Операция «КЛОНдайк» Самухина Неонилла
Все это не могло не привести к взрыву, который и произошел за сутки до их прибытия в Гонконг. За ужином Кондратюку, демонстративно не обращавшему внимания на Леонида, вдруг вздумалось довольно откровенно поухаживать за Есенией. Это вызвало у всех присутствующих удивление, включая и саму Есению, но все старались не показывать виду. Капитан, наблюдая за развитием ситуации, незаметно бросил несколько внимательных взглядов на Леонида.
Естественно, Леонид не оставил без внимания поползновения Филиппа, но решил на людях отношений не выяснять. Терпеливо дождавшись окончания ужина, он проводил Есению в каюту и, извинившись за то, что ему нужно ненадолго отлучиться, поднялся на палубу, куда, как он видел, пошел выкурить вечернюю трубку Кондратюк, который с каждой милей, отдалявшей его от России, приобретал все более импозантный вид западного лощеного мена.
Леонид нашел Кондратюка на палубе с подветренной стороны, тот стоял, опираясь плечом о стену и курил, мечтательно уставившись в темноту за бортом. Тихо подойдя к нему под шипящие звуки разрезаемых яхтой пологих волн, Леонид окликнул его.
Кондратюк, неожиданно вырванный из своих любовно-карьерных грез, неохотно повернулся.
– Филипп, есть разговор… – начал Леонид, неприязненно глядя в глаза соперника-дебютанта.
– Слушаю… – Кондратюк отвел взгляд в сторону, словно почуяв, о чем зайдет речь.
– Вы были в Петербурге?
– Да, один раз, на симпозиуме, – ответил Кондратюк, с удивлением посмотрев на Леонида, видимо, не ожидая такого вопроса.
– А в Эрмитаже были?
– Был, а что? – все больше недоумевая, поинтересовался Филипп.
– И Венеру Милосскую видели?
– Это та, что без рук? Видел, конечно. Красивая статуя.
– Вот и ты станешь таким же красивым, если не уберешь свои руки от моей жены. Я требую, чтобы ты оставил ее в покое, – Леонид в упор посмотрел на Кондратюка.
– Это – невозможно! – ответил тот, нехорошо усмехнувшись и подумав про себя, что ему уже осточертел этот ревнивец, но ничего, в Гонконге его освободят от такой обузы. – Мы с ней теперь повязаны на многие годы. У нас общие научные интересы и будущая совместная работа. Кроме того, если вы обратили внимание, я вам помог выехать из России, должно же у вас быть хоть какое-то чувство благодарности.
– Если в качестве благодарности за свое «благодеяние» ты ждешь, что я отдам тебе свою жену, то это слишком высокая плата, – возразил Леонид и тихо добавил: – И я этого не допущу, так что и не рассчитывай!
– А вот это не вам решать! – с вызовом глядя ему в глаза, ответил Филипп. – Есения Викторовна сама сделает свой выбор. Вы здесь всего лишь ее приложение, и, на мой взгляд, не самое лучшее. Я вообще не понимаю, что она в вас нашла! Но ничего, приедем на место, там у нее будет достаточно кандидатур для достойного выбора, – глянув на изменившееся и побелевшее лицо Леонида, Филипп, слегка улыбнувшись, добавил: – Вы извините, Леонид, я не собираюсь намеренно вас обижать, просто хочу быть предельно откровенным, чтобы вы не питали иллюзий. И не буду скрывать еще одно обстоятельство: я заинтересован, чтобы мы с Есенией Викторовной стали не просто коллегами, а по-настоящему близкими друг другу людьми. Так что извините еще раз…
Леонид потом не мог вспомнить, что послужило последней каплей – то ли мерзкая ухмылочка Кондратюка, то ли его слова, то ли издевательские полуизвинения-полуоскорбления. Он, резко выбросив руку, ткнул Кондратюка в грудь, отчего тот, не ожидая нападения, отлетел к перилам, где его достал еще один удар – в челюсть. Этот удар неожиданно подкинул Кондратюка вверх, и тот, словно в замедленной съемке, перевалился через борт и, мелькнув ногами в воздухе, беззвучно полетел в черневшую внизу воду.
– О, черт! – вырвалось у Леонида.
Такого исхода выяснения отношений он не желал, просто впервые во взрослой жизни у него так сильно зачесались кулаки врезать по физиономии зарвавшемуся наглецу, что он не смог сдержаться.
Леонид в смятении сорвал со стены спасательный круг и, размахнувшись, бросил его вдоль борта яхты в воду, в сторону, где примерно должен был находиться Кондратюк.
– Не волнуйтесь! – раздался вдруг рядом голос капитана. – Мы его достанем.
Леонид от растерянности даже не сразу понял, что капитан говорит с ним на русском языке и что он хочет достать – круг или Кондратюка, и только посторонился, когда капитан быстро направился к мостику. Потом, опомнившись, крикнул ему в спину:
– Человек за бортом! – и повторил то же самое по-английски.
– Я видел! – махнул на ходу рукой капитан.
Через несколько секунд вокруг забегали люди, загорелись прожектора, освещая пространство за бортом. Яхта остановилась, на воду спешно спускались шлюпки.
Леонид оцепенело наблюдал за этими действиями, машинально потирая ушибленные костяшки непривычной к дракам руки.
Обычно в ожидании время тянется долго, но Леониду показалось, что прошли считанные секунды до того момента, как люди на первой лодке наткнулись на «жертву разборки» и вытащили ее из воды. Леонид с облегчением вздохнул.
Когда Кондратюка подняли на яхту, он был без сознания. Из рассеченных затылка и брови текла кровь.
«Это не я, – подумал Леонид. – Обо что это он так поранился?»
Капитан распорядился срочно отнести Кондратюка в каюту, где его должен был осмотреть корабельный врач, а потом повернулся к Леониду и жестом попросил следовать за собой. Они молча дошли до капитанской каюты. Хозяин открыл дверь и, пропустив Леонида внутрь, плотно прикрыл дверь за ними.
– Садитесь! – предложил он по-русски.
Леонид опустился в кожаное кресло, стоявшее у темного дубового столика, и выжидающе посмотрел на капитана.
Тот не спеша закурил сигарету и, выпустив тонкую струйку дыма в сторону раскрытого иллюминатора, сказал:
– Не волнуйтесь, никто не узнает, что произошло. Просто мистер Вышицки был неосторожен, оступился и упал за борт. Сам…
– У вас могут быть неприятности, – возразил Леонид и, еще не привыкнув к настоящей фамилии разведчика, назвал его по имени: – Вряд ли Филипп, когда очнется, подтвердит эту версию перед своими людьми в Гонконге.
Капитан задумчиво затянулся, а потом, опять выпустив дым из легких, на этот раз тонкими, изящными колечками, сказал:
– Я слышал ваш разговор. Он повел себя не как мужчина, а как… шкодливый кобель, правильно я выразился? И вы были правы, что нанесли ему удар за посягательство на честь вашей семьи.
«Точно: шкодливый кобель! – согласился Леонид про себя и удивленно подумал: – Надо же, какие слова капитан знает! И акцент у него не очень сильный».
– Где вы так хорошо научились говорить по-русски? – спросил он.
– В одном из ваших военно-морских училищ, – коротко ответил капитан.
– Где? В каком городе?
– В Ленинграде.
– Да что вы! Какое совпадение! – воскликнул Леонид, собираясь сообщить ему, что Ленинград – его родной город, но вовремя прикусил язычок – лишнюю информацию выдавать ни к чему, хотя он был благодарен капитану за то, что тот принял его сторону и даже взял на себя рискованные хлопоты по подтверждению непричастности Леонида к падению Филиппа за борт.
В этот момент раздался стук в дверь. Капитан отрывисто пригласил войти. На пороге появился корабельный врач. Он робко вошел в каюту и, извинительно поклонившись Леониду, начал что-то тихо говорить капитану по-китайски. Тот невозмутимо выслушал его и отпустил, сказав несколько фраз, смысл которых был Леониду абсолютно не понятен.
Когда врач вышел, капитан сказал:
– У мистера Вышицки серьезная черепно-мозговая травма. Его нужно быстрее доставить в госпиталь в Гонконге.
– А когда мы там будем? – спросил Леонид.
– Завтра к вечеру.
Помедлив и чувствуя укол совести, Леонид поинтересовался:
– Он все еще без сознания?
– Да, и доктор говорит, что после таких травм люди часто теряют память, – он недвусмысленно посмотрел на Леонида и добавил: – Для вас, наверное, было бы лучше, если бы он ее на время, действительно, потерял… Как я понимаю, он вас куда-то сопровождает, и вы зависите от его расположения?
– Действительно, мы с ним едем вместе, но это не значит, что мы к нему привязаны, – возразил Леонид. – Честно говоря, за его поведение с моей женой я с ним вообще дел никаких иметь не хочу. Руки бы поотрывал…
– Как у Венеры Милосской, которая выставлена у вас в Эрмитаже? – усмехнулся капитан.
– А, вы и это слышали? – невольно улыбнулся Леонид. – Нет, еще короче! – и он показал, до какой степени инвалидности он хотел бы довести Кондратюка.
Капитан хмыкнул, а потом, посерьезнев, спросил:
– У вас есть, где остановиться в Гонконге на тот случай, если мистер Вышицки выйдет из строя надолго? Вас будут встречать?
Леонид насторожился. Он вдруг подумал: а все-таки не странно ли то, что капитан так хорошо говорит по-русски? Причем, поначалу он ведь никак не обнаруживал свои знания, хотя они вместе столовались, разговаривая по-английски, а теперь вдруг на тебе: и по-русски заговорил, и такую заботу стал проявлять, что даже готов скрыть падение Филиппа за борт после удара Леонида (хотя его клиентом был именно Филипп, а не темная лошадка Леонид), и беспокоится о том, будет ли им где с Есенией преклонить голову. С чего бы все это?
Спохватившись, что вопросы капитана повисли в воздухе, Леонид торопливо ответил:
– Спасибо за заботу, нас встретят коллеги. Кроме того, в таком большом городе всегда есть отель на любой вкус, не пропадем.
– Ну и хорошо. Ну что ж, пока идите к вашей супруге, она, наверное, волнуется, что вас так долго нет.
«Надеюсь, что это так», – подумал Леонид и поднялся.
– Спасибо, господин капитан, – сказал он.
– Не за что. За два часа до прибытия я вам сообщу.
Глава двенадцатая
Есения лежала на кровати с книжкой в руках. Увидев входящего Леонида, она спросила:
– Мы, кажется, останавливались? Что-нибудь произошло? Я как будто слышала какой-то шум…
– Ничего особенного, – ответил Леонид, садясь рядом с ней и машинально поглаживая все еще ноющую руку. – Просто Кондратюк, пардон, мистер Вышицки выпал в осадок.
– В каком смысле? – спросила Есения, приподнимаясь на локте, и вдруг ахнула: – Вы что же, подрались?
– Ни боже мой! – попытался отвернуться Леонид.
Но Есения твердо взяла его за подбородок и, повернув к себе лицом, заглянула ему в глаза:
– Быстро говори правду!
– Он выпал за борт, сейчас лежит без сознания. Говорят: черепно-мозговая травма, наверное, обо что-то ударился, когда падал в воду.
– Обо что-то или об кого-то? – уточнила Есения.
– Обо что-то… Я ему эти раны не наносил. Нет, я, в принципе, готов за тебя драться на смерть, но это не тот случай.
Поглядев с сомнением на Леонида, Есения встала:
– Я должна идти к нему.
– Это еще зачем? – возмутился Леонид.
– Ты забыл, что я медик? – почти вызывающе спросила она, надевая свитер. – Я просто обязана его осмотреть.
– Там есть корабельный врач, – попытался отговорить ее Леонид, но потом уступил: – Ладно, пошли, но я с тобой.
– Если он сейчас без сознания, то абсолютно не опасен для меня. Эх ты, Отелло! – Есения насмешливо посмотрела на Леонида, но он упрямо двинулся за ней.
В медицинский отсек, где лежал пострадавший, Есения Леонида все-таки не пустила, захлопнув перед ним дверь со словами:
– Жди в коридоре, если что – позову.
Минут через двадцать, когда он уже начал терять терпение, она вышла и, не глядя на Леонида, с озабоченным видом направилась к лестнице.
– Ты куда? – окликнул ее Леонид.
– Мне нужно к капитану. У Филиппа серьезное положение. Врач наложил швы на поверхностные раны, но в затылочной части… В общем, его нужно срочно оперировать, а здесь нет ни необходимых условий, ни инструментария, ни медикаментов.
– Ну и что ты хочешь от капитана? – спросил Леонид, следуя за ней.
– Пусть вызывает авиатранспорт.
«Интересно, а кто это будет оплачивать? – тут же родилась бухгалтерская мысль у Леонида. – Этот полет, наверное, не в один цент влетит…»
В каюте капитана не оказалось, и им пришлось подняться на мостик, где им сказали, что капитан сейчас в радиорубке и беспокоить его нельзя – у него связь с берегом.
Ожидая, когда он освободится, Леонид, привалившись к стене рубки спиной, обнял Есению, укрывая от ветра, и воскликнул:
– Ну и какой сейчас авиатранспорт? Посмотри, какая темнотища!
И действительно: за бортом яхты ничего видно не было – только черная, колыхающаяся в такт волнам пелена, которая сверху была слегка украшена редкими блестками звезд.
Когда из рубки показался капитан, Леонид, опередив Есению, окликнул его по-русски:
– Господин капитан!
Тот резко повернулся.
– Прошу вас не афишировать мои лингвистические познания, – тихо сказал он, подойдя к ним вплотную. – Следуйте за мной, поговорим у меня в каюте.
Есения, если и удивилась, то вида не подала и молча последовала за мужчинами.
– Что вы хотели мне сказать? – спросил капитан, когда они вошли к нему.
– Есения Викторовна осмотрела Филиппа и считает, что его срочно нужно оперировать в больничных условиях.
– То же самое мне сказал мой врач, – кивнул капитан.
– И что вы собираетесь предпринять? – спросила Есения. – Нельзя откладывать – нужно плыть в ближайший населенный пункт или вызывать авиатранспорт.
– Медицинский транспорт сможет прилететь только утром, когда рассветет, я уже связался, сейчас он нас просто не найдет. А до ближайшего берега тоже несколько часов ходу.
– Но до утра ждать нельзя! – воскликнула Есения.
– Ничего не поделаешь, – покачал головой капитан. – Придется ждать. Кстати, с нами связались ваши друзья в Гонконге, они обеспокоены ситуацией и просят вас до прибытия быть осторожнее.
– Какие друзья? – осторожно спросил Леонид, не веря в то, что Сергей нашел способ каким-то образом выйти на капитана.
– Ну как же? Вы же сами говорили, что вас в Гонконге встречают коллеги – ваши и мистера Вышицки.
«Если бы ты только знал, насколько разные у нас коллеги! – подумал Леонид и испытующе посмотрел на капитана. – Может, довериться ему, чтобы высадил нас где-нибудь в укромном местечке? С другой стороны, как он потом оправдается: куда девались его пассажиры?»
В этот момент Есения решительно сказала:
– Ждать нельзя! Пойду еще раз взгляну на оборудование в вашем медицинском отсеке, Филиппу нужно сделать хотя бы предварительную операцию – извлечь осколки кости, которые сейчас вдавлены в мозг.
Леонид вдруг со злостью подумал: «Да пусть он сдохнет – одной проблемой меньше! Хорошо, что он наши паспорта успел нам передать, с ними мы и без Кондратюка как-нибудь выкрутимся. Главное теперь – добраться до Гонконга и не попасть в лапы „коллегам“ Филиппка, а то все начнется сначала».
– Вы – хирург? – спросил капитан, внимательно глядя на Есению.
– Да, – после секундной паузы ответила она. – И я бы хотела вас спросить: если я соберусь делать операцию, не могли бы вы остановить яхту?
– Остановить можно, но качку отменить я не сумею, мы в море, сами понимаете, – капитан указал на иллюминатор, через который доносился шипящий звук рассекаемых яхтой волн.
– Понимаю. Но я должна попробовать.
По пути в медицинский отсек Леонид с досадой поинтересовался у Есении:
– Слушай, ну чего ты так всполошилась? На что он тебе сдался этот Филипп? Или, может, ты заинтересовалась его предложениями… – и он с замиранием сердца добавил: – …не только рабочего характера…
– Не говори глупости! – сердито оборвала его Есения. – Я – врач, и не могу бездействовать, когда человек погибает.
– Ты забыла, наверное, что этот человек – враг! – напомнил ей Леонид, останавливаясь.
– Сейчас это не важно, – покачала головой Есения, увлекая его за собой. – Я должна сделать все, что в моих силах. По крайней мере, это сыграет нам на пользу, если нам не удастся отвертеться от людей Филиппа, ведь они знают, что я способна была что-то предпринять в этой ситуации, и насторожатся моим бездействием.
– Возможно, ты и права! – нехотя согласился с ее аргументом Леонид, а про себя подумал, что нужно постараться что-нибудь придумать, чтобы уйти от ждущих их в Гонконге сотрудников ЦРУ или кто там еще стоит за Кондратюком.
* * *
Леонида уже почти сморил сон в кресле, где он сидел, безуспешно пытаясь предугадать ход дальнейших событий, когда после четырехчасовой операции, полумертвая от усталости, вернулась Есения.
– Ну как? – поднялся ей навстречу Леонид.
– Жить будет, – коротко ответила она, падая на постель прямо в одежде.
Через несколько мгновений она уже спала. Зыбкий свет бра высветил черные круги, залегшие у нее под глазами. Леонид, стараясь не разбудить ее, начал осторожно снимать с нее одежду. Полюбовавшись на представшее перед ним стройное тело в белом бюстгальтере и узеньких кружевных белых трусиках, он накрыл Есению одеялом и, улегшись рядом, выключил свет.
«Что же-то нас ждет завтра? – думал он, закрыв глаза. – Может, попросить капитана связать нас с берегом? Сергей уже должен был прилететь и ждать нашего звонка в отеле. Попробую утром поговорить с капитаном».
Однако утро они проспали, более того, они проспали и прилет медицинского вертолета. Капитан не стал будить их, зная, что Есения полночи провела за операционным столом. Он сам объяснил обстановку, а корабельный врач изложил медицинскую сторону травмы и объем оказанной пациенту помощи. Врачи, прилетевшие за Кондратюком, отметили высокий уровень проведенной операции, и увезли с собой пока еще не пришедшего в сознание пациента.
Солнце было в зените, когда Леонид проснулся от легкого стука в дверь. Накинув халат, он пошел открывать.
За дверью стоял стюард с подносом, уставленным тарелочками и кофейными принадлежностями.
– Господин капитан приказал принести вам завтрак в каюту, – объяснил он, указывая взглядом на поднос, источающий аромат свежих булочек и кофе. – А также просил передать, что мы прибудем в Гонконг немного раньше, чем планировали – через два часа, поскольку всю ночь дул попутный ветер.
– Передайте ему нашу благодарность! – сказал Леонид, забирая у стюарда поднос и даже не дав тому переступить порога каюты.
Внеся поднос в спальню и поставив его на постель, Леонид посмотрел на Есению, которая еще спала, свернувшись калачиком на своей половине кровати.
– Любимая… – тронул он ее за плечо. – Просыпайся, труба зовет! – и, взяв одну из булочек, еще горячую и потрясающе пахнущую ванилью, он поднес ее к носу Есении.
Реакция была мгновенной: крылья носа у Есении затрепетали, и она, не открывая глаз, потянулась к булочке, вдыхая ее аромат. Леонид, посмеиваясь, чуть отвел руку, заставляя Есению тянуться все дальше, пока она, наконец, не села на постели.
– Есения, просыпайся, дорогая, нужно собираться. Капитан передал, что мы скоро прибываем.
Подвинув к Есении поднос, Леонид отправился в душ.
Когда он, вымытый и тщательно выбритый, вышел из душевой через двадцать минут, то удивился, что в их с Есенией спальне находился стюард. Есения в халате сидела в гостиной, допивая кофе, а стюард укладывал вещи из шкафа в два больших чемодана, непонятно откуда взявшихся.
Увидев удивленный взгляд Леонида, стюард пояснил:
– Господин капитан приказал помочь собрать ваши вещи.
«Но они не наши», – хотел возразить Леонид, но сдержался: зачем возбуждать лишнее подозрение, ведь эти вещи, как сказал Кондратюк, покупались именно для них и будет странно, если они от них откажутся.
– Я уже сказал мисс, – продолжил стюард, – что господин капитан просил вас подняться на палубу, как только вы будете готовы. Он хочет, чтобы вы смогли увидеть Гонконг со стороны моря, на подходе к нему.
– Спасибо, а вы не знаете, где именно мы причалим?
– Знаю, – с готовностью ответил стюард и назвал совершенно невоспринимаемое европейским слухом название.
– А вы не могли бы мне это написать английскими буквами? – попросил его Леонид.
– К сожалению, я не умею писать по-английски, – покачав головой, ответил стюард.
– Но вы ведь вполне бегло говорите по-английски, – удивился Леонид.
– Да, – согласился с ним стюард, – но писать не умею. Попросите господина капитана, он вам все скажет.
«Ишь ты, похоже, парень чего-то боится! – подумал Леонид, наливая себе кофе из чайника-термоса. – Видимо, не хочет, чтобы потом, если что, у нас обнаружили записи, сделанные его рукой. Либо просто субординацию соблюдает…»
Есения отправилась в душ, а Леонид, спешно позавтракав и дождавшись, когда стюард закончит собирать их вещи и уйдет, оделся, чтобы идти к капитану.
Он нашел его в рубке.
– Проснулись? – поприветствовал его с улыбкой капитан, но глаза его при этом остались серьезными. – Мы скоро прибудем, смотрите.
Леонид бросил взгляд за борт – прямо по курсу он увидел картинку, которую не раз видел по телевизору, когда речь заходила о Гонконге и предстоящем окончании срока его аренды англичанами, после чего остров должен был перейти обратно к Китаю. Перед ним расстилался типично западный урбанизированный пейзаж – за соломинками матч пришвартованных яхт высились стеклянные фасады многоэтажных высотных зданий. Даже издалека были видны огромные рекламные щиты. Леонид с грустью подумал, что как только эта красота перейдет коммунистическому Китаю, она поблекнет, все постепенно разрушится и превратится в унылый и грязный мир. Почему там, где к власти пришел капитал, страны расцветали, например, в Южной Корее, а там, где правили коммунисты, царила серость, бытовая неустроенность, а то и нищета? Возьмем ту же Северную Корею или Вьетнам…
– Нравится? – оторвал Леонида от его мыслей голос капитана.
– Красиво… – коротко ответил тот и слукавил: – Всегда мечтал здесь побывать.
– Красиво, – согласился капитан и грустно добавил: – Жаль это все будет отдавать.
Леонид удивленно посмотрел на него, но тот, как будто и не было этой реплики, продолжил уже обычным тоном:
– Вот и хорошо, что вам здесь нравится, через полчаса пришвартуемся, а пока пройдем вдоль берега к месту швартовки. А где же ваша супруга? Она не хочет взглянуть на это?
– Она заканчивает собираться, я сейчас за ней схожу, – ответил Леонид и попросил: – Господин капитан, у меня к вам просьба – мне нужно позвонить в отель, узнать насчет номера.
– Вы, конечно, можете позвонить, но вам не о чем волноваться, так как ваши коллеги будут вас встречать, они уже предупреждены. Правда, когда они со мной связывались, я еще не знал, что мы прибудем раньше графика. Но ничего, пришвартуемся и подождем их приезда.
У Леонида похолодело внутри. Избавившись хоть на время от Кондратюка, они все равно попадали в лапы его «коллег», а как те с ними себя поведут – никто не знает. А вдруг их увезут, наплевав на обещание воссоединить с сыном и тогда…
– Пройдите в радиорубку, там сможете связаться, с кем вам нужно, – сказал капитан и тихо спросил по-русски: – Есть ли еще какие-нибудь пожелания?
– Пока нет, может быть, позже… – по-английски ответил Леонид и пошел в радиорубку.
Находившийся в радиорубке радист подвинул ему радиотелефон и, объяснив по просьбе Леонида, как связаться со справочной Гонконга, вышел с непроницаемым лицом. Сначала Леонид хотел набрать напрямую номер Сергея, но вдруг подумал, что потом ведь этот номер останется в памяти телефона и по нему будет легко проследить, кому он звонил. И стирать бессмысленно, так как компания, обслуживающая телефон капитана, фиксирует как входящие, так и исходящие звонки, так что восстановить историю переговоров при желании не составит труда. Поэтому он решил узнать в справочной номер отеля «Пакирон», где по идее Сергей уже должен был их ждать. Связаться с ним нужно было позарез, так как Леонид не знал, что делать в сложившейся ситуации. Нужно было решить что-то в эти полчаса, иначе дальнейшая их судьба становилась совершенно непредсказуемой, и это-то на завершающем и главном этапе всей их эпопеи.
Дозвонившись до отеля, Леонид попросил связать его с номером мистера Смитсона, если тот уже прибыл. На рецепшине заверили, что «мистер Смитсон уже въехал и находится у себя в номере».
Сергей откликнулся быстро, Леонид даже несколько растерялся, услышав почти рядом его голос.
– Серега, это я, мы уже на подходе, – только и мог сказать он и вздохнул.
– Мы уже тоже прибыли, – доложил ему Сергей. – Парень в надежном месте, а мы с… с сам знаешь кем, сидим в отеле, как и было велено. А что у вас? Чего это у тебя голос такой кислый? Ты можешь говорить?
Леонид кратко ввел его в курс дела, сказав, что не знает, куда прибывает яхта, так как Кондратюка-Вышицки увезли в госпиталь, а спрашивать капитана он опасается, поскольку тот ясно сказал, что их с Есенией заберут коллеги Кондратюка. Излишнее любопытство в сложившейся ситуации может вызвать ненужное подозрение. Хотя… И Леонид высказал Сергею соображение, что капитан, говорящий по-русски, вроде бы выказывает к ним расположение, иначе зачем бы ему покрывать его, Леонида, в происшествии с сотрудником ЦРУ, на которое по-видимому работает и данная яхта со своим капитаном.
– Черт их поймет, азиатов… – задумчиво протянул Сергей. – Сделаем так. Ничего не предпринимайте, ведите себя естественно. Мы с Федором будем ждать вашего звонка в отеле, как только вас встретят в порту. Куда бы вас не привезли, требуйте сразу связать вас со мной, поскольку у меня ваш сын, которого я по договоренности, о чем наверняка коллеги Кондратюка знают, привез в Гонконг, чтобы передать его вам. И не волнуйся, ведь вы им нужны, так что они наоборот будут содействовать воссоединению семьи, чтобы не создавать конфликта с так необходимым им ученым. А дальше уже наше дело. Если же вдруг вам изначально удастся в порту избежать встречи с «кондратюковцами», то хватайте такси и летите в отель «Маджестик», – он по буквам продиктовал название отеля, – я там номер для вас забронировал на имя Карейроса. Я, надеюсь, ты паспорт, что тебе Уно сделал, не потерял?
– Нет, что ты! Он при мне, и на Есению тоже.
– Вот и хорошо. Говорите только по-английски, и из номера никуда не высовывайтесь. Свяжетесь со мной по мобильнику, я тут же приеду. Если дозвониться по какой-либо причине не удастся, то просто сидите в отеле и ждите, я сам позвоню. Короче – действуйте по обстановке и держите себя в руках.
Немного успокоившись после разговора с другом, Леонид спустился в каюту, где Есения была уже полностью готова. На кровати лежала их давешняя спортивная сумка, которую они прикупили в Красноярске, а приготовленные им Кондратюком вещи были тщательно упакованы в два больших чемодана, которые стояли у кровати. Их багаж существенно увеличился с момента прибытия на яхту…
Свою зимнюю одежду они решили с собой не брать – снаружи было тепло, все-таки субтропики, но, рассудив, что неизвестно, как сложится их дальнейший маршрут, решили воспользоваться, так сказать, одеждой осенней, висящей в шкафу, – вполне возможно, что она им еще пригодится, а пока можно и расстегнуться или на руку повесить. Есения надела белый плащ и сапожки, тут же превратившись в сказочную снегурочку. Леонид надел на костюм, состоящий из клубного пиджака и брюк ему в тон, новое кашемировое пальто и шляпу.
Подумав, он решил переложить из сумки документы и деньги во внутренний карман пиджака – пусть при себе будут на крайний случай.
– Пойдем, дорогая, на палубу, посмотришь на Гонконг, мы как раз идем вдоль берега.
Пока они поднимались на палубу, у Леонида вдруг созрел план.
Оставив Есению разглядывать береговую линию, он отправился в рубку к капитану.
– Дозвонились? – встретил его тот вопросом.
– Да, спасибо, господин капитан, дозвонился, все хорошо, – ответил Леонид и, стараясь быть убедительным, сказал: – Наши коллеги слегка удивились, что мы уже почти на месте, и сказали, чтобы мы тогда не ждали их на причале, а брали такси и ехали к ним сами. Адрес мне сказали.
– Какой адрес? – спросил капитан.
Леонид на секунду растерялся, так как Гонконга он совершенно не знал и даже не подумал спросить адрес отеля, в который ему сказал ехать Сергей. Нужно было что-то быстро ответить, чтобы не вызвать подозрений, иначе, может статься, что их с яхты без сопровождения не отпустят. Кстати, отель…
– Нам нужно ехать в отель «Пакирон», – с облегчением, что ему пришла эта мысль в голову, ответил Леонид. Этот отель был назван самим Кондратюком. – Мне сказали, что любой таксист знает к нему дорогу.
– Да у них есть навигационная система, показывающая все маршруты, – согласился капитан. – Ну что же, я рад, что вы договорились, действительно, какой смысл ждать два часа на яхте. А наше путешествие подходит к концу, через несколько минут мы пришвартуемся вон к тому причалу, – и он показал на видневшийся справа причал, у которого уже стояло несколько яхт. – Если вдруг вам что-то понадобится, то вы сможете мне позвонить вот по этому телефону, буду рад вам помочь. Гонконг – мой дом и у меня здесь есть связи. Жаль, что я свою машину оставил дома в гараже, а то бы я сам вас подвез.
– Ну что вы, не стоит беспокоиться, мы возьмем такси, вы и так для нас много сделали. Я очень рад нашему знакомству, спасибо вам за все, – искренне сказал Леонид, забирая протянутую ему визитную карточку на английском языке, и несколько озадаченно посмотрел на нее – складывалось впечатление, что капитан о чем-то догадывается и недвусмысленно предлагает свою помощь.
– Кстати, такси мы можем заказать и по телефону, прямо к причалу, – сказал капитан и, подозвав своего помощника, отдал ему какую-то команду по-китайски. – Все в порядке, пока пришвартуемся, такси уже подъедет.
Леонид насторожился – капитан их вроде бы и отпускал, но кто знает, какое такси он им вызвал, а вдруг это и не такси вовсе? Куда же им тогда ехать – в засвеченный «Пакирон» или в «Маджестик», как велел Сергей?
«Решу по ходу», – подумал он и отправился к Есении, сказав капитану, что не хочет мешать ему при швартовке.
Есения стояла на палубе, наблюдая, как приближается берег. Леонид молча подошел к ней и обнял за плечи. Несколько минут, пока яхта медленно подходила к причалу, они стояли, тесно прижавшись друг к другу, словно ожидая, что с берега на них налетит ветер и сметет их в море.
– Вот мы и прибыли, – тихо сказал Леонид, когда яхта остановилась и матросы четкими натренированными движениями закрепили швартовы.
Стюард уже принес из их каюты чемоданы и сумку, поставив рядом с выходом на трап.
– Ну что же, пора прощаться, – раздался сзади голос капитана. – Вон уже и ваше такси прибыло, – добавил он, указывая на стоящую на набережной красную «Тойоту LPG» с белым треугольным рекламным табло на крыше. – Желаю вам удачи, может быть, еще встретимся.
Попрощавшись с капитаном и командой, Леонид с Есенией спустились по трапу на причал. Стюард следовал за ними, неся чемоданы.
Леонид внимательно осмотрелся по сторонам, но ничего подозрительного не заметил. И водитель, вышедший из-за руля им навстречу, выглядел вполне обычно.
Дождавшись пока стюард загрузит в машину их багаж, Леонид усадил Есению на заднее сиденье и, повернувшись лицом к яхте, пять суток бывшей им пристанищем, помахал рукой стоящему на палубе капитану.
Тот тоже поднял руку и улыбнулся. И почему-то эта улыбка Леониду не понравилась.
Сев рядом с водителем, Леонид по-английски попросил отвезти их к отелю «Пакирон», решив, что нет смысла тратить время и ехать в «Маджестик», когда можно сразу встретиться с Сергеем и Федором в «Пакироне» и уже вместе скрыться в надежное место, где ждал их сын.
Такси ехало быстро и поэтому Леониду, глядевшему из окна на проносившиеся мимо кварталы, казалось, что он находится внутри какого-то кино. Он пока до сих пор не осознал, что едет по реальному Гонконгу… Мимо мелькали магазины с замысловатыми витринами, кинотеатры, скверы, отели, рекламные щиты. Проезжая очередной отель, Леонида вдруг осенило, что ехать-то в «Пакирон» нельзя – вдруг их там уже ждут. А ну если коллеги Кондратюка свяжутся сейчас с капитаном, и тот им скажет, что они с Есенией направились в «Пакирон», то их там и перехватят, а Сергею с Федором опять придется придумывать, как выкручиваться из ситуации.
Высматривая впереди другой отель, у которого можно было бы остановиться, не вызывая у водителя вопросов, Леонид напряженно вглядывался в проносящиеся мимо здания. На рецепшине любого отеля ему дадут позвонить, из автомата он это сделать не мог – у него не было ни карточки, ни местных монет.
Водитель, время от времени переговаривавшийся на китайском с кем-то по селектору, вдруг резко свернул в узкую улочку и, подкатив ко входу невысокого здания, объявил:
– Приехали.
Леонид в первый момент растерялся – он не ожидал, что они доедут так быстро. Делать было нечего, нужно было выгружаться, хотя… Он выглянул, но никакой вывески не увидел, да и здание мало походило на отель.
Читать бесплатно другие книги:
