Операция «КЛОНдайк» Самухина Неонилла
– Здравствуй, Василий.
Тот, скупо улыбнувшись в ответ, отступил в сторону, приглашая войти.
Когда они, уже раздевшись в тесной прихожей, прошли в комнату, где, несмотря на раннее утро, был накрыт стол к завтраку, раздался звонок в дверь. Вошедший в квартиру мужчина в пальто развеял недоумение – хозяин квартиры, Василий, и встречавший их в аэропорту мужчина, Владислав, оказались братьями-близнецами.
Владислав разделся, и они тут же уединились с Кондратюком, а Федора, Леонида и Есению Василий пригласил за стол.
Не смотря на ранний час, они с удовольствием перекусили, после чего Василий отвел их в соседнюю комнату и, показав на три постели, сказал, что они могут, если хотят, еще поспать, поскольку автобус уходит только через четыре часа.
Однако сон уже был перебит, и спать, да еще в этом непонятном, чужом доме, никому не захотелось. Только Есения прикрыла глаза, сев на кровать и откинувшись спиной к стене. Сидеть прямо ей мешал довольно большой, хотя теперь и легкий живот. Она хорошо держалась, и было не понятно – испытывает ли она сейчас волнение, удачно его скрывая, или, действительно, настолько спокойна.
Леонид же испытывал смешанные чувства. Во-первых, каждый раз, когда он переводил взгляд на Есению, внутри у него что-то вздрагивало от радости, из-за чего он начинал чувствовать себя совершенно отупевшим от счастья. Ему даже приходилось одергивать себя, потому что эта разнеженность чувств сейчас, когда их будущее было еще не определено, могла привести к какой-нибудь непоправимой оплошности с его стороны. Во-вторых, он не мог избавиться от волнения, в которое ввергал его предстоящий переход границы, хотя он и понимал, что этот переход будет совершенно цивилизованным, не в пример проползанию на брюхе по дну замерзшей реки, как ему рассказывал Федор. А с третьей стороны, ему было грустно. Грустно оттого, что предстояло расставание с Федором, которого он за время их приключений успел полюбить как друга. Но он сидел сейчас рядом с Федором и не знал, что ему сказать. Вроде все, что нужно было сказать, сказано, а то, что осталось невысказанным, в слова облечь было трудно… Их оборвавшийся в самолете разговор поразил Леонида, приоткрыв душевную боль Федора, до этого казавшегося невозмутимым и спокойным человеком. И судя по той горечи, с которой Федор рассказывал о своей потерянной любви, – боль эта была немалая.
Обстановку, как ни странно, разрядил Кондратюк. Он заглянул в комнату и, увидев, что они не спят, сказал, улыбаясь:
– Ну вот, все в порядке. Скоро поедем, турпутевки готовы, так что, думаю, проблем не будет. Не волнуйтесь. Вот только жаль, что вы, Федор, так поздно сказали, что не едете с нами. Пропали деньги за лишнюю путевку, да и документы, знаете ли, не дешево мне обошлись.
– Сколько? – спросил Федор, у которого это повторное напоминание о финансовом уроне сначала вызвало раздражение, но потом его осенила очень хорошая мысль…
– Что сколько? – не понял Филипп.
– Сколько я тебе должен?
– А, вон вы о чем! – Кондратюк усмехнулся. – Да ладно, пустяки…
– Было бы пустяком, не обмолвился бы… – парировал Федор. – Так что давай, называй свою цену, я хочу выкупить у тебя и эти документы, и путевку, они мне еще пригодятся.
У Кондратюка забегали глаза. Леонид, глядя на него, с усмешкой подумал: странно, что не слышно, как щелкают цифры у того в голове, настолько Филипп был занят расчетом.
Наконец Кондратюк назвал сумму, от которой Леонид даже присвистнул – он помнил, во сколько ему обошлись документы, сделанные Уно в Эстонии, не могла же путевка стоить так дорого…
Заметив, что Федор явно вознамерился расплатиться с этим рвачом, Леонид остановил его жестом и сказал, обращаясь к Кондратюку:
– Филипп, а ты дорого обходишься своему начальству, не экономишь его денег. Да эти документы можно было раза в три дешевле сделать. Если у тебя нет возможностей работать по нормальным ценам, то грош тебе цена в этой стране как разведчику, значит, не смог ты разглядеть, что люди тебя напаривают…
Филипп от такого заявления даже пятнами пошел, но, взяв себя в руки, молча окатил Леонида ледяным взглядом, потом покосился в сторону Есении, которая отстраненно следила за их пикировкой, и, демонстративно повернувшись к Федору, сказал:
– Я сейчас принесу вашу путевку, – и вышел из комнаты.
– Федор! Не вздумай отдавать ему эту сумму! – сказал Леонид, дернув того за рукав. – Тебе она самому пригодится.
– Так есть же деньги, пусть подавится! – твердо возразил Федор, доставая из рюкзака несколько пачек с долларами.
Глядя на то, как Федор раскладывает деньги на стуле, а потом проводит над ними рукой, словно прощается, Леонид недовольно засопел, у него даже сердце зашлось от досады.
«Да покойный Круглов, наверное, там в гробу переворачивается от злости, что его денежки достанутся этому гаду!» – думал он, испытывая в этот момент к Кондратюку чувство острого отвращения.
А Федор вдруг повернулся к нему и, серьезно посмотрев в глаза, сказал:
– Лёньша, ты с ним лишний раз не цапайся. А то он при случае тебе отомстит…
– Федор прав, – согласилась с ним до сих пор молчавшая Есения.
Леонид не успел ничего им ответить, потому что в этот момент в комнату вернулся Кондратюк и протянул Федору продолговатую цветную книжечку, состоящую из нескольких тонких листков:
– Вот ваша путевка! – и покосившись на Есению, добавил: – А денег мне ваших не нужно, раз ваш друг считает, что… – тут он заметил на стуле лежащие пачки с деньгами. Глаза его вновь дернулись из стороны в сторону, и он завершил фразу явно не так, как первоначально собирался: – …ну, разве что вернете мне за оформление документов ту сумму, которую считает правомерной наш уважаемый Леонид. И стоимость путевки, конечно, тоже.
В сторону Есении он уже не смотрел. Когда Федор молча протянул ему полную сумму, он, не в силах сдержать радостный блеск в глазах, быстро сунул деньги в карман брюк и, сказав, что зайдет, когда будет нужно собираться, быстро вышел из комнаты.
Леонид расстроенно посмотрел на Федора:
– Ну и кто тебя за язык-то тянул? Поиздержались бы его начальнички, не обеднели бы!
– Лёньша, проехали! – оборвал его Федор. – Пока эти деньги с ним будут, а он вряд ли с ними расстанется, вона как у него глазья-то загорелись, вам беды от него можно не ждать.
– Как это? – удивился Леонид.
– Наговор на деньги – самая надежная вещь, – тихо пояснил Федор. – Будет вас через них беречь пуще себя и бояться потерять.
– Этого нам еще не хватало! Как же мы от него тогда избавимся? – спросил Леонид.
– Тропа покажет… – загадочно сказал Федор, и у Леонида вдруг отпало желание дальше обсуждать эту тему.
А Федор, внимательно прочитав, что было написано в путевке, вдруг сказал:
– Смотрите-ка, а вы, оказывается, едете на две недели в Шанхай. Это сколько же вам трястись на автобусе?
– В Шанхай? – удивился Леонид. – Дай-ка посмотреть… Но Кондратюк же говорил, что нас будут ждать именно в Хайхэ.
– Ну, значит, они такой долгий конец оформили, чтобы подольше вас не хватились – простые-то челночники через день-три всяко возвращаются, а вам нужно время, чтобы спокойно добраться до Гонконга. Ехать-то придется чуть ли не через весь Китай, а это путь неблизкий.
– А, кстати, Шанхай не далеко ведь от Гонконга, – припомнил карту Леонид. – Может, они наоборот рассчитали, чтобы мы официально как можно ближе подобрались к цели. Тогда им будет легче переправить нас в Гонконг. Там же, говорят, от материка совсем близко, даже видно этот «вольный» остров без бинокля.
– Не знаю, не бывал, – развел руками Федор.
– Эх, жаль, Сереги с нами нет рядом, – посетовал Леонид. – Он Гонконг хорошо знает, он там по бизнесу не раз бывал.
– Погоди, встретитесь еще там с Серегой-то, – успокоил его Федор.
– Если Кондратюк не обманет, – тихо сказал Леонид, украдкой оглянувшись на Есению. – Слушай, а что с диском-то делать будем? Вдруг нас с ним все-таки на границе прихватят?
– Да думал я тоже об этом, – ответил Федор. – Знаешь, пусть он у меня останется, я его либо где припрячу, либо найду способ Сергею передать. Не нужно вам его с собой тащить.
У Леонида словно груз с души сняли. Конечно, не стоит тащить секреты за кордон, мало ли что… А то, что от Федора диск в плохие руки не попадет, Леонид был уверен на все сто.
За разговорами они не заметили, как прошло время, и даже удивились, когда в комнату вошел то ли Василий, то ли Владислав, и сказал, что пора собираться.
– Мы на автовокзал поедем? – спросил у него Леонид.
– Нет, в турфирму, – ответил тот. – Автобус от нее отходит. Как группа соберется, так сразу и поедете…
Леонид помог Есении подняться с кровати. Она поправила пояс на животе и разгладила свитер, а он вдруг подумал, нужен ли ей вообще такой большой живот? Не привлечет ли это, наоборот, внимание на границе. Ведь те, кто ее ищут, знают, что она беременна по-настоящему. А вдруг у пограничников уже есть на них ориентировка, и не натолкнет ли в таком случае ее «искусственный» живот на мысль, что это именно она?
Он высказал Федору свои опасения.
Тот повернулся к Есении и спросил:
– Тебе очень неудобно в поясе?
– Не очень, но неудобно, конечно, – ответила она.
– Снимай! – приказал Федор. – Ни к чему он теперь.
Леонид помог Есении расстегнуть и снять пояс. Та с облегчением оправила свитер на враз похудевшей фигуре. А Леонид, повертев пояс в руках, положил его на кровать – может, он еще пригодится здешним хозяевам, учитывая, что за квартиру те держат…
В этот момент в дверь заглянул Кондратюк:
– Что вы там возитесь? – спросил он, неприязненно глянув на Леонида. – Пора ехать.
На этот раз за руль сел сам Владислав, а, может, и Василий, если у него было такое же черное пальто, как у брата. Его «девятка» была гораздо уже, чем «ауди», поэтому, когда Кондратюк уселся на переднее сиденье рядом с водителем, Федору, Леониду и Есении сзади оказалось тесновато. Но мучиться им долго не пришлось, поскольку до турфирмы ехали они минут десять, не больше.
Турфирма разместилась на первом этаже двухэтажной гостиницы, у входа в которую уже стоял автобус. Вокруг него толпился народ с большими, но еще пустыми сумками. Судя по количеству человек, провожающих здесь не было, да и чего там, собственно, было провожаться – как понял Леонид, многие здесь ездили в Хайхэ на один день, поскольку дорога туда и обратно вместе с посещением рынка, куда, в общем-то, и ездили все эти люди, занимала несколько часов.
Владислав подрулил поближе к автобусу и, притормозив, вышел из машины. Подождав, пока следом за ним выйдет Кондратюк, он сразу направился к женщине, стоявшей на крыльце. Как потом выяснилось, это была руководитель группы, отправлявшейся в Китай. Леонид сочувственно посмотрел на нее, ведь когда они не вернутся по истечении срока путевки в Россию, у нее, наверняка, будут неприятности. Хотя, может быть, ей было за это заплачено…
Они не выходили из машины, ожидая, когда их позовут. Наконец, Владислав вернулся к машине и, сев за руль, сказал:
– Ну все, идите к автобусу, скоро отправление.
Леонид помог Есении выбраться из машины, забрал их сумку, а Федор задержался, спросив у Владислава, не мог бы тот подвести его до границы вслед за автобусом, чтобы убедиться, что его друзья нормально уехали в Китай. Владислав ответил, что не хотел бы там лишний раз маячить, но потом согласился, сказав, что знает место, где можно незаметно встать и откуда все будет видно.
Федор вышел из машины и, повесив свой рюкзак на одно плечо, взял Леонида и Есению под руку, провожая их к автобусу.
– Скоро увидимся, – неожиданно сказал он им на прощание на ухо. – Так что езжайте спокойно.
Леонид удивленно посмотрел на него, но тот сделал знак глазами, что ничего спрашивать не нужно, и молча обнял Леонида, успокаивающе похлопав его по спине. Потом, повернувшись к Есении, поцеловал ее в обе щеки и погладил, как маленькую, по голове. Есения сначала вскинула на него изумленные глаза, а потом как-то по-детски, доверчиво прижалась к его широкой груди и замерла. Федор поверх ее головы серьезно посмотрел на Леонида, словно напоминая, о чем он ему говорил.
– Пойдем, Есения, – тихо позвал Леонид, увидев, что Кондратюк нетерпеливо подает знаки, мол пора садиться в автобус.
Есения оторвалась от Федора, взяла Леонида за руку, и они направились к дверям автобуса. Федор поднял руку то ли в прощальном, то ли в благословляющем жесте…
Когда они сели на свои места, то увидели в окно, как синяя «девятка», в которой сидело двое мужчин, скрылась за поворотом…
«Переход границы» оказался не просто банальным, а разочарующе-банальным. Леонид готовился к нему как к испытанию, жутко волновался, а все оказалось чрезвычайно буднично. Он даже разозлился, что затеял эту дурацкую операцию с деньгами, Сергею голову заморочил, Виталия втянул, а их проверять никто даже и не думал на этой великой российско-китайской границе! Руководитель группы просто собрала у всех паспорта, и когда автобус подъехал к берегу Амура, где прямо перед спуском на лед находилась таможня, вручила эту пачку пограничнику. Тот, даже не взглянув на пассажиров, молча потыкал во все паспорта каким-то штампиком и, вернув документы руководителю, отошел от автобуса, разрешительно махнув рукой.
Автобус не спеша съехал на дорогу, накатанную прямо по занесенному снегом льду и направился в сторону противоположного берега, до которого было рукой подать – не больше двух-трех километров. За этими километрами находилась первая цель их путешествия – китайский город Хайхэ, который пока был виден только как торчащий в небе частокол труб.
Когда автобус проехал полпути, оказавшись на середине заледеневшего Амура, Леонид повернул голову назад, глядя в окно на покинутый ими берег. У него было такое чувство, что он оставлял за собой огромного спящего медведя, хотя и любимого всей душой, но которого он теперь вынужден был опасаться, потому что по нему расползлись такие паразиты, что укус их для Леонида и его близких мог стать смертельным. Его до сих пор охватывал озноб, когда он вспоминал «памятные» дырочки на лобовом стекле, которые запросто могли оказаться на его лбу…
Глава шестая
Вернувшись из Москвы, Визорин слег.
Встретивший его в аэропорту Слепаков сразу же почуял неладное – начальника было не узнать. Обычно напористый, мощный и яро матерящийся, если что-то шло не так, сейчас он был хмур, сгорблен и непривычно молчалив. Казалось, за три дня командировки он постарел лет на двадцать.
Угрюмо поздоровавшись с заместителем, Визорин попросил отвезти его сразу в больницу, и всю дорогу потом просидел молча.
Слепаков не решился донимать его вопросами, а самому порадовать начальника было нечем – следов пропавших Кондратюка и Вербицкой они так и не обнаружили, хотя были предприняты все мыслимые и немыслимые меры. И то, что за это время была практически полностью раскрыта деятельность националистической организации «Дети Сварога», члены которой работали на Кондратюка, ничего нового в поисках не дало. Поэтому, Слепаков молчал и ждал, когда Визорин сам что-нибудь скажет.
А Визорин, нахохлившись и превозмогая боль в пояснице, которая буквально скрутила его после московской выволочки, думал о том, что, как жаль, что он не успел уйти на пенсию чуть раньше – до всей этой заварухи. А теперь ему четко дали понять, что если резидент иностранной разведки, работавший у него под носом, а также Вербицкая не будут найдены, то он может пускать себе пулю в лоб, так как его отставка уже ничего не спасет.
Визорин и сам понимал, что если хоть какая-то информация об Озерном просочится «наружу», то на научно-исследовательском комплексе придется спешно свернуть работы, сотрудников – эвакуировать, а хранилище и лаборатории – затопить. Иначе правозащитники разных мастей такой вой подымут, что мама не горюй! И это грозило не просто многомиллионными убытками, а катастрофическим уроном в области тех исследований, которые позволяли быть спокойными за безопасность России, придерживая в ее широком рукаве такое оружие, о котором Запад и не мечтал…
Все это Визорин понимал, но ничего изменить уже не мог. Он каждый час получал от Слепакова доклад о ходе расследования и убеждался, что его управление делает все, что в его силах, но выше головы не прыгнешь! А жаловаться, что у них не хватает средств и кадрового состава, чтобы провести нормальную поисковую операцию, которая при необходимости могла бы выйти и за границы страны (ведь где-то же эти беглецы когда-нибудь объявятся), оказалось бесполезно. Более того, в Москве в ответ на его жалобы недвусмысленно дали понять, что дело не в недостатке средств, а в недостатке личных качеств – у него и его коллег из Красноярска, в чьем ведомстве был рудник «Озерный». И что теперь из-за них «наверху» были вынуждены принять тяжелейшее решение обратиться за содействием к китайской стороне, так как уже не было сомнений, что беглецы будут уходить через Китай. Кроме того, теперь придется мобилизовывать российских резидентов по всему миру на предмет отслеживания утечки сибирской информации, что неизбежно отвлечет их от других, не менее важных, задач. Если им удастся установить «центр осведомленности», то появится шанс локализовать его, но по сегодняшним финансовым меркам такая операция сожрет чуть ли не весь годовой бюджет разведуправления. Что опять же не преминули подчеркнуть Визорину, прозрачно намекая о его служебном несоответствии.
Впрочем, при всей злости и досаде, которые Визорин сейчас испытывал, он не мог ни на кого обижаться. В претензиях, высказанных ему, была доля истины – почему, спрашивается, он сразу не насторожился, когда поступил запрос от Граховского и Круглова о выезде Вербицкой на конференцию? Ведь незадолго до этого из Озерного исчез ее сын, который до сих пор состоит в розыске. И вместо того, чтобы еще тогда принять серьезные меры, он проявил беспечность, не стал препятствовать участию Вербицкой в конференции, а дело о побеге ее сына вообще спустил на тормозах, удовлетворившись версией Круглова о том, что мальчика вывез из Озерного охранник Первачев, погибший впоследствии при невыясненных обстоятельствах. Пребывая в благодушном состоянии, видимо в преддверии пенсии, Визорин тогда даже не усомнился, а, может, и не захотел сомневаться в версии Круглова и его заверениях, что охранник на комплексе «сработал» один, без сообщников. Вот когда уже была допущена серьезная ошибка! Визорин вспомнил, как обрадовался, когда узнал, что пацан объявился в Питере, и питерские коллеги не сумели его взять, упустив вместе с отцом. Он тогда даже немного позлорадствовал, что вот и в центре могут лохануться. А на деле самым большим лохом оказался он сам… Если бы он тогда сразу занялся этим Кругловым, который работал в их системе еще до прихода Визорина, то обнаружил бы, что тот в Озерный попал не по своей воле, а после того, как у того произошло ЧП – побег самой Вербицкой еще в Ленинграде. И пусть Круглова потом дважды наказывали – сначала послав в зону военных действий в Анголе, а потом «сослав» в Озерный, – но факт его служебной халатности из биографии не вычеркнешь. Хотя какая там халатность! Теперь, в свете последних событий, было абсолютно ясно, что Круглов не только с самого начала был замешан в побеге сына Вербицкой, но и, скорее всего, являлся разработчиком плана этого побега, да и последующих событий тоже. А уж его связь с резидентом иностранной разведки вообще о многом говорит. Особенно если вспомнить, сколько раз Круглов выезжал в служебные командировки за границу… Похоже, что конференция задумывалась вместе Кондратюком и Кругловым для того, чтобы вывести из страны не только сверхценную информацию, но и ее «физическое» подтверждение в лице Вербицкой и ее сына.
Нет, правы «наверху»: он теперь должен, если и не пускать пулю себе в лоб, то в отставку подавать – точно. Ведь не только об этом грёбанном резиденте Кондратюке с его шестерками, «Детьми Сварога», ничего не ведал, но даже в собственной конторе предателя Круглова не разглядел! Какой же он после этого, к чёрту, профессионал! Так что как только ситуация прояснится, он сразу положит рапорт на стол. А пока лучше залечь в больницу: поясницу подлечить и подумать на досуге о предстоящей жизни, все равно от него сейчас уже ничего не зависело – необходимые меры приняты, и теперь остается только ждать.
Эх, чёрт бы побрал этого Круглова! Заварил кашу! Думая о нем, Визорин чувствовал, как у него темнеет в глазах от ярости. Если бы Круглова не убили, он бы сам его сейчас пристрелил! Вместе с Кондратюком, Вербицкой, ее сыном и его папашей…
Глава седьмая
– Да!
– Сергей? – осторожно спросил Федор, не узнавая голоса друга.
– Нет, это не Сергей Вадимович.
– Позовите, пожалуйста, Сергея.
– Одну минуточку…
Федор ждал, с любопытством прислушиваясь к шуму в далеком петербургском офисе. Там кто-то переговаривался, слышались смех, шаги… Противно повизгивая, стрекотал принтер…
– Алло! – раздался нетерпеливый голос Сергея, чувствовалось, что он куда-то спешил.
– Сергуньша, здорово!
В трубке несколько секунд было тихо, а потом Сергей, сообразивший, кто ему звонит, закричал:
– Федор, это ты?! Здорово, брат! А я не сразу понял, что это ты, голос не узнал по телефону. Ну, как там у вас?
– Да все путем, по плану. Тебе привет от нашего общего друга… Так ты подъедешь к нему повидаться?
– Конечно, он же мне звонил, мы обо всем договорились, я как раз начинаю готовиться к отъезду, – ответил Сергей. – Кстати, ты говори нормально, здесь чистый телефон.
– Зато у меня – не очень, я с почты звоню, – отозвался Федор, но продолжил уже прямым текстом: – Они направляются сейчас через Китай в Гонконг, я их только что проводил на «челночный» автобус. Ну, так что мы будем с ними делать? Этот канадец украинского происхождения тянет их непонятно куда. Леньша просил передать, что хочет от него избавиться и уехать вместе с женой и сыном в какое-нибудь тихое место.
– Да я это сразу понял из нашего с ним первого разговора, – сказал Сергей, а сам про себя пожалел, что Федор не поехал с Лёнькой – ему было бы спокойней за друга.
– Надо готовить операцию… – как бы между прочим вдруг заметил Федор.
– Надо… – согласился Сергей и взволнованно замер в ожидании, боясь спугнуть удачу – Федор, по-видимому, хотел предложить ему что-то конкретное.
– А вдвоем, как думаешь, справимся? – вроде как сомневаясь, спросил Федор.
– Вдвоем? Такой толпой! – воскликнул, не скрывая своей радости, Сергей и представил, как на том конце провода Федор сощурился в своей традиционной усмешке. – Тесновато вот только будет! Как бы локтями друг друга не зашибить!
– Ничо! Попросторней встанем… – успокоил его Федор, смешком отозвавшись на шутку. – Ну тогда, как соберешься, подхвати меня где-нибудь на перекладных…
Сергей хмыкнул, припоминая эту будничную манеру Федора разговаривать. Вот и сейчас его слова прозвучали так, будто они с ним в соседних деревнях жили, мол: «будешь на телеге мимо пылить, так заворачивай»…
– Ты сейчас в Благовещенске? – спросил Сергей, уже начав прокручивать план с новыми вводными.
– Да.
– Деньги на билет до Владивостока есть или прислать?
– Имеются, а что? – поинтересовался Федор.
– Поезжай во Владик к моему человеку. Есть чем адрес записать?
– Так запомню, говори, – сказал Федор.
Сергей назвал ему адрес Максима Горностаева, своего партнера в Приморье, который занимался отслеживанием прохождения морских грузов через восточные порты страны, и попросил:
– Как появишься у него, сразу свяжись со мной, скоординируем дальнейшие действия.
– Понял, жди звонка. Покедова! – сказал Федор.
– Удачи!
Сергей, положив трубку, посидел в задумчивости, после чего снова взял телефон и набрал номер Горностаева во Владивостоке.
Там долго не отвечали, потом раздался щелчок и запыхавшийся Горностаев выкрикнул в трубку:
– Алло, я вас слушаю!
– Макс, здравствуй! Это Ноговицын. Там к тебе скоро придет мой человек. Цивилизуй его и пришли мне по электронной почте его фотографию для загранпаспорта.
– Понял, сделаю! А когда его ждать?
– Он во Владик из Благовещенска добирается, так что жди, скоро будет. Отзвонитесь, как только он у тебя появится.
– Добро! Счастливо, Сергей Вадимович! – попрощался Горностаев и повесил трубку.
Нажав кнопку сброса, Сергей открыл записную книжку. Полистав ее, он нашел страничку, где были записаны данные турфирмы «Азия-Турс», которую возглавляла его давняя знакомая, и набрал номер. Ему тут же ответил молодой звонкий голос.
– Будьте добры Галию, – попросил Сергей, произнося имя на греческий манер, с ударением на предпоследнюю гласную.
– А кто ее беспокоит? – поинтересовалась ответившая ему девушка.
– Ее не беспокоит, а спрашивает Сергей Ноговицын, – сердито осадил девицу Сергей, он бы такую «любезную» секретаршу с работы в два счета вытурил.
– Извините, одну минуточку… – испуганно пискнула та, переключая его на начальницу.
Телефон проиграл ему в ухо электронную версию рэгтайма «Артист эстрады», после чего в трубке раздался звонкий голос Галии:
– Сереженька, здравствуй, дорогой! Давно тебя не слышала!
– Галия, привет! – поздоровался с ней Сергей. – Мне нужна твоя помощь. Когда мы могли бы с тобой встретиться?
– Ну, коли таким голосом, приезжай хоть сейчас, – сразу же посерьезнела Галия. – Или я могу подъехать…
– Прекрасно, давай тогда встретимся на нейтральной территории. Ты обедала?
– Еще нет.
– Ну вот и хорошо, тогда вместе и пообедаем. Встречаемся через час у ресторана «Амбассадор», удобно?
– Вполне! До встречи!
До ресторана Сергею ехать было минут пять, но из-за диких пробок, ставших уже петербургской традицией, этот путь мог вылиться и в сорок минут.
«Совсем тесный стал город, – подумал Сергей. – Пойду-ка я лучше пешком».
Сделав несколько неотложных звонков, Сергей вышел через полчаса в приемную.
– Буду часа через два, – сказал он своему «адъютанту», обязанности которого выполнял у него еще один отставник, инвалид по сердцу, но с виду очень крепкий и, главное, очень толковый мужик – Иван Тимофеевич.
– Понял, – кивнул тот.
Кстати, «адъютантом» Иван Тимофеевич назывался совсем не потому, что они оба в прошлом были военными. Просто после того, как Иван Тимофеевич пришел работать к Сергею, у того намного уменьшилось количество лишних посетителей, и, спросив у помощника, как это ему удается, Сергей услышал в ответ, что просто нужно уметь веско говорить «adieu»… Так он и стал «адъютантом», когда Сергей со смехом заметил, что это слово в своем звучании содержит точную расшифровку определенных профессиональных обязанностей.
Выйдя на улицу, Сергей вдохнул морозный воздух.
«Мороз и солнце – день чудесный!» – всплыла у него в памяти строфа незабвенного классика. Погода, и правда, была замечательная, только под ногами было противно – снег, раскисший из-за соли, которой дворники посыпали улицы, превратился в месиво, летящее черными брызгами из-под ног прохожих и машин. Но Сергей не стал отказываться от намерения пройтись пешком, и только бдительно следил, чтобы проезжавший мимо транспорт не обдал его грязью.
К ресторану он подошел минуты за три до назначенного срока, но у обочины уже припарковывалась машина Галии.
Заметив приближающегося Сергея, Галия вышла из-за руля. Ее густые черные кудри, ни при какой погоде не убираемые под шапку, взметнулись на ветру, открывая смуглое лицо с большими черными глазами. В Галие текла горячая греческая кровь, заставлявшая ее поклонников танцевать вокруг нее огненное сиртаки, но она очень любила своего мужа и оставалась равнодушной к чужим «па». За что Сергей, кстати сказать, очень ее уважал, поскольку ценил верных женщин.
– Привет, ну и чего ты такой озабоченный? У тебя что-то произошло? – спросила Галия, чуть приподнимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать Сергея в щеку – он был намного выше ее.
– Есть небольшой вопрос, надеюсь решить его с твоей помощью, – ответил Сергей, открывая перед ней дверь в ресторан.
Сделав заказ, Сергей посмотрел на Галию:
– Собственно говоря, особых проблем нет, просто навалилось много работы, а тут срочно понадобилось отвезти моего друга и его сына в Гонконг. Но сам друг сейчас находится во Владивостоке, а его сын – здесь. Нужно продумать маршрут так, чтобы на той неделе мы смогли с его сыном подхватить моего друга во Владивостоке и сразу же лететь дальше.
Галия, выслушав Сергея, с улыбкой повела плечами, мол, никаких проблем, после чего подозвала официанта и, спросив у него факс ресторана, позвонила к себе в фирму.
Дав задание сотрудникам срочно подготовить и скинуть по факсу нужную ей информацию, она повернулась к Сергею:
– А как твоя супруга поживает?
– Спасибо, хорошо, а почему ты спрашиваешь? – удивился Сергей – Галия никогда раньше не задавала ему подобных вопросов.
– Да просто спросила… Ты с годами становишься все более интересным мужчиной, ей повезло с тобой… – ответила Галия, опуская взгляд на свои пальцы, нервно поглаживающие бокал с минеральной водой.
– Галия! – с тревогой окликнул ее Сергей. – У тебя что-то случилось? Что-нибудь с твоим ненаглядным?
– Ненаглядным?… – переспросила Галия с усмешкой. – А ведь верно: ненаглядным, наглядеться на него не могу… Ушел он от меня, Сережа…
– Как же это! – оторопел Сергей. – У вас же такая любовь была!
– Оказалось: не у нас, а только у меня… – с грустью сказала Галия, поднимая на Сергея глаза, в которых полыхала ревность и неутоленная боль. – И если бы еще к молодой, я бы это понять могла, но она старше не только меня, но и его на десять лет! На десять, представляешь?!
Подозвав официанта, Сергей попросил два бокала шампанского, и когда тот мгновенно принес им заказ, он поднял свой бокал и сказал:
– Я хочу выпить за одну из самых красивых, самых сексуальных и самых умных женщин этого города – за тебя, Галия! Наконец-то здешние мужчины получили шанс попытать счастья завоевать такую женщину! Давай выпьем с тобой за твоего будущего избранника!
Галия попыталась возразить, что она, де, за рулем и пить ей нельзя, но потом решительно взяла предложенный ей бокал и, чокнувшись с Сергеем, выпила шампанское до дна.
Сергей, с улыбкой наблюдая, как она это проделала, приказал:
– А теперь бей его к чертовой матери, чтобы всё, что загадали – исполнилось!
Галия со всей силы грохнула бокал об пол.
Подошедший в этот момент официант с факсом в руках, едва успел отскочить от полетевших во все стороны осколков. Невозмутимо положив факс перед Галией, он быстро сходил за метелкой, молча собрал осколки и удалился, непонятно чему улыбаясь.
Галия углубилась в содержание факса.
– Сережа, смотри, вот подходящий для вас маршрут, – сказала она через несколько секунд, – в понедельник, в 18:15 вы вылетаете авиакомпанией «Крас Эйр» во Владивосток, а в полдень, во вторник, будете уже на месте. Там встретитесь с твоим другом, передохнете несколько часов, и дальше, уже «Корейскими авиалиниями», в 16:50 вылетите в Гонконг с посадкой в Сеуле.
– Отлично! И что нужно сделать, чтобы все это провернуть? – спросил Сергей.
– Для начала мне нужны ваши паспорта и доверенность от твоего друга на приобретение путевки и получение виз…
– Понял, подвезем.
– Кстати, а сколько сыну твоего приятеля лет?
– Пятнадцатый, и загранпаспорт у него уже есть.
– Паспорт – это хорошо, но тут есть подводный камень… До Владивостока юноша может лететь без сопровождения, то есть ничего особого ему для оформления билета не нужно. Просто полетите каждый по своему паспорту. А вот чтобы осуществить его дальнейший перелет в Гонконг, оформить на него путевку и визу, нужна будет доверенность от матери. Причем обязательно!
– Матери у него нет, умерла… – перебил ее Сергей. – Давно уже, его растил отец.
– Бедный мальчик… – сочувственно покачала головой Галия. – Ну, тогда, значит, нужно будет предоставить справку о ее смерти. Понимаешь, сейчас участились случаи нелегального вывоза детей за границу, поэтому и ужесточился контроль за их передвижением… Короче говоря, Сереженька, готовь все документы, я лично займусь вашей отправкой. Гостиницу в Гонконге предлагаю «Маджестик», это четыре звезды, вполне прилично.
– А это нам без разницы, мы там все равно сидеть не будем, было бы где переночевать, – махнул рукой Сергей.
– Ну, тогда жду тебя с документами, не тяни, а то мне потом придется на уши вставать…
– Понял, постараюсь побыстрее, – сказал Сергей и поднялся. – Спасибо, Галия!
– Да не за что, – улыбнулась та, отчего на ее щеках наметились очаровательные ямочки, в которые он ее и расцеловал, прощаясь. – Это тебе спасибо…
– А мне-то за что? – удивился Сергей.
– За моральную поддержку… – грустно улыбнулась Галия и, кивнув ему на прощание, пошла к своей машине.
На следующий день, придя в офис, Сергей по пути в свой кабинет заглянул к компьютерщикам.
– Мне «емели» не было? – поинтересовался он. – Жду фотографию…
– Есть, Сергей Вадимович, только что скачали, – кивнул субтильный паренек с жиденькими, как у сельского дьячка, волосами, убранными в хвостик.
– Покажите! – сказал Сергей, подходя к нему.
Парень пощелкал мышкой, и тут же на весь экран высветилось лицо Федора, над которым постарались «имиджмейкеры» Горностаева.
«Хорош! Интересно, он сам-то себя узнал? – подумал Сергей, с улыбкой разглядывая фотографию друга. – Надо же, как законсервировался прапор, совсем не стареет!..»
– Распечатай это на фотобумаге под формат загранпаспорта, анкет, в общем, под пакет для загранки, – отдал он распоряжение оператору. – И срочно мне на стол.
– Хорошо, Сергей Вадимович, я быстренько, – пообещал тот.
И действительно, через десять минут он принес в кабинет ожидавшему Сергею несколько фотографий Федора разного размера:
– Вот, готово.
Быстро просмотрев их, Сергей удовлетворенно кивнул, отпуская его, и попросил по селектору Ивана Тимофеевича:
– Вызовите мне нашего паспортиста и нотариуса…
– Слушаюсь, Сергей Вадимович, – откликнулся голос исполнительного «адъютанта».
К вечеру Сергею уже подвезли все необходимые документы – несколько доверенностей, о которых говорила Галия, паспорта для Федора и Лёни, причем мальчик был вписан в паспорт к Федору, как его сын Владимир, и справку о смерти некоей Полины Матвеевны Сухоруковой, которая, по легенде, была матерью Лёни-Владимира, внебрачного сына Федора.
Сообщив Галие по телефону, что все документы готовы, Сергей отослал их ей с водителем, а сам стал прикидывать, что ему нужно перед отъездом сделать в первую очередь. Времени у него на все про все было мало – только пока Галия будет заниматься оформлением путевок и виз. А с билетами проблем не будет – деньги нынче решают все.
Думая о предстоящем деле, Сергей отдавал себе отчет, что то, что им предстоит с Федором провернуть, будет делом нелегким, и это дело нужно провести так ювелирно, чтобы и самому не засыпаться, и друга с семьей успешно переправить в безопасное место.
Наметив план действий, последние дни перед отъездом Сергей провел в хлопотах: подчистил все дела на работе, созвонился с нужными людьми в Гонконге, обставляя свою поездку туда, как рядовую рабочую командировку, связанную с его профессиональными делами.
Читать бесплатно другие книги:
