Согрей меня, или Научи меня прощать Шилова Юлия
– Я тебя уверяю. Но не хочу много говорить на эту тему, стараться тебя переубедить. По себе знаю, как тяжело изменить мнение, если ты уже что-то вбила себе в голову. Ты вправе остаться на своей точке зрения.
Вика не стала возражать. Она отвернулась и уставилась в одну точку.
– Послушай, мне нужна твоя помощь.
– Что? – Вика повернулась ко мне, а в ее глазах плескалась растерянность.
– Александр приедет на твою выставку?
– Ты имеешь в виду Сашку? Юриного лучшего друга?
– Да.
– Да, обязательно. Он знает, что сегодня мне, как никогда, нужна поддержка близких людей. А зачем он тебе?
– Организуй мне с ним встречу в этой комнате.
– Но он будет не один.
– А с кем?
– С женой.
Вика смотрела на меня таким взглядом, словно пыталась понять, что я задумала.
– Люба, сама посуди: человек приедет с женой. Как я могу организовать тебе встречу? А куда я дену Татьяну?
– Возьми ее на себя. – В моем голосе не было даже и тени сомнения.
– Но я же буду с гостями.
– Вот пусть и Татьяна пообщается с другими гостями. Лишнее общение еще никому не помешало. Вика, ты просто должна подойти к Саше, шепнуть ему на ухо, что у тебя есть к нему разговор, взять его за руку и привести в эту комнату. Я поговорю с ним всего несколько минут, и он пойдет обратно к гостям.
Немного помолчав, Вика сделала несколько шагов взад и вперед и вдруг, резко остановившись, еле слышно спросила:
– Люба, ты его любовница?
– С чего ты взяла? Если бы я была его любовницей, то уж, наверное, сама бы договорилась с ним о встрече, а не просила тебя.
– А может, вы поссорились?
– Мы не ссорились и не мирились.
– Странно.
– Ничего странного не нахожу. Тем более я скоро выхожу замуж. Я уже без пяти минут официальная жена.
– Поздравляю.
– Спасибо.
– Надеюсь, ты выходишь замуж не за Сашу? – В голосе Вики прозвучали язвительные нотки.
– Нет. Я нашла кандидатуру получше, – точно таким же язвительным голосом ответила я. – Женатый мужчина не по мне. Я не люблю подобных отношений.
– Что, есть горький опыт?
– Есть. Второй горький опыт мне не нужен. Я надеюсь, что буду счастлива в браке.
– Тогда я вообще ничего не пойму… Я подумала, что Галя была с Юркой, а ты с Сашей…
– Ты вообще не правильно все думаешь. Я бы хотела с Александром кое-что обсудить по бизнесу. У меня есть интересные проекты и предложения, которые не могут его не заинтересовать.
– Тогда тебе лучше всего сделать это на работе. Пойми: сейчас не тот момент. Такие вещи не решаются на подобных презентациях. Хочешь, я под каким-нибудь предлогом поеду вместе с тобой к нему в офис? Там у тебя будет возможность с ним поговорить…
– Вика, мне это нужно прямо сейчас. Для меня это самый подходящий момент. Другого такого не будет.
– Хорошо. Я устрою, – вздохнула Вика.
– Я надеюсь, тебя не сильно напрягает моя просьба?
– Не беспокойся. Она меня совершенно не напрягает. Меня как-то больше напрягает моя выставка и все, что с ней связано.
– Боишься?
– Нет. Просто у меня Юрку убили, а я выставку делаю. Нехорошо как-то. Люди шепчутся, осуждают. Я хотела ее отменить, но меня друзья хором отговорили, ведь я к ней столько времени готовилась. А Юрка так неожиданно погиб… Уже все гости были на выставку приглашены. Мне до последнего казалось, что я не правильно делаю, что сейчас не время для выставки, не самый подходящий момент. Но меня все же уговорили ничего не отменять. Да я и сама поняла, что, если эта выставка не состоится сейчас, я ее уже никогда не сделаю. Меня интересует мнение только близких людей, а посторонние пусть говорят все, что им вздумается.
– Мне кажется, что ты все сделала верно.
– Я посвятила эту выставку своему мужу. Ты видела, что написано у входа?
– «Светлой памяти моего любимого мужа Юрия Константиновича… от любящей и скорбящей жены… посвящается…» – процитировала я надпись, которая мне сразу бросилась в глаза при входе на выставку.
– Совершенно верно. И знаешь, с того самого момента, как я посвятила выставку своему мужу, мне стало на много легче. Я действительно почувствовала облегчение. Кстати, там, у входа, такая большая синяя картина. Самая первая справа. Посмотри на нее внимательно.
– А что там?
– Там изображен смерч, который уносит деревья вместе с корнями, булыжниками, кусками земли. И среди этого страшного бедствия видны большие Юркины глаза, в которых нет ни ужаса, ни страха. В них только печаль. Там жуткая катастрофа и Юркины глаза… Я рисовала эту картину задолго до Юркиной смерти. Рисовала, затем прятала как можно дальше и все никак не могла закончить. Я даже не думала выставлять ее на выставке. А тут, буквально прошлой ночью, на меня что-то нашло, и я закончила картину. Я повесила ее на самое видное место…
Взглянув на настенные часы немного рассеянно, Вика взялась за дверную ручку:
– Люба, мне пора встречать гостей. А ты можешь походить по залу. В самом конце зала стоят столы с едой и выпивкой, так что, если появится аппетит, можешь что-нибудь перекусить.
– Хорошо, но меня больше интересуют твои картины, чем столы с едой и выпивкой.
– Одно другому не мешает, – деловито произнесла Вика и вышла и комнаты.
Глава 15
Вика встречала гостей, а я с бокалом игристого напитка в руке принялась рассматривать висящие на стенах картины. Каждая из работ говорила о несомненном таланте Виктории как художницы и прозорливости как женщины. Я поняла, что она своеобразно видит внутренний мир человека и может удивительно точно перенести свое восприятие на холст, оживающий сразу, как только его коснулась умелая кисть художницы.
Неожиданно я увидела в зале тщательно выбритого, посвежевшего и стильно одетого Александра, идущего под руку со своей миловидной супругой. Заметив меня, он уставился так, будто видел в первый раз в жизни и не знал, кто я такая.
Наигранно улыбнувшись, я пошла ему навстречу и театрально распахнула свои объятия:
– Александр Игоревич, дорогой! Чертовски рада тебя видеть! Сколько лет, сколько зим!
Раскрасневшийся Александр попробовал улыбнуться, но вместо этого у него получился какой-то нервный оскал, все же он вынужден был освободиться от крепкой руки своей жены и даже поцеловал меня в щеку:
– Любовь Ивановна! Действительно, давно не виделись. Хорошо выглядишь.
Александр назвал первое отчество, которое пришло ему в голову, а в отместку за это мне захотелось еще больше загнать его в тупиковую ситуацию, чтобы он надолго запомнил, что не следовало ему от меня скрываться. А потому продолжила громогласно:
– Александр Игоревич, что-то ты совсем состарился. Наверное, слишком много работаешь и мало отдыхаешь. Даже отчество мое запамятовал. Я же не Ивановна, а Петровна.
– Ох, точно! – ударил себя по лбу Александр. – Любовь Петровна. Сам не знаю, что это на меня нашло. Может, действительно старость пришла.
– Да ладно тебе! – не обращая внимания на оторопевшую от нашей встречи жену, я игриво ударила Александра по плечу и озорно произнесла: – У тебя еще есть порох в пороховницах! Я всегда знала, что ты рысак. Тебе еще девок портить и портить.
– Александр, кто это? – возмущенно спросила его жена и, демонстрируя, что это ее собственность, взяла супруга под руку.
– Танечка, это Любовь Петровна, – поспешил представить меня испугавшийся за благополучие семьи супруг.
– Это я уже слышала. Но кто она тебе?
– Мы с вашим супругом часто пересекаемся в плане работы, – ответила я за Александра. – Пытаемся организовать совместные проекты, ищем наиболее выгодные пути для взаимного сотрудничества. Короче, варимся в одном котле.
– Татьяна Львовна, моя супруга, – представил мне свою жену Александр. – Моя верная жена и соратница.
– Очень приятно, – мило улыбнулась я.
– Взаимно, – натянуто улыбнулась дама.
Переведя взгляд на Александра, я игриво потрепала его по щеке, словно ребенка.
– Ладно, не буду мешать вам обоим. Наслаждайтесь. Виктория не просто нарисовала эти картины. В каждой из них она прожила целую жизнь. Александр Игоревич, а ты давно ко мне не заезжал… – Поймав ревнивый взгляд жены, я тут же обратила все свое внимание на нее и объяснила: – Я имею в виду на работу. Мне хочется обсудить один очень интересный и взаимовыгодный проект. Я уверена, что этот проект сулит реальные деньги. – Напоследок я слегка наклонилась к ней, кокетливо захихикала и добавила вполголоса: – Татьяна Львовна, я не знаю, как вы с ним справляетесь. Он такой шалунишка. За ним нужен глаз да глаз. Будьте бдительны. У меня в коллективе очень много женщин. Он, когда ко мне на работу приезжает, ни одной юбки не пропускает. Я устала ему уже замечания делать. Всех наших женщин щиплет.
– Что делает? – не поняла раскрасневшаяся Татьяна Львовна.
– Щиплет.
– Как это «щиплет»?
– Щиплет всех за ягодицы. Ох, и шаловливые же у него ручонки! Такой большой, а такой проказник…
С этими словами я тут же удалилась.
Подойдя к Вике, встречающей гостей, я поинтересовалась:
– Слушай, ты помнишь мою просьбу?
– Тебе прямо сейчас, что ли, надо?
– Чем быстрее, тем лучше. Я буду ждать Александра в той комнате.
– Да, но он только что с супругой пришел. Пусть хоть немного осмотрится. Рюмку, другую выпьет.
– Вика, я буду ждать.
Вика посмотрела в сторону парочки, которая подошла к накрытым столам для того, чтобы взять спиртное, и растерянно пожала плечами:
– Что это они между собой ругаются? Не понимаю, что на них нашло.
– Ругаются?
– Хочешь, сама посмотри. У них такого никогда не было.
– Ты их идеализируешь. Хочешь сказать, что они вообще никогда не ругаются?
– На людях нет. Никогда. Они очень культурные и приличные люди… Что-то Татьяна резко на водочку налегла. А ведь вообще-то она ее никогда не пила. Люба, мне кажется, сейчас не время для каких-либо разговоров с Сашей. У них что-то в семье не клеится.
– Вика, а мне кажется, что сейчас самое время. Я буду ждать в комнате. Пожалуйста, организуй мне встречу.
– Я попытаюсь, но не обещаю. Сегодня эта чета явно не в духе.
– Вика, это дело всей моей жизни!
К моему удивлению, ждать пришлось не очень долго. Минут через двадцать дверь открылась, и на пороге комнаты появилась Вика на пару с Александром, держащим в руке полную рюмку водки.
– Саша, извини, но Любе нужно с тобой поговорить. Это касается бизнеса. Я понимаю, что сейчас не самый удобный момент, но тем не менее удели ей несколько минут. Это моя к тебе личная просьба. За Таню не переживай. Я не дам ей скучать. Извините. Мне нужно идти к гостям.
Вика вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.
Не говоря ни слова, Александр выпил водку и поставил на стол. Чтобы хоть как-то его умаслить, я попыталась улыбнуться:
– Надеюсь, я не сильно расстроила твою жену?
– Ты ее хорошо повеселила. Ей так стало смешно, что она пьет рюмку за рюмкой.
– Я не хотела.
– Я видел.
– Это маленькая месть.
– За что?
– За те унижения, которые я перенесла от тебя, твоей секретарши и твоего охранника, когда пыталась пройти к тебе в офис.
– А почему я должен был тебя принимать? – Александр уселся прямо на стол и прислонился спиной к стене. – Я не хочу больше слушать о том, как у тебя пропал труп или у тебя своровали плед с кровавыми пятнами… Почему я должен выслушивать бред больного человека, которому явно требуется помощь психиатра.
– Ты мне не веришь?
– Я не могу верить во всякие идиотские мысли, которыми набита твоя голова.
Александр закурил сигарету и подозрительно посмотрел на меня.
– Послушай, а ты как вообще на выставке оказалась? Кто тебя пригласил?
– Вика.
– Откуда ты ее знаешь?
– Я познакомилась с ней совсем недавно.
– Надо же! Значит, не добившись встречи со мной, ты встретилась с ней. Хороший ход. Все же иногда у тебя мозги варят.
В этот момент лицо Александра стало злым и жестоким, а в его глазах мелькнула ненависть.
Он глубоко затянулся и выпустил под потолок несколько ровных колечек дыма. После минутной зловещей тишины стряхнул пепел на пол и нарушил молчание:
– Люба, а я ведь не всегда могу быть таким мягким и пушистым. Если меня сильно достать, то я могу и в горло вцепиться, и даже перегрызть его. А ты, хочу тебе сказать, уже сильно меня достала. Вика – очень дорогой человек и мне, и моей жене, и ты зря устроила это шоу, потому что ты за него очень дорого заплатишь. Я не пойму, для чего ты вошла в доверие к Вике. Если ты хочешь ей рассказать о событиях той ночи и добить эту несчастную от горя женщину, то лучше сразу позаботься о месте на кладбище для себя, потому что, говорят, сейчас с землей напряженка. На приличном кладбище место очень трудно получить.
– Ты мне угрожаешь?
– Я тебя предупреждаю. Угроза и предупреждение – это совсем разные вещи.
– И все же мне кажется, что ты мне угрожаешь.
– Тебе кажется. Девочка, ты играешь в слишком взрослые и нехорошие игры.
– Вика сама пришла ко мне.
– Сама? Я в это никогда не поверю! – отчаянно рассмеялся мужчина.
– Она нашла Галину сумку в предбаннике.
– И что с того?
– А то, что в сумке были все документы, мобильный телефон и мои координаты. Таким образом Вика вышла на меня и приехала ко мне.
– Где, ты говоришь, была сумка?
– В предбаннике.
– А как она там оказалась?
– Видимо, ее туда в спешке бросил ты.
– И что? Ты ей все рассказала?
– Нет. Я ничего не рассказывала. Я пока в здравом уме, хоть ты и считаешь обратное.
Александр усмехнулся и с сожалением посмотрел на свою пустую рюмку.
– Вот уж не знал, что у тебя может быть здравый ум.
– Не стоит иронизировать. Я сказала тебе правду. Вика отдала мне Галину сумку. Она думает, что Галя была свидетельницей преступления. Что она могла видеть, как убили Юрия Константиновича, а затем сильно испугалась и убежала. Я пыталась ей внушить, что сумка была оставлена до преступления.
– Она поверила?
– Не знаю. Возможно, что да.
Потушив сигарету, Александр хотел было встать, но я жестом показала ему, чтобы он оставался на своем месте, потому что у меня к нему достаточно серьезный разговор. Беседа только началась, и она потребует времени.
– Александр, я попросила Вику устроить нам эту встречу…
– Я это понял, – перебил он. – А также я понял то, что нам больше не о чем говорить. У меня нет никакого желания выслушивать твои заявления о том, как я позабыл положить тебе в машину труп и как я же обворовал твою квартиру. Я сыт этим по горло! Я также сделал тебе последнее предупреждение, чтобы ты держала язык за зубами и не стояла у меня на дороге…
– Ты все сказал?
– Все. А что касается сумки, которую Вика нашла в предбаннике, то это действительно моих рук дело. Тогда такая суета была, что я не знал, за что хвататься. Сумку увидел в самый последний момент. Вот и бросил ее туда, где веники лежат, и закрыл дверь, чтобы в ту комнату никто не вошел. А в дальнейшем у меня все это из головы вылетело. Мое упущение, я не отказываюсь. Что было, то было. Так что я тебе все сказал, больше мне говорить нечего.
– А теперь послушай меня. Я не буду рассуждать, на каком этапе пропал труп и клал ли ты вообще его в машину. Я также не буду думать о том, кто забрал из моей квартиры плед и каким образом проникли в мою квартиру без взломов и повреждения замков. Я не пойду в милицию, потому что, как только я согласилась увезти труп своей подруги из дома Юрия, я стала соучастницей преступления, и уж если кто-то в этой ситуации и сможет выйти сухим из воды, то это ты, потому что у тебя есть влиятельные связи и деньги. Я виновата лишь в том, что тебе в тот момент поверила и, находясь в шоке, согласилась играть по предложенным тобой правилам. В результате я попала в хорошо расставленную тобой же ловушку и никак не могу оттуда выбраться. Пусть все, что произошло, останется на твоей совести, хотя у таких людей, как ты, совести нет и никогда не было.
Александр усмехнулся и хотел было встать и уйти, но я вновь показала ему, чтобы он оставался на месте, потому что я еще не закончила разговор.
– Я займу у тебя еще несколько минут.
– Я пришел сюда, чтобы полюбоваться картинами…
– У тебя еще будет время.
– Ты у меня его отнимаешь.
– Не переживай. Татьяна Львовна тебя не потеряет. Она как следует хлопнет водочки и будет любоваться живописью в обществе автора.
– Не тебе ее судить.
– Может быть. А теперь я скажу самое главное.
– И что же у нас самое главное?
– То, что я беременна.
– Что? – Александр побагровел, как вареный рак, посмотрел на меня безумным взглядом, и его ноздри начали сильно раздуваться. – Что ты сказала?
– Я сказала, что беременна. Правда, срок еще слишком маленький, но в моей беременности можешь не сомневаться.
– А я здесь при чем?
– При том, что отцом ребенка являешься ты.
– А ты уверена?
– Еще бы! Дорогой, только не вздумай предлагать мне деньги на аборт. Я их не возьму, потому что буду рожать. Как только мой ребеночек появится на свет, я обязательно проведу экспертизу и докажу твое отцовство. А уж тогда я смогу говорить о своем ребенке громогласно. Например, что он похож на своего папочку как две капли воды. И чем больше ты будешь угрожать или мешать мне, тем больше я буду говорить о своем ребенке на радость твоей жене, твоим детям и внукам.
– Послушай, ты меня что, за лоха, что ли, держишь? Я пьяный был, вообще ничего не помню. Может, у нас с тобой и не было ничего.
– Ну, той ночи твои предположения не касаются. Все очень даже было.
– Я вообще ничего не помню! – схватился за голову Александр. – В ту ночь у меня память напрочь отрезало!
– Зато я хорошо все помню. До мельчайших деталей.
Александр криво усмехнулся и нервно заерзал на своем месте:
– Люба, а сколько тебе лет?
– Это нескромный вопрос.
– Ах, даже так… Ты считаешь, что между нами еще могут быть нескромные вопросы?
– Вполне. Давай представим, что мне восемнадцать.
– Да нет, дорогая моя, мне кажется, что тебе уже давно за восемнадцать. Я это говорю к тому, что ты уже не маленькая девочка и должна знать, что в твоем возрасте не мешало бы предохраняться во время связей с мужчинами во избежание нежелательной беременности.
– Во-первых, ты не хотел предохраняться.
– Как это? – еще больше покраснел Александр.
– А вот так: я тебе предложила презерватив, но ты отказался. Сказал, что с презервативом не любишь. Можно сказать, что ты меня сам отговорил. Кстати, я надеюсь, вы с Татьяной Львовной не гуляете друг от друга и тщательно храните супружескую верность? Это я о своем здоровье пекусь.
– Послушай, да как ты смеешь? Что ты себе позволяешь?
– Нет уж, это что ты себе позволяешь?! Отговорил меня от безопасного секса, заставил рисковать здоровьем… И что, я не могу задать тебе вопрос, который крутится у меня в голове и который для меня очень важен? Это во-первых. А что касается во-вторых…
– И что же во-вторых?
Я сощурилась хитро, словно лиса, и ехидно спросила:
– А кто тебе сказал, что беременность нежелательная? Она, наоборот, ох какая желательная! Я как о ней узнала, знаешь как сильно обрадовалась? О такой беременности только мечтать можно! Такой отец у ребеночка будет… Не отец, а загляденье. Твоя Татьяна Львовна с внуком возится?
– Какая тебе разница?
– Большая. Теперь не только с внуком, но и с ребеночком моим будет возиться. Все ж не чужие. Пожалуй, я ее прямо сейчас и извещу о перспективах.
Направившись демонстративно к входной двери, я услышала громогласное: «Стой!!!», и резко остановилась.
– Ты сама не ведаешь, что творишь… Какая, к черту, беременность?! Мы с тобой и переспали-то совсем недавно. Может, ты еще этого ребенка не выносишь. Зачем извещать Татьяну Львовну сейчас?!
Мы с Александром поменялись ролями, и теперь он останавливал меня, чтобы я не вздумала выходить из комнаты, потому что наш разговор еще не закончен.
– Ты хочешь, чтобы я принесла тебе справку?
– Какую справку?
– О своей беременности.
– Зачем она мне нужна?
– Смотри, а то могу принести. За мной дело не станет. Что касается того, что я ребенка не выношу, то не переживай. Еще как выношу! В этом плане у меня организм как часы, сработает нормально. Я буду девять месяцев носить этого ребенка и при этом и тебе, и твоей жене, и чересчур впечатлительной Вике капать на мозги по поводу своей беременности. А как только рожу, то сразу пройду все анализы для того, чтобы доказать твое отцовство, а когда оно будет установлено, я сразу заявлю о своем ребенке публично. Да и еще, папа Саша! Я забыла тебе сказать о самом-самом главном.
– Что еще?! – На лице Александра читался откровенный ужас.
– На случай, если ты вдруг решишь расправиться со мной и с нашим еще не родившимся ребеночком, я сразу хочу поставить тебя в известность: несмотря на наличие больших денег и связей, ты залетишь по полной программе. Я уже написала заявление, что если со мной что-то случится, чтобы искали тебя. Я сообщила фамилию, имя и отчество человека, которому интересна моя смерть, и мое заявление находится в надежных руках.
Я уже хотела было открыть входную дверь, но Александр вскочил и не позволил мне этого сделать. Он перегородил дорогу, вытирая капельки пота со лба.
– Стоять, я сказал!
– Стою.
– Ты не представляешь, с каким бы удовольствием я тебя сейчас задушил!
– Представляю, – совершенно спокойно ответила я, но, услышав учащенные и громкие удары своего сердца, немного смутилась. Мне показалось, что они настолько громкие, что их слышу не только я, но и Александр тоже. А вот этого мне хотелось меньше всего на свете! Я сейчас не должна была показывать ему, что мне страшно, что мои ноги буквально подкашиваются от страха, а сердце просто готово выскочить из груди.
– Только не забывай, что я уже не одна. Это будет двойное убийство, потому что нас уже двое.
– Да что ты заладила со своим убийством?! Не собираюсь я никого убивать…
Александр посмотрел на мой живот, вновь раздул ноздри и тяжело задышал:
– Да что там у тебя может быть? Еще времени-то прошло всего ничего! Какая-то несчастная яйцеклетка…
– Ну знаешь… Эта клетка далеко не несчастная. Она очень даже счастливая.
– Ничего у тебя там нет, – все еще не верил моим словам Александр. И я подлила масла в огонь:
– Не переживай. Там уже есть маленький комочек. Пройдет совсем немного времени, и у этого комочка появятся глазки, носик, ручки, ножки. Кстати, если это будет девочка, как мы ее назовем? Давай над этим подумаем вместе. Ты же папаша как-никак. Какие бы отношения ни были между нами, ребенок ни в чем не виноват. Если родится мальчик, то мы назовем его Сашей, в честь папы. А вот если родится девочка? Давай помозгуем вместе.
От этих слов Александра передернуло, и он посмотрел на меня с отвращением. Сама мысль о внебрачном ребенке приводила его в состояние ступора и наводила на самые мрачные мысли. Подобная ситуация далась ему нелегко, и он не мог произнести ни единого звука.
– А я знаю, как мы назовем нашу девочку. Мы назовем ее Таня. В честь Татьяны Львовны. Как-никак, а она мне уже не посторонний человек. Мы же с ней теперь родственники.
Александр все-таки потерял самообладание и влепил мне пощечину, которую я крайне мужественно выдержала и не показала, что мне больно. Дотронувшись до щеки, которая просто пылала, я выдавила из себя улыбку и процедила сквозь зубы:
– Послушай, если ты еще раз тронешь меня хоть пальцем, то я тут же пойду в милицию, напишу заявление и сниму побои. Не стоит так обращаться с беременной женщиной, потому что я побеспокоюсь о тебе же. Тебя ждут весьма нежелательные последствия.
Читать бесплатно другие книги:
