увидела, что он смотрит в потолок. — Если бы я мог сделать тебе предложение на балу в честь Хеллоуина, я бы его сделал. Я должен официально предложить моей избраннице руку и сердце перед камерами, в присутствии родителей и гостей, но я получил специальное разрешение просить тебя стать моей женой в приватной обстановке и устроить после этого прием. Я не говорил тебе об этом? — Максон посмотрел на меня, и я слабо покачала головой. Он горько улыбнулся, вспоминая. — Даже речь заготовил, собирался дать тебе всякие обещания. Наверное, я благополучно бы все забыл и выставил себя полным идиотом. Хотя… помню ее до сих пор. — Он вздохнул. — Я избавлю тебя от необходимости это выслушивать. — Максон немного помолчал. — Когда ты оттолкнула меня, я запаниковал. Я-то считал, что с этим бредовым состязанием покончено, а тут мне показалось, что все надо начинать заново, только на этот раз выбор у меня был куда более ограниченный. Да еще как раз за неделю до этого я по очереди побывал на свиданиях со всеми остальными девушками, пытался найти ту, что смогла бы затмить тебя, но все без толку. Я был в отчаянии. А потом ко мне пришла Крисс, такая тихая и скромная. Ей не нужно было от меня ничего, только чтобы я немного повеселел, и я поразился, как я до сих пор не заметил в ней этого. Я считал ее славной девушкой и к тому же очень привлекательной, но оказалось, что в ней есть нечто большее. Думаю, я просто не смотрел по-настоящему. Да и к чему, если у меня была ты?
Я обхватила себя руками, пытаясь защититься от боли. Теперь меня у него не было. И винить можно лишь себя саму.
— Ты ее любишь? — тихо спросила я. Мне не хотелось смотреть на его лицо, но по долгому молчанию, последовавшему за моим вопросом, я поняла, что этих двоих связывают глубокие чувства.
— Это не то, что было у нас с тобой. Это нечто более спокойное, более дружеское. Но при этом надежное. Я могу положиться на Крисс и твердо знаю, что она предана мне. Как ты сама видишь, в моем мире нет ничего незыблемого. Так что в этом смысле Крисс — глоток свежего воздуха.
Я кивнула, по-прежнему избегая смотреть ему в глаза. Невозможно думать ни о чем другом, кроме того, что он говорит о нас с ним в прошедшем времени, а в адрес Крисс расточает одни похвалы. Мне очень хотелось, чтобы я могла сказать про нее что-нибудь нелестное, нечто такое, что сделало бы ее образ чуть менее идеальным. Увы, ничего такого я сказать не могла: Крисс — настоящая леди. С самого начала она не сделала ни единого промаха. Я была удивлена, как он вообще мог предпочесть меня ей. Она идеально ему подходила.
— Зачем тогда тебе понадобилась Селеста? — спросила я, наконец отважившись взглянуть на него. — Если Крисс такая замечательная…
Максон кивнул. Похоже, ему неловко было обсуждать эту тему. Впрочем, он сам затеял разговор, так что, наверное, заранее к нему подготовился. Принц поднялся, еще раз осторожно повел плечами, потом принялся мерить крохотную комнатушку шагами.
— Как ты теперь знаешь, моя жизнь полна разнообразных стрессов, которыми я не хочу ни с кем делиться. Я живу в состоянии постоянного напряжения. На меня все время смотрят, все время оценивают. Родители, советники… Вся моя жизнь проходит перед телекамерами, а теперь еще появились вы. Уверен, ты хотя бы раз чувствовала себя в ловушке из-за своей касты, а представь, каково мне. Я многое видел и многое знаю и не думаю, чтобы у меня получилось изменить все эти вещи. Уверен, ты в курсе, что мой отец должен уйти в отставку, когда мне будет двадцать с небольшим и он убедится, что я готов управлять страной. Но неужели ты думаешь, что он когда-нибудь перестанет дергать за нитки? Этому не бывать, пока он жив. Я знаю, что он ужасный человек, но не желаю ему смерти. Он ведь все-таки мой отец. — (Я лишь кивнула.) — Кстати, это он с самого начала Отбора решал, кто будет исключен. Если посмотреть, кто остался, это становится совершенно очевидно. — Максон принялся загибать пальцы. — Натали очень податлива, и это делает ее лучшей кандидаткой в глазах отца, поскольку я, по его мнению, чересчур своенравен. Тот факт, что он так ее любит, заставляет меня бороться с желанием ее возненавидеть. У Элизы имеются союзники в Новой Азии, но я не уверен, что от этого есть какой-то толк. Эта война… — Максон о чем-то задумался и покачал головой. В этой войне было что-то такое, чем он не хотел со мной делиться.
— К тому же она такая… не знаю даже, как это назвать. Я с самого начала понимал, что мне не нужна девушка, которая будет соглашаться со всем, что бы я ни сказал, или немедленно начнет преклоняться передо мной. Когда я пытаюсь втянуть ее в спор, она тут же уступает. И так каждый раз! Это выводит меня из себя. Нельзя же быть такой бесхребетной. — Он перевел дух.
Я и не подозревала, как сильно она его раздражает. Принц всегда был с нами так терпелив. Наконец Максон взглянул на меня. — Только ты мой выбор. Мой единственный выбор. Отец был не в восторге, но тогда ты еще не сделала ничего такого, что вызвало бы его недовольство. И пока не высовывалась, он не возражал против твоего присутствия во дворце. На самом деле отец разрешил бы мне выбрать тебя, если бы ты вела себя тихо. Теперь же он воспользовался твоими недавними поступками, чтобы обвинить меня в неразумности, и настаивает на том, что последнее слово должно быть за ним. — Максон покачал головой. — Я отвлекся от темы. Всех остальных — Марли, Крисс и Селесту — выбрали советники. Марли была в их глазах лучшей кандидаткой, как теперь Крисс. — Он вздохнул. — Крисс могла бы стать отличным выбором. Жаль, что она не подпускает меня ближе, а я понятия не имею, есть ли между нами… искра. Что касается Селесты. Она очень влиятельна и сама по себе знаменитость. Для телеэкрана — идеальный вариант. Выбрать девушку, которая стоит почти на той же ступени, что и я, кажется вполне логичным шагом. Она мне нравится хотя бы своим упорством. У нее, по крайней мере, присутствует характер. Но я прекрасно вижу, что в ней есть манипуляторская жилка и что она пытается выжать из этой ситуации все, что только можно. Когда Селеста обнимает меня, я отлично понимаю, что в первую очередь она видит во мне корону. — Максон закрыл глаза, как будто собирался произнести самое худшее. — Она пользуется мной, а потому я не испытываю угрызений совести, когда пользуюсь ею. Я не удивлюсь, если окажется, что ей посоветовали повеситься мне на шею. Я уважаю принципы Крисс. И я предпочел бы находиться в твоих объятиях, но в последнее время ты почти со мной не разговариваешь… Почему мне не может хотеться на пятнадцать минут забыть, что я принц? Почувствовать себя обычным человеком? Хотя бы на какое-то время сделать вид, что меня кто-то любит? Можешь осуждать меня, если хочешь, но я не стану извиняться за то, что нуждаюсь хоть в чем-то нормальном в своей жизни. — Он заглянул мне в глаза, ожидая порицания и в то же время надеясь его не дождаться.
— Я тебя понимаю.
А ведь я сама искала того же самого в объятиях Аспена! И чем я лучше его? Я увидела, как в голове у Максона закрутились шестеренки. Он пытался понять, в буквальном смысле я это сказала или нет. Это был единственный секрет, который я не могла ему открыть. Даже если для меня Отбор закончен, нельзя допустить, чтобы Максон так про меня думал.
— Ты мог бы ее выбрать? Селесту, я имею в виду?
Он подошел и опустился на пол рядом со мной, стараясь не потревожить спину. Я не представляла, как ему больно.
— Если пришлось бы, я предпочел ее Элизе и Натали. Но только в случае отъезда Крисс.
— Крисс — хороший выбор, — сказала я. — Из нее выйдет куда лучшая принцесса, чем из меня.
Он фыркнул:
— У нее нет такой склонности к подрыву устоев. Бог знает до чего могло бы довести страну твое чуткое руководство.
Я рассмеялась, потому что он был прав.
— Наверное, я бы ее развалила.
— Быть может, это именно то, что ей нужно, — отозвался Максон, продолжая улыбаться.
Мы немного посидели в молчании. Я думала о то м, как это могло бы выглядеть. От королевской семьи избавиться нельзя — в чьи руки иначе перейдет власть? — но, быть может, имеет смысл изменить некоторые вещи. Должности можно сделать выборными, а не передавать по наследству. Что же касается каст… Я была бы счастлива, если бы их не осталось вообще.
— Ты не откажешь мне в одной просьбе?
— В какой?
— Ну, за сегодняшний вечер я поделился с тобой множеством вещей, признаться в которых мне было нелегко. Может, ты тоже ответишь мне на один вопрос?
Его взгляд был настолько искренним, что у меня не повернулся язык отказать ему. Я очень надеялась, что не пожалею.
— Да. На какой угодно.
Он сглотнул.
— Ты когда-нибудь меня любила?
Максон заглянул мне в глаза, и я задалась вопросом, видит ли он. Видит ли он все те чувства, с которыми я боролась, потому что принимала его за того, кем он не был, все те чувства, которым я никогда не отваживалась дать название. Я опустила голову:
— Когда я считала, что Марли высекли по твоему приказу, я была просто раздавлена. Не только потому, что это произошло, но и потому, что мне невыносимо было считать тебя человеком, который способен на такое. Когда ты говоришь про Крисс или когда я думаю о том, что ты целовался с Селестой… у меня в глазах темнеет от ревности. И когда мы с тобой разговаривали на хеллоуинском балу, я думала о нашем будущем. И я была счастлива. И если бы ты тогда… я сказала бы «да». — Последние слова я произнесла шепотом. Думать об этом оказалось почти физически больно. — Я так и не смогла разобраться в своих чувствах по поводу того, что ты принц и что встречаешься с другими девушками тоже. И даже после всего, что ты сегодня рассказал, думаю, в твоей душе всегда останутся уголки, в которые мне никогда не будет доступа… Но, несмотря на все это… — Я кивнула.
Я не могла заставить себя произнести эти слова вслух. Потому что, если они прозвучат, как после этого я смогу уехать?
— Спасибо, — прошептал он. — По крайней мере, теперь я могу быть уверен в том, что хотя бы в один краткий миг мы с тобой испытывали одни и те же чувства.
Глаза у меня защипало, к горлу подступили слезы. Он никогда не говорил мне прямо, что любит меня, не сказал этого и сейчас. Но подошел близко, очень близко.
— Какой же я была дурой, — срывающимся голосом произнесла я. Меня душили слезы. — Я позволила короне встать между мной и тобой. Я твердила себе, что на самом деле ты ничего не значишь в моей жизни. Упорно считала, будто ты нечестен со мной, что ты мне не доверяешь и не питаешь ко мне никаких чувств. В итоге позволила себе поверить, что ничего для тебя не значу. — Я взглянула в его прекрасное лицо. — Достаточно взглянуть на твою спину, чтобы понять, что ты был готов ради меня на все. А я взяла и все испортила. Просто все испортила…
Он раскрыл мне объятия, и я упала в них. Максон молча обнял меня и принялся гладить по голове. Как бы мне хотелось стереть все остальное и удержать этот миг, это краткое мгновение, полное понимания, как много мы друг для друга значим.
— Пожалуйста, не плачь, милая. Если бы я мог, то сделал бы так, чтобы ты в жизни больше не пролила ни слезинки.
— Я уже никогда тебя не увижу, — дрожащим голосом сказала я. — И все это по собственной вине.
Он прижал меня к себе еще крепче:
— Нет, я должен был больше тебе доверять.
— Я должна была проявлять больше терпения.
— Жаль, что я не сделал тебе предложение в тот вечер.
— Жаль, что я не дала тебе его сделать.
Он фыркнул. Я подняла на него глаза, не зная, сколько еще раз суждено мне увидеть его улыбку. Пальцы Максона утерли слезы с моих щек. Он сидел и смотрел мне в глаза. А я — ему. Мне хотелось навсегда запомнить этот миг.
— Америка… я не знаю, сколько времени у нас осталось, но не хочу растратить его на сожаления о том, чего мы не сделали.
— И я тоже.
Я потерлась щекой о его ладонь, целуя ее. Потом поцеловала кончик каждого пальца. Он запустил руку в мои волосы и притянул меня к себе, так что наши губы слились. Как же я скучала по его поцелуям, таким спокойным и уверенным. И знала, что ни с кем и никогда больше, даже если выйду замуж за Аспена или еще за кого-ни-будь, я не буду чувствовать себя так. Словно я делала его мир лучше. Словно я и была его миром. Это был не взрыв, не фейерверк. Это огонь, медленно выжигающий изнутри.
Мы переместились: я очутилась на полу, Максон надо мной. Он провел носом по моей щеке, скользнул по шее вниз, к плечу, потом тем же путем вернулся обратно, к губам, отмечая каждый шаг на этой дорожке поцелуем. Я запустила руки в его волосы. Они были очень мягкими и щекотали ладони. Потом мы соорудили из одеял импровизированное ложе, и он прижимал меня к себе, глядя в глаза. Если бы не моя глупость, так могло бы быть каждую ночь до конца нашей жизни. Максон натянул подсохшую рубашку, а сверху надел пиджак, чтобы прикрыть засохшие буроватые пятна, и снова свернулся клубочком рядом со мной. Когда мы оба устали, то принялись разговаривать. Я ни секунды не желала тратить на сон, и он, судя по всему, тоже.
— Думаешь, ты вернешься к нему? К твоему бывшему?
Мне не хотелось сейчас говорить об Аспене, но я обдумала эту перспективу.
— Он хороший выбор. Умный, смелый, пожалуй, единственный человек на планете, который более упрям, чем я. — Максон негромко рассмеялся. Глаза у меня были закрыты, но я продолжала говорить. — В прочем, должно пройти время, прежде чем я смогу об этом думать.
— Мм.
Молчание затянулось. Максон потер большим пальцем мою руку.
— Не возражаешь, если я буду тебе писать? — спросил он.
— Наверное, стоит выждать несколько месяцев. Может, ты и думать про меня забудешь. — (Максон издал звук, почти похожий на смех.) — Если все-таки будешь писать… тебе придется рассказать об этом Крисс.
— Ты права.
Он не пояснил, значило это, что он скажет ей или что просто не будет писать. Впрочем, мне сейчас не хотелось уточнять. В голове не укладывалось, что все это произошло из- за какого-то дурацкого дневника. Я ахнула, распахнув глаза. Дневник!
— Максон, а что, если повстанцы-северяне ищут дневники?
Он пошевелился, по-прежнему не открывая глаз.
— О чем ты?
— Когда я в тот день убежала от повстанцев в лес, то видела, как они пробегали мимо меня. Девушка с парнем тащили по котомке книг. Они крадут книги. А что, если им нужна какая-то конкретная?
Максон открыл глаза и задумчиво сощурился:
— Америка… что именно было в том дневнике?
— Много всего. О том, как Грегори практически обманом захватил власть над страной, как он силой навязал людям касты. Это было ужасно.
— Но выпуск «Вестей» прервали, — возразил он. — Даже если повстанцы ищут дневник, они не могли узнать ни что это был он, ни что там написано. Поверь, после этого маленького представления отец позаботится о том, чтобы до дневников больше никто не добрался.
— Они ищут дневник. — Я закрыла рот ладонью, давя зевок. — Я это знаю.
— Не надо, — сказал он. — Не надо так беспокоиться. Может, они просто очень любят читать.
Эта попытка пошутить вызвала у меня стон.
— Я ведь на самом деле думала, что хуже уже не сделаю.
— Ш-ш, — произнес он, придвигаясь ближе. Его сильные руки пригвождали меня к земле. — Не волнуйся. Попробуй лучше поспать.
— Но я не хочу, — прошептала я и еще крепче прижалась к нему.
Максон снова закрыл глаза, не выпуская меня из объятий.
— Я тоже не хочу. Даже в спокойные дни это заставляет меня нервничать.
Защемило сердце. Я не представляла, в каком нервном напряжении он жил, особенно если учесть, что до этого его довел родной отец. Он выпустил мою руку и стал что-то искать у себя в кармане. Я кое-как разлепила веки, но он проделывал это все с закрытыми глазами. Мы оба почти спали. Максон снова взял мою руку и принялся что-то завязывать вокруг моего запястья. Я узнала браслет, который он привез мне из Новой Азии.
— Я все это время носил его в кармане. Романтик несчастный. Я собирался оставить его себе, но хочу, чтобы у тебя что-то осталось на память обо мне. Он надел браслет поверх того, что соорудил для меня Аспен, и я ощутила, как пуговица впилась мне в кожу.
— Спасибо. В нем я чувствую себя счастливой.
— Тогда я тоже счастлив.
Больше мы ничего не говорили.
Глава 30
Разбудила меня скрипнувшая дверь. Ударил такой яркий свет, что пришлось прикрыть глаза ладонью.
— Ваше высочество? — раздался чей-то голос. — Боже правый! Я нашел его! Он жив!
Наше маленькое убежище внезапно заполнилось гвардейцами и слугами, и вокруг нас поднялась суматоха.
— Ваше высочество, вы не успели спуститься в подвал? — спросил один из гвардейцев.
Я взглянула на нашивку с именем. Марксон. Я не уверена, но он, кажется, был из высших чинов.
— Нет. Офицер, который проводил нас сюда, должен был сообщить моим родителям, что я в безопасности. Я приказал отправляться прямиком к ним, — объяснил Максон, пытаясь пригладить волосы. Если бы я не знала, что ему больно шевелиться, то никогда не догадалась бы об этом по его лицу.
Лишь однажды он себя выдал.
— Какой офицер?
— Я не спросил, как его зовут, — вздохнул Максон и вопросительно взглянул на меня.
— Я тоже. Но у него на большом пальце было кольцо. Такое серое, вроде оловянного.
— Таннер, — кивнул Марксон. — Его нет в живых. Мы потеряли около двадцати пяти гвардейцев и десяток слуг.
— Что? — Я прикрыла рот руками.
Аспен. Только бы он был жив. Всю прошлую ночь я была так поглощена собственными переживаниями, что мне и в голову не пришло беспокоиться за него.
— Что с моими родителями? И с остальными девушками из Элиты?
— Все живы и здоровы, сир. Впрочем, у вашей матушки случился нервный срыв.
— Она уже вышла из убежища?
Мы двинулись на выход. Максон шел первым.
— Все уже вышли. Мы пропустили несколько мелких убежищ и обходили все по второму кругу в надежде найти вас и леди Америку.
— О господи, — сказал Максон. — Я сейчас же иду к ней.
С этими словами он вдруг застыл как вкопанный. Я проследила за его взглядом и увидела, во что повстанцы превратили дворец. На стене были нацарапаны те же самые слова, которые я видела в прошлый раз.
«МЫ УЖЕ БЛИЗКО»
Снова и снова, написанные всем, что попалось под руку, эти зловещие слова смотрели на меня со стен коридора. Повсюду царил невообразимый разгром. Я никогда не видела, во что повстанцы превращали первый этаж, только коридоры рядом с моей комнатой. Огромное бурое пятно на ковре свидетельствовало о том, что кто-то — беззащитная служанка или бесстрашный гвардеец — погиб на этом месте. Окна были разбиты и щерились острыми осколками стекол. Немногочисленные уцелевшие светильники упрямо моргали, не желая сдаваться. К своему ужасу, я заметила в стенах выбоины. Может, они видели, как люди прятались в убежищах, и пытались в них прорваться? Кто знает, насколько мы с Максоном были близки к гибели?
— Мисс? — обратился ко мне кто-то из гвардейцев, вернув к реальности. — Мы взяли на себя смелость связаться с родными всех девушек. Судя по всему, нападение на семью леди Натали было прямой попыткой сорвать Отбор. Они наносят удары по вашим родственникам, чтобы заставить вас уехать.
Я зажала рот руками.
— Нет!
— Король распорядился приставить охрану к родным всех девушек. Он настаивает на том, что все должны остаться во дворце.
— А если они сами захотят уехать? — возразил Максон. — Не можем же мы держать здесь кого-то против воли!
— Разумеется, сир. Вам необходимо переговорить с королем.
Гвардеец, похоже, не ожидал, что мнения короля и наследника столь кардинально разойдутся.
— Мою семью не придется долго охранять, — произнесла я, надеясь разрядить напряжение. — Сообщите им, что я скоро буду дома.
Гвардеец перевел взгляд с меня на Максона. Явно искал подтверждение тому, что меня исключают. Принц молча кивнул.
— Да, мисс, — с поклоном отозвался гвардеец.
— Моя мать у себя? — остановил его Максон.
— Да, сир.
— Передайте ей, что я сейчас приду. Можете идти.
Мы остались в одиночестве. Принц снова взял мою руку:
— Не торопись уезжать. Попрощайся со служанками и с кем захочешь из девушек. И поешь что-нибудь. Ты ведь так любишь здешнюю еду.
— Обязательно, — улыбнулась я.
Максон провел языком по губам, с трудом держа себя в руках. Вот и все. Настал прощальный момент.
— Ты навсегда меня изменила. И я никогда тебя не забуду.
Свободной рукой я погладила его по груди, поправляя пиджак.
— Не тяни себя за ухо с кем-то другим. Это лишь мое. — Мне удалось выдавить улыбку.
— И не только это.
— Мне нужно идти. — Я сглотнула.
Он кивнул. Потом поцеловал меня, всего один раз, в губы, и побежал по коридору. Я провожала его взглядом, пока он не скрылся из виду, и только потом направилась к себе в комнату.
Каждый шаг по парадной лестнице превращался в пытку, как из-за того, что я оставила позади, так и из-за того, что ждало меня там, на втором этаже. А вдруг я позвоню в колокольчик, а Люси не придет? Или Мэри? Или Энн? А вдруг я больше никогда не увижу Аспена?
На втором этаже царил разгром. Оно по-прежнему было узнаваемо, самое прекрасное место на свете, даже в руинах. Но я не представляла себе, сколько нужно времени и денег, чтобы вернуть всему этому первозданный вид. Повстанцы потрудились на совесть. Когда я приблизилась к своей комнате, до меня донесся чей-то плач. Люси. Я выдохнула, радуясь, что она жива, и страшась того, что заставило ее плакать. Усилием воли взяла себя в руки, решительно завернула за угол и вошла в комнату.
Заплаканные Мэри и Энн подметали с пола осколки разбитой балконной двери. Мэри остановилась и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. В углу Люси безутешно рыдала у Аспена на груди.
— Ш-ш-ш, — успокаивал он ее. — Ее отыщут, я уверен.
Меня охватило такое облегчение, что я залилась слезами:
Читать бесплатно другие книги:
