Великое Вагнер Николай

ТЕЛЕЦКОЕ ОЗЕРО

(Западная Сибирь)

Глубоко в горах Алтая в обрамлении таежных хребтов Корбу, Алтынту и Челюшинских Белков лежит красивейшее из горных озер России – Телецкое. Алтайцы на своем языке называют его Алтын-Коль («Золотое озеро»).

В первый момент, когда видишь этот узкий и длинный водоем, особенно если выходишь к нему по горам и вода блестит далеко внизу, даже не верится, что это озеро. Кажется, что у подножья хребта неторопливо движется могучая река, и только спустившись к воде, обнаруживаешь, что она… никуда не течет, да и ширина этой «реки» (шесть километров!) явно великовата для горного потока.

К вытянутому почти на восемьдесят километров водоему круто спускаются склоны лесистых гор. Их темно-зеленый, несколько однообразный наряд подчеркивает протяженность озера, его огромные, по алтайским масштабам, размеры.

За каждым поворотом, за каждым мысом этой неподвижной серебристой ленты, покоящейся в каменной оправе, взору открываются пейзажи, один величественнее другого. С прозрачностью воды спорит своей прозрачностью воздух. А ясными летними вечерами стоит такая удивительная тишина, что можно услышать даже шорохи на противоположном берегу озера.

Правда, есть на Алтын-Коле и в его окрестностях места, где никогда не бывает тишины. Там, на реках, впадающих в озеро, шумят и грохочут водопады. Иные из них падают в озеро с прибрежных скал, а некоторые образуют почти непрерывную цепочку пенных каскадов высотой двести – триста метров.

Когда плывешь по озеру от его туристской «столицы» – поселка Артыбаш, расположенного у истока стремительной красавицы Бии, сказочной красоты виды сменяют друг друга, словно в калейдоскопе. Точно фантастический страж Алтын-Коля, высится над озером гора Ажи, над которой висит белое облако. За ней водоем расширяется. Повсюду главная деталь пейзажа – отвесные скалы, уходящие в темную глубину. Берега озера так круты, что вокруг него нет даже пешей тропы. Дорогой между расположенными на Алтын-Коле четырьмя селениями служит озеро – летом путь пролегает по воде, зимой – по льду.

Облик озера меняется по нескольку раз в сутки. В лучах утреннего солнца оно кажется малиновым, в ясный полдень – голубым, в сумерки – черным, как деготь, а в лунную ночь его вода сияет, как расплавленное золото.

По глубине, достигающей трехсот двадцати пяти метров, Телецкое озеро уступает в России только Байкалу. Вытянутая форма, идеальная чистота воды, глубина, гористые берега, – все это удивительно сближает Телецкое и Байкал. Только алтайская жемчужина раз в десять меньше своего восточносибирского собрата.

Крутые берега Телецкого озера

Больше семидесяти рек впадает в Телецкое озеро. Все они бурные и порожистые, поскольку мчатся по крутым ущельям с высоких гор, достигающих двух с половиной километров в высоту. Самый большой из притоков – Чулышман – впадает в озеро с юга. Начинается он на диком и малоисследованном Чулышманском нагорье на высоте более трех километров. Вытекая из небольшого озера Джулу-Коль, Чулышман вначале узкой лентой вьется по каменистой высокогорной тундре. Затем он постепенно вгрызается в нагорье, долина его становится глубже, и вот уже Чулышман несется по глубокому ущелью с обрывистыми высокими стенами. Местами глубина ущелья достигает полутора-двух километров. Сверху долина Чулышмана выглядит как огромное корыто, с плоским дном шириной до пятисот метров. Геологи называют такие долины трогами. Их выпахал в давние времена огромный ледник, занимавший центр Алтая.

Очертания Телецкого озера напоминают отраженную в зеркале букву «Г». Северо-западное окончание озера сужается, словно гигантский птичий клюв, вонзившийся в горы. Отсюда, шумно перекатываясь через валуны, прорывается сквозь горы на север широким малахитово-зеленым потоком живописная Бия. По многочисленным порогам она катится между хребтами на свидание с главной и самой красивой рекой Алтая – стремительной Катунью, чтобы, слившись с ней, дать начало могучей Оби.

Над Телецким озером, вдоль узкой межгорной ложбины огромного водоема, дуют, как правило, ветры двух направлений: с юга, из долины Чулышмана – «верховка», а с северо-запада, из долины Бии – «низовка». Летом с утра обычно дует слабая «верховка», к полудню на час-другой наступает штиль, а затем начинает дуть ветер снизу, нагоняя к вечеру довольно большую волну. С этими ветрами приходится считаться всем, плавающим по озеру. На картах его даже специально отмечены бухты и устья рек, где можно переждать «верховку» и особенно «низовку».

Южные ветры приносят хорошую погоду, а «низовка» – холод и осадки. Осенью и зимой преобладают ветры с юга, из долины Чулышмана. В ноябре – январе они дуют, практически не переставая, и на прямом южном отрезке озера поднимаются волны до шести метров высотой. Из-за этого южный плес долго не покрывается льдом, а в иные зимы и совсем не замерзает, тогда как у истока Бии лед появляется уже в ноябре.

Очень интересно наблюдать, как образуется на озере лед. На центральном плесе самый сильный мороз бывает в январе. В это время над озером стоит холодный серый и плотный туман. Если озеро спокойно, то все время слышен тонкий, звенящий шорох. Это на водной глади образуются маленькие очаги ледяных кристаллов, которые растут на глазах. Появляются тончайшие льдинки; смыкаясь краями, они звенят и шуршат. За несколько часов при морозной погоде озерная ширь затягивается тонким, как пленка, льдом. Этот первый лед алтайцы называют «карамыс». Если же наутро начнется «верховка», она ломает его начисто, мельчит в крошки, а волны громоздят на берегу голубоватый, словно из битого стекла, ледяной вал. Но достаточно суток без ветра, чтобы лед окреп, и тогда никакая волна его не берет. Он только изгибается в такт ей, иногда трескается, но уже не крошится.

Лед на Телецком озере сказочно красив. Он на диво прозрачен, так что сквозь его броню просматривается дно на глубине пять-шесть метров. К тому же он исключительно гладок. Так что местные жители каждый год получают в дар от природы такой каток, какого не имеет ни один город мира. Особенно необыкновенное зрелище бывает ночью. На льду четко отражаются горы и звезды. Скользишь на коньках, и создается впечатление, будто находишься над огромной бездонной пропастью. Даже при небольшом ветре двигаться по такому льду нелегко. Достаточно выйти на озеро, как ветер подхватывает конькобежца и стремительно мчит, куда ему вздумается, по этому идеальному катку.

К сожалению, большинство туристов видит озеро только летом. Нет слов, берега Алтын-Коля, его сверкающая водная гладь, водопадные реки и кедровые леса прекрасны и подарят путешественнику незабываемые впечатления. Но и тот, кто бывал на озере зимой, никогда не забудет этого путешествия в зачарованные ледяные чертоги Снежной Королевы.

А как красив этот таежный край в конце сентября! При устойчивой ясной погоде вода неподвижна, как зеркало. Склоны сопок в это время года еще покрыты цветами. Пестрое покрывало гор отражается в воде, и если сделать фотографию противоположного берега, потом невозможно отличить, где берег, а где его отражение.

Русские люди впервые проникли на озеро в XVII веке, вскоре после основания Томского острога. Направленный томским воеводой казачий пятидесятник Петр Сабинский со своим отрядом вышел к Алтын-Колю в 1633 году. Он обложил данью телецкого князя Мандрара и ушел вниз по Бие обратно в Томск. В те времена здешнюю тайгу населяло алтайское племя телесы, и казак назвал озеро Телесским. Со временем это название чуть изменилось и теперь звучит как Телецкое.

Местное же наименование озера связано с алтайской легендой о золоте, которое нашли в окрестных горах смелые джигиты. Но драгоценный металл принес их племени только раздоры, обиды и горе. И тогда, чтобы золото больше не причинило никому зла, смельчаки бросили его с высокой горы Алтынту («Золотой горы») в озеро, которое с тех пор и получило имя Алтын-Коль.

В этих краях природа поселила рядом и высокогорную тундру с бедными лишайниками, и альпийские луга, и тайгу, где летом можно заблудиться даже… в траве. Заросли трав в некоторых местах достигают высоты трех-четырех метров и могут скрыть с головой всадника верхом на лошади… А на Белинской террасе в южной части озерного побережья можно встретить даже участок настоящей ковыльной степи.

В горной тайге привольно живется и быстроногой косуле, и хлопотливой белке, и проворному бурундуку, и гордому благородному оленю-маралу. Здесь можно встретить и красавца-соболя, и хозяина тайги – медведя.

На берегах Телецкого озера встречаются деревья-долгожители, возраст которых перевалил за шестьсот лет! Кедр – основа жизни для обитателей здешних лесов. Его орехами кормятся белка и соболь, кедровки, клесты, бурундуки. Да и медведь не откажется полакомиться орехами.

Удивительны, картинно живописны и невероятно разнообразны водопады на реках в бассейне Телецкого озера. Самый высокий из них – Большой Шалтан – находится в десяти километрах от побережья и низвергается со скалы в узком ущелье двумя прыжками общей высотой в двадцать метров. А самый красивый – водопад Корбу – находится на одноименной речке всего в ста метрах от ее впадения в озеро.

Этот красивейший водопад, без преувеличения, можно считать одной из главных достопримечательностей здешних мест. Двенадцатиметровая мощная струя Корбу стекает по поверхности темно-зеленой сланцевой скалы, создавая впечатление переливающегося малахитового колокола. Полукруг радуги в облаке брызг над водопадом довершает эту дивную картину. Небольшой теплоход, курсирующий по озеру, специально причаливает у устья речки Корбу, чтобы путешественники могли увидеть этот шедевр природы.

КУНГУРСКАЯ ПЕЩЕРА

(Урал)

В любом регионе России известно немало красивых, интересных мест, куда особенно охотно едут, идут или плывут заядлые путешественники. Но всегда есть какое-то одно самое-самое, то, что первым приходит в голову при упоминании этого края. В Карелии это водопад Кивач, на Алтае – Телецкое озеро, на Волге – Жигули, на Кавказе – Домбайская поляна… А самым удивительным чудом природы Уральских гор считается Кунгурская пещера.

Пещер у нас в стране много – и горных, и равнинных. И наша уральская красавица вроде бы не самая выдающаяся из них. В Сибири и на Кавказе, в Поволжье и Сихотэ-Алине известны подземные полости и побольше, и поглубже Кунгурской. В чем же уникальность «уральского чуда», почему вот уже два столетия не иссякает поток людей, стремящихся увидеть эту окаменевшую сказку, укрытую в недрах уральских гор?

Дело в том, что редкостное сочетание рельефа, климата и карстовых процессов привело здесь к образованию совершенно необычной по облику пещеры. Все подземные дворцы нашей планеты красивы по-своему, будь то в Пиренеях или Динарах, в Крымских горах или в Новой Зеландии. Но жемчужина Урала выделяется из общего ряда своим необычным морозным ледяным нарядом, равного которому нет ни в одной из знаменитых пещер мира.

Находится Кунгурская пещера на Среднем Урале, на правом берегу реки Сылвы, самого красивого притока реки Чусовой. Эта длинная, почти шестисоткилометровая река берет начало на восточном, азиатском склоне Урала, недалеко от Екатеринбурга. Единственная из уральских рек, она сумела пропилить древний горный хребет и сквозь череду скалистых ущелий и каменных «ворот» прорваться на Европейскую равнину к широкой полноводной Каме.

Когда-то по Чусовой поднимались струги славной дружины Ермака, шедшего покорять Сибирь. А со времени Петра Первого, когда заводчики Демидовы положили начало уральской металлургии, стала Чусовая рекой-труженицей. В течение двух столетий это был главный транспортный путь через Урал, и миллионы пудов железа, чугуна и меди вынесла Чусовая к камским пристаням.

До появления железных дорог ежегодно до пятисот барж отправлялись с уральских заводов вниз по реке до Перми. Они перевозили за период весеннего половодья по семь миллионов пудов металла. Пятьсот километров сплава по бурной реке караван проходил за пять-шесть дней. Десятки опасных утесов – Олений, Высокий, Разбойник и другие, сотни подводных камней, перекатов и стремнин, где скорость течения достигала тридцати километров, поджидали сплавщиков. Десятки барж разбивались каждый год на Чусовой, гибли люди и ценные грузы…

Река Сылва впадает в Чусовую слева перед самым слиянием ее с Камой, в районе города Перми. А в двухстах километрах выше устья Сылвы стоит древний городок Кунгур, основанный почти четыре века назад как крепость для отпора разбойным набегам из Сибирского ханства.

Окрестности Кунгура богаты достопримечательностями. В полсотне километров к югу от него раскинулся курорт Ключи, знаменитый своими целебными сероводородными водами. Еще в XVI веке писал о них чердынский воевода царю Ивану Грозному, как о «чуде, яко бьющем из-под земли». Чуть дальше, на горе Дубовой, находится Нижнеиргинская дубовая роща – самая северная на Урале, да и во всей России. Посредине рощу разрезает Юлайкин лог, в котором, по преданию, останавливался со своим отрядом пугачевский сподвижник Салават Юлаев. А в старинном заводском поселке Суксун, где когда-то был построен первый в России железный пароход, стоит на холме совершенно необычное для Урала здание – дворец, напоминающий средневековый замок. Эта прихоть чудаковатого миллионера Каминского вот уже сто лет украшает здешний пейзаж, неизменно привлекая внимание путешественников.

Но главное, что принесло славу и известность Кунгуру – конечно же, его знаменитая ледяная пещера. Пройдя через небольшой, типично уральский деревянный городок, а потом по мосту быструю Сылву, оказываешься перед зданием карстовой научной станции Уральского филиала Академии наук. Ее ученые уже больше полувека занимаются исследованием пещеры и знают каждый ее уголок. А самый первый план Кунгурской пещеры был составлен, говорят, еще посланцем Петра Первого – картографом и инженером Семеном Ремезовым. Ведь о существовании подземного чуда в Кунгуре было известно уже во времена Ермака, который, по преданию, останавливался в ней со своим отрядом по пути в Сибирь.

Общая длина изученной части Кунгурской пещеры достигает шести километров. Полагают, что неисследованные ходы как минимум вдвое длиннее. В пещере пятьдесят восемь гротов и около шестидесяти озер. Особенность Кунгурской пещеры в том, что она образовалась не в известняках, как большинство ее сестер, а в мягком гипсе, и отполированные тысячами ног наклонные ходы ее стали скользкими, как каток. Из-за этого в некоторых местах пришлось вырубить ступеньки и сделать поручни.

Сорокаметровый туннель ведет с поверхности в недра Ледяной горы, вместившей уникальную пещеру. Первый же грот – Бриллиантовый – заставляет буквально остолбенеть впервые попавшего сюда человека. Только что он стоял на прогретом летним солнцем зеленом склоне долины, любуясь покрытыми тайгой хребтами, и вдруг, через две минуты очутился… посреди зимы! В лицо дохнул по-настоящему зимний холод, а каменные своды сверху донизу украшены снежными занавесями и сростками снежных кристаллов, похожими на листья и цветы фантастических растений. А чуть дальше, в глубине, стеклянным дождем свисают сосульки-сталактиты, белыми свечками стоят ледяные сталагмиты. Все это, искусно подсвеченное сиреневыми, оранжевыми, зелеными, желтыми лучами невидимых прожекторов, блестит, искрится, переливается радужным многоцветьем. В лучах прожекторов сверкают хрустальными гранями ледяные кристаллы, ослепительными искрами отражаются ажурные снежинки. Особенно красив Бриллиантовый в марте-апреле.

Бриллиантовый грот Кунгурской пещеры

Пройдя двадцатиметровый сверкающий зал, попадаешь в коридор, выводящий к самому холодному гроту пещеры – Полярному. Он встречает огромными ледяными натеками, причудливыми глыбами льда. А в северо-восточной части грота поднимается вверх ледяной столб-сталагмит. За ним со скалистого уступа сползает вниз ледяной «водопад».

Ступая по большим каменным плитам, путешественники проходят по мрачному подземному коридору в грот Данте. Безмолвие, хаотическое нагромождение камней, силуэты фантастических чудовищ напоминают картину ада, нарисованную Данте в «Божественной комедии».

Следующий грот – Склеп. Это один из самых маленьких подземных залов пещеры, его площадь всего восемьдесят квадратных метров. Говорят, когда-то здесь стояла избушка отшельника. Но постоянно капающая с потолка вода в союзе с морозом в конце концов укрыла келью ледяным панцирем, замуровав жилище пустынника.

Продолговатый грот Крестовый, наоборот, поражает своими размерами, достигая в длину ста метров. Из грота вверх уходит вертикальный канал – «труба», под ней образовалась группа сталагмитов.

Грот Руины Помпей имеет два зала общей длиной восемьдесят метров и шириной до тридцати пяти метров. Вывалы каменных глыб на полу грота действительно напоминают древние развалины. Это последний холодный грот на пути к подземному озеру. Дело в том, что зимой холодный воздух движется от входа в глубь пещеры, а летом – наоборот. Поэтому ближняя к входу часть пещеры всегда оказывается самой холодной.

После Руин Помпей путешественник попадает в грот Скульптурный. Его ажурный зал как будто создан рукой искусного ваятеля-каменотеса. Это вода, просочившись сквозь толщу гипса, образовала тончайшие каменные кружева.

Пятнадцатиметровый коридор выводит из Скульптурного в Метеорный грот. В центре его большая осыпь из упавших каменных глыб. Особым образом подсвеченная, она производит впечатление стремительно падающего метеорита. Отсюда через узкий проход можно пробраться в грот Коралловый Риф, где гипсовые наросты напоминают сросшиеся кораллы.

Наконец, скользкий наклонный коридор, где приходится соблюдать предельную осторожность, выводит вниз, к Центральному гроту. Отсюда через влажный, сумрачный и пугающий своим гулким эхом грот Эфирный туристы направляются к главной достопримечательности Кунгурской пещеры – Титаническому гроту, называемому также гротом Дружбы Народов. Посредине огромного подземного зала тускло поблескивает в лучах фонарей большое озеро площадью в тысячу сто квадратных метров и глубиной до трех метров. По озеру можно совершить плавание на лодке. Но купаться в нем вряд ли захочется: ведь температура его воды всего пять градусов.

ХИБИНЫ

(Европейская Россия)

На самом севере Русской платформы, за полярным кругом, среди таежных равнин Кольского полуострова поднимаются могучие каменные бастионы, разделенные живописными озерами и ущельями быстрых порожистых речек.

Эта сравнительно небольшая горная страна носит название Хибины. Высота их невелика (от восьмисот до тысячи двухсот метров над уровнем моря), но все же это настоящие горы, с ледниками и снежными лавинами, осыпями каменных глыб и трудными крутыми перевалами, порогами и водопадами на стремительных реках и ручьях и эффектными ледниковыми цирками у водоразделов.

Хибины – своеобразные горы. Они представляют собой скопление скалистых массивов, отделенных друг от друга тектоническими разломами.

Плоские вершины Хибин покрыты скудной тундровой растительностью, а нижние части склонов и долины заняты тайгой. Собственно, само слово «тундра» означает на языке живущего здесь народа саами – «каменистая возвышенность, поднимающаяся над лесом». Слово это перешло и в русский язык, изменив при этом свой первоначальный смысл. А на Кольском полуострове «тундрами» и по сию пору именуют безлесные горные массивы, присвоив каждому из них свое особое название. Тундры Хибин очень разные, и каждая из них красива по-своему.

Самая большая по площади и самая высокая возвышенность – расположенные в центре полуострова Хибинские тундры. От когда-то существовавшего здесь обширного плато к нашему времени мало что осталось: врезавшиеся в него на шестьсот-семьсот метров котловины озер Большой и Малый Вудъявр и долина реки Кунийок с севера на юг разрубили древний массив, а ущелья рек Малой Белой и Тульйока пролегли глубокими шрамами с запада на восток. Вместе с менее протяженными долинами Вуонемийока, Гольцовки, Каскаснюнйока и Умболки они расчленили Хибинские тундры на полтора десятка хребтов, хребтиков, плато и отдельных вершин, создав своеобразную миниатюрную горную страну, этакий «мини-Алтай» за полярным кругом.

Хибинские тундры – подлинный рай для зимнего туризма, а летом – для начинающих скалолазов и альпинистов. Тут раздолье для горнолыжников и простор для любителей рыбалки. Больше двадцати перевалов самой разной степени сложности ждут здесь горных туристов, а красивые лесистые острова на окружающих массив больших озерах: Имандре и Умбозере – всегда к услугам сторонников уединенного отдыха.

Совсем иной облик у расположенных за Умбозером Ловозерских тундр. Это высокое ровное плато имеет вид гигантской подковы, обращенной концами к длинному и бурному Ловозеру, а внутри плато в крутостенной каменной чаше расположилось живописнейшее, не имеющее себе равных даже в этом «крае тысячи озер» Сейдозеро.

У населяющих здешние места оленеводов-саами, или, как их раньше называли, лопарей, это озеро в былые времена считалось священным. Каждый год приходили они сюда, чтобы принести жертвы могущественным горным божествам – сейдам и вымолить удачу на охоте.

Окруженное высоченными стенами обрывистых берегов уединенное озеро представлялось лопарям жилищем грозных духов. Мрачное впечатление от озера сейдов усугублялось зловещим обликом темных серых и зеленых скал, пересеченных кроваво-красными жилами минерала эвдиалита, который несведущие в минералогии охотники именовали просто – «лопарская кровь».

Несмотря на несколько угрюмый вид, Ловозерские тундры по-своему красивы, а «изюминка» Сейдозера делает их особенно заманчивыми для путешественника. Привлекают туристов и возвышающиеся на плато скалы-останцы самых причудливых очертаний. Когда-то они, наверное, тоже будоражили фантазию лопарей, гонявших оленей через ловозерские перевалы с такими непривычными для нашего слуха и мелодичными названиями: Чивруай, Кофтуай, Тавайок, Эльморайок…

Абсолютно по-другому выглядят западные массивы Хибин, расположенные за озером Имандра: Чуна-тундры, Монче-тундры, Волчьи и Сальные тундры. Они пониже своих восточных соседей, не так велики и вытянуты в длину, их можно назвать скорее небольшими хребтами, возвышающимися среди бескрайнего моря тайги, словно продолговатые каменные острова.

И если главным украшением Хибинских и Ловозерских тундр являются изумительные по красоте большие и малые озера, то на западе в первую очередь поражают реки. Десятки бурных водотоков, бегущих на север, к многоводной Туломе, или срывающихся с крутых склонов к Имандре, изобилуют таким количеством порогов и водопадов, что путешественник, отправившийся в плавание по ним, сбивается со счета уже на второй день.

Жизнерадостные, певучие водопады Вайкиса, грозно ревущий Падун на речке Улита, кипящие каскады Нявки и Печи – все они прекрасны по-своему, и особую прелесть придает им то обстоятельство, что массовый туризм по сию пору не добрался до Волчьих и Сальных тундр. Безлюдье, тишина, непуганное зверье и нетронутая природа – вот приметы этого благодатного края, и многие речки западной части Хибин до сих пор еще ждут своих первооткрывателей.

А на юге, почти у Белого моря, возвышается особняком огромный купол Колвицких тундр. Он несложен для восхождения, и горные туристы не жалуют его своим вниманием. Но как живописен вид с вершины горы Баранья Иолга, почти восьмисотметровый пологий конус которой высится в самом центре огромного массива. На юге простирается бескрайняя серо-голубая ширь Белого моря, расчерченная белыми барашками волн. На востоке – синяя гладь изрезанного мысами и островами Колвицкого озера. А на севере, еле угадываемая в голубой дымке, темнеет далекая Имандра в окружении зеленой тайги…

Колвицкие тундры. Порог на реке Колвица

Путешествуя по Хибинам, не устаешь удивляться фантазии природных сил, создавших подобное разнообразие горных ландшафтов на таком небольшом «пятачке». Ведь размеры Хибин – всего полтораста на пятьдесят километров, а бродить по их разноликим массивам можно и месяц, и два. А можно отправиться в водное путешествие, поплыть на байдарке, например, из Ловозера по порожистой Пане, и затем после волока оказаться в верховьях стремительной могучей Варзуги, мчащейся через скальные теснины и стремнины порогов к далекому Белому морю. Еще новгородцы шесть веков назад освоили этот край, чему свидетельство – деревянный храм в старинном поморском селе Варзуга. Славятся бассейны Варзуги и соседней с ней Чапомы и мощными высокими водопадами, самыми красивыми на полуострове.

Богатства недр этих северных гор удивляют и восхищают. Целые хребты сложены здесь «камнем плодородия» – зеленым апатитом, добывают тут и железную, и никелевую, и медную руду. А еще Хибины – уникальная кладовая самоцветов, богаче которой в России только Урал и Забайкалье.

ВОДОПАД КИВАЧ

(Европейская Россия)

Сурова, но величественна и прекрасна природа Карелии, края лесов, озер и гранитных скал. Нигде в мире гигантские ледники, покрывавшие в не столь давние времена Скандинавию и Таймыр, Лабрадор и Патагонию, Аляску и Новую Зеландию, не оставили после себя такого живописного ландшафта. Двигаясь с северо-запада на юго-восток, огромный ледниковый язык проточил гранитные, гнейсовые и диабазовые скалы, придав им на редкость правильные и красивые формы. После дождя они напоминают спины исполинских рыб или даже китов, длинных, округлых и блестящих. В северных карельских городках, например в Кеми, эти «киты» порой располагаются прямо среди пятиэтажек, не уступая им по размерам. Россыпи валунов и галек всех размеров, то трехметровых, то маленьких, с кулак, окружают скалы, словно стайки мелких рыбешек.

Там, где горные породы были помягче, ледник выпахал узкие протяженные ложбины, ставшие теперь озерами, а между ними вода проложила себе путь, скатываясь от одного водоема к другому, как по лестнице с голубыми ступеньками.

Эти короткие, но быстрые реки буквально кипят в россыпях валунов, образующих пороги, или падают с крутых скальных уступов гулкими пенными завесами водопадов.

Своеобразная красота карельской природы как раз и складывается из противоборства двух совершенно различных стихий: грозной, ревущей ярости рек, порогов и водопадов и торжественной тишины сосновых боров, отражающихся в озерах со скалистыми берегами. А рядом, чуть отойдешь по тропке в глубь леса, вдруг блеснут среди густой буреломной чащи сразу несколько крохотных голубых брызг, которые и озерами-то назвать язык не повернется: тридцать, пятьдесят, от силы сто метров вся их протяженность.

Тихой прелестью веет от этих маленьких блюдец с прозрачной синей водой, и даже имя им дано ласковое и тихое – ламбушки.

Но есть в этом краю, чарующем путешественника то суровыми, то лирическими, то жизнерадостными пейзажами, особенно поэтичные места. И самое, может быть, впечатляющее из них – водопад Кивач. Это второй по величине равнинный водопад Европы (после Рейнского).

Расположен он на быстрой и бурной реке Суне, недалеко от впадения ее в Онежское озеро. В Карелии есть реки и подлиннее, и помощнее – хотя бы Кемь или Шуя, – но только Суна сумела породить на своем недолгом пути целых три красивейших водопада: Гирвас, Поор-Порог и Кивач. Правда, одной из жемчужин своей белопенной гирлянды Суна лишилась после постройки на Гирвасе гидростанции, но, к счастью, самые красивые каскады Суны сохранились.

Половодье на Суне преображает Кивач

По пути к Онеге водопадная река, как и большинство ее сестер в Карелии, протекает через цепочку озер: Киви-Ярви, Линдозеро, Лавалампи, Викшозеро, Сундозеро, Пандозеро. И после каждого из них, спускаясь на следующую озерную ступеньку, Суна беснуется на многочисленных порогах, которых на протяжении менее чем трехсот километров насчитывается около полусотни.

А в районе Сундозера, в самом конце своего пути, уже могучая река форсирует последнюю ступень, теряя на завершающих десяти километрах сразу двадцать метров высоты. И половину из них она преодолевает одним могучим прыжком с диабазовой скалы, преграждающей ей путь к Кондопожской губе Онежского озера. Этот прыжок и есть водопад Кивач.

В заповедный край, где находится эта жемчужина Карелии, ведет лишь одна относительно хорошая дорога: с севера, от серых скалистых берегов обширного и сумрачного озера Сандал, вдоль которого проходит шоссе из Кондопоги в Гирвас, к трассе Петербург – Мурманск.

Но гораздо интереснее южный путь к водопаду, идущий берегами трех узких и длинных ледниковых озер: Укшозера, Кончозера и Пертозера. Правда, в этом случае придется отказаться от комфортабельного автобуса и на три-четыре дня стать пешим путешественником. Но увиденное в пути с лихвой вознаградит вас за перенесенные трудности.

Укшозеро и Кончозеро расположены параллельно друг другу, разделенные перемычкой шестикилометровой длины, и усеяны множеством островов и островков. Один из них на Кончозере так и называется – Семиверстный. Миновав эти оживленные и густо населенные водоемы, путешественник выходит к глухому, окруженному лесом Пертозеру. Пройдя вдоль его восточного берега шесть километров, он оказывается в единственной на озере деревушке – Викшице. Отсюда начинается последний этап пути. Уходящая от околицы лесная дорожка через мачтовый сосновый бор ведет к знаменитому водопаду.

Вскоре после входа в лес, несмотря на безветрие туманного летнего утра, слышишь какой-то далекий шум, словно где-то набегают на берег морские волны. Не сразу понимаешь, что это рокот водопада. В тихую погоду Кивач, до которого отсюда три километра, прекрасно слышен в окрестностях Викшицы, а вниз по Суне его шум доносится и за пять километров.

Чем ближе подходишь к водопаду, тем явственней и звучней его рокот. В нем уже слышатся отдельные ноты. Но вот лес внезапно кончается, и путник оказывается на берегу Суны.

Широким потоком несет она свои воды и вдруг обрушивает их белой стеной с десятиметрового каменного обрыва вниз, на черные валуны. Миллионы искрящихся брызг разлетаются, образуя облако, в котором при солнечной погоде всегда играет радуга. Глубокий каньон водопада образован черными диабазовыми скалами, над которыми поднимаются стройные красавицы-сосны. На темном фоне камня четко выделяются серые и зеленоватые пятна лишайников.

Оказавшись перед водопадом, уже не думаешь об усталости – так завораживает это величественное зрелище. Груды воды падают с оглушительным грохотом в клокочущую бездну, вздымая облака брызг.

Все движется и в то же время остается на месте. Две могучие силы столкнулись здесь в вечном поединке. Мрачная громада скалы упрямо и молчаливо рассекает грудью набегающую массу воды, как бы демонстрируя стремление к покою и незыблемости. А река, наоборот, олицетворяет кипучую страсть и движение, ревет, рокочет и бурлит, бросается на камни, словно пытаясь раздвинуть их или снести… Но скала твердо стоит, не поддаваясь яростному напору Суны.

ЛАДОЖСКОЕ ОЗЕРО

(Европейская Россия)

Уходящая к горизонту озерная гладь… Замшелые валуны на опушке соснового бора, подступившего к самой воде. Россыпь скалистых островков, поросших лесом, и древний монастырь в глубине извилистой бухты. Могучий лось, зашедший до колен в воду, чтобы напиться, и гордо запрокинувший голову навстречу восходящему в тумане солнцу… Все это – Ладога.

Огромное озеро, самое большое в Европе, раскинулось на площади величиной с пол-Швейцарии у самого края Балтийского щита – гранитной макушки Русской равнины. С юга на север протянулось оно на двести двадцать километров, а в ширину достигает восьмидесяти. Почти тысяча кубических километров воды хранится в его озерной чаше – втрое больше, чем в соседнем Онежском озере. Ведь глубина Ладоги местами превышает двести метров!

Нечасто встретишь у нас в России озеро, берега которого так разнообразны. Северо-западное побережье – скалистое, изрезанное глубокими узкими заливами, чем-то напоминающими норвежские фьорды в миниатюре. На десятки метров поднимаются над водой гранитные и гнейсовые громады утесов, поросших лесом. Заливы (или, по-местному, «губы») и выходы из них на озерный простор усеяны сотнями мелких, но высоких каменистых островков – шхерами. Их на озере более шестисот, но относительно крупных всего пять-семь: Риеккалансари, Мантсинсари, Лункулансари, Кильпола, Валаам, Коневец.

Многочисленные островки шхер всегда возвышенны, скалисты и покрыты сосновым лесом. Когда плывешь по озеру, они возникают на горизонте, как взъерошенные ежи. Почти все острова жмутся к северному берегу, лишь Валаамский архипелаг раскинулся ближе к середине озера.

Самый большой остров этого архипелага знаменит своим древним монастырем, основанном новгородцами еще в XIV веке. Скалистые берега Валаама (его размеры – шесть на десять километров) круто, почти отвесно, опускаются в воду и уходят на полтораста метров в глубину. С северной стороны в Валаам врезается Монастырская бухта, в которую ведет длинный, узкий и глубокий проход между скалами. Здесь и располагается святая обитель. Вокруг главного острова рассеяно еще с полсотни мелких, но не менее живописных островков.

Уникальная красота архипелага: бронзовые мачтовые сосны на гранитных куполах скал и памятники старины привлекают сюда множество туристов, а в последние годы, после возвращения монастыря Русской православной церкви, на Валаам, как в былые времена, потянулся и поток паломников.

А в южной части озера есть необычный маленький островок Сухо – единственный здесь остров искусственного происхождения. На его месте находилась прежде опасная мель, немало досаждавшая капитанам ладожских судов. В XVIII веке по приказу Петра I на отмель насыпали каменные глыбы, соорудив рукотворный остров, и на этой насыпи возвели маяк, который служит судоводителям до наших дней.

Северо-восточный берег Ладоги – совсем иной. Здесь он ниже, скалы перемежаются песчаными участками, а от города Олонец до впадения реки Свирь тянется пятидесятиметровой ширины пляж с дюнами, поросшими сосновым лесом.

Юго-западные и южные берега озера тоже низкие, но покрыты галькой и валунами. Здесь кое-где встречаются заросли камыша и тростника, поскольку эта часть Ладоги – самая мелкая.

В давние времена, еще с IX века, Ладожское озеро являлось частью важного торгового маршрута – Пути из варяг в греки. Уже тогда у впадения в озеро реки Волхов возникло поселение под названием Ладога. В XII веке здесь была сооружена каменная крепость, сохранившаяся до наших дней. Интересно, что само озеро до XVIII века никогда не именовалось Ладожским, а носило название Нево. Лишь позднее Ладожская крепость дала свое имя озеру.

Зимой огромная чаша воды замерзает не сразу. Образующиеся по краям озера забереги постепенно затягивают его поверхность, но даже в середине января Ладога покрыта льдом лишь наполовину. Окончательно застывает она только в десятых числах февраля. В процессе ледостава ветры не раз взламывают лед, превращая его ровную поверхность в нагромождение обломков и глыб. Высота образующихся торосов достигает пяти-шести метров, а у маяка Сухо – даже двадцати пяти метров! Хаос громоздящихся ледяных глыб производит жуткое впечатление.

В конце марта лед начинает таять, но полностью вскрывается озеро лишь в начале мая. И потом еще целый месяц ветры и течения гоняют льдины по озеру. Часть льда выносится рекой Невой в Финский залив. В это время (обычно в начале мая) в Петербурге начинается второй ледоход. (Свой, невский, проходит здесь еще в апреле.) Жители города в эту пору толпами высыпают на набережные и с интересом наблюдают за движением потока льдин, заполняющего Неву от берега до берега.

А на Ладоге в майские дни начинается судоходство. От истока Невы, где высятся мрачные стены крепости-тюрьмы Шлиссельбурга, по озеру к устью Свири и по ней к Онежскому озеру пролегает оживленный судовой путь. Буксиры, баржи и туристские теплоходы идут из Петербурга к Петрозаводску и Кижам, на Белое море, к Соловецким островам, и на Волгу – по каналу Волго-Балт, мимо древнего Белозерска к Рыбинскому водохранилищу.

Но северная, самая живописная часть озера остается в стороне от судоходных маршрутов. Этим Ладога выгодно отличается от всегда оживленного Онежского озера. Лишь раз в неделю проходит здесь теплоход на Валаам, а потом снова только редкие яхты бороздят пустынные воды северной Ладоги. Тишину нарушает лишь плеск волны и шум сосен, да крики чаек на скалистых островках.

В ладожских шхерах

И нет, наверное, более прекрасного и уединенного места в Европейской России, чем заливы и шхеры, рассыпанные от Сортавалы и Питкяранты до Карельского перешейка, где у древнего города-крепости Приозерска вливаются в Ладогу струи бурной порожистой Вуоксы. Разве только юго-западное беломорское побережье с его гранитными островками и береговыми мысами может соперничать с Ладогой живописностью своих пейзажей. Но вода в Белом море куда холоднее, летние штормы чаще и свирепее, да и высокие приливы добавляют хлопот.

Уровень же Ладожского озера довольно стабилен. С весны до середины июня он поднимается примерно на метр, а потом медленно спадает до прежней отметки. Течение озера-моря направлено вдоль берегов против часовой стрелки, причем летом его скорость иной раз увеличивается до двух километров в час.

Как и на многих крупных озерах: Виктории, Верхнем – на Ладоге наблюдаются своеобразные стоячие волны – сейши. Это быстрые колебания уровня воды (в одном месте он поднимается, а в другом – опускается), связанные с изменением атмосферного давления над разными частями озера. При этом вода поднимается и опускается на 20–30 сантиметров.

Есть у Ладожского озера и своя тайна. Это периодически возникающий в его недрах загадочный гул – раскатистый, словно далекий отзвук грозы. Ученые называют такие раскаты бронтидами. Причина их еще не разгадана. Возможно, она связана с особенностями подводных течений и сложным рельефом дна озера.

Для туриста Ладожское озеро – самая близкая из жемчужин Русского Севера. Через него лежит путь дальше, в озерную Карелию и к Соловецким островам, к суровым Хибинским горам и водопадным рекам Заонежского края. Но стоит задержаться на Ладоге хотя бы на неделю-другую, как путешественник понимает: от добра добра не ищут. Ладожское озеро подарит вам все радости и красоты, в поисках которых вы собрались за тридевять земель: живописные пейзажи, богатую рыбалку, уединенные острова и порожистые речки, храмы Валаама и крепостные бастионы Старой Ладоги, Приозерска и Петрокрепости, гомон перелетных птичьих стай в тростниковых зарослях на устье Свири и теплый песок прибрежных олонецких дюн.

ОЗЕРО СЕЛИГЕР

(Европейская Россия)

Из всех возвышенностей Центральной России Валдайская – самая живописная. Холмы и долины этого обширного края, покрытого хвойными лесами, бесчисленными озерами и пересеченного большими и малыми реками, как бы сами приглашают путешественника отправиться в странствие по его зеленым и голубым просторам. Валдай – главный среднерусский водораздел. Отсюда бегут малые речки Явонь и Щегринка к Ильмень-озеру, Западная Двина – к балтийским берегам, а Днепр – к Черному морю. Здесь начинает свой путь великая Волга.

Но пусть не обижаются на меня прославленные в истории и в литературе славянские реки, все же здесь, на Валдае, они – еще ручейки. И главное украшение валдайское, конечно, не реки, а озера. Когда летишь над этими местами на самолете или даже проезжаешь их на поезде, обилие водоемов самого разного облика и размера просто поражает. Десятки синих окон светятся в буреломных чащах, расстилаются среди полей и лугов древнего русского края, раскинувшегося на полпути между Новгородом и Тверью. Однако самой яркой жемчужиной Валдая является, бесспорно, озеро Селигер – крупнейший из здешних водоемов.

В России множество необычных и заманчивых уголков природы. Говоря о них, мы часто произносим слова: бескрайний, необъятный, величественный, могучий… А вот с Селигером в первую очередь ассоциируются эпитеты «приветливый» и «радостный».

Действительно, это валдайское озеро не поражает ни своими гигантскими размерами, ни своей невероятной глубиной или чудодейственными свойствами воды. Нет здесь и причудливых скал, снежных хребтов или таинственных пещер. Но обаяние Селигера, необъяснимое словами и воспринимаемое, скорее, каким-то шестым чувством, ощущает каждый попавший в этот дивный, чарующий в любое время года уголок России.

Почти каждое российское озеро красиво по-своему. Свое лицо у спокойной величавой Ладоги, свое – у ветреной бурной Онеги, особенная красота у бескрайнего Байкала и спрятавшегося в обрамлении лесистых хребтов узкого и дикого Телецкого озера. Свой облик у теплого, благоухающего лотосом озера Ханка и сурового, лишь на месяц сбрасывающего ледяной панцирь озера Таймыр…

А вот Селигер можно, наверное, назвать озером с десятью, двадцатью, а может, сотней разных лиц. Это даже не озеро, а какой-то «архипелаг» озер, плесов, проливов, проток, заливов, внутренних озерков на островах и дальних собратьев-озер, связанных речками со старшим братом-Селигером.

И так непохожи друг на друга суровая бурная мощь Кравотынского плеса и причудливые изгибы окруженного мачтовыми борами и древними курганами Березовского, оживленные обжитые просторы Осташковского плеса с белеющими по берегам колокольнями и куполами Ниловой пустыни и Осташкова и, например, узкая извилистая полоса Селижаровского, где в зарослях тростника укрывается исток быстрой каменистой Селижаровки – древнего пути к Волге. Свое лицо у солнечного приветливого Полновского плеса и у изрезанного зазубринами лесистых мысов Троицкого.

Вид на Селигер из Ниловой пустыни

Точно так же непохожи друг на друга длинная сумрачная речка-пролив Полоновка, по крутым берегам которой стоят еще старые дзоты – следы минувшей войны, и открытая, пахнущая цветущим лугом, солнечная Княжа… А уж о затаившихся в окрестных лесах младших братьях-озерах селигерских и говорить нечего: тут каждое озеро со своим, непохожим на другие, обличьем.

Молчаливый, немного угрюмый Сиг, окруженный вековыми соснами, белыми пляжами и грядой замшелых скал-валунов, цепочка узких и таинственных озер Святого, Долгого и Черного или уютные, крохотные Собенские озера – «у каждого свой норов», как издавна говорилось на Руси, и в этом бесконечном разнообразии и состоит неповторимое очарование Селигера.

Озеро занимает юго-восток Валдайской возвышенности. С севера на юг оно протянулось на девяносто километров, а в ширину достигает почти сорока. На Селигере около двухсот больших и совсем крошечных островов и островков, а на берегах его древний ледник оставил россыпи серых валунов, словно охраняющих покой озера.

Редко встретишь в России водоем с такими прихотливыми очертаниями. Глубоко вдающиеся в материк плесы, заливы, ответвления и бухты составляют самую примечательную черту Селигера и придают ему особенно живописный вид.

Средняя глубина озера – шесть метров, но встречаются места, где и на двадцати метрах якорь не достает дна. Отдельные крупные плесы (их всего двенадцать) соединяются между собой протоками, именуемыми здесь реками и носящими собственные названия: Полоновка, Княжа и другие. На больших плесах, вроде Кравотынского или Осташковского, есть где разгуляться ветрам, и порой тут разыгрываются серьезные, шестибалльные штормы, заставляющие рыбаков на своих лодчонках спешно укрываться в камышах. Но такие катаклизмы разыгрываются обычно осенью, а летом сильные ветры – редкость.

Уже с начала мая озеро свободно ото льда, и самые разнообразные суда: моторки и теплоходы, байдарки и яхты, гребные шлюпки и доски под парусом во множестве бороздят его воды. А замерзает Селигер только в конце ноября, так что туристский и особенно рыболовный сезон длится на озере семь месяцев. У рыбаков к Селигеру любовь особенная. Ведь в озере водится больше десятка пород рыб: от лещей и налимов до редких теперь угрей.

Впадающие в Селигер речки соединяют его, как уже говорилось, с почти двадцатью более мелкими, но не менее живописными озерами. Уже их названия говорят сами за себя и манят к себе туристов: Святое, Черное, Боровое, Светлое, Сиг, Плотичье, Щучье, Каменное, Березовское, Тихмень, Полонец…

Не менее красивы и разнообразны многочисленные острова Селигера. Одни из них привлекают лесистыми берегами, другие – песчаными пляжами, третьи – непотревоженными никем до вас ягодными полянами или богатыми рыбой внутренними озерами. На самом большом острове Хачин разместилось целых одиннадцать таких внутренних мини-водоемов, и клев на них гарантирован, даже если на самом Селигере штормит, и рыба уходит на глубину. Еще один остров – Столбный украшает древняя монастырская обитель – Нилова пустынь. А небольшой островок напротив старинного погоста Николо-Рожок за причудливую форму получил необычное для России название Бумеранг.

История здеших мест богата и интересна. Селигерский край – исконная новгородская вотчина. Озеро упоминается в летописях еще с XII века. По нему проходил в средние века важный торговый путь из Новгорода на Волгу. Быстрая и глубокая река Селижаровка через восемьдесят километров вливает свои прозрачные струи в неширокую еще Волгу, сразу увеличивая ее водность вдвое и делая судоходной для небольших новгородских стругов, немногим превышавших по размерам теперешние туристские шлюпки, тоже освоившие этот водный путь. На севере и западе Селигера Полновский и Березовский плесы расположены недалеко от верховьев рек, связанных с бассейном Ильмень-озера, так что короткий волок позволял новгородским купцам добираться от берегов своего родного Ильменя в Тверь, Нижний Новгород, а то и в каспийские торговые города.

Понятно, что Селигер издавна был оживленной корабельной дорогой. До сих пор здесь сохранился древний погост Троице-Переволока, название которого напоминает нам о тех далеких временах. Немало интересных мест и в окрестностях Селигера. От старинного, основанного еще в 1504 году, городка Селижарово, расположенного у слияния Волги и Селижаровки, можно подняться вверх по затейливо изгибающимся волжским излучинам на десяток-другой километров и оказаться у нижнего окончания длинной цепочки Верхневолжских озер.

Эта озерная гирлянда протянулась более чем на сто километров и включает озера Большое и Малое Волго, Пено, Вселуг и Стерж. Каждое из них привлекательно по-своему. Самое большое – Волго – протянувшееся двумя плесами почти на сорок километров, славится роскошными песчаными пляжами, раскинувшимися у подножья тридцатиметровых обрывов, увенчаных вековыми соснами. Здесь раздолье для любителей ходить под парусом, да и рыбалка на Волго отменная. А в окрестных борах – самые ягодные и грибные места Верхневолжья.

Следующее озеро – Пено – меньше всех в этой озерной цепочке. С юга в него впадает спокойная полноводная речка Жукопа, по которой можно добраться до «самого заповедного» из заповедников Европейской России – Центрально-Лесного. Он расположен в самой глуши валдайских лесов и болот, где почти нет дорог, да и тропы здесь сырые и буреломные. Все разнообразие фауны среднерусских лесов представлено в таежной глухомани этого заповедного края, причем из-за труднодоступности района животным не грозят здесь браконьеры, а их природной среде – промышленные и сельскохозяйственные воздействия. На берегах Жукопы можно наткнуться на медведя, промышляющего в малиннике, или спугнуть стадо кабанов. Водятся здесь рыси и куницы, лисы и волки, бобры и ондатры…

Кстати, совсем недалеко от Пено, в десяти километрах на юго-запад, находится исток Западной Двины, проложившей отсюда свой порожистый путь через три страны к Рижскому заливу Балтики.

МЕЩЕРА

(Европейская Россия)

Этот край дремучих лесов и таинственных озер – может быть, наименее затронутый цивилизацией из всех среднерусских земель, лучше других сохранивший свой облик со времен Древней Руси, и потому – самый близкий и дорогой русскому сердцу.

Здесь не встретишь кричащих красок, вычурных скал и каких-то из ряда вон выходящих природных явлений. Нет, Мещера – огромная лесистая низина между Клязьмой и Окой – богата лишь тем, что, казалось бы, не может удивить россиянина: мачтовыми сосновыми борами, заливными пойменными лугами, ароматом трав и хвои, тишиной и чистой водой малых и больших озер, шелестом прибрежных тростников в утреннем тумане да голосом кукушки, раздающимся над сонным бором.

И тем не менее, раз побывав в этих краях, путешественник обязательно возвращается сюда снова и снова – такова уж притягательная сила этих пейзажей. Может быть, дело в том, что здесь сохранился один из последних островков того самого «великого пояса хвойных лесов», что протягивался в былые времена через всю Русскую равнину от предгорий Карпат до Прикамья. Именно здесь больше тысячи лет назад происходило становление русской нации, здесь – ее колыбель. (Степи и Русский Север были освоены уже позднее.)

И память сердца, голос предков в крови порождает необъяснимое для иностранца влечение души – стремление еще раз слиться с этой природой, вдохнуть ее ветер, пахнущий теплой сосновой корой, полюбоваться прелестью росистого луга с бурыми горбами стогов, вслушаться в звон кузнечиков и пение жаворонка над головой…

Одно из привлекательных свойств Мещеры – ее малолюдье. Расположенная совсем рядом с огромной столичной агломерацией (до мещерских окраин можно за час-полтора доехать из Москвы на электричке), эта лесная сторона и по сей день заселена негусто и не обильно. От деревушки до деревушки – полдня, а то и день пешего пути. (А иного – колесного – может и не быть, особенно в распутицу.) В глубине Мещеры можно брести по лесным тропам или плыть по рекам и каналам по три-четыре дня, не встречая человеческого жилья. Лишь порой попадется у озера или на уютной поляне в сердце смолистого соснового урочища избушка лесника или рыбацкий шалаш.

К северу от Клязьмы (когда-то большой и судоходной) разлеглось Владимирское Ополье, а к югу от широкой и быстрой Оки на благодатных черноземах раскинулись рязанские пашенные земли – все давно освоенные и обжитые русские края. А между ними, от малых речек Дрезны да Пехорки и до самого Мурома, лежит нетронутый уголок девственных чащ и болот, на малоплодородных и сырых почвах которого непросто было прижиться земледельцам.

Так и осталась Мещерская сторона малоосвоенной и малозаселенной. Миновали ее лихие татарские набеги, не затронула и промышленная суетень, не пролегли по ней торговые пути – лишь охотничьи тропы да реки вели в сердце лесной глухомани. И по сию пору нечасто встретишь асфальт в мещерском краю. Только буреломистыми просеками да водой – на байдарке – можно добраться, скажем, до тихих речек Поли и Бужи, что рядом с таинственным озером Исихра, до затерянного в глуши ожерелья малых синих бусинок-озерков с завораживающими именами: Светец, Круглец и Оленье…

Раздолье в Мещере лосям и кабанам, зайцам и лисицам. Случается, что волки зимой подходят к деревням, своим воем наводя страх на округу.

У мещерских рек какие-то особенно теплые, родные, хотя зачастую непонятные нам, старинные имена: Поля, Клязьма, Ялма, Воймега, Пра, Солотча…

Весной, в полую воду, широко разливаются они по окрестным лесам, и лодка порой часами плывет между деревьями, пока не встретится на пути поросший соснами остров-холм, где найдется место для привала. И нашедшие здесь спасение от паводка зайцы боязливо жмутся от тебя к дальнему концу островка, а любопытные ежи по-двое и по-трое шныряют возле костра, шурша прошлогодними листьями. А когда вода спадает, встретишь иной раз на обсохшем берегу неподвижную могучую тушу кабана-секача и вздохнешь сочувственно: не доплыл, бедолага…

Кто бы ни побывал в здешних местах – навсегда сохранит их в памяти. А один из таких «заболевших Мещерой» путешественников – писатель Паустовский – написал о ней свою, может быть, лучшую книгу – «Мещорская сторона». Не удержусь, чтобы не привести несколько строк из этой дивной повести:

«…На берегах этих рек в глубоких норах живут водяные крысы. Есть крысы совершенно седые от старости. Если тихо следить за норой, то можно увидеть, как крыса ловит рыбу. Она выползает из норы, ныряет очень глубоко и выплывает со страшным шумом. Во рту крыса держит серебристую рыбу и плывет с ней к берегу. Когда рыба бывает больше крысы, борьба длится долго, и крыса вылезает на берег усталая, с красными от злости глазами.

Мещора – остаток лесного океана в самом центре европейской части нашей страны. Леса здесь величественны, как кафедральные соборы. Даже старый профессор, ничуть не склонный к поэзии, написал в исследовании о Мещорском крае такие слова: «Здесь, в могучих сосновых борах так светло, что за сотни шагов вглубь видно пролетающую птицу».

По сухим сосновым борам летом идешь, как по мягкому, дорогому ковру, – на многие километры земля покрыта сухим мхом.

Мачтовый бор в Мещере

Стаи птиц со свистом и легким шумом разлетаются в стороны. Когда ветер – леса шумят. Гул идет по вершинам, как волны.

Кроме сосновых лесов, есть леса еловые, березовые и редкие пятна широколиственных – из лип, вязов, дубов.

В дубовых перелесках почти нет дорог. Они опасны из-за муравьев. В знойный день пройти через дубовую заросль почти невозможно: через минуту все тело, от пяток до головы, покроют злые рыжие муравьи с сильными челюстями. Здесь бродят безобидные медведи-муравьятники. Они расковыривают старые пни и слизывают муравьиные яйца.

Путь в лесах – это километры тишины, безветрия. Это грибная прель, осторожное перепархивание птиц. Это – липкие маслюки, облепленные хвоей, жесткая трава, холодные белые грибы, земляника, лиловые колокольчики на полянах, дрожь осиновых листьев, косые солнечные лучи между соснами, а потом и лесные сумерки, когда из мхов начинает тянуть сыростью, холодком и в траве загораются крохотные светлячки. Когда внизу, у подножья сосен, становится совсем темно, хотя вершины деревьев еще золотит пылающий пурпуром закат, начинают бесшумно летать летучие мыши и какой-то непонятный звон слышится в лесу.

А ночью набредешь на озеро, которое кажется черным зеркалом. Ночь, полная звезд, смотрит в его темную воду. В Мещоре у всех озер вода разного цвета. У большинства – черная, у других – желтая, у третьих – серая, у четвертых – чуть синеватая. Это объясняется тем, что на дне озер лежит многометровая толща торфа. Чем старее торф, тем темнее вода…»

Из этих краев вышел самый, наверное, русский из наших поэтов – Сергей Есенин, воспевший в своих стихах «рязанские просторы, соломенную грусть»… Здесь стоял когда-то скромный погост Старый Егорий, давший начало современному городку Егорьевску, здесь высятся и сейчас замшелые стены и храмы Солотчинского монастыря и неожиданные в центре России восточные минареты и мечети Касимова – столицы касимовских татар, а у берегов неширокой извилистой речки Гусь живут старинным своим ремеслом заводские поселки Гусь-Хрустальный и Гусь-Железный.

Но все рукотворные достопримечательности Мещеры жмутся больше к ее окраинам, а главная часть этого заповедного края по-прежнему, как и тысячу, и пятьсот лет назад – страна непуганых птиц и зверей, чудом уцелевший остров среднерусской природы, который долго еще будет дарить нам радость встреч с таким родным, таким нужным нам миром – миром леса и ручья, озера и луга, тихой задумчивой речки и просторного неба над головой…

ЖИГУЛИ

(Европейская Россия)

Самая длинная и многоводная река Европы – Волга, с давних пор обжитая славянами, татарами и другими народами, на первый взгляд, чисто исторически не могла сохранить нетронутых уголков природы. Кажется, не могло уже остаться на ней не освоенных человеком мест – все здесь за долгие века вырублено, распахано, запружено…

И тем не менее великая российская река сумела сберечь для нас, несмотря на все перипетии истории, целых три удивительные по красоте и совершенно разные природные жемчужины, без которых невозможно себе представить Русскую равнину.

Это поражающее бесконечным разнообразием своих плесов, островов и заливов большое озеро Селигер возле волжского истока; тростниковые джунгли и протоки уникального царства птиц и лотоса в дельте реки, у самого Каспия, и, наконец, самый живописный участок ее речной долины – Жигули.

Их называют еще Жигулевскими горами, хотя по меркам ученых это, вообще говоря, возвышенность, высшая точка которой не достигает и четырехсот метров. Но, попадая в Жигули, забываешь о терминах и метрах – настолько поражает и завораживает контраст бескрайних волжских просторов и взметнувшихся вверх белых утесов.

Да, Жигулевские горы – не Кавказ или Тянь-Шань, но поднимающиеся на сотни метров над рекой известняковые склоны настолько круто обрываются к воде, что выглядят с палубы теплохода настоящим горным хребтом, протянувшимся вдоль правого берега Волги почти на сто километров.

Этот хребет разбит поперечными долинами на отдельные массивы. Между врезанными в них крутостенными оврагами, похожими на ущелья, тянутся к реке высокие отроги, увенчанные причудливыми скалами. Высота этих отрогов колеблется от 250 до 370 метров, и каждый из них имеет свое название и свою историю, подлинную или легендарную.

Когда-то Жигули начинались от устья реки Усы – правого притока Волги. После постройки в 1957 году Самарской ГЭС на месте впадения Усы образовался широкий и глубокий залив, над гладью которого поднимается огромный высокий холм – Караульная гора. С него видны окрестности на десятки километров вокруг, и в давние времена здесь несли караульную службу казацкие дозоры. Завидев подступающую конницу татар или ногайцев, казаки разжигали на вершине горы костер, подавая сигнал об опасности.

Отсюда Волга делает крутую излучину, огибая мощный известняковый массив, вставший на ее пути. Эту речную петлю называют Самарской Лукой. Очертания волжского русла здесь напоминают гигантскую сильно вытянутую подкову, между концами которой всего двадцать пять километров. Стоя на перешейке Луки, именуемом Переволокой, можно видеть одновременно Усинский залив Самарского моря и верхнюю часть Саратовского водохранилища.

Длина Самарской Луки – больше полутораста километров, и до постройки плотины ГЭС у Жигулевска самарские любители водных путешествий часто совершали плавания по так называемой жигулевской кругосветке. Особенность этого маршрута была в том, что плыть все время можно было по течению.

От Самары, стоящей на левом берегу Волги как раз у поворота Луки на запад, лодки плыли вниз по реке до южного конца излучины. Здесь делали двухкилометровый волок в реку Усу, и по ней спускались к северному окончанию волжской петли. Дальше, тоже плывя вниз по Волге, туристы возвращались в Самару. Сто семьдесят километров «кругосветки» преодолевались обычно за пять-шесть дней.

Ниже города Жигулевска и плотины гидростанции начинается самый красивый участок Жигулей. Голландский путешественник XVII века Ян Стрейс, побывавший на Волге во времена Разинского бунта, увидев Жигулевские горы, писал в восторге: «Берега здесь настолько красивы, насколько только можно представить!» И действительно, зеленые, набегающие друг на друга холмы, среди которых то здесь, то там возвышаются горы, поросшие соснами, очень живописны. Доверчиво прижались к их подножью утопающие весной в белой кипени черемух деревушки. Осенью же берега Жигулей расцвечиваются золотом и багрянцем, и все вокруг полнится отблеском бушующего по склонам холодного пожара.

Глубокие, словно горные ущелья, лощины змеями уползают в недра гор. За выступами поросших лесом скал затаивалась когда-то удалая понизовая вольница, поджидая плывущих по реке купцов с товарами. Темнеют в обрывистых утесах черные входы в пещеры, где раньше гнездились во множестве соколы и красные утки. В некоторые из пещер можно попасть, только спустившись сверху по отвесной скале на веревке.

Высоко над Жигулевском поднимается громада Могутовой горы. Дальше, за широкой и глубокой Морквашской долиной, высится над Волгой безлесная Лысая гора, а в трех километрах к востоку от нее выступает вперед крутой скалистый выступ утеса Шелудяк. Назван он по имени разинского атамана, отважно бившегося с царскими воеводами в этих краях.

За утесом к Волге веером сходятся сразу несколько оврагов, образуя на берегу живописное расширение, известное под названием Бахиловой Поляны. Красивейшие окрестности Поляны издавна облюбовали живописцы, приезжающие в местный Дом Творчества со всех концов России. Расположенная дальше огромная Бахилова гора с тремя вершинами узкого гребня, четко выделяющимися на фоне неба, похожа на окаменевшее доисторическое чудовище. За ней ниже по течению лежит село Ширяево, в котором Репин писал своих «Бурлаков на Волге».

Вид Волги с Жигулей

Жигули вообще избалованы вниманием художников. Здесь бывали и самый проникновенный певец среднерусского пейзажа Федор Шаляпин, и мастер изображения грозовых облаков передвижник Дубовской, здесь создали свои лучшие работы незаслуженно забытые ныне братья Григорий и Никанор Чернецовы. Эти два талантливых художника-путешественника совершили в начале XIX века своего рода географический и исторический подвиг, создав полную панораму обоих берегов Волги от Рыбинска до Астрахани – подлинную энциклопедию природы и жизни народов Поволжья той далекой эпохи.

Оборудовав мастерскую прямо в лодке, братья проплыли в 1838 году за шесть месяцев от верховев до устья великой русской реки, знакомясь с жизнью крестьян и рыбаков, производя раскопки древних крепостей и написав в пути сотни этюдов волжской долины. Затем, уже дома, они завершили свой титанический труд, создав два гигантских холста длиной в семьсот метров и высотой в два с половиной метра!

С 1850 года Чернецовы демонстрировали свой «рисованный документальный фильм» на Васильевском острове в Петербурге. Длинные холсты были намотаны на цилиндры и медленно двигались по ходу показа за окнами помещения, построенного в виде каюты. При этом у зрителей создавалось полное ощущение, что они находятся в плывущем судне. К сожалению, постоянное перематывание привело к износу холста, и к 1880 году уникальное произведение пришло в негодность.

Но остался альбом этюдов, изданный братьями под названием «Путешествие по Волге» и позволяющий представить вид волжских берегов почти двести лет назад.

А в Ширяеве, небольшом селе у волжского берега, бережно хранят память о великом Репине, создавшем здесь одно из лучших своих произведений. В старой школе устроен музей, где собраны фотографии и документы, рассказывающие о пребывании художника в Жигулях, эскизы и наброски к его картине.