Операция «КЛОНдайк» Самухина Неонилла
– Ах ты, пидор гнойный, «хочу», «не хочу»! – взорвался Круглов и изо всех сил саданул Степанцова по голове «Стечкиным». – Я тебе покажу, как родину-мать любить!
Степанцов рухнул навзничь в снег.
«Гад! Зараза! – никак не мог успокоиться Круглов, засовывая обмякшее тело Степанцова обратно в его уазик. – Придется теперь одному искать Гуреева! Замочу всех к чертям собачьим, но не дам им сорвать мой отъезд… Снег еще этот, падлюка, сыпет!»
Чувствуя, как в нем закипает звериная ярость, Круглов направился к своей машине, но потом, передумав, открыл дверцу и забрался за руль гуреевского джипа. Лихо развернув его, он поехал в сторону распадка, надеясь, что если Гуреев с Поздюшиным где-нибудь засели, они подумают, что это возвращается Михеев.
Внимательно поглядывая по сторонам, он проехал почти до самого конца зимника, но никого не встретил.
Когда же перед ним засветились тусклые огоньки окружной дороги, за которой виднелась вышка № 2 с прожектором наверху, Круглов выключил фары и медленно поехал вперед. Мотор, работая на малых оборотах, едва слышно урчал, но, решив не рисковать, Круглов остановился, не доезжая до темной ажурной конструкции вышки метров триста, и прячась за снежным валом, пошел пешком.
Осторожно выглянув из-за сугроба, Круглов насторожился: прожектор на вышке почему-то светил в одном положении куда-то в распадок, а с внешней стороны колючего забора висела веревочная лестница.
«Мать твою так, значит и Кольцов с ними заодно! – выругался про себя Круглов. – Прямо банда под носом, а я ничего не знал… что же делать?»
Можно было, конечно, все спустить на тормозах, пусть потом бы разбирались уже без него, но сзади оставался Степанцов, который не станет скрывать факты подозрительных телодвижений Гуреева. Значит, либо ему нужно рот затыкать, либо Гуреева с его кодлой брать…
Времени на раздумье не было.
«Черт бы все побрал! Придется попытаться их взять с поличным, – принял решение Круглов. – Хоть выполню задание руководства…»
Понаблюдав за вышкой и увидев, что охранник, вероятно, надеявшийся на прикрытие Михеева, застыл у пулемета, не обращая внимания на то, что творится у него позади, Круглов перебежал дорогу, и броском закинув тело на столб, подтянулся вверх, цепляясь за изоляторы, на которых была натянута колючая проволока.
Затаившись за спиной Кольцова, он неслышно вытащил из рукава нож, и одним прыжком преодолев отделявшее их расстояние, резким взмахом перерезал охраннику горло. Тот даже не вскрикнул.
Отпихнув осевшее на пол тело Кольцова в сторону, Круглов обтер об тулуп охранника нож и, вложив его в ножны, посмотрел туда, куда светил прожектор.
В световом круге «общалось» несколько человек.
Круглов, наклонившись, стащил с шеи мертвого Кольцова бинокль и, стерев со стекол его же шарфом кровь, посмотрел на пришельцев, которым Гуреев с Поздюшиным уже передали все три рюкзака с золотом.
Пришельцев было трое, причем один из них был очень похож на Поздюшина, только старше. Они спокойно разговаривали с Гуреевым, который стоял с небольшим мешком, видимо, полученным взамен рюкзаков с золотом.
«Значит, уходить он пока не собирается, коли деньги или еще что-то там получил, – заключил Круглов. – Ишь ты, сам пошел на такое дело, дурак! – сплюнув под ноги, он взялся за пулемет, подумав при этом с сарказмом: – Ну что же, голубчики, золотцы мои, не уйти вам от дяди Сережи. Не вовремя вы сюда приперлися!»
Дождавшись, когда Гуреев и Поздюшин пустятся в обратный путь, он прицелился по трем мужикам, пристраивавшим рюкзаки с золотом на салазки из лыж, и плавно нажал на гашетку.
«Есть! – с удовлетворением констатировал он, убедившись в бинокль, что пулеметная очередь чисто срезала всех троих златолюбцев. – А теперь ваша очередь, говнючки слоеные!»
Развеселившись от незнамо откуда выскочившего выражения, Круглов дернул прожектор, опуская луч ниже: как раз туда, где залегли Гуреев с Поздюшиным.
– Подъем, суки, не на пляже! – сказал он в микрофон, стоящий рядом, а «колокольчик», укрепленный на крыше вышки, разнес его голос по распадку. – Поздюшин, а ну быстро за саночками, вези их обратно. А ты, Гуреев, дуй сюда, быстро и без глупостей.
Фигуры зашевелились. Поздюшин отправился обратно по своим же следам, а Гуреев, что называется, на полусогнутых, испуганно заспешил к вышке.
Круглов, наблюдая за обоими, видел, как Поздюшин спустился в низинку, где лежали трупы и рюкзаки с золотом, и вдруг бросился к одному из мертвых мужиков, пытаясь поднять его и прижимая к себе.
«Ну точно, брат его там!» – заключил Круглов, рассматривая в бинокль, как у Поздюшина открывается рот в немом крике.
– Поздюшин, еще секунд десять порыдаешь – и ляжешь рядом с ними! Быстро вези санки сюда! – сказал Круглов в микрофон и, подтверждая, что он не шутит, пустил вкруг Поздюшина короткую пулеметную очередь.
Тот подпрыгнул и, схватившись за веревку, привязанную к концам лыж-салазок, потащил их к вышке, глубоко проваливаясь от натуги в снег.
Гуреев, белый от страха, уже добрался до вышки и остановился в ожидании внизу.
– Забирайся сюда, – крикнул ему Круглов.
«Смотри-ка, а лезет-то он профессионально, боком. Каков молодец!» – подумал он, оценивающе глядя, как Гуреев заводит ноги в веревочные ступени не фронтально, а сбоку, чтобы лестница далеко не отклонялась под весом его тела.
Дождавшись, когда голова Гуреева поднимется над уровнем деревянной ограды пулеметной площадки, Круглов схватил его за шиворот, втаскивая наверх. Быстро обыскав Гуреева, он отобрал у него пистолет и нож и, сунув их себе за пояс, оттолкнул того в угол, где лежал Кольцов.
Гуреев, поскользнувшись на крови, натекшей из-под мертвого охранника, грузно упал и суетливо завозился на полу, пытаясь отползти от мертвого охранника.
Круглов, одновременно наблюдая за приближавшимся Поздюшиным, открыл мешок, который принес Гуреев. Там лежали стодолларовые купюры в пачках…
Закрыв мешок, Круглов помолчал, разглядывая Гуреева, а потом спросил:
– Ну и сколько тут?
– Чуть больше восьмисот тысяч должно быть… – ответил тот, настороженно глядя на Круглова.
– Понятно… – протянул Круглов и приказал: – Иди, помоги своему подельнику поднять сюда еще и рюкзаки с золотом. Там же у вас золотишко, не правда ли?
Гуреев не стал отвечать на его риторический вопрос, а с опаской обошел Круглова и, наклонившись над веревочной лестницей, стал принимать подаваемые Поздюшиным снизу рюкзаки.
Когда третий рюкзак был на площадке, Круглов вновь скомандовал:
– Гуреев, отойди в дальний угол. А ты, Поздюшин, поднимайся сюда, – и, повернувшись к сжавшемуся в углу Гурееву, укоризненно сказал: – Что же ты, Гуреев, такой жадный? Все себе, да себе! Нет бы поделиться с боевыми товарищами… Глядишь, и повернулось бы все по-другому.
– Да я, Сергей Сергеевич, да мы… – замельтешил, было, Гуреев и вдруг испуганно присел, когда Круглов, даже не оглянувшись на появившегося на площадке Поздюшина, отставил назад руку с гуреевским пистолетом, плюнувшим в охранника огнем.
Поздюшин, взмахнув руками, завалился назад, и исчез, с глухим стуком ударившись через секунду о землю.
– Ну что, сука, влип ты со своими погаными баксами и ворованным золотом? – спросил Круглов у Гуреева, угрожающе надвигаясь на него. – Я тебя сейчас тоже либо убью, либо сдам. Кончилась твоя вольготная житуха.
С отчаянием загнанного в угол зверя, Гуреев вдруг тоже окрысился, и выкрикнул в лицо Круглову, чуть ли не с визгом:
– А ты что думаешь, тебя за это похвалят? Да тебя самого к «сливу» приготовили! Вот сразу после конференции и «сольют»!
– Откуда ты знаешь про конференцию и вообще, про это?– внутренне напрягаясь, спросил его Круглов.
Но тот, выпустив пар, опять замолчал, и только испуганно смотрел из угла.
– Гуреев, я что, должен повторять свой вопрос? Откуда ты про все это знаешь? – повышая голос, вновь спросил Круглов.
– Разведка донесла… – неопределенно ответил Гуреев. – У меня тоже связи есть…
– Наслышан я о твоих связях, – усмехнулся Круглов и нарочито дружелюбно спросил: – Так, говоришь, к «сливу» меня приготовили?
– Да, – осмелев, кивнул Гуреев и сказал: – Сергей Сергеевич, валить тебе отсюда надо, валить, а то скоро тебе самому крышка. Я точно это знаю.
– Знаешь и молчишь… – процитировал Круглов слегка перефразированную строку из известной песенки и задумчиво посмотрел на Гуреева.
– В нашем мире каждый сам за себя, – ответил Гуреев, виновато отводя глаза.
– Это точно! Ну и что будем делать?
Гуреев растерянно посмотрел на него, проверяя, действительно ли Круглов ждет от него ответа и, убедившись, чтот тот серьезно спрашивает, предложил:
– Говорю, бежать тебе надо! Возьми вот один рюкзачок с собой на конференцию, а там уезжай куда-нибудь. Не мне тебя учить, сам опытный… А я второй рюкзак себе оставлю, если не возражаешь, а третий – государству сдам, надо же нам чем-то оправдать то, что ты тут натворил… – Гуреев мотнул головой в сторону мертвого охранника.
– Я натворил… ну ты и наглец!.. – покачал головой Круглов. – Золота мне не нужно, забери себе оба рюкзака и… положи их обратно в штольню, – он усмехнулся, увидев, как у Гуреева вытянулось лицо, и добавил: – А вот валютку я у тебя возьму, если не возражаешь…
– Да бери, конечно! С ней тебе, действительно, будет меньше хлопот, – согласился Гуреев, но метнул сожалеющий взгляд в сторону мешка с валютой, а потом деланно-равнодушным тоном спросил: – А откуда ты про штольню-то знаешь?
– Да я там вместе с породой оседал… – намекнул Круглов.
– Так это был ты! Чувствовал же я, что кто-то мне в спину смотрит… – с досадой сказал Гуреев.
– Плохо чувствовал! – оборвал его Круглов. – Ты вообще малочувствительный: перед Степанцовым вот засветился, на черных рынках наследил… Ну ладно, чего теперь это обсуждать, двигать отсюда надо. Бери рюкзаки, нужно перенести их в машину. Поедем на рудник и по дороге обсудим детали наших показаний, чтобы расхождений не было. И тут еще одно дельце незаконченное осталось…
Сбросив рюкзаки с золотом вниз, они спустились по перекинутой внутрь зоны веревочной лестнице, и бегом потащили их через дорогу к «поперечке», где за снежным сугробом был «припаркован» джип.
А снег все валил и валил…
Увидев джип, но без Михеева, Гуреев бросил испуганный взгляд на Круглова.
Тот усмехнулся:
– Ты все правильно понял, Михеева больше нет – сражен вражеской пулей…
Сказав это, он вдруг замер. У него родилась идея, которую он начал прокручивать, загружая рюкзаки на заднее сиденье.
Забравшись с насупившимся Гуреевым в джип, Круглов прогрел двигатель, а потом покатил по «поперечке» к месту, где он оставил Степанцова и свою машину.
Труп Михеева по-прежнему лежал у обочины. В свете фар Круглов успел заметить, что и Степанцов из машины не выходил – сидел, темной грудой навалившись на руль, а вокруг машины белел покров свежего нетронутого снега.
– Гуреев, даю тебе шанс укрепить мое доверие к тебе, – остановив джип напротив уазика Степанцова, сказал Круглов. – Сейчас ты выйдешь и пристрелишь Степанцова через лобовое стекло.
Гуреев вздрогнул, с ужасом глядя на Круглова.
– А ты думал, я все время буду делать за тебя грязную работу? – усмехнулся Круглов. – Нет, мил человек, придется потрудиться, а то потом не отмоешься: Степанцов давно за тобой следил и молчать о твоих выкрутасах не будет…
Он вышел из машины и, обойдя ее, открыл дверцу со стороны Гуреева:
– Вперед!..
– Я не могу… – выдохнул тот.
– Еще один импотент: могу, не могу! – зло сощурился Круглов. – А ну давай, выходи! Еще минута, и я тебя сам сдам! – и он выдернул Гуреева за воротник из машины.
Подтащив его к уазику Степанцова, он открыл дверцу и посмотрел на майора. Глаза у того были закрыты, он все еще находился в бессознательном состоянии после кругловского удара.
Приподняв Степанцову опущенную голову и усадив его на сиденье поровнее, Круглов захлопнул дверцу и повернулся к обомлевшему от ужаса Гурееву.
Вытащив из кармана гуреевский пистолет, Круглов вложил его в безвольную руку хозяина и, подняв ее, помог спустить ему курок, выстрелив через стекло прямо в запрокинутое лицо Степанцова.
Выстрел всколыхнул снежную завесу, на секунду заглушив завывание ветра и шорох снега. Лобовое стекло уазика перестало быть темным, мгновенно покрывшись густой сетью белесо-серебристых трещин, разбежавшихся от маленькой аккуратной дырочки в нем, словно кто-то одним движением накинул на него мерцающую паутину.
Гуреев вскрикнул и, отпихнув от себя пистолет, тяжело обвис на руках Круглова, который его тут же безжалостно встряхнул:
– Не время в обмороки падать! Нам еще Михеева нужно положить в салон, приходи в себя! – и он отхлестал Гуреева по щекам, а потом, зачерпнув снега, жестко обтер ему лицо.
Гуреев слабо отпихиваясь, выпрямился и, покачиваясь, словно пьяный, спросил:
– Зачем?…
– Затем, что когда вы с Михеевым ехали на задержание, Степанцов в попытке прикрыть своих сообщников, стрелял в вас и убил Михеева. А ты вынужден был, обороняясь, стрелять в него. Ясно?
Гуреев обреченно кивнул.
– Все, а теперь быстро перегружай два рюкзака с золотом ко мне в «собачник», по пути закинем их в штольню. А третий рюкзак и Михеева отвезем на рудник. Нужно ехать, пора людей отправлять на вышку, а то еще кто-нибудь приползет в наш уютный уголок…
Затаскивая тяжелого Михеева на заднее сиденье джипа, он даже не подозревал, как недалек был от истины, произнося последние слова.
Глава шестая
Спустившись с вышки, Федор с Леонидом перебежали через освещенную дорогу и, надев лыжи, покатили по целине предположительно туда, где они видели габаритные огоньки машины, увозящей двух человек после состоявшейся разборки.
Неожиданно они наткнулись еще на одну дорогу, неосвещенную, узкую, но хорошо накатанную.
Съехав на нее со снежного вала, они остановились.
Вновь выпавший снег покрывал дорогу пушистым ковром, мягко проседавшим под ногами. Следы от проехавшей здесь машины почти занесло.
– Наверное, это «поперечка», зимник, – тихо сказал Федор. – На карте у твоего сына была нарисована, помнишь? Потому тут и фонарей нет… Пойдем по ней, пока никто навстречу не едет. Увидишь свет фар, сразу прыгай туда, – он показал на снежный вал у дороги.
Закинув рюкзаки за спину, они пошли по краю дороги, придерживаясь снежного вала.
– Если мне память не изменяет, где-то в этих краях по левую руку должна быть вертолетная площадка, – сказал на ходу Леонид.
– Рука у тебя больно длинная, – проворчал Федор. – До вертолетной площадки отсюда не меньше пяти километров. И там до научного поселка вкруг озера еще километров восемь. Так что крепись…
«Бедные мои ноженьки…» – в который раз пожалел себя Леонид.
Минут тридцать они шли спокойно по едва видной в сгущающейся темноте дороге, как вдруг впереди, на ее ровном бледном фоне появилось что-то темное.
Федор резко остановился, придержав рукой Леонида.
– Кажись, машина, – сказал он. – Постой здесь, если что – сигай за вал.
Он пошел к машине, а потом вдруг пропал.
Леонид поморгал глазами, думая, что ему привиделось, но Федор, действительно, исчез. Леонид сразу вспомнил афганскую историю с костром и «духами», рассказанную Сергеем.
«Вот это да! – восхищенно ахнул он. – А я думал, что это-то уж точно сказки!»
Но долго восхищаться ему не пришлось: в темноте запрыгали, чиркая по черному небу, лучи от фар мчавшейся навстречу машины, и Леонид, сам не ожидая от себя такой прыти, действительно, сиганул за вал и затаился там, наблюдая, как к стоявшему поперек дороги уазику подлетел еще один, и из него выскочили люди в военной форме. Один из них, подбежав к уазику, распахнул дверцу и ему на руки с водительского кресла выпал человек.
«Господи, еще один труп! Что у них тут происходит?!» – оторопел Леонид.
А военные тем временем подхватили тело и, открыв заднюю дверцу, затолкали его внутрь, потом расселись по обеим машинам, развернулись и укатили.
Леонид выждал немного и спустился обратно на дорогу.
«Где же Федор? – подумал он, всматриваясь в темноту впереди, и осторожно двинулся туда, где недавно стояла машина.
Подойдя к взрытому колесами снегу, он растерянно огляделся: Федор как сгинул.
«Может, он с ними уехал? Забрался тайком в машину – и тю-тю! – пришла Леониду в голову шальная мысль. – Тогда мне придется дальше идти одному… Или, все-таки, лучше подождать?»
Он покрутился на месте, а потом жалобно позвал:
– Федор…
– Да не ори ты! – раздался сзади недовольный голос Федора.
Леонид обрадованно повернулся.
Федор сидел на дороге, пытаясь прикрепить к валенку лыжу, вернее то, что от нее осталось.
– Что с тобой? – бросился к нему Леонид.
– Да вот, по лыже проехали, носок обломали, – объяснил Федор, показывая ему обломанный конец лыжи.
– Они же могли тебя самого переехать! – в ужасе воскликнул Леонид, представив, как водитель уазика наезжает на невидимого ему Федора. – Чего ты туда поперся?
– Я не успел к тебе вернуться, когда они появились. Пришлось встать в сторонке. А они потом как стали разворачиваться, подали вперед и достали меня. Эх, пришли бы мы раньше, ехали бы с тобой сейчас на уазике…
– Ага, с трупом в багажнике… – саркастически заметил Леонид. – Тебе не кажется, Федор, что здесь какое-то погибельное место? Если тут каждый день такое творится, людей не напасешься…
– А они их тут пучками выращивают, забыл что ли письмо твоей Есении? – усмехнулся Федор.
– И правда забыл. Никак в это поверить не могу… – озабоченно потер лоб Леонид.
Дождавшись, когда Федор примотает к валенку остатки лыжи, они двинулись дальше по дороге. Больше им никто навстречу не попался.
Миновав перекресток с широкой освещенной дорогой, ведущей, если судить по карте, к вертолетной площадке, они выбрались на целину и покатили между деревьев к озеру, срезая путь к научному поселку, где они надеялись найти Есению.
Через час они достигли озера с незамерзшей парящей водой и пустились вокруг него по берегу.
У Леонида, видимо, открылось второе дыхание, и он размеренно шагал на лыжах, хотя лес здесь был гуще и приходилось пробираться между деревьями, что заметно замедляло их движение. Зато перестал идти снег, и теперь не нужно было отворачивать от него лицо.
Вдруг Леонид почувствовал какое-то движение у себя в рюкзаке. В первый момент он даже испугался, а потом вспомнив, что сам положил туда телефон, сообразил, что тот был поставлен на вибрирующий режим, видимо, чтобы звонком не обнаружить своих владельцев…
– Федор! – позвал Леонид, вынимая телефон из рюкзака и разворачивая антенну.
– Что? – откликнулся тот, поворачиваясь.
– Телефон звонит… Ответить?
– А ты что, от кого-то ждешь звонка? – насмешливо спросил Федор. – Отключи ты его вообще, от греха подальше. По нему могут определить наше местонахождение…
– А, может, ответить, что абонент убыл? Чтобы не беспокоили, а? – шутливо предложил Леонид.
И не успел Федор ничего сказать, как Леонид уже нажал на кнопку и, поднеся трубку к уху, произнес низким хрипловатым голосом:
– Алё, генерал Емельянов слухает, какая зараза меня среди ночи беспокоит?!
В трубке сквозь помехи послышался чей-то недоуменный голос, воскликнувший: «Что за черт?!», а потом тоненький зуммер отбоя.
Леонид отключил трубку и посмотрел на разозлившегося Федора:
– Ну не сердись, за это время вряд ли бы они нас засекли.
– Еще выкинешь что-нибудь подобное, дальше пойдешь один, я из-за тебя подставляться не собираюсь! – твердо сказал Федор и двинулся дальше.
– Ну, извини, Федор! – догоняя его, попросил Леонид. – Так на нервы все это давит, хотелось разрядиться…
– Ладно, иди не базарь, мало ли кто услышит… – буркнул тот.
Под утро они добрались до спавшего поселка и, сверяясь с планом, разыскали дом, в котором жила Есения.
Леонид с удивлением увидел, что это был настоящий коттедж, стоящий в ряду таких же красивых одноэтажных коттеджей вдоль центральной улицы. Часть его крыши была плоской и использовалась, видимо, как открытая веранда-солярий, куда вела наружная лестница, а на выпуклой части крыши была установлена спутниковая антенна. В коттедже было два входа – с разных торцов. По рассказу Лёни их соседкой была учительница по русскому языку Нина Ивановна, бывшая замужем за старшим лейтенантом внутренних войск из охраны Озерного.
За коттеджем стояла хозяйственная постройка, в которой, как сказал Лёня, хранился садовый инвентарь, лыжи, санки и прочая мелочь, и дверь никогда не закрывалась на ключ.
Как понял Леонид, у них вообще было не принято запираться – чужих в поселке не было, только свои: научные работники комплекса, охрана и обслуга, – бояться не кого… Но Леонид думал, что это правило было введено, скорее всего, для удобства контролирующих органов…
Поглядывая на окна коттеджа, за которыми не было ни света, ни движения, Федор с Леонидом осторожно обошли дом, потом быстро перебежали к сараю и, пробравшись внутрь, прикрыли за собой дверь.
– Холодно, но, по крайней мере, ветра нет, – прошептал Леонид и, подойдя к окошку, с волнением выглянул наружу. – Скоро светать начнет… Люди на работу пойдут… У Есении на эту сторону выходит кухня, так что мы увидим, когда она проснется…
Почувствовав его волнение, Федор положил ему руку на плечо:
– Послушай, увидишь свою Есению, не натвори глупостей! После побега сына за ней может быть установлено особое наблюдение.
– Не беспокойся, – ответил Леонид, серьезно взглянув на него, и опять отвернулся к окну.
Через час в окнах соседской половины коттеджа зажегся свет, на занавесках заметались чьи-то тени. А еще минут через пятнадцать к коттеджу подъехала машина и остановилась в ожидании.
На крыльцо вышел высокий военный и, на ходу застегивая полушубок, быстрым шагом направился к машине.
Следом выскочила молодая женщина и, кутаясь в шаль, побежала за ним:
– Володя! Ты бутерброды забыл! – догнав военного, она протянула ему сверток.
– Не до бутербродов сейчас, Ниночка, – отмахнулся тот, но все-таки забрал у нее сверток и, чмокнув в щеку, подтолкнул ее в сторону крыльца: – Беги домой, а то простудишься!
Женщина повернулась и поспешила обратно в дом, оббив на крыльце снег с валенок.
– Это, наверное, Нина Ивановна, соседка Есении, – прошептал Леонид и перевел взгляд на окна Есении. – А у нее почему-то до сих пор света нет. Может, ее нет дома? Может, она в ночную смену работает?
– Тогда мы увидим, как она возвращается, – резонно заметил Федор.
– А вдруг с ней что-нибудь сделали?! – предположил Леонид и почувствовал, как у него внутри все содрогнулось от этой мысли. – Вдруг ее после Лёниного побега наказали или еще что-нибудь похуже сотворили?…
– Не накручивай себя, Лёньша! – остановил его Федор. – И перестань дергаться. Подождем еще немного, а потом попробуем разузнать…
– Да как тут разузнаешь? Не выйдешь же на улицу с вопросом: не знаете ли, где находится Есения Викторовна? – Леонид заметался по сараю.
Федор молча посмотрел на него, а потом, поправив шапку на голове, направился к дверям.
– Ты куда? – кинулся к нему Леонид, но тот уже закрыл за собой дверь и пошел по тропинке к коттеджу.
Заглянув в темные окна Есении, он постучал в ее дверь и, не дождавшись ответа, отрицательно покачал головой и пошел к крыльцу Нины Ивановны.
Леонид приоткрыл дверь сарая, наблюдая в щелочку за происходящим.
Федор постучал к соседке Есении. Нина Ивановна распахнула дверь и с удивлением посмотрела на незнакомого ей мужчину.
– Здравствуйте, вас зовут Нина? – спросил Федор.
Женщина утвердительно кивнула.
– А меня зовут Федор Поликарпович. Я пришел к вашей соседке, Есении Викторовне. Она у нас месяц назад была на руднике и обещала помочь мне с моей хворобой. Я ждал-ждал, а она все не едет. И сейчас ее дома нет. Не знаете, где она?
– А Есения Викторовна сейчас дома не живет, она в комплексе. И завтра утром улетает на трехдневную конференцию в Академгородок.
– А домой она не зайдет, не знаете? Может, я бы ей записку оставил?
– Думаю, что нет. Она вчера за вещами заезжала…
– Спасибо. А не подскажете, на чем она улетает?
Нина Ивановна бросила на него удивленный взгляд:
– Как на чем? На вертолете, конечно. Почему вы спрашиваете?… – и она вдруг отступила назад, с подозрением глядя на Федора.
Что сделал Федор, Леониду увидеть не удалось, поскольку тот неожиданно придвинулся к женщине, загораживая ее своей широкой спиной, и поднял руку. Потом, отступив от нее обратно со словами: «Жаль, уважаемая Нина Ивановна, что не застал вашего мужа», он развернулся и спокойно пошел к сараю, где его ждал ошеломленный Леонид.
Женщина на крыльце оцепенело смотрела перед собой, потом, словно очнувшись, растерянно повела глазами, не понимая, что она здесь делает, и медленно ушла в дом.
– Ну что? – возбужденно спросил Леонид, когда Федор вернулся.
– Есения твоя на работе, а завтра улетает в Академгородок на какую-то научную конференцию, – ответил Федор.
– О, черт! – воскликнул с досадой Леонид. – А во сколько?
– Этого мне ее соседка не сказала… – усмехнулся Федор. – Она и так насторожилась, когда я спросил, на чем та улетает.
– Что же теперь будет? Кстати, а что ты с Ниной Ивановной сделал? Она как-то странно выглядела после вашего разговора… – спросил Леонид.
– Ничего особенного, просто помог ей забыть ненужную встречу… – объяснил Федор.
– Ну да… – протянул Леонид, с уважением взглянув на него: не человек, а маг-супермен какой-то. – Ну ладно, и что же теперь делать?
Он в конец расстроился, подумав о том, что все повторяется снова. Они уже были так близки к цели, и на тебе – у него вторично отнимают Есению… Пятнадцать лет ее безвылазно продержали в этом комплексе, но стоило ему к ней приблизиться, как ее опять уводят у него из-под носа.
Леонид еще больше бы расстроился, если бы узнал, что за отъездом Есении стоял тот же самый человек, который уже однажды отнял ее у него на Варшавском вокзале города Ленинграда.
– Что же делать? – опять воскликнул Леонид, не видя выхода из сложившейся ситуации.
– Думаю, нам тоже надо ехать в Академгородок, – сказал Федор. – Кстати, там будет легче скрыться с Есенией, чем здесь. Сам видишь, какая тут обстановочка…
– А как мы туда попадем? – с пробудившейся надеждой спросил Леонид.
– Попробуем пробраться в вертолет, на котором ее повезут… – спокойно сказал Федор.
Леонид с сомнением посмотрел на него.
– По крайней мере, попытаемся. Так что вечером будем выдвигаться к вертолетной площадке, – пояснил Федор.
– А сейчас что будем делать? Если честно, я с ног валюсь, да и есть охота, спаса нет, – признался Леонид.
– Отсидимся до вечера здесь. Хлеб у нас есть, откроем тушенку… Не боись, не помрем…
– Конечно, не помрем, – повеселев, согласился Леонид, и вдруг, осененный мыслью, повернулся к Федору: – Слушай, Федор, а давай к Есении зайдем?
– Куда, на работу что ли? С ума сошел? – не понял Федор.
– Да нет, домой. У нее ведь никого нет, там и отсидимся до вечера… Очень хочется посмотреть, как она тут жила…
Федор бросил в окно задумчивый взгляд.
– Следы на крыльце увидят… – покачал он отрицательно головой.
– Так ты и так там уже наследил, – напомнил ему Леонид. – Ну, пойдем!.. Дверь у нее должна быть не заперта.
Читать бесплатно другие книги:
