Бронебойщик Орлов Алекс

69

День шел за днем, утром Джек приходил к Ферлину, и они уходили за деревню на пустошь или поднимались в холмы.

Джек уже не жаловался на тяжесть ружья и легко взбегал с ним и сумкой по самому крутому склону. Побегав между редкими кустами, сменяя позиции по команде Ферлина, Джек делал по мишеням в пустоши несколько выстрелов, а затем компаньоны возвращались на хутор, чтобы продолжить ремонт робота.

Вслед за покраской Джек освоил работу с обдирочным и шлифовальным кругом. Научился измерять размеры деталей и рассчитывать погрешности при изготовлении новых. Ферлин часто работал на разных станках, и Джеку приходилось бегом перетаскивать длинный кабель, ведь только во дворе у Ферлина хранились под навесами четыре станка, а еще два особо ценных стояли на втором этаже.

Когда иссякали большие картриджи, Джек сам смешивал химикаты, засыпал их и утрамбовывал колотушкой. А после нескольких проверок Ферлин стал доверять ему настолько, что полностью переложил эту работу на плечи молодого компаньона.

Несмотря на то что Джек сутками напролет стал пропадать на хуторе Ферлина, мать ничего не имела против, поскольку сын еженедельно приносил по десять-двадцать лир, полученных за совместную работу с Ферлином. А когда закончился хворост, Джек привез его целый воз на огромном грузовике соседа.

За те пять недель, которые Ферлин и Джек трудились над починкой робота, он постепенно обретал форму и становился похож на те щеголеватые полумакеты, что так поразили Джека при посещении ангара в Гренобле.

Пару раз Ферлин ездил туда, оставляя Джека на хуторе с какой-нибудь работой, и привозил недостающие детали или те узлы, которые не удавалось восстановить своими силами. Это требовало новых затрат, но Ферлин с самого начала предупредил Джека, что придется вкладывать дополнительные средства, правда, заверил, что не более тысячи лир. И пока этот предел они не превышали.

Самые важные детали — втулки для крепления к корпусу ходовой части, Ферлин делал целый месяц. Сначала долго точил из прочного металла, потом шлифовал с химикатами в специальной ванне, и напоследок они трое суток крутились на станке лазерной закалки, который стоял на втором этаже в доме Ферлина.

Младшего компаньона Ферлин туда не пускал, и лишь однажды через его плечо Джек увидел красные лучи и вращающийся под ними зеркальный цилиндр.

— А почему ты мне там ничего не показываешь? — спросил тогда Джек.

— Потому что у меня там «чистая комната», место, где должно быть как можно меньше пыли.

— А почему?

— Чтобы пыль не оказалась на поверхности детали. Если лазер сожжет пылинку на ее поверхности, будет микрозадир. А это как песок в подшипник подбросить…

— Понятно.

— Ничего тебе не понятно, но со временем разберешься. Сегодня у нас развесовка патронов.

— Для ружья?

— Нет, до этой работы ты пока не дорос. Начнем с перезарядки револьверных патронов, а как набьешь руку, можно взяться и за ружейные.

— А какая разница, Ферлин? По мне, так револьверные куда сложнее — они маленькие. А патроны для ружья вон какие здоровые. Двадцать три миллиметра одна только пуля! Такую не выронишь.

— Револьвер, Джек, — это простое оружие. Сунь ему пороха вдвое больше, шарахнет и не подавится. Сделай пули потяжелее — одну свинцовую, другую медную, третью силуминовую, и ничего особенно не изменится при стрельбе на двадцать метров. Все мишени будут поражены и враг разбит. А пушка в двадцать три миллиметра — это, брат, уже артиллерия. Тут и траектория, и деривация, и ветер. Это целая наука, здесь требуется особая точность.

70

За две недели Джек освоил развесовку и перезарядку любых патронов. Он научился штамповать рубашки, точить на станке жала для бронебойных пуль, закалять их в масле и на лазерном станке. А еще постиг тайну получения бласт-смеси и узнал условия ее хранения.

— Вообще-то бласт-смесь — это по большому счету понтовство, — говорил Ферлин во время очередного урока. — Большая вспышка, высокая температура, громкий звук взрыва. Но против серьезной брони толку от нее не будет, а вот в ангаре дырку проделать или что-то поджечь — это запросто.

— А еще ты вынимал ее из коробочки с водой… — вспомнил Джек.

— Правильно. Потому что бласт-смесь неустойчива и начинает быстро распадаться. Если через пять-шесть часов ты этот патрон не отстрелил, он может у тебя расплавиться.

— А вода, значит, охлаждает?

— Не столько охлаждает, сколько показывает, в каком состоянии процесс. Если из коробки валит пар, бросай ее подальше — толку не будет.

— Значит, на войне такими пулями не стреляют?

— Чистой бласт-смесью не стреляют, но если заполнить ее стабилизатором, такой заряд может лежать пару лет до самого применения. Но экипажи такие боеприпасы не любят…

— Почему?

— Они легко подрываются внутри машин, если бронебойная болванка пробьет стенку. Обычные боерипасы многокомпонентные, они срабатывают только после отстрела, а эта рванет при первом случае. Потому и не любят.

На другой день компаньоны наконец сумели поставить робота на опорный узел. Пока не была подсоединена силовая гидравлика, машина висела на цепях небольшой кран-балки, но это уже был робот в полный рост, хорошо окрашенный и оттого выглядевший как игрушка из магазина.

— Красавец! — сказал Ферлин, когда они, выйдя из гаража, любовались им со двора.

— Лучше даже чем те, в Гренобле, — отметил Джек.

— Ну, это даже не обсуждается… Ладно, пойдем заниматься теорией, а гидравлику завтра ставить будем. И тогда ты узнаешь, насколько тихо работает новый нагнетатель, а не та жужжалка, которая тебе так понравилась.

— Так давай сейчас все и сделаем, а, Ферлин? Я заметил, что мы много времени тратим на всякую, как ты говоришь, теорию, в то время как давно бы могли закончить сборку.

— Могли бы, — согласился Ферлин и улыбнулся. Его радовало, что Джек стал разбираться не только во всех ремеслах, которые он ему преподавал, но и видел весь процесс обучения целиком. — Могли бы, но тогда у тебя не стало бы времени на то, чтобы раскладывать все знания и навыки по полочкам.

И они пошли в дом, в отдельную комнату без окон, где Джек учился развесовке боеприпасов. Ферлин зажег под потолком небольшой светильник, которого едва хватало на такое помещение, и сказал:

— Садись за стол.

Потом снял с полки небольшую пластиковую папку.

— Ты уже неплохо стреляешь, Джек, быстро меняешь позиции. Ты мог бы помочь своему подразделению, но вот беда, ты не знаешь, как это сделать.

— Но я же умею стрелять, ты сам сказал, — напомнил Джек, ерзая на табурете. Он уже догадывался, что компаньон приготовил ему очередной сюрприз.

— Ты умеешь стрелять. Ты занял хорошую позицию, но пошел дождь, спустился туман или ты сидел в засаде до сумерек, а потом раз…

Ферлин бросил на стол листок бумаги, на котором был очерчен и закрашен карандашом силуэт какого-то робота.

— Ты увидел это, Джек, и ты знаешь, что это враг. Что будешь делать?

— А он уже близко? Он так близко, как ты нарисовал?

— Нет, таким ты увидел его в панораме прицела, а до него еще… Может, ты подскажешь дистанцию?

— Нет, не могу. Но на месте я бы сориентировался…

— Ну конечно, мистер, вы бы там, конечно, сориентировались. А что это за машина? Как ты собираешься ей противостоять? И сможешь ли противостоять вообще или лучше сидеть тихо? А может, правильнее сбежать?

— Что ты этим хочешь сказать, Ферлин? Откуда я могу все это знать, я же еще не солдат?

— Переверни карточку…

Джек перевернул листок и увидел там тот же силуэт, однако над ним было написано: «„гасс“, 28 тонн, скорость — 18 км/час, дистанция — пятьсот метров, настройка прицела — 2». На самом силуэте красным карандашом были обведены места, куда следовало стрелять, а рядом с этими зонами также имелись надписи: «вентилятор», «масляный радиатор», «ракетный контейнер», «ВДГ», «ходовой узел».

— А что такое «вэдэгэ»?

— Выносной генератор. Он необходим роботу на тот случай, если на машине много навесного оборудования или нужен особенный режим ведения огня. Тогда его навешивают и пускают машину в бой.

— А ходовой узел — это то, что мы сегодня делали?

— Правильно. Сегодня мы монтировали с таким трудом закаленные втулки, а на больших машинах они еще прочнее. Если стрелять некуда, а робот на дистанции двести и менее метров, бей в узел. Разбить его ты, конечно, не сможешь, но появятся небольшие деформации, и пилот получит сообщение о перегреве. Чтобы не запороть машину, он станет вести себя не так активно, а то и вовсе выйдет из боя.

— Я понял, — сказал Джек, минуту подумав над тем, что услышал. — Ты и свет для этого слабый сделал, правильно?

— Правильно. При плохом свете, да еще нарисованные карандашом, они выглядят совсем как настоящие силуэты — поверь мне.

— Здорово. А давай еще!

— Да сколько угодно, — ответил Ферлин и начал выкладывать из папки карточку за карточкой, а Джек смотрел на них и, еще ничего не зная о новом, вдруг появившемся противнике, пытался пофантазировать, какое у него оружие, какая скорость и сколько слабых мест. А еще Джек отчетливо представлял себе пилотов, которые сидели внутри этих машин, и от этого даже испытывал некое напряжение, ведь они тоже искали его в прицелах, и их пальцы подрагивали на гашетках.

71

Всего в папке набралось около тридцати силуэтов, и когда компаньоны прошлись по ним три раза, Ферлин закончил урок.

— Я могу еще! — запротестовал Джек, который почувствовал охотничий азарт. — Вот только отдохну и смогу снова!

— Завтра продолжим, а сегодня нужно потренироваться с ружьем.

— На холмы идти поздно, Ферлин. Во дворе, что ли, стрелять будем? — усмехнулся Джек.

— Нет, поднимемся на второй этаж. Во второй половине нет отделки потолка, там у нас сегодня и будет стрельбище.

Не зная, что и думать, Джек вслед за Ферлином поднялся на второй этаж и прошел следом за ним в ту часть дома, где под металлическими сводами висели всего три светильника и еще немного света попадало через круглое, как иллюминатор, окно.

Джек заметил натянутую из угла в угол проволоку и на ней игрушку-болванчика, которая катилась по проволоке, пока опускался груз, а потом тормозила, когда груз поднимался, наматываясь на колесико.

Так она сновала из стороны в сторону, пока не останавливалась совсем.

— Я знаю эту игрушку, она для малышей, — сказал Джек.

— Это не игрушка, приятель, а модель движущейся мишени. Понял?

Джек не ответил. Пока он не понимал, о чем идет речь. Тем временем Ферлин подошел к стоявшему у окна верстаку и, подняв старое покрывало, достал бронебойное ружье с уже подсоединенными к нему оптическим прицелом и блоком баллистики.

Подойдя с ружьем к Джеку, Ферлин положил руку на прицельные устройства и сказал:

— Это очень умные приборы, Джек. В них имеется даже режим обучения, когда микрокомпьютер моделирует движение разных динамических меток. Ты хорошо стреляешь по неподвижным мишеням, сегодня ты учился, как их опознавать. А сейчас ты попробуешь поражать мишени, которые движутся с приличной скоростью. Это могут быть и роботы, и бронемашины, и даже геликоптеры.

— А беспилотники? — уточнил Джек и улыбнулся.

— Зря улыбаетесь, курсант. Реактивный беспилотник движется на скорости, которая не под силу баллистическому блоку, тут, помимо теории, должна быть большая практика, которой у тебя пока нет. Так что про беспилотники забудь.

— А игрушка зачем?

— Игрушка затем, что когда ты потренируешься на учебной программе, мы запустим болванчика, и ты сам почувствуешь разницу между компьютерной обманкой и реально движущимся объектом. Пусть даже это всего лишь детская игрушка. А теперь начнем, вспоминай, чему я тебя учил.

И Джек стал вспоминать. Как следовало стоять, как балансировать при стрельбе без подпорки. Ферлин сразу включил ему самую сложную программу с воздушными целями, так что пришлось покрутиться, отстреливаясь от наседающих штурмовых геликоптеров и лаунчмодулей — летающих роботов-автоматов, небольших, но очень опасных.

После получасовой стрельбы Джек получил небольшой перерыв, а затем была запущена программа с наземными противниками, с которыми Джек теперь воевал без особых проблем. Битва с летающими целями закалила его.

— Ну что же, во второй части ты преуспел, — сказал Ферлин после упражнений, вызвав на экране блока отчет о стрельбе. — Семьдесят процентов попаданий в силуэт и четыре процента реальных повреждений машин противника.

— Только четыре?! — неприятно поразился Джек, которому казалось, что он победил всех, кто появлялся.

— Да, приятель, ты пока плохо разбираешься в силуэтах, да и метку баллистики не видишь, лупишь впопыхах с большим опережением.

— Я исправлюсь, — со вздохом произнес Джек, начиная понимать, что удовольствие от занятий — это одно, а результат — совсем другое. — А что там с воздушными целями, совсем плохо?

— Попаданий в силуэт двадцать два процента, выведено из строя — двенадцать процентов.

— Это хорошо или плохо? — спросил Джек.

— Нормально. Летающие аппараты более юркие, однако они не так сильно бронированы, так что нормальные результаты… Правда, есть один момент…

— Какой?

— В реальном бою так стрелять противник тебе не позволит. Ты знаешь, что такое лаунчмодуль?

— Нет, — ответил Джек, однако сразу вспомнил каменных ящериц-летунов с их острыми зубами и уродливой мордой.

— Лаунчмодуль — это, по сути, летающий гранатомет. Малый беспилотник, который находит цель, бьет о ней и, расстреляв небольшой боезапас, уходит домой на перезарядку. Когда они налетают стаей, лучше бежать и прятаться, а разбираться с ними предоставить возможность зенитной артиллерии.

72

На два последующих дня Ферлин сказался занятым, и Джек занимался домашними делами, которых за время его активной работы с Ферлином скопилось немало. На третий день, как и договаривались, он с рассветом отправился на хутор компаньона, но, подойдя к воротам, заметил, что одна створка отворена, стало быть, стучать не нужно.

Осторожно зайдя во двор, Джек увидел, что гараж уже открыт, но света в нем не было. Не зная, что и думать, Джек сделал еще несколько робких шагов, и в этот момент из гаража вышел он — робот «таргар», машина поддержки пехоты.

Постояв у гаража, робот двинулся к дому, а Джек застыл на месте, не в силах издать ни звука. «Таргар» двигался почти неслышно, если не считать звука шагов. Джеку казалось, что эта машина движется сама по себе, без всяких пилотов.

Промелькнула мысль, что они с Ферлином что-то напутали и эта машина — полный автомат. Теперь в ней что-то включилось, и она сама вышла погулять. Вот только где Ферлин?

Джек хотел его позвать, но боялся. Тем временем робот перешел на рысь, пробежал весь двор из угла в угол, поднял ствол своей пушки на максимальный угол и отстучал короткую очередь.

Джек оглянулся на ворота, ему стало ясно, что нужно бежать. О том, что накануне видел машину без оружия, он не вспомнил, а если бы и вспомнил, нафантазировал бы и то, что робот сам поставил себе пушку. В самый критический для Джека момент машина остановилась в десяти шагах от него и опустилась на полусогнутых опорах.

Дверца открылась, и из кабины выглянул улыбающийся Ферлин.

— Ну что, сдрейфил, бронебойщик? — спросил он.

— Да ты что… Ферлин? Знаешь, как я напугался! — произнес Джек, восстанавливая дыхание.

— А чего ты испугался-то? — удивился компаньон, становясь на землю.

— Ну как чего? Я захожу, тебя нет, а он ходит!

— Что значит «он ходит», это же пилотируемая машина! — удивился Ферлин, который почувствовал, что в этот раз со своими сюрпризами он переусердствовал. — Я вообще-то ожидал, что ты будешь от радости подпрыгивать!

— Ага, от радости. Еще немного, и я бы через забор от радости сиганул. Я как увидел его, так даже забыл, что он не автомат… И главное, так тихо ходит, как живой.

— Тихо, — с готовностью согласился Ферлин. — Потому что с любовью собирали, железка к железке. А еще он тихо ступает, потому что пока на батарее движется, на дизеле, конечно, послышнее будет.

— У него там и дизель есть?

— А как же? У тебя будет смешанная схема. Иди смотри…

И Ферлин посторонился, чтобы Джек мог рассмотреть поставленные в машину новинки.

— Вон там, за сиденьем, сверху донизу накопительная батарея. Я ее из трех неработающих собрал, которые с Гренобля привез. На ней можно пройти километра три, а чтобы узнать точнее, нужно еще испытывать.

— А дизель где?

— Дизель справа, за бронеперегородкой. Тот маленький, на десять лошадок. Там же за перегородкой его электростартер-генератор. Он и дизель запускает, и батарею потом накачивает.

— Ту, которая стоит за моей спиной?

— Правильно, усваиваешь. У дизеля бачок на пять литров. Километров на двадцать пять хода, но тоже еще испытывать надо. А теперь внимание, суперновинка — дополнительный запас энергии! Вот за этой перемычкой справа стоит химический картридж. Далеко на нем не покатаешься, пока я рассчитываю на один километр. Но заменяется он быстро…

Ферлин снял временную крышку, и Джек увидел стоявший в гнезде картридж. Тут все было понятно.

— Таким образом, пока тебе ничто не угрожает, ты движешься на дизеле. Если нужно сорваться в галоп, подключаешь батарею и уносишься за горизонт…

— Здорово. А картридж зачем?

— Если выведут из строя дизель или батарею, ты сможешь отползти на картридже. Он будет твоим спасательным кругом.

Джек помолчал, усваивая услышанное. Затем обошел машину кругом и потрогал длинный ружейный ствол.

— Что это за пулемет, Джек?

— Это не пулемет. Судя по калибру, у тебя будет автоматическая пушка, — сказал Ферлин и улыбнулся. Его забавляла реакция Джека. Он был похож на зверька, который впервые обнюхивал незнакомый предмет.

Джек заглянул в кабину и повернулся к Ферлину.

— Выглядит как ружье…

— Это и есть ружье, Джек, только слегка переделанное…

— Но ты же стрелял очередями, я видел!

— Всего три выстрела, больше нельзя — ствол не выдержит. Но это на крайний случай, а вообще переключатель будет стоять только на одиночный огонь.

— А почему ты скрывал от меня, что хочешь поставить ружье?

— Чтобы ты себе лишнего не напридумывал, ты ведь тот еще фантазер… А теперь у тебя на машине будет стоять оружие, к которому ты привык и, значит, не будешь испытывать никаких проблем с его использованием. Это как с подставки стрелять, все то же самое.

— Но, Ферлин, значит, ты все-таки испортил свое ружье?

— Да нет же, Джек! Я ведь тебе говорил, что у меня их несколько. Целый ящик, а в нем шесть штук. Понял?

— У тебя было шесть ружей?

— Да, Джек, но это секретная информация…

— И что, можно будет стрелять даже на ходу?

— Сейчас пока нельзя, потому что машина при ручном управлении дергается, но когда на нее поставят бортовой компьютер, она станет ходить значительно плавнее, вот тогда с небольшой дистанции можно и пострелять на ходу.

— А кто и когда в него поставит компьютер? — спросил Джек, уже начиная чувствовать себя настоящим собственником этой машины.

— Служба эксплуатации — полковые механики. Потому-то я и не пошел на поводу у этого хитрого продавца, который пытался продать нам древние крашеные ящички. В полку, куда ты, я уверен, попадешь, на твою машинку посмотрят, еще раз проверят, а затем поставят всю внутреннюю электронику. Новенькую, прямо со склада. От навигации и разведки до прицелов и связи. Тогда это будет не машина, а конфетка.

73

В этот же день Джек впервые забрался в кабину робота, хотя до этого не водил даже велосипед. Но учеба давалось ему легко, сказывались молодость и природная смышленость. Уже к вечеру он водил машину по двору шагом, научился опускать кабину, выходить на землю, запускать дизель и заливать для него топливо.

Со сменой картриджей трудностей у него не было уже давно. Оставалось поупражняться в стрельбе из пушки, так требовал называть это оружие Ферлин, хотя Джек первое время говорил — ружье.

— От ружья там только ствол, замки и подача, приятель. Компенсатора нет, магазин другой — коробчатый на двести патронов.

— А где компенсатор? — спросил Джек, помня, как Ферлин объяснял ему, что без компенсатора отдача ружья сделает из стрелка фарш.

— Его нет совсем, такой большой железной коробке отдача не страшна, зато стабилизатор я оставил и даже увеличил его маховые массы…

— Какие массы?

— Это грузики такие полезные. Но это неважно. Главное — знай, что это теперь не ружье, а пушка.

Следующие две недели миновали в ежедневных тренировках на пустоши за деревней, которые проходили без лишних свидетелей. Пока Джек учился водить, удалось провести измерения запаса хода, который легко перекрыл необходимые нормативы.

Но прежде чем Джек начал стрелять из пушки, Ферлин заставил его учиться маневрировать на роботе, приседать с одновременным поворотом, с ходу развивать максимальную мощность, используя дизель и батарею.

Хотя осень была в разгаре и на пустошах стояла прохладная погода, из кабины Джек выбирался мокрый от пота.

— Ты слишком сильно напрягаешься, приятель, — говорил ему Ферлин. — Вроде все рычаги нажимаешь правильно и джойстик не дрожит, но какой-то ты на ходу угловатый, оттого и потеешь.

— Ну что же делать, Ферлин? Да, я волнуюсь, боюсь допустить ошибку, у меня даже кости после занятия ноют…

— Это от напряжения, но я знаю, что нужно делать. Есть хорошая методика обучения.

— Какая?

— А вот смотри, — сказал Ферлин и стал двигаться, имитируя движения робота, приседая так же, как делает он для загрузки пилота, поднимаясь и разворачиваясь корпусом, когда пилот осматривал панораму.

Ферлин выполнил несколько самых основных элементов, а затем заставил и Джека сымитировать их. Тот повторил, но Ферлину не понравилось, пришлось два часа до обеда ходить по пустоши, изображая робота и его движения, в то время как сама машина стояла в стороне и отдыхала.

На обед Джек отправился на роботе, отрабатывая пешие приемы, и заметил, что чувствует машину значительно лучше. Теперь его тело знало, как робот будет выполнять то или иное движение, и мышцы его оставались расслабленными до тех пор, пока не требовалось переключать режимы или менять настройки.

Пообедав домашними консервами, которыми был забит подвал Ферлина, компаньоны принялись за доделку робота. Дело дошло до всяческих мелочей вроде внутренней обивки, переборки вентиляторов, покраски внутренних ручек и очистки потемневших от времени тумблеров.

Наконец, когда закончились две недели ежедневных ходовых и стрелковых испытаний, Ферлин сказал, что пришло время делать заявку в военно-инженерный отдел.

— Мы все сделали, Джек. Я не уверен, что стану так же вылизывать свой собственный автомобиль. Хотя, конечно, мою машину никакие комиссии проверять не будут.

— Я немного робею, — признался Джек. — Но я всегда робею.

— Немного робеть и волноваться — это нормально. Завтра я поеду в Нур и оттуда по телефону подам заявку.

— И нам что же, ехать потом с роботом в Гренобль?

— Нет, в пределах их района они обязаны сами прибыть к месту испытаний.

— Небось озлобятся, пока по нашим булыжникам скакать будут, — предположил Джек.

— Не думаю, они же не первый раз эту работу делают, значит, уже в разных местах побывали.

74

Едва пробившись сквозь толпу пассажиров, Вальтер Ригг соскочил на платформу в последний момент, прежде чем двери автобуса захлопнулись.

— Свинство какое-то, а не транспорт! — воскликнул Ригг и поправил выбившийся из-под форменного плаща шарф. Последнюю неделю становилось все холоднее, вместо красивого серого мундира Риггу пришлось носить плащ, хотя он казался ему неудачно скроенным и мешковатым.

— На такси нужно ездить… — пробурчала рядом какая-то старуха, но Ригг не снизошел до ссоры с ней и направился вверх по улице, где в здании номер тридцать восемь на четвертом этаже половину крыла занимал отдел военно-инженерной сертификации и контроля. Там Ригг и служил в должности старшего инспектора.

Вдоль улиц гулял свежий ветер, и Ригг поежился, его пробрало даже сквозь плащ. Наверное, уместнее было бы надеть и головной убор, но Ригг предпочитал носить его в портфеле, а на службе сразу класть на полку.

Самым правильным было вообще не таскать его с собой, но занудный шеф-инструктор Кнаубис, имевший медаль «35 лет военно-инженерной комиссии», строго следил за тем, чтобы внешний вид его подчиненных был безупречен.

«Военная полиция, военно-почтовая служба и наша военно-инженерная комиссия являются оплотом вооруженных сил страны, — частенько повторял он. — И если мы, те, на кого полагается вся армия, станем ходить в чем попало, чего ожидать армии на передовой? Только всеобщего разгрома!»

Возле газетного киоска Ригг заметил коллегу — инспектора Маггенса. Тот облизывал сливочное мороженое в вафельном стаканчике и, придерживая рукой портфель, посматривал на обложки «журналов для взрослых».

Ригг прошел мимо и вскоре заскочил в теплый подъезд здания. Показал на проходной пропуск, пешком поднялся на четвертый этаж и в некотором напряжении преодолел последние двадцать метров по коридору, опасаясь встретить там шеф-инспектора. Встретиться с Кнаубисом с самого утра считалось в отделе дурной приметой, сулящей нагоняй от начальства и работу в выходные дни.

— Здравия желаю, господин старший инспектор, заместитель самого шеф-инспектора Кнаубиса! — нараспев прокричал еще один его коллега — Роберт Данлоп, лоботряс, не приспособленный ни к какой работе, что сам Данлоп всегда с готовностью признавал.

— Прекрати, Берт! Без твоих кривляний во рту кисло.

— Что, снова пролет?

— Почему пролет? Нет, мы посидели, выпили, потом съели жареное мясо, а чуть позже был секс…

И с удовольствием поглядывая на перекошенное от потрясения лицо насмешника, Ригг повесил плащ и прошел за свой письменный стол.

— Ты… хочешь сказать, что… переспал с той заезжей актрисой из Ловенбрея? — едва ли не по слогам проговорил Берт, совершая при этом неконтролируемые движения руками.

— Нет, это была официантка из «Голубого озера»…

— А-а-а… — разочарованно протянул Данлоп и уставился в разбросанные на столе бумаги.

— Приведи в порядок стол, Данлоп. А то заглянет Кнаубис, и в сотый раз придется выслушивать про оплот вооруженных сил страны, а я этого сейчас не вынесу, — попросил Ригг.

— Как скажете, господин заместитель начальника отдела, — ответил Данлоп и начал бесцельно перекладывать бумажки с места на место. — А на актриску-то пороху не хватило, а, Вальтер? Ты же с ней танцевал в ресторане, ты же ей за кулисы цветы носил. Почему сорвалось?

— Носил цветы, а вечером за ней заехал делец с Панди-стрит на таком, знаешь, длинном золотистом автомобиле, который стоит столько, сколько все этажи дома, где я снимаю квартиру.

— Это все жалкие оправдания, Ватьтер! Ты не смог ее охмурить, ты не смог продемонстрировать ей страсть и все такое! — не отступал Данлоп.

— Если она тебе так мила, попробовал бы сам купить цветочки, сходить за кулисы и продемонстрировать ей страсть и все такое… — проворчал в ответ Ригг, раскладывая принесенные из дома законченные отчеты и вспоминая, в какой ящик сунул каталоги.

— Таким девушкам я, увы, не нравлюсь, им импонируют мужчины с ямочками на щеках — вроде тебя. А моя красота сурова, я весь выточен из мрамора, понимаешь?

— Ты вырублен из дуба. Берт. И отстань от меня, я должен подобрать отчеты для нашего шеф-инспектора…

— Ну не могу я начинать день без порции здоровой критики в чей-нибудь адрес. Ты же знаешь…

— Переметнись на Маггенса, он опять лизал мороженое возле киоска с веселыми картинками.

— А-а! Вот это хороший повод укусить старину Маггенса!.. — обрадовался Данлоп и как заправский злодей потер ладонь о ладонь. — К тому же это безопасно. Он инспектор, и я инспектор. А ты, Вальтер, все-таки заместитель самого. Значит, тоже начальство.

Открылась дверь, и вошел Саймон Маггенс, самый молодой из отдела, прибывший на службу всего семь месяцев назад.