Великий князь Ярослав Всеволодович Переяславский Андреев Александр

«О возлюбленные мои сынове, плод чрева моего, храбрый и мудрый Александре, и поспешный Андрею, и Константине удалый, и Ярославе, и милый Даниле, и добротный Михаиле! Будити благочестию истинные поборницы, и величествию державы русские Богом утвержденные настольницы. Божия же благодать и милость и благословение на вас да умножиться в роды и роды во веки. Аз уже к тому не имам видети вас, ни в земли суждальстей быта; уже бо сила моя изнеможе и жития кончина приближися. Вы же не презрите двоих ми дщерей, Евдокии и Ульянии, сестр ваших, иже бяше им настоящее сие время горчайше жельчи и полыны, понеже матери оставше, ныне же имени отца лишены суть; но обаче Бог есть сирым помощник и слава о всем праведным судьбам его».

Глава 1. Отец

1150–1191 годы

При великом киевском князе Владимире Мономахе Киевская Русь состояла из Киевского, Переяславского, Смоленского, Владимир-Волынского, Суздальско-Новгородского, Черниговского, Полоцкого и Червенского княжеств. К середине XII века единая Киевская Русь распалась на пятнадцать крупных полугосударственных образований, которые, в свою очередь дробились на уделы, представлявшие собой земли, юридически оформленные как владения определенных княжеских родов. В период с XI по XVI век на Руси существовало более ста уделов. Южная Русь, постоянно подвергавшаяся набегам кочевников и терявшая силу в усобицах князей, достаточно быстро утрачивала свое прежнее значение.

К середине XIII века титул «Великий князь Киевский» уже не существовал. Центр экономической и политической жизни Руси перемещался на северо-восток, в бассейн верхней Волги, тогдашнюю окраину державы Рюриковичей — в Ростово-Суздальскую землю, с 1076 года ставшую вотчиной сына Ярослава Мудрого Всеволода, а затем и его сына Владимира Мономаха.

В 1108 году сын Всеволода Владимир Мономах основал на реке Клязьме город-крепость Владимир, будущую столицу княжества.

Русский исследователь Н.Н.Воронин писал: «Древний руский поселок, положивший начало городу, возник здесь, невидимому, в Х — Х1 веках. Его стратегическое значение выявила жестокая усобица конца XI века, когда Владимир Мономах превратил поселок в мощную крепость, названную его именем. Подлинный расцвет города относится к княжению сына Юрия Долгорукого, князя Андрея Боголюбского (1157–1174), который оставляет борьбу за киевский престол и делает Владимир своей столицей, претендующей стать общерусским центром и перенять древние права «матери городов русских» — Киева. Андрей богато обстраивает город, он обносит валами и рвами (1158–1164) разросшийся посад и западную треть города, где располагался двор Мономаха и Юрия. Здесь Андрей перестраивает дедовскую церковь Спаса (1164) и строит торжественнные главные ворота города — Золотые, на восточном конце города ставятся вторые белокаменные Серебрянные ворота; в Мономаховом среднем городе строится большой городской Успенский Собор (1158–1164).

Дело Андрея продолжает Всеволод III (1177–1212);

он реставрирует и значительно расширяет пострадавший от пожара Успенский Собор (1185–1189) и неподалеку от него строит свой обширный дворец с Дмитриевским собором, богато убранным резным камнем (1194–1197). Горододельцы строят каменную стену владимирского детинца с боевыми воротами, ограждающими от беспокойного города княжеско-епископскую резиденцию (1194–1196)»*.

После смерти Владимира Мономаха в 1125 году Ростово-Суздальская земля начала оформляться в суверенное полугосударственное образование. В период между 1132 и 1135 годом Ростов и Суздаль окончательно обособились от Киевской Руси.

В 1154 году, после смерти внука Владимира Мономаха Великого киевского князя Изяслава II, Киевская Русь постепенно распалась на отдельные полусамостоятельные княжества. В конце XII века существовали княжества Киевское, Переяславское, Владимире-Суздальское (с городами Ростовом, Суздалем, Ярославлем, Владимиром, Переяславлем, Юрьевом-Польским), Смоленское (с городами Смоленском, Торопцом, Можайском, Вязьмой), Полоцкое (с городами Полоцком, Минском, Витебском, Друцком), Черниговское-Северское (с городами Черниговом, Стародубом, Любечем, Новгород-Северским, Путивлем и Курском), Муромо-Рязанское (с городами Муромом, Рязанью, Коломною, Пронском, Переяславлем-Рязанским), Галицко-Волынское (с городами Владимиром-Волынским, Луцком, Дорогобужем, Берестьем, Брестом, Люблином) и Новгородско-Псковская земля (с городами Новгородом, Псковом, Ладогой, Торжком, Русой, Великими Луками).

Во времена Киевской Руси государством руководили великий князь, высшие дружинники, княжеские и земские бояре. Земское боярство существовало в днепровских и ильменских славянских племенах уже в VII–VIII веках, а возможно и ранее. Звание боярина имели крупные землевладельцы и известные воины — «сильнейшие люди страны». Земские бояре назывались по именам городов — черниговские, ростовские, суздальские. В войне и военных походах участвовали княжеская дружина, отряды княжеских и земских бояр и ополчение, состоявшее из жителей городов и сел. Внутреннее управление государством осуществлял великий князь, избранные советники и старейшая дружина.

Старшие дружинники — «передние, лепшие мужи» — назывались княжескими боярами. Основную постоянную военную силу князя составляли «отроки» или «детские» младшей дружины. Высшие места в дворцовом и местном управлении Киевским государством занимали старшие дружинники — думцы князя. Они же назначались княжескими тиунами, конюшими, подъездными, посадниками, наместниками, тысяцкими и воеводами земских полков. Некоторые должности передавались по наследству. Старшие дружинники имели свои собственные военные отряды «отроков», подчинявшиеися только им. Младшие дружинники служили при княжеском дворе ключниками, конюхами и управляющими небольшими волостями. Лучшие «отроки», отличившиеся на военной и гражданской службе, переходили в старшую дружину. Княжеским воином в то время мог стать любой, даже иностранец, и из младших дружинников дослужиться до звания княжеского мужи или боярина.

Княжеские бояре получали в награду за службу земли и сближались с земскими. Земские бояре старейших родов постепенно утрачивали свою независимость и обособленное положение, поступали на княжескую службу и в свою очередь сближались с княжеским двором. Бояре-землевладельцы в XIII–XIV веках пользовались большими привилегиями, практически освобождавшими их вотчины от подчиненности князю и подтверждавшимися особыми княжескими жалованными грамотами. Бояре-вотчинники имели право суда и сбора налогов. В военное время по приказу князя бояре обязаны были со своими дружинами участвовать в боевых действиях.

В соответствии с общим правилом, действовавшим до XVI века, при переходе к другому князю бояре сохраняли все права на свои вотчины. В договоре великого князя Дмитрия Ивановича Донского и великого князя Михаила Александровича Тверского было указано: «А кто бояр и слуг отьехал от нас к тебе или от тебя к нам, а села их в нашей вотчине в Великом княжении, или в твоей вотчине в Твери, в те села нам и тебе не вступатися».

При перемене службы боярские вотчины входили в состав земель нового князя. Однако с конца XIV века ситуация изменилась. В княжеских договорах стало указываться, что вотчина отъехавшего боярина остается у старого князя, при сохранении боярином своих прав частной собственности на землю. Боярин мог служить другому князю, но уже не вместе со своими землями.

В удельные времена появились особые княжеские слуги — слуги под дворским — подчиненные дворецкому и владевшие имениями, пожалованными им из дворцовых земель князя. Имения-поместья давались не в собственность, а при условии княжеской службы и отбирались при уходе от князя. Поместье представляло собой деревню или несколько деревень с селом в центре, с пашенной землей, лугами и лесом.

Во главе княжеской службы стоял тысяцкий — предводитель земских полков и городского и сельского ополчения. Главный дворский или дворецкий ведал двором и дворцом князя в стольном городе, всеми княжескими землями, контролировал владельцев этих земель, вел все княжеское хозяйство. Ему подчинялись княжеские слуги, дворяне и все дворские, ведавшие дворами и дворцами князя в других городах княжества.

Русский историк А. Н. Кирпичников отмечал: «В период зрелого средневековья русско-московское войско Дмитриевский собор во Владимире. 1194–1197 гг. собиралось и организовывалось по феодально-иерархическому и территориальному принципам. Сюзерен в случае военной необходимости созывал под свое знамя живших на его земле вассалов и их слуг. Набор людей на военную службу осуществлялся по княжествам, вотчинам, городам. Воины подчинялись своим командирам, строились под местные знамена, носили, возможно, различные по цвету одежды или знаки различия.

Войско того времени состояло из феодальных отрядов, включавших в свой состав дворян, детей боярских, вольных слуг, городских ополченцев, дворян, бояр и князей. Руководящее положение занимали крупные и средние феодалы. Мнение, что ополчение, состоящее из горожан и смердов, было снаряжено хуже кочевников, в том числе и монголов, и рисующее во всех случаях плохо вооруженную и обученную толпу, неверно. К примеру, ополченцы-пехотинцы западнорусского галицкого войска своими самострелами страшили ордынцев, а черные люди северо-восточных и северо-западных городов, судя по письменным источникам, ходили в доспехах и умели строиться в полки. По своей организационной структуре русское войско эпохи зрелого феодализма состояло из разновеликих подразделений. Самыми мелкими ячейками войска были «копья», включавшие командира с несколькими комбатантами. Деление войска на «копья» отмечено летописью 1169 года. «Копья» были слишком малы, чтобы выполнять сколько-нибудь значительное боевое задание, поэтому они по владельческому и территориальному принципу группировались в более крупные отряды — «стяги», находившиеся под командованием бояр, мелких князей, городской старшины. «Стяги» в качестве обозначения тактических единиц едва ли не впервые отмечены в летописном известии под 1153 годом. Здесь упомянуты стяги, на которые, по всей вероятности, членилось ополчение галичан. Стяг не однозначен с полком. Судя по записи под 1195 годом, в полку был не один стяг. Наконец в сообщении о Липецкой битве 1216 года совершенно определенно указано, что в одном из полков было 13, а в другом 17 стягов. Самым крупным тактическим подразделением являлись полки».

Известный русский историк К.Бестужев-Рюмин писал о русском обществе XIII века: «Князья, управлявшие Русскою землею в период удельный, все принадлежали к одному роду Рюрикову. Каждый член княжеского рода считал себя потому самому имеющим право на часть в Русской земле и если не получал этой части по соглашению с другими, то добивался ее своим оружием. Многие так и погибали, не достигнув своей цели, но цели не оставляли до самой смерти.

Князья были старшие и младшие, и столы распределялись сообразно с этим их положением; старшие сидели в старших городах, младшие переводились в старшие города, когда почему-либо очищалось место.

Правильное вступление на стол является только идеалом, а в действительности было много других путей, которыми добывались столы: иногда князья распоряжаются столом после своей смерти по завещанию, иногда сильный князь сажал на стол другого, иногда князья соглашались между собою кому быть старшим, иногда горожане приглашали себе князя. Внутри своей волости каждый князь был вполне независим от других; они также поступали, как независимые владельцы: вели войны, заключали миры.

Подле князя по исконному славянскому обычаю стояло вече. Известия летописей вполне подтверждают это:

действительно упоминание о вечах встречается во всех русских городах. Обыкновенно вече собиралось в случаях чрезвычайных: собиралось самим князем, его поверенным, собиралось и против князя.

Общество тогдашнее представляет два слоя: дружина и люди. Дружина княжеская состояла как и прежде, из людей, охотою поступавших на княжескую службу и потому не редкость встретить иноземцев в княжеской дружине. Дружинники большею частью служили одному роду, но мы видим и переход от одного князя к другому. Право отьезда считалось неотъемлемым правом дружинников, свободных людей, связанных с князем свободным договором. Другим таким же неотъемлемым правом считалось право совета. Дружина делилась на бояр (мужей) и отроков (детских). У каждого князя были свои бояре; они главным образом участвовали в его советах, из них назначались высшие должностные лица: посадники, тысяцкие, воеводы. Рядом с боярами княжескими поминаются городские бояры. Низшая часть дружины, детские (отроки) употреблялись в низшие должности. У бояр были свои отроки, своя дружина.

Остальное население, кроме дружины, разумелось под именем людей (в единственном числе людин). Люди по вире сравнивались с меньшими членами дружины:

гриднями и мечниками. Смердами назывались, кажется, сельские жители. К тому же классу населения отнесены и купцы.

Кроме свободного населения было еще не свободное и полусвободное: холопы и закупы.

Кроме этих классов общества со времен христианства явился еще новый класс — духовенство. Нужно заметить только, что все эти классы не имели значения постоянных каст и даже определенности сословий.

Древняя Русь представляется нам обширным, малонаселенным пространством, большею частию лесным или лесистым и болотистым. Реки и волоки между реками — вот главные пути сообщения: на этих путях возникали главные центры общественной жизни — города, большая часть которых воздвигается не на одной, а на двух реках. Всех городов в до-татарское время насчитывают до 300»*.

Усиление Владимире-Суздальского княжества связано с основателем династии Владимире-суздальских князей Юрием Долгоруким и его сыном Андреем Боголюбским, расширившими его границы за счет земель Великой Булгарии. Тогда же в княжестве появилась и своя церковная митрополия, стала вестись летопись. Безопасность территории, удобный торговый путь по Волге — вот что способствовало развитию Владимирской Руси. Избрание на стол во Владимире в июне 1157 года Андрея Боголюбского, сына Юрия Долгорукого и внука Владимира Мономаха — это дата, знаменующая официальный акт самостоятельного государственного образования на северо-востоке, ставшего позднее политическим центром всей Русской земли.

Об этом периоде русский историк А.Пресняков писал: «Времена Юрия (Долгорукого — А.А.} и Андрея (Боголюбского — А.А.) для Суздальщины эпоха усиленной организации княжого правления и властвования в связи с утверждением вотчинного обладания ею за одной из линий княжого рода. Эта деятельность княжой власти сказалась, между прочим, и в строительстве, и в колонизации, и в местной политической деятельности.

Ещё при Юрии Долгоруком определился особый круг интересов суздальской политики, который, в значительной степени, остается основным и характерным на ряд столетий в истории Великороссии. Суздальские интересы — стремление обеспечить за собой господство на путях из Новгорода в Поволжье. Наступление на Новгород — характерная черта действий Юрия Долгорукого. Не раз сажает он сыновей на новгородское княжение, дважды захватывает Новый Торг, запирая артерию восточной торговли Новгорода. Стремление Юрия идут и дальше: он начал наступление на заволоцкие владения Новгорода, отнимает у него северные дани и пути торговые»*.

После убийства Андрея Боголюбского в 1174 году в результате длительной междоусобной борьбы великим владимирским князем в 1176 году стал сын Юрия Долгорукого от второго брака с неизвестной Всеволод, первой женой которого была Мария, дочь Шварна, князя чешского, а второй, с 1209 года — Любовь, дочь Василька Брячиславича, удельного князя витебского.

Далее Пресняков пишет:

«При Всеволоде Большое Гнездо новгородцы пытаются противопоставить напору князей Владимира-Суздальского то смоленских, то даже черниговских князей. Но без сильной княжеской власти им не обойтись. Их связывали с княжеской властью далеко не одни торговые пути и дела в окрестных землях. XII век и начало XIII боевое время в жизни Великого Новгорода; крепнет западная ориентировка новгородской торговли, а, с другой стороны, разрастается новгородское наступление на западных и восточных финнов, ради ясака и господства

в промысловых областях, завязывается и упорная борьба со шведами, литвой и немцами за прибалтийские торговые пути и господство над теми же финнами. Торговый город не может обойтись без испытанной боевой княжеской силы, которая не только организует его наступление и самозащиту, но и поддерживает их своими войсками. Суздальские князья сильнее других, и ближе их интересы к новгородским задачам; в ним Новгород находит больше действенной поддержки в борьбе и с финнами, и с западными врагами, но они, именно потому, и опаснее для новгородской вольности, еще не окрепшей: защищая и поддерживая новгородцев, князья Владимира-Суздальского стремятся, со времен Юрия и Андрея, крепко и постоянно держать его под своей рукой.

В деятельности Всеволода Юрьевича видим закладку прочных основ «великого княжения Владимирского и Великого Новгорода», как характерно называют позднее летописцы Суздальской земли эту политическую формацию. После нескольких решительных столкновений, Всеволод привел новгородцев к тому, что они у него просили себе князей, и Владимирский князь, первый, кого летописные тексты определенно титулуют «великим князем», посылает на новгородское княжение племянников и сыновей своих».

Русские исторические энциклопедии так характеризуют великого князя Всеволода, прозванного Большое Гнездо.

ВСЕВОЛОД БОЛЬШОЕ ГНЕЗДО (1154–1212), великий князь владимирский, сын Юрия Долгорукого, прозвание Большое Гнездо получил за многодетность (8 сыновей, 4 дочери). В 1162 году вместе с матерью и братом был изгнан братом Андреем Боголюбским и уехал в Константинополь к императору Мануилу. Вернувшись на Русь, после гибели Андрея (1174), помог брату Михаилу овладеть городом Владимиром. С 1176 года, после смерти Михаила, стал великим князем. Разгромив в феодальной войне князей, претендовавших на Владимир, и ростовских бояр, противившихся усилению его власти, Всеволод Большое Гнездо конфисковал их земли и имущество. Активно боролся за усиление своей власти над русскими землями. Опираясь на часть новгородских бояр и купцов, заинтересованных в развитии торговли с Севере-Восточной Русью, и используя классовую борьбу в Новгороде, Всеволод Большое Гнездо стремился подчинить его своей власти и сажал князьями своих ставленников. Подчинил также своему влиянию Рязань победоносные походы в 1180, 1187, 1207 годах);

от него зависели Киев, Чернигов. В 1190 году принял под свое покровительство галицкого князя Владимира Ярославича. При Всеволоде Большое Гнездо территория Владимире-Суздальского княжества расширилась на восток (походы на волжских булгар и мордву в 1183, 1186 и др.). В княжение Всеволода Большое Гнездо продолжался расцвет культуры Владимиро-Суздальского княжества — города украшались новыми замечательными зданиями, развивалось летописание (своды 1197 и 1193 годов).

Советская историческая энциклопедия. М., 1966.

ВСЕВОЛОД БОЛЬШОЕ ГНЕЗДО (во крещении Дмитрий), (22.10.1154—13.04.1212), великий князь киевский (1173) и владимирский (с 1176). Родился во время сбора Полюдья его отцом Юрием Долгоруким на реке Яхрома, в честь чего был заложен город Дмитров. После захвата Юрием Киева в 1155 году и вокняжения его старших сыновей на Южной Руси Всеволод Большое Гнездо и его старший брат Михалко получили города Ростов и Суздаль. В 1161 году лишён своих владений братом великим князем Владимирским Андреем Боголюбским и в том же году вместе с матерью и братьями Мстиславом и Василием уехал в Византию. К 1168 году вернулся на Русь и в начале 1169 года участвовал в походе Андрея и других русских князей на Киев. Служил брату великому князю киевскому Глебу Юрьевичу и в конце 1170 года участвовал в разгроме половцев в районе реки Южный Буг. В начале 1173 года после ссоры смоленских Ростиславичей с Андреем 5 недель княжил в Киеве, после чего был изгнан Ростиславичами и, по-видимому, поселился у Михалка в городе Торческ, затем в Черниговской земле. Осенью 1173 года участвовал в походе Андрея в Киевскую землю; княжил в Киеве (совместно с Ярополком Ростиславичем). Потерпел поражение от князя Мстислава Ростиславича под Вышгородом и ушел в Чернигов. После убийства Андрея (1174) рассчитывал вокняжиться в Ростовской земле, но не был принят местными боярами. Разбив 15.07.1175 года своих племянников на Белеховом поле у реки Колокша, занял с Михалком Ростовскую землю и стал князем в городе Переславль-Залесский. После смерти Михалка (19.06.1176) овладел владимирским столом. 07.03.1176 года разгромил племянников у Прусковой горы и окончательно закрепил за собой владимирский стол. Расширил границы Владимирского великого княжества, укрепил его позиции в Новогородской, Рязанской, Муромской землях. В 1178 году основал город Гледен (позже Великий Устюг) при слиянии реки Сухона и Юг с целью контроля над торговыми путями в новогородские и двинские земли и Поволжье. Организовал речной поход в Булгарию Волжско-Камскую (1183), в котором также участвовали киевские, смоленские, рязанские и муромские князья. Позже еще дважды ходил на Булгарию. Вмешательство Всеволода Большое Гнездо в дела Рязанского княжества (1180, 1186, 1207, 1209), походы на Черниговское княжество (1207, 1209) привели к расширению владимирских владений на юге вплоть до реки Ока и фактической вассальной зависимости рязанских князей. Вероятно для защиты рязанских границ предпринял победоносный поход против половцев (лето 1198). Укрепил свои позиции в Новгороде, где в 1182–1184 и в 1187–1210 годах почти беспрерывно правили его ставленники. Большинство русских князей признало его старейшиной Мономашичей. Был главой большой семьи (отсюда прозвище — Большое гнездо). Его сыновья:

Константин, Борис, Глеб, Юрий, Ярослав, Владимир, Святослав, Иван, дочери: Мстислава, Верхуслава, Сбыслава, Елена.

Русский историк М.К.Любавский так писал о значении северо-восточной Руси:

«Великорусская народность во всем разнообразии составных элементов сложилась в бассейнах верхней Волги и Оки до их слияния. Здесь же она нашла свой политический базис и здесь же, приемущественно, накопился её колонизационный фонд, тот человеческий материал, который с половины XVI века она стала разбрасывать по лесам востока и севера и по степям юга и юго-востока.

Откуда набралось население Ростово-Суздальской земли? Отвечая на этот вопрос, приходиться обозначить несколько течений, приливавших в этот край: из области словен новгородских и кривичей смоленских, с юго-запада и юга из области вятичей и Подонья. Ко времени прибытия татар славяно-русская колонизация охватила весь бассейн верхней Волги до соединения его с Окой и весь Окский бассейн.

Ростово-Суздальская земля по смерти Всеволода III выделила из себя: великое княжество Владимирское, сделавшееся переходным владением князей, признанных старшими или великими среди потомков Всеволода III;

княжество Ростовское, доставшееся старшему сыну Всеволода Константину и удержавшееся во владении его потомков; княжество Переяславское, доставшееся Ярославу Всеволодовичу, выделившее из себя позже княжество Тверское и Московское; княжество Юрьевское, доставшееся следующему сыну Всеволода Святославу и удержавшееся во владении его сына, внука и правнука (до 1340 года); княжество Стародубское, доствавшееся младшему сыну Всеволода Ивану и удержавшееся во владении его потомков. После прибытия татар, из великого княжества Владимирского выделилось ещё княжество Суздальско-Нижегородское, которым наделил сына своего Андрея великий князь Ярослав Всеволодович, и которое удержалось и за его потомками; княжество Галицко-Дмитровское, доставшееся следующему по старшинству князю Константину Ярославичу и удержавшееся за его потомками; Костромское, доставшееся младшему сыну Ярослава Всеволодовича Василию»

Глава 2

Княжич. Владимир. Переяславль-Южный. Рязань. Переяславль-Залесский

1191–1212 годы

Будущий князь Переяславский и Новгородский, Великий князь Киевский и Владимирский Ярослав-Федор, правнук Владимира Мономаха и сын Всеволода Большое Гнездо от чешской княжны Марии Шварновны, родился 8 февраля 1191 года в Переяславле-Залесском. Выполняя волю своего великого отца, в десятилетнем возрасте, в 1201 году, начал княжить в Переяславле Русском (Южном) — столице Переяславского княжества, прикрывавшего подступы к Киеву со стороны половецких степей. В двенадцать лет князь Ярослав вместе со многими другими князьями участвовал во главе полка в карательном походе против половцев, часто беспокоивших пограничные русские земли.

Кимаки или кыпчаки сложились как тюркоязычный народ из потомков племен хуннов, кочевавших в Средней Азии, и европеидного племени динлинов, обитавших в эпоху бронзы на Алтае и Минусинской котловине. Кипчаки расселились в бассейне рек Иртыша и Тобола, а середине XI века проникли в Приднепровье и Северное Причерноморье. На Руси за светлый цвет волос их называли «половцами» (по-русски полова означает солома), а на Западе — команами или куманами. На границах Киевской Руси половцы появились в 1054 году, после занятия хазарских территорий к западу от Днепра. До 1115 года попеременно победы одерживали то половецкие, то русские войска, пока наконец великий киевский князь Владимир Мономах, получив полную власть, не перенес войну в степи и разгромил половцев объединённым войском Киевской Руси. После этого половцы и Дневнерусское государство часто начали выступать и как союзники.

К 1116 году половцы окончательно разгромили и покорили печенегов. С этого времени половцы стали единственными хозяевами степей Северного Причерноморья. Известно одиннадцать колен половцев. Название каждого колена менялось вместе с именем хана. По смерти старого хана половцы избирали нового, как правило из того же рода. Поначалу хан не обладал сильной властью, она была у народного собрания.

Арабские источники называли половцев «кипчаками», а место их расселения — «Дешт-и-Кипчак», включающая в себя степь от Днепра до Волги, Предкавказье, часть Хорезма, почти все Северное Причерноморье и Крым. Живший в XII веке раввин Петахья писал, что в хорошую погоду половцы могли различать предметы, находившиеся на расстоянии дня пути.

С.А.Плетнева так писала о половцах:

«Кончак во второй половине XII века стал самым «популярным» на Руси половецким ханом. В записи 1201 года летописец сообщает краткую биографию его семьи. После побед Владимира Мономаха многие половцы оставили места привычных своих кочевий. В их числе был и хан Отрок, ушедший с ордой в Грузию. После смерти Владимира брат Отрока — Сырчан послал к нему послов, которые и уговорили хана вернуться на родину. Из Грузии Отрок привез жену — царевну Гурандухт и сына от нее, Кончака. Летописец говорит о Кончаке, как о могучем богатыре, «иже снесе Сулу, пешь ходя, котел нося на плечеву». В других местах летопись, упоминая о Кончаке, перечисляет массу бранных эпитетов: треклятый, окаянный, безбожный, кощей и прочие. Эти-то эпитеты и свидетельствуют о его силе и стремлении постоянно грабить и разорять русские княжества. От его набегов страдали больше всего Переяславское княжество и Посулье, а с конца 80-х годов он перенес удары на Рось, грозя уже самому Киеву.

После Калкинского поражения 1223 года донские и подмосковные половцы, возглавляемые Юрией Конча-ковичем — «больший всех половец» — по существу были уничтожены. Оставшиеся там разрозненные небольшие орды и роды не играли уже никакой роли в истории русских княжеств»*.

В 1205 году четырнадцатилетний князь Ярослав женился на дочери половецкого хана Юрия Кончако-вича. Никаких сведений о продолжительности этого брака и детях Ярослава от половчанки руские летописи не содержат.

Исследователь древнерусских летописей М.Д.Приселков отмечал: «Русское летописание дошло до нас в более, чем двухстах летописных текстах XIV–XVIII веков, хранящихся теперь в разных рукописных собраниях.

От XI до конца XV века ни один летописный свод в своем подлинном виде не сохранился. Все они дошли до нас только в списках, а чаще в составе того или иного позднейшего свода как его часть.

Наши летописи не были литературными произведениями в узком смысле этого слова, а политическими документами. Та правящая верхушка, которая в том или ином феодальном центре налаживала у себя дело летописания, в изложении событий, заносимых на страницы своего летописца, озабочивалась, конечно, не правдивостью передачи, а созданием такого повествования, которое в данном случае было бы выгоднее всего для этой местной политической власти.

Нет никакого сомнения, что при поглощении Москвою того или иного княжества в числе прочих унизительных подробностей этого поглощения, как срытие крепостей, увоз в Москву исторических и культовых ценностей, было пресечение местного летописания, как признака политической жизни и уничтожения официальных экземпляров этого летописания.

Однако однообразие содержания летописных текстов, ни их придворный характер и угодливое изложение своему князю не препятствуют нашим летописям быть, правда, не основным источником, каким они наряду с официальными актами считались в дворянской историографии XVIII и половины XIX века, но все же источником необходимых и драгоценным для некоторых периодов нашего прошлого хотя бы потому, что только в этом источике мы черпаем для этих периодов факты и последовательность событий…

Третий сын Всеволода Ярослав, княживший в Переяславле, решил положить в основу своего переяславского летописания Владимирский свод 1212 года. То ли обстоятельство, что у Ярослава минул возникший было интерес к ведению своего летописца, или то, что в Переяславле не достало литературных сил, но это переяславское суздальское летописание, только использовавшее Владимирский свод 1212 года и продолжившее его изложением двух последующих лет, далее этого не пошло. Когда в 1239 году составлялся великокняжеский свод во Владимире, при этом Ярославе, тогда уже владимирском великом князе, то сводчик не нашел переяславского Летописца для пополнения своих материалов, так что прекращение переяславского Летописца князя Ярослава на 1214 год имело действительное место, а не является только случайностью уцелевших до нас летописных текстов. Свод 1239 года был выполнен в Ростове и ростовцем, но для великого князя Владимирского Ярослава Всеволодовича. Когда князю Ярославу потребовался летописный рассказ, доводящий изложение событий до вступления Ярослава на владимирский стол. то Ярослав, очевидно, мог обратиться только в Ростов, где уцелели вместе с городом и литературные средства и литературные силы, способные выполнить такое княжеское поручение.

К сожалению, уяснить себе причину, побудившую Ярослава предпринять составление свода, излагающего на ростовском и владимирском материале историю всего Ростово-Суздальского края, мы не имеем данных. Время первых лет после Батыева нашествия, как известно, так бедно дошедшими до нас фактами, летописание этих лет так сдержанно и кратко, что у исследователя нет возможности хотя бы в кратких чертах изложить княжение Ярослава, не говоря уже о приурочении свода 1239 года к каким-либо его политическим шагам и планам».

В 1208 году Ярослав Всеволодович стал князем в Переяславле Залесском. Именно при нем и при его сыне Александре Невском Переяславль-Залесское княжество достигнет своего наибольшего расцвета.

Переяславль впервые упоминается в летописи в 1152 году, когда князь Юрий Долгорукий для защиты своего княжества от нападений волжских булгар основал несколько крепостей. Первым переяславским князем стал Всеволод Юрьевич Большое Гнездо — в 1176 году великий владимирский князь Михалка Юрьевич выделил Переяславль с землями в самостоятельный удел и передал его своему брату. В начале XIII века княжество включало Тверь, основанную в 1181 году Всеволодом для

борьбы с Новгородом, Дмитров, Зубцов, Кснятин и другие.

О происхождении названия Переяславль рассказывает историк и краевед М.Смирнов: «Было три города-тезки в начальной Руси, три Переяславля: первый на юге в Киевской земле (основан в 993 году), второй — в Рязанской земле (основан в 1095 году), и третий на севере в Залесской земле (основан до 1152 года). Старший из них, как повествует легенда, получил своё название потому, что «отрок» русский перея славу от печенег», Ян Усмович, победив печенежского богатыря, перенял от него славу на месте основанного потом тут города. Остальные названы по старшему Переяславлю, а, может быть, еще и потому, что каждый из них, «перея славу» своих окрестных городов. Это название может быть истолковано не иначе, как боевое и совершенно сродненное любимым княжеским и дружинным именам: Ярослав, Святослав, Изяслав, Вячеслав и так далее.

Более того, Переяславль — это победный феодальный клич, последовательно переходивший с юга на север вместе с разгаром феодальной борьбы.

За долгие века каждый из этих городов выявил не только свою, отличающую его от другого Переяславля историческую значимость, но успел изменить в той или иной степени самое имя. Название «Переяславль» и «Переаславль» продержалось недолго. Южный Переяславль стал называться на Украине «Переяслав» (с усеченным окончанием и ударением на «я»). Рязанский — Рязанью, а младший с XIV–XV веков начал именоваться «Переславль-Залесский (без «я» и с ударением на «а»).

Ранней и основной базой образования русской народности, сформировавшейся в области Волги и Оки, было именно Нерльское ополье. Его города, в том числе Переславль-Залесский, обязаны своим возникновением, в первую очередь, природным особенностям края. Город Клещин (предшественник Переславля-Залесского — А.А.), основанный смоленскими кривичами и зависевший от Смоленска, с течением времени, очевидно, по мирной договоренности перешел во владение княжества Переяславского (Южного), которому в качестве колонии принадлежала Залесская земля между Волгой и Окой. Князья Переяславлские очень ценили этот придаток. Мономах несколько раз лично приходил сюда через земли вятичей и, в конце концов, выделил его в особое феодальное княжество своему младшему сыну Юрию (Долгорукому — А.А.). Вероятнее всего при последнем и совершилась сделка относительно Нерльского Ополья, принадлежавшего Смоленску, за что залесский князь обязался ежегодно выплачивать условленную денежную сумму («дань»).

Отличительной чертой географического положения Залесского княжества было владение берегами верхней и части средней Волги, магистральной торговой дорогой, особенно важной для предприимчивого Новгорода в его торговле с болгарами. Это обстоятельство, весьма выгодное для нового феодального княжества, ставило его в преимущественное положение перед Новгородом, что сказалось довольно скоро.

Пока на юге было сравнительно спокойно, Новгород Великий, бедный своим хлебом, мог получать из Киева и Смоленска нужное ему продовольствие. Ополье кормило и поило свое население. Но когда Киевская Русь, снабжавшая Новгород излишками своего «жита», пришла в упадок от внутренних усобиц и половецких набегов, опольский хлеб стал предметом вывоза и получил не только экономическое, но и политическое значение. Таким образом, в руках залесского князя был и опольский и болгарский хлеб.

Пользуясь этим, от новгородцев он «дани отымал и на путех им пакости деял» в 1133–1134 годах. В это время он основал в устье реки Нерли город Кснятин, угрожавший выходу новгородцев в Волгу через реку Медведицу».

В январе 1135 года новгородское войско во главе с князем Всеволодом-Гавриилом вышло в поход на залесские земли, дошло по реке Дубне до Заболоцкого озера и наподалеку от села Ведомши у Жданой горы было разбито полками Юрия Долгорукого.

15 июня 1175 года Михаил и Всеволод Юрьевичи, разбив Ростиславичей, въехали во Владимир.

«И поделили княжество на две части; княжество Владимирское, где сел Михаил, и княжество Переяславское, отданное Всеволоду. Старые города распределены были между новыми и оказались в подчиненном положении. С этого времени Переславль-Залеский стал феодальной резиденцией особого княжества, занявшего второе место после великого княжества Владимирского. Владения его занимали верховья Волги от Зубцова до Ярославля или Костромы, по левому берегу соприкасались с новгородскими пределами. Но главная часть территории была на правом берегу по притокам Дубны, Нерли и других, на юге по притокам Оки. В состав княжества входили города: Зубцов, Тверь, Кснятин, Ярославль, Ростов, Москва и другие. Все они стали пригородами «великого града Переяславля», то есть главного и старшего города в княжестве или «стольного», по терминологии летописей.

Раздельное существование княжества Переяславского было непродолжительно; князь Михаил через год помер и под властью Переяславского князя Всеволода объединилась снова вся Залесская земля. Переславль, не теряя своего значения, примкнул к личным владениям князя.

В 1212–1240 году в состав территории феодального Переславского княжества входил Верхневолжский край от Зубцова и Твери по Калязин на правом берегу Волги и по Нерехоть на левом, верхнее течение Клязьмы и река Москва с городом Москвою и Дмитровом на реке Яхроме. Границы княжества примыкали на севере к Ростовскому рубежу, на западе — к Новгородскому, на юго-западе — к Смоленскому, на юге — к Рязанскому, и на востоке — к Юрьевскому и Владимирскому.

В 1240–1243 годах в процессе дальнейшего расчленения Переславского феодального княжества из него выделены в качестве самостоятельных феодальных княжеств: 1) Тверское (по Волге от Зубцова по Калязин);

2) Дмитровское (по реке Яхроме); 3) собственно Переславское по правым притокам Волги — Западной Нерли и Дубны (без выхода к Волге); по верховью реки Клязьмы и ее левым притокам (по реке Киржач), с частью самой Клязьмы, и по реке Москве. В новом виде территория граничила: на северо-западе — с Тверским княжеством, на севере — с Ростовским, на востоке — с Юрьевским и Владимирским, на юго-западе — с Дмитровским и на юге — с Рязанским.

Судя по тому, с какой преданностью переславцы относились к потомству Всеволода, можно заключить, что Переславль пользовался также особенным влиянием князя. Отрывочные сообщения летописи показывают, что великий князь не забывал его, посещая иногда с семейством. Между прочим, был здесь в 1191 году «на полюдьи», то есть по старинному обычаю сам ездил по областям, уставлял и собирал дани, судил преступников и разбирал тяжбы. Княгиня, с которой он на этот раз прибыл в Переславль, 8 февраля разрешилась сыном Ярославом, и в Переславле, таким образом, было семейное торжество.

Владея обоими берегами верхней Волги, Ярослав, в сущности, держал в своих руках ключ к новгородской торговле. Торговля эта, вследствие обеднения южной Руси, более шла в восточную, откуда везли опольское «жито» и другие товары. По залесским рекам шло сношение Новгорода с колониями и болгарами. Это выгодное положение переславского князя создало ему партию среди новгородских бояр и купцов, старавшихся жить с ним в ладах. Они призвали его княжить в 1215 году, когда тесть Ярослава Мстислав отъехал из Новгорода.

С этого времени переславские князья один за другим княжат одновременно в Переславле и Новгороде, даже тогда, когда Волжское верховье перестало входить в состав переславской территории. Эта традиционная политика отличается большой устойчивостью, в ней можно видеть скрытое указание на особую экономическую и политическую значимость Переславского княжества, так как Новгороду было выгодно иметь дело с сильным князем, который лично и вооруженными силами мог быть полезен. И в дальнейшем мы увидим, что переславские полки не раз ходили на защиту новгородских границ. Но действовать в Новгороде при наличии нескольких партий надо было осторожно».

Русский историк Н.Н.Воронин писал: «По видимому со второй половиной XI и началом XII века связано возникновение предшественника нынешнего Переславля, укрепленного княжеского городка — Клещина, расположенного на северном берегу Клещина (Плещеева — Л.Л.) озера, неподалеку от села Городища; его довольно мощные земляные укрепления окружностью до 500 метров, сохранились до сих пор в виде оплывших и осевших валов с 4 разрывами на местах ворот. По валам шла рубленная стена. Этот городок просуществовал, однако, всего несколько десятков лет. Он был, видимо, неудобен ввиду мелководья прилегающего озера и отдаленности от пути торговых караванов.

Возможно поэтому суздальский князь Юрий Долгорукий в 1152 году «град Переславль от Клещина перенеся и созда больши старого и церковь в нем постави каменну святого Спаса». Новое место города было выбрано при устьи небольшой реки, течение которой несколько углубляло форватер озера. Река прикрывала город с северо-запада и востока и была названа Трубежем в память о Трубеже на юге. Город получил имя Переславля, напоминая о лежащем на одноименной реке городе Переславле-Русском. Небольшой княжеский город был занят военным гарнизоном и стал административным центром приозерного края.

В 1194 году «заложи великий князь Всеволод Переславль у озера июля 29, того же лета и срублен», то есть великий князь Всеволод Большое Гнездо поставил на юрьевских валах новые рубленные стены и башни. Всеволод владел Переславлем как великий князь Владимирский, а затем город стал владением его сына Ярослава, в которое входили Тверь, Зубцов, Коснятин, Дмитров. Свидетельством политического значения города и роста его культуры в конце XII — начале XIII века является составленный при Ярославе Летописный свод, который был украшен прекрасными миниатюрами и дошел до нас в знаменитой копии конца XV века — в так называемом Радзивилловском списке летописи. С 1240 по 1263 год городом владел князь Александр Невский.

В XII веке к северу от города на высоком берегу озера были основаны Борисоглебский и Никитский монастыри. Укрепления Переславля уступали только Владимиру. Валы имели протяжённость около 2,5 километров, значительно превосходя крепости Дмитрова и Юрьева-Польского, сооруженных Юрием Долгоруким. Высота переславских валов достигала первоначально 10–16 метров, по гребню шириной до 6 метров шли рубленные стены с башнями. В середине XIII века в Переславле основан Борисоглебский «на песках» монастырь».

В том же 1208 году по приказу своего отца Ярослав Всеволодович был послан княжить в Рязань.

Первым муромо-рязанским князем был Ярослав, младший сын Святослава и внук Ярослава Мудрого, получивший Рязань по разделам уделов в 1078 году.

В 1096 году летопись упоминает о другом сыне Святослава — Олеге «Гориславиче», появившемся в Рязани, тяготевшей к Чернигову. Олег правил в Рязани до 1123 года. Черниговским князем ненадолго стал Ярослав, в 1127 году вернувшийся в Муром.

После его смерти в 1129 году муромским князем стал его сын Юрий, а рязанскими — его другие сыновья Святослав и Ростислав. В 1152 году Ростислав признал себя «подручником» суздальского князя Юрия Долгорукого. Ростислав не долго терпел начальство суздальского князя, и Юрий Долгорукий послал в Рязань своего сына Андрея Боголюбского, который вскоре при поддержке населения был выбит из города Ростиславом.

В 1153 году им была на берегу Оки основана крепость Ростиславль. Через два года Глеб заключил долгосрочный союз с Ростиславом Смоленским. Тогда же Мстислав Ростиславич Храбрый женился на дочери Глеба Рязанского.

В 1161 году рязанским князем стал младший сын Ростислава Глеб, подчинявшийся тогдашнему великому князю владимирскому Андрею Боголюбскому. После его гибели в 1174 году Глебу на короткий срок удалось поставить во Владимире своих шуринов — Мстислава и Ярополка, детей старшего брата Андрея Боголюбского Ростислава, на дочери которого был женат сам Глеб. Ростиславичи не сумели удержаться во Владимире, и в 1176 году Великим князем владимирским ненадолго стал сын Юрия Долгорукого Михалка, а потом его брат Всеволод Юрьевич. Мстислав Ростиславич попытался вернуть себе великое княжение, но был разбит Всеволодом Юрьевичем на Юрьевском поле.

Осенью 1177 года Глеб Ростиславич сжег владимирский город Москву. Всеволод, собрав большое войско, пошел на Рязань. Глеб вместе с нанятыми им половцами подошёл к Владимиру и разграбил Боголюбове. На обратном пути у реки Колакши его перехватил Всеволод. В сражении у Прусковой горы рязанцы были полностью разбиты владимирцами, сам Глеб с сыном Романом и Мстиславом с боярами попали в плен к Всеволоду. Всеволод предложил ему свободу, но без Рязанского княжества. Глеб отказался и 30 июня 1177 году умер в порубе. В 1179 году Всеволод отпустил в Рязань его сына Романа с условием полного подчинения княжества Всеволоду. По приезде в Рязань Роман начал притеснять своих братьев, княживших в Пронске, рязанском уделе. Пронские князья обратились к Всеволоду, который разбил рязанцев и осадил столицу княжества. Роман целовал крест Всеволоду «на всей его воле». Однако отношения между рязанскими и пронскими князьями были безнадежно испорчены. В дальнейшем Всеволод еще несколько раз заступался за пронских князей.

В 1207 году Всеволод получил известие от племянников Романа Олега и Глеба о тайных переговорах рязанского князя с черниговцами, направленных против Владимире-Суздальского княжества. Всеволод, собиравший полки у устья Оки, встретился с восемью рязанскими князьями в своем лагере. В результате переговоров шестеро рязанских князей — Роман Глебович, Святослав Глебович с сыновьями Мстиславом и Ростиславом, Ингварь и Юрий Игоревичи, Глеб и Олег Владимирович, — были схвачены и вместе со своими боярами отправлены во Владимир. Всеволод после месячной осады взял Пронск и подошел к Рязани. После того, как рязанцы выдали Всеволоду почти всех своих остальных князей с княгинями, великий князь владимирский вернулся домой. В следующем 1208 году Всеволод отправил княжить в Рязань своего сына Ярослава. Через несколько месяцев в рязанском княжестве начались волнения, люди Всеволода и Ярослава были частью захвачены, а частью перебиты, живыми засыпанные в погребах. Ярослава хотели захватить и выдать черниговцам. Ярослав, собрав вокруг себя остатки дружины, послал за помощью к отцу, который сразу же пришел с войском к Рязани. Ярослав вышел из города к отцу, а Рязань была разграблена и сожжена, жители города были разосланы по разным городам Владимире-Суздальского княжества.

В последующие два года владимирское войска еще дважды ходили в рязанские земли. После смерти Всеволода в 1212 году его сын Юрий освободил рязанских пленных князей. До 1238 года сведений о контактах между владимирцами и рязанцами в летописях почти отсутствуют, за исключением 1217 года, когда Глеб и Константин Владимировичи перебили на берегу Оки шестерых своих братьев, и 1219 года, когда Юрий Всеволодович оказывал помощь Юрию Рязанскому. В 1232 году рязанцы вместе с владимирцами вместе ходили в поход на болгар и мордву.

В 1210 году Ярослав Всеволодович возвратился в Переяславль Залесский. В 1214 году он женился на дочери прославленного князя Мстислава Мстиславича Торопецкого-Удалого — Ростиславе-Феодосии, называвшейся также и Смарагдой (Изумрудной), в иночестве Ефросиний.

Глава 3

Новгород. Мстислав Удалой. Битва при Липице. Переяславль-Залесский

1212–1223 годы

В 1212 году, после смерти Всеволода Большое Гнездо Ярослав принял сторону своего брата Юрия против Константина. Константин, старший сын, хотел себе и Владимир и Ростов. Юрию он давал Суздаль. Юрий и Ярослав заключили союз: «Брат Ярослав! Если пойдет на меня Константин или Владимир, будь ты со мной заодно, а если против тебя пойдут, то я приду к тебе на помощь». Ярослав целовал крест с Юрием, прибыл в Переяславль и созвал жителей к собору: «Братья переяславцы! Отец мой отошел к богу, вас отдал мне, а меня дал вам на руки; скажите же, братцы: хотите ли иметь меня своим князем и головы свои сложить за меня?» Переяславцы отвечали в один голос: «И очень хотим; ты наш господин, ты Всеволод». И приняли присягу, целовали крест. Юрий и Ярослав ходили к Ростову, четыре недели стояли у реки Ишни, разорили округу и помирились с Константином. Вскоре после этого брат Юрия и Ярослава Владимир Всеволодивич захватил Москву у Юрия, а Константин — Солигалич и сжег Кострому, стоявшую за Юрия. Юрий, Ярослав и Давид Муромский опять пришли на Ишню к Ростову. Владимир из Москвы пошел на Дмитров, город Переяславского княжества. Дмитровцы отбились, к ним на помощь приходил Ярослав или его отряд. Братья опять помирились, Владимир из Москвы перешел княжить в Переяславль Южный.

Русский историк С.М. Соловьев в своей работе «История отношений между русскими князьями Рюрикова Дома» писал об этом периоде российской истории: «Теперь вследствие понятия об отдельной собственности является понятие о праве силы без уважения к старым родовым обычаям. Отсюда уже тотчас же является недоверчивость младших к старшим, ибо они знают, что старший сильнее их, знают притом, что сила богатого собственника заставляет его увеличивать эту собственность за счет слабейших, и потому младшие при первом подозрительном движении старшего вооружаются, заключают союз, чтоб отразить силу силою».

В 1215 году Ярослав в первый раз был приглашен на княжение в Новгород, сменив на новгородском столе своего тестя Мстислава Мстиславича Удалого[1].

За период существования Киевской Руси Новгород полностью подчинялся великим киевским князьям. О подчинении Новгорода Киеву так писал русский советский историк А.Насонов: «Новгород стал платить в Киев дань приблизительно в начале Х века, когда сидевшие в Киеве Олег и Игорь установили дань с северных племен. Киевские князья считались и были сюзеренами, победив князей новгородских. Новгород получал князей из Киева, от киевских князей, посылавших своих сыновей туда на княжение (Игорь — Святослава, Святослав — Владимира, Владимир — Вышеслава и Ярослава)».

В 1016 году Ярослав Мудрый, при помощи Новгорода ставший великим киевским князем, дал городу «Устав» и «Правду» — «по сей грамоте ходите якоже списах вам, такоже держите». Новгород получил значительные права и впоследствии новгородские власти постоянно ссылались на эти документы во время важных переговоров, а приглашенные князья обязаны были целовать крест «на всех грамотах ярославлих».

Новгород находился в середине своих земель, и был удален от границ на расстояние около 200 километров. От Новгорода во все стороны расходились сухопутные и морские дороги. Новгородские земли закреплялись за городом с помощью опорных пунктов — крепостей, выстроенных на главных стратегических направлениях, на местности, где был лес, холмы, болота и озера, затруднявшие обходной маневр нападавшего противника. Пограничные крепости строились на островах, окру-

Всеволода Святославича Чермного (1214), посадил на киевский стол Мстислава Романовича. В 1216 году руководил новгородским войском в Липицкой битве, в которой владимиро-суздальские князья потерпели поражение. В 1218 году ушел из Новгорода и вскоре, разбив и прогнав венгров, сел на стол в Галиче. В битве на Калке (1223) проявил храбрость, но как полководец был неосмотрителен, что привело в конечном счете к поражению всего русского войска. В последние годы жизни воевал с венграми, ссорился с Даниилом Романовичем и галицкими боярами. Примирился с венгерским королем, выдал в 1227 году за его сына Андрея свою дочь Марию, назначив зятя своим преемником.

Система обороны северных новгородских земель проходила по нижнему течению реки Волхов и вдоль южного берега Ладожского озера до восточного берега Финского залива и состояла из крепостей Ладоги, Орехова, Копорья, Корелы и Тиверска, часть из которых были начали строить в начале XII века. Водскую дорогу прикрывало Копорье. Карельское и выборгское направления защищала Корела, построенная в устье реки Вуоксы. Крепость Ладога стала опорным пунктом новгородцев в Карелии и защищала торговые пути Новгорода с севера — Невско-Ладожско- Волховские речные дороги. Позднее новгородцы основали там и город Олонец. Западная система обороны проходила вдоль восточных берегов Чудского, Гнилого и Псковского озер до верховий реки Великой и её притоков и состояла из крепостей Гдова, Кобылы, Изборска, Острова, Вышегорода, Красного, Опочки. Строительство этих крепостей началось в XIII веке при Довмонте, и продолжилось весь XIV век. Гдов и Кобыла прикрывали дорогу от Нарвы на Псков по восточным берегам Чудского и Псковского озер, Изборск контролировал прямую дорогу на Псков из Ливо-нии, Остров и Опочка (Колож), построенные в среднем течении реки Великой, прикрывали Псков от Литвы. Торжок стоял на Яжелбицкой дороге к Москве и Твери. Торопец находился на смоленской дороге. Порхов и Великие Луки прикрывали Псков с юга, охраняя и полоцкую дорогу. При военных походах эти города нельзя было обойти, они прикрывали дальные подступы к Новгороду и первыми встречали войска неприятеля. Там и начинались военные действия, что позволяло Новгороду подготовиться к войне и собрать войска.

Город имел мощные крепостные стены, вал и ров. В центре Новгорода находилась каменная крепость — Детинец. Столица старалась как можно сильнее укрепить города своей республики, особенно пограничные. После взятия в 1066 году Новгорода Всеславом Полоцким и до 1478 года, когда город сдался войскам московского великого князя Ивана III, столица северной республики ни разу не была захвачена врагом, а единственная четырехдневная осада коалиции князей 1169 года, когда на Новгород шло объединенное войско смоленских, полоцких, муромских и рязанских князей во главе с сыном Андрея Боголюбского Мстиславом, была отражена.

Князья подошли к Новгороду «и приступиша к граду в неделю на собор, и съездишася по 3 дни, в четыертыи же день, в среду, приступиша силою и бишася всь день, и к вечеру победи я князь Роман с Новгородци». После разгрома в Новгороде «купляху суждальць по 2 ногате». Однако победили все равно суздальцы. Андрей Бого-любский блокировал новгородские дороги. «Бысть до-роговь в Новегороде: и купляху кадь ржи по 4 гривне, а хлеб по 2 ногате, а мед по 10 кун пуд. И сдумавше новгородьци показаша путь князю Роману, а сами по-слаша к Ондрееви по мир на всей воле своей. В то же лето вниде князь Рюрик Ростиславиць (ставленник Андрея Боголюбского — А.Л.) в Новгород, месяца октябра в 4, на святого Иерофея».

Население Новгорода, Пскова и других русских городов составляли бояре, духовенство, купцы, ремесленники и холопы. Высшей городской должностью были посадник или тысяцкий, которые возглавляли городское ополчение и осуществляли судебную власть. Помощниками посадников были сотские, которые управляли городскими концами — улицами.

Новгородское войско возглавлял князь. Он приглашался вечем из соседних русских княжеств по особому договору — ряду князя и Господина Великого Новгорода, строго ограничивавшему княжеские права. Служилый новгородский князь только командовал войском и практически не имел никаких политических и экономических прав на новгородские земли. За службу князь получал жалованье, часть военной добычи и вел торговлю с другими княжествами и государствами. С 1215 по 1236 год князья в Новгороде сменялись 14 раз.

Новгородское войско состояло из княжеской дружины, дружины новгородского архиепископа-владыки, дружины новгородского посадника — «гридей», дружин бояр-землевладельцев, купцов, «кончанских» полков — от всех пяти концов Новгорода, ополчений посадов. «Полк» — вооруженный отряд отдельных княжеств или городов, имел непостоянную численность и делился на «тысячи», «сотни» и «десятки». Кроме новгородского и епископского полка были псковский, ладожский, избор-ский полки. Войско состояло из пешей и конной рати. Каждый полк имел знамя — «стяг». Основной частью новгородского войска была дружина приглашенного князя, которую он приводил с собой в Новгород. Обычно дружинников — конных воинов-профессионалов — у князя было 300–400 человек. Остальное войско состояло из новгородцев. Все местные бояре и купцы в военное время обязаны были выставлять вооруженные отряды, численность которых определяло количество земельных владений. Дружины наиболее знатных и богатых новгородцев составляли «переднюю дружину» Новгорода. При угрозе войны собиралось народное ополчение, состоящее из жителей Новгорода и его пригородов, и крестьяне из новгородских деревень. Жители пограничных районов осуществляли несение сторожевой службы. В состав войска также входили отряды подвластных и союзных племен. Народное ополчение по своей численности и значению было основной частью новгородского войска. Общая численность войска достигала 20000 человек, что было очень серьезной боевой силой.

Войско строилось в главную линию, которая была разделена на три части — «чело» (центр), состоящий из пехоты, полк правой руки и полк левой руки — составленные из конных воинов. Перед «челом» выстраивался передовой полк из лучников. Во время боевого похода впереди новгородского войска двигался особый сторожевой отряд. Почти всегда выделялся засадный полк, который был расположен за главной линией или на флангах и вводился в бой в решающий момент.

Боевой порядок новгородского войска был гибок, маневрен и устойчив, и имел ряд преимуществ перед «частоколом» и «свиньей» — рыцарскими боевыми порядками. Войска часто перевозили по рекам на «насадах» — судах с палубами, укрывавшими гребцов от стрел.

Основным оружием XIII века были колющие и рубящие мечи, появились сабли, в основном у знати, главным оружием ближнего боя было копье в рост человека, использовались дротики-сулицы длиной немного больше метра, топоры, булавы, кистени, палицы, главным оружием дальнего боя были лук и стрелы. Использовались также катапульты и баллисты. В начале XIII века использовались и гранаты — «огненные горшки». Защитным снаряжением оставались шлем-шишак, кольчуга и щит. Меч с колющим клинком удлиненно-треугольной формы, способный пробивать самые плотные доспехи, был создан тогда же, в середине XIII века.

Русские летописи сохранили сведения о двух походах новгородцев на суздальские земли в 1135 году. Войско новгородского князя Всеволода Мстиславича, шедшее сажать на суздальский стол своего союзника князя Изяслава Мстиславича, главного соперника Юрия Долгорукого в борьбе за Киев, было остановлено на границе владимирских земель. Второй поход новгородцев, псковичей и ладожан «со всей областью» закончился их разгромом у Ждан-горы ростово-суздальскими дружинами во главе с князем Ростиславом, сыном Юрия Долгорукого. В бою погибло много знатных новгородцев во главе с посадником Иванком Павловичем. За это поражение новгородское вече изгнало князя Всеволода из города. В 1147 году Изяслав опять ходил на Юрия Долгорукого. «Той же зиме приде Изяслав Новугороду, сын Мстиславль, ис Киева, иде на Гюргя Ростову с новгородци, и много воеваша людье Гюргово, и по Волзе взяша в городок оли до Ярославля попустиша, а голов взяша 7000, и воротишася распутия для. Изяслав при-доста к Кснятину и начаста городы его жечи и села, и всю землю его воевати, обаполчи и поидоста оттоле на Углече поле, и оттуда идоста на устье Мологи и оттоле пустиста, Новгородци и Русь воевать к Ярославлю».

Первые особые права и льготы, полученные Новгородом за помощь Ярославу Владимировичу против Свя-тополка, впоследствии были значительно увеличены благодаря княжеским междоусобицам. Богатства, полученные от торговли, также значительно помогли тому, что в 1136 году и Новгород стал боярской республикой. Князь-наместник киевского князя был заключен под стражу. Новгородская летопись говорит: «В год 6644 (1136) новгородцы призвали псковичей и ладожан и решили изгнать князя своего Всеволода. Его заключили под стражу во двор епископа, с женою, детьми и тещею, 28 мая, и вооруженная стража стерегла его день и ночь, по 30 воинов на день». Через два месяца — 15 июля — князя Всеволода отпустили, он получил новое княжение вблизи Киева — в Вышгороде. 19 июля на новгородский стол сел черниговский князь Святослав Ольгович. С этого времени Новгород перестал зависеть от Киева и киевских князей. Верховная власть в Новгороде с этого времени и до 1478 года принадлежала народному собранию — вечу и Совету Господ во главе с выборным архиепископом. Свое вече также было и в Пскове.

Джон Феннелл в своем исследовании «Кризис средневековой Руси писал: «Кто бы ни был князем (в Новгороде — А.А.), он, как правило, мог расчитывать на поддержку той или иной части бояр; но это также означало, что никакая группировка бояр не могла удержать власть без поддержки правящего в это время князя. В результате вместо того, чтобы формировать сплоченную оппозицию по отношении к княжеской власти и её привелегиям и вырабатывать какую-то форму олигархического республиканского правления, бояре были разобщены как раз по причине того, что город-государство имел право выбирать своего князя, а также избавляться от него»*. Влиятельной группой бояр-сторонников владимиро-суздальских князей в Новгороде обзавелся уже Юрий Долгорукий.

Взаимоотношения владимирских князей и Господина Великого Новгорода перед татаро-монгольским нашествием досконально исследованы русскими историками XIX и XX веков.

Русский историк А.В.Экземплярский в составленном им «Своде летописных известий о Новгородской земле…» писал о князе Ярославе Всеволодовиче:

«В 1199 году в Новгород отпущен был на княжение Святослав Всеволодович. Но в 1205 году Святослав был заменен старшим сыном Всеволода Константином, с которым новгородцы в 1207 году принимали участие в походе великого князя на Рязань. После похода Константин оставлен был отцом в суздальской земле, а в Новгород в 1208 году опять отправлен был Святослав. Но уже в следующем 1209 году новгородцы приняли к себе Мстислава Мстиславича Удалого, которого заменил в 1215 году Ярослав Всволодович Переяславский.

В 1216 году на помощь новгородцам опять явился Мстислав Удалый. После Мстислава новгородский стол последовательно занимали: сын великого князя Всеволод Юрьевич в 1222 году, а после его тайного бегства из Новгорода в 1223 году — дядя его Ярослав Всеволодович, в 1224 году опять Всеволод Юрьевич, вскоре, в том же году, опять тайно бежавший из Новгорода в Торжок. После некоторых споров и переговоров новгородцы согласились принять к себе великокняжеского шурина,

Михаила Всеволодовича Черниговского, который прибыл в Новгород в 1225 году, но вскоре опять уехал в свой Чернигов. Далее опять в Новгороде появляется Ярослав Всеволодович, он явился на выручку Новгородской земли от литовцев, которых побил близ Усвята в 1226 году, и в том же году ходил с новгородцами на Емь, в южную часть Финляндии, откуда возвратился с громадным полоном, а в следующем 1227 году крестил почти всех корелян. В 1228 году Емь, в отмщение за поход 1226 года пришла воевать новгородские волости, и Ярослав с новгородцами опять выходил против нее, но вскоре после того у него произошел раздор с новгородцами из-за Пскова, и он уехал в свой Переяславль, а несколько времени спустя захватил новгородскую волость Волок. В 1229 году в Новгород пришел опять Михаил Всеволодович черниговский, и опять пробыл там не долго и уехал домой.

В 1230 году новгородцы послали за Ярославом Всеволодовичем, который прибыл в Новгород 30 декабря.

В 1231 году состоялся поход Ярослава с новгородцами на Черниговскую волость.

В 1234 году Ярослав с новгородцами и своими полками пошел на немцев под Юрьев. Русские побили немцев, которые после того поклонились князю, и Ярослав взял с ними мир «на всей правде своей»*.

Литва напала на Русу и проникла до самого торга. Граждане и гарнизон выгнали литовцев из посада и бились с ними в поле. Литовцы отступили. Об этом пришла весть в Новгород к князю Ярославу. Новгородцы во главе со своим князем пустились в погоню и догнали "литовцев в Торопецкой волости в селище Дубровне и отняли у них 300 коней с товарами. Литовцы, побросавши оружие и щиты, бежали в лес, «а инии ту костью падоша».

В 1236 году Ярослав Всеволодович поехал на киевский стол.

В 1244 году скончалась жена Ярослава Всеволодовича, в иночестве Евфросиния, в монастыре святого Георгия и положена рядом с сыном Федором 5 мая.

В 1247 году из Новгорода уехал во Владимир Александр Ярославич по случаю смерти отца своего».

К.Бестужев-Рюмин в своей «Русской истории» так писал о взаимоотношениях князя Ярослава и Новгорода:

«В 1215 году Мстислав Мстиславич Торопецкий, призванный в Галич, оставил Новгород. Новгородцы призвали к себе Ярослава Всеволодовича, вероятно, под влиянием Суздальской партии, которая, кажется, состояла из наиболее богатых бояр. Ярослав только что прибыл, как велел схватить и сослать в Тверь боярина Якуна Зуболомича и новоторжского посадника Фому, затем созвал вече на тысяцкого Якуна; на вече верх одержали приверженцы Ярослава, но против них восстала Прусская улица; Ярослав удалился в Торжок и прибег к старой мере суздальских князей: не допускать подвоза сьестных припасов. Ярослав не хотел принимать никаких предложений и захватил новгородцев; тогда снова явился Мстислав, освободив Новгород, принял участие в делах Ростовской земли и, разбив в Липицкой битве Юрия и Ярослава, посадил во Владимире Константина. До 1218 года Мстислав управлял Новгородом, но тогда оставил его, не смотря на уговоры новгородцев. Под влиянием врагов Суздаля, главным образом Твер-дислава, был призван в Новгород Святослав Мстиславич (из Смоленских, сын Мстислава Романовича, двоюродного брата Мстислава Торопецкого).

В 1219 году Святослава сменил брат его Всеволод, который тоже плохо уживался с новгородцами и был изгнан в 1221 году. Архиепископ Митрофан и посадник Иванка, избранный после удаления от дел больного Твердислава, принадлежа оба к партии Суздальской, обратились к Юрию Всеволодовичу Суздальскому и получили сына его Всеволода, который скоро ушел из Новгорода, а новгородцы снова вызвали Ярослава, которого скоро (1223) опять сменил Всеволод. Князья Суздальские не уживались с Новгородом потому, что хотели управлять им по своей воле; так восстали новгородцы на Всеволода, который ушел в Торжок и хотел оттуда править им. Сам великий князь пришел на Новгород, но, взяв окуп, дал Новгороду Михаила Всеволодовича Черниговского, который пробыл только до 1225 года и ушел в Южную Русь. Снова вызвали Ярослава, но хотели его далеко не все; Суздальская партия возвела на владычное место Арсения, который был выбран Ярославом еще в 1224 и удален в 1225 году, а вожди противной партии ушли в Псков. Ярослав сначала думал поднять на Псков Новгородское вече, но, испытав неудачу, привел свою дружину из Переяславля под видом войны против немцев. Псковичи спешили заключить союз с немцами;

новгородцы отказались идти на войну без псковичей. Ярослав уехал, оставя в Новгороде сыновей своих Федора и Александра. В Новгороде опять поднялись смуты;

низвели Арсения, разграбили дома приверженцев Ярослава, те с своей стороны укрепились на торговой стороне и только наводнение, разнесшее мост, остановило волнение. К Ярославу послали сказать, чтобы он княжил по всей воле новгородской и не посылал своих судей по волостям, а то «ты собе, а мы собе». Ярослав в ответ на это велел увести детей своих из Новгорода (1228), а в Новгород пригласил Михаила (Черниговского — А.А.) и рад был его приезду (1229). Михаил дал льготу крестьянам, переселившимся на чужую землю, пять лет не платить податей, восстановил прежний порядок даней и наложил пени на приверженцев Ярослава, но Михаил скоро уехал; начались смуты, а между тем в земле оказался голод. Князь Ростислав Михайлович, оставленный в Новгороде отцом, должен был удалиться и — снова вызван Ярослав (1230). Противники Ярослава кинулись во Псков, потом к немцам и с ними взяли Изборск, но Ярослав успел остановить их вовремя и продолжал самовластно господствовать в Новгороде, пока в 1236 году не ушел на стол Киевский, оставив в Новгороде сына своего, знаменитого Александра».

А.Н.Насонов в уже упоминавшейся книге «Русская земля…» так характеризовал взаимоотношения Владимирского княжества и Великого Новгорода: «Важным этапом в истории образования ростово-суздальской «областной» территории было присоединение верхнего Поволжья, предопределившее образование княжеской «части» на Волоке-Ламском и Торжке.

Древнейший из сохранившийся договоров Новгорода с великими князьями Владимирскими — договор с великим князем Ярославом Ярославичем, составленный в 60-х годах XII! века, предусматривает, что великий князь на Волоке-Ламском и Торжке держит тиуна «на своей части», а новгородцы — «на своей». Грамота в начале и в конце делает ссылки на дедов и отцов и на великого князя Ярослава Всеволодовича, что вынуждает поставить вопрос, не сложились ли эти отношения владения Волоком и Торжком при Ярославе Всеволодовиче или при его отце. С присоединением Верхнего Поволжья к ростово-суздальской земле Волок-Ламский оказался в значительной мере оторванным от Новгорода, и его положение существенным образом изменилось. С другой стороны, территория Торжка была теперь в непосредственном соседстве с территорией суздальского Поволжья. В руки владимирского князя перешла территория, лежавшая на стыке трех «областей», «самостоятельных полугосударств»: Ростово-Суздальской, Смоленской и Новгородской. Это совершилось не ранее 1181 года, времени битвы при реке Влене. Из летописного описания битвы можно заключить, что где-то в районе Дубны были суздальские «города», которые новгородцы встретили при своем движении на Переяславль-Залесский. В 1180 году Святослав, внук Ольгов, «из Руси» и сын его Владимир из Новгорода пошли на Ростово-Суздальскую землю. Соединились они на Волге при устье Тверцы. Оттуда пошли на Переяславль-Залесский и на пути положили «всю Волгу пусту» и пожгли «города». С Волги они свернули в районе Дубны. Река Вленя — левый приток Дубны, протекающий по бывшей границе Московской и Владимирской губерний. Таким образом, территория между Дмитровом и Волгой уже была к тому времени суздальской. В 40 километрах от Переяславля-Залесского, на реке Влене, они были остановлены.

Присоединение Верхнего Поволжья к Ростово-Суздальскому княжеству могло совершиться только в последнюю четверть XII, или в самом начале XIII века. Как раз в 90-х годах XII и в начале XIII века Всеволод властно распоряжался Новгородом, и присоединение Верхнего Поволжья к ростово-суздальской территории, что ущемляло преимущественные интересы новгородцев, вернее всего относить именно к этому времени. Труднее определить, когда были выделены «части» на Волоке-Ламском и в Торжке; возможно, что окончательно позднее, при великом князе Ярославе Всеволодовиче».

А.Пресняков подчёркивал: «Крепнет связь Владимирского великого княжения с Новгородом в энергичной деятельности князя Ярослава Всеволодовича. Ярослав еще при отце был опорой суздальского влияния вне его пределов — на южном Переяславле, в Рязани. С 1215 года он появляется на новгородском горизонте в двойственной, с точки зрения новгородцев, роли: крутого борца за силу княжеской власти против роста новгородской вольности и крупного деятеля в борьбе с западными врагами и в покорении финских племен. Для суздальского князя тут, очевидно, никакой двойственности не было, он вел свою, не новгородскую политику. За ним стоят великий князь Юрий и все братья, суздальские князья. Суздальские полки ходят на выручку новгородцев и псковичей против немцев и литвы, на чудь, емь и корелу. Новгородцы и псковичи дорожили этой помощью, но тяготились самостоятельностью княжеской политики, так как Ярослав не всегда считался с их местными условиями и интересами».

Русский историк В.А.Кучкин в своих работах писал: «Государственное освоение территории Волго-Окского междуречья началось в Х веке по видимому из Новгорода. Феодалы двигались вслед за колонизационной волной, шедшей с берегов Волхова и Ильменя к Онежскому озеру, а затем по Белому озеру и реке Шексне, достигавшей Верхнего Поволжья. Древнейшим феодальным центром в этом районе был город Белоозеро. В первой половине Х века устанавливается зависимость указанных земель от Киева. Значение главного, «старшего» города области от Белоозера переходит к Ростову. В конце Х — начале XI века Ростов становится местом пребывания одного из сыновей киевского князя. В начале второй четверти XII века Ростово-Суздальская «волость» освобождается от опеки южной «Русской земли» и становится самостоятельным княжеством. Владельческая целостность Суздальщины прекращается со смертью Всеволода Большое Гнездо (1212 год). При его сыновьях и внуках она разделилась на 6 княжеств.

Расширение территории Владимире-Суздальской земли в последней четверти XII — начале XIII века, увеличение её людских и материальных ресурсов дали возможность Всеволоду Большое Гнездо выделить на Северо-Востоке части всем своим сыновьям. Но в условиях натурального хозяйства владельческое дробление земли быстро превращалось в дробление политическое. Еще в 1207 году Всеволод Большое Гнездо передал Ростов своему старшему сыну Константину и «инех 5 городов да ему к Ростову». А.В. Экземплярский полагал, что 5 городов — это Кснятин, Углич, Молога, Ярославль и Белоозеро. Поправку в предложенный А.В.Экземплярским перечень внёс А.Н.Насонов. Он установил, что Кснятин не принадлежал к владениям Константина; его городом был Устюг. Всеволод видел в Константине своего преемника, но последний хотел, чтобы стольным городом земли земли был не Владимир, а Ростов. Трения привели к тому, что великим князем Владимирским стал второй сын Всеволода Юрий. Помимо Владимира в руках у Юрия оказались Боголюбов, Суздаль, Москва, Городец Радилов, Соль Великая и Кострома. Очевидно, земли по нижней Клязьме и Унже также входили в состав территории великого княжества Владимирского. Третий Всеволодович, Ярослав, до 1238 года владел Переяславским княжеством. Территория последнего включала Переяславль Залесский, Дмитров, Тверь, Зубцов, Кснятин и Нерехту. Ярославу должны были принадлежать также города Шоша и Дубна, и, вероятно, владимирские части в Торжке и Волоке-Ламском. Четвёртый сын Всеволода, Владимир, получил Юрьев. В итоге некогда единая ростовская земля распалась на ряд владений. Но эти новые политические образования не были устойчивыми. Междоусобная борьба братьев привела к тому, что великим князем Владимирским после победы на Липецком поле под городом Юрьевым в 1216 году стал старший Константин, соединивший в своих руках Ростовское и Владимирское княжества. Побеждённому Юрию был выделен Городец Радилов, пребывание Юрия в котором продолжалось около полутора лет. Осенью 1217 года по соглашению с Константином Юрий сел в Суздале. Смерть Константина 2 февраля 1218 года вернула Юрию Владимирский стол. но Ростовское княжество осталось за сыновьями старшего Всеволодовича. Еще при жизни Константин отдал Васильку Ростов, а Всеволоду — Ярославль. Ростову были подчинены Белоозеро и Устюг, а Ярославлю — Молога. Третий сын Константина, Владимир, в 40-х годах XIII века сидел в Угличе. Юрьевское княжество еще в конце 1212 года от Владимира перешло к Святославу Всеволодовичу, а Владимир, длительное время прожив на юге, получил в 1217 году от «братьи» (то есть Константина и Юрия) Стародуб. В 1228 году Владимир Всеволодович умер, и территория его княжества слилась в одноцелое с великокняжескими землями. Таким образом, второе десятилетие XIII века знаменовало собой начало нового этапа в развитии древнерусской государственной территории на Северо-Востоке. Феодальное дробление, намечавшееся еще в 40—50-х годах XII века теперь стало реальностью. Вместо одного сформировалось 7 княжеств, каждое из которых имело свою территорию и свои границы. Главным из них было великое княжество Владимирское, князь которого был старшим среди остальных князей, главой дипломатии и военных сил, во внешнеполитических акциях. Ему же принадлежало право на выморочные княжества. Но несмотря на относительное единство, границы княжеств между собой имели суверенный характер, а владения одной княжеской ветви (Всеволодовичей) не переходили под контроль другой (Константиновичей) и наоборот.

Внутренние распри Всеволодовичей приостановили расширение внешних границ Владимире-Суздальской земли. Лишь после того, как на владимирском великокняжеском столе окончательно закрепился Юрий, сумевший заставить ходить «в свою руку» братьев и племянников, наступила пора активной политики владимирского князя по отношению к своим соседям. В 1220 году владимирский, ростовский и переяславский полки под предводительcтвом Святослава Всеволодовича, а также дружины двух муромских князей обрушились на булгарский город Ошель. Напуганные разгромом Ошеля, булгары в том же году прислали посольство к великому князю Юрию, «молящеся и мира просяще». После длительных переговоров в Городце Радилове был заключен мир. По-видимому, одним из условий договора был отказ булгарских князей от протектората над мордовскими племенами. Уже в 1221 году Юрий Всеволодович на территории этих племён в важном стратегическом месте, при впадении Оки в Волгу, заложил город Нижний Новгород. К 30-м годам XIII века владимиро-суздальская территории распространялись до устья Оки, и, возможно, далее вниз по Волге. Некоторые мордовские князья признали свою вассальную зависимость от Юрия Владимирского. Эти достижения Юрия, по-видимому, были закреплены его соглашением с волжскими булгарами в 1230 году.

Другим и столь же традиционным направлением движения владимиро-суздальских даней при Юрии был северо-восток. Здесь под 1238 годом впервые упоминается Галич-Мерский. Процесс распространенния русского влияния из Волго-Окского междуречья далее на восток был оборван монголо-татарским завоеванием, повлекшим существенные изменения в политической и территориальной структуре Владимиро-Суздальской земли.

Походы монголо-татар 1237–1239 годов на Северо-Восточную Русь привели к невиданному до тех пор опустошению страны, массового уничтожения населения, разрушению многих городов.

Иноземное иго привело не только к политическому подчинению каракорумским и сарайским правителям русских князей, нарушению исторических связей северо-восточных княжеств с княжествами южной «Русской земли», усилению обособленности Новгорода и Пскова, Прекращению в первые десятилетия чужеземного господства церковного и городского строительства в Се-веро-Восточной Руси, но и к консервации ее территории, а в рамках последней — к упадку ряда старых княжеств и к появлению и возвышению новых государственных образований, определивших дальнейшие исторические судьбы Руси».

Разгоревшийся конфликт 1215 года князя Ярослава Всеволодовича с Новгородом и вставшим во главе новгородского войска его тестем князем Мстиславом Мстиславичем привёл к тому, что на Руси в результате Липицкой битвы появился, правда всего на три года, новый великий князь — старший Всеволодович — Константин.

История сохранила нам достоверное описание Липецкой битвы — русских с русскими.

Тверская летопись (свод составлен в 1534 году) о Липецкой битве:

«В лето 6723 (1215 год). Поиде князь Мстислав Мстиславич из Новагорода к Киеву по своей воле; и сотвори вечо на Ярославли дворе, и рече новогородцем:

«суть ми орудия на Руси, а вы волны в князех». И иде из Новагорода к королю, проси себе Галича, а княгыню и сына остави в Новегороде. Новогородцы же, много гадавше, послаша в Переяславль, еже на Клещине озере, по Ярослава Всеволодовича, внука Юриева, Юрия Иванковича, посадника, и Якуна тысечского и купец старейших 10 муж; и внииде князь Ярослав в Новгород, и срете его архиепископ Антоний с новогородцы. Того же лета, князь Ярослав Всеволодович вНовегороде изыма Якуна Зуболомича, а по Фому послано по Добрынича по Новоторжского посадника, и поточи их обоих на Тверь. И по грехом нашим обади Феодор Лазутинич и Ивор Новоторжец Якуна тысячского Намнежича; князь же Ярослав сотвори вечо на Ярославли дворе, и идоша на двор Якунов тысячского, и разнрабиша его и жену его яша; а Якун заутра с посадником иде же к князю, и князь повеле яти его сына Христофора, майа 21. Тогда же убиша Пруси Еустрата, на сбор, и сына его Луготу, и ввергоша и в греблю мертва; князь же о том пожали на новгородци. Того же лета поиде князь Ярослав на Торжок, поимя с собой Твердислава Михалковича, Ни кифора Полгода, и Семиона, Сбыслава, Олексу, и много бояр, и одарив посла в Новгород, а сам седе на Торжку.

В лето 6724 (1216 год). Тоя же осени много зла створися в Новегороде, поби мороз обилиепо волости, а на Торжку все цело бысть; и зая князь Ярослав вереш на Торжку, не пусти в Новгород ни воза, а новогородци часто начаша вече деати, и разуме князь яко не твердо ему будет седение, и того ради иде в Торжок. Новогородци же послаша по князя Семена Борисовича, Вячеслава Климятича, Зубца Якуна, князь и тех приа, и кого оного пошлют, а князь приимаше и не пустиша от себе. А в Новегороде зло бысть велми: кадь ржы купляху по 10 гривен, а овса по 3 гривны, репы воз по 2 гривны;

ядяху людие сосновую кору и лист липов. О горе тогда, братие, бяше! даваху дети своа одернь ис хлеба; и по-ставиша скудельницу, и наметаша ю полну. О горе бяше! по торгу трупие и по улицам, и не можаху псы изъедати человек, но и по полю и по дорогам лежаху мертвии, а Вожане помроша, а останки разыидоша. И тако, по грехам нашим, разыдеся волость наша вся и город наш по чюжим землям. Новогородци же останок живых послаша Юрия Иванковича посадника, Степана Тверди-славича и иных муж добрых по князя, и тех приа, а в Новгород посла Ивора Чапоноса, выведе княгиню свою к собе, дочерь Мстислава Мстиславича. И потом послаша новогородци Мануила Яголцевича с последнею ре-чию: «пойди, княже, в свою отчину, про что к святей Софии не идешь, а поверзаеши нас?» Ярослав же итех не пусти, а гость новогородский весь пойма, более двою тысяч, и расточи их по градом своим крепко; а товар их и коне раздав все дружине своей. И бысть в Новегороде плач и вопль лют. Тогда же услыша Мстислав Мстисла-вич зло то, прииха в Новгород влето 6724, месяца февраля 11 день, и пойма Хота Григоровича, наместника Ярославля, и все дворяне искова; и выиха в Ярославль двор, и целова честный крест, а новогородци к нему, яко с им в живот и во смерть; «любо изыщу мужи Новгородский и волости, паки ли голову повалю за Новгород». Ярославу же бысть весть на Торжок, и изгониша Твердь, а пути от Новагорода засекоша и реку Тверцу; а в Новгород посла 100 муж новогородцов, а река «Мстислава проводите из Новагорода». И не яшася по то, но вси беша единодушно, и то 100 муж, которых посла. И посла Мстислав Мстиславич к зятю своему Ярославу в Торжок с новогородци, попа Юриа от святого Иоанна на торговищи, и со свои мужи, глаголя: «сыну, кланяю ти ся, мужи мои и гость мой пусти, а сам с Торжку пойди, а со мною любовь возьми». Князь же Ярослав Всеволодович того не учины, ни улюби, но пусти попа без мира, а новогородци на поле сзва за Рожество, в мясопустную субботу, вси мужи и гости переимав и поковав, после по своим городом, а товар их роздаде дружине своей и коне; а бяше всех новогородцев боле 2000. Князь же Мстислав створи вече на Ярославли дворе, и рече: «пойдем, поищем мужей своих, а вашей братии, и волости своей: да не будет Новый Торг над Новым Городом, ни Новгород под Торжком, но где святая София, ту Новгород; а в мнозе бог, а в мале Бог и правда». Ярослав же посла к брату Юрию, и присла ему князь великий Юрий в помочь брата его Святослава Всеволодовича; а Константин, брат его, присла к нему сына Всеволода, и начаша воевати Торопецкую волость. Князь же Мстислав Мстиславич поиде из Новогорода на Торжок на зятя своего Ярослава Всеволодовича, месяца марта в 1 день, на память святой мученицы Евдокии, в вторник по чистой недели; а в четверток тоя же недели побегоша к Ярославу крестопреступници: Володислав Завидович, Гаври-ло Игоревич, Юрий Олексинич, Гаврило Милятинич, и с женами и с детми, а целовали бяху честной крест к Мстиславу, что быта было всем за один с всеми новогородци. Мстислав же иде Серегером, а с ним Володимер Псковский, и внииде в свою волость, и рече новогородцам: «идите во зажития, толко голов не емлите», и идоша, и исполнишася кормом, и своим и конским. И быша вреху Волгы, осел Святослав Всеволодович Ржев-ку, городок Мстиславль, с полки в десяти тысящах, а Мстислав же с Володимером Плесковским, поиде в борзех в пяти сот, толико бо всих вой бяше у Мстислава, и пригони, аже побегли бяху проч, а Ярун бяше затворился в граде Ржеве в сте человек, и отбися от них. И поиде Мстислав и взя Зобцов, и быша на Вазузе, и прииде к нему Володимир Рюрикович с Смолняны, и идоша по Волзе воюючи. И рекоша ему: «княже, пойди к Торжку». Рече же Мстилав и Володимер: «пойдем к Переяславлю, есть у наю третей друг». И не бысть вести, где Ярослав, во Тфери ли, в Тожку ли? И наеха-ша на Яруна сторожи Ярославли за Тферею, и бысть им бой, и пособи Бог Яруну, изби сторожи Ярославли, а инех изымаша, а инии утекоша в Тферь, и бысть у тех весть про Ярослава, и поидоша по Волзе воюючи. И поидоша к Тфере на Ярослава, и оттоле посласта к княз Константину в Ростов, а сами поидоша воюючи; и пожгоша Ше-шу и Дубну; а князя Володимера послаша на рубеж с псковичи и с смолняны в сторожу за послы, и повоеваша все Поволжие, и городок Кснятин взяша. И присла к нему князь Константин Еремея, а с ним пятьсот рати, и усрете его Еремей от князя Константина с любовию и с поклоном, глаголя: «аз рад, слышев приход ваш».

И оттоле послаша к нему с всеми речьми князя Всеволода, шурина его, а самы, возы пометавше, поидоша к Переяславлю, воюючи. И приидоша на Городище на реку Сару, к святей Марии, в великую субботу, месяца априля в девятый день, на память святого Евтихия, и ту празнова Велик день, априля 10. И ту прииде к ним князь Константин с ростовци, и водиша Константина к кресту, яко не быти в нем превету, а сами к нему целоваша, Володимер же Псковский отрядиша в Ростов. Ярослав же поиде с Торжку, поймав старейшиа люди Новогородскыа с собою и молодых избором, а ново-торжци вси; и прииде к Переяславлю, и скопи волость свою, а Юрий в Володимери такоже вой скопи, а Святослав Юриевский такоже. И выиде ис Переяславля с полкы с новогородцы и с новоторжцы, с нем же пошедшим к Переяславлю, а князь Ярослав отшел бе уже к брату с полки своими, а князь великий Юрий вышел же из Володимера с многою силою и с братиею.

Се же дивно, о коль страшно, братие! поидоша дети на отци, а отци на дети, а братиа на братию, и раб на господина. И ста князь великий Юрий с братом Ярославом на реце Гзе, а Мстислав и два Володимера с Ново-городци у Юриева, а князь Константин не реце Липице;

и узреша полк стоящ, и послаша к великому князю Юрию Илариона сотского, глаголюще: «кланяем ти ся, с тобою нам обиды нет, но с Ярославом, а с тобою один есмь человек». А ко Ярославу послаша: «пусти мужи мои, новогородские и новоторжци, и что еси заишол волости новогородские и Волок, отдай назад, а мир возьми с нами, а крови не проливай, а крест к нам целуй». Он же отвеша: «мира не хощу, а то все у мене мужей не отдам, а далече есте шли, и вышли яко рыба на сухо». И сказа Ларион тую речь Мстиславу и ново-городцем, и послаша второе, глаголюще: «мы не кровопролития ради приидохом, но управитися межи себе, едино бо есме племя; а старейшинство дати Костантину, а вам Суздальская земля». Они же реша: «взем нас, всю землю взми». Тако начаста ся радити к боеви; ста князь Великий Юрий с братиею на горе Авдове, а Константин с прочими князи против на горе Юриеве, под нею же поток Тунег. И посласта к Юрию трете, глаголюще:

«или мир взми или отступи, и мы к тебе идем; или мы отступим к Липице, и вы к нам пойдите». Они же глаго-лаху: «ни мы отступим, ни к вам не идем; перешедше землю, сеа ли тверди не можете перейти». Стояше бо в тверди, учинивше плетень с колием, а межи полкома бяше дебрь болотная, и нелзе к ним дебрею прейти. Князь же великий Юрий пиаше всю тую нощь с братией и з боляры, надеяше бо ся на твердь и на множество вой, бе бо их бес числа, яко бы мнети десять суждалтин на единого новогородца.

Пиющим же им, рече некто от первых бояр, Твори-мир, великому князю Юрию: «господине княже, добро бы створити мир, а крови непроливати, а старейинство бы дати Костантину, аще бо и мало их, но суть храбры от наших смолняне; а Мстиславу и сам веси яко в всей братии дасть ему Бог храбрость, бе бо Мстислав легок и храбер». Князь же великий всмиася тому и рече: «яко по своей воле велит ми ся стола отца отступити? А кто внииде в Суждальскую землю ратию, а здрав из неа изыде? Се же глаголю, аще кто имет на бою человека жива, то сам будет убит, кроме точию на погоне, или кто прибегнет в наш полк, а о князех мс размыслим; а то вы есть товар пришел в рукы». Рече инь некто князю: «прав еси, княже, право их нарежем седлы». И повеле князь первого советовавшего о миру, яко переветника, изврещи вон, а с тем же последним начаша веселитися и пити.

Князь же Мстислав нача потвержати полки свои, глаголя: «братие, шли есмо далеко, а ныне приспе время; не обратите очию своею, не позрите на товар, но при-стойте к боеви». Хоте же Костантин пойти к Володимерю на Ярослава, и рече Мстислав: «брате Костантине, како мы пойдем мимо Юриев, а они вдарят у тыл и смутят ны?» В то же время прииде Володимер с псковичи из Ростова, и рече Мстислав новгородцам: «како хощете битися, на конех ли, или пеши?» И реша нового-родцы: «не хзотим, княже, измрети на конех, но якоже отци наши билися на Колакши пеше, тако и мы хощем», князь же Мстислав рад бысть тому. Новгородци же сошедше с коней, и порти сметавше, и сапози сметавше, боси потекоша. И рече Мстислав: «гора нам не поможет, ни победит нас». И послаша наперед пеший, а сами за ними поидоша на конех, пришедши же к дебри сташа, и кликнуша с ону страну дебри, и врегоша в Мстиславли кии, а Мстиславли с сеа стороны врегоша к ним топори, и тако побегоша на них новгородци и смолняне черес дебр, и вышедше начаша сечи Ярославли полки, и бысть сеча зла. Князь же Мстислав виде своих секущихся, поиде по них борзо, глаголя: «кто сих не жалует?» и переиха на ону страну, и начать сещи, такоже и вси вой его по нем переихаша. Смолняне же обратишася на товары и не крепко биахуся, Мстислав же име в руце топор с паворозом, и тем сечаше их; и прииха сквозь полки Ярославли трижды. И тако Божиею помощию и святыя Софиа одоле Мстислав, победи Ярослава и братию его; Ярослав же вдав плещи побеже. Князь великий же Юрий стоа прямо Костантину, виде Ярославль полк побегше, и тей вдасть плещи, побеже к Володимерю; они же без милости изсекоши их уганяючи, и не погнашася за великим князем к Володимерю, аще бы погнаша, утонили бы Володимер. Бысть же сиа победа в четверг второй недели по пасце, месяца априля 21, на память святаго мученика Иануария и дружины его. О многыа победы, братие! Кто не всплачется слышав сию горкую победу над своею братиею, вытие прободенных и глас протинаемых, и ещё живых сущих и кричащих от болезни? многое бо множество избитих, яко ни ум человеческий не может смыслити; не токмо на боищи костры мертвых, но и по многым местам лежаше трупие, овии мертви: а друзии еще дышуще, много же от них и пере-имани и повязани, плачущеся горьким плачем, видяще своих мёртвых не погребенных. Князь же Костантин повеле погребати их и имати телеса, и хто хотяше где погребсти. У князя же Костантина тогда бяше в полку два человека храбрых, Олешка Попович и человек его Тороп, и Тимоня Золотой Пояс. Избытих же полка великого князя Юрия 9000 и 200 и 30 и 3 человеки; а у князя Мстислава в полку избитих 4 человека новгородци, а пятое смолнянин. Се же избиени новогородци: на первом сступе убиша Димитра Плесковитина, Онтона котелника, Иванка Поповича, терского данника.

Князь великий же Юрий прибеже в Володимер в едином сорочке и подклад выврег на пятом кони, а четыре одушив; бе бо телом толст и стяжек. Володи-мерци же, видевше князя единаго бежаща, взрадовашася, глаголюще: «наши одолели», мнеша бо князя гонца с вестию бежаща в град. Князь же прибег нача ездити к вечеру по граду, повеле крепити город и утвердите пове-леваше осаду, хотяше бо в граде затворитися. Воло-димерци же слышавше вскричаша, глаголюще: «с ким, княже, затворимся? Братия наша вся избыта, а инии испереимани». Бе вышли вси володимерци на бой, и до купца и до пашенного человека, а толико осташася цер-ковнии людие, игумени с черньцы, и попы и диаконы, и кто церкви служит, и слепии и хромии.

Бысть же плач неутешим в Володимере и в Суждале, плачуще старии немощей детей своих, а жены мужей своих, а малии отцев своих и братии; не бе бо такого двора, идеже бы кричания и вопля не было, и странно бе видети человекы изопухша от слез. Рече же к ним князь великий Юрий: «толко, братие, стойте, а то ведаю все аз; а не выдайте мя братие, абы есмы вышел по своей воле».

Ярослав же прибеже к Переяславлю на четвертом кони, а трех удушив, и ни тут остася своего зла; но что ни есть тут гостя новогородского повеле всех новогородцов вметати в погребы, а иныа в избе затвори в полтораста человек, а смолнян двадесять и пять, и ту издыхоша во множестве.

Князи же победив, Константин и Мстислав и два Володимера, с полкы поидоша по Юрии к Володимерю. Тогда же в неделю рано приидоша князи к Володимерю, князь же Юрий посла к ним пути прося с молбою; они же сташа под городом. И тоя нощи загореся в городе князя великого двор; и хотеша новогородци полести к граду, и не да им Мстислав. И бысть заутра, выела князь великий Юрий к ним: «не дейте мене днесь, а заутра пойду из града». И наутрие изыде к ним с поклоном, и рече Мстиславу: «тебе, брате, живот дати, и хлеба накормити; а аз в всем виноват». И даша ему Городец Радилов, и тако сбрався в судех с княгинею и з детьми, и владыка Симон с ним, глаголя: «суди, Боже, брату моему Ярославу, яко сего мя доводе».

Князь Мстислав с новогородци посадиша Костантина в Володимери, на столе отни и дедне; князь великий же Костантин одары великыми дары и честию чествова кня-зи и новогородец бес числа; приводе же володимерци к кресту, к целованию, и тех остаток одари и пожалова. А потом поидоша к Переславлю, и пришедшем им нача Ярослав молитися о миру и вышед удари челом брату старейшему Костантину, глаголя: «накорми мя, брате, хлебом, а во твоей есми воле; а не выдаймя тестю моему». Князь великий же Костантин управи Ярослава с Мстиславом, и мир взем целоваша крест; а Мстислав взя до-черь свою, а Ярославлю княгиню, и что живых нового-родцев пойма, и поиде к Новогороду, и что было с Ярославом в полку, то приидоша вси здоровы в Новгород; а князь великий Костантин к Володимеру на свой стол, а Володимер к Смоленску, а другый Володимер к Киеву».

Повесть о битве на Липице. О побоище новгородцев с Ярославом, (помещена в Летописном своде 1448 года, основана на новгородских летописях).

«В лето 6724 (1216) 1 марта во вторник пошёл Мстислав с новгородцами на своего зятя Ярослава, а в четверг побежали к Ярославу клятвопреступники Владимир Завидович, Гаврила Игоревич, Юрий Олексинич, Гаврилец Милятич с женами и детьми. Новгородцы же пошли через Селигер и пришли на верховья Волги, а Святослав осадил Ржевку, город Мстислава, с 10000 войска. Мстислав же с Владимиром Псковским быстро пришли с пятьюстами человек — всего столько было воинов, и пришли спешно, а те убежали прочь. А Ярун засел в городе с сотней воинов и отбился от них, и Мстислав взял Зубцов и вышел на реку Вазузу. И пришёл Владимир Рюрикович со смольнянами.

Послали в Торжок к Ярославу предложить мир, а сами стали на Холохне. Ярослав же дал ответ: «Мира не хочу, пришли, так идите; нынче на сто наших будет один ваш!» И сказали, посоветовавшись между собой, князья: «Ты, Ярослав, с силою, а мы с крестом!»

Воины Ярослава построили укрепление и поставили засеки на путях от Новгорода и на реке Тверце. И сказали новгородцы князьям: «Пойдём к Торжку». И князья сказали: «Если пойдём к Торжку, то опустошим Новгородскую волость».

И так пошли к Твери, и начали захватывать села и жечь, а об Ярославе не было вести — в Торжке ли он или в Твери. А Ярослав, услышав, что занимают сёла, поехал из Торжка в Тверь, забрав с собой старейших мужей новгородских и младших на выбор, а новоторжцев взял всех. И послал сто избранных мужей в сторожевой отряд; они же, отъехав 15 вёрст от города, стали; а тут уже стояли наши князья, расположив полки и ожидая великого сражения. И послали Яруна с младшими людьми, и напал на него сторожевой отряд Ярослава, и помог Бог Яруну, он захватил 33 воина Ярослава, 7 убили, а иные бежали в Тверь. Это была первая победа над ними — в день Благовещения святой Богородицы, на пятой неделе поста.

И пришла к ним весть, что Ярослав в Твери, и стали они без опасения ездить за припасами. И оттуда послали Яволода, боярина Владимира, к Константину Всеволодовичу в Ростов, а Владимира Псковского с псковичами и смольнянами послали на рубеж проводить его. А сами с новгородцами пошли по Волге, воюя, и пожгли поселения на Шоше и Дубне. А Владимир с псковичами и смольнянами взял город Коснятин и пожёг его и всё Поволжье. И встретил их, наших князей, воевода Ере-мей, посланный из Ростова князем Константином, и сказал: «Константин вам говорит с поклоном: я рад услышать о вашем походе; вот вам от меня на помощь 500 мужей ратников; пришлите ко мне со всеми делами моего шурина Всеволода».

Тогда они снарядили Всеволода с дружиной и отправили к Константину, а сами пошли по Волге вниз; и тогда бросили обозы, сели на коней и пошли в Переяславль, воюя. Когда же они были у Городища на реке Саре у церкви святой Марины на Пасху 9 апреля, тут приехал к ним князь Константин с ростовцами. И обрадовались встрече, и целовали крест, и отрядили Владимира Псковского с дружиной в Ростов, а сами, придя на Фоминой неделе с полками, стали напротив Переяславля. И выехав из войска под город, захватили человека и узнали, что Ярослава нет в городе, он уже ушёл к брату Юрию с полками, взяв всех подвластных ему, с новгородцами и новоторжцами.

Княжение Юрия Всеволодовича в Суздале. А Юрий со Святославом и с Владимиром уже вышел из города Владимира со всей братьей. И были полки у них очень сильны: муромцы, бродники, городчане и вся сила Суздальской земли, из сел погнали даже пеших. О, страшное чудо и дивное, братия! Пошли сыновья на отцов, а отцы на детей, брат на брата, рабы на господ, а господа на рабов. И стали Ярослав и Юрий с братией на реке Кзе. А Мстислав и Владимир с новгородцами поставили свои полки близ Юрьева и там стояли. А Константин со своими полками стоял далее, на реке Липице. И увидели стоящие полки Ярослава и Юрия, и послали сотского Лариона к Юрию: «Кланяемся тебе, от тебя нам нет обиды; обида нам от Ярослава!» Юрий ответил: «Мы заодно с братом Ярославом».

И послали к Ярославу, говоря: «Отпусти мужей новгородских и новоторжских, верни захваченные волости новгородские, Волок верни. А с нами возьми мир, целуй нам крест, а крови не проливай».

Ярослав ответил: «Мира не хочу, мужи ваши у меня, издалека вы пришли, а вышли как рыба на сушу». И передал Ларион эту речь князьям и новгородцам.

И снова послали к обоим князьям с последней речью:

«Братья, Юрий и Ярослав, мы пришли не кровь проливать — не дай Бог сотворить такое! Договоримся, ведь мы же родичи; дадим старейшинство Константину — посадите его во Владимир, а вам вся Суздальская земля».

Юрий же сказал: «Скажи брату Мстиславу и Владимиру: пришли уже, так куда вам уходить? А брату Константину говорим так: пересиль нас, тогда вся земля твоя будет».

И так Юрий с Ярославом вознеслись славой, видя у себя силу великую, не приняли мира и начали пировать в шатре со своими боярами.

И сказал Творимир-боярин: «Князья Юрий и Ярослав и вся меньшая братия, которая в вашей воле! Если бы по моей мысли, лучше бы вам взять мир и дать старейшинство Константину. Хоть и видим, что рядом с нашими полками их мало, Ростиславова племени, да князья их мудры, достойны и храбры, а мужи их, новгородцы и смольняне, дерзки в бою. А Мстислава Мсти-славича из этого рода вы сами знаете — дана ему от Бога храбрость больше всех. Подумайте, господа».

Не люба была эта речь Юрию и Ярославу. И кто-то из бояр Юрьевых сказал:

«Князья Юрий и Ярослав, не было того ни при прадедах, ни при дедах, ни при отце вашем, чтобы кто-нибудь пришёл с войной в сильную Суздальскую землю и вышел цел. Хоть бы и вся Русская земля пошла на нас — и Галичская, и Киевская, и Смоленская, и Черниговская, и Новгородская, и Рязанская, — но никто против нашей силы не устоит. А эти полки — право, седлами их закидаем».

И люба была эта речь Юрию и Ярославу, и созвали бояр и главных своих людей, и начали говорить: «Вот добро само пошло нам в руки: вам будут кони, оружие, платье, а человека кто возьмёт живого, тот сам будет убит: даже если в золотом будет оплечье — убей его, а мы вдвое наградим. Да не оставим ни одного в живых. Если кто и убежит из боя не убитый, а мы его захватим, прикажем одних повесить, а других распять. А о князьях, когда будут в наших руках, потом решим». И, отпустив людей, пошли в шатёр с братьею, и стали делить города, и сказал Юрий: «Мне, брат Ярослав, Владимирская земля и Ростовская, а тебе Новгород; а Смоленск брату нашему Святославу, а Киев дадим черниговским князьям, а Галич — нам же».

И целовали крест между собой, и написали грамоты, чтоб от этого не отступаться. Эти грамоты взяли смоль-няне в стане Ярослава после победы и отдали своим князьям. Юрий же и Ярослав, разделив города всей Русской земли, в надежде на свою большую силу, стали звать на бой к Липицам.

Мстислав же и Владимир позвали Константина и долго с ним советовались, взяли у него крестное цело-ванье, что не изменит, и выступили. И той же ночью объявили тревогу, всю ночь стояли со щитами и перекликались во всех полках. И когда вострубили в полках Константина, и Юрий и Ярослав услышали, хотели даже побежать, но потом успокоились. Наутро же пришли князья к Липицам, куда их вызывали на бой, а суз-дальцы за эту ночь отбежали за лесистый пригорок. Есть там гора, зовется Авдова, там Юрий и Ярослав поставили свои полки, а Мстислав, Владимир, Константин и Всеволод поставили свои полки на другой горе, которая зовётся Юрьева гора, а между двумя горами ручей, имя ему Тунег. И послали Мстислав и Владимир трех мужей к Юрию, предлагая мир: «Если же не, дашь мира, то отступите далее на ровное место, а мы перейдем на ваш стан, или же мы отступим к Липицам, а вы займите наш стан». Юрий же сказал: «Ни мира не приму, ни отступлю. Пришли через всю землю — так разве этой заросли не перейдёте?»

Он надеялся на укрепление, ибо они оплели это место плетнем и наставили колья, и стояли там, говоря: «Могут напасть на нас ночью». Узнали об этом Мстислав и Владимир и послали биться молодых людей, и те бились весь день до вечера, но бились не усердно, ибо была буря в тот день, иочень холодно. А утром решили перейти к Владимиру, не завязывая стычек с их полками, и начали собираться в станах. Те же увидели с горы и стали спускаться, говоря: «Вот они и бегут». Но эти их отбили назад. Тут подошёл Владимир Псковский из Ростова, и стали совещаться, И сказал Константин: «Братья Мстислав и Владимир, если пойдём на виду у них, то они ударят нам в тыл, а кроме того, мои люди не дерзки в боя и разбредутся по городам».

И сказал Мстислав: «Владимир и Константин, гора нам не поможет, и не гора нас победит. Надеясь на крест и на правду, пойдёмте на них».

И начали устанавливать полки. Владимир же Смоленский поставил свой полк с края, далее стал Мстислав и Всеволод с новгородцами, и Владимир с псковичами, далее Константин с ростовцами. Ярослав же стал со своими полками, и с муромцами, и с городчанами, и с бродниками против Владимира и смольнян. А Юрий стал против Мстислава и новгородцев со всеми силами Суздальской земли, а его меньшая братия — против Константина.

Начали Мстислав с Владимиром воодушевлять новгородцев и смольнян, говоря: «Братья, мы вступили в эту сильную землю, станем же твердо, надеясь на Бога, не озираясь назад; побежав, не уйдёшь. Забудем, братья, дома, жен и детей, а уж коли умирать — то, кто хочет, пеший, кто хочет — на конях».

Новгородцы же сказали: «Не хотим погибать на конях, но, как отцы наши на Колокше, будем сражаться пешими». Мстислав был этому рад. Новгородцы же, сойдя с коней, и сбросив одежду и обувь, выскочили босыми. А молодые смольняне тоже спешились и пошли босыми, обвив себе ноги.

А вслед за ними Владимир отрядил Ивора Михайловича с полком, а сами князья поехали за ними на конях. И когда полк Ивора был в зарослях, споткнулся под Ивором конь, а пешие воины, не ожидая Ивора, ударили на пеших воинов Ярослава, и, воскричав, они подняли кии, а те — топоры, они ринулись, а те побежали, и начали их бить, и подсекли стяг Ярослава. И приспел Ивор со смольнянами, и пробились к другому стягу, а князья ещё не доехали. И, узнав это, Мстислав сказал:

«Не дай Бог, Владимир, выдать добрых людей».

И ударили на них сквозь свои пешие полки Мстислав своим полком, а Владимир своим, а Всеволод Мстисла-вич с дружиной, а Владимир с псковичами, подошёл и Константин с ростовцами. Мстислав же проехал трижды через полки Юрия и Ярослава, посекая людей — был у него топор, прикреплённый петлёй к руке, им он и сёк. Так сражался и Владимир. Шёл великий бой, досеклися и до обоза. Юрий же и Ярослав, увидев, что их косят, как колосья на ниве, обратились в бегство с меньшею братьею и муромскими князьями. Мстислав же сказал: