Дневник офисного муравья Быстрова Ирина

Я была заинтригована. Захотелось узнать подробности. На кой они, правда, черт? Но тем не менее…

– Так что у них там все-таки происходит? – спросила я. – Если у вас, конечно, есть сейчас минутка.

– Минутка есть, – сказала Подольская. – А происходит у них вот что. Финансовый говорит, что никого не понимает. У него пять отделов в подчинении, и ни с кем он не может найти общий язык. Проблема в том, что верхнее руководство, из материнской компании, настаивает на этом финансовом, и точка. Он там кому-то родственник. Поэтому ищут компромиссы.

– И видят компромисс в лице посредника? – усмехнулась я.

– Неужели вам интересно? – удивилась Подольская.

– Не знаю, – пробормотала я, – но как-то интригует. Хочется на него посмотреть.

– На финансового-то? А что, – оживилась вдруг Подольская, – почему бы и нет. Он все равно уже два десятка кандидатов отшил, и у нас никого пока больше нет. А тут вы. Вдруг он вам понравится.

– В смысле как мужчина? – рассмеялась я.

– Да хоть и так, – сказала она. – Он, кстати, холостой. Сам австралиец. Дедушка-японец, мама-откуда-то из Латинской Америки. Работал везде. То есть и в Америке, и в Европе, и в Азии.

– Вы откуда все это знаете? – удивилась я. – Работодатель разве обязан сообщать о себе такие подробности?

– Нет, не обязан, – сказала Подольская. – Но он рассказал. Когда жаловался на то, что его никто не понимает.

– А эти «никто»-они русские или иностранцы? – уточнила я.

– В подавляющем большинстве-русские. И все прекрасно говорят по-английски. Дело не в их нацпринадлежности или навыках-просто он очень подозрительный. То ли вообще по жизни, то ли только по отношению к России-непонятно. Ну что, – без перехода спросила она, – будете беседовать с ним? Обещают платить девяносто гросс.

ЗП в девяносто гросс (то есть до того, как из нее удалят налог)? В условиях кризиса?!!

– А давайте, – сказала я.

Вот такой у нас был сегодня разговор. А послезавтра у меня будет разговор с подозрительным австралийцем смешанных кровей. По имени Бен.

21 июля, вторник. Кэт мной недовольна.

– Ты чё, – орала она вчера вечером, – всерьез?!

– А что? – окрысилась я. – Что опять тебе не нравится? Еще ведь никуда не иду. Просто интервью.

– Да я тебя знаю, – продолжала кипеть Кэт. – Ты сходишь, он тебя обаяет, и ты понесешься сломя голову на эту сомнительную работу.

– Почему сразу сомнительную?

Между прочим, Подольская прислала мне сведения о компании-очень даже. Америкосы, но местный офис подчиняется конторе в Лондоне. Электрооборудование. Там производят, здесь торгуют и обслуживают. Имеют свою транспортно-логистическую компанию. Офис в центре. Так что…

– Потому что пойдешь трудиться туда фискалом! – сообщила Кэт. – Будешь болтаться между отделами. Поставь себя на место людей, которые там работают, и подумай дурьей своей башкой, как твоя должность должна для них выглядеть. Так что сразу готовься к тому, что друзей у тебя там не будет…

– А у тебя много друзей на работе? – перебила ее я. – То-то же. Это-не самое страшное.

– Да я ж не о друзьях типа не разлей вода! – опять возопила моя лучшая подруга. – А просто о людях, с которыми ходишь пить чай, красить губы… Представляешь, ты входишь в туалет, а все присутствующие замолкают! И молчат, пока ты не свалишь. Потому что боятся ляпнуть что-ни-будь, что ты сразу оттащишь своему шефу. Ну как? Нравится?

Не нравится. Как-то я об этом не подумала.

Но в конце концов, завтра-всего лишь собеседование. Схожу, поболтаю, посмотрю на этот феномен и пойду себе восвояси.

23 июля, четверг. Готово. Я нашла себе работу.

Холостой Бен не в моем вкусе. Что к лучшему, потому что с начальником-сами понимаете… А так он показался мне вполне нормальным парнем. Не знаю, почему там у всех с ним нелады. Может, потому, что варяг? Засланный казачок?

Почти ничего у меня не спрашивал. Просто пошуршал результатами тестов, которые я заполнила с утреца, а потом поинтересовался:

– А чего ушли с прежней работы?

– А надоело, – брякнула я.

И вздрогнула. Что это со мной? Надо было отвечать: мол, хочу расширить границы… поднабраться нового опыта… и т. д. и т. п., а я-правду-матку. Наверное, я просто устала за эти четыре месяца. Осточертело врать, изворачиваться, умалчивать и делать умное лицо. Да и потом, пришла ведь сюда из любопытства.

Бен задрал высоко брови, переваривая мое «надоело», потом расхохотался.

– Ну что ж, бывает, – сказал он, отсмеявшись. – А не смущает, что должность не главного бухгалтера или что-нибудь в этом роде? Хотя, с другой стороны, вы будете четко понимать, что делаете. И что делают остальные.

– Так что, – спросила я, – вы меня берете?

– А подумать можно? – усмехнулся Бен. – Подумаю до понедельника. Идет?

В конце концов, не понравится-уйду. Месяца три-четыре поработаю, а потом на заработанные деньги можно еще сколько-то продержаться.

Кстати, о тестах. Это было нечто. Он все тесты привез с собой. На английском. Я корпела над ними два часа с лишним. А потом девчонки из агентства еще минут сорок их обрабатывали. В основном меня пытались уличить во лжи, увиливании и прочей подобной ерунде. Подозрительный субъект, подумала в тот момент я, даже чересчур. А вот при личном знакомстве он такого впечатления не производил. Может, это не его личная черта, а просто требование его боссов? В этих корпорациях фиг поймешь, то ли это чья-то самодеятельность, то ли указание сверху.

Ладно, парень пошел думать. А я пойду к Тиму. Он обещал мне подгрузить на комп кое-какой софт. Заодно и расскажу ему. Небось тоже будет пилить меня, как Кэт.

28 июля, вторник. А Тим, как ни странно, даже похвалил меня:

– Почему бы и нет? Приколешься. А то уже подплесневела на своем главбуховском месте.

– А мне вот тут мысль вдруг пришла, – озабоченно проговорила я, – как это в трудовой будет выглядеть?

Тим одарил меня взглядом «так-ты-бедняга-больна-на-всю-голову».

– Давно тебя волнует то, что написано в трудовой? – спросил он.

– Всегда волновало. А что?

– Прошлый век какой-то, – фыркнул он. – Все уже давно знают, что трудовая-это так, отрыжка прежнего режима. Для проформы. Ну или там для пенсии. Главное-как расскажешь о себе, что напишешь в резюме и какие у тебя будут рекомендации.

– Рекомендации, – повторила я. – У меня нет.

– А почему? – инквизиторским тоном осведомился Тим. – Надо бы иметь. Такую специальную папочку завести и складировать в нее рекомендации.

– Ага, – саркастически молвила я, – сейчас явлюсь к своему бывшему шефу и попрошу рекомендацию. Он мне и даст. В ярких красках. Черного цвета.

– Так а не надо сейчас, – сказал Тим. – Выжди пару-тройку месяцев, а потом проси. Сама же знаешь, что все плохое забывается. У него уже все будет работать как часы, он и забудет, как ты увольнялась и как вы с ним ругались.

– Думаешь?

– Уверен. И не поленись-позвони в свою старую датскую контору и там тоже возьми. Давай, давай, Ларина, – подбодрил меня Тим, – неизвестно еще, как что сложится, а у тебя уже портфолио.

– Портфолио-это не про бухгалтеров, – пробормотала я. – Портфолио-это про людей творческих, не чета нам.

– Да ладно тебе уничижаться, – поморщился Тим. – Творчество-это тоже все относительно. Там творчества на пять минут, а потом такая же муторная работа, как и у бухгалтера, чтобы это творчество до ума довести и продать. И потом, он, бедолага, желает писать, к примеру, философские трактаты, а у него требуют детективы, причем раз в три месяца.

3 августа, понедельник. Бен сам позвонил мне сегодня. Ровно в десять.

– Добро пожаловать в нашу команду!

О! сказала я. – Спасибо.

– Хотел сам вам об этом сообщить, – продолжал фонтанировать Бен.

– То есть вы меня…

Я еще сомневалась. Хотя вчера не сомневалась совсем. Но вы же знаете, как это бывает.

– Беру, – подтвердил он. – Я беру вас на работу. Своим персональным помощником по финансам. Когда вы можете приступить к работе? Вас устроит четверг? Вторник и среду я буду в Москве.

– Четверг? – переспросила я.

Четверг-это хорошо. Два рабочих дня, а потом выходные-очень мило для начала. Потому что первые дни на новом месте-всегда шок. Непременно шок. Что бы там ни происходило.

– Замечательно! – воскликнул Бен. – Значит, жду вас в четверг, в десять у нас в офисе. Все координаты вам дадут в агентстве. – И попрощался.

Черт. Координаты. Ведь собиралась инспектировать рабочее место на предмет возможных опасностей для своего издерганного организма и опять лоханулась. Впрочем, все, довольно. Хватит детского сада! Что бы там ни ждало меня в офисе, я возьму себя в руки и буду там работать. Я так решила. Хотя бы полгодика…

Потом я выпила кофе и позвонила Подольской.

– Боже мой, – с ходу объявила она, – я вас люблю! Ведь он нас достал. Четыре месяца! Постоянные изменения, постоянные упреки в непрофессионализме. Короче, мы с ним нахлебались.

А тут вы. И попадание с первого удара. Просто великое избавление какое-то!

– Кстати, об адресе, – сказала я. – То есть об офисе…

– Там есть окна, – сообщила Подольская. – Там как раз обратная ситуация с окнами, чем у вас была. Окна почти от пола и почти до потолка. Этаж? Нормальный. Третий и четвертый. Вы будете сидеть на четвертом. Пространство открытое, большое. Светло. Тепло. По-моему, неплохо.

– Это радует, – пробормотала я, записывая адрес.

Не придется брать себя в руки. Хотя бы по поводу комфорта вокруг. Что касается остального… А об этом я узнаю, только когда явлюсь туда. Я имею в виду коллектив. Комментарии Кэт насчет фискальства все-таки запали куда-то в мое подсознание и оттуда немножко беспокоили. Блин…

6 августа, четверг. Ну и что? Никакого шока. Все было очень даже мило. Начать с того, что Бен появился только к полудню. Я же построилась как положено, без десяти десять. Поднялась на третий этаж и наткнулась на девицу: метр пятьдесят с копейками, черные волосы дыбом, очки, лет двадцать пять.

– Вы-Ирина, – проинформировала она меня.

Похоже, она лучше меня знала, кто я есть. Я лично ощущала себя молью, без имени, фамилии и возраста, с одним только желанием спать-спать-спать. Или хотя бы тяпнуть крепкого кофе.

– А я-Мила, секретарь Бена. – Девица провела рукой по волосам, взлохматив их еще больше. – Может, кофе? Бен будет позже. – Девица направилась к столику с кофейными принадлежностями. – Велел пока вас развлекать.

– Это как? – пробормотала я. – Песни петь?

– Ага, – рассмеялась девица. – И это тоже можно. А пока кофе. Потом покажу вам ваш кабинет. А потом, если никто не присядет на мозги, введу в курс дела. Ну, в смысле что тут и как.

– Спасибо. – Я поставила сумочку на стул. – Можно, да?

– Конечно можно. – Мила сосредоточенно наблюдала за кофеваркой. – Вам все можно.

– Что? – Я удивленно воззрилась на нее. – Вы это о чем?

– Может, на «ты»? – предложила Мила. – Если, конечно, вам это…

– Мне-нормально, – сказала я. – И можно меня звать Ирой, а то от Ирины я иногда вздрагиваю. Так что там насчет того, что мне все можно?

– Ну, Бен так сказал. Что типа у вас… тебя тут будут очень широкие полномочия.

– Что, и увольнять смогу? – усмехнулась я.

Мила настороженно посмотрела на меня. Черт, она ж меня в первый раз видит. Откуда она может знать, нормальная я или нет?

– Шутка, – сказала я.

– Я так и подумала. – Она опять наклонилась над кофеваркой. – Вот. – Она нацедила чашечку крепкого кофе и поставила передо мной. – Сейчас крекеры принесу.

– А обедаете вы где? – поинтересовалась я.

– А обедаем мы…

Спустя полчаса я все уже знала об обедах и прочей бытовой ерунде. Кстати, окна там действительно… Сильно большие.

Так вот, обедают они в кафе, по талонам. Мила говорит, там терпимо. Но можно и самому. Есть микроволновка и холодильник. У них, не поверите, есть душ и гардероб, где можно хранить сменную одежду. Периодически заказывают маникюршу, но это уже в вечернее время. В рабочее надо работать. И нефиг баловаться. В смысле куда-ни-будь отлучаться.

– Но у тебя, может быть, и по-другому будет, – с сомнением проговорила Мила.

Вряд ли. Во всяком случае, пока. Да и потом, если у всех так, то «по-другому»-чревато. Для отношений. Они и без того будут осложнены моими весьма сомнительными функциями.

Потом мы пошли смотреть мой кабинет. То есть стеклянный квадрат три на три в непосредственной близости от кабинета Бена. Там раньше было свободное пространство. Раньше-это при прежнем финансовом. А когда появился Бен, то велел выгородить место для помощника. Не сразу, а когда переругался почти со всеми и понял, что ему нужен помощник.

– Он хотел меня использовать для этих целей, – рассказала Мила, – но я ж ничего не рублю в финансах. Меня надо обучать лет пять, а ему ж надо еще вчера. Так что стали искать.

Переругался? Со всеми? Может, она преувеличивает. Она похожа на любительницу преувеличений. А вот Бен не похож на человека, способного переругаться со всеми.

В кабинете стол, стул, стул для посетителей, стеллаж для папок. Само собой, комп. Жалюзи на стеклянных стенах и окнах. Это хорошо. Можно отгородиться ото всех, если допекут.

– Что теперь? – спросила я, когда осмотр кабинета был закончен.

– Я бы провела тебя по офису, – сказала Мила, – но Бен велел его дождаться. Сам хочет.

Бен появился в одиннадцать сорок семь.

– Извини, – сказал он.

Я сделала мину «ничего-ничего-ты-же-тут-главный».

– Познакомились? – бодро спросил он, кивая на Милу. – Прекрасно! Теперь пойдем знакомиться с остальными.

И мы пошли. Остальными были: главный бухгалтер Ольга Дмитриевна-мягонькая невысокая шатенка; финансовый контролер Света-острые локти, острый взгляд; начальник отдела бюджетирования Марта Генриховна-кучеряшки и улыбочки; шеф аналитической группы Олег-мрачный брюнет типажа Траволты; и. о. начальника отдела управленческого учета Рита-немного лесби, в смысле по виду, а как там на самом деле…

На вид-все очень милые люди. С кем он тут переругался? Тут-не с кем. Мила явно тяготеет к трагедийности.

После обеда ко мне пришел субтильный белесый мальчик и заявил:

– Я-Эдик. Буду показывать вам нашу программу учета.

– А-а, – с облегчением протянула я.

А я все сидела и думала, где я буду брать всю информацию. И мы до вечера засели за программу. Могу сказать, это-полная ж… Потому что я ничего не понимаю. НИЧЕГО.

7 августа, пятница. Утром одно желание-спать-спать-спать!!!

Хорошо, что сегодня уже пятница. Теперь всегда так буду устраиваться на работу-начиная с четверга. Чтобы не сдохнуть в первые же дни.

Сразу как пришла, загрузила проклятую программу. Уставилась в нее в надежде понять, что там и как. Ни фига. Главное, у меня ведь все записано. Во-первых, есть мануал. Во-вторых, записала все за этим субтильным Эдиком. Толку ноль. Ничего не нахожу. Какая-то странная логика. Я бы сделала все не так.

Наверное, так думает каждый. И делает все по-своему. А потом приходит кто-нибудь другой и матерно ругается. Поэтому никогда не бывает хороших бывших главбухов. Просто потому, что каждый новый ни черта не понимает в логике каждого предыдущего.

10.12. Явился шеф. Не утруждает себя ранними приходами? Пока непонятно. Если это так, то даже неплохо. Потому что тогда с девяти до десяти можно работать с полузакрытыми глазами, потихоньку просыпаясь.

– Ирэн! – возопил шеф, появившись на пороге моего закутка. – Митинг! – И махнул в сторону своего кабинета.

Митинг так митинг. Вот только хотелось бы прояснить для себя, он всегда так мажорен? Нет, я-за мажоров. Куда лучше, чем миноры, но мажор в больших количествах-это тоже не для слабонервных.

– Итак, – возвестил шеф, усевшись за свой стол, – есть тема. Надо бы провести исследование. Пермь.

Я наложила на лицо выражение пристального внимания.

Пермь? Ну, классно. Город. Где-то в районе Урала, по-моему. Большой. Может, даже под миллион. Может, там даже есть метро. И что у нас там, в Перми?

– Э-э… – издала я.

– Надо бы выяснить, каков в Перми налоговый климат, – сказал шеф.

Налоговый климат? В Перми? А давно Пермь от нас отсоединилась? Я к тому, что там разве не такой же налоговый климат, как и на соседней улице? И потом, налоговый климат-это что?

– А нельзя ли уточнить, – пробормотала я, – что вы подразумеваете под налоговым климатом?

Шеф высоко поднял брови: мол, ты что, не рубишь? Не рублю. Надо учесть еще, что английский мне все-таки не родной язык.

– Налоги, – снизошел до объяснений шеф. – Какие мы будем там платить налоги?

– А у нас что, – рискнула спросит я, – экспансия в Пермь?

– Нет, у нас там намечается клиент. Через ГОД.

Что?!! А нет ли ничего более срочного? Не поймите меня неправильно-я не ленива, просто в нашей стране «через год»-это практически следующее столетие. Ничего нельзя планировать. Может, я пойду и все-таки попробую разобраться с программой?

Но… нет, я не стала говорить насчет того, что налоги там ничем не отличаются от налогов в Питере. И о том, что если у нас там просто клиент, то пермские налоги нас вообще не касаются. Почему? Не поверите-засомневалась. А вдруг я что пропустила?

Решила звякнуть Светке. Она у нас аудитор, знает почти все.

– А скажи-ка мне, Березина, – спросила я после взаимных приветствий, – у нас в Перми не офшор ли?

– Что? – ошалела Березина. – Ларина, ты, часом, не накурилась?

– Или, может, свободная экономическая зона? – продолжала я.

Рассказала ей о своей новой работе.

– Тяжелый случай, – хмыкнула Светка. – В Перми тот же комплект, что и везде.

О чем я и доложила шефу спустя полчаса. С гордостью за быстро и четко проделанную работу.

– Really? – спросил он.

И опять у меня образовался ступор. Почему так бывает: ты что-то знаешь, и знаешь очень хорошо, но тут кто-нибудь тебя спрашивает: а точно ли? И сразу сомнения охватывают весь твой организм.

Усилием воли я стряхнула наваждение и кивнула: мол, да, все так и есть. Что-то он не обрадовался. Смотрел на меня с плохо скрываемым раздражением. Помолчал пару секунд, потом потянулся к визитнице, распахнул ее, полистал, нашел что-то, схватил телефон.

Консалтинговая компания, которая нас обслуживает. Дал им задание. То же самое, что и мне.

Я сидела как оплеванная. А на черта тогда?..

9 августа, воскресенье. Захотелось сочувствия.

– Не надо было торопиться, – прокомментировал Тим, когда я рассказала ему про Пермь. – Ты слишком быстро дала ответ. Надо было потянуть время. Сделать умное лицо. Повисеть в Сети, на телефоне.

– То есть изобразить бурную деятельность?

– Ну да. Он наверняка подумал: если быстро-значит, что-то не учла.

– А я думала, быстро-значит, хорошо.

– А он-не ты. Сколько раз тебе говорил.

Говорил, кто спорит. Ладно, посмотрим, что эти консультанты напишут. Может, что-нибудь полезное. Взяли неделю на размышление. Наверное, пророют землю до ядра. Это хорошо. Все-таки у них возможности. Мощности.

10 августа, понедельник. Сегодня случилось страшное. Сижу сейчас в полном ошизении. Не могу сообразить, как реагировать.

В полтретьего явилась девица. Толстая попа, круглые вишневые глаза.

– Здрасте, – сказала она, – я-Леля, из кадров.

Кадры-это важно. С кадрами нужно поддерживать контакт.

– Принесла ваш имплоймент эгримент. – Девица помахала бумагами, которые держала в руках.

– Уже? – удивилась я.

По своему и по чужому опыту знаю, что, пока дождешься трудового контракта, проходят недели, а то и месяцы.

– Ага, – кивнула девица и положила эгримент мне на стол. – Вот.

И стоит. Она что, решила, что я прямо при ней начну подписывать? Да там двадцать листов текста, не меньше, судя по толщине пачки.

– Спасибо, – сказала я и подтянула эгримент к себе. – Занесу потом.

Она удалилась, а я открыла контракт. И… без комментариев. Нет, стоп, наоборот, одни комментарии, причем исключительно матерного свойства.

В контракте было много пурги по поводу моих обязанностей, конфиденциальности, возмещения ущерба, правил внутреннего трудового распорядка.

И не было ни слова про годовой бонус (который был обещан на собеседовании), ни слова про дополнительное мед страхование (тоже обещалось). А та сумма ЗП, которую я должна была получать на свой банковский счет, была упомянута как гросс.

И что? Как это нужно было понимать? Я впала в транс.

Минут на тридцать.

Не могла понять, что мне лучше сделать: сразу побежать к Бену, стукнуть кулаком и возопить: «Доколе?!»-или сначала выпить кофе, потом побежать к Бену и возопить.

Через полчаса я вышла из транса и пошла за кофе. Попутно выяснилось, что Бена нет на месте. Будет только… теперь уже завтра. Значит, придется всю вторую половину дня жить с этим. По телефону же не будешь выяснять отношения.

Вот и сижу я сейчас на своей кухне и тихо закипаю. Даже не хочу никому звонить по этому поводу. Потому что знаю, что они мне все скажут.

А скажут они: опять ты, Ларина, вступила в какое-то…!

10 августа, поздний вечер. Спасибо, родной, за испорченный вечер. Вместо того чтобы спокойно лежать себе в уголке и читать книжку, я вынуждена пребывать в мрачном настроении, снедаемая разными мыслями. Главной из которых была: почему мне так катастрофически не везет? Почему я вечно напарываюсь?.. Почему кто-то приходит куда-нибудь, и там ему все-полная малина, а мне-вот такие вот сюрпризы. С которыми не знаешь, что делать.

У Кэт и на это был ответ (не выдержала-позвонила ей):

– Потому что у тебя на лице написано, что тебе можно в морду плюнуть и ты в ответ ничего не скажешь.

Я задохнулась.

– Ну, прости, прости, Ирэн, – забормотала Кэт, – я просто расстроилась за тебя. Нет, ну какого черта этот козел себе позволяет?! Слушай, взяла бы ты себя в руки да надрала бы ему задницу.

– Это как?

– Можно по-хамски, но ты вряд ли решишься. А можно интеллигентно. Просто пишешь ему имейл. Мол, так и так, прочла draft контракта, и please find attached мою редакцию пункта такого-то и такого-то.

– А если он мне в ответ: идите вы со своей редакцией?

– Тогда пишешь ему еще более вежливо: идите тогда вы со своей работой. И увольняешься.

– Обалдела?! – завопила я. – Я уже с окнами пролетела, а ты мне предлагаешь…

– Ирка, – перебила меня Кэт, – этих козлов надо учить. Иначе они всегда будут вести себя с тобой как с негром с плантации. Или ты не согласна?

12 августа, среда. Бен вчера не торопился явиться на работу. Пришел только в пол-одиннадцатого. Я вся уже извелась в ожидании. Работать не могла. Да и была ли в этой работе необходимость, если, к примеру, мы не сойдемся во мнениях и мне и вправду придется покинуть это место, так и не успев приработаться?

Да, я решила биться за свои права. Правда, не стала совсем уж лезть в бутылку и осыпать шефа имейлами с ехидными please find attached. Я решила поговорить с ним вживую.

– Прочитала контракт, – сказала я ему. – Тут кое-что…

На слове «бонус» в его глазах заискрился лед. На теме о мед страховке он прищурился. А к реплике о разнице между нет-и гросс-зарплатой лицо его приобрело странное выражение. Что-то неуловимое, но весьма неприятное. Я пыталась определить для себя, что именно на его физиономии было написано, когда он заговорил.

– Возможно, это просто техническая ошибка, – сказал Бен.

И именно в этот момент я увидела то, о чем сто раз читала в разных книжечках про язык жестов и прочая. То, что он говорил, никак не стыковалось с тем, как он говорил. И второе было существенно важнее первого. А говорил он… да и смотрел-наконец-то я поняла как-типа «ой, что это? Никак стул заговорил?». Обескураженно.

Через час принесли новый контракт, в котором все было как надо. Понятно. Проверка на вшивость. Просунули ногу в дверь в надежде, что и попа туда пройдет. Проверку прошла. Непонятно только как. Ну, настояла на своем, это да, а куда, в какую категорию меня после этого определили?

Сидели потом с шефом над планом работы. Щебетал, как будто ничего не произошло. Сказываются японские гены.

Хотя… может, и вправду ничего не произошло?

Может, это всего-навсего рядовая ситуация, которая не стоит большого внимания? А я, как обычно, слишком остро все переживаю?

14 августа, пятница. Сегодня стала свидетельницей перепалки между шефом и главбухом. Вернее, свидетельницей результата перепалки, поскольку сама перепалка произошла за закрытыми дверями шефовского кабинета.

Результат состоял в том, что Ольга Дм. стояла в приемной и тихо материлась. Конечно, не прямо матом, а разными близкими словами.

Мила увидела меня и воскликнула:

– Ура! А я тебе звоню, звоню. Вот! – Она простерла руку в сторону Ольги Дм.

Я непонимающе уставилась на нее. Что, в мои обязанности входит еще и утешение пострадавших от шефа? Нет уж, мы так не договаривались.

Но оказывается, Мила имела в виду совсем другое.

– Он велел Ольге Дмитриевне взять тебя и-к нему.

– Пошли, – лаконично сказала О.Д. и увлекла меня с собой.

В кабинете сидел надувшийся Бен. Как будто ему не дали мороженого на десерт.

О.Д. вошла и сказала: Я нашла Ирину.