Ничто никогда не случалось. Жизнь и учение Пападжи (Пунджи). Книга 1 Годмен Дэвид

Когда она показала мне плитку, я сказал: «Теперь предложи шоколад Кришне». «Но где Он? – удивилась девочка. – Как я могу дать Ему шоколад, если не вижу Его?»

Тогда я сказал, что сначала она должна предложить свое угощение, и если она протянет Ему шоколад, Кришна появится и примет его.

Она положила плитку на ладонь и вытянула руку во всю длину.

Вдруг она закричала, очень громко: «Кришна! Ты сейчас съешь весь шоколад! Оставь мне немножко!»

Затем она махнула рукой, как будто хотела ударить кого-то в грудь.

«Поделись со мной! – закричала она. – Я тоже хочу!»

Мать, услышав крики, вбежала в мою комнату, чтобы посмотреть, что там происходит.

«Детка, что случилось?» – взволнованно спросила она. Дочка ответила: «Мама, посмотри! Кришна ест мой шоколад. Сначала он взял всю плитку, поэтому я стукнула его. А после этого он вернул мне половину. Ты видишь, мамочка? Теперь он обнимает меня. Он обвил меня своими ногами. Он не хочет, чтобы я уходила!» На мать ее слова не произвели впечатления: «Ты обманываешь меня. Я никого не вижу. Рядом с тобой стоит только учитель». «Но мамочка, как же ты его не видишь, ведь он такой отчетливый? Он стоит прямо передо мной!» Когда мать снова не поверила ей, дочка сказала: «Хорошо, если ты не видишь его, я нарисую его тебе. Тогда ты увидишь, какой он».

Она принесла бумагу и коробку цветных карандашей, села и нарисовала прекрасное изображение Кришны. Я видел много картинок и образов, изображающих Кришну, но никогда не видел такого, каким видела его эта девочка. Это не мог быть рисунок по памяти, поскольку ни одно изображение Кришны не было похоже на ее рисунок. На ее картинке было нарисовано два тела. Они настолько красиво сплелись, что невозможно было различить, где кончается одно тело и начинается другое.

Несколько раз Пападжи рассказывал эту историю на своих сатсангах в Лакнау.

В феврале 1994 года один посетитель написал ему записку, в которой говорилось: «Вы можете показать мне Бога?»

Пападжи попросил его выйти и встать перед ним и рассказал ему историю о том, как показал Бога той маленькой девочке.

Когда он закончил он спросил: «Ты знаешь, почему эта маленькая девочка смогла увидеть Бога? Потому что она была невинна. Она была абсолютна уверена в том, что Бог предстанет перед ней, стоит мне только сказать ему. Веря в то, что Бог стоит прямо перед тобой, ты можешь видеть его физическое обличие. Лишь отсутствие веры мешает тебе видеть его. Ты спрашиваешь меня, могу ли я показать тебе Бога. Я говорю, что прямо сейчас он стоит перед тобой. Если ты действительно веришь в это, ты увидишь его. Теперь скажи, ты видишь Бога?» Мужчина помолчал, а потом ответил: «Нет. Не вижу». «Посмотри еще раз, – сказал Пападжи. – Если ты чист в мыслях и веришь, что он здесь, ты увидишь его. Теперь ты его видишь?» Через несколько секунд лицо мужчины озарилось радостью, и он воскликнул: «Я вижу Его!» Он припал к ногам Пападжи, радостно смеясь и повторяя: «Ведь это так просто! Так легко!»

Пападжи был настолько доволен произошедшим, что рассмеялся и никак не мог остановиться. Пападжи несколько раз пытался начать сатсанг, но безуспешно: каждая попытка оканчивалась смехом, который был настолько заразительным, что распространился и на всех присутствующих. Прошло уже десять минут, а Пападжи так и не смог остановиться, поэтому ему пришлось на этом завершить свой сатсанг и пойти домой.

В тот же день Пападжи отметил: «Его лицо выражало невинность. Я был уверен: он увидит что-то, если я скажу, что Бог находится прямо перед ним».

За месяц до этого происшествия Пападжи приехал во Вриндаван, где произошло нечто подобное.

В январе 1994 года я с шестью моими преданными направлялся в Дели. По дороге назад мы заехали во Вриндаван и несколько дней провели в одном из ашрамов. Утром первого дня нашего пребывания там мы пошли завтракать в ресторан.

Там был один мальчик из России, который поинтересовался: «А кто этот человек, сидящий в машине?»

Они сказали, как меня зовут, и он подошел ко мне. Мальчик представился, сказав, что приехал во Вриндаван из Москвы, чтобы найти Радху (супругу Кришны).

После завтрака он рассказал мне следующую историю: «Я приехал в МОСК (международное общество „Сознание Кришны“) в Москве и спросил представителей данного общества, где живет Радха? Они показали мне статую Радхи в своем храме и ответили: „Вот Радха“.

Я не поверил им. Для меня Радха реальный человек, а не каменное изваяние.

Тогда я сказал им: „Она не может со мной говорить. Я хочу увидеть настоящую Радху, с которой бы я мог беседовать“. Они подумали, что я сошел с ума, и сказали следующее: „Она ни с кем не говорит. Это просто образ Радхи“.

Мне недостаточно одного образа, я ищу настоящую Радху. В конечном итоге кто-то предложил мне поехать во Вриндаван, поскольку иногда она появляется там для своих преданных. Я совершил весь этот путь с одной единственной целью – увидеть Радху. Я объездил весь Вриндаван, и куда бы я ни пришел, я везде задаю людям один вопрос: „Где Радха? Я хочу увидеть Радху“. Местные обитатели продолжают направлять меня в храмы, но я не хочу созерцать статуи. Я хочу увидеть саму Радху. Здесь люди такие же, как и в Москве. Они полагают, что Радха – это статуя и что она живет в храме. Потом кто-то указал мне на вас, сказав, что вы тот, кто видел Радху. вы действительно видели ее?» «Да, – ответил я. – Я неоднократно ее видел». «А какие у вас с ней отношения?» – был его вопрос.

Это был хороший вопрос. Я посмотрел на него и ответил: «Она моя жена».

Он был счастлив услышать такой ответ. Он начал прыгать, восклицая: «Да! Да! Вы понимаете меня. Я отношусь к ней также. Я хочу увидеть свою жену, а не каменную статую в храме. Я хочу обнять живую плоть и кровь!» Затем он умоляюще взглянул на меня: «Вы можете показать мне Радху? Мне больше ничего не нужно. Мое единственное желание – увидеть Радху».

Я уже уезжал, поэтому пригласил его поехать с нами.

Я обратился к нему: «Мы не можем разговаривать об этом посреди улицы. Поехали с нами в ашрам, где мы остановились».

Мы зашли ко мне в комнату, и он начал засыпать меня вопросами. Наш разговор затянулся. Было уже за полночь, когда мы прекратили беседовать.

Когда пришло время нам всем ложиться спать, он сказал: «Я не собираюсь никуда уходить. Разрешите мне спать в вашей комнате. Вы единственный человек, так же смотрящий на вещи, касающиеся Радхи. Я бы хотел остаться с вами и никуда не уходить». Затем он начал изливать свою любовь к Радхе: «Без нее я не могу ни есть, ни пить. Без нее я не могу спать и двигаться. Радха! Радха! Радха! Прошу тебя, Радха, приди ко мне!» Тут я его перебил: «Чье имя ты повторяешь? Тебе не надо звать ту, кто стоит прямо пред тобой. Достаточно лишь обратиться к ней. Радха находится прямо перед тобой. Почему бы тебе не посмотреть на нее и не поговорить с ней?»

И тут он впервые увидел ее.

Он вдруг подскочил и воскликнул: «Я вижу тебя! Я вижу тебя!»

Он упал на мое тело, стал обнимать и покрывать меня поцелуями. Он ласкал меня и целовал, как если бы я был его женой. В конце концов он успокоился и зарыдал, сотрясаясь всем телом. Его голова лежала у меня на коленях, и так он остался со мной до самого утра.

На следующий день ко мне пришли какие-то люди и пригласили в ашрам Ним Кароли Бабы. В этот день отмечался праздник, и они хотели, чтобы я пришел туда на пир. Я, в свою очередь, предложил ему пойти вместе с нами, и мы хорошо провели время.

В конце дня он обратился ко мне со следующими словами: «Моя миссия завершена. Я получил то, зачем сюда приехал. Мне здесь больше нечего делать. Завтра я еду в Москву и расскажу всем, как я встретил здесь, во Вриндаване, Радху в ее физической форме».

Не каждый приходящий, обращающийся к Пападжи с просьбой увидеть Бога, находил искомое. Иногда Пападжи приводит историю о судье, который явился к нему со следующей просьбой: «Джанака стал просветленным благодаря Аштавакре. И заняло это у него лишь мгновение. Он просветлел в тот момент, когда садился на лошадь. Мне сказали, что вы обладаете такой же силой. Не могли бы вы мне даровать просветление прямо сейчас?» «Да, – ответил Пападжи. – Но сначала отправляйся на Хазрат Гандж (главная улица в центре Лакнау) и сделай полный пранам полицейскому, руководящему дорожным движением. Сделав это, гарантирую, ты станешь просветленным».

Судья отказался. Он был слишком тщеславен, чтобы так ронять свое достоинство перед дорожным полицейским, занимающим более низкое положение в обществе, чем он.

Иногда Пападжи рассказывает и о двух других случаях, произошедших в 1950-х и 1960-х годах. И тогда он тоже отказался выполнить аналогичные просьбы, так как обратившиеся к нему люди не достаточно серьезно относились к этому. Следующая история повествует об одном американце, желающем обрести просветление. Этот американец сказал, что на это у него есть всего лишь три дня, так как больше он не может отсутствовать на работе.

Ты напомнил мне одного человека, приехавшего ко мне много лет назад. Он был врачом. Мы никогда раньше не встречались, однако он каким-то образом услышал обо мне. Недалеко от моего дома есть банк, в котором он улаживал какие-то дела. Один из моих преданных рассказал ему, что в Нархи проживает человек по имени Пунджаджи, который может показать ему Бога. Таким образом, он решил зайти ко мне на обратном пути.

Чтобы получить деньги в банке Индии нужно отстоять приличную очередь. Сначала заполняешь бланк о снятии некоторой суммы со счета и отдаешь его одному из служащих. Он, в свою очередь, выдает тебе медный жетончик с порядковым номером в занимаемой тобой очереди.

Тот самый врач постучал в мою дверь и сказал, что пришел за тем, чтобы убедиться, действительно ли я могу показать ему Бога. Я пригласил его пройти в дом, но он отказался, мотивировав тем, что у него мало времени.

Показав мне свой жетон, он сказал: «Я только что из банка. Сейчас они проверяют мои документы. А так как я в очереди тринадцатый, у меня времени в обрез – я должен вернуться в банк до того, как подойдет моя очередь». Я ответил ему: «А разве нельзя зайти позже, после получения денег? Я не могу показать тебе Бога, если ты все время будешь думать о том, что же происходит в банке». «Нет, – был его ответ. – Позже прийти я не могу. Меня пригласили к губернатору штата, и мы с ним будем петь бхаджаны». Я отправил его назад, сказав: «Я тоже занятой человек. И если у тебя нет времени оставаться здесь, то у меня нет времени показать тебе Бога».

И это был не единичный случай. Другие тоже приходили за мгновенным просветлением, в то время как решали свои проблемы.

Я знал одного юношу, который учился на третьем курсе медицинского колледжа в Лакнау. Он неоднократно повторял мне, что хочет увидеть Бога.

Я сказал ему: «Сначала закончи обучение. А затем, когда все экзамены будут позади, я покажу тебе Бога».

Я не хотел, чтобы он слишком глубоко ушел в духовные вопросы, пока не окончена его учеба в колледже, так как знал, что это может отрицательно сказаться на его дальнейшей карьере.

А потом подумал: «После получения квалификации он будет занят своими пациентами, родителями. Так зачем же откладывать?» И тогда я согласился: «Я покажу тебе Раму. Ты увидишь Бога, и это произойдет завтра. Приходи завтра в шесть часов утра, и обещаю: я покажу тебе Бога».

На следующий день он приехал в назначенный час. Я пригласил его войти в дом и закрыть за собой дверь, так как не хотел, чтобы кто-нибудь помешал нам. Когда он закрывал дверь, кто-то на улице выкрикнул его имя.

Юноша сказал: «Похоже, это мой брат. Видимо, что-то очень важное произошло, раз он последовал за мной сюда. Я должен пойти и узнать, в чем дело».

Я слышал их последующий разговор.

«К нам приехали сваты из другого города обсудить предложение о возможной свадьбе. Они ждут в нашем доме. Желательно, чтобы ты присутствовал при нашей беседе. Так как данный вопрос касается тебя, ты не можешь оставаться здесь. Мы все ждем твоего прихода, чтобы начать переговоры».

Здесь, в Индии, так заведено, что семья невесты приходит в дом жениха, чтобы обсудить их свадьбу. При этом сама невеста не присутствует. От ее имени ведут беседу родители невесты. В случае положительного решения семья со стороны жениха договаривается о дате смотрин.

Юноша обратился ко мне: «Я должен покинуть вас прямо сейчас. Это дело касается моей семьи, и они не могут обойтись без меня. Как только смогу, я вернусь к вам».

Я прождал его целое утро, но он появился только после обеда.

«Прошу прощение за опоздание, – сказал он. – Но все утро мы беседовали с гостями, а потом нам пришлось угостить их обедом. Теперь они ушли, и мы можем продолжить наше дело».

Я не впустил его в дом.

Стоя на пороге, я ответил: «Тебе был дан один шанс. Другого у тебя нет. Если бы ты действительно хотел увидеть Бога, ты бы смог отложить свои дела на несколько часов. И даже если бы им так и не удалось тебя увидеть, то полно других невест, подбирающих себе женихов. Я дал тебе возможность осуществить твое желание в шесть часов утра, но ты отказался от нее, поскольку посчитал дела своей семьи важнее Бога. Другого шанса у тебя не будет».

Получив один шанс, используй его, чего бы тебе это ни стоило. Другого случая может не представиться.

В начале данной главы я изложил ряд историй о Кришне, начав со случая, когда Пападжи помог дочери Рамешвара Мишры увидеть Бога в своей спальне. Далее я продолжу свое повествование о ней, и вы увидите, насколько велика была ее бхакти к Пападжи.

Как-то, когда я работал на юге Индии, я получил от Рамешвара Мишры письмо. В нем сообщалось, что он берет отпуск на месяц и хочет провести некоторое время со мной в Варанаси. Я тоже взял отпуск и приехал встретиться с ним.

По истечении некоторого времени, которое я провел с ним и его семьей, я сказал ему: «Поскольку я нахожусь в северной части Индии, я намерен съездить в Лакнау навестить свою жену и детей. Прошу извинить меня, но я вынужден покинуть вас». Мишра настоял на том, чтобы я немного задержался, мотивировав следующим: «В следующее воскресенье мы все возвращаемся в Аллахабад. Это как раз по дороге к Лакнау. Оставайтесь с нами, а немного позже мы вместе поедем в Лакнау».

Я согласился, и мы провели еще несколько дней вместе в Аллахабаде. За это время дочь Мишры настолько ко мне привязалась, что настояла на том, чтобы спать со мной в одной комнате. А когда она узнала о предстоящей моей поездке в Лакнау без нее, она отыскала какую-то веревку и привязала меня за ногу к кровати, чтобы я не смог уйти. В другой раз, когда я катал ее на своих плечах, девочка укусила меня и засмеялась.

Ее родители были шокированы ее поведением и хотели наказать, но она объяснила: «Вы не понимаете. Я так сильно его люблю, что иногда у меня возникает потребность попробовать его на вкус. Когда это желание очень сильное, я не могу сдержаться и поэтому кусаю его».

Каждое утро, пока я жил у них, я брал ее с собой на место слияния трех рек – Ганги, Ямуны и Сарасвати. Искупавшись там, она обмазывала свое тело грязью и целыми часами медитировала. В час дня мне приходилось напоминать ей, что пора обедать, и мы шли домой. Не напомни я об этом, она бы так и сидела весь день.

Следующий случай произошел незадолго до того, о котором Пападжи только что упомянул.

Во время одного моего пребывания с Рамешваром Мишрой он поинтересовался, хочу ли я познакомиться с некоторыми академиками из университета в Аллахабаде. Сам Мишра был выпускником этого университета и хотел представить меня некоторым своим знакомым. Он получил мое согласие, и встреча была назначена на следующее воскресение. Гвоздем программы должен был стать профессор Рой, глава факультета философии. По секрету он предупредил нас, что приведет с собой десять своих студентов, чьи научно-исследовательские работы он курирует. Все они пришли около пяти часов вечера, так что для них уже были приготовлены места за столом.

Когда бы я ни гостил в доме Мишры, его восьмилетняя дочь всегда крутилась около меня, поэтому и на этой встрече она была рядом. Профессор начал задавать мне вопросы, перед этим заметив, что ни на один из них не получил удовлетворительного ответа, когда задал их в ашраме в Аллахабаде, где остановился Шанкарачарья.

Я хотел ответить ему на английском языке, поскольку он плохо говорил на хинди, но девочка настояла на том, чтобы беседовать на хинди, так как совсем не знала английского. Профессор обратился к ее отцу с просьбой вывести ее из комнаты, потому что она мешала ему вести беседу, но она настаивала на своем присутствии, заявив, что не уйдет ни под каким предлогом.

Я не хотел расстраивать ни профессора, ни девочку, таким образом, я обратился к профессору Рою: «Девочка сама будет отвечать вам на вопросы, как только я произнесу их на хинди». Она взглянула на меня и запротестовала: «Но я же не знаю английский!» Я посмотрел на нее и решительно сказал: «Когда ты откроешь рот, то будешь говорить на английском языке».

Так профессор Рой начал задавать вопросы на английском. Я давал ответы на хинди, что привело девочку в восторг. Затем, ко всеобщему удивлению, она начала переводить их на великолепный английский. Ее речь была образна, отчетлива и понятна. Профессор Рой часто использовал слово «knowledge», знание, для описания определенной функции ума. В своих ответах девочка же прибегала к слову «learning», эрудиция, говоря о том же феномене. Профессор возразил против использования ею данного слова, так как считал, что «знание» наиболее точно отражает выражаемую им идею. В конце концов мы воспользовались услугами словаря, чтобы разрешить спор. Оказалось, что использованное ею слово наиболее точно передавало его мысль.

Весть о ее способности распространилась по всему городу. К ней стали стекаться люди, так как услышали, что она может дать ответ на любой вопрос.

Как-то к ней пришел один санньясин и спросил: «Кто говорит, когда ты отвечаешь на вопросы?» «Мой Гуруджи», – ответила она. «А где твой Гуруджи?» «В Сердце». «А где твое Сердце?» – продолжал он расспрашивать ее. Она указала на мою грудь и сказала: «Мое Сердце – это Сердце моего Гуруджи. Когда я говорю, говорит его Сердце». Этот санньясин распростерся перед ней и сказал: «Теперь я понимаю природу этого феномена».

Эта девочка, не зная никаких философских учений или английского языка, преподнесла дипломированному профессору и санньясину практический урок о силе бхакти к своему гуру.

Некоторое время пожив с семьей Мишры, я покинул их и поехал в Лакнау, чтобы проведать свою жену и детей.

В 1950-х годах Пападжи периодически приезжал в Северную Индию навестить свою семью и встретиться со своими преданными. Условия проживания в лагерях на приисках были очень примитивными, поэтому Пападжи считал, что будет лучше, если его семья останется в Лакнау, а не поселится вместе с ним. Дети Пападжи закончили здесь школу, а позже поступили в университет в Лакнау. Во время своих визитов Пападжи возобновлял проведение сатсангов. В конце 1950-х годов Свами Абхишиктананда записал один его сатсанг, который позже был опубликован в книге «Тайны Аруначалы». Он дает некоторое представление о своеобразном стиле Пападжи.

Практически каждый год он приезжал в Лакнау к своей семье и многочисленным друзьям, которые с нетерпением ждали его приезда. В такие визиты его маленькая комнатка практически всегда была заполнена людьми…

Он никогда не потакал своим посетителям… Он был очень строг, особенно с теми, кто, по его мнению, вводил людей в заблуждение, позволяя им останавливаться лишь на внешних религиозных практиках, несмотря на то что это, возможно, устраивало учеников и было зачастую удобно так называемым гуру.

Однажды вечером один хорошо известный врач припарковал свою машину в узком переулке напротив дома Харилала.

«Мне сказали, – начал он, – что вы обладаете сиддхами (духовными силами). Это правда? Я жажду увидеть Бога. Не могли бы вы помочь мне осуществить мое желание?» «Почему бы нет?» – спокойно ответил Харилал. «Тогда…» – «Тогда, если вы искренне желаете этого, то посмотрим, что можно сделать. Но прежде должен вас попросить отнестись к этому очень серьезно. Это не пустяк. Это может увести вас гораздо дальше, чем вы предполагаете». – «Не волнуйтесь. Это не имеет значения». Затем с понимающей улыбкой он добавил: «Я в состоянии заплатить за вашу услугу, будьте спокойны». «Действительно? – ответил Харилал. – В таком случае раскроем наши карты и будем играть в открытую».

«Сколько вы хотите?» – с такими словами посетитель полез в карман и, вытащив чековую книжку, положил ее на стол. «Сколько вы готовы заплатить?» – холодно произнес Харилал. «Если вы скажете мне выдать вам лакх (сто тысяч), я тут же впишу эту сумму в чек». – «Вы действительно можете потратить сто тысяч на это? А вы не будете чувствовать себя стесненно в финансовом положении, отдав такую сумму? Подумайте еще немного, прежде чем принять окончательное решение. Какими суммами вы располагаете?»

Посетитель стал делать какие-то подсчеты: имущество, дом, ценные бумаги, банковские счета. При общем подсчете сумма, которой он располагал, составляла где-то шестьдесят пять или семьдесят лакхов.

«Понятно, – сурово сказал Харилал. – Вы хотите меня одурачить? Сами сказали, что хотите увидеть Бога, что это ваше первостепенное желание и все такое. А на самом деле вы можете отдать за него всего лишь шестьдесят пятую часть всей вашей собственности. Вы не можете сыграть такую шутку с Богом! Мы попусту теряем время. Нет смысла продолжать наш разговор. Доброй ночи!»

Спустя несколько лет работа Пападжи в Государственном лесу Видьяраньи подошла к концу. В определенной степени он стал специалистом в области развития и управления шахт приисков в отдаленных от поселений местах, и компания, на которую он работал, направила его в другие пункты в Карнатаке, где он выполнял аналогичные функции. На мою просьбу перечислить мне все места, где он работал в период с 1950-х по 1960-е годы, Пападжи предоставил мне следующий список:

Будучи сотрудником корпорации по добыче полезных ископаемых, я работал во многих местах за период с 1953 по 1966:

в районе Тумкура в лагере по добыче железной руды и на марганцевых приисках;

в Читрадурге на приисках по добыче марганца и железной руды;

в Халияле добывал марганец;

на шахтах по добыче железной руды в Ваджре;

в Шринджери добывал кианит;

в штате Гоа – железную руду;

марганец добывал на горе Кастл-Рок;

в Дхармастале;

в Кудремукхе занимался добычей железной руды.

Большинство перечисленных им мест находится в северной или западной части Карнатаки.

Как только Пападжи поднабрался опыта в деле по добыче полезных ископаемых, компания-наниматель возложила на него ответственность за управление несколькими лагерями. Он должен был ездить по определенным местам и контролировать работу в каждом порученном ему лагере, а также ему иногда приходилось проверять и производить опытную добычу руды на новых участках, где они только планировали добывать полезные ископаемые. В это время он поселился в Чикмагалуре, небольшом городке на западе Карнатаки. У него там был офис, но большую часть времени он проводил в дороге, разъезжая по приискам или организуя доставку руды в западный порт Мангалора. Некоторое время он жил в одной местной семье. Шри М. Пани – один из представителей этой семьи – делится своими теплыми воспоминаниями о визитах Пападжи.

На протяжении многих лет Пападжи жил у нас в доме в Чикмагалуре как член нашей семьи. Так как я представлял интересы компании TVC по хранению партий товара, то большую часть времени проводил на их складе. И возможность побыть в обществе Шри Пунджаджи мне предоставлялась лишь во время принятия пищи. Моя жена и свояченица с большим удовольствием занимались приготовлением блюд по традициям Северной Индии под руководством Шри Пунджаджи. Это было замечательно: процесс готовки стал своего рода развлечением, доставляющим удовольствие, а не просто поденной работой. Мы до сих пор еще готовим те блюда и вспоминаем то время, когда с нами был Пунджаджи и впервые рассказывал способ их приготовления. Пунджаджи любил проводить свой досуг с детьми моего брата, им всем еще не было двенадцати лет. В его присутствии время летело незаметно.

К нам часто приходили посетители, чтобы побеседовать с Шри Пунджаджи. Зачастую они просто молча сидели друг против друга целыми часами. Он редко говорил. Иногда, если он не находил чем заняться и не было посетителей, он ходил гулять на окраину города, где проводил много времени.

Мы настолько привязались к нему, что скучали, когда Пунджаджи отсутствовал несколько дней, уезжая в Мангалор, чтобы организовывать доставку руды в порт. Он обычно передавал записки через шоферов наших грузовиков, которые приезжали туда по делам. И нашей радости не было границ, когда он сообщал о своем скором возвращении в наш дом.

Как-то мы решили купить новый дом. Свое жилье мы снимали, но пришло время, когда возникла необходимость переехать в свой собственный дом. В течение дня мы объезжали все привлекающие наше внимание дома и просматривали все возможные варианты. Если какой-то вариант казался нам приемлемым, мы вечером сообщали это Шри Пунджаджи.

Он говорил: «Покажите мне дом», – и мы все вместе шли смотреть его.

Сначала он не одобрял наш выбор. Пунджаджи обходил и осматривал дом, но не общепринятым способом, а каким-то образом настраивался на вибрации, накопившиеся в нем от предыдущих владельцев.

«Не покупайте его, – обычно говорил он. – Кирпичи этого дома плачут. Здесь случилось что-то нехорошее. В этом доме лучше не поселяться».

Тоже самое он сказал, обойдя снаружи еще несколько предложенных нами домов. Наконец-то Пунджаджи отыскал один дом, который он одобрил.

«Вот то место, куда вы можете переехать! – воскликнул он. – Это очень хороший дом. Кирпичи этого дома поют „Рам! Рам! Рам!“. Здесь проводилось много хом (ведических ритуалов) и бхаджанов. Переезжайте в него. В нем очень благоприятная атмосфера».

В его обязанности также входило заботиться о создании нормальных условий работникам приисков. Он следил за условиями труда и жизни на шахтах и с этой целью проезжал огромные расстояния. Однажды в день выдачи денег он прошел много миль до БабабуддинХилс, чтобы заплатить некоторым нанятым им рабочим. Он мог бы пойти туда на следующий день, когда стих дождь, но это бы означало заставлять рабочих ждать выдачи зарплаты. В результате он, конечно же, простудился, так как целый день ходил под дождем. Но его простуда прошла через несколько минут, после того как он вернулся домой, и его состояние нормализовалось.

На наш вопрос, как ему удалось так быстро поправиться, он засмеялся и сказал: «Появился Бог Шива и нанес вибхути на мой лоб. Как только он прикоснулся к моей голове, простуда отступила».

Иногда создается впечатление, что он ни капельки не заботится о своем теле и его не волнует, что с ним происходит. Однажды я стал свидетелем, как он пригоршнями клал в рот перец чили и жевал его с отсутствующим видом. Я только подивился его способности есть стручки жгучего перца и не чувствовать огонь во рту. Когда я выразил ему свое удивление, он вдруг осознал, что делает. Он выплюнул оставшийся во рту перец и попросил принести воды, чтобы заглушить жжение во рту. Но до тех пор пока я не сказал ему о том, что он делает, Пунджаджи совершенно не ощущал реакции своего тела и жжения, которое должно было ощущаться во рту.

Находиться с ним было всегда весело. Он редко относился к вещам серьезно и всегда подшучивал, но в его шутках часто содержался серьезный смысл. К примеру, пятилетний сын моего брата услышал, как в местной мечети читают молитвы. Он запомнил слова и начал распевать их дома.

Пунджаджи услышал это и в шутку сказал: «Ты взываешь к мусульманскому богу, но если он появится перед тобой, у тебя будут проблемы. В твоей комнате для пуджи много индуистских богов, а если в этой комнате появится еще и бог, которого ты призываешь, то разразится драка. Чтобы сохранить мир в твоем доме, лучше молиться тем богам, которые здесь уже живут».

Для него боги были реальными существами. Они не были просто изображениями на картинках или идолами в комнате для пуджи. Они часто приходили к нему и говорили с ним. Помню, как мы сидели с ним и он рассказывал мне свое переживание, полученное им в храме Махалакшми, в штате Гоа, и в храме Мангала Деви, в Мангалоре. В обоих храмах богини проявлялись перед ним в своем физическом обличии и несколько часов разговаривали с ним.

По возвращении из обычной своей поездки в Мангалор ему чудом удалось избежать несчастья.

Я отправился в порт Мангалора проследить процесс загрузки корабля. Целый день я руководил погрузкой руды в люки. Я должен был убедиться, что вся руда была погружена, а бумажная работа выполнена должным образом. После погрузки моя компания планировала получить наличными 90 % стоимости руды. Оставшиеся десять процентов должны были поступить в банк после проведения анализа руды. В этот день я должен был остаться после выполнения этих работ, поскольку мой директор в этот раз попросил меня задержаться, чтобы я смог получить чек на 90 % стоимости руды, как только завершатся погрузочные работы. Он хотел, чтобы на следующий день я привез ему деньги в Бангалор.

Работы шли до девяти часов вечера. У меня был длинный тяжелый день без отдыха, да к тому же я ничего не взял с собой поесть. Капитан корабля предложил мне разделить с ним трапезу, но я отказался, поскольку в предложенном им обеде присутствовало мясо. Я знал, чтобы вовремя приехать в Бангалор, мне надо выезжать из Мангалора немедленно и ехать всю ночь. Такая перспектива не очень меня радовала. Я был голоден и устал, к тому же я понимал, что при таком раскладе мне удастся отдохнуть и поесть только после долгого и утомительного ночного пути в несколько сотен миль.

Дорога лежала через западные горные проходы на высоте 5 000 футов над уровнем моря. По такой дороге было трудно ехать даже днем, поскольку предстояло преодолеть резкие повороты, которых было не менее двенадцати. В те дни опасность представляли и дикие слоны, которых все еще можно встретить в лесах и в наши дни. Было известно несколько случаев, когда слоны нападали на проезжающие мимо грузовики и сбрасывали их вниз. На такой дороге надо быть предельно аккуратным и бдительным.

Моей целью было добраться до круглосуточно работающего отеля на отдаленной стороне горы. Я полагал, что, доехав до него, я смогу отдохнуть, поесть и поспать несколько часов, перед тем как продолжить свой путь в Бангалор утром.

Я отправился в путь, и вскоре после этого, должно быть, заснул, потому что, когда я очнулся, моя голова покоилась на руле управления. Сон как рукой сняло, как если бы я проспал добрых несколько часов. Я оглядел свое местонахождение и к большому удивлению увидел, что уже нахожусь на дальней стороне гор. Должно быть, я проделал весь этот путь, когда спал. Я благополучно проехал все двенадцать крутых поворотов, даже не осознавая, что веду машину. Когда я напряг свою память, то смог вспомнить только несколько миль, которые проделал от Мангалора.

Вскоре я подъехал к долгожданному отелю. Там я выпил несколько чашек кофе и затем проехал еще 100 миль пути до Бангалора, чтобы вручить чек своему директору. Затем я снял номер в отеле, принял душ и попытался поспать, но сон не шел: я восстановил свои силы во время ночного сна в горах.

Кто вел джип? Кто управлял машиной на поворотах? Даже в дневное время было трудно совершать маневры на этой дороге: с одной стороны были горы, с другой – обрыв, а ширина дороги составляла всего лишь около двадцати футов. Сегодня, вспоминая эту историю, у меня волосы становятся дыбом. Если бы я на самом деле спал, то, безусловно, разбился бы. Так кто же управлял джипом?

Я много раз думал об этом инциденте. И единственное, что мне приходит в голову, – я выжил лишь благодаря милости. Какая-то сила помогла мне в ту ночь, поскольку еще не пришло мое время умирать. Судьбой было предначертано, чтобы я был посредником этой силы, поэтому мне не позволили умереть. Я выжил потому, что через мое тело эта сила выполняет свою работу.

С Пападжи приключился еще один случай на дороге, который принес ему намного больше неприятностей.

Однажды я ехал в своем джипе из приисков в Ваджра Майн, в Чикмагалур, как тринадцатилетняя девочка неожиданно побежала через дорогу. Мой водитель не успел избежать столкновения и сбил ее. Местные жители этой деревни вооружились палками и побежали к нам. Выглядело так, будто они хотели убить моего водителя, поэтому я сказал ему трогаться с места, чтобы минуть толпу. В следующем городке на нашем пути я сообщил о несчастном случае в местную полицию. Семья погибшей девочки тоже явилась в полицейский участок, и они заявили, что мой шофер преднамеренно переехал ее. Полицейские поверили версии пострадавшей семьи и посадили моего водителя в местную тюрьму. Все жители деревни пришли к этой тюрьме, чтобы оплакать мертвую и дать показания против сбившего ее человека. Полицейский привез меня на место происшествия и записал показания всех свидетелей, на основе которых был составлен первичный отчет. Старший офицер конфисковал мой джип и сообщил мне, что мой шофер останется под арестом до тех пор, пока дело не будет рассмотрено в суде.

Я знал, что мой водитель был невиновен, поэтому при первой же возможности я расписался в долговом обязательстве на 15 000 рупий, и его выпустили под мое поручительство. Также с меня взяли расписку, что в день рассмотрения дела в суде я приведу его в суд или выплачу 15000 рупий.

Водитель, напуганный возможностью провести несколько лет за решеткой, если его признают виновным, примчался к своей семье в Кералу и не показывал носа до рассмотрения дела в суде. Я нанял адвоката по имени Рамдас Йенгар, который убедил судью дать мне время на то, чтобы я привез своего водителя в суд. Судья предоставил в мое распоряжение десять дней срока.

Я тут же отправил к нему в Кералу человека, поручив ему привезти водителя на слушание дела, но дома его не оказалось. Его жена сказала, что не видела его уже больше года. Должно быть, ее муж прятался где-нибудь в подвале, боясь предстать перед судом и открыто столкнуться с возможностью попасть за решетку.

Лагеря и шахты в регионе Тумкура, упомянутые ранее. Шахта в Ваджре находится в районе Читрадурги. Ни у одного из перечисленных мест поблизости нет достаточно крупных городов, которые были бы отражены на карте.

Я обратился в суд с просьбой предоставить мне еще некоторое время с целью организации более тщательных поисков. И судья проявил снисхождение, предоставив в мое распоряжение еще семь дней, однако предупредил, что больше он не пойдет мне навстречу.

«Если вы не сможете привести своего водителя в зал суда на слушание дела в течение предоставленного вам срока, – сказал он мне, – вам придется выплатить суду сумму в 15 000 рупий».

С провалом моей второй попытки мне ничего не оставалось как явиться в суд и просить предоставить мне возможность выплачивать назначенную мне сумму частями. В то время я зарабатывал не так уж много. Я надеялся, что мне удастся добиться позволения судьи выплачивать долг ежемесячно по 200 рупий. Поскольку я содержал жену и детей, эта сумма казалась мне довольно приличной, чтобы каждый месяц отнимать ее из моей зарплаты. Даже на условиях выплаты по такой ставке окончательно погасить свой долг мне бы удалось лишь через несколько лет.

Рамдас Йенгар сообщил мне, что встретиться со мной лично он сможет лишь в день слушания дела в суде, так как у него где-то еще была назначена встреча, а в мое дело он посвятил одного своего знакомого, на которого можно положиться. Он заверил меня, что этот человек сможет убедить судью предоставить мне возможность осуществить свой план по выплачиванию долга частями.

В назначенное время я явился в суд, но нигде не мог найти своего адвоката. Я обошел все здание суда, но его нигде не было. Совершенно случайно я узнал, что он был вынужден отправиться в другой суд на рассмотрение еще какого-то дела и у него совершенно не было времени на то, чтобы сообщить мне о сложившихся обстоятельствах. Меня это очень беспокоило. Я не хотел застать судью в плохом расположении духа, поскольку мне надлежало убедить его отнестись ко мне снисходительно.

Незадолго до начала слушания моего дела я встретил другого знакомого мне юриста. Он однажды пришел ко мне в дом, чтобы поговорить о различии между бхакти и джняной. Я устранил все его сомнения по данному вопросу и теперь надеялся, что он не откажется помочь мне решить мою проблему. Я тут же устремился к нему и объяснил ему, что мне очень нужен адвокат, который бы смог убедить судью предоставить мне возможность выплачивать долг небольшими суммами. Мой знакомый Т. Ситарамайя согласился взяться за дело за 100 рупий. Я принял его условия и выплатил назначенную им сумму до начала слушания моего дела. У меня с собой были деньги, поскольку я знал: при любом исходе суд потребует от меня внести наличные. Я кратко изложил суть дела по дороге в зал суда.

Когда было произнесено мое имя, мой адвокат объяснил присяжным, что всего лишь несколько минут назад он был посвящен в курс дела и ему потребуется несколько часов, чтобы изучить бумаги. Он пояснил, что адвокат, которого я нанял ранее, не явился на слушание дела, поскольку его вызвали на рассмотрение другого дела в Мисоре. Суд присяжных согласился выполнить его просьбу и отложил слушание дела на вечер того же дня.

Во время нашей с ним беседы я сказал Ситарамайе: «Вы должны быть предельно вежливы с судьей. Я не богач. Постарайтесь убедить его в том, что я могу выплачивать лишь 50 рупий в месяц. Постарайтесь вызвать у него снисхождение, потому что он имеет право назначить любую ставку по своему усмотрению».

Адвокат бегло просмотрел касающиеся дела документы и сказал, что сумеет решить дело в мою пользу.

Спустя несколько часов судья вновь назвал мое имя. Тогда Ситарамайя поднялся и обратился к судье с речью. Но вместо того чтобы просить его о снисхождении, он начал нападать на судью и присяжных заседателей.

«Мой клиент собирается подать иск, – начал он. – Вы беспокоите его без всякой на то необходимости. Несколько раз вы заставляли его являться в суд. У вас нет на то права – требовать его явки в суд. Вы отнимаете у него время, поэтому я посоветовал ему выдвинуть против вас иск».

Я совсем пал духом. С таким адвокатом я запросто могу оказаться за решеткой к концу дня. А если этого не произойдет, можно считать, мне крупно повезло. Ситарамайя был хорошо известен в суде из-за своего эксцентричного поведения, но я и мысли не допускал, что он преднамеренно сорвет дело.

Адвокат продолжал: «Здесь передо мной лежит долговое обязательство, подписанное моим клиентом. В нем говорится, что мой клиент обязуется выплатить сумму в 15 000 рупий правительству махараджи Мисора, в случае если ему не удастся привести в зал суда своего водителя. А данный суд ведет дела правительства Индии, а не махараджи Мисора. Следовательно, у вас нет полномочий вызывать моего клиента сюда, а также вы не имеете полномочий взять с него даже пайсу (одну сотую рупии)».

Ситарамайя показал судье и прокурору документы по долговому обязательству. Они посовещались некоторое время, но затем были вынуждены признать его правоту. Вот в чем было дело: до провозглашения независимости округ, в котором я пребывал, принадлежал и находился под управлением махараджи Мисора. После разделения государство Мисор вошло в независимую Индию, и следовательно, махараджа сложил свои полномочия правителя. Однако во время переходного периода правительство нового государства пользовалось старыми бланками государства Мисор, так как они еще не успели выпустить свои. Именно в этот период судья зачеркнул «Махараджа Мисора» в верхней позиции листа и заменил эту запись на «Правительство Индии». А служащий, который готовил мое долговое обязательство, забыл сделать то же самое, поэтому свои финансовые дела я должен был улаживать с несуществующим государством Мисор, а не с правительством Индии.

В связи с тем что государство Мисор больше не существовало, судья и прокурор были вынуждены согласиться с невозможностью заставить меня выплачивать кому-либо деньги. Дело было закрыто.

Когда Рамдас, мой первоначальный адвокат, вернулся из Мисора, я рассказал ему о случившемся. Он принес свои извинения за то, что упустил из виду это обстоятельство. И если бы он тогда появился в суде и защищал мои интересы, я бы до конца своей трудовой деятельности выплачивал бы тот долг.

За период работы на юге Индии Пападжи познакомился с некоторыми людьми, которых считали великими святыми. Его встреча с садху недалеко от Кришнагири уже была описана ранее. Также непродолжительная встреча у него состоялась и со свами Нитьянандой, с которым до этого он встретился, когда работал в Бомбее в начале 1930-х годов. В 1950-х годах свами Нитьянанда жил в Северной Керале. После одной своей командировки в Мангалор Пападжи поехал в Северную Кералу, чтобы еще раз увидеться с Нитьянандой. Я не слышал, чтобы Пападжи рассказывал об этой второй встрече, однако он как-то обронил, что в то время этого свами очень чтили и почитали в Керале и Южной Карнатаке и что во многих домах висел его портрет. Некоторые даже говорили, что разбогатели, после того как получили благословение свами.

За этот период у Пападжи было еще несколько встреч.

Свами Абхишиктананда рассказал мне о проживающем в Тирукойлуре свами по имени Джнянананда. Тирукойлур находится в нескольких милях от Тируваннамалая. После общения с ним Абхишиктананда стал ценить его и был о нем очень высокого мнения. Он даже написал об этом святом книгу. Во время одной нашей встречи он высказал предположение, что, возможно, мне будет интересно встретиться с ним. Джнянананде должно было быть около ста пятидесяти лет, а люди, знавшие его пятьдесят или шестьдесят лет, говорили, что за этот период времени он ничуть не постарел. Я пришел к нему и обнаружил, что он был грузным, но жизнерадостным пожилым человеком с хорошим чувством юмора, который был полон сил и энергии.

«Что вы хотите?» – спросил он, когда я подошел к нему. «Ничего, – ответил я. – Я просто пришел за вашим даршаном. Один мой друг предложил мне познакомиться с вами, поскольку полагал, что общение с вами доставит мне удовольствие – вот я и пришел». «Замечательно, – сказал он. – Мне нравятся люди, которым ничего не надо. Проходите и присаживайтесь рядом со мной».

Следующим посетителем был торговец бриллиантами. Он приехал с женой из Хайдерабада. Его супруга вся была украшена драгоценностями – они свисали со всех частей ее тела.

«А что хотите вы?» – поинтересовался он. «Мы хотим ребенка, – ответил торговец. – Не могли бы вы помочь нам?» «Конечно!» – ответил Джнянананда. Он подозвал своего помощника и сказал: «Загляни в кладовку и посмотри, не осталось ли у нас лишних сынов. Если найдешь, то отдай одного этой парочке».

Он был милым старичком, который со всеми шутил. Мне он очень понравился.

Несколько лет спустя я познакомился с одной женщиной, которая также считалась великой святой. Мой путь лежал в Бомбей. Я направлялся туда по делам транспортировки груза, и Субраманья Айяр, мой друг, работающий в Бомбее как представитель акцизного управления, предложил мне остановиться в Пуне, чтобы встретиться с его гуру. Его гуру была женщина по имени Амаду Амма. Он рассказал мне несколько любопытных историй, касающихся ее, поэтому я взял у него адрес и отправился искать ее в Пуне. И мои поиски увенчались успехом. Она давала сатсанги в большом зале, где присутствовали сотни людей. У меня не было желания разговаривать с ней. Я просто хотел понаблюдать за происходящим, и не стал проходить внутрь зала, а остановился при входе.

Субраманья сказал мне, что она была преданной Ширди Саи Бабы и через нее люди получали его силу и милость. Судя по количеству собравшихся на ее сатсанг, она, безусловно, пользовалась популярностью.

Через несколько минут ко мне подошел какой-то мужчина и обратился ко мне: «Амма хочет видеть вас. Она хочет познакомиться с вами». «Думаю, она не имела в виду меня, – ответил я. – Я не принадлежу к числу ее преданных. Я направляюсь в Бомбей по своим делам. Ей, должно быть, нужен кто-то другой». «Нет, – ответил он. – Она очень точно вас описала и сказала, где вы будете стоять. Никто другой не подходит под данное ею описание».

Я снял свою обувь и пошел ей навстречу. Она сидела на скамеечке в начале зала, приветствуя каждого, кто подходил к ней. Позади нее на стене висела большая фотография Ширди Саи Бабы. Она поприветствовала меня и предложила сесть на скамейку рядом с ней.

Она обратилась к одному из своей свиты: «Этот человек обладает такой же силой, как и я, и даже больше. Я почувствовала это, как только он вошел в зал. Он, безусловно, великий человек. Сегодня каждый присутствующий может поприветствовать его вместо меня».

Я не хотел сидеть здесь и быть центром всеобщего внимания, но был вынужден остаться. Она обращалась к подходящим к ней людям, говоря, что я был великой душой, которая пришла благословить ее сатсанг, и они совершали простирания передо мной. Казалось, что не было конца очереди людей, желающих выразить свое почтение.

Спустя некоторое время я сказал: «Я узнал о вас от одного вашего преданного по имени Субраманья Айяр. У меня не было намерения оставаться здесь надолго.

Мой шофер ждет меня снаружи, чтобы отвезти меня в Бомбей. Я не могу провести здесь весь вечер».

Она и слышать ничего не хотела об этом. И мне пришлось приветствовать всех присутствующих на ее сатсанге одного за другим. Затем она настояла, чтобы я поужинал вместе с ней. К тому времени как трапеза подошла к концу, был уже час ночи.

«Вы не можете сейчас отправляться в путь, – сказала она. – Уже за полночь. Переночуйте здесь, а завтра утром продолжите свой путь в Бомбей».

Кончилось все тем, что я остался на ночь в ее центре. Следующим утром я просто-напросто сбежал, пообещав еще вернуться, после того как улажу свои дела в Бомбее. Я сдержал данное мною слово. Возвращаясь из командировки, я заехал к ней и предложил поехать со мной на юг Индии. Она оказала мне очень радушный прием, поэтому я взял несколько дней отпуска и показал ей Мадрас и Раманашрам.

Спустя несколько лет я поинтересовался у Субраманьи, что с ней произошло, так как я не получал от нее никаких известий уже долгое время. Он рассказал мне, что она исчезла при загадочных обстоятельствах. Она вошла в храм, расположенный на берегу реки Кришна, и растворилась. С тех пор больше никто ее не видел.

В конце 1950-х годов, обосновавшись в Чикмагалуре, я познакомился еще с одним преданным этой женщины. Его звали Саи Нараян, и он одно время был ее поваром. Я вышел на него, потому что один мой друг, который сам был врачом, ждал чуда, благодаря которому произошло бы исцеление его единственного сына. Сын его был неизлечимо болен. Ему было около шестнадцати лет, но он сильно отставал в развитии. Его головной мозг не развивался, его интеллектуальные способности были на уровне маленького ребенка.

Мой друг слышал о Саи Нараяне, который прославился своими способностями материализовывать предметы, как это делает Сатья Саи Баба. Больше всего ему нравилось материализовывать маленькие статуэтки индуистских богов, которым поклонялись его преданные. Таким образом, я и мой друг врач отправились посмотреть на деяния этого человека.

Когда мы подошли к нему, Саи Нараян обратился к нам с такими словами: «Назовите почитаемое вами божество. Статуэтку какого бога вы бы хотели получить?»

Перед нами люди просили получить изваяние Рамы, Кришны и Шивы, и их желания были удовлетворены. Я не мог видеть, мошенничает ли он или нет, поскольку находился от него немного поодаль, но сидящие прямо перед ним ученики определенно верили, что он совершает чудо, а не путем обмана совершает свой трюк.

Мне не было видно, как он это делает, поэтому я решил проверить его и назвал малоизвестную форму Кали. В этой части Индии никто не поклонялся Кали.

Он даже и не попытался материализовать статуэтку. Вместо этого он сказал: «Может быть ты хочешь какую-нибудь другую форму Бога? Лучше поклоняться другой форме Бога».

Тогда я понял, что у него наверняка где-то спрятаны статуэтки наиболее распространенных божеств и что он незаметно вытаскивает их одну за другой по мере надобности.

Врач представил ему меня как духовного учителя из Чикмагалура. Саи Нараян пригласил нас посидеть некоторое время рядом с ним, потому что сам хотел рассказать нам о своем учителе.

«Её звали Амаду Амма, – начал он, – и она была родом из Раджамундри, штат Андхра-Прадеш. В нее вселялся дух Ширди Саи Бабы. Пребывая в этом состоянии, она могла ответить на любой заданный ей вопрос. Могу показать вам несколько ее фотографий».

Он достал фотоальбом и стал перелистывать страницы одну за другой. Одна фотография привлекла мое внимание.

«Кто этот человек на фотографии?» – поинтересовался я. «Никто не знает, – ответил он. – Этот загадочный посетитель был на одном из сатсангов Аммы в Пуне. Она признала его великим святым и сказала, что он наделен даже большей силой, чем она. Она попросила его сесть рядом с ней и сказала своим преданным поклониться ему. После этого он пропал, и с тех пор никто больше его не видел. Ходили слухи, что он служил в армии, но это единственное сведение, которым я располагаю». «Разве это изображение никого вам не напоминает, – засмеялся я. – Возможно, это тот человек, которого вы видели совсем недавно?»

Неожиданно он осознал, кто изображен на фотографии. Он простерся передо мной и извинился за то, что не поприветствовал меня должным образом раньше. Тем временем мой друг с беспокойством пытался выяснить, может ли этот свами вылечить его сына.

Саи Нараян честно признался, что не обладает никакими исцеляющими способностями, может лишь проявлять статуэтки. Хоть я и сомневался в такой его силе, я промолчал, поскольку мы были его гостями.

В конце 1950-х и начале 1960-х годов Пападжи проводил сатсанги для небольших групп в Чикмагалуру. Большинство его друзей и преданных были представителями местного торгового общества. Однажды, во время празднования фестиваля, каждый из них пригласил его в гости к себе домой в одно и то же время.

В Южной Индии отмечали новый год. Это происходило не первого января, как на Западе. В Южной Индии новый год наступает другого числа. За пару дней до этого праздника, когда я сидел у себя в офисе в Чикмагалуре, ко мне зашел один друг, занимающийся выращиванием кофе на плантациях, и пригласил отметить новый год у него дома. Жил он в пятидесяти милях от офиса.

Погрузка руды на судно в Мадрасе в период 1950-х годов. Пападжи четвертый слева. Это единственная фотография, где Пападжи заснят на работе в Южной Индии.

«Вы должны быть у меня, – сказал он. – Я пригласил всех своих друзей. Придут все мои соседи и многочисленные родственники. Будем ждать вас в полдень. Пообещайте, что придете к нам, иначе мы не притронемся к еде, пока вас не будет».

Такова одна из традиций в Индии: если твой гуру ест вместе с тобой, то нельзя начинать трапезу, пока он не приступит к еде. Я принял его приглашение, потому что не хотел его расстраивать.

Немного позже ко мне зашел учитель местного колледжа и пригласил меня к себе домой, назначив то же время того же дня.

«Мы покажем, как празднуют это событие на юге. На севере празднуют по-другому. Соберется вся моя семья, а также придут некоторые учителя из колледжа. Приходите в полдень. Мы все будем ждать вас».

Я покачал головой. Мне не хотелось говорить ни «нет», ни «да». Я полагал, что дал уклончивый ответ, но мой друг расценил его как определенное «да».

Следующим пришел мой друг, владеющий некоторым количеством автобусов.

«Меня прислала жена пригласить вас на новогодний обед, – сказал он. – Я устраиваю пир для всех своих работников. Вы должны прийти. Обед начинается в полдень».

Я покачал головой, и опять это было расценено как знак согласия.

Немного позже аналогичный разговор состоялся с владельцем одного отеля. Создавалось впечатление, будто все, кого я знал, хотели видеть меня в своем доме. Мне не хотелось никому отказывать, но я понимал затруднительность своего положения, поскольку меня приглашали в одно и то же время, и все приглашающие намеревались дождаться меня, перед тем как сесть за стол. Хотя некоторые дома находились и далеко друг от друга, я полагал, что, скорее всего, смогу выполнить свое обещание, проведя в каждом из четырех домов несколько минут.

Когда же настал тот долгожданный день, получилось так, что я не смог попасть ни на один обед. Меня срочно вызвали в Мангалор, и весь день я провел в делах – улаживал проблемы с грузом. Я не ожидал, что надолго задержусь в Мангалоре, поэтому никого не успел предупредить, что не смогу явиться на званый обед.

Когда я вернулся, ни один из моих друзей не посетовал на мое отсутствие, поэтому я предположил, что все они каким-то образом вовремя получили известие о моем внезапном отъезде в Мангалор. Дело, которым я занимался, не исключало неожиданностей, и, казалось, такой поворот событий можно было считать уважительной причиной для неявки на званый обед.

Через несколько дней все четверо встретились в банке. Городок был небольшой, и предприниматели постоянно сталкивались друг с другом. Начал разговор владелец автобусов, сказав, что в новый год Пунджа почтил своим присутствием его дом, и съел огромное количество блюд. Его слова вызвали удивление у остальных трех. Они в один голос заявили, что Пунджа был у них в гостях и сидел с ними за столом.

Один из них сказал: «Моя жена поставила перед ним полное блюдо, а также паясам, фрукты и паан». Другой сказал: «То же случилось и в моем доме. Он съел по крайней мере десять порций паясам (сладость вязкой консистенции, напоминающая кашу)».

Естественно, они начали выяснять, в какое время это происходило. Каждый хотел знать, когда я был в гостях у остальных. Все они сошлись на том, что пришел я к ним в дом около полудня.

Кто-то из них сказал: «Возможно, относительно времени мы и ошибаемся, но как же он смог съесть столько в середине дня? В праздничные дни еда настолько сытная и плотная, что после такого обеда даже ужинать не хочется. Как ему удалось поглотить так много пищи за такой короткий промежуток времени, да к тому же в полдень? Это невозможно».

Владелец кофейных плантаций, господин Субба Рао, высказал мысль, что я, вероятно, трапезничал в четырех местах одновременно.

«Такое возможно, – сказал он. – Вокруг него часто происходят необычные вещи. Я сам был свидетелем некоторых чудесных явлений».

Им пришлось остановиться на данной версии, поскольку другого объяснения они не могли найти. Их дома находились на некотором расстоянии друг от друга, и все они были убеждены, что я приступил к обеду приблизительно в двенадцать чесов дня. Они спросили, как мне это удалось, но я ничего не ответил. Я не сказал им, что весь день провел в другом городе, улаживая возникшую проблему.

Да и сам Пападжи не знал, как все так вышло, так как и понятия не имел, что явился на празднование нового года к друзьям. Хотя однажды он выдвинул свое объяснение, сославшись на сходный случай, произошедший несколько столетий назад.

Однажды жил цирюльник, бреющий местного короля. В те дни цирюльники брили, делали массаж, а также стригли. Король вот уже несколько лет страдал артритом, и цирюльник каждое утро приходил к нему, чтобы побрить его и помассировать его колени.

Как-то к цирюльнику пришел его гуру.

Он подумал про себя: «Этот гуру – мой Бог. Я должен остаться дома и служить ему. Король может наказать меня и даже уволить, но сегодня я просто обязан остаться дома служить своему учителю».

Вечером того же дня, когда гуру покинул его дом, цирюльник отправился во дворец, чтобы принести свои извинения королю. Он подходил к воротам дворца, находясь в состоянии сильного волнения, так как знал: король вправе распоряжаться его жизнью – казнить или помиловать.

Дворцовая охрана спросила его: «Зачем ты вернулся? Разве король посылал еще раз за тобой?»

Цирюльник не мог ничего понять и решил, что охранник просто подшучивает над ним. Весть о неожиданном приходе цирюльника быстро разнеслась по дворцу и достигла ушей короля. Тот выбежал из своей комнаты навстречу цирюльнику, радушно поприветствовал его и заключил в свои объятия.

«После того как ты покинул меня сегодня утром, – сказал король, – мучивший меня артрит полностью исчез. Это был самый лучший массаж, который мне когда-либо делали. Я хотел было поблагодарить тебя, но ты так неожиданно исчез, что лишил меня всякой возможности сделать это. Я рад, что ты вернулся, и хочу наградить тебя». Он дал ему мешок золота и сказал: «Больше можешь не приходить во дворец. Мне больше не нужен массаж. Теперь ты можешь уйти на покой и наслаждаться благами, которые можно купить за подаренные мною деньги».

Так что же произошло на этот раз? Цирюльник проявил себя как истинный преданный своего гуру, оставшись прислуживать ему. Он знал, что за такой поступок он может лишиться работы и даже поплатиться жизнью. Но его это мало беспокоило, поскольку служение своему гуру для него было намного важнее, чем своя собственная жизнь. Если человек обладает такой верой, то может произойти чудо. Сам гуру ничего не сделал. Именно вера цирюльника в своего учителя вызвала ту силу, которая проявилась в присутствии короля и излечила больные суставы.