Дневник офисного муравья Быстрова Ирина

– Ты о чем? – поинтересовался он.

– О твоем предложении.

– О котором?

Здрасте. Это как понимать?

– Типа остаться, – пробормотала я.

– А-а, – протянул шеф, – ты об этом. Знаешь…

И дальше выяснилось, что он тут подумал-подумал в выходные и… передумал.

– Это была неконтролируемая реакция, – доверительно сообщил мне он. – Сорвался. А потом взял голову в руки и решил: а что? Пусть идет как идет. Может, это и к лучшему.

И продолжал разглагольствовать на эту тему. Я сидела и слушала его. Как под гипнозом. Хороша бы я была, если бы сделала заявку на «остаться».

– В общем, забудь, – непринужденно предложил мне шеф.

Я разозлилась.

– Ты все прослушал, – сказала я, поднимаясь.

Шеф глядел вопросительно.

Я в любом случае не осталась бы, – пояснила я.

– Да? – Он нахмурился. – Почему это?

– Так, – пропустив мимо ушей его вопрос, заявила я, – меня сегодня, если ты помнишь, уже нет. С сегодняшнего дня у тебя новый главбух. А мне расчет, пожалуйста.

– Расчет? – задумчиво проговорил шеф.

Так-так-так. Это еще что за настроения? Типа-мы не платим предателям? Но этот номер со мной не пройдет. Я это уже однажды проходила. На одном из прежних мест работы. Надо же, как мне, оказывается, везло на придурков! Я уж и забыла.

А на прежнем месте работы мне пытались не заплатить за последний отработанный месяц. Смотрели честными, чистыми глазами и заговаривали зубы. Мол, завтра. Потом послезавтра. Потом-через неделю. И т. д. и т. п. Что примечательно, я кушала всю эту муть и даже не вздрагивала. Можно сказать, даже верила в россказни о запутках, заморочках и нестыковках. Но спустя полторы недели я вдруг спохватилась. Эй-эй-эй, подумала я, какие такие нестыковки? Почему это, когда я тут трудилась главбухом, ни о каких нестыковках никто и понятия не имел?

Короче, я пришла и… нет, не стукнула кулаком по столу. Я вошла тихо, на стул присела аккуратно, заговорила вежливо. И сказала:

– Значит, так, давайте деньги, или завтра у вас будет налоговая.

Никакой налоговой я им подогнать не могла. Ну, если только анонимно на них стукнуть, но это уже не мой стиль. Ничего я не планировала заранее. Это было как озарение. И-сработало. Деньги были тут же вынуты из ящика стола и положены передо мной. Вуаля! Так что методы найти можно. Но время терять на эксперименты с целью узнать степень падения морального облика шефа не хотелось, поэтому я применила превентивную меру.

– Даже не пробуй, – сказала я своему уже бывшему начальнику.

– Ты о чем? – Он вытаращил на меня невинные глаза и полез в сейф.

Вот и все. С сегодняшнего дня я свободна как ветер. На неделю, конечно, но тем не менее.

24 июня, среда. Уже третий день я свободна. От всего. Кроме телефонных звонков от моей сменщицы. Вопросы, вопросы, вопросы. И уже самоуверенность с нее немножко слетела. Потому что разбираться в чужом хозяйстве-дело не для слабонервных.

– Случилось страшное! – завопила она вчера в трубку, стоило мне только поднести ее к уху.

– Что такое? – испугалась я.

– Не можем найти документов по «Веге».

– А-а, – сказала я, – так их шеф брал. Недели три назад. Ищите у него.

Пошла искать. Через два часа документов так и не было. О чем она мне и сообщила при следующем звонке.

– Значит, потерял, – сказала я.

– А что, – спросила она, – может? Что же делать?

– Он еще и не то может, – вздохнула я, вспомнив, как однажды он посеял учредительные документы.

Так, стоп. Подождите. Что за епрст? Я не в отпуске. Не на больничном. Не в отгуле. Я-уже там не работаю. Почему это я должна отвечать на ее вопросы? И ладно бы на вопросы о том, где что лежит-еще куда ни шло. Но на вопрос «что делать?»-это уже точно не по моей части.

А натура перла. Хотелось помочь. Причем немедленно.

Мощным усилием воли я все-таки взяла себя в руки.

– Так что, – медленно проговорила я, – решайте с шефом.

– Как? – растерялась дамочка.

Элементарно. Так же элементарно, как ты выдавила себе ЗП.

– Не знаю, – опять сказала я. – Может, он чего подскажет.

Вот это уж точно нет. Даже и не надейся. Шеф считал так: я тебя нанял, ты и думай. В чем-то он, конечно, прав. Его дело-руководить, наше-работать руками или мозгами. Однако подчас он забредал на чужую территорию, то есть и руководить категорически не желал, норовил свалить это то на меня, то еще на кого-нибудь. Но дамочке я всего этого говорить, естественно, не стала-пусть разбирается сама, что к чему. Интересно, насколько ее хватит?

– Ладно, – недовольно промолвила дамочка и оставила меня в покое. Пока.

Ура! Так держать!

Но как все-таки странно. Я почувствовала знакомое волнение, практически начала психовать вместе с дамочкой. Как будто это меня еще касается. Эта работа приросла ко мне, как вторая кожа. Теперь придется приложить немало усилий, чтобы понять, что все, абсолютно все, что там сейчас будет происходить, не имеет ко мне ни малейшего отношения. Может, «Мерсер» мне в этом поможет? В смысле нагрузят так, что все лишние мысли просто вылетят у меня из головы. Ладно, на следующей неделе поглядим…

29 июня, понедельник. Даже не знаю, как сказать… Я вышла на новую работу.

Это был шок.

Ужас.

Кошмар.

Потому что…

Нет, меня не огорошили новостями на тему, что все наши договоренности кардинальным образом меняются. Нет, все осталось как неделю назад. И ЗП, и бонусы, и страховки, и режим работы, и… Короче, все.

И директор остался тем же. И финансовый. Нормальные парни. Вменяемые, энергичные, смотрящие скорее вперед, чем назад. Это, конечно, первое впечатление, но думаю, оно себя оправдает. Если…

Послушайте, у них там нет окон. Совсем. Целых два этажа без клочка голубого неба. Пусть оно в Питере и не всегда голубое, но оно всегда есть. А у них его нет по определению.

А у меня клаустрофобия. В не смертельной стадии, но все-таки… Я спокойно езжу в метро, спокойно захожу в туалеты, спокойно нахожусь в длинных коридорах. Потому что обычно это не надолго. Не на восемь часов в день, пять дней в неделю.

– Ну, как вам? – с воодушевлением вопросил генеральный директор, показывая мне мой кабинет.

– Здорово! – с вымученной улыбкой воскликнула я.

А что я еще могла сказать? Он бы просто меня не понял. «Ну и что, – сказал бы он. – Подумаешь, окна! Какое это имеет значение, если все остальное…» Все остальное у них действительно было на высоте. Но окна…

Больше ничего не помню. Конечно, там что-то происходило, мне показывали какие-то бумаги, знакомили с какими-то людьми. Потом мы все дружно обедали. У них принято встречаться всем руководящим составом за обедом. Обеды им привозят из ресторана, очень душевные. Потом пили отличный кофе и обсуждали какие-то вопросы. Я тоже что-то со всеми ела, пила и обсуждала.

Но-не помню. Потому что в реальности меня там не было. То есть телесная оболочка присутствовала, а душа отлетела сразу же, в первые минуты рабочего дня, как только я вошла в офис.

И что теперь делать?

Мама вообще не поняла, в чем тут загвоздка.

– Привыкнешь, – сказала она. – Всегда на новом месте приходится приспосабливаться.

Приходится. Ясное дело. К людям, освещению, расположению… Но всему есть предел. Привыкать жить в подземелье?

У меня лично вопрос-а ради чего?

– То есть ты согласна отказаться от перспектив, денег и прочих благ только потому, что там нет окон? – уточнила Юлька, когда я обрушилась на нее со своими проблемами.

– Ну-у… – Я притормозила.

Подумала, прислушалась к тому, что творилось внутри, и сказала:

– Да, пожалуй, согласна.

– И остаться на улице? – спросила Юлька.

– Что?

– Ты станешь безработной, – сказала она. – Забыла? Ты ж уволилась. И тебе опять придется искать работу. Только теперь ты уже не будешь спокойненько сидеть и перебирать. Теперь ты будешь носиться по рынку труда с бешеными глазами, потому что накопления твои начнут очень быстро таять и ты начнешь нервничать, как бы тебе не умереть от голода.

– Ну, это ты загнула, – мрачно проговорила я.

– Загнула, – согласилась Юлька, – мы тебе, конечно, не дадим погибнуть, но сути это не меняет. Ирка, может, это ты загибаешь? Ну, действительно, что такое окна против прочих их прелестей? Представляешь, ты придешь и скажешь: я увольняюсь, не проработав у вас и дня, потому что у вас нет окон. Они просто посмеются над тобой. И порадуются. За себя. Скажут, как здорово, что эта странная девушка, которая еще не доросла до того, чтобы отделить зерна от плевел, покинула нас так быстро. Зачем нам такая, скажут.

Все это было немного обидно, но справедливо. Так все и будет. Меня посчитают ненормальной. Несерьезной. Непрофессиональной.

Но послушайте, это, честно, полный ужас! Без окон-то. И мне действительно не нужно ни-че-го. Ни денег. Ни нового опыта. Ни профессиональных перспектив. Ни признания.

В итоге-что делать-то?!! Завтра опять туда-в жизнь без окон…

30 июня, вторник. Пришлось обратиться за помощью.

– Значит, окна, – задумчиво проговорил г-н Толмачев, – вернее, их отсутствие…

Я позвонила ему, как только пришла на работу.

– Даже не знаю, как вам это сказать, – промямлила я после того, как мы обменялись приветствиями. Закончила свой рассказ вопросом:-Вы считаете меня взбалмошной?

– Да нет, – ответил он. – Почему обязательно взбалмошной? Клаустрофобия-страшная вещь. У меня мама, например, наотрез отказывается ездить в лифте. И в ночных поездах. Говорит, темнота за окнами как бы замыкает ей пространство.

– Любопытно, – проговорила я.

– Ну да, – согласился г-н Толмачев, – у каждого свое…

Мы немного помолчали.

– Так вы думаете, что не сможете? – спросил он.

– Не знаю, – призналась я. – Если даже я смогу целыми днями сидеть в помещении, где нет окон, то об эффективной работе и речи быть не может. А потом я начну накаляться, нервничать, потом это станет накапливаться…

– Нуда, нуда, – пробормотал г-н Толмачев. – Я уловил вашу логику. Тогда, наверное, действительно не стоит рисковать. И отказаться, пока еще не поздно.

– А у вас какие-нибудь штрафные санкции из-за меня не случатся?

– Нет, – ответил он. – Просто мы не получим за вас деньги, и все.

– Ой! – огорчилась я.

– Да не переживайте вы так, – рассмеялся г-н Толмачев. – Вы что, думаете, у вас экстраординарный случай? У нас и не такое бывает. И потом, всегда есть запасной вариант. То есть из тех кандидатов, которых рассматривают, всегда отбирают второго и, может быть, даже третьего на случай, если первый откажется. Так что у вас есть дублер. И его вряд ли смутят стены без окон.

– А вы, кстати, знали об этом?

– Нет, у них была моя коллега. Она на этот счет ничего не сказала. Наверное, у нее крепкие нервы.

Мы опять помолчали.

– Зато теперь вы прибрели опыт, – сказал г-н Толмачев. – Будете теперь требовать показать вам будущее место работы. Немножко непривычно, но в пределах нормы.

– То есть вы от меня не отказываетесь? – робко спросила я.

– Мы? Нет, – рассмеялся г-н Толмачев. – Почему мы должны отказываться от вас?

– Ну, такой хлопотный персонаж… – промямлила я.

– Да не более чем другие, – сказал он. – Не думайте об этом. Лучше сосредоточьтесь над тем, что вы скажете вашему генеральному.

– А я должна сказать? – испугалась я. – Я думала, вы.

– Нет, – сказал г-н Толмачев, – вы уже там работаете, у вас уже свои собственные отношения с работодателем, вы же сами и должны их урегулировать.

И я отправилась урегулировать. Не сразу, конечно. Посидела еще сколько-то в своем безоконном кабинете, пытаясь собраться с мыслями, а в двенадцать с четвертью пошла к высокому начальству.

– Окна? – переспросил генеральный.

И обвел взглядом свой кабинет. Ему, надо сказать, повезло больше всех. У него были окна. У пола. То есть если присесть на корточки, можно выглянуть в большой мир. Интересно, подумала я в тот момент, он делает это?

Генеральный внимательно смотрел на меня несколько секунд. Потом улыбнулся.

– Жаль, – сказал он. – Я думал, мы поработаем вместе.

– Я тоже думала… – прошелестела я.

Было ужасно стыдно. Просто как будто тут собрались взрослые люди, а я только что выскочила со школьной скамьи, но я ведь не только что… мне ведь уже… А впрочем, разве клаустрофобии это интересно, сколько мне?

И мы попрощались. Я взяла свои вещички и тихонечко побрела на выход. Ни с кем мне не надо было прощаться, никому ничего объяснять. Меня еще никто здесь не знал. И я никого не знала. Ну, в смысле до такой степени, чтобы прощаться.

Я вышла на улицу, глотнула свежего воздуха и солнечного света. Нет, без окон-это труба дело. Я все сделала правильно.

Мама, правда, так не считала. Она меня просто отругала, как будто я первоклашка и принесла двойку. Хотя за двойки меня не ругали. Потому что у меня их не было.

– Боже, боже, – запричитала она, – что теперь? Опять искать? И сколько это продлится? И что ты найдешь?

– Мама, – сказала я, – мы в Питере. Здесь куча фирм. Найду что-нибудь.

– Что-нибудь, – повторила она. – Вот именно. А там было…

А там было… Но сплыло.

2 июля, четверг. С деньгами у меня странные отношения. То есть мне их постоянно не хватает. Конечно, отчасти утешает то, что тут я не одинока. Но с другой стороны, денег от этой мысли не прибавляется. И я никак не могу понять, что нужно сделать для того, чтобы ликвидировать свой вечный дефицит бюджета.

Обычно называют два пути, как это можно сделать. Экономить или зарабатывать больше. Есть еще третий вариант-сочетать два первых, но это уже высший пилотаж. Для начала надо выбрать из первых двух, а там уж как пойдет. И наверняка пойдет, важно-начать. Вот как раз с этим у меня проблемы.

Каждое мгновение в голову приходят тысячи умных и очень практичных мыслей. Что надо бы сделать то или это. Или что надо бы изменить в своей жизни то или это. И тогда жизнь станет лучше. Потому что будет устроена очень рационально. По сравнению с тем, как она устроена сейчас. И что?

А ничего.

Поскольку думать и делать-это две совершенно разные вещи. Вот, к примеру, с деньгами. Надо: вести учет, систематически откладывать, понемножку учиться вкладывать и не идти на поводу у своих дурацких привычек.

А главная дурацкая привычка-это то, что я ленюсь экономить.

Все эти мыслишки нагрянули на меня вчера вечером, когда я легла спать. Нагрянули и разогнали сон.

Отрубилась где-то после трех и после полстакана валерьянки.

4 июля, суббота. Может, надо было все-таки взять себя в руки и не горячиться так по поводу этих окон?

И сейчас я совсем не о деньгах. Кстати, после тщательных подсчетов выяснилось, что мое финансовое состояние позволит мне продержаться примерно месяцев пять, даже не отказывая себе в привычном. Если только не форс-мажор какой-нибудь.

Нет, я сейчас о том, что приходится опять въезжать в эту канитель. Резюме, собеседования и т. д. и т. п. Мало того, теперь за дело взялись все, кому не лень. Вчера вечером звонок. Мама.

– Я тут разговаривала с Аллой Валентиновной, – зачастила она, не успела я снять трубку.

И дальше обнаруживается, что у Аллы Валентиновны есть муж, у которого есть брат, жена которого… В общем, они нашли мне работу. Уже. Не прошло и недели с момента моего позорного бегства от немцев.

– Прекрасное место… – сообщила мне мама.

– Откуда ты знаешь? – перебила ее я.

– Алла Валентиновна плохого не посоветует, – обиженным голосом сказала мама.

Возникает вопрос: Алла Валентиновна откуда знает, что у жены брата ее мужа… ну, короче, сами понимаете.

– Сколько? – поинтересовалась я после того, как мама закончила живописать мне прелести «прекрасного места».

– Тридцать семь.

– Мама! – с укоризной воскликнула я.

– Знаешь, дорогая, – с некоторым наездом в голосе проговорила мама, – я все хотела сказать тебе, что, по-моему, ты слишком замахнулась.

А что еще она могла мне сказать? Она не замахивалась ни разу в своей жизни. Ну, во-первых, тогда такая была жизнь. Во-вторых, у меня такая мама. Я, собственно говоря, недалеко от яблоньки упала-я тоже из тех, что замахиваются раз в десять лет. Но если я наконец-то это сделала-не надо меня, пожалуйста, сбивать с ритма.

– Нет, – сурово сказала я. – Я пока не собираюсь менять свои планы.

– Но послушай, – с придыханием сказала мама, – можно ведь не менять планы. Можно пойти пока на эту работу, чтобы не было проблем с деньгами, а там потихоньку искать то, что ты хочешь. Это было бы разумно.

И в самом деле. Это было бы разумно.

7 июля, вторник. Я поделилась с Тимом маминой идеей о том, чтобы пойти-пока-туда-а-потом… И Тим меня заплевал.

– Даже не думай об этом, – заявил мне он.

За прошедшие два дня я успела сродниться с этой идеей и теперь любую критику в ее адрес воспринимала весьма болезненно.

– Потому что это-тупик, – сообщил мне Тим. – То есть дорога, которая не приведет тебя никуда.

– А если я не смогу найти то, что мне нужно? – пролепетала я. – Если и через полгода я все еще буду в поиске, а деньги закончатся?

– Прокормим тебя, не беспокойся, – сказал Тим. – Но вот только не надо этих идиотских прыжков в сторону. Вообще, Ларина, за тобой глаз да глаз нужен. Ты, оказывается, такой неустойчивый элемент. Ты всегда такой была или в последнее время испортилась?

– Всегда, – пробормотала я.

– Что-то я раньше не замечал. Ладно, не суть. Значит, так, выкинь ты всю эту муть из головы и делай то, что делала. То есть ищи, ищи и ищи. – Он помолчал и добавил: И не повторяй через каждые пять минут: а что, если?.. Разберись в том, что в твоей дурьей башке крутится. В том, что ты делаешь и как себя чувствуешь. Будешь сидеть и скрипеть-и ничего у тебя не получится. Слушай, я не понял-ты когда стала пессимисткой? Вроде раньше…

Потом, когда мы распрощались, я еще долго рефлексировала на его выволочку. Действительно, а когда я стала пессимисткой? Точно недавно. Если отмотать… Два года назад? Три? Не помню. И конечно же не помню из-за чего. А наверное, и не было ничего особенного. Просто жизнь. В которой почти ничего не происходит. День за днем бегут по одному и тому же сценарию. С чего здесь быть оптимисткой?

Сегодня звонила тетя Лена, папина двоюродная сестра. У нее тоже есть работа для меня. То есть у ее нового мужа. Продукты питания, сорок. Представила себя в телогрейке, пересчитывающей мешки с сахаром на складе в поисках недостачи. Стало неизбывно грустно. Сказала, что подумаю, но исключительно для того, чтобы не обидеть стремительным отказом.

Интересно, кто следующий?

11 июля, суббота. К сегодняшнему дню набралось целых четыре работы, на которые можно выйти прямо хоть сейчас и на которые выходить категорически не хотелось.

Мама приносит продукты. Тут же ринулась на помощь. На то она и мама. Но! Я ж ни о чем ее не просила. И поэтому теперь, когда она в клюве притаскивает добычу, я никак не могу этой добыче порадоваться. Мало того, меня это реально раздражает. В итоге обе стороны дуются друг на друга. А вот если бы мама не лезла куда не просят, то все было бы куда проще. А лучше бы я вовремя промолчала, тогда бы и маме не пришлось изгаляться.

Кстати, неизвестно еще, не раздражает ли ее эта необходимость (с ее точки зрения) помогать мне в трудную минуту. Она, может, сидит и думает: а не пора ли дочуре повзрослеть и окончательно отсоединиться от родителей? Блин, как все-таки все сложно в этом мире. Сплошной клубок недоразумений.

Понятно, что от всей этой ерунды в количестве четырех вакансий я отказалась. И опять плотно засела в Интернете. Job.ru и все такое. Опять прочесываю списки вакансий, опять шлю резюме направо и налево. Теперь уже больше-в кадровые агентства. Потому что эти все вакансии в Сети-какое-то полумертвое дело. Порой у меня создается впечатление, что там кто-то просто собирает информацию. Или типа соцопрос, или базу резюме. А ты тут ждешь и надеешься. Ну, не сволочи ли?

Впрочем, я уже немного адаптировалась к процессу. Не так переживаю по каждому неотвеченному резюме. И перестала вести их учет. Смысл? И вообще, решила брать количеством. Шлю теперь на все. И плевать, что там написано «аттестат» или «опыт работы со Scala». Единственное, что контролирую, – не шлю в одно и то же агентство резюме на разные вакансии. Чтоб не создать впечатления, будто я не знаю, что мне на самом деле надо.

Хотя, если честно, я уже не знаю.

14 июля, вторник. Сегодня был звонок.

– Здравствуйте, это компания «Персонал-Курс». Вы рассматриваете предложения о работе? Можно ли уточнить у вас кое-какие данные?

Уточнили.

– У нас есть одна очень хорошая вакансия…

– Прекрасно! – с воодушевлением откликнулась я.

– Четыре тысячи евро…

Дежавю, подумала я. Именно завлекательной суммой в три тысячи евро госпожа Подольская из «Персонал-консалт-сервиса» вытащила меня оттуда, где я тихонько себе сидела, чем и положила начало всей этой истории. Прошло четыре месяца, ставки подросли, может, это та же самая вакансия.

– Немецкий язык…

И там были немцы. Вот будет смешно, если это то же самое…

– Тихвин…

– Простите? – растерялась я.

– Завод находится в Тихвине. Как вы на это смотрите?

– А это далеко? – спросила я.

Стыдно, конечно, но я честно не знаю, сколько км до Тихвина. Знаю, что это где-то в области, но километры…

– Предоставляется корпоративная квартира, машина, – продолжала девушка из «Персонал-Курс».

– То есть это далеко, – сказала я.

– Ну, – протянула она, – каждый день ездить не наездишься. Если только в выходные…

«И то, если у тебя на это останутся силы», – закончила мысленно я.

А она пока выкладывала все остальное. Звучало весьма впечатляюще. Но Тихвин…

– Мне надо подумать, – сказала я.

– Хорошо, – с энтузиазмом откликнулась девушка.

Наверное, другие отказывались сразу.

– Долго? – осторожно поинтересовалась она.

– Хотя бы денек дадите? – спросила я.

– Ну конечно, – ответила она, – посоветуйтесь с домашними, взвесьте все.

С домашними-это с кем? Со стиральной машиной или с чайником?

– Да, разумеется, – солидно сказала я.

Пошла думать. Уже даже не знаю, звонить кому-нибудь или нет-в смысле советоваться. Наверное, я всем уже смертельно надоела. Ладно, начну думать сама, а там видно будет.

17 июля, пятница. А ведь я-самый настоящий безработный.

Еще, конечно, держусь на плаву, но сколько это может продлиться? А что, если очень долго? Ручки и ножки начнут отказывать, в мозгах станет мутиться, и я… пойду ко дну. Как, интересно, выглядит дно, на которое падают безработные? Ни разу не видела. Знакомые в такие передряги не попадали. Родственники… Те-да, но они уже были пожилые люди, жили совсем в других условиях, поэтому и их безработица-это совсем не то, что моя. В общем, представить ничего не удалось. Только лезли в голову кадры с Джейн Фондой из «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?». По-моему, они там целый фильм зажигали на танцевальном марафоне, а потом застрелились. Оба. Или кто-то один? Вдруг поняла, что не желаю вспоминать. Потому что это жутко.

Но видимо, не настолько жутко, чтобы согласиться на Тихвин.

Я всю жизнь прожила в Питере, я не смогу жить в Тихвине. Давайте будем смотреть правде в глаза-наверняка я даже не каждые выходные буду выбираться оттуда. И что это будет за жизнь? В восемь утра-«к станку», в восемь вечера-в свою келью. Вы же не думаете, что я там буду работать только официальный рабочий день? Даже если никто не будет давить по этому поводу, то что мне делать в Тихвине целые вечера напролет? Звонить в Питер кому-нибудь и стенать в трубку? Или ложиться спать сразу же после того, как заявлюсь в свою корпоративную квартиру? Можно, конечно, гонять по окрестностям на корпоративной машине, чтобы выпустить пары, но-не знаю…

Это были адские муки-делать этот выбор. Изорвала себе все нервы. Но-отказалась.

20 июля, понедельник. Сегодня позвонила Подольской-вдруг у нее что есть.

– Вы же вроде нашли что-то, – удивилась она.

– Нашла и тут же потеряла. – Мне пришлось признаваться.

– Нет, ну надо же! – воскликнула Подольская. – Чего только не случается! Послушайте, у нас есть странная вакансия. Нужен личный помощник для финансового директора.

– А-а, – протянула я, – секретарь.

– Нет, – уточнила она, – не секретарь, а именно помощник. Обязательно с экономическим образованием, с хорошим английским, честный и порядочный. И умеющий договориться с кем угодно.

– И какие у этого персонажа функции? – поинтересовалась я.

– Функции тоже странноватые, – ответила Подольская. – Нужно осуществлять связь финансового директора со всеми службами компании. Это-главное.

– Связь, – повторила я. – А что, сейчас они без связи?

– Практически без.