История человечества. Запад Скляренко Валентина

Мишель Нострадамус и королевская семья

• Не мучь безмерно душу каждый час
• Исканьем в мире власти и богатств.

Абдуррахман Джами

В жизни Мишеля Нострадамуса, пророка и ученого, была одна неожиданная удача, хотя не исключено, что благодаря своим видениям он заранее был готов к ней.

В 1555 году Нострадамус получил от королевской семьи приглашение посетить Париж. Королева Екатерина Медичи и ее супруг король Генрих II пригласили ученого в свою резиденцию Сен-Жермен, и 15 августа того же года ученый прибыл туда. В те дни он плохо себя чувствовал и колебался, ехать ли ему в столицу, тем более что многие отговаривали его от этой поездки. Но благодаря ценившим творчество Нострадамуса поэтам королева, которая живо интересовалась астрологией, отнеслась к ученому благосклонно. Екатерина хотела узнать у Нострадамуса о судьбе династии. К сожалению, астролог ничем не мог ее утешить, он предвидел угасание рода Валуа.

На альманах, выпущенный в 1555 году, как на повод для упомянутого высочайшего приглашения, указывает один из критиков Нострадамуса Лоран Видель: «Об июле [1555 года] ты говоришь: королю следует остерегаться человека или группы людей, которые замыслят такое, о чем я-де не смею писать, в соответствии с тем, на что указывают звезды, согласно оккультной философии: конечно, ты рассчитывал, что король пожелает узнать правду». Во дворце прорицатель стал виновником скандала: придворные, раздраженные его уклончивыми ответами, попытались задержать астролога с помощью своих лакеев. В довершение всего Нострадамус узнал, что ему предстоит встреча с представителями органов правопорядка, желавшими подробнее узнать, какой именно наукой занимается Нострадамус и не связана ли она с запрещенной магией.

Это вынудило провидца покинуть Париж уже через десять дней. Трудно сказать, какие впечатления о королевском дворе и придворной жизни получил Нострадамус, но, скорее всего, они были не лучшими. Однако он все-таки успел предостеречь короля от поединка, указав на опасность, угрожавшую его глазам, но тот, в отличие от супруги, не слишком верил астрологам. Этот последний рыцарь на троне Франции подчеркивал свое пренебрежение к трусам, опасавшихся дурных знамений. Екатерина же не могла повлиять на монарха, поскольку истинной королевой Франции была не она, а любовница Генриха Диана де Пуатье. Скульптор и ювелир Бенвенуто Челлини изображал ее в своих работах в образе прекрасной молодой охотницы, но кроме ума и красоты она отличалась жадностью, властолюбием и мстительностью. Тихая непривлекательная Екатерина вынуждена была терпеть унизительное покровительство со стороны фаворитки.

Издание «центурий» 1558 года поначалу не добавило популярности Нострадамусу. Генрих II никак не отреагировал на предпосланное книге адресованное ему послание. Казалось, что эта книга обречена на про вал. Тем не менее,5 год спустя она стала бестселлером. Что же произошло?

13 апреля 1559 года между Францией и Испанией был подписан мир в Като-Камбрези, завершивший 6 – летний период так называемых Итальянских войн, в которых Франции по очереди, а иногда одновременно, приходилось сражаться с половиной европейских стран. Мир не принес Франции ни славы, ни территориальных приобретений, но он сохранял целостность королевства. Французский двор отметил это событие двойной свадьбой: короля Испании Филиппа II и дочери Генриха II Елизаветы, и сестры французского короля Маргариты с герцогом Филибером Савойским.

В ходе праздничных торжеств должен был состояться рыцарский турнир, хотя турниры уже начинали выходить из моды. На полях сражений тяжелые рыцарские латы уже не оправдывали себя, потому что сильно стесняли движения, а от пуль не предохраняли. Но защитой от холодного оружия они, как и раньше, были надежной. Обычной турнирной тактикой было ударом тупого копья выбить противника из седла, после чего тяжесть лат уже не позволяла ему самостоятельно встать с земли, и он признавался побежденным. В общем, этот вид спорта считался вполне безопасным, поэтому, когда на третий день турнира (1 июля 1559 года) на поле выехал сам Генрих II, никто не полагал, что жизнь монарха находится под угрозой.

Генрих II и его соперник, капитан шотландской гвардии граф Габриэль Монтгомери, помчались друг на друга и «преломили копья», то есть каждый нанес противнику такой удар, что копье в его руках сломалось, но противник не был выбит из седла. Затем они разъехались в разные стороны, взяли новые копья – и все повторилось. То же произошло и в третий раз, но теперь соперники стали разворачивать коней в непосредственной близости друг от друга, а Монтгомери еще сжимал в руке обломок копья. Одно неудачное движение – и острый отщеп обломка попал в прорезь на шлеме Генриха II, пронзил королю глаз и проник в мозг. Десять дней спустя король скончался в страшных мучениях.

Некоторые мемуаристы примерно через полстолетия после этих событий уверяли, что граф Монтгомери, увидев, какую страшную рану он нанес королю, в отчаянии отбросил злополучный обломок копья и закричал: «Черт бы побрал этого Гаурико с его проклятыми предсказаниями!» Дело в том, что известный итальянский астролог Лука Гаурико якобы еще в 1552 году предупреждал Генриха II, чтобы он не вступал в поединки, особенно в 1559 году (на 41-м году его жизни), ибо это грозит ему ранением глаза, а может быть, и смертью. Король же, как это нередко бывает, превратно понял предсказание. Он считал, что приличествует поединок только с другим монархом. А так как он состоял в дружбе с королем Испании, то было крайне маловероятно, что тот вызовет его на дуэль, как это было когда-то с их отцами (отец Генриха II – Франциск I вызвал на дуэль отца Филиппа II – Карла V). Если же речь идет о смерти на поле боя, добавил Генрих, то она почетна для дворянина и лучшего конца он себе и не желает. Справедливости ради, следует сказать, что в гороскопе Генриха II, составленном Лукой Гаурико и опубликованном как раз в том самом 1552 году, когда Гаурико якобы предупредил короля, сказано, что Генрих II проживет 69 лет 10 месяцев и 12 дней.

Со смертью Генриха мгновенно закатилась звезда Дианы де Пуатье. Екатерина стала всеми уважаемой и влиятельной королевой-матерью. Надо полагать, доверие королевы к астрологу из Прованса после смерти короля только укрепилось, поскольку катрен Нострадамуса, опубликованный еще в издании «Пророчеств» 1555 года, был истолкован как предсказание этого грустно-радостного для Екатерины события:

О чем говорится в этом четверостишии? О том, что молодой лев на поединке одолеет старого. Но Монтгомери был лишь на шесть лет моложе Генриха II, и ни тот ни другой не использовали в качестве эмблемы льва. В катрене говорится, что молодой лев выколет старому глаза (а не один глаз) в золотой клетке, которую толкователи отождествляли со шлемом. Но шлем Генриха II не был ни золотым, ни позолоченным. Наконец, загадочное выражение «DeuX classis une» («два флота – одно»). Слово classes в предсказаниях Нострадамуса обычно связывается с латинским classis – «флот», но в данном случае интерпретаторы вспомнили о греческом слове klasis – «перелом». Получилось «два перелома – одно», что как будто намекает на переломленное копье или на травму короля, но не слишком проясняет мысль автора.

Все эти неувязки были видны с самого начала, но внезапная нелепая смерть еще не старого, полного сил короля во время, казалось бы, забавы настолько поразила окружающих, что поиски какого-либо знамения, предвещавшего это событие, были вполне естественными и совершенно в духе времени. Тут-то и подвернулась книга Нострадамуса с предсказанием о дуэли и выкалывании глаз. С этого момента интерес к пророчествам врача из Салона стремительно начал расти, и вскоре его катрены стали не только предметом пересудов придворных и горожан, но и темой донесений послов, аккредитованных при французском дворе.

Сам Нострадамус утверждал, что на гибель Генриха указывает другой катрен. В альманахе на 1562 год он опубликовал послание к своему другу Жану де Возелю, который, по словам Нострадамуса, правильно понял многие его пророчества, и, в частности, следующий катрен:

Бурная реакция современников на более чем туманное четверостишие Нострадамуса о молодом и старом льве показывает, что они не были избалованы точными предсказаниями. Даже самое приблизительное сходство предсказанного с реальными событиями поразило их воображение.

17 ноября 1560 года новый король Франции Франциск II, болезненный юноша неполных 18 лет, заболел лихорадкой, а уже 20 ноября венецианский посол Микель Суриано доносил дожу: «Все придворные вспоминают тридцать девятый катрен десятой центурии Нострадамуса и обсуждают его втихомолку». Этот катрен гласил:

Комментаторы более позднего времени извлекли из этого четверостишия бездну информации. Франциск II (правил в 159—1560) был первым сыном Генриха II. Жена Франциска II – шотландская королева Мария Стюарт – прожила с ним менее двух лет, и этот брак можно считать несчастливым. Детей у них не было. Относительно двух островов, находившихся в раздоре, заговорили, когда Мария Стюарт вступила в борьбу с английской королевой Елизаветой I. Хотя всем известно, что Англия и Шотландия находятся на одном острове, это предсказание почему-то производило особенно сильное впечатление. Строки «а другой вступит в брак еще моложе» отнесли ко второму сыну Генриха II, королю Карлу IX (правил 1560–1574).

Правда, он женился на принцессе Елизавете Австрийской в двадцатилетнем возрасте. Комментаторы обходят эту трудность, указывая, что обручился он с ней еще в одиннадцать лет.

Но все эти толкования появятся в будущем. В конце же 1560 года внимание современников было сосредоточено на смертельной болезни Франциска II. 3 декабря тосканский посол Никколо Торнабуони писал герцогу Козимо Медичи (родственнику Екатерины Медичи – матери Франциска II), «Здоровье короля очень неопределенное, и Нострадамус в своих предсказаниях на этот месяц говорит, что королевский дом потеряет двух молодых членов от непредвиденной болезни». Альманах предсказаний Нострадамуса на 1560 год до нас не дошел, и мы не знаем в каких выражениях было сделано это предсказание, скорее всего, в самых туманных, если судить по его книгам, дошедшим до нас. Но Франциск II действительно умер декабря 1560 года. И в том же месяце умер юный граф Рош-сюр-йон, младший отпрыск одной из ветвей королевского дома. Этот факт вызвал новые отклики в дипломатической переписке.

Испанский посол Шатонне, такой же правоверный католик, как и его монарх, оценивал в этот момент пророческую деятельность Нострадамуса без всякого юмора. В своем донесении Филиппу II от 12 января 1561 года он сообщал: «Было замечено, что в один месяц умерли первый и последний члены королевского дома. Эти катастрофы потрясли двор вместе с предсказанием Нострадамуса, которого лучше было бы наказать, чем позволять публиковать свои пророчества, которые ведут к распространению суеверий».

Суриано, посол флорентийского правителя Козимо Медичи естественно, занимал диаметрально противоположную позицию. «Имеется другое предсказание, – писал он в мае 1561 года, – широко распространенное во Франции, исходящее от этого знаменитого и божественного астролога по имени Нострадамус, которое угрожает трем братьям, говоря, что королева-мать увидит их всех королями». (Иначе говоря, двое из них умрут без потомства еще при жизни Екатерины.)

Собственно говоря, это предсказание не сбылось. У Екатерины Медичи после смерти старшего сына – Франциска II, действительно, осталось три сына, но королями из них стали только двое, а третий умер, не дождавшись своей очереди на трон. Но позднейшие комментаторы ловко обошли это препятствие, указав на тот факт, что Нострадамус предсказал им три короны, а любимец Екатерины Генрих III был королем и в Польше, и во Франции.

Популярность Нострадамуса начала приносить ему реальные плоды. В декабре 1561 года он был приглашен ко двору герцога Савойского в Ниццу для составления гороскопа новорожденного наследника Карла Эммануила. Нострадамус галантно предсказал ему карьеру великого полководца (ведь видным полководцем был его отец) и сильно промахнулся.

Прорицатель почти безвыездно жил в Салоне и не принимал активного участия в жизни двора – исключение составляла его переписка с Екатериной Медичи и их редкие встречи во время ее визитов в Прованс. В октябре 1564 года известность Нострадамуса достигла своего пика. В Салон прибыл четырнадцатилетний король Карл IX, путешествовавший по югу страны в сопровождении матери-регентши Екатерины Медичи и огромной свиты, а 18 октября того же года Нострадамус был принят ими в замке де л’Эмпери.

Вот что сказано об этой встрече в донесении испанского посла Франциска де Алава, которое, видимо, произвело немалый переполох при дворе Филиппа II: «Нострадамус на приеме объявил королеве Екатерине и Карлу IX, что тот женится на королеве Елизавете Английской». Тревожное для Испании сообщение, потому что такой брак повлек бы за собой антииспанский союз Франции и Англии. Однако, это предсказание не исполнилось. Такова, по-видимому, судьба всех ясных и четких предсказаний Нострадамуса. Но испанский посол об этом не знал и продолжал писать о прорицателе из Салона с большим раздражением: «Чтобы Ваше Величество могло убедиться, насколько легковерны здесь люди, – сообщал он в следующем донесении Филиппу II, – я скажу, что королева, когда она проезжала через город, где жил Нострадамус, призвала его к себе и подарила ему 200 экю. Она велела ему составить гороскоп короля и королевы. И так как он самый дипломатичный человек в мире и никогда не говорит того, что может кого-нибудь огорчить, он решил в этих двух гороскопах польстить королю и королеве, да так, что они приказали ему следовать за их двором, обращаясь с ним по-королевски, пока они не разделились и не расстались с ним в Арле. Королева сказала мне сегодня в ответ на мои слова, что я надеюсь, большое благо выйдет из будущей встречи (с ее дочерью Елизаветой, королевой испанской), – «Вы знаете, – сказала она, – Нострадамус утверждает, что в 1566 году во всем мире наступит всеобщий мир, и Франция будет мирной, и ее положение укрепится». И, говоря это, она имела такой уверенный вид, как будто цитировала Евангелие от св. Иоанна или св. Луки».

И это предсказание Нострадамуса, увы, оказалось чрезвычайно далеким от действительности. В 1566 году религиозные войны, раздиравшие Францию, отнюдь не закончились. Они продолжались еще три десятилетия. Да и мир во всем мире оставался делом неопределенно далекого будущего.

Генрих IV Бурбон, которому Нострадамус предрек трон Франции

Ко времени визита королевского двора в Салон (18 октября 1566 года) относят еще одно предсказание Нострадамуса, которое в точности сбылось, несмотря на крайне малую вероятность его осуществления. Вместе с Карлом IX и Екатериной Медичи в Салон прибыл малолетний Генрих Бурбон, король Наваррский, дальний родственник правящей династии Валуа. Говорят, что Hocтpaдамус проявил большой интерес к этому ребенку. Он попросил воспитателя показать ему юного принца. На следующее утро во время церемонии одевания предсказателя ввели в комнату, и пока Генриху подавали рубаху, он смотрел на принца, а затем сказал, что тот получит все наследство и «если Бог явит вам (воспитателю) милость и вы доживете до тех пор, вашим хозяином будет король Франции и Наварры».

На картине кисти Дени Вальверана, хранящейся в музее замка де л’Эмпери, изображены Екатерина Медичи, сидящая в кресле, ее сын Карл IX, стоящий за ее спиной, и Нострадамус, одна рука которого покоится на раскрытой книге, а другая – на голове обнаженного мальчика – принца Генриха Наваррского, будущего короля Генриха IV.

То, что казалось невероятным, все же произошло. Шансы Генриха Наваррского пережить трех здравствовавших в 1564 году сыновей Екатерины Медичи и их потенциальное потомство действительно были ничтожны. Но предсказание сбылось через 26 лет, в 1590 году, когда род Валуа угас по мужской линии – после смерти Генриха II французский трон последовательно занимали три его сына: Франциск II, Карл IX и Генрих III, а затем к власти пришел Генрих Бурбон.

В 1564 году Карл IX назначил Нострадамуса своим лейб-медиком, пожаловав ему при этом 200 золотых дублонов, щедрость Екатерины вдвое увеличила эту сумму. При этом ученый оставался в Салоне, что делало эту должность чистой воды синекурой.

Королевская щедрость оказалась очень к месту, теперь ученый мог спокойно лечить людей, издавать альманахи предсказаний, заниматься астрологией и растить своих детей. Нострадамус всерьез занялся судьбами представителей французского королевского дома, и толкователи катренов пришли к приведенным ниже выводам.

По мнению тех, кто доверяет Нострадамусу, ему был заранее известен последовательный ряд правителей Франции от Генриха II Валуа до Наполеона III (то есть с 159-го по 1870 год), а также целый ряд событий, происходивших в данный период во Франции (см. табл. 1 и 2).

Катрены – совпадения и иллюзии

Собственно, катрен – это часть сонета стихотворной формы, которая была очень популярна в эпоху Возрождения. Катрен представляет собой четверостишие с двумя рифмами. Для своих пророчеств Нострадамус выбрал стихотворный размер, заимствованный у античных поэтов – пентаметр.

«Пророчества» объединяют десять центурий, каждая из которых (кроме четвертой и седьмой) включает в себя сто катренов, причем каждый катрен имеет свой порядковый номер. Все катрены объединены общим смыслом, заданным темой центурии. Первое издание «Пророчеств» в начале лета 1555 года предварялось предисловием, написанным в форме обращения к сыну предсказателя Сезару, и содержало 3 3 пророческих четверостишия; четвертая центурия была неполной и включала в себя лишь 3 катрена. Известно, что 3 3 – символическое число; 3 3 дня содержит обычный еврейский год и столько же лет содержит «большой цикл» каждой из семи планет и светил (Солнца, Луны, Меркурия, Венеры, Марса, Юпитера, Сатурна).

Таблица 1.

Предсказания о последовательности правителей Франции

* * *

Таблица 2.

Предсказания о событиях, происходивших во Франции

В 1557 г. Нострадамус выпустил второе издание «Пророчеств» – оно содержало 286 новых четверостиший, и его общий объем составлял уже 639 катренов в семи центуриях, последняя из которых содержала лишь 39 катренов. Известно о многих изданиях «Пророчеств», выходивших в 1558–1566 годах, однако ни одно из них до сих пор не обнаружено. Первое дошедшее до нас расширенное издание «Пророчеств магистра Мишеля Нострадамуса» датируется лишь 1568 годом. Оно содержало 303 новых катрена (а общее их число теперь выросло до 942) в десяти центуриях, а также большое пророчество в прозе, написанное в виде послания к королю Франции Генриху II, прозванному Счастливым.

Что же представляют из себя эти знаменитые пророчества Нострадамуса? Вот что пишет сам автор в письме сыну: «Долгое время я делал многие предсказания, далеко вперед событий, которые с тех пор произошли в указанных мной местностях. Все это мне удалось совершить благодаря Божьей силе, вдохновившей меня.

Однако из-за возможности вреда и для настоящего, и, в особенности, для будущего я предпочитал молчать и воздерживался от записи этих предсказаний. Ибо царства, секты и религии претерпят огромные изменения, станут диаметрально противоположными нынешним. И это так мало соответствует тому, что хотели бы услышать главы царств, сект, религий и вер. И поэтому они осудили бы то, что узнают будущие столетия, и то, что окажется правдой. А как сказал Спаситель: «Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас». Эта причина удерживала мой язык от речи на людях, а перо от бумаги. Но позже, имея в виду пришествие простонародья, я решил в темных и загадочных выражениях все же рассказать о будущих переменах человечества, особенно наиболее близких, тех, что я предвижу, пользуясь такой манерой, которая не потрясет их хрупкие чувства. Все должно быть написано в туманной форме, прежде всего пророческое… Я составил книги пророчеств, каждая из которых состоит из ста астрономических катренов, или пророчеств. Это вечные пророчества, ибо они простираются от наших дней до 3797 года».

Действительно, для неподготовленного читателя стиль катренов очень и очень туманен. Если кто-то надеется, бегло ознакомившись с оригинальным текстом «Пророчеств» или с их хорошим переводом, получить ясное представление о том, что и когда, по мнению Нострадамуса, ожидает мир в будущем, он сильно ошибается. Качественный перевод его предсказаний сделать очень трудно, так как катрены изобилуют анаграммами, словами греческого, латинского и прованского происхождения, сокращениями и словами, ныне вышедшими из употребления, а также очевидными и неочевидными опечатками. К тому же автор за очень редким исключением не датировал свои предсказания.

Предсказания Нострадамуса не простираются до XXXVIII века. И вообще на 942 катрена он дает только двенадцать абсолютных дат (от 1580 до 1999 года), да еще полтора десятка относительных (которые можно вычислить по сочетанию созвездий на небе или еще как-либо). Эти относительные датировки также, как правило, не касаются третьего тысячелетия. Так что основная масса предсказаний Нострадамуса к нашему времени уже должна была бы сбыться. Но поскольку они изложены, как и обещано им, «в темных и загадочных выражениях», спор о том, осуществилось ли в полной мере хотя бы одно из его предсказаний (не говоря уже о подавляющем большинстве), идет, не утихая, уже не первое столетие.

Приведем несколько примеров вольного обращения с пророчествами Нострадамуса, относящихся к совсем недавнему для нас прошлому.

Долгое время катрен переводился именно так, и его толковали следующим образом: в 1999 году человечество ждет конец света. Однако оказалось, что если очистить текст от позднейших вставок и ошибок издателей, то катрен выглядит так:

Как видим, в таком виде катрен обретает совершенно иной смысл. Видимо, Нострадамус полагал, что на границе XX и XXI веков на политической арене появится новый Франциск I.

После теракта в США 11 сентября 2001 года в масс-медиа публикуется множество «пророчеств Нострадамуса» об этих драматических событиях. В качестве доказательств ссылаются, например, на такие строки:

«Город Бога», разумеется, Нью-Йорк. «Два брата» – башни ВТц. «Крепость» – Пентагон, поврежденный, но не поверженный. «Великий правитель» – нынешний президент США. Последняя строка говорит сама за себя… Но Нострадамус никогда не писал таких стихов!

Так что для серьезного анализа следует обратиться к прижизненным изданиям и тщательно выверить катрены на предмет опечаток и других явных ошибок (например, выявление недостающих слогов). Лишь через всестороннее рассмотрение «Пророчеств магистра Мишеля Нострадамуса», их изучение в историческом, филологическом и лингвистическом контексте лежит путь к истине.

Большая часть предсказаний Нострадамуса, как и следовало ожидать, посвящена его родине – Франции. Поклонники великого прорицателя отыскали в его катренах многих видных людей Франции XVI–XX веков, всех королей, обоих императоров – Наполеона I и Наполеона III, – Пастера, де Голля и многих других.

Однако в творениях Нострадамуса содержатся не только туманные намеки на события. Иногда он описывает то, что должно произойти, очень поздно. Хотя событие не произошло, трудно понять, о чем идет речь. Приведем пример: за триста лет до открытия немецким астрономом Галле в сентябре 1846 года планеты Нептун Нострадамус предсказал это событие.

До того, как планета была открыта в Берлинской обсерватории Иоганна Готфридом Галле, на нее обратил внимание английский астроном Челлис, принявший ее, однако, за «Нову» – вновь образовавшуюся звезду. Это случайное открытие Нострадамус описывает во всех существенных деталях – свет Луны мешает наблюдателю, не видна Венера, расстояние от Юпитера до Венеры ближе, чем до Луны и т. д.

Другое предсказание содержит точную дату переворота в астрономии:

В 1607 году голландец Липперсхей изобрел подзорную трубу, что позволило Кеплеру и Галилею совершить великие открытия на звездном небе и доказать, что не Солнце вращается вокруг Земли, а Земля – вокруг Солнца. В 1610 году Галилей с помощью самостоятельно изготовленной им аналогичной трубы открыл четыре спутника Юпитера, а в декабре того же года сообщил Джулиано Медичи об открытии им фаз Венеры: «Посылаю Вам шифрованное сообщение еще об одном моем необычайном наблюдении, которое приводит к разрешению важнейших споров в астрономии и которое содержит решающий аргумент в пользу пифагорейской и коперниканской систем». При этом астрономы столкнулись с сопротивлением церкви, не желавшей примириться с тем, что Земля становится второстепенной планетой, начались преследования ученых. Галилей был приговорен к тюремному заключению. Кардиналы, посетившие его обсерваторию, отказались даже взглянуть в телескоп, лишь бы не убеждаться в существовании лун Юпитера. Ведь если Галилей был прав, то Рим переставал быть центром единственной и неповторимой Земли, лежавшей, в свою очередь, в центре мироздания.

В 1616 году был опубликован декрет Святой конгрегации, запрещавший книги Коперника. Декрет сопровождался постановлением верховного инквизитора Беллармино, в котором говорилось, что «учение Коперника о движении Земли вокруг Солнца, являющегося центром и отнюдь не двигающегося с востока на запад, противно Святому писанию, а потому его нельзя ни придерживаться, ни защищать».

Нострадамус и современники

Не бойся врагов – в худшем случае они могут тебя убить. Не бойся друзей – в худшем случае они могут тебя предать. Бойся равнодушных – они не убивают и не предают, но только с их молчаливого согласия существует на земле предательство и убийство.

Эберхард

На фронтисписах сразу трех разных альманахов на 1557 год фигурирует следующее заявление:

После вынужденных скитаний в трудах ученого появляется – чтобы уже никогда не исчезнуть – тема собственной насильственной смерти. У Нострадамуса имелись серьезные основания для таких чувств, ведь нападки его противников не ограничивались эпиграммами и памфлетами. Весной 1561 года он едва не стал жертвой фанатично настроенных крестьян, обвинявших его в принадлежности к лютеранству; здесь сыграли свою роль его связи с немецкими лютеранами, пользовавшимися его астрологическими услугами. В письме, адресованном своему немецкому другу и клиенту Л. Тюббе, он сообщает: «В этом городе (в Салоне), как и везде, среди знати назревают ненависть и споры из-за религии; неистовство начинает расти как среди тех, кто защищают папистскую традицию – то есть в массах, особенно среди простых людей, – так и среди тех, кто выражает учение истинного благочестия… На Страстной пятнице… пять сотен людей, вооруженных железными палками, бросились из церкви подобно фанатикам. Среди «лютеров» они называли Нострадамуса… я бежал в Авиньон».

В декабре того же года, когда очередной альманах появился на книжном рынке, губернатор Прованса Клод Савойский, проезжая через Салон, арестовал Нострадамуса и заточил его в своем замке. Вот что губернатор писал королю: «Что касается Нострадамуса, то я приказал его схватить и забрать со мной, запретив ему делать альманахи и предсказания, что он мне и пообещал. Соблаговолите отдать мне распоряжение сделать с ним то, что Вам заблагорассудится». Судя по тому, что Нострадамус остался жив и продолжил свои публикации, ответ короля не был слишком суровым. Но весной 1562 года гонения повторились, и жители, заподозренные в протестантизме или в симпатии к гугенотам, покинули город. В письме от 13 мая 1562 года, также адресованном Тюббе, Нострадамус вновь отдавал предпочтение реформатам, которых назвал «христианами» в противовес католикам, именовавшимся им «папистами»: «Был назначен новый губернатор; в течение четырех дней все сторонники религии были вынуждены уехать, в то время как паписты поднимали войска. Совсем недавно мы узнали, что христиане взяли Лион». Нострадамус писал о папистской «гидре», которая «делала все, чтобы запретить евангелические проповеди», но «в то же время каждый город имел своих служителей слова Господня (то есть протестантов)». Это письмо написано уже в ходе религиозной войны: «Что касается нового гороскопа, мои секретари еще не смогли его переписать; если я его не высылаю, то только потому, что я пока не успел его окончательно отредактировать, в чем мне мешают религиозные войны… Заподозренные в принадлежности к христианской религии бежали; я остался один со своей семьей… по причине народного бешенства». Сожженные и разграбленные дома заподозренных в протестантизме, расправы с кальвинистами вызывали у Нострадамуса возмущение: «Какое чудовищное варварство, направленное против христиан! Мы живем в мерзкие времена, и грядут еще худшие; как бы я хотел не видеть этого более!»

Судя по пророчествам, Нострадамус считал, что борьба вокруг религиозных учений приведет к упадку христианской веры:

Кроме вовлечения в религиозные споры Нострадамус, как и многие гуманисты Возрождения, не остался в стороне и от споров о праве народа на свободу и ликвидацию тирании насильственным путем. Он весьма эмоционален в своем отношении к тиранам:

Нострадамус допускал, что при отстранении тиранов от власти возможно даже кровопролитие:

Но, насколько можно судить по катренам, сама идея свободы ради свободы вызывала у Нострадамуса скепсис – убийство тирана не обязательно ведет к торжеству справедливости и социальной гармонии. Признавая право народа на убийство тирана, Нострадамус, по-видимому, считал республику нестабильным образованием – господство черни, по его мнению, неминуемо вело к новым раздорам и войнам. Поэтому свержение тирана, обретение свободы могут привести к ухудшению положения в обществе. Поэтому мы читаем в его «Пророчествах»: «Области, города, селения, царства и провинции, которые сойдут со своих изначальных путей, чтобы стать свободными, поработят себя еще сильнее и втайне будут рассержены своей «свободой». И, потеряв совершенную религию, они начнут избивать левых, чтобы вернуться направо».

Ученый был сторонником гуманной, просвещенной монархии, он считал, что мудрый, рассудительный и «снисходительный» монарх, покровитель искусств, посылается народу Богом и служит образцом для подражания на протяжении многих веков.

До конца своей жизни предсказатель страдал от непонимания окружающих, интриг завистников и ненависти врагов. Круг его друзей был весьма узок, и в 1552 г. он жаловался: «В Салоне, где я проживаю, я нахожусь… среди скотов и варваров, смертных врагов словесности и досточтимой образованности». Несмотря на всеевропейскую славу, Нострадамус оказывался под огнем критики представителей самых разных слоев: священнослужителей и дворян, политиков и ученых, астрологов и тех, кто выступал против астрологии, протестантов и католиков и даже членов собственной семьи.

Знакомый Нострадамуса, поэт-протестант Якоб Секувираг, напоминал в личном письме прорицателю греческие изречения: «ничего лучше скромности», «сохраняй чувство меры». Он писал: «Поверь мне, люди не читают твои сочинения с такой же доброй верой, которую ты излагаешь; столь велика порочность нашего века».

Уже после смерти провидца его сын Сезар отказывался напечатать неизданные рукописи своего отца, среди которых были и письма, – он утверждал, что в них содержится «нечто отбрасываемое и сомнительное».

Многие из современников обвиняли Нострадамуса в сношениях с падшими духами, шарлатанстве, растлении умов народа и королевской семьи, тайной приверженности иудаизму, самонадеянности и хвастовстве, алкоголизме и непрофессионализме.

На наш взгляд, объем критики был прямо пропорционален популярности его трудов, которая имела место во всех слоях общества – как во Франции, так и за ее границами.

Нострадамус оставил после себя также несколько непророческих сочинений. Прежде всего это «Истолкование иероглифов Гораполлона», написанное в 1547 г. и посвященное Жанне д’Альбре, принцессе Наваррской, которое было напечатано лишь в 1968 году. Полное название другого непророческого сочинения «Превосходная и очень полезная книжечка, полезная всем, кто желает познакомиться с многочисленными превосходными рецептами, разделенная на две части. Первая рассказывает о разных способах приготовлять разные румяна и ароматы для украшения и отбеливания лица. Вторая показывает способы и приемы изготовления варенья многих видов, из меда, сахара и обработанного теплом вина, полностью разбитая на главы, как об этом пространно сообщается в содержании». Помимо изложенного в ней имеется рецепт противочумного препарата и кое-что из биографии автора.

Третья непророческая книга Нострадамуса – «Парафраза Галена, его увещевания Менодоту в изучении изящных искусств, особенно медицины». Это перевод греческого трактата врача и философа II в. Галена из Пергама, и, надо сказать, не лучший перевод.

Смерть и после смерти

• Никто не возвращается из царства мертвых,
• никто не появляется на свет без слез,
• никто не спрашивает, когда хочешь появиться,
• никто не спрашивает, когда хочешь уйти.

Киркегор

1 июля 1566 г. Нострадамус сказал своему секретарю Шавиньи: «На рассвете ты уже не застанешь меня в живых!» Около 3 часов утра 2 июля 1566 г. он поднялся с постели, страдая от приступа подагры (как говорят, болезни гениев), и упал мертвым на скамью. Очевидцы случившегося утверждали, что смерть его была спокойной. Он знал день своей кончины и написал в июне 1566 года в экземпляре Эфемерид Стадиуса (таблицах, содержащих расчеты положений планет и других небесных тел на определенные промежутки времени) напротив даты 2 июля: «Здесь приближается смерть».

Итак, к моменту своей кончины Нострадамус был довольно богатым и уважаемым человеком, конфидентом королевы-матери и лейб-медиком короля.

Тело Нострадамуса было положено в саркофаг и погребено в церкви францисканцев-миноритов в Салоне. Согласно завещанию предсказателя, оно было замуровано в стене храма в вертикальном положении. Возможно, это желание объясняют свидетельства современников о том, что Нострадамус в свое время кричал оскорблявшим его простолюдинам: «Подите прочь, сволочи! Вы никогда не наступите своей грязной ногой на мое горло – ни сейчас, ни после моей смерти!»

Эпитафия, высеченная на прислоненной на древнеримский манер к стене храма плите, гласила: «Великому Господу. Здесь покоится прах знаменитого Мишеля Нострадамуса, который был признан достойнейшим из смертных описывать события будущего своим почти божественным пером, следя за движением звезд и всей Вселенной. Он прожил на свете 62 года 6 месяцев и 17 дней. Он умер в Салоне в 1566 г. Да не позавидуют потомки его покою. Анна Понсар Жемелле желает своему мужу подлинного счастья».

Фраза «Потомки да не позавидуют его покою» оказалась действительно пророческой.

В 1791 году Революционный марсельский батальон взломал гробницу и разбросал по церкви останки Нострадамуса и его сына Сезара. Мэр Салона, Давид, уговорил марсельцев оставить прах в покое, сказав, что Нострадамус в свое время предсказал революцию. По легенде, на следующий день некий якобинец, который был среди поджигателей церкви францисканцев, был найден убитым. Так исполнилось пророчество Нострадамуса, предрекавшего горе всякому, кто вскроет его могилу.

Спасенные останки были захоронены в часовне Сен-Рока Девы Марии при салонском храме Св. Лаврентия. Плита, также сохраненная мэром, была прикреплена к стене. В таком состоянии могила существует до сих пор.

Жена Нострадамуса пережила его на 16 лет. Знаменитый астролог оставил после себя шестерых детей – троих сыновей и трех дочерей. Сезар (1552 – ок. 1630), на которого отец возлагал большие надежды и которому посвятил первое издание «Пророчеств», стал деятелем искусств. Ему принадлежит единственный прижизненный портрет Нострадамуса-отца. Он был поэтом, драматургом и историком. Людовик XIII произвел Сезара в камергеры и даровал дворянство.

Андре (1557–1601), второй сын салонского прорицателя, был арестован за убийство на дуэли; после помилования он вступил в орден капуцинов. Третий сын Нострадамуса, Шарль (156—1629), также стал стихотворцем и входил в число лучших прованских поэтов своего времени; старшая дочь Мадлен вышла замуж за кавалера Поля де Шокен, Анна и Диана остались незамужними.

Популярность Нострадамуса после его смерти не пошла на убыль. Напротив, с каждым десятилетием она продолжала расти, захватывая все более далекие от Франции страны. «центурии» переводят на многие языки, издание выходит за изданием. Книга Нострадамуса, как заметил один из исследователей его творчества, едва ли не единственная книга, кроме Библии, которая в течение четырехсот лет публиковалась практически непрерывно.

За это время успела накопиться и обширная библиотека работ о Нострадамусе. Первые книги о нем появились еще при его жизни. Они были, как правило, резко враждебны по отношению к предсказателю. В 1557 году появилась «Первая инвектива сеньора Геркулеса Французского против Нострадамуса, переведенная с латинского языка». Кто именно укрылся под именем Геркулеса Французского – неизвестно, но это был явно человек, принадлежавший к кальвинистскому кругу и возмущенный нечестием Нострадамуса, который пытался раскрыть Божьи тайны. В следующем году появилась анонимная книга «Чудовище кощунства», автором которой, видимо, был известный кальвинистский проповедник Т. де Без. Самое мягкое из сравнений, которое он находит в своем памфлете для Нострадамуса, – это сравнение с Геростратом. «Ты подобен тому безумцу, – пишет он, – который, не будучи в состоянии обессмертить себя достойными и похвальными деяниями, хочет увековечить свое имя бесчестным делом – сожжением Эфесского храма».

Полное в этом вопросе единодушие с кальвинистами проявили католические идеологи Лоран Видель и дю Павийон. В своих работах, изданных примерно в то же время, они объявили предсказания Нострадамуса «ложными и возмутительными», а его самого называли наглым шарлатаном. В 1560 году к этому хору негодования присоединились представители еще одной ветви христианства – англиканской – в лице У. Фулька, написавшего трактат о «бесполезности астрологических предсказаний» на примере Нострадамуса.

Стойкое неодобрение со стороны церковных авторитетов, однако, не могло отвадить публику от чтения предсказаний Нострадамуса. В числе его читателей (и почитателей) были очень влиятельные лица. Так, в 1622 году могилу Нострадамуса посетил король Людовик XIII, а в 1660 году – Людовик XIV в сопровождении своей матери, королевы Анны Австрийской и кардинала Мазарини. При таком высоком покровительстве стремление церкви сжечь книгу Нострадамуса осталось нереализованным. Лишь в конце XVIII века Ватикан занес «Пророчества» в список запрещенных книг.

Число же работ, превозносящих Нострадамуса и отыскивающих у него все новые удивительные пророчества, довольно быстро превзошло число работ критических.

Первым апологетом и комментатором Нострадамуса стал его ученик Жан-Эме де Шавиньи, мэр города Бона, бросивший этот пост и многообещающую карьеру ради занятий астрологией. В книге «Первое лицо французского Януса», вышедшей в 1594 году, он систематизировал «уже сбывшиеся» предсказания Нострадамуса, выстроив их в историческую цепочку – от 1556 до 1589 года. Значительную их часть он привязал к деяниям Генриха Наваррского, который к этому времени вошел в силу. Большое число несбывшихся предсказаний де Шавиньи отнес к нему же (с оговоркой, что все это сбудется, если Генрих, принявший католичество, не впадет снова в ересь).

Итак, с конца XVI в. и вплоть до наших дней каждый следующий комментатор Нострадамуса приспосабливал его предсказания к своему времени, сообразно своим личным пристрастиям. То, что в XVI веке относили к Генриху Наваррскому, в XIX веке относили к Наполеону, а в XX веке – к Гитлеру. Иногда издатели пускались на прямой подлог. Так, в 1649 году во Франции во время Фронды вышло подложное издание «Столетий», в которое были включены катрены, разоблачающие кардинала Мазарини.

В 1983 году научное исследование жизни и творчества Нострадамуса вошло в новую фазу. В Лионе была основана «Ассоциация друзей Мишеля Нострадамуса» под руководством сотрудника муниципальной библиотеки Лиона М. Шомара. Ассоциация выпускает журнал «Тетради Мишеля Нострадамуса», в котором публикуются новые работы о знаменитом провидце. Ассоциация же опубликовала факсимильные переиздания источников, напрямую связанных с Нострадамусом. Вышли в свет и факсимиле уникальных прижизненных изданий «Пророчеств» 1555 года и будапештского экземпляра «Пророчеств» 1557 года, письма Нострадамуса королеве Екатерине Медичи, книги самого М. Шомара, а также сборники статей строго исторического характера, в которых принимают участие не только французские, но и итальянские и английские исследователи.

В том же 1983 году французский историк Ж. Дюпеб выпустил книгу «Нострадамус. Неизданные письма». В ней собрано свыше 0 писем, в разное время адресованных Нострадамусу, и несколько написанных им самим, большая часть которых опубликована впервые. Эти письма рассказывают нам о личности и взглядах провидца, его отношениях с поклонниками и клиентами. В письмах Нострадамус откровенно делится с друзьями своими соображениями и взглядами, предстает живым, ранимым человеком, обеспокоенным судьбами и страны, и близких ему людей.

Сейчас в Салоне организован музей Нострадамуса, и улица, на которой жил предсказатель, носит его имя. В городе установлен памятник – единственный в мире памятник профессиональному астрологу и прорицателю.

Вокруг Нострадамуса. Разброс мнений

Во многих вещах не сомневаются потому, что общепринятых мнений никогда не проверяют, а между тем они могут быть столь же ошибочными, как и те, которые проверяют.

Мишель Монтень

Предвидение будущего получается не от оракулов и авгуров, а от мудрости.

Эразм Роттердамский

Условно весь спектр мнений о выдающемся деятеле французского Возрождения можно разделить на три большие группы: однозначные поклонники – «верю, это несомненное чудо!»; противники и насмешники – «шарлатан во всем – в медицине, астрологии, пророчествах»; и, наконец, те, кто пробует серьезно разобраться в личности Нострадамуса и его наследии.

Вот пример опуса представителей первой группы: «Десять жемчужин из тиары пророка. Все чаще и чаще человечество задается вопросом, возможно ли избежать своей судьбы, если все распланировано вплоть до мельчайших деталей и не подлежит изменению, и не следует ли в таком случае соглашаться с народами, верящими в фатализм, детерминизм и предопределение? Что ж, с этой точки зрения пророчества Нострадамуса призваны поколебать наше мировоззрение и вселить в наши сердца надежду на выживание. Однако для того, чтобы сохранить эту надежду, человеку недостаточно одного только разума. В каждом из столетий Создатель пробуждает пророков, призванных служить человечеству сталкерами на земных его путях. К такого рода сталкерам относился и Мишель Нострадамус».

Представители второй группы либо просто замалчивают имя Нострадамуса, например, в книгах о французском Возрождении, об астрологии и т. д., либо полностью отрицают его заслуги в чем бы то ни было, рисуя образ скорее анекдотический, чем реальный. Эти авторы говорят, что пророчества рассчитаны на легковерных или мистически настроенных обывателей, но по, сути, это не более, чем враки.

Но читателю несомненно интересно мнение серьезных ученых. Практически первым, кто вернул французского ученого современной науке, был историк-американец Ю. Паркер, который в 1920 году защитил докторскую диссертацию по теме «Пророк Мишель Нострадамус». Значительным вкладом в развитие этой же темы в первой половине ХХ века стали статьи французского ученого Э. Леруа, объединенные позднее в книгу «Нострадамус. Его происхождение. Его жизнь». Эта книга – обстоятельный рассказ о жизни, трудах и эпохе Нострадамуса, а также исследование его родословной.

Работами о Нострадамусе, полностью отвечающими научным критериям, являются две книги канадского историка П. Брендамура. Первая из них – «Астрофил Нострадамус», вторая – «Нострадамус. Первые центурии, или Пророчества (издание Масс Бономма 1555 г.) Издание и комментарий «Послания к Сезару» и первых 353 катренов Пьера Брендамура». Как следует из названия, это критическое издание первой публикации 353 катренов и письма Нострадамуса к сыну Сезару, опубликованных в 1555 г. Это первый в нострадамоведении научный анализ такого важного источника, каким являются «Пророчества». Катрены снабжены подробным комментарием, в котором приводятся не только разночтения между различными изданиями «Пророчеств» XVI века, но и их лексико-исторический анализ. цель, которую ставил перед собой Брендамур, – представить подготовленному читателю аутентичный текст «Пророчеств», очищенный от опечаток и «белых пятен», и с объективными комментариями. В спорных случаях, когда прочтение отдельных фрагментов текста Нострадамуса затруднено, Брендамур предлагает свои варианты, большинство из которых хорошо аргументировано.

Большое значение имели две работы, не так давно вышедшие во Франции. Первая из них – труд исследователя из Лиона М. Шомара «Библиография Нострадамуса. XVI–XVII–XVIII вв.». Работу Шомара во многом продолжил другой французский исследователь – Р. Беназра. Его труд «Хронологический нострадамоведческий справочник (1545–1989)» правильнее назвать энциклопедией. Кроме того, в книге помещены некоторые тексты, не переиздававшиеся ранее в широкой печати (в частности, собраны все катрены из уцелевших «Альманахов»).

Конечно, Мишель Нострадамус не ушел с полос «желтых» газет, но наконец-то он занял свое место и в академической науке как историческая личность с немалым, представляющим интерес и достойным изучения литературным багажом. Итак, каково же мнение ученых?

Брендамур, например, считает, что астрологические расчеты Нострадамуса были далеки от совершенства. Это заметно и в «Альманахах», где автор допускал грубые ошибки в расчете времени наступления лунных фаз, и в некоторых составленных им индивидуальных гороскопах. Так, гороскоп его секретаря де Шавиньи имеет неправильную структуру, а положение планет не соответствует указанному времени рождения. Что же касается астрологических пассажей в «Пророчествах», то они, несмотря на их частоту и пестроту, малоинформативны. Они почти никогда не позволяют уточнить дату события:

Соединение двух планет, в традиционной астрологии считавшихся «злыми» – Марса и Сатурна, – происходит один раз в 30 лет и вряд ли может служить здесь точным указателем.

Редкие же конфигурации планет, по которым можно установить дату описываемых в катренах событий, всегда заимствовались Нострадамусом из современной ему литературы:

Тут стоит вспомнить строки римского автора Марка Манилия: «Геспер, то есть Луна, принадлежал Весам, когда основывался Рим, ныне владеющий миром, решающий судьбы брошенных на весы народов».

Приведенные примеры свидетельствуют о том, что Нострадамус, называвший себя астрофилом («любящим звезды»), в отличие от многих собратьев по цеху, не придавал особого значения точным вычислениям. Для него главным были не числа, а «пророческий энтузиазм», в котором астрология играла лишь вспомогательную роль. Поэтому он сам не был уверен в своих расчетах, предпочитая списывать даты «судьбоносных» конфигураций (например, соединений Юпитера и Сатурна) у других авторов (иногда даже античных), попутно расцвечивая их стихами в зависимости от своего видения грядущих событий. В большинстве же случаев астрологические ассоциации в «Альманахах» и особенно в «Пророчествах» были призваны в первую очередь укрепить авторитет автора, считает канадский историк.

Вообще же, заметим, чисел и дат в катренах ничтожно мало. Испытывая безграничную веру в могущество астрологии, Нострадамус пренебрегал требуемыми ею сложными расчетами. Под маской ученого скрывался поэт, чей полет фантазии часто вступал в противоречие с математикой. Астрология была для него скорее источником вдохновения, нежели научной специальностью.

Медицинская практика во время странствий Мишеля Нострадамуса научила его прежде всего быть убедительным, уверенным в себе (как иначе заставить пациента поверить, выздороветь?), быстро реагировать на любые изменения – хоть в политике, хоть в состоянии пациента.

Естественнонаучные воззрения и интересы Нострадамуса не выходили за рамки современных ему представлений. Его интересовали трактаты Галена и Гораполлона; он практиковал фитотерапию, конкретные же результаты лечения «по Нострадамусу» – с точки зрения современной медицины – также не являются чем-то из ряда вон выходящим.

Новаторство Нострадамуса проявилось в создании нового литературного жанра – политического пророчества, написанного в стихотворной форме. Этот жанр, с энтузиазмом принятый современниками предсказателя, остался привлекательным и для последующих поколений. Авторитет Нострадамуса на протяжении веков оставался устойчивой величиной. В наше время на Западе спрос на публикации Нострадамуса и о Нострадамусе не только не падает, но даже растет.

Верил ли Нострадамус в то, что делал и писал сам? На наш взгляд, кредо Нострадамуса четко выражено в предисловии к альманаху на 1566 год: «О мой Господин, Господь вечный, Отец, Сын и Святой Дух, в этот ночной час и в этот миг воскресенья 11 марта 1565 года, когда Солнце входит в первый градус знака Овна, соединив руки, я обращаюсь к Тебе с трепетной молитвой, чтобы Ты в милосердии Своем простил меня и открыл мои чувства, память и рассудок, дабы я смог правдиво объяснить знаки и предзнаменования нынешнего 1566 года, произведя точное суждение по звездам; чтобы Ты даровал мне способность судить о них ясным и чистым умом, удаленным ото всякой земной беседы, с душой, очищенной ото всей мерзости и низости греха, – чтобы я, следуя верной тропой истины, смог возвестить французскому народу, что звезды обещают нам в нынешнем году».

Этот тон свидетельствует об искренности автора. Бог, планеты и народ – вот чье доверие страстно желал оправдать Нострадамус. Он был уверен в своем пророческом даре, чувствовал себя обязанным не зарывать его в землю и использовать на благо всех подданных французской короны.

Нострадамус интересен нам, людям, живущим столетия спустя, в землях, которым он, со всем своим географическим пафосом, не сумел дать четкое название. Тем не менее, мы благодарны ему не меньше, чем жители Салона или Экса, потому что его образ и его творчество вносят в нашу жизнь элемент мистически-прекрасного ожидания и ощущение величия истории человечества.

Тайны конкистадоров

Почему они проиграли?

• На улицах лежат сломанные дротики,
• валяются клочья волос.
• Дома стоят покинутыми,
• сделались красными их стены.

Хроника науа, индейцев Мексики

Первое, что нам рассказывают о конкистадорах, это их жестокость и алчность.

В узких границах известного европейцу мира только христианские нравы и традиции считались нормой, какие бы безобразия и жестокости не творились под их прикрытием. Все, лежавшее за этими пределами, воспринималось как мир аномальный, непредсказуемый, опасный, и, конечно, все там было смещено, просто не могло быть «так, как у нас». Это распространялось на климат, обитателей, обычаи. Такой мир нужно было покорять без оглядки на те самые понятия, на которых базируется сама христианская мораль. Чтобы ее можно было применять в отношении к чужакам, они сначала должны стать своими, то есть христианами.

Пересекая океан, сам по себе невероятный, путешественники-завоеватели-поселенцы были уверены в существовании чудес: карликов и великанов, амазонок и сирен, собакоголовых и большеухих и прочих монстров. Напряженное ожидание столкновения с подобными чудесами приводило к тому, что первооткрыватели новых земель принимали за уже знакомое по легендам волшебство вполне обычные и объяснимые явления. В письмах и донесениях нередки записи о личном наблюдения монстров и множества других чудес. А разве не чудом был внешний вид туземцев, пирамиды из сотен тысяч черепов, курение, Саргассово море? Такое обилие необычного у прибывших в Америку чужаков вызывало психический дискомфорт, который вместе с конкретными проблемами – новыми болезнями, непривычным климатом и прочим – вызывал агрессию.

Конкистадоры, конечно, были жестокими – это трудно отрицать, порой страшно даже читать описания их деяний. Впрочем, так же неприятно читать о принятых у индейцев казнях и пытках. Конкистадоры – от губернатора до солдата – были детьми своего времени, патологических садистов было ровно столько, сколько в любом обществе любой эпохи. В это время в Европе, где продолжались религиозные и прочие войны, творились не менее ужасные вещи. Епископ Лас Касас и другие защитники индейцев, оставившие нам описания ужасов и статистику смертей, осуждали не столько саму жестокость, сколько глупую нерадивость в обращении хозяев со своими подданными, уничтожение паствы, которая могла бы принести большие доходы церкви и короне.

Пресловутая алчность конкистадоров объясняется, с одной стороны, безысходным положением многих идальго – лишенных наследства младших отпрысков знатных семей, для которых в перенаселенной Испании не было уже ни земель, ни замков. Работать же считалось позором для дворянина. Второй причиной стала своеобразная мода – то, что мы привыкли называть «золотой лихорадкой», – массовый психоз на тему мгновенного получения благ, очередь за волшебными палочками. В отличие от клиентов финансовых пирамид, конкистадорам пришлось многое сделать самим, риск был смертельным, и удача улыбнулась немногим. Это не снижало накала страстей, ведь впервые со времен Александра Македонского или нашествия варваров из Азии в Европу вчерашний солдат становился губернатором провинции, незаконнорожденный – маркизом, бродяга и шулер – солидным хозяином сотен людей. Это была крупнейшая азартная игра в истории человечества.

Океанские суда начала XVI века. Фрагмент картины

А. Фернандеса «Богоматерь мореплавателей»

Первым в своеобразной топ-десятке победителей стоит Эрнандо (Эрнан) Кортес. Вкратце легендарная история жизни Кортеса выглядит так: неудовлетворенный сидением на одном месте авантюрист снарядил экспедицию на 11 кораблях, с экипажем в 600 человек и 100 лошадьми, и высадился на полуострове Юкатан (Мексика). В одной из первых битв его отряд победил тысячи индейцев неожиданным кавалерийским наскоком. Чтобы соратники не сомневались в успехе предприятия (600 солдат и, по слухам, миллионная империя впереди!), Кортес приказал снять пушки и сжечь корабли.

Заручившись поддержкой угнетенных ацтеками племен и подобрав себе подругу-переводчицу Марину (Малинче), Кортес выступил к столице ацтекской державы. Мотекусома II (нам более привычно называть его Монтесумой), правитель слабый и нерешительный, очень просил испанцев не идти в столицу и одарил их золотом. Это не только не помогло, но и распалило испанцев. После трехмесячной осады город был взят, империя пала, а ее правитель был убит.

Мы не будем подробно останавливаться на развенчании легенды, например в отношении численности войск. Еще с Кубы с Кортесом отплыли 200 индейских воинов, а впоследствии его туземные войска насчитывали сотни тысяч воинов (более 30 000 союзных тотонаков, тласкаланцев, тескокцев и других при осаде столичного Теночтитлана), а испанские – более двух тысяч. Зададимся другим вопросом: почему военизированное, захватническое государство, каким была ацтексая империя, как и империя Великих Инков, стала добычей талантливых, но немногочисленных завоевателей?

Да, испанцы имели превосходство в вооружении – железо доспехов и мечей, огнестрельное оружие, пушки, казавшиеся ацтекам живыми существами, «лоша-девсадников», пугавших иных до потери сознания (столь крупных животных у индейцев не водилось). Но это не помешало туземцам Юкатана (майя) сражаться за независимость в течение 19 лет, а индейцам Южной Америки (арауканам), с оружием более чем примитивным, так никогда и не покориться военной мощи конкистадоров. Между прочим, ацтекские мечи со вставками из обсидиана, как и стрелы из зубов змей у аборигенов Южной Америки, пробивали испанские доспехи.

Испанцы, умевшие вести бой с использованием укреплений, артиллерии, конницы, воевали экономно и эффективно. Демонстрация силы, точечное уничтожение вождей, прорыв или тотальное уничтожение – конкистадоры всеми средствами добивались поставленной цели – завоевать, подчинить и ограбить. То же касалось дипломатии – применить все возможное коварство! Любыми способами! В кратчайшие сроки! Впереди – опасные страны, позади – свои испанские власти, и безденежных они найдут в чем обвинить. Рядом – соратники, которые не простят трусости, промедления, неудач; Конкиста – занятие для сильных.

Главной целью военных экспедиций, которые организовывали ацтеки, когда почти все племена вокруг были ими покорены, стал захват пленных – они были необходимы для совершения массовых жертвоприношений, поэтому врага нужно было не убить, а захватить. Военная элита государства была буквально помешана на своей доблести, мужество в бою было единственным пропуском для простолюдина в аристократическое сословие. Карательные походы ацтеков-мешиков (так назывался народ-гегемон этой державы) против других племен велись по принципам неповторимой местной тактики. Особый колорит этим боевым действиям придавало убеждение ацтеков в том, что место в раю достанется только тому, кто примет почетную смерть в бою. Поэтому ацтеки не смогли быстро выработать способы противодействия европейцам.

Централизация власти в государстве также сыграла на руку завоевателям. Династия Мотекусомы как раз подмяла под себя других правителей конфедерации окрестных городов; соседние племена, за исключением непокоренных тласкаланцев, нещадно эксплуатировались. Когда народ поднялся на защиту родины от испанцев, было уже поздно: Кортес получил подкрепление и знал, как взять Теночтитлан, его поддерживали ненавидящие угнетателей племена.

Писарро, как способный ученик, широко использовал опыт Кортеса – захват правителей в заложники, внесение разлада в ряды врага и т. д. Но ничего бы у него не вышло, если бы перед тем страна инков не была обескровлена пятилетней гражданской войной и эпидемией оспы, которую испанцы же когда-то и завезли. «Страна четырех земель» (так называлась империя инков), как и государство ацтеков, к приходу европейцев только завершила покорение соседних стран Южной Америки, что облегчило задачу завоевателям из Старого Света. Во всех развитых государствах до-колумбовой Америки – у ацтеков, майя, инков-кечуа, чибча-муисков – существовала классовая пропасть между народом и правителями, покоренные племена ненавидели победивших, продолжалась внутренняя борьба за власть. Покоренные народы ацтеки облагали такой данью, что этому поражались даже испанцы; в государстве Верховного Инки, как и в городах майя, наживались на доходах и со своего народа – стоявшие на вершине социальной пирамиды, высокоумные создатели календарей в роскошных плащах из перьев жили в окружении жалких хижин и их нищих обитателей.

Де Кесада, завоевавший государства чибча-муис-ков (современная Колумбия), как и другие конкистадоры, талантливо использовал противоречия между «государствами» и «княжествами». Всего через 0 лет после открытия Колумба испанцы захватили два самых развитых государства Южной Америки – Мексику (государство ацтеков) в 1519–1521 годах и Перу (государство инков) в 1531–1533 годах.

Испанцы не уставали демонстрировать свое военное превосходство и проявлять устрашающую жестокость, и, кстати, ацтеки, высшей доблестью признававшие мужество на поле боя, восхищались многими испанцами. Последним хватало мужества, стойкости, хитрости, вероломства и силы, поражавших индейцев. Среди туземцев всегда находились люди, готовые перейти на сторону победителя, стать властителем-марионеткой, с помощью чужеземцев свести счеты с обидчиками. Но надо отметить, что после завоевания и начала грабежа и эксплуатации населения повсеместно вспыхивали восстания, начинались партизанские войны.

Одной из важнейших причин, сыгравших роковую роль в падении этих империй, было существование у них издревле легенд и передаваемых из уст в уста пророчеств. Ацтеки верили, что современный им мир – мир Пятого Солнца. Солнцем должен был стать Тескатлипока – Дымящееся зеркало, но стал Уицилопочтли – бог войны, так как его народ – мешики – занял господствующее положение. Мир Пятого Солнца (как и предыдущие) должен был погибнуть от страшных катаклизмов – землетрясений и пр. Каждые 2 года мир подвергается опасности быть уничтоженным, поэтому ацтеки со страхом встречали окончание такого цикла и ждали начала нового, устраивая в это время различные церемонии, соблюдая посты и совершая жертвоприношения. Тогда же гасились все огни и зажигался новый, а от него – все остальные.

Добрый бог Кецалькоатль, научивший людей многим хорошим вещам, был обижен этими двумя богами. Он добрался до Мексиканского залива, где сел в лодку (или на плот из змей) и уплыл на восток, пообещав, что вернется в год Первого Тростника (по европейскому календарю —1519 год) и накажет своих обидчиков. Согласно некоторым вариантам легенд, Кецалькоатль называл и год гибели мира Пятого Солнца – 2012-й. Кецалькоатль иногда изображался в виде пернатого змея. Но иногда (и это главное) – как белокожий бородатый мужчина. Индейцы изумились увидев бородатых белокожих испанцев, тем более что даже шлем Кортеса был похож на древние изображения. Помимо этого, было еще семь предзнаменований грядущих катаклизмов, например, редчайшее в этих широтах северное сияние, которое не на шутку перепугало ацтеков.

Аналогичным образом дело обстояло во многих других землях, предназначенных к завоеванию, – легенды о «белых богах», ожидание конца света… У индейцев майя, например, было популярно пророчество жреца Чилама Балама: «Пророчество прорицателя Балама, певца из Кабаль Чен в Мани. В день 13 Ахава закончится двадцатилетие. Идут наши господа, о люди ица! Идут наши старшие братья, люди Тантун! Принимайте ваших гостей, бородатых людей восточных стран, несущих знак Бога, о отцы!.. Оживите же ваши сердца, о люди ица! Наступит рассвет для тех, кто откроет сердца во время следующего двадцатилетия, о отцы! Горестны мои слова, [слова] прорицателя Балама, когда я объясняю речи истинного Бога для всего мира. О отцы! Услышат все страны слово Бога, владыки неба и земли. Будет благим его небесное слово. Истинный Бог владыка наших душ. О отцы! Откройте же их для него…

Очень тяжела ваша доля, подданные, младшие братья. Падший их дух, их сердце омертвело в разврате, они бормочут в ответ, они вносят грех, Накшит Шучит их спутник в разврате, по два дня они владычествуют, они узурпаторы на тронах, они бесчестны в разврате, они люди двухдневного могущества, на два дня их сидения, их сосуды, их шляпы, буйство днем, буйство ночью, они – зло мира, они крутят шеями, они озираются, они плюют на владык стран, о отцы!

Вот они идут; нет правды в их словах, они чужеземцы. Они скажут, что всех превосходят, что они сыновья Семи Пустых Домов, дети Семи Пустых Домов, о отцы! Кто тот пророк, кто тот жрец, который правильно истолкует эти письмена?»

Как рассказывает испанский хронист, после казни Инки Атауальпы, претендента на верховную власть, уже после немногих стычек с испанцами «туземцами овладела странная апатия…» А ведь это государство простиралось с севера на юг на 5 тысяч километров, и оно не было бы таким большим, если бы инки не умели воевать.

Итак, отметим основные причины успеха конкистадоров. Во-первых, упорство. «Счастливчик» Писарро, прежде чем попасть в обессиленное гражданской войной государство инков, организовал туда несколько неудачных экспедиций, успел поробинзонить, съездить в Испанию, чтобы заручиться поддержкой королевы… От его первого похода до вступления в страну прошло восемь лет. Во-вторых, превосходство испанцев в вооружении и тактике. В-третьих, поддержка со стороны местного населения, как тысячами воинов и носильщиков, так и отдельными советами преданных туземцев. Два крупнейших государства Америки, инков и ацтеков, к приходу европейцев закончили завоевание и подчинение окружающих их народов и племен и нещадно их эксплуатировали. Во внутреннем устройстве эти государства стремились к абсолютной централизации. Недовольство недавно покоренных народов и их бывших князьков помогло конкистадорам проявить чудеса дипломатии в поисках союзников. Показательно, что децентрализованные города-государства майя были окончательно завоеваны лишь через 150 лет.

Пятая важная составляющая успеха – особое отношение к завоевателям, подготовленное местными культами. Например, различные изображения креста и как религиозного символа, и как элемента орнамента были распространены по всей Америке. Воображение туземцев поражали и восхищали бороды пришельцев, их лошади, их черные рабы, в то время как конкистадоры видели в местных жителях отвратительных дикарей, монстров и очень редко – равных себе. Испанцы, в обязательном порядке посещавшие аутодафе, содрогались при виде обильных человеческих жертвоприношений Америки – они практиковались почти у всех туземцев, и иначе как дьявольским, языческим обрядом назвать эти церемонии испанцы не могли. А многие индейцы, наоборот, видели в испанцах предсказанных богов.

Доминиканский монах Диего Дуран в труде «Ритуалы и праздники древних мешиков» так описывает человеческое жертвоприношение: на вершине пирамиды языческого храма в ожидании жертв стояли 6 жрецов в длинных накидках, их лица были вымазаны сажей, а волосы подвязаны кожаными лентами, один из них держал деревянное ярмо, вырезанное в виде змеи. «Они по очереди хватали жертвы, один жрец за одну ногу, другой – за другую, еще двое за руки, потом жертву опрокидывали спиной на жертвенный камень, где на нее набрасывался пятый и закреплял ярмо на шее. Главный жрец разрезал грудь жертве и с поразительной проворностью вынимал сердце; теплое дымящееся сердце поднимали к солнцу, и этот пар предназначался ему в дар, затем жрец поворачивался к идолу и прикладывал сердце к его лицу [кормя его]. После того как сердце было вынуто, тело жертвы скидывали с пирамиды по ступеням».

По одной из современных версий, быстрое крушение государства ацтеков-мешиков было положительным явлением, «ибо страшно даже подумать, что устроили бы в Европе эти воины с их кровавым культом». Ацтеки, «помешанные» на войне, действительно, были неразборчивы в средствах – захватом новых земель они решали все государственные вопросы. (История знала такую империю – Ассирию. Ее уничтожили жители захваченных ею же стран, когда научились воевать так же хорошо.) Однако сомнительно, чтобы золотая бабочка, символ бога войны Ицпапалотля, простерла свои крылья над Европой или Азией, хотя бы потому, что в Старом Свете было гораздо больше людей, что и привело к выходу европейцев за пределы своей части света.

Между прочим, возвращаясь к теме еды, нужно сказать, что, по одной из версий, в падении индейских империй не последнюю роль сыграло питание – большая часть населения питалась крахмалистыми растениями – кукурузой, картофелем, маниокой, бататом. С мясом, способствующим развитию агрессивности, у индейцев было плохо.

Впрочем, все эти важные факторы не могут исключить еще одного – роли отдельных личностей.

Самый удачливый конкистадор

Часто пешки, которыми умно распоряжаются, проходят в ферзи и решают исход партии; выигрывает ее самый ловкий или самый удачливый.

Жан Лабрюйер

Успех был полным, ошеломляющим, невиданным! Так во всяком случае казалось современникам, и не только в Европе, но и в Новой Испании. Богатейшее и обширное государство ацтеков было завоевано горсткой смельчаков. Если отвлечься от легенды и учесть, что все взрослое мужское население ацтеков-мешиков было военнообязанным, то соотношение сил Кортеса и ацтеков составляло 1: 21, а то и еще больше. С таким соотношением сил в Европе уже не воевали. С каким бы скепсисом и неприятием мы не относились к этим событиям пятисотлетней давности, они впечатляют.

Губернатор Кубы Диего Веласкес собирался колонизировать материковые земли и разрешил Кортесу, у которого было много связей и друзей, за свой счет организовать поисковую экспедицию. Люди Кортеса знали о существовании некоей страны на том берегу Мексиканского залива. Они собрали все свои деньги, заняли еще у друзей и созвали всех славных идальго, из тех, кто хочет славы и золота. Губернатор Кубы был недоволен размахом приготовлений, и славные рыцари-завоеватели в спешке отплыли, страшась наказания, на старых кораблях. Их потрепал ураган, но все же штурман Антон Алампнос в феврале 1519 года вывел корабли к южному берегу залива Кампече, в страну Табаско. По разным данным, славный поход начинали от 400 до 600 испанцев на 9 или 11 судах. Тремя отрядами, с боями, они продвинулись в глубь страны и заняли столицу, после чего встретили крупные военные силы табасков. Численный перевес туземцев был огромен, но предводители похода решили, что отступление без славы и добычи еще хуже. (Что бы их ждало на Кубе? И как к их возвращению с пустыми руками отнесся бы губернатор?) Но, возможно, эта кампания и закончилась поражением конкистадоров, если бы не отряд кавалерии, ударивший в критический момент из засады. В результате бой был выигран, табаски понесли огромные потери. Касики (вожди) прислали дары, и Кортес получил самый ценный – будущую жену и переводчицу донью Марину, которую индейцы уважительно называли Малинче. Она не только владела многими местными языками и была принцессой по происхождению, но была искренне предана Кортесу и ненавидела бывших угнетателей ацтеков. «Юная, красивая, благоухающая», – так говорили о ней испанцы.

От Табаско флотилия прошла до острова Сан-Хуан-де-Улуа. 21 апреля 1519 года испанцы высадились на материк и, чтобы обеспечить свой тыл, построили здесь город Веракрус. Хронист похода Диас писал: «Избрали мы управителей города, на рынке водрузили позорный столб, за городом построили виселицу».

Вскоре среди испанцев начались раздоры. Часть идальго, имевших поместья на Кубе, требовала возвращения на остров. Тогда Кортес пригрозил уничтожить весь флот. Часть пушек он снял с кораблей и взял с собой в поход несколько десятков матросов, немного усилив таким образом наступающий отряд и гарнизон Веракруса. Индейцы-тотонаки из города Семпоалы сами предложили испанцам помощь, если те будут сражаться против угнетателей-ацтеков. Как видим, использовали друг друга обе стороны. Впереди у конкистадоров лежала Тласкала, жители которой были враждебно настроены по отношению к Мотекусоме. Впрочем, по отношению к европейцам они были настроены точно так же. Несмотря на пушки, кавалерию и острые мечи пехоты, испанцам пришлось выдержать несколько затяжных и кровопролитных боев, прежде чем старейшины Тласкалы решили сотрудничать с пришельцами. Как сообщает Берналь Диас, первое столкновение с главными силами тласкаланцев произошло 2 сентября 1519 года, а через три дня произошло еще одно крупное сражение. Кортес утверждал в своих письмах к королю, что индейцев было 139 тысяч. Битва происходила на равнине, где и конница, и артиллерия могли развернуться. Тласкаланцы атаковали гуртом, и артиллерия косила их, как траву, а имевшие прекрасную подготовку испанские солдаты врывались в толпу неприятеля подобно римским легионерам. Вскоре у испанцев осталась всего дюжина лошадей, но победу Кортесу принесли острые клинки пехотинцев. Кроме того, в стане тласкаланцев произошел раскол. В итоге четырехчасовая битва завершилась полным разгромом индейцев. (Впрочем, все это описание должно вызывать массу вопросов, главный из которых: сколько же на самом деле было людей у Кортеса, а сколько у его противников, если испанцам удалось силами пехоты рассеять ряды врага.)

Вождь Хикотенкатль-младший не принял соглашения тласкаланцев с чужаками, и его воины под бело-красными стягами своими нападениями еще долго беспокоили испанцев, пока их предводитель не был убит. Казнь молодого вождя произвела такое устрашающее впечатление на тласкаланцев, что никто из них впредь не осмеливался в чем-то ослушаться испанцев.

Неудержимое наступление конкистадоров продолжалось. Тласкаланцы дали в помощь чужеземцам десятки тысяч воинов и носильщиков. Конкистадоры направили послов к старейшинам соседнего племени, назвали себя врагами Мотекусомы и обещали отменить подати, наложенные ацтеками на порабощенные народы. (Естественно, вместо этих податей вскоре были введены новые.)

Эрнан Кортес

Страницы: «« « ... 678910111213 » ... »»