Операция «КЛОНдайк» Самухина Неонилла
– А ничего! Звонить мы больше с этого телефона не будем и избавимся от него как можно быстрее. Я тебе уже предлагал это. Сергей сказал, что если этот телефон будут искать, то через оператора смогут установить, откуда и кому мы звонили. Можем подставить человека, на кого Серёгин номер записан. А ребята, ты сам видел, там непростые были. И если нам до сих пор не заблокировали связь, то это может означать одно из двух – либо там некому заявлять о пропаже телефона, либо нас уже пасут. И на первое лучше не рассчитывать.
У Леонида похолодело в животе. Он с опаской посмотрел на телефон, словно «непростые ребята» могли вылезти прямо из него.
– Давай, действительно, выкинем его от греха подальше, он и так нам уже службу сослужил.
Федор убрал телефон к себе в рюкзак, сказав:
– Разберемся по ходу дела, куда его девать.
– Слушай, с деньгами вроде уже понятно, а как же мы диск провезем? – спросил Леонид у него. – Вдруг его тоже ищут…
– Я положу его к себе, – ответил тот.
– Так на контроле он ведь сразу просветится. Хорошо бы его тоже подо что-нибудь замаскировать… – и Леонид оглянулся в поисках чего-нибудь подходящего для этой цели.
В углу комнаты стояла старая швейная машинка «Зингер», рядом с которой он увидел жестяную коробку, расписанную под Палех. Он подошел к ней и открыл: внутри лежали катушки с нитками, потертая сантиметровая лента и россыпь пуговиц всевозможных размеров и расцветок.
– Может, под это на дно положить? – спросил он, посмотрев на Федора.
– Ну да! А если попросят открыть? – покачал головой Федор. – Ржать же потом будут полгода, что мужик ездит с такой галантерейной коробкой. Не буду же я им объяснять, что это память о предках-коробейниках… – и он улыбнулся.
Леонид сначала не понял, что тот имел в виду, а потом вспомнил, что профессиональным делом офеней являлось коробейничество.
– Ну хорошо, а если мы сюда еды какой-нибудь положим, того же сала, например, – предложил он, кивнув на стол, где на тарелке под холстинкой лежал большой шмат сала. – Это-то подозрения не вызовет, оно только на Украине за наркотик идет.
– А что, пожалуй, можно… – улыбнувшись, согласился Федор. – К салу вряд ли придерутся – жирное, потому и в коробку положено.
– Только как нам уговорить хозяйку, чтобы она нам ее отдала? – опять озаботился Леонид.
– Договорюсь… – усмехнулся Федор.
– Не сомневаюсь… – взглянув на него, хмыкнул Леонид.
– Ну тогда я пошел, нужно у нее еще попросить плотной ткани, чтобы «пояс» соорудить Есении, – сказал Федор и направился к двери на кухню.
Он толкнул дверь и посуровел: хозяйка, явно подслушивающая под дверью, отпрянула в сторону и вызывающе уставилась на Федора с видом: «Попробуй мне что-нибудь сказать, я у себя дома!».
«Ну и этой теперь „забытухи“ не избежать», – со злорадством подумал Леонид.
Через несколько минут Федор вернулся с валиком саржевой ткани и положил его на стол.
– Вот, можем приступать… Ты какой месяц хочешь? – спросил он у Есении, улыбнувшись.
Она слегка покраснела, но ответила:
– Это зависит от количества денег…
– Впервые объем талии беременной женщины будет измеряться в долларах, – Федор с улыбкой посмотрел на Леонида, но того эта шутка почему-то не развеселила, ведь Есения на самом деле была беременна, и это его не совсем радовало.
– Есения, давай-ка измерим тебя, – Федор вытащил из коробки сантиметровую ленту и, когда Есения к нему подошла, приподнял ей свитер и принялся ее обмерять.
Посмотрев на отметку, он разложил ткань на столе.
– Лёньша, вы пока с Есенией выпорите деньги из ее куртки, – попросил он, а сам большими старинными чугунными ножницами начал отрезать от ткани кусок необходимой длины.
Когда Есения положила перед ним первые пачки с долларами, он выложил их по ткани в ряд и заметил:
– Жаль, ваты нет, надо бы чем-нибудь их сверху проложить, а то бугриться будет неестественно.
– Может, шарф подойдет? – предложил Леонид.
– Давай попробуем, – согласился Федор.
Через час «пояс» был почти готов. Есения пришила к нему сзади крючки, чтобы он плотнее сидел на талии, но после примерки стало ясно, что придется пришивать еще и помочи, а то получившееся тяжелое «корсетное изделие» без фиксации сверху сползало с ее еще стройного живота на бедра.
Когда с помощью Федора Есения, наконец, надела готовый «пояс» под свитер, Леонид понял, какой она будет через несколько месяцев: живот выглядел более чем правдоподобно.
– Тебе не тяжело? – спросил он, стараясь скрыть очередной приступ ревности.
– Ничего, терпеть можно, – успокоила она его и, огладив «живот», сначала прошлась по комнате, потом села.
Картина была убедительной.
– Нормально, – оценил Федор.
Он оторвал еще один кусок ткани, а на оставшуюся часть вытряхнул пуговицы и прочую мелочь из хозяйской коробки. Завязав все в узелок, он положил его на швейную машинку.
– Давай диск, примерим, пока Кондратюк не вернулся, – сказал он Леониду.
Когда тот вытащил его из рюкзака, Федор обмотал диск тканью и положил на дно коробки, потом смял несколько старых газет, лежащих на подоконнике, и подоткнул ими диск со всех сторон, чтобы тот не ерзал.
Леонид, наблюдавший за ним, сказал:
– Хорошо бы дно сымитировать, фольга нужна или какая-нибудь старая металлическая банка из-под рыбных консервов, знаешь, бывают такие большие…
И они одновременно посмотрели на пол, где у печки на полу стояла именно такая банка, служащая, видимо, миской для кого-то из домашних животных.
– Грязная… – сказал Леонид.
– Вымоем, – откликнулся Федор и, подняв банку с пола, пошел на кухню.
– Вот сам и мой! – донесся оттуда недовольный голос старухи. – Все банки у меня позабирали! Сходили бы в магазин, там все есть, чего меня обирать! Скажу постояльцу, пусть выплатит компенсацию за убыток.
«Ты смотри, какие слова знает, поднаторела, видать», – усмехнулся про себя Леонид.
Вскоре идеально подогнанный металлический круг лег вторым дном, скрывая под собой диск.
– Во, другое дело, а теперь только сала сверху наложим, и все, – Федор довольно оглядел плоды своих трудов.
Едва они успели упаковать заполненную банку в рюкзак к Федору, как на крыльце послышались шаги, и в комнату вошел Кондратюк.
– Как дела? – спросил он, раздеваясь.
Есения молча встала перед ним, демонстрируя свою фигуру.
– Хм… – только и сказал тот, одобрительно кивнув.
– А где Григорий Тарасович? – спросила Есения. – Он не придет? Мы с ним не попрощались.
– Он переночует у знакомых и с утра вернется к себе, – ответил Филипп. – Давайте устраиваться на ночь, завтра вставать рано. Кстати, – он посмотрел на Федора. – Оружие придется оставить здесь, в самолет его не пронести.
– А я его и так в лесу оставил, – ответил Федор, посмотрев на Леонида, который с трудом удержался от ответного взгляда, он-то знал, что на дне рюкзака Федора лежал не только его охотничий нож, но и пистолет…
«Как он, действительно, собирается пронести его в самолет? Вон с диском какие приняли меры предосторожности…»
Глава вторая
Валера оказался легок на помине. Заявившись в семь утра, он разбудил Риту своим звонком. Бурый крепко спал, накрыв голову подушкой, не изжив с возрастом своей детской привычки.
Рита впустила Валеру в квартиру. На том лица не было.
– Что случилось?
– Где Виктор Иванович?
– Спит еще.
– Разбудите его, Маргарита Ивановна, пожалуйста. У меня срочные новости, – и он поднял руку, в которой был зажат какой-то листок.
– Какие?
– Это я могу сказать только ему, – глядя ей в глаза, умоляющим голосом ответил Валера.
Тогда Рита с силой подтолкнула его в сторону кухни:
– А ну шагай, конспиратор! Завтракать будем.
Пока Валера нехотя двинулся впереди нее в кухню, она, изловчившись, выхватила у него из руки бумажку.
– Марга… – только и успел воскликнуть Валера, но Рита в ответ на протест так толкнула его своим отяжелевшим от беременности животом, что парень пробежал оставшиеся метры до обеденного стола, где и плюхнулся на первый попавшийся на пути стул.
Развернув листок, Рита прочла: «Встречаемся в парке в девять часов, телефоном не пользуйся».
– От кого записка? – спросила она, возвращая ее ему.
– Так. От одного нужного человека, – расплывчато ответил Валера, засовывая листок поглубже в карман от дальнейших посягательств. – Бизнес…
– Бизнес, говоришь… – усмехнулась она, и что-то в ее тоне и во взгляде было такое, что Валера поежился. – Давай-ка, выкладывай, что у вас там за бизнес! И почему моего мужа вчера в милицию вызывали? Кого убили? Я жду…
На последних словах она подошла к холодильнику, достала из него четыре помидора и, положив на разделочную доску, начала их резать тонким острым ножом.
– Маргарита Ивановна, я не имею права ничего говорить, спросите сами у Бу… у Виктора Ивановича, – попросил Валера, завороженно наблюдая, как из-под пальцев Марго стекают густые красные капельки томатного сока.
– Я спрошу, но и ты мне ответь: кто автор этой записки, зачем он вызывает Витюшу в какой-то парк? Я все равно это узнаю, но лучше ты мне это скажешь! – и она резко ударила ножом по сочному помидору, от чего тот мгновенно развалился на две половины.
Валера замер, с ужасом глядя на расчлененную помидорную плоть, на срезах которой медленно набухали кровавые капли. Что у него пронеслось в этот момент в голове, какие ассоциации возникли – неизвестно, но он почему-то быстро и захлебываясь словами, выложил Рите все, что она хотела узнать, и добавил:
– Записка от Копытина, это очень серьезный человек, из ФСБ, – называя эти три буквы, Валера понизил голос и метнул испуганный взгляд на дверь.
– Что ему нужно от Виктора? – спокойно поливая майонезом помидоры, словно ее совершенно не взволновало то, что рассказал Валера, спросила Рита.
– Предостеречь…
– Предостеречь? От чего?
– Он хочет, чтобы Бурый уехал из города, – сказав это, Валера даже не заметил, что на этот раз назвал шефа по кличке. – Он говорит, что закручиваются такие дела, которые могут зацепить бортом всех нас.
– А почему телефоном пользоваться нельзя? Нас уже прослушивают?
– Не исключено.
Рита хмыкнула:
– Если решили прослушивать, то телефоны тут ни при чем, при нынешней аппаратуре пук зайца в дальнем лесу можно услышать… Ладно, на вот, поешь салата, – она поставила перед Валерой миску с помидорами, на которую тот воззрился с отвращением, – а я пойду разбужу Виктора.
– Маргарита Ивановна! – окликнул ее в спину Валера. – Только не говорите ему… ну сами понимаете.
– Не бойся! – отмахнулась Рита и вышла из кухни, думая о том, что Валера, если его припрут, наверняка сразу же сдаст своего шефа.
«Нужно с ним что-нибудь решать, с этим Иудушкой Головлевым…»
Но события с этой минуты понеслись вскачь, Рита даже не успела спросить мужа о его планах, не то чтобы что-то предпринять.
Разбуженный ею, Бурый молча прочел записку, после чего быстро помылся и спешно начал куда-то собираться, хотя до встречи с Копытиным у него еще было время.
– Позвоню днем, не волнуйся, – только и сказал он на немой вопрос жены и, поцеловав ее в губы, на секунду задержал свою руку на ее животе.
Рита еще долго ощущала это прощальное прикосновение, даже ее малыш замер, боясь неосторожным движением потревожить и без того встревоженную мать.
Бурый не был удивлен, что Копытин назначил встречу в парке – там с утра практически никого не бывало, и лишь к обеду туда выползали мамаши и бабушки с колясками. Однако обычно с Копытиным встречался Валера, которому тот доверял по причине родственных уз, но, видимо, сейчас произошло что-то неординарное, если он потребовал личной встречи с ним самим. Встреча должна была состояться в самом глухом углу парка, на дальней аллее, где можно было спокойно поговорить.
Садясь в машину, Бурый спросил у Валеры:
– Что произошло? Чего такая срочность и риск?
– Копытина ночью вызвали на работу. Котов убит, – Валера метнул быстрый взгляд на Бурого.
– Знаю, – спокойно сказал тот.
– Откуда? – удивился Валера.
– От верблюда, – усмехнулся Бурый. – Меня же тоже вызывали ночью, мы ведь с Котовым должны были вчера встретиться, а он так и не приехал на встречу.
– Ну и…
– Вот в общем-то и все… – ответил Бурый.
– Но у Котова дома нашли кое-что, компрометирующее вас…
– Ты имеешь в виду его записку, что ли? Читал я ее… Пусть докажут, что это не бред алкоголика, – отмахнулся Бурый. – Все знают, что у Котова были неприятности в управлении, и что в последнее время он не вылезал из запоев. Так что в этом плане его записка выглядит, как попытка виновного свалить все с больной головы на здоровую…
– Да, но он написал, что едет на встречу с вами и если с ним что-нибудь случится, то виноватым в его смерти следует считать вас. И погиб он по пути к вам.
– Да, ладно, проехали! – отмахнулся Бурый. – Что Копытину-то нужно? О чем он хочет поговорить?
– Я не знаю, он сам вам скажет.
– Ну хорошо, разберусь, едем в офис.
– Да, Копытин просил, чтобы вы с оглядкой к нему на встречу ехали, не на этой машине – не исключено, что за вами будут следить. Я взял у приятеля машину, она у нас во дворе офиса стоит, постараюсь вас вывезти незаметно.
– Вот блин! – сквозь зубы выругался Бурый. – Дожил! – он замолчал, угрюмо задумавшись.
«Надо бы Козаку позвонить, договориться о встрече, поблагодарить. Хотя… мог бы и в квартире пошерстить, теперь еще и эти разборки на мою голову из-за записки старого придурка!» – думал он про себя и уже, было, потянулся к трубке, но, вспомнив предупреждение Копытина, раздумал – береженого Бог бережет. Но созвониться с Козаком нужно было во что бы то ни стало, предупредить, чтобы они с Квачом на время скрылись из города.
Бурый глянул в окно, они проезжали мимо памятной ведомственной гостиницы, где один из его деловых партнеров любил устраивать переговоры, плавно переходящие в «разгуляево» с девочками. В «разгуляеве» Бурый обычно не участвовал, уезжая сразу после деловой части, но место это знал хорошо. Поэтому, осененный мыслью, он попросил Валеру развернуться и подъехать к крыльцу гостиницы. Если за ними и следят, то посещение гостиницы вряд ли вызовет удивление – мало ли какие у него могут быть дела, может, он готовится принимать гостей.
– Жди меня здесь, я – быстро, – приказал он Валере. – И поглядывай: нет ли за нами хвоста…
За стойкой сидела знакомая администратор.
– Валюша, привет! – поздоровался Бурый со вскочившей и вытянувшейся перед ним женщиной. – У тебя «люкс» свободен?
– Свободен, Виктор Иванович!
– Посмотреть можно? Ко мне тут люди едут…
– Посмотреть можно, да вы же там уже бывали.
– Ну, оглядеть хозяйским взглядом перед приемом гостей никогда не помешает, – улыбнулся Бурый.
Администратор торопливо достала из шкафчика ключи и пошла к лифтам. Бурый последовал за ней. Поднявшись на третий этаж, они прошли по коридору в торец, где администратор открыла дверь в просторный холл «люксовского» номера.
Посторонившись перед Бурым, который сразу же прошел внутрь, она спросила с порога:
– Мне подождать?
– Да нет, Валюша, можешь идти, я сам посмотрю, а ключ на обратном пути занесу, иди.
Дождавшись, когда администратор плотно прикроет за собой дверь, Бурый поспешил к телефону и быстро набрал номер сотового телефона Козака. Расчет его сводился к тому, что если конспирироваться и на встречу с Копытиным ехать с оглядкой, то почему бы там сразу же не встретиться и с Козаком? Зато будут убиты сразу два зайца. Всплывшая в голове поговорка почему-то заставила Бурого поежиться.
Козак ответил ему сонным голосом.
– Это я, просыпайся! – приказал Бурый. – Встречаемся в парке, у меня там в девять будет встреча, так что подъезжай к девяти тридцати. Мне не звони, мои телефоны прослушиваются.
Объяснив, куда именно нужно приехать, он положил трубку, после чего закрыл дверь номера и спустился в холл.
Возвращая ключ администратору, он бросил на ходу:
– Валюша, я позвоню, как только мне понадобится этот люкс.
Администратор ответила ему полукивком-полупоклоном, подобострастно улыбаясь.
Вернувшись в машину, Бурый поинтересовался у Валеры:
– Ну что?
– Да вроде все спокойно, – ответил тот, трогая с места. – Ничего подозрительного я не заметил. Никто, вроде, не следит.
Тут он был не прав, потому что за буровским «мерседесом» следили как минимум из двух машин. В одной из них, синей «Ладе», сидел Копытин, который, готовясь к встрече с Бурым, решил сам проверить, как тот соблюдает осторожность и не притащит ли за собой «хвост». Он сразу же обнаружил, что Бурого «пасет» голубая обшарпанная «девятка», и удивился: для МВД-шной «наружки» они больно светились, да и вряд ли в отделении за ночь успели бы оформить документы, разрешающие установить наблюдение за Бурым – бюрократия, как и везде, там тоже все тормозила. Но, тогда кто бы это мог быть? Копытин напрягся – в том деле, которое он замыслил, свидетели ему были не нужны.
Он нервно потер лицо, разгоняя сон. Сегодня ему не дали поспать: среди ночи разбудил звонок дежурного, сообщивший об убийстве Котова. Пока он съездил в морг и к себе в контору, потом в отделение, где чуть не столкнулся с Бурым, пока почитал дело и предсмертную записку Котова – уже настало утро. И утро это, по мнению Копытина, отнюдь не было добрым. Несмотря на то, что следователь вроде не особенно зацепился за котовский донос, но ситуация вокруг Бурого сложилась, мягко говоря, щекотливая. И если его, действительно, всерьез начнут крутить, то тот может и расколоться. А это значит, что веревочка тогда потянется, потянется, пока в какой-нибудь канатик не совьется, и что это будет за канатик – одному Богу известно. Как бы концом этого канатика его, Копытина, не зацепило! А, посему, концы эти лучше рубить заранее…
А в голубой «девятке» отнюдь не сонные Козак и Квач внимательно следили за перемещением буровского «мерседеса», последовав за ним, когда тот от гостиницы направился в сторону офиса Бурого.
Поужинав после убийства Котова у Козака на квартире, которую тот купил по случаю после нескольких удачных «заказов», они проспали до шести утра, а в семь уже были у дома Бурого. Козак хотел прощупать обстановку перед тем, как звонить Бурому с докладом о выполненной работе. Они видели, как через несколько минут после них к дому на буровском «мерседесе» подъехал Валера и торопливо направился к подъезду.
– Чего это он так рано? Значит, не все так спокойно, как ждал Бурый. Давай-ка посмотрим, что дальше будет, – сказал Козак.
Когда Бурый с Валерой вышли из дома и сели в машину, Квач осторожно поехал за ними.
– Ты же хотел звонить ему… – напомнил он Козаку, когда они проехали минут десять. – Вроде все спокойно. Мы что, так и будем за ним тащиться?
– Погоди, не мельтеши, – остановил его Козак, наблюдая, как буровский «мерседес» остановился у какого-то здания, похожего на гостиницу.
Они пристроились у обочины на противоположной стороне улицы, ожидая развития событий, а через несколько минут раздался звонок от Бурого. Козак сначала подумал, что тот их заметил, но Бурый звонил, чтобы назначить встречу, и Козак не стал признаваться, что они рядом, а то еще подумает невесть что…
Переговорив с Бурым, Козак сообщил Квачу:
– Через полтора часа встречаемся с Бурым в парке. Надо бы съездить посмотреть, что там за место. А пока проводим его до офиса, он обмолвился, что опасается слежки.
Когда Бурый вышел из гостиницы и сел в свой «мерседес», Квач, пропустив несколько машин, развернулся и поехал за ним следом.
Внимательно оглядывая машины вокруг, Козак обратил внимание на синюю «Ладу», пристроившуюся позади них. Ничего подозрительного в ней не было, она и не обгоняла, и не отставала от потока машин, двигаясь ровно, но за рулем сидел водитель с настолько непримечательной внешностью, что Козак подумал: «Вот идеал для гебешника, может, и правда, за ним уже следят».
– Квач, погляди! Кажись, хвост?
Квач понаблюдал несколько минут в зеркало заднего вида за «Ладой», которая в этот момент, подрезав путь соседней «газели», ни с того ни с сего пошла на обгон, и покачал головой:
– Что-то не похоже… Лох какой-то! – он осуждающе глянул на пристроившуюся уже сбоку от них «Ладу».
Водитель «газели», вынужденный притормозить, судя по выражению лица, матерился водителю «Лады» в спину.
«Доведя» Бурого до офиса, Квач свернул на боковую улицу и остановился. Козак отметил, что водитель «Лады», слегка притормозив, бросил на них внимательный взгляд, а потом, резко набрав скорость, поехал дальше, даже не посмотрев на сворачивавший во двор «мерседес» Бурого.
Дождавшись, когда «мерседес» скроется во дворе за железными воротами, Квач тронул машину, сдавая назад и выезжая обратно на проспект, с которого они свернули. Синей «Лады» уже видно не было.
«Наверное, показалось», – подумал Козак и сказал:
– Ладно, поехали в парк. Оглядимся: до встречи с Бурым не так много времени осталось.
Копытин уехал недалеко, он свернул за угол и, оставив машину, пошел обратно в сторону офиса Бурого. Нужно было убедиться, что эта голубая «девятка», действительно, «вела» Бурого. Но не успел он пройти и полпути, как интересующая его «лохматка» бодро прошуршала шинами мимо него по еще неубранному на проспекте снегу.
«Наверное, показалось», – подумал он, успокаиваясь, но решил подстраховаться до конца.
Он просидел в своей «Ладе», наблюдая за обстановкой и высматривая машину, на которой он подсказал Валере отправить Бурого к нему на встречу. Наконец, он увидел ее. На большой скорости старенькая «вольво» вылетела из двора и, взвизгнув тормозами на повороте, понеслась по проспекту в сторону парка. Сидевший за рулем Бурый был в темных очках, но его характерную большую фигуру подобным «фиговым листочком» было не скрыть.
«Вот идиот! – разозлился Копытин. – Если „наружка“ выставлена, то уже засекла его, и машину бесполезно было менять».
Он пропустил несколько автомобилей перед собой и поехал следом за Бурым.
На встречу он опоздал на три минуты, высматривая по пути и на подъезде к парку что-либо подозрительное, но все, вроде, было нормально. Голубой «девятки» тоже не было видно.
Он въехал на аллею, за поворотом в конце которой должен был ждать его Бурый. На свежевыпавшем снегу виднелись следы шин нескольких машин.
«Кто это тут с утра разъезжал?» – мимолетом удивился Копытин, и сразу же забыл об этом, сосредотачиваясь на предстоящей задаче.
Бурый нервничал – Копытин опаздывал. Наконец, он услышал звук мотора, и с аллеи на площадку, где он остановился, въехала синяя «Лада». Открылась дверь со стороны водителя, и вылезший из «Лады» Копытин с каким-то пакетом в руках торопливо направился к машине Бурого.
– Здравствуй, Виктор, – поздоровался он, забираясь на заднее сиденье за спиной у Бурого.
Тому пришлось развернуться боком на сиденье, чтобы видеть Копытина.
– Здорово! Чего звал? – спросил он, протягивая руку Копытину.
Тот пожал его руку и ответил:
– Для начала дай сюда твою трубку.
Бурый с недоумением протянул ему радиотелефон. Копытин, опустив стекло, выставил руку и, резко размахнувшись, забросил телефон далеко в кусты.
Взглянув на ошарашенного этим Бурого, он сказал:
– Я же тебя просил куда-нибудь уехать, но ты, кажется, не внял моему совету…
– Я не могу вот так сразу все взять и бросить! – перебил его Бурый, пытаясь объяснить обстановку.
– Меня твой бизнес не волнует! – отрезал Копытин. – Я тебе посоветовал уехать, исходя из информации, которой владею. А теперь ты попал по самые уши, Виктор! За тобой следят, тебя слушают… И ладно бы просто была записка с недоказуемыми обвинениями на покушение, хотя ввиду смерти писавшего ее Котова она приобрела некоторый вес, но в ней еще и обвинения твоей причастности к делам на вверенном ему руднике, а это уже покруче! Ты себе даже и представить не можешь, что это за рудничок был… Поэтому слушай меня внимательно!
Жестко и коротко он вывалил на Бурого ряд условий и советов, которым Бурый, если хочет выпутаться, должен следовать. Впрочем, перечень этот был небогат, поскольку Копытин не сомневался, что Бурый, даже если бы ему и дали такую возможность, вряд ли бы ими воспользовался.
Подведя итог своим наставлениям, Копытин внутренне собрался и, сделав вид, что поперхнулся, склонился к коленям в приступе правдоподобного кашля. Хлопая одной рукой себя по груди, второй он быстро засунул под сиденье Бурого пакет с шестьюстами граммами тротила и химическим взрывателем, в котором под звуки кашля раздавил, предварительно нащупав, капсулу с реактивом.
Все как будто бы было сказано, поэтому, попрощавшись с Бурым, Копытин вышел из машины и, стараясь не спешить, направился к своей «Ладе». Теперь дело было за временем – содержимое капсулы доберется до взрывателя минут за десять…
Копытин выехал на аллею и помчался к выходу из парка, чтобы к моменту взрыва оказаться подальше от машины Бурого. Тот должен был выехать за ним следом. Уже сворачивая на улицу и глянув в зеркало заднего вида, Копытин насторожился – аллея была пуста, значит, Бурый не поехал за ним, почему? А ну, как он сунулся сейчас под сиденье и обнаружил пакет, или вообще вышел из машины обмозговать на свежем воздухе свои неприятности?
«Надо бы остановиться и посмотреть, чтоб наверняка…» – подумал он, притормаживая.
Разговор с Копытиным оказался намного короче, чем предполагал Бурый, и абсолютно бесполезным – никуда уезжать он не собирался, дел было невпроворот, да и Рите рожать скоро. Бросить все может такой вот голоштанный, как Копытин, которому терять было нечего, даже своих цепей – цепи давно перешли к браткам.
Бурый улыбнулся, вспомнив, как однажды, встречаясь в Новосибирске с Курбановым, едва сумел сдержать смех, увидев, как одна из курбановских шестерок, прикусив язык от старания, бережно смазывала кремом на шее шефа пролежни от тяжелой цепи. Цепь там, и правда, была знатная, было впечатление, что Курбанов даже слегка сгибался под ее тяжестью, но никуда не денешься – престижно-символическую атрибутику в его кругу не обойдешь.
Бурый глянул на часы. До встречи с Козаком оставалось еще двадцать минут, придется ждать… И поторопить никак нельзя – Копытин, зараза, выкинул его телефон.
«Пойти, что ли, подобрать? – посмотрев в сторону кустов, куда осторожный „фэб“ зашвырнул его сотовый, подумал Бурый. – А ладно, другой организую, на подставного! Может, правда, и этот прослушивают…»
Он потянулся, удобнее усаживаясь, и опустил стекло, любуясь стоявшими вокруг заснеженными, словно сказочными деревьями. Сюда не доносился городской шум, а воздух был морозно-свеж. На Бурого как будто пахнуло детством.
«Пойти, что ли, по аллейке прогуляться, пока время есть? – подумал он. В этот момент все его проблемы показались ему очень далекими, словно отошедшими на задний план на фоне умиротворения и тишины парка. – Кое-веки на природу выбрался, спасибо Копытину… – и тут он неожиданно вспомнил: – Копытин же вроде с пакетом был. Забыл он его, что ли, у меня, склеротик?…»
Бурый повернулся и, заглянув между сиденьями назад, сразу же заметил край копытинского пакета, торчащего из-под сиденья. Потянувшись к нему, он вдруг услышал странный щелчок, после чего перед Бурым с громоподобным грохотом разверзлось пространство, выбросив из своих недр спрессованный монолит ударной волны. Перед тем как Бурого размазало по салону, а голову оторвало и вышвырнуло вместе с брызнувшими осколками в проем лобового стекла, он на мгновение ощутил приторно-сладкий запах крови – во лбу, над переносицей и в глазах, но боли почувствовать уже не успел.
Взметнувшийся с заиндевевших деревьев снег начал медленно опадать на землю, стремясь укрыть собой одиноко лежащую голову Бурого, но в этот момент в уже и так раскореженной «вольво» сдетонировал бензобак. Новый взрыв подбросил зад автомобиля, багажник распахнулся, по нему тут же разбежались огненные ручейки пламени, и через мгновение заполыхала уже вся машина.
Козак потом не мог объяснить себе, почему он сразу не пошел к Бурому, а решил выждать немного, продолжая наблюдать за ним в бинокль. Вероятно, его интуиция за годы опасной и непростой работы отточилась до предела.
Они были с Квачом в парке задолго до предстоящей встречи и, проехав дальше по аллее мимо того поворота, за которым находилась площадка, где Бурый собирался с ними встретиться, свернули в лес. С аллеи их машину было не видно.
Проваливаясь в снег, Козак прошел между деревьями поближе к месту, где у Бурого, как он понял, должна была состояться встреча с кем-то еще перед ними.
Осторожно расположившись за деревом, с которого при малейшем движении тут же осыпался иней, он поднял бинокль, всегда бывший у него при себе, и принялся наблюдать.
Первой на место подъехала чья-то подержанная «вольво». Козак очень удивился, разглядев в бинокль, что сидевший в ней водитель оказался Бурым. Тот въехал на площадку и, остановившись, начал нервно крутить головой, оглядываясь на аллею.
Потом появилась уже примеченная Козаком на проспекте синяя «Лада», из которой вышел мужик с пакетом и пересел в машину к Бурому.
«Значит, не зря я тогда обратил на него внимание», – подумал Козак, разглядывая собеседников. Мужик с заднего сиденья вдруг открыл окно и, размахнувшись, швырнул в сторону Козака что-то черное.
«Неужели заметили?!» – Козак машинально отшатнулся от летящего предмета, настолько близким он показался ему в бинокль. Но, сообразив в последний момент, что это всего лишь телефон, и направление его полета, скорее всего, было выбрано случайно, успокоился, отметив место падения сотового, и продолжил свое наблюдение.
Мужик что-то выговаривал Бурому, который сидел, неловко развернувшись к нему, и пару раз открывал рот, очевидно, пытаясь вставить слово, но, видимо, ему этого не давали. Впрочем, разговор был недолгий. Мужик вскоре вышел и, забравшись в свою «Ладу», вырулил на аллею, где сразу же дал по газам.
Козак обратил внимание, что вышел тот без пакета, с которым садился.
«Видимо, расплачивался за что-то…» – предположил он.
Постояв еще минут пять, наблюдая как Бурый с расслабленной улыбкой сидел, откинувшись на сиденье, он пошел обратно по своим следам к машине, где его ждал Квач. Раньше времени заявляться к Бурому он не хотел, но и стоять по колено в снегу в ожидании – тоже не имело смысла, ноги уже начали подмерзать.
Читать бесплатно другие книги:
