Ничто никогда не случалось. Жизнь и учение Пападжи (Пунджи). Книга 1 Годмен Дэвид

Дорогой Пунджаджи, я покидаю это место с чувством глубокой удовлетворенности. Все, что я хотел, я получил, и мне нечего больше искать. Я обрел свободу, счастье, завершенность, просветление и освобождение благодаря милости учителя, гуру, Я, которым вы являетесь. Спасибо.

Искренне ваш, Патил…

27 июля 1985 г.

Лакнау

Дорогой Прабху Джи, я был глубоко потрясен, прочитав о крушении рейса № 182 компании «Каникша Эир» 23 июня 1985 года. Погибли 329 невинных людей, среди них были дети, женщины, в том числе и беременные, и мужчины всех возрастов. Их жизнь оборвалась внезапно в небе. Это самое масштабное бедствие после взрыва самолета «Император Ашока», который упал в Арабский океан, спустя несколько минут после его взлета из Санта Круз.

Несколько дней в своих снах и видениях я погружался в Атлантический океан, где находил тела погибших, и искал черный ящик, записи которого могли бы помочь установить причину крушения. Я не могу вернуться в свое нормальное состояние…

Вот что приписывают религии своим последователям – убивать людей, не входящих в их «стадо».

Я соболезную родственникам погибших, они должны быть мужественными, представ перед лицом потери дорогих им людей. Я молюсь за шанти душ, которые так скоропостижно ушли из жизни, особенно за детей. Они еще играли со своими куклами, когда произошло крушение.

Хари ом.

13 апреля 1987 г.

Лакнау

Дорогой Прабху Джи,…я вполне удовлетворен возложенной на меня миссией и пройду этот путь до конца. Я простираюсь перед Господом Раманой, который таким образом задействует заложенный в каждом человеке и любом живом существе неописуемый, неугасимый и непостижимый Свет…

По мере подбора материала для этой книги я показывал Пападжи все интересные истории, письма или рассказы, исходящие от его старых преданных. Он с интересом их читал, но при этом никогда не проявлял инициативу и не советовал мне знакомиться с теми или иными людьми, которые могли бы рассказать немало интересного.

Однако однажды он посмотрел на меня и неожиданно сказал: «Ты еще не получил письмо от Габри?»

Шри Габри был начальником почтового отделения в Лонде, в то время как Пападжи регулярно давал там сатсанги. Я уже обращался к нему и получил краткий ответ, где говорилось, что он предпочел бы не рассказывать о своих переживаниях, поскольку считает, что они никому не интересны. Такое письмо я не стал показывать Пападжи, так как в нем не было ничего особенного, но когда он задал мне этот вопрос, я отыскал его и показал Пападжи.

Пападжи прочел письмо и сказал: «Напиши ему, что я прошу рассказать его историю. Я хочу знать, что с ним случилось».

Затем Пападжи рассказал некоторые моменты, которые разожгли во мне аппетит.

«Лонда – маленький городок, где все друг друга знают. Габри был местным начальником почтового отделения. Он был коммунистом и атеистом и, казалось, с негодованием относился к тому, что в его деревне проводились сатсанги. Обычно он дружелюбно приветствовал всех жителей деревни, но как только встречал меня, он злобно смотрел на меня или просто игнорировал. Затем в нем произошли неожиданные и кардинальные изменения. Помню, как однажды утром на мой сатсанг вбежала его жена. На ее лице было удивление, как будто она не могла поверить своим глазам.

„Мой муж сидит в моей комнате для пуджи и медитирует! Что вы с ним сделали?“

Я до сих пор не знаю, каким же образом я был замешан в это, но определенно что-то с ним произошло. Напиши ему письмо и скажи, что я бы хотел это узнать».

Я отправил Шри Гарби письмо, упомянув в нем, что беседовал о нем с Пападжи. На этот раз я получил длинный и содержательный ответ:

Я воздержался от подробного ответа на ваше первое письмо, поскольку считал себя заурядным человеком, не заслуживающим того, чтобы о нем упоминали в биографии такого известного во всем мире учителя, как Шри Пунджаджи. Я все еще убежден, что история, поведанная деревенским жителем, который не пользуется особой известностью даже в своей деревне, не будет иметь особого значения.

Возможно, Пунджаджи считал меня коммунистом, и я действительно много читал про социализм, но несмотря на это я никогда не разделял их идеи. Полагаю, более правильно было бы назвать меня рационалистом. Я относился к числу тех, кто был готов принимать новые идеи, но только оправданные и полезные.

Сейчас у меня уже не такая хорошая память, поэтому в своем повествовании я в основном опираюсь на записи из дневника, который вел в былые дни. Это Пунджаджи посоветовал мне завести дневник. Он сказал, что это поможет мне спуститься на землю и должным образом выполнять свои рабочие обязанности.

Когда я был помощником начальника почтового отделения в Лонде, я изредка навещал доктора Нараяна Бакра в диспансере, но не ради медицинского осмотра, а чтобы побеседовать с ним о политике и религии. Я не верил в Бога и энергично выступал против всех религиозных верований и практик. Тогда я был под впечатлением от идей Бертрана Рассела и других мыслителей. Я сильно увлекся чтением антирелигиозной литературы и всем, кто меня слушал, передавал их настрой и отношение к определенным вопросам.

Я был в диспансере доктора Бакра, в начале ноября 1979, когда услышал, как он сказал кому-то следующее: «Он приехал вчера».

Он не назвал имени, но у меня сложилось впечатление, что доктор Бакр преднамеренно сказал это в моем присутствии: он хотел, чтобы я узнал об этом. Позже я узнал об их намерении скрыть от меня приезд Шри Пунджи, так как они опасались, что я приду на их сатсанг и стану вести антирелигиозные речи. В то время я мало знал что-либо о Шри Пунджаджи, лишь то, что он был духовным учителем и Нараян Бакр и его отец, доктор Даттатрея Бакр, относились к нему с большим уважением. Также мне было известно, что они держали для него дом, который всегда пустовал в его отсутствие.

Как-то доктор Бакр сказал мне: «Изначально постройка Рам Мандира была задумана не для Пунджаджи. Он приехал как раз когда „Рам Мандир“ был на стадии строительства. Мы сами планировали туда переехать. Когда же Пунджаджи впервые увидел строящийся дом, он воскликнул, что каждый кирпич этого здания говорит „Рам! Рам!“. После его слов мы решили оставить здание исключительно для пользования Шри Пунджаджи. В его отсутствие мы запираем дом. Никому другому мы не разрешаем там жить».

Мне было любопытно посмотреть на человека, к которому стекалось так много людей в деревне. Я не хотел нарушать сатсанг – лишь защитить позиции атеизма, если потребуется.

В свой первый визит я слушал, как Пунджаджи рассказывает длинную историю о каком-то свами, пришедшем к нему в отель. Этот свами жаловался, что ничто не принесло ему просветления или покоя ума, хотя он и прочитал все Священные Писания и много практиковал тапас. Шри Пунджаджи добавил, что этот человек сам был гуру и направлялся с некоторыми своими преданными в Гималаи. Пунджаджи сказал ему выйти из комнаты и оставить там все бремя прошлого и только после этого снова зайти к нему. Свами был оскорблен его словами, но сделал, как ему было сказано. Через несколько секунд он влетел в комнату, распростерся перед Шри Пунджаджи и сказал, что стал просветленным. Эта история была дополнена множеством подробностей, но суть заключалась именно в этом.

Его рассказ не произвел на меня впечатления.

Я подумал: «Этот человек просто хвастается» – и вышел из комнаты, не выказав какого-либо почтения и уважения к Шри Пундже.

На следующий день я снова пришел туда. Когда я вошел, они разговаривали обо мне.

Когда доктор Нараян Бакр увидел меня, он воскликнул: «А вот и он, Шри Габри». Пунджаджи переключил свое внимание на меня и сказал: «Так, значит, ты не веришь в Бога?» «Нет, – сказал я, – не верю. Богов создают обусловленные умы». «Тогда нужно освободиться от обусловленности», – предложил Шри Пунджаджи. «Это неосуществимо, – ответил я. – Это просто невозможно». «Не мог бы ты уделить мне всего одну секунду своего времени? – спросил он. – Я могу показать тебе, как освободиться от обусловленности».

В то время теория обусловленности была моим коньком, поэтому я с энтузиазмом ухватился за возможность испытать какой-либо метод или систему, обещающую устранить данную проблему.

«Да, – был мой ответ. – У вас есть секунда на то, чтобы продемонстрировать, как это работает».

Я сел прямо перед ним. Он смотрел в мои глаза, а я – в его. Не было сказано ни единого слова.

В конце концов мне пришлось нарушить тишину: «Я стараюсь изо всех сил, но я не могу дать вам секунду своего времени».

Я ушел, оставшись при своем мнении, но где-то через день почувствовал, что этот человек чем-то затронул меня и меня тянет к нему.

Часть меня говорила: «Я не собираюсь сдаваться этому свами», но другая моя часть начинала ощущать, что я – человек, в котором преобладает эго, и мне нужна помощь, и ее я могу найти на сатсангах, которые ведет Шри Пунджаджи.

По вечерам, после окончания рабочего дня, я стал ходить на его сатсанги, но не принимал участия в дискуссиях. Сатсанги не помогли мне обрести покой, напротив, у меня появилось ощущение, что именно они вызывали чувство тревоги и беспокойства. По моей теории, Пунджаджи пытался каким-то образом привлечь меня и сделать одним из своих преданных. Именно поэтому, как мне казалось, я переживал такие странные ментальные состояния. Но, несмотря на эти непривычные ощущения, я все еще чувствовал, что владею ситуацией. Я пришел к решению: я не собираюсь сдаваться этому свами и не собираюсь убегать от него. Я не позволю контролировать меня. Я сам принимаю решения.

В дни, когда я молча сидел позади всех, разговор часто заходил о Шри Рамане Махарши и его учении. В доме доктора Нараяна Бакра на столе стояла большая фотография Махарши, но я никогда не обращал на нее внимания. Теперь же, когда я знал, что он был учителем Пунджаджи, постепенно меня все больше и больше стали увлекать рассказы Пунджаджи о Махарши.

Спустя несколько дней во время моего молчаливого присутствия на сатсанге доктор Бакр дал мне почитать копию «Бесед с Шри Раманой Махарши». К тому времени мне было уже достаточно интересно просмотреть ее и узнать, что же он говорил. И тут же меня поразил метод самоисследования, рекомендованный Махарши. Раньше в беседе с Пунджаджи я высказал свое мнение о невозможности освободить разум от условностей, но после прочтения техники Махарши я вдруг понял, что есть простой, рациональный и даже научный способ выяснить, что лежит в основе источника ума. Казалось, что для этого не нужна никакая цепочка верований. Нужно просто определить природу ума, источник его существования и возможное место его происхождения. Я решил последовать его учению как рациональному методу изучения природы «я».

В тот день я проснулся где-то в 2.30 ночи от сильного желания глубоко сконцентрироваться на чувстве «я». Я попытался сделать это, но ничего не произошло. Последующие несколько дней мое желание понять, кто же «я» на самом деле, усиливалось с каждым днем. Я практически стал одержим идеей самопознания и все больше времени проводил в состоянии глубокого исследования природы «я»-мысли.

Несмотря на то что я несильно продвинулся вперед, этот процесс самоисследования настолько увлек меня, что я не мог его прервать. Должно быть, в это время я себя вел как-то странно, потому что Шри Пунджаджи попросил доктора Бакра присматривать за мной во время его поездки в Бомбей. Шри Пунджаджи полагал, что есть вероятность моего умопомешательства! Но это меня не остановило. Невзирая на то что я не получил удовлетворяющего ответа на свой вопрос «Кто я?», я ощутил некоторые перемены в своей жизни. Я потерял интерес к повседневным обязанностям как на работе, так и дома. Даже стал отдаляться от жены и своих детей и стал ощущать отвращение к тому, что с ними связано.

Через несколько дней Пунджаджи вернулся из Бомбея, и я снова стал посещать его сатсанги. Я не понимал, что там происходит, но это почему-то казалось мне неважным. В свободное время я продолжал изучение книги «Беседы с Раманой Махарши», и меня приятно удивляло то, что я мог открыть ее на любой странице и найти там ответ на интересующий меня вопрос по самоисследованию. На данной стадии я не обращался к Пунджаджи за консультацией по самоисследованию. Я предпочитал находить ответы в этой книге.

Меня пугала личность Пунджаджи и его методы, и я нервничал при мысли подойти к нему. Я поделился своими ощущениями с доктором Даттатреем Бакром, на что он просто рассмеялся.

«Мне, – сказал он, – Пунджаджи представляется маленьким ребенком. Я обращаюсь с ним и люблю его так же, как люблю свою собственную семью. Я отношусь к нему, как к младшему члену своей семьи».

Я посмотрел на него и понял, что он говорит искренне. Он сидел рядом с ним, ухаживая, как за маленьким ребенком. Если он хотел, чтобы Пунджаджи съел что-то особое, он упрашивал его, как если бы он был маленьким ребенком. У него был такой стиль общения с Пунджаджи, но я по-другому относился к Шри Пунджаджи. Для меня он все еще был очень далеким и суровым человеком.

Вскоре я понял, что его присутствие было для меня просто потребностью. Я не мог обходиться без него.

Я все интенсивнее и интенсивнее занимался самоисследованием. Среди ночи я ловил себя на том, что мои попытки отринуть ум были настолько сильными, что я издавал звуки, подобные стону. В конце концов я подошел с этим вопросом к Пунджаджи, и он ответил: «Так держать. Ты приближаешься к цели».

На следующий день я почувствовал, что мне удалось оттолкнуть свой ум на край чего-то. Казалось, за этим краем был широкий и темный проход.

Я рассказал об этом Пунджаджи, и он заметил следующее: «Иди за пределы темного прохода».

Тогда что-то произошло. Где-то в 1.30 ночи я пробудился ото сна. Я лежал на постели, но тут же ощутил, что пребывал в каком-то другом необычном состоянии. Я сел. Я осознавал все окружающие меня объекты: дом, проходящая на улице дорога и железнодорожные пути, но они больше не существовали отдельно от меня, вне меня. Я знал и ощущал их частью себя. По железнодорожным путям прошел поезд, и я знал, что он проходит через меня, а не мимо.

Я ущипнул себя за бок, чтобы убедиться, что я не грежу во сне, и почувствовал: я действительно не сплю. Я хотел пойти в туалет, но боялся двинуться с места. Я чувствовал, что если сделаю движение, весь мир каким-то образом будет двигаться вместе со мной. Но когда я уже не мог больше терпеть, я решил рискнуть. Я встал и взял курс на стену. Я полагал, что если мир находится внутри меня, а не отдельно, вне меня, стена не будет помехой на моем пути к ванной комнате. Я ударился о стену и понял: несмотря на то что мир, возможно, часть меня, он остается таким же твердым, как и раньше. Кроме того, я понял, что мне все-таки нужно пользоваться дверьми.

Я вышел из ванной комнаты, сел на постель и наслаждался этим новым удивительным состоянием с чувством благоговения и восторга. В конце концов я опять заснул на несколько часов. Когда же я проснулся, было уже около 6.30. Я чувствовал себя счастливым ребенком и пребывал в жизнерадостном и очень хорошем расположении духа. Я пошел на работу и, как и раньше, выполнял все свои обязанности.

В тот вечер я пришел на сатсанг Шри Пунджаджи, сделал ему подношение из связки бананов, распростерся перед ним и произнес: «Я понял». Он разразился смехом и сказал: «Никто и никогда так уверенно не подходил ко мне и не делал такого заявления!»

На этот раз он мне не противостоял, и не знаю почему, я вдруг почувствовал реальность этого ощущения.

Я неоднократно переживал это состояние, обычно оно приходило посреди ночи. У меня неожиданно возникало ощущение пребывания «за пределами всего», и затем реальное ощущение, что я был везде: поверх и за пределами облаков, луны, неба и т. д.

Однажды утром, когда я сидел на веранде, я внезапно испытал состояние космического Я, сопровождаемое странными ощущениями в моем теле. Я почувствовал, что состою из двух половинок: моя левая половинка была нормальной, в то время как правая – нет. С этого момента мои необычные состояния участились. Иногда я смотрел на свои конечности и понимал, что не могу ими пошевелить. Иногда у меня было ощущение, что я вот-вот умру. В другой раз чувствовал, как исчезает мое эго. Но все эти состояния проходили, и я возвращался в свое нормальное повседневное состояние. Оглядываясь назад, я полагаю, это было своего рода растройство в нервной системе. Не сомневаюсь, что такие странные состояния были каким-то образом связаны с Шри Пунджаджи.

К концу ноября 1979 года я стал просыпаться посреди ночи, где-то в 2.30, и в голове у меня звучали лекции. Они все касались тем адвайты, таких, как ститха праджня (природа реальности) и недвойственный Брахман. Такие лекции продолжались каждую ночь на протяжении недели. По мере того как я их слушал, мне казалось, что меня к чему-то готовят. Я рассказал о таком явлении доктору Бакру, и он тут же захотел узнать все подробности: откуда, по моему мнению исходили голоса, как они звучали и т. д. Я не мог ответить на его вопросы. В действительности, когда он начал меня расспрашивать, я даже не мог сказать, на каком языке они были. У меня было ощущение передачи знания, но необычным способом.

Помню, как подумал: «Вот почему Веды и Упанишады бессмертны. Они, должно быть, неуловимым образом проходят бесконечный цикл повторения, а пребывающие в состоянии чистоты могут на них настроиться».

Странные переживания продолжались, но вместе с ними приходило более ясное понимание, что было до и после них. Заглянув в свой дневник, я нашел там запись, датированную 29 ноября 1979 года:

Я – все. Я – ничто. Пойми, что нет необходимости в реализации. Не пытайся стать чем-то еще. Ты там, где должен быть. Ты все правильно делаешь. Никаких ошибок не существует. Пойми это. Относись ко всему как к Я, и увидишь, что Я выходит за пределы ментального представления.

Встретившись с учителем, я пытался изменить свой характер, поведение и т. д. Теперь это кажется ненужным.

Если все происходит так, как должно происходить, то кто должен меняться? Кому меняться? Зачем меняться?

Осознай абсолютную сатью (Истину). Знай, сатья – всепоглощающа. Не старайся подразумевать это. Будь ей.

С того самого дня я стал считать всё и каждого своими гуру. Я чувствовал, что могу познать истину через живое и неживое, и находил потенциальных гуру во всем, что окружало меня.

В течение последующих дней я постоянно переживал интенсивное безмолвие. Я в одиночестве совершал прогулки к Рамнагару (новому району, недалеко от Лонды) или Вотргейту (железнодорожному перекрестку за пределами Лонды), глубоко уйдя в себя и наслаждаясь глубоким внутренним безмолвием, устойчивым, монолитным. Это состояние глубокого покоя я назвал абсолютным бытием, – я так чувствовал. Это продолжалось несколько месяцев. Это была истина, это было безмолвие, невероятно плотное и недвижимое. Не было ничего, кроме него. Я попытался понять это состояние, но не смог, потому что это не может быть понято.

Есть один известный каннадский святой по имени Аллама Прабху. Его высказывания, исходящие из прямого опыта реальности, стали звучать внутри меня. По мере их раскрытия я узнавал, что они также описывают и мое собственное состояние. Я понимал их, потому что я переживал то же, пребывал в том же состоянии, что и Аллама Прабху.

Просматривая свои старые дневники, я нашел много записей, свидетельствующих о моем желании раскрыть природу этого переживания. Я проводил параллель с тем, о чем говорил Шанкара и другие мудрецы, пытался самостоятельно изучить это явление, но практически безрезультатно. В дневнике также много записей, где я обильно воздаю хвалу Шри Пунджаджи за то, что он одарил меня своей милостью и раскрыл меня, чтобы я смог пережить это чудесное состояние. Одна запись гласила: «Наконец-то я отдаю себя своему Гурудеву».

Я пребывал в возвышенном состоянии на протяжении двух или трех лет, после своих первоначальных переживаний. Чувство, что все находится внутри меня и что я не отличен ни от чего, снова утвердилось во мне. Находясь в поезде, я знал, что остаюсь в абсолютном покое и безмолвии. Не я совершал движение по миру, мир двигался через меня. Иногда я смотрел на людей, и мне трудно было дифференцировать их на отдельные сущности. Помню, однажды на празднике в Балакундри я смотрел на ряд попрошаек и не мог разделить их на отдельные существа. Я видел их лица, как если бы это были лица одной души. Иногда даже мелочи становились причиной моих проблем. Как-то я стал есть рис с тарелки, и вдруг меня охватило сомнение: есть его или нет, потому что я не мог отделить себя от него. Рис был настолько неотъемлемой частью меня, что я боялся повредить его, если стану жевать. Должен признать, что на протяжении многих лет я вел себя очень странно. Многие считали меня слегка двинутым.

В течение многих лет я вел беседы только на тему самореализации, об учении Раманы Махарши и своих переживаниях с Шри Пунджаджи. На неделе я ходил на сатсанги, где с энтузиазмом рассказывал об этом и поощрял всех, кто приходил к Шри Пунджаджи, испытать его милость.

Через несколько лет это состояние стало ослабевать, а где-то спустя девять лет совсем покинуло меня. Но несмотря на то что безусильное и продолжающееся осознание Я больше не со мной, я продолжаю поклоняться и отношусь с большим уважением к своему гуру, Шри Пунджаджи. Также я почитаю Шри Раману Махарши, моего Парамагуру. Через них я увидел ту красоту, о существовании которой даже и не подозревал. В действительности же до встречи с Шри Пунджаджи я самонадеянно пытался убедить других, что таких состояний и переживаний просто быть не может.

Теперь же я испытываю любовь и уважение к Шри Пунджаджи, как сын к своему любящему отцу. Благодаря его милости у меня был блаженный момент его собственного возвышенного состояния, и за это я всегда буду его любить и почитать. Но еще я люблю Шри Пунджаджи за его обычность. Он ест, пьет, разговаривает с нами, как любой другой член одной семьи. Он не забывает ни о ком, заботливо справляется о всех наших детях, внуках и внучках и т. д. Он – ни с кем не сравнимый йог, но вместе с тем один из самых заботливых людей, которых я когда-либо знал.

В период с 1970 по 1980 год он продолжал периодически приезжать в Лонду и встречаться со своими многочисленными преданными, проживающими в Лонде и в его окрестностях. По мере того как о нем стали узнавать люди из близлежащих регионов, все больше и больше народу стало приходить за его даршаном и послушать его учения. К числу таких людей относился Б.В. Хакри, инженер из Белгаума, недалеко от Лонды.

Последующее повествование представляет интерес по двум причинам. Во-первых, в нем представлены диалоги, содержащие учение того периода. В те дни ни один из сатсангов Пападжи не был записан на пленку, а Шри Хакри вел записи в дневнике, запечатлевая на бумаге свои ключевые беседы с Пападжи. Во-вторых, Пападжи дает подробные рекомендации по кундалини. Теперь же Пападжи уже не дает советов по практикам йоги, благодаря которым можно достичь переживания кундалини, поскольку, как он говорит, в данный момент окружающие условия не подходят для таких практик.

Когда же его спрашивают о классических методах йоги, в частности о практиках кундалини, он обычно отвечает, что «…для этого необходимо вдыхать абсолютно чистый воздух, соблюдать строжайшую диету и постоянный контроль. Сейчас же такие условия нельзя соблюсти даже в горах. Окружающая среда настолько загрязнена, что эти практики неэффективны. Даже пищу, которую мы едим, нельзя назвать экологически чистой. Я сам выполнял эти практики, поэтому знаю, что эффективно, а что нет».

В 1980 году я работал на дамбе инженером в департаменте по проведению общественных работ. Мое место работы находилось где-то в тридцати милях от Белгаума. Я отвечал за помощь местным жителям, чьи земли практически были затоплены водой. Девятого марта у меня состоялась духовная беседа с одним из моих друзей, когда к нам вошел и присоединился Шри Габри – помощник начальника почтового отделения в Лонде. Он был близким другом того человека, о ком я рассказывал.

Услышав, что меня интересуют духовные вопросы, он сказал: «А почему бы тебе не приехать в Лонду? Там живет великий мудрец по имени Пунджаджи Махарадж. Он развеет все сомнения».

Как только я услышал это имя, я сразу же почувствовал, что меня тянет к нему.

Спустя несколько дней я сел в автобус до Лонды, и Шри Габри представил меня Пунджаджи. Я много думал о самореализации, и как только мне представилась возможность, я задал по этой теме некоторые интересующие меня вопросы. Перед тем как перейти к изложению моей первой с ним беседы должен отметить, что я называю Шри Пунджаджи «Гурудео», так как для меня он – Гуру и Бог. На протяжении всего повествования я использую это обращение.

Вопрос: Я прочел Бхагават Гиту, Джнянешвари и другие труды. После их прочтения мой разум принимает, что я – не ум, но Я. Во мне присутствует желание изучать философию. Прошу вас, посоветуйте, какую садхану мне следует выполнять, чтобы реализоваться.

Гурудео: Нет никакого процесса. Я не учу никаким садханам.

Вопрос: Тогда что же мне следует делать?

Гурудео: Почему бы тебе не самореализоваться прямо здесь и сейчас? Почему бы не покончить с этим прямо сейчас? Я не обманываю людей, говоря, чтобы они выполнили то или это. Я не хочу, чтобы ты тратил время попусту.

Вопрос: А сколько это займет времени?

Гурудео: Мне нужно лишь мгновение твоего времени.

Вопрос: Когда я достигну самореализации, смогу ли я вернуться назад, домой, и выполнять как прежде свои обязанности? Или же мне придется уйти с работы? Мои дети еще учатся. А после я хочу найти им хорошую партию и продолжать работать. Что произойдет после реализации?

Гурудео: Что ты хочешь делать? Кто ты?

Вопрос: Я есть Я, Атман, но я хочу увидеть это.

Гурудео: Я не могу показать тебе, что ты просишь, потому что ты уже есть То. Необходимо устранить только невежество. Как только это будет сделано, ты обретешь свободу. Ты – свидетель всего происходящего. Если ты не являешься деятелем, то зачем тебе беспокоиться о детях?

Вопрос: Мой ум еще не готов к этому. Дайте мне еще немного времени.

Гурудео: Ничего не бойся. После просмотра фильма в кинотеатре разве тебе не хочется еще и еще раз увидеть лучшие сцены?

Вопрос: Да.

Гурудео: После свадебной церемонии жених и невеста хотят все время проводить вместе. Им кажется, что они никогда не расстанутся. Такое состояние присуще реализованному человеку. Он не хочет расставаться с блаженством истинного Я, и постоянно возвращается к нему. Если ты будешь откладывать этот момент, ты просто родишься вновь. Почему бы не покончить с этим прямо сейчас? Познав, кто ты, осознаешь, что ты есть само сознание. С этим осознанием ты будешь выполнять свою работу еще лучше, чем прежде. Ты сможешь разглядеть то же сознание, которое есть в тебе, в своей жене, детях и в остальных людях.

Вопрос: Несмотря на то что мой интеллект принимает, что я есть само сознание, мое сознание еще не готово.

Гурудео оставил свои попытки убедить меня и вместо этого несколько секунд не отрываясь смотрел прямо мне в глаза. Я не смог выдержать его взгляда и отвел глаза, а затем закрыл их.

Так я сидел примерно пятнадцать минут. Мои глаза были закрыты. После мне сказали, что Гурудео неотрывно продолжал смотреть на меня. Я чувствовал, как будто электрический поток проходил по моему позвоночнику в область сердца. Ум был спокоен, а тело наполняло блаженное ощущение.

Когда же я открыл глаза, Гурудео попросил Шри Габри отвести меня на ланч, а вечером прийти вместе со мной к нему. На протяжении всего дня во мне горел зажженный им огонь. Вечером я вновь пришел к нему. Я сидел рядом с ним в состоянии блаженства и покоя. В конце концов ему пришлось напомнить мне, что я должен сесть на поезд и ехать домой.

Спустя несколько дней я опять приехал к нему и целый день провел сидя рядом с ним в тишине.

Он поинтересовался, гложут ли меня еще какие-нибудь сомнения, и я ответил: «Нет, свамиджи, у меня больше нет никаких сомнений, так как в моем сердце пребываете вы».

Вскоре после этого я уехал из Лонды, и вновь смог встретиться с Гурудео лишь в следующем году. Несмотря на то что я не услышал от него совета выполнять какую-либо практику, у меня оставалась потребность ежедневно медитировать в течение двух или трех часов. Доктор Бакр дал мне книгу «Беседы с Шри Раманой Махарши», откуда я узнал технику самоисследования, излагаемую учителем Гурудео. При нашей следующей встрече я завел с ним разговор о прочитанном.

Вопрос: По утрам я медитирую от получаса до часа, пытаясь исследовать «Кто я?». Хотя я чувствую некоторое улучшение, я так ничего и не нахожу. В свободное время я пытаюсь читать философские книги и использую имя Бога, чтобы оставаться в контакте с самим собой. В прошлый раз я получил от вас указания, но несмотря на это я не понимаю их. Что мне следует делать?

Гурудео: Мое учение не основано на чтении книг. Недостаточно медитировать полчаса или час. Даже трех часов будет мало. Ты можешь медитировать до тех пор, пока тебе не исполнится восемьдесят, но все это будет напрасным трудом: в твоей голове непрестанно будет идти работа мысли. Попробуй быть без мыслей на протяжении одной минуты ежедневно. Этого будет достаточно. Наш метод в том, чтобы оставаться свободным от мыслей. Твоя настоящая природа – медитация. Пребывай в «безмыслии» все время.

Вопрос: У меня все еще остается страх перед реализацией, сам не знаю почему.

Гурудео: Страха не должно быть. Зачем бояться освобождения из плена связанности?

Вопрос: Прошу вас, мне нужна ваша милость.

Гурудео: Милость всегда с тобой, иначе бы ты не оказался здесь, со мной.

Его ответы в какой-то мере удовлетворили меня. Я попрощался с ним и вернулся в Белгаум. В последующий год я начал вести с ним переписку, так как чувствовал потребность в его советах по некоторым вопросам. Я узнал, что он с радостью отвечает на письма своих преданных. И более того, его очень радовало и воодушевляло, когда мы писали о своих «положительных» переживаниях. Следующие строки взяты из писем, написанных им на мой адрес в июле и августе 1982 года.

Старайся избегать мыслей. Смотри, чтобы увидеть, откуда возникают мысли и останься там. Возможно, это и есть твоя истинная природа… Сиди и медитируй. Наблюдай за работой ума, его возникновением, присутствием и исчезновением… Главный барьер – это слишком большая привязанность к вещам непостоянным. Однажды нам придется оставить их и вернуться домой без них, именно так, как мы и пришли в этот мир… Так вспомним Сат Пурушу (совершенного человека), завершим свою работу и приготовимся к уходу.

В октябре того года я получил следующее письмо в ответ на одно из моих писем.

Твое письмо – истинное выражение твоего внутреннего доверия, любви и искренности. У тебя свидание со своим возлюбленным Я, которое ты игнорировал пятьдесят с чем-то лет, ища счастье в чувственных объектах, временных, нестабильных и непостоянных. Как человек может обрести покой ума, имея дело с преходящими вещами?

Выдели себе час из повседневной рутины, чтобы посидеть в тишине. Понаблюдай за тенденцией своего ума, который является причиной неоднократного твоего воплощения.

Я последовал его совету и в начале 1983 года стал ощущать то, что было похоже на переживание кундалини. Во время медитации я чувствовал тепло в области спины, энергия поднималась по позвоночнику, я ощущал дрожь в конечностях, а голова начинала содрогаться, и в конце концов я слышал правым ухом странные звуки. Я написал об этом Гурудео, на что он мне ответил следующее:

Пусть твоя садхана будет естественной, как дыхание. Движение в верхней части твоей головы ты ощущаешь из-за своего старания сконцентрироваться. Пусть медитация происходит без каких-либо усилий. Вибрации же свидетельствуют о подъеме кундалини. Поддерживай это. Тебе следует более серьезно отнестись к этой шакти. Не питай никакого страха. Причина твоего страха кроется в том, что ты принимаешь необычный для тебя образ жизни. Ум не питает любви к своему убийце. Отсюда и страх.

В течение 1983 и 1984 годов я продолжал переживать кундалини. Я ощущал, как вверх по позвоночнику поднимаются горячие волны, и ощущение теплоты и блаженства разливается и наполняет все мое тело. Этот поток, казалось, доходил вплоть до самой шеи. Голова непроизвольно двигалась. О своих переживаниях я рассказал Гурудео, когда он вновь приехал в Лонду. Его чрезвычайно обрадовал мой рассказ. Он сказал, что подобные переживания сжигают прошлые кармы.

Ещё он сказал: «Нет необходимости в дальнейших усилиях. Все, что случается после того как сила поднимается до области шеи, возлагается на гуру. Он доведет тебя до сахасрара чакры и освободит от последующих перерождений и связанности».

Также он добавил, что спектр моих переживаний расширится и они будут проявлением милости гуру.

«Помни это состояние на протяжении всего дня, – сказал он. – И других садхан не потребуется».

Я много раз получал даршан Гурудео во время его приездов в Лонду в 1984 году. Мы встречались с ним в доме Шри Бабурао Мургода в Тилаквади, пригороде Белгаума. Гурудео ставил мне в пример Шри Мургода как человека, реализовавшего истину без каких-либо усилий или практики.

«Он верой и правдой служил (выполнял севу) гуру и ничего не требовал взамен, – заметил Гурудео. – Он не читал книг, не поклонялся богам и не отправлялся в паломничество». Я расспросил Шри Мургода о его опыте, и он ответил следующее: «Я есть лишь сознание. Через него проходят лишь три состояния. Я не осознаю (не осознает) тело и действия, выполняемые им».

Я убедился в истинности его слов, когда он вез нас на джипе.

Гурудео задал ему вопрос: «Бабу, кто ведет машину?» И он ответил: «Я не знаю. Мне самому интересно. Как может мертвое тело вести машину?»

В тот же год Гурудео почтил своим посещением мой дом, расположенный примерно в пятидесяти километрах от Лонды. Я представил ему своего мусульманского друга Шри Б.М. Инамдара, с которым у него была оживленная беседа на тему суфизма. Шри Инамдар обнял Гурудео, и как только он это сделал, он почувствовал, что у него открылся третий глаз, о чем он тут же сказал. Неважно, на каком пути стоит человек, Гурудео мог наделить его необходимой милостью и дать нужный совет, чтобы ищущий смог продвигаться дальше.

Как Гурудео и предсказывал, у меня было много переживаний кундалини в последующие несколько лет. Иногда они приносили неописуемое чувство блаженства, а бывало, что порождали чувство страха и боль.

О своих переживаниях я сообщал Гурудео либо при личной встрече, либо в письме. Вот его некоторые ответы, присланные мне.

Получил твое письмо и прочел его. Я понимаю, что происходит внутри твоего тела. Я наблюдал за твоим лицом при нашей встрече в Лонде и отметил твое сильное возбуждение и дрожь в твоем теле. Тебе нужно быть немного более серьезным… Наблюдай за активностью ума…

По крайней мере еще четыре человека обратились ко мне в настоящее время с подобным переживанием. Продолжай неуклонно следовать своей садхане. Успех зависит от твоей Гуру-бхакти и твоей серьезности. Уделяй этому как можно больше времени…

Ты пришел и сел передо мной. Твои глаза были полуприкрыты, они были влажными от слез блаженства, и ты стал рассказывать о том, как твоя кундалини поднимается к анахата чакре. Ты был в экстазе… Пребывай в покое и наблюдай подъем кундалини. Не позволяй своему уму отвлекаться на другие вещи и ходи на сатсанги таких святых, как Шри Габри…

Будь непоколебим. Не оглядывайся по сторонам. Бессмертная Шакти Ма стоит с протянутыми руками и ждет, чтобы поцеловать тебя. ПОЦЕЛОВАТЬ! Вкус этого поцелуя тебе еще незнаком, мое дорогое дитя. Посвяти этому больше времени, оставаясь в безмолвии, любви и уединении…

Прямо сейчас, когда я пишу это письмо, ты сидишь передо мной. Моя ручка замерла на полуслове, и я начал говорить с тобой об объятиях. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду. Прошу тебя, пойми, что такое случается часто, когда я пишу своим хорошим ученикам…

Войди во врата в полном одиночестве. Предстань перед красотой своего собственного Лица, ранее невидимого тебе. Когда ум обманут, сам человек не может пробудиться к своей собственной природе. Здесь нужна помощь опытного учителя, он подскажет, как войти в царство своего Отца. Этого нельзя узнать из обсуждений, писаний, ритуалов или пения мантр. Держи ум в хорошей форме. Это все, что тебе нужно сделать.

Так просто, не правда ли?

В 1986 году я приехал встретиться с Гурудео в Харидвар. Со мной был еще один преданный, Шри Датта Гинд, он познакомился с ним в Лонде. Гурудео поприветствовал нас с большой любовью. Он поддержал наше намерение совершить омовение в Ганге и посмотреть все достопримечательности в Харидваре и его пригороде. Он взял нас на Ганга-арти (пуджу) и даже заплатил за все цветы, которые мы предложили Ганге. В тот вечер его сатсанг проходил в местечке Дулличанд Бхатия Бхаван, где он остановился. Там мы встретили испанского санньясина по имени свами Сатьянанда. Они обменялись фразами, которые я записал в свой дневник.

Вопрос: Говорят, Индия место мокши. Почему?

Гурудео: Да, так оно и есть. (Длительная пауза.) Во многих странах интересуются бхогой (наслаждениями), в то время как Индия известна тьягой (жертвенностью). У чужестранцев сексуальная привязанность прослеживается уже в раннем возрасте. В других странах окружение не способствует тьяге, поскольку атмосфера сексуального влечения витает практически повсюду. Для медитации не остается ни места, ни времени.

В своей прошлой жизни многие чужестранцы были рождены в Индии, а сейчас они благодаря бхоге получают новое рождение здесь. Они обречены приехать снова в Индию, как только познают плоды бхоги – беспокойство ума. Индия – единственная страна, благоприятная для духовного продвижения. Это место, где можно достичь мокши (освобождения).

Я наблюдал, как Шри Гурудео обращался со всеми, кто к нему приходил, и меня поразило то обилие любви, которое он излучал по отношению ко всем своим преданным. Я сказал ему о своих ощущениях, и по мере того как я говорил, мое собственное сердце наполнялось любовью. В тот же самый момент из глаз моих потекли слезы, и я разразился рыданиями. Не в моей власти было контролировать переполняющее меня ощущение радости. Это можно сравнить с тем, как если бы открылись врата большого резервуара, и из него вместо воды хлынул поток блаженства. Я чувствовал, как он исходит из самого сердца, о чем когда-то говорили Шри Гурудео и его учитель. Полное отсутствие ума. Так продолжалось около пятнадцати минут, и все это время моя голова покоилась на коленях Гурудео. Он тоже был счастлив: я видел, что из его глаз текли слезы радости.

Немного успокоившись, он спросил у меня: «Ты когда-нибудь, хотя бы раз, испытывал подобное ощущение блаженства?»

Я должен был признать, что «нет».

Затем Гурудео сказал: «Едва ли какой-либо материальный объект сможет дать человеку ощущение такого блаженства. Наслаждение вещами мнимо и нереально. Тебе удалось осуществить цель своего пути сюда».

На следующий день его милость переполнила меня, и из глаз моих снова полились слезы. Это продолжалось около десяти минут.

Гурудео сказал по этому поводу следующее: «Ты пришел сюда, чтобы получить наставления, теперь ты их получил. Я очень счастлив».

Впервые за всю свою жизнь я познал истинное блаженство. Руки учителя всегда «дают», но чья в том вина, если мы не «берем»?

В ходе повествования Шри Хакри упомянул, что у одного преданного, Бабурао Мургода, было глубокое переживание милости Пападжи. Вот что он пишет:

«…Гурудео привел мне в пример Шри Мургода как человека, который реализовал истину, не прикладывая никаких усилий и не прибегая к практикам.

„Он выполнял севу гуру и ничего не просил, – заметил Гурудео. – Он не читал никаких книг, не поклонялся богам и не отправлялся в паломничество“».

Бабурао Мургод знал Пападжи, когда тот еще жил в Рам Мандире, в Лонде, но кульминационный момент в их отношениях наступил спустя практически двадцать лет, в 1984 году. По прошествии нескольких дней после этого события Бабурао Мургод кратко описал, что с ним произошло:

Восемнадцатого августа 1984 года я обедал вместе с Бхагаваном (Пападжи). Затем к нам присоединился Шри Бетагири. Мы сидели перед Бхагаваном и беседовали с ним.

Неожиданно, без какой-либо видимой причины, я отключился от внешнего мира и внутренне ощутил непередаваемое словами блаженство. Я всегда не нахожу нужных слов, когда стараюсь рассказать, что со мной было или что я в этот момент испытывал.

На следующий день, девятнадцатого августа, мы снова сидели на сатсанге Бхагавана. Было около 5 часов дня, и мне показалось, что Бхагаван пребывает в состоянии самадхи.

Я смотрел на него и тут увидел ярко-голубое свечение чакры, которое разливалось у него за спиной. Оно было похоже на сударшан чакру Шри Кришны (диск, самое мощное оружие Кришны). Это видение продолжалось около трех или четырех часов.

В какое-то мгновение, когда это продолжалось, Бхагаван открыл глаза и посмотрел на меня, но не было сказано ни слова. Около 9 или 10 часов вечера Бхагаван прервал молчание и попросил нас всех удалиться. Должно быть, Бхагаван хотел задействовать меня в каком-то деле, поскольку сказал, что хочет прокатиться со мной. Мы взяли джип и направились к Шри Габри в Какати. На протяжении всей поездки мое сознание было полностью отключено. Я ощущал, будто машину ведет мертвое тело, принадлежащее мне. По возвращении из поездки мы пошли на прогулку. Мое тело двигалось, но, несмотря на это, не было осознания окружающего.

Уже позже Бхагаван попросил меня написать что-нибудь о моем переживании. Единственное, что я смог написать: «Я свободен навеки веков».

У меня было ощущение, что я больше не принадлежу самому себе. Я полностью отдал себя моему Садгуру, и единственным ощущением, переполнявшим меня, было чувство единения с ним.

Великий святой Карнатаки, Аллама Прабху, как-то написал о своем переживании, описывая его как «…сидение на симхасане пустоты». (Симхасана – трон императора.) Если бы мне пришлось описывать свое состояние, я бы описал его точно так же.

После этого опыта в его присутствии я постоянно пребываю с учителем, а он всегда пребывает во мне. Это состояние никогда меня не покинет – так пообещал мне Бхагаван. Потом он благословил меня словами «Это мокша».

Все это я пишу, потому что Бхагаван попросил меня рассказать об этом случае для блага других преданных.

В начале 1980 года было принято решение переименовать Рам Мандир в Датта Нивас. Так как «мандир» означает «храм», многие странствующие садху полагали, что могут найти здесь бесплатную еду и кров. Но Рам Мандир был задуман не для этих целей. Это был просто дом, предназначенный исключительно для Пападжи, когда он был в Лонде. Предполагалось, что новое название, «Дом Датты», более точно отразит его истинное назначение.

В процессе рассказа о своем общении с Пападжи Б.В. Хакри, инженер из Белгаума, упомянул, что приехал в Харидвар с одним преданным по имени Датта Джинд. Шри Джинд, приехавший из того же города, что и Шри Хакри, впервые познакомился с Пападжи в середине 1980-х годов в Лонде. Шри Джинд рассказывает о некоторых своих встречах с Пападжи.

Я впервые познакомился с Пападжи в Датта Нивасе, в Лонде, 20 июля 1984 года. Я подошел к нему и представился.

Он тоже был рад и сказал: «Я ждал, когда же ты, наконец, придешь. Я звал тебя».

Он спросил, чего я хочу.

Я ответил: «Покоя ума», так как тогда я еще ничего не знал о просветлении или реализации.

Он подозвал, и я склонился перед ним.

Две или три секунды он касался моих щек и сказал: «Покой уже в тебе. Теперь развивай его».

Все мое тело охватило блаженное состояние, которым я наслаждался более трех часов.

Учитель сказал мне исследовать свою природу, со всем смирением, исследовать, откуда я пришел и куда следую. Я занимался этим около месяца, когда наконец-то свет переполнил меня, и я отчетливо увидел откуда я происхожу. После этого еще целый месяц я пребывал в исступленном состоянии экстаза. Я так много смеялся, что у меня даже начали болеть мышцы лица. В течение всего этого времени меня не покидало особое чувство, что я могу проглотить всю Вселенную. Помню, я смотрел на солнце и думал: стоит мне открыть рот, и я проглочу его. Переполняющее меня ощущение радости и экстаза не подлежали моему контролю.

После отъезда Пападжи из Лонды Шри Джинд отправил ему несколько писем, в которых спрашивал совета и руководства относительно медитаций. Далее приведены три ответных письма Пападжи.

25 декабря 1984 г.

Лакнау

Дорогой Датта Джинд!

Я получил твое письмо от 17 декабря. Оно написано со слезами РАДОСТИ и полного экстаза, эти вибрации превратились в слова и наполнили содержанием так называемое письмо, которое я бы назвал Бхагаватамом, цитируемым ни кем иным, как самим Шукой.

Я снова и снова читаю его с огромным наслаждением. Возможно, ты сам не осознаешь, что написал, пребывая в этом экстатическом трансе. Поддерживай это состояние, ты близок к ДОМУ. Пусть тебя не тревожат мысли о семье. Они подобны волнам в океане: вздымаются, перебегают одна к другой, шумят и спадают. Этот процесс продолжится, если ты нырнешь глубже. Под течением нет волн. Практикуй это. Ныряй под вздымающиеся волны самсары сагары (океан самсары) и будь СВОБОДНЫМ.

5 февраля 1985 г.

Лакнау

Дорогой Датта Джинд!

Прочел твое письмо и вложенные Аширвады (благопожелания). Данное письмо говорит о глубине состояния, в котором ты пребываешь. Ты вошел в сферы, где господствует Истинное Бытие. Ты пишешь, что твоя медитация превратилась в сахаджу стхити, что чрезвычайно радует меня. Ты хорошо поработал и добился результатов за короткий срок. Теперь концентрируйся на ощущаемом тобой состоянии экстаза, а не на повторении мантры. А также пребывай в Безмолвии и Покое. Оставь все сомнения. Пришло время штурма, как ты пишешь в своем письме.

Блаженство – есть Истинное Состояние и твое собственное Бытие. Кто и над кем медитирует? Ты изначально свободен, мое дорогое возлюбленное дитя. Свободу нельзя получить или достичь. Она уже здесь, на твоей ладони. Не давай возникнуть ни одной мысли.

Оставайся как ты есть.

17 марта 1985 г.

Лакнау

Дорогой Джинд Джи!

Прочел одно за другим твои письма от 18, 19 и 22 февраля 1985 года.

18 февраля. Если ты чувствуешь дискомфорт в ногах, когда сидишь долго, ты можешь сидеть в течение дня по несколько раз. Как только у тебя выдается возможность побыть в покое, погружайся в свое Сердце. Не позволяй своему уму отключаться. Не концентрируйся на физическом сердце. Избегай тяжести в голове. Не концентрируйся между бровей. Экстаз – хороший признак. Продолжай.

19 февраля. Не концентрируйся на сердце. Верь. Расслабься. Сиди и смотри в никуда.

22 февраля. Полностью положись на своего учителя, и все будет хорошо. Не тревожься, ты на верном пути без пути.

В 1986 году, как упоминал Шри Хакри, Шри Джинд ездил в Харидвар, где неоднократно переживал чувство экстаза в присутствии Пападжи. Шри Хакри отметил в своем дневнике, что внутри Джинда спонтанно повторялась джапа, а его тело непроизвольно принимало разные асаны, что никогда раньше не происходило с ним. Невзирая на то что его тело постоянно двигалось, что причиняло некоторые неудобства, когда он лежал, и мешало спать ночью, оба, Пападжи и Шри Хакри, отметили, что лицо Шри Джинда лучилось светом. Вот описание одного такого опыта, за которым последовал рассказ о глубоком и длительном переживании.

Это произошло в Харидваре. Я сидел рядом с учителем, когда мои конечности стали дрожать. Я вдруг обнаружил, что сижу в позе Натараджи, и увидел, как передо мной вращается сударшан чакра Кришны. Благодаря этому видению я пребывал в состоянии экстаза до самого утра.

На следующий день учитель положил свои руки мне на голову и сказал: «Ты сделал свою работу. Остальное оставь мне».

Странные видения продолжали происходить даже по прошествии нескольких лет после этого, но ключевое событие произошло спустя несколько месяцев, в декабре 1986 года в Харидваре. Посреди ночи мне явился учитель и раскрыл значение бытия/небытия, формы/бесформенности, с атрибутами/без атрибутов, конечного/бесконечного.

Я разразился слезами экстаза: «Учитель, Ом, Ом! Как вы добры! Я так вас люблю!»

В присутствии Садгуру ты ощущаешь материнскую любовь, покой ума и получаешь ценные наставления, полностью развеивающие все сомнения. Он заставлял нас смеяться, и мы забывали все на свете, кроме него. Тот, кто может открыть для него свое сердце и принять его, растворится в ничто и осознает истину своего бытия.

Рассказы других преданных, встречавшихся с Пападжи, появятся позже, уже в последующих главах. Однако перед тем как завершить данный раздел на событиях, происходящих в Рам Мандире, и преданных Пападжи, встретившихся с ним там, я бы хотел представить еще одно завершающее переживание. Оно было записано Шри Камлани, преданным из Лонды, управляющим рестораном при местной железнодорожной станции. Шри Камлани покинул этот мир до того, как я начал заниматься подбором материалов для данной книги, поэтому я не смог записать его переживания непосредственно с его слов. Однако мне удалось найти в одной из записных книжек Пападжи краткий рассказ, записанный его рукой. В 1980-х, если в его присутствии преданные переживали яркий опыт, Пападжи обычно просил их записывать это событие в своем блокноте, который он всегда носил с собой во время путешествий.

Такова была методика Пападжи – просить преданных, переживших пробуждающий опыт в его присутствии, постараться описать случившееся. Несмотря на то что большинство из них признавали невозможность этого, он все же настаивал, чтобы они попытались.

14 августа 1984 г.

Лонда

Сидя перед моим гуру, я вошел в состояние транса и все глубже и глубже погружался в себя. В течение короткого времени все внешнее окружение исчезло. Я все еще слышал внешние голоса, но они доносились как-то совсем издалека. Я слышал громкие удары своего сердца и на какое-то мгновение мне показалось, будто оно было плотным и тяжелым, а удары по нему производились молотком. Спустя мгновение я увидел свет впереди и чувствовал, что вижу стену, массивную стену, которая, казалось, была сделана из чего-то, что напоминает солнечный свет, только намного ярче солнца. У меня было переживание этого света долгое время. Я неохотно открыл глаза и увидел перед собой улыбающегося мне гуру. Яркий удивительный свет исходил из его глаз. Мне казалось, будто само солнце светило в мои глаза. Чем дольше я смотрел на учителя, тем больше от него исходило сияние. Оно было настолько интенсивным, что из моих глаз покатились слезы. Это было незабываемое переживание, то, что можно увидеть лишь раз за миллионы жизней. Я был благословен получить эту милостивую улыбку света от своего учителя! Она проникла в самое Сердце, источник творения, и разрушила там мой ум. Как же я благословен! Это глубокое погружение в Сердце разрушило все. Все распалось. Теперь я знаю: есть только одно всеобщее Сердце, которое пребывает повсюду. Куда бы я ни направил свой взгляд, есть только Сердце. О, как это прекрасно! Пусть милость учителя оставит меня в этом священном состоянии! Пусть его милость вечно изливается на меня!

И. Д. Камлани

Глоссарий

Приведенные здесь определения технических философских терминов не исчерпывающие. Они лишь показывают, в каком смысле был использован тот или иной термин в данной книге. Слова, помеченные звездочкой (*), приведены в этом глоссарии где-то еще. Если какая-либо буква в слове взята в скобки, например, линга(м), это означает возможность произнесения слова как с буквой, выделенной скобками, так и без нее. В индуистских языках одно и то же слово может произноситься разными способами. В вышеприведенном примере на хинди это слово прозвучит как «линг», на санскрите – «линга» и «лингам» – на тамильском.

Ачарья – учитель, духовный наставник.

Страницы: «« « ... 678910111213 » »»