Виновато море Кларк Люси
Поднявшись из-за стола, Финн обиженно вышел из бара. И она тут же поняла, что совершает ужасную ошибку. Она любила Финна. С ним она была счастлива. И принесенная жертва оказалась слишком велика. Схватив свой плащ, она бросилась за ним вдогонку, но, когда выскочила на улицу, его и след простыл.
Дружба Миа с Финном быстро вошла в свое прежнее русло, да и в ее отношениях с Миа восстановилось своего рода перемирие. Однако гнев смог по-настоящему угаснуть лишь после похорон матери. Когда приехал катафалк, Кейти увидела Миа на верхней площадке домашней лестницы – ее пальцы касались рамки фотографии, на которой их мать была запечатлена в летнем розовом сарафане с развевающимся вокруг колен на легком ветерке подолом. Обернувшись, она улыбалась, прикрываясь рукой от солнца. Две мягкие ямочки обрамляли ее улыбку, точно скобочки.
– Она была красавицей, – сказала Кейти.
Миа обернулась. На фоне черного платья ее обрамленное темными волосами лицо выглядело настолько бледным и осунувшимся, что она походила на призрак.
– Надо было у нее спросить, где она сфотографировалась. Чему улыбалась. Надо было все спросить.
Вот тогда-то Кейти и протянула руки, а Миа кинулась в ее объятия. И они оставались неподвижными до тех пор, пока не услышали, как внизу многозначительно откашлялся водитель ритуального автомобиля.
– Так, на всякий случай, – напомнила о своем присутствии официантка, заставив Кейти вздрогнуть посреди воспоминаний. – Я вообще-то через пару минут закрываюсь.
– Да-да, конечно. Извините. – Закрыв дневник, она поднялась из-за стола и, достав из кошелька пятидолларовую купюру, оставила ее в качестве чаевых за задержку служащей.
Вечер на улице оказался теплым и влажным, что показалось Кейти немного неожиданным после кондиционированной прохлады кафе. Она побрела по улице с дневником под мышкой. Ее мысли все еще были заняты Финном.
Она увиделась с Финном в аэропорту, куда привезла Миа, впервые за долгие месяцы. Ей потребовалось немало усилий, чтобы избегать как его самого, так и всего, что о нем напоминало. Она больше не слушала «Кэпитал рэдио» – радиостанцию, на которую помогла ему устроиться в качестве младшего продюсера, и не бродила в Баттерси-парке по Норт-Кэрридж-драйв, которая вела к араукарии, под которой они как-то сидели.
Она уже было начала мысленно поздравлять себя с успехом, увенчавшим приложенные ею усилия, как вдруг увидела его идущим навстречу Миа с небрежно висящим на плече рюкзаком и поняла, что все они оказались напрасны. От нее не ускользнули мельчайшие детали: тонкие морщинки в уголках его глаз, которые расходились солнечными лучиками, когда он улыбался; легкая непринужденность его тона, когда он спросил: «Едем с нами?»; исходящий от его кожи запах мыла, когда он поцеловал ее на прощание.
Когда она в одиночестве ехала из аэропорта, поглядывая на пустое пассажирское сиденье, зазвонил сотовый. На какое-то нелепое мгновение она представила, что это Миа или Финн, которые хотят сказать ей, чтобы она раворачивалась и летела вместе с ними. Но это оказался Эд. Запихнув телефон в бардачок, она включила музыку, и, вместо того чтобы вернуться к себе в квартиру, съехала с шоссе М25 и, следуя указателю, двинулась в западном направлении.
Проведя за рулем пять часов, она добралась до Корнуолла с онемевшими руками и начинавшейся от напряжения головной болью. Припарковавшись возле их бывшего семейного дома, она была рада отсутствию в нем его новых владельцев: никто не сможет увидеть, как она бродит по дорожке, проводя рукой по высаженным матерью кустам лаванды.
Затем, приехав в Порткрэй, она прошла по дорожке среди скал – ее ногам было очень неудобно в туфлях на неровной каменистой тропе – и там расплакалась. Ветер уносил ее громкие судорожные рыдания в открытое море.
Позже, когда глаза высохли, она залила в бак бензин и отправилась назад в Лондон.
Сейчас, остановившись на улице, Кейти решила присесть на низкую кирпичную стенку, чтобы передохнуть. Интересно, где теперь Финн? В Лондоне? В Корнуолле? А может, его вообще нет в Англии? Подыскал ли он себе новую работу? Думал ли ежедневно о Миа, так же как она? И думал ли он о ней самой?
Она сожалела, что так повела себя на похоронах. Это было непростительно. Она потеряла контроль над собой и ударила его по лицу – и вовсе не потому, что он вернулся домой без Миа, а за то, что он с ней уехал.
18
Миа
(Западная Австралия, февраль)
Миа ощущала на щеке солнечное тепло, слышала приятный плеск воды поодаль, чувствовала доносимый до нее ветерком запах соли. Она чуть приоткрыла глаза, и на кончиках ее ресниц заиграл весь спектр цветов. Прикрыв глаза от солнца рукой, она заморгала, всматриваясь в окружающий мир. Синее небо. Море. Бескрайний горизонт. Красные глыбы скал. Она спала на скалах. С Финном.
Чуть повернув голову, она ощутила затекшие мышцы шеи. Финн лежал рядом, укутавшись в свой спальный мешок, отбросив одну руку в сторону. Его губы были слегка приоткрыты, дыхание казалось медленным и поверхностным. Лучи восходящего солнца падали ему на лицо, освещая чистые поры кожи около носа и пробивавшуюся на подбородке щетину – каштановую, с янтарным оттенком ближе к губам.
Она вздрогнула от внезапного воспоминания: его губы касаются внутренней стороны ее локтя. Тут же вспомнились другие моменты: ощущение его губ на ее губах, ее руки на его спине, его язык, ласкающий ее соски, ощущение мягкости его плеча, в которое она впилась.
Обнаженная, она выскользнула из спального мешка. В воздухе царила прохлада. Торопливо и бесшумно она нацепила на себя нижнее белье и натянула через голову платье, даже не обратив внимания, что оно оказалось наизнанку. Нагнувшись за шлепанцами, она случайно задела ногой пустую бутылку из-под рома и застыла. Бутылка со звоном покатилась по камням, пока благополучно не попала в одну из расселин.
Финн заворочался. Перевернувшись на спину, он положил согнутую в локте руку себе на лоб, но так и не проснулся. Она задумчиво посмотрела на него, потом повернулась и со шлепанцами в руке стала пробираться среди скал. Спрыгнув с камней на плотный песок, побежала. Несмотря на пульсирующую головную боль, она не останавливалась, стараясь побороть неприятные ощущения в животе.
Она бежала по мелководью, и брызги воды разлетались от ее босых ног и сквозь платье мочили спину. Она бежала изо всех сил, и казалось, что ее голова вот-вот взорвется от боли. Свернув от берега к пустоши, она побежала по извилистой песчаной тропинке в направлении к городу.
Жесткая колючая поросль под ногами заставила ее надеть шлепанцы. Выпрямившись, она оглянулась на скалы и увидела спящего Финна в виде крохотной точки на фоне пустынного пейзажа. Было нехорошо так сбегать от него: он встревожится, когда, проснувшись, не обнаружит ее рядом. Но как она могла остаться?
Ей вспоминалась их ночь – ее спина на жестких камнях, безудержный поток лившихся из нее слов. Финн слушал ее так внимательно, что ей были слышны лишь свой собственный голос и шум волн. Потом он сказал ей: «Миа, когда я вхожу в комнату, я прежде всего вижу тебя». Не Кейти – ее.
Желание поцеловать его и заняться с ним любовью было непреодолимым. Она думала о том, как его руки нежно исследовали ее тело, пытаясь запомнить все его детали, словно она была некий мираж, который мог в любое мгновение исчезнуть. В его поцелуях было столько нежности, что Миа поняла, насколько всегда была для него желанна. Но был ли он тем, кого хотела она?
Пока она пробиралась по пустоши, солнце поднялось над макушками деревьев; между пальцами на ноге появился красный волдырь. Тропинка наконец-то вывела ее к окраине города, и она направилась по дороге в сторону центра, где уже открывались магазины и кафе и выставлялись на улицу стулья. Ей хотелось вернуться в гостиницу и поспать, но она понимала, что вскоре заявится Финн. Им позже предстояло лететь в Новую Зеландию, а ей требовалось время, чтобы собраться с мыслями.
Вывеска интернет-кафе привлекла ее внимание, и она зашла внутрь с единственным желанием присесть и отдохнуть от солнца. Это было своеобразное место, залитое холодным светом, с мерцающими экранами и унылым запахом нагревшейся электроаппаратуры. По периметру прямоугольного помещения висели серые доски с расценками и инструкциями по пользованию интернет-услугами, распечатанными на желтых листах бумаги. Несмотря на столь ранний час, она насчитала не менее десятка посетителей – их лица сосредоточились на экранах, а пальцы порхали по клавиатурам.
Порывшись в карманах, она набрала достаточное количество монет для десятиминутного сеанса пользования Интернетом и эспрессо из автомата, уселась на свободное место, зарегистрировалась в сети и зашла на свою электронную почту. Среди входящих оказалось пятьдесят два новых послания. Миа без особого интереса стала их просматривать – в основном это переадресовки или разного рода оповещения. У нее была слабая надежда на новое сообщение от Кейти, и отсутствие такового ее несколько расстроило. Она кликнула сначала на «Все», а затем – на «Удалить» и в какую-то долю секунды перед тем, как почта исчезла, случайно заметила промелькнувшее имя «Ной».
Неужели он написал ей? Как такое могло быть – ведь она не давала ему свой адрес? Сердце ее отчаянно заколотилось. Должен быть способ как-то восстановить все, что она только что удалила. Она попыталась вспомнить набор клавиш для соответствующей команды – кажется «контрол» и что-то еще. Она стала пробовать различные комбинации, однако картинка на экране не менялась.
– Извини, – обратилась она к подростку за соседним компьютером, и тот, откинувшись на спинку кресла, приподнял один из наушников. – Я только что удалила одно важное для меня сообщение. Можно его как-то восстановить?
– Надо войти в папку «Удаленные», – отозвался тот, удивленно приподняв бровь, потом опустил наушник и вернулся к тому, чем занимался.
– Козел, – пробормотала Миа.
Вновь взглянув на экран, она увидела многочисленные папки: «Полученные», «Отправленные», «Черновики», «Удаленные».
– Вот – «Удаленные»! – Она щелкнула на папку, и на экране появились все пятьдесят два письма. Миа стала их просматривать, пока не нашла то, что пришло от Ноя. Письмо не было никак озаглавлено, и она, затаив дыхание, ждала, когда оно откроется.
Миа, я узнал твой адрес у Зани. Прости, у меня не было возможности сообщить тебе, что мы отправились на Бали. Мне стыдно, что так получилось, но все произошло довольно спонтанно, как, надеюсь, тебе и передал Финн. Гостиница, в которой мы остановились, настоящая дыра, зато она всего в паре минут от Ньянга. Судя по прогнозу, через пару дней будут волны. Дай знать, если Бали входит в твои планы. Думаю, тебе понравится на острове. Ной.
Он – на Бали.
Она вновь пробежала глазами письмо, и ее внимание привлекло предложение: «…все произошло довольно спонтанно, как, надеюсь, тебе и передал Финн».
Она прочла это дважды, чтобы не ошибиться.
Финн знал, где был Ной.
Глотнув эспрессо, она встала из-за компьютера и вышла из интернет-кафе. Прочитанное сообщение так и осталось открытым на мерцающем экране.
Миа толкнула дверь ладонью. В номере было жарко и душно. И пусто. Ее аккуратно свернутый в рулон спальный мешок стоял возле ее рюкзака. Собрав полотенце и бикини, которые она оставляла сушиться на двери, она затолкала их в рюкзак и застегнула его.
Финна она нашла на общей кухне. Ловко, чтобы не обжечь пальцы, он перекидывал горячий сэндвич себе на тарелку. Затем взял нож и разрезал его пополам, между тостами показался расплавленный сыр.
Как только он увидел ее, его лицо просияло.
– Где ты была?
– Гуляла.
– Хочешь половину? – предложил он, делая жест рукой в направлении тарелки.
Она помотала головой:
– Нам надо поговорить.
– Конечно.
Они вернулись в номер, и Миа закрыла за собой дверь. Финн присел на краешек своей кровати, подавшись вперед, и с аппетитным хрустом попробовал тост. На тарелку выпал кусочек помидора со слегка отставшей от мякоти шкуркой. Он поднял его и сунул в рот.
– Ты в курсе, что у тебя платье наизнанку? – со смехом заметил он, но в его голосе ощущалась некоторая напряженность.
Прислонившись спиной к стене, Миа встала напротив.
– Ной говорил тебе, что едет на Бали?
Финн перестал жевать. Его нога начала дергаться, из-за чего шлепанец слегка постукивал ему по пятке. Наконец, с трудом проглотив прожеванное, он ответил:
– Я видел его утром в день отъезда. Ты ходила купаться.
– И что он сказал?
– Что он вместе со всеми улетает на Бали. Что там подходящая погода. И чтобы я тебе передал.
– Так какого же черта ты этого не сделал? – взвизгнула она, едва не сорвав голос.
Финн отставил свою тарелку.
– Потому что знал, как это тебя ранит. – Он покачал головой и тихо произнес: – Он даже не пытался искать тебя, Миа. Он просто случайно наткнулся на меня на кухне перед самым отъездом. Я поитересовался, куда он собрался, и он ответил.
– И ты не сказал мне ни слова.
– Не сказал.
– Я чуть с ума не сошла, Финн.
– Прости.
Ее руки дрожали.
– Просто не верится, что ты мог мне солгать.
Он встал и приблизился к ней:
– Ему ничего не стоило от тебя уехать, Миа.
– А тебе ничего не стоило занять его место.
Он был ошеломлен.
– Какая прекрасная возможность – Миа, конечно, попереживает, а я ее утешу.
– Да как ты только могла подумать…
Дверь в номер распахнулась, и в комнату вошла молодая пара из Европы. Поприветствовав Миа с Финном, они стали освобождаться от своей ноши, не замечая напряженной атмосферы.
– Давай-ка выйдем, – предложил Финн.
Они миновали группку загоравших на выжженной солнцем траве девушек и направились к слегка затененному эвкалиптами ограждению. Финн, подняв руки, сцепил пальцы за шеей.
– То, что ты только что сказала, Миа, абсолютная чушь. Я бы ни за что не позволил себе такого по отношению к тебе.
Одна из загоравших, приподняв голову, посмотрела на них поверх темных очков. Финн понизил голос:
– Черт, ты выставляешь меня мерзавцем, который просто решил попользоваться тобой. То, что произошло прошлой ночью, не было каким-то коварным планом, и ты это прекрасно знаешь.
Миа не ответила. Она лишь чувствовала, как горячее солнце припекало ей макушку Так, что кожу начало покалывать. Она совсем не пила воды, и теперь головная боль снова напомнила о себе.
– Прости, что я не передал тебе то, что сказал Ной. Мы с тобой никогда друг с другом не хитрили, так что я искренне сожалею об этом. Однако прошлая ночь никак с этим не связана. – Он опустил руки. – Прошлая ночь свидетельствует о том, как я к тебе отношусь. Наше путешествие заставило меня понять, насколько сильны мои чувства к тебе, Миа.
– Не надо, Финн.
– Ты же хотела, чтоб все по-честному, – так вот, пожалуйста: я люблю тебя.
– Не надо, – отозвалась она, мотая головой и едва не закрывая руками уши, чтобы не слышать этих слов. Сердце колотилось у нее в груди, а в желудке ощущалась едкость выпитого эспрессо.
– Я люблю тебя, – вновь повторил он с серьезным видом, не тушуясь. – И люблю давно.
Она отвернулась. Это было правдой, но она не хотела ее слышать, потому что это все меняло.
– Я понимаю, что тебе очень непросто, Миа. Мне самому страшно. Я боюсь угрозы нашей дружбе, но от этого никуда не денешься, и я не могу ничего изменить. Прошлая ночь…
– …была ошибкой!
Он ошарашенно посмотрел на нее.
– Ты солгал мне про Ноя. Как я могу тебе верить?
– Ты же знаешь меня.
– Мне надо идти, – заявила она, поворачиваясь.
– Перестань, не пытайся от этого убежать.
– Мне надо.
– Миа! – крикнул он вслед.
Она остановилась.
– Не забудь, в два часа.
Она обернулась и посмотрела на него отсутствующим взглядом.
– Наш рейс. В Новую Зеландию.
Могла ли она как ни в чем не бывало просидеть несколько часов рядом с ним? Могли ли они продолжать путешествовать в чужой стране после всего, что случилось?
– Ты успеешь?
– Не знаю, – честно ответила она.
– Ладно, я понимаю, я облажался, но нельзя же просто так взять и бросить меня. Нам надо все обговорить. Ты хотела посмотреть Новую Зеландию. Давай сделаем это вместе. Мы должны быть вместе.
В ее голове пульсировала нестихающая боль. Ей хотелось воды. И тени. Ей нужно было подумать.
– Я с билетами буду ждать тебя в аэропорту. В два часа, – крикнул он, но Миа не ответила.
Вернувшись в номер, она собрала свои вещи и вышла из гостиницы, сама не зная куда.
Сунув руки в карманы, с рюкзаком у ног, Финн ждал. Вокруг него сновали люди – толкали тележки с багажом, тащили за руки детей, следили, задрав головы, за информационными табло. Он расположился возле центральной секции вращающихся дверей, что давало ему широкий обзор. Ему не хотелось смотреть на часы. Он знал, что с момента последнего объявления о посадке на их рейс прошло лишь пять минут.
Он вытер со лба испарину.
«Ну где же ты?» – твердил он про себя.
«Прошлая ночь была ошибкой», – сказала ему Миа. Но он и так это знал. Он знал это с того самого момента, когда в одиночестве проснулся на скалах. Он слышал звон пустой катившейся бутылки из-под рома, но не открывал глаз, притворяясь спящим, давая Миа возможность сбежать. Он знал ее лучше, чем кто-либо еще, и понимал, что, когда тучи сгущались, она терялась. Ему не следовало заходить так далеко. Он позволил себе поверить, что ей хотелось этого не меньше, чем ему, но он ошибся. Так же, как ошибся, не сказав ей про Ноя. И вот теперь она была рассержена и испугана, а ему оставалось лишь ждать.
И тут в правую дверь вошла Миа – с рюкзаком на плечах, с высоко подобранными волосами – и огляделась в поисках его.
В огромном аэропорту она выглядела потерянной. Он поднял рюкзак и стал пробираться к ней сквозь толпу. Если поторопиться, они еще могли успеть.
Так и не увидев его, она двинулась в противоположную сторону к одной из стоек регистрации.
– Миа! – крикнул он, но она была слишком далеко, чтобы его услышать.
Он бросил взгляд на часы. Четыре минуты. У них было еще четыре минуты.
Финн бросился вдогонку, извиняясь направо и налево, петляя среди многочисленных пассажиров. Протиснувшись сквозь группу туристов, он увидел, как возле стойки регистрации Миа кладет свой рюкзак на конвейерную ленту. Происходила какая-то бессмыслица: ее билет был у него, и регистрация на Новую Зеландию проходила совсем в другом месте.
Немного приблизившись, он поднял глаза на экран и прочел: рейс Джей-Кью 110. Перт – Денпасар.
И тут он все понял. Миа летела на Бали искать Ноя. И улетала от него.
Он смотрел, как она берет свой билет и проходит в зону досмотра. Словно кто-то повернул ручку громкости, ему стал слышен перестук чемоданных колесиков, скрип подошв кроссовок, потрескивание во время объявлений, сигналы проезжавшего в отдалении электромобиля. Ошеломленный, он продолжал смотреть, как она протягивает служащему на контроле свой паспорт, и тот, взглянув на него, кивает и жестом приглашает ее пройти.
– Миа! – крикнул он и помахал.
Она обернулась.
Выбившаяся прядь волос упала ей на щеку. Она была все в том же зеленом платье, что и тогда, когда всего несколько часов назад они занимались любовью. Возможно, оно все еще так же пахло жасмином.
Увидев его, она поднесла дрожащую руку к сердцу, потом дотронулась ею до браслета на другой руке. И улыбнулась. Улыбка была вымученной и печальной, ее даже не хватило на то, чтобы добраться до ее глаз, но она говорила ему о всей тяжести принятого ею решения. Затем он увидел, как Миа отвернулась и пошла прочь.
Потом он будет вспоминать этот момент еще долгие годы, виня себя в том, что позволил себе ее отпустить. Но тогда он остался стоять в аэропорту – переживал, как ему казалось, самый тяжелый момент в своей жизни, и не подозревая, что худшее еще впереди.
19
Кейти
(Бали, июль)
В воздухе стоял запах крепких сигарет, жареной рыбы и мотоциклетных выхлопов. Балийцы с подкупающими улыбками обхаживали заполнявших улицы западных туристов. Согнувшись под внушительным весом своего рюкзака, Кейти пробиралась сквозь толпу людей. Мимо двигался уличный транспорт, сигналя, шныряли такси с болтавшимися на зеркалах украшениями в виде цветов и ожерелий.
Остановившись в тени одной из подворотен, она достала карту. Гостиница оказалась неподалеку – всего в паре улочек. Она попросила таксиста высадить ее раньше, не доезжая: от частых остановок и троганий с места ее стало подташнивать, а задние окна не открывались. Правда, теперь, когда ее тело одолели жара и усталость, она уже пожалела о своем решении.
Убрав карту, Кейти приподняла низ рюкзака, дав плечам короткую передышку от впившихся лямок, и двинулась дальше, протискиваясь сквозь шумную группу туристов, торговавшихся из-за серебряных украшений. Она свернула направо, затем – тут же налево и оказалась на узенькой улочке, уставленной по обочинам раздутыми мешками с мусором.
Вывеска «Ньянг Пэлас» представляла собой кусок оргалита с намалеванными на нем, выцветшими желтыми буквами, который стоял на пластиковом стуле возле входа. Кейти направилась в темный дверной проем, перешагнув через плетеную корзину с подвядшими оранжевыми цветами и рисовыми зернами.
Внутри стоял сильный запах подгоревшего масла. Продавленную кушетку облепила группка туристов, разговаривавших на непонятном Кейти языке. За стойкой грузная женщина, сидя на табуретке, ела руками рис. Позади нее мужчина в темных очках, растянувшись на матрасе, смотрел телевизор.
Облизнув пальцы, женщина поприветствовала ее.
– Хотите номер?
– Да, пожалуйста. – Кейти решила не снимать рюкзак в надежде, что общение будет коротким: она не была уверена, что ей хватит сил снова его надеть.
– Общий? Одноместный? Двухместный?
– Одноместный, пожалуйста.
– Пятнадцать долларов.
В аэропорту Кейти успела обменять половину своей наличности на рупии, поскольку, как ей посоветовали, расплачиваться балийскими деньгами было выгоднее.
– Можно в рупиях?
– Нет, нет – доллары. Только в долларах.
Будучи не в состоянии спорить, она протянула пятнадцать долларов.
Женщина, шаркая, вышла из-за стойки; на ногах у нее были сандалии с украшениями, а ногти покрыты блестящим густо-фиолетовым лаком. Обратив внимание на ее толстые руки с неровно обгрызенными ногтями, Кейти решила, что заниматься своими ногами ей, видимо, доставляло особое удовольствие.
Ее проводили вверх по лестнице и затем по коридору с облупившейся на потрескавшихся стенах краской. Женщина отперла дверь и вручила Кейти ключ на куске узловатой посеревшей бечевки.
Последовавший инструктаж был коротким.
– Туалет, – указала женщина на зеленую дверь без ручки. Затем, ткнув пальцем в потолок, добавила: – Место для курения – там, на террасе. В номере не курить. – С этими словами она удалилась, звонко постукивая каблуками сандалий по коридору.
Комната была обшарпанной. Относительную тень обеспечивали ветхие коричневые шторы, обтрепавшиеся снизу до лохмотьев. Кейти отдернула их, потревожив комара, который лениво полетел к потолку. Из заляпанного окна открывался вид на разваливающийся дом напротив с небольшой порцией предзакатного солнца над ним. Сбросив с себя рюкзак, она опустилась на кровать, стараясь не углубляться в мысли о том, какое количество людей уже перележало на этом истонченном матрасе.
В тишине душного номера Кейти вдруг поняла, что все пункты путешествия, которое она совершала на протяжении этих последних месяцев, подводили ее к этому месту – последнему на маршруте Миа.
Расстегнув рюкзак, она достала дневник. Проведя большим пальцем по непрочитанным страницам, предположила, что их, должно быть, оставалось не больше шестидесяти, – количество, вполне преодолимое за один присест. Она могла бы прочесть их прямо сейчас – проглотить за считаные часы. Все находилось у нее под рукой, и пальцы готовы были начать переворачивать страницы.
Но она знала, что не может прочесть их вот так – залпом. Нет. На протяжении нескольких месяцев она путешествовала бок о бок с Миа, стараясь понять свою сестру посредством ее же собственных слов. И если она дочитает эти последние страницы сейчас, все закончится. Она вынуждена будет попрощаться с Миа навсегда.
Отложив дневник в сторону, Кейти решила, что до утра ничего читать не будет. Сегодня ей оставалось сделать лишь одну вещь – ту, что она слишком долгое время откладывала. Она пригладила убранные за уши волосы, взяла свою сумочку и вышла из номера.
Сотовый Кейти не принимал, и ей пришлось отыскать ближайший телефон-автомат. Он оказался через пару улочек, возле оживленного бара, где туристы выпивали и весело смеялись, объединившись в группы, точно пришедшие на водопой стаи зверей. Разносившаяся по улице музыка увлекла своим ритмом молодую парочку. Одетая в саронг девушка начала покачивать бедрами, а парень в шлепанцах театрально сделал танцевальное па, заставив ее расхохотаться. Они взялись за руки.
Повернувшись к телефону, Кейти помедлила. «Тот ли это телефон, Миа, с которого ты звонила мне накануне своей гибели? Нервничала ли ты из-за того, что хотела попросить денег? Или даже не раздумывала, зная, с какой готовностью я всегда уступала тебе? Я до сих пор помню каждое слово того разговора – нашего с тобой последнего разговора, и он до сих пор не дает мне покоя. Я никогда не забуду того, что сказала тебе».
Сделав глубокий вдох, Кейти позвонила родителям Финна, чтобы узнать у них его номер. Она надеялась, что трубку возьмет отец, так как в случае с матерью последовало бы слишком много вопросов. Откашлявшись, она поднесла трубку к уху.
– Да? Алло?
Она услышала его голос, и от неожиданности ее щеки запылали.
– Финн?
Последовала пауза.
– Кто это?
Она безошибочно уловила в его голосе искру надежды. Международный звонок, короткая заминка на линии, ее голос – так похожий на голос ее сестры. Мог ли он хоть на долю секунды подумать, что звонит Миа?
– Это Кейти.
Она угадала в его вздохе разочарование.
– Кейти.
Так этому и суждено быть – прислушиваясь к его тону, вздохам и паузам, гадать, кого же он больше любил – ее или все же ее сестру? Сжав губы, она попыталась собраться с мыслями.
– Кейти, – повторил он уже более воодушевленно. – Хорошо, что ты позвонила.
– Не ожидала, что к телефону подойдешь ты. Я звонила твоим родителям, чтобы узнать твой номер.
– Я пока в Корнуолле.
– Правда? Понятно, – ответила она, удивившись, что он не вернулся в Лондон. – И что же ты там делаешь?
– Опять работаю в «Смаглерз-инн». Меня повысили: теперь я на розливе пива.
Она улыбнулась. Речь шла о местном баре, где Финн подрабатывал, когда заканчивал школу, убирая бокалы и протирая столы.
– На розливе? Это настоящий прорыв. Думаешь, у тебя уже достаточно опыта?
– Судя по отсутствию чаевых, нет.
– Там все те же завсегдатаи?
– В основном да. Все спрашивают о тебе. Спинни Джексон хотел узнать твой адрес, чтобы написать.
– Как мило.
– Не знал, что ему ответить. – Последовала пауза. – Где ты, Кейти?
Она свободной рукой теребила бегунок молнии на своей сумке, то открывая, то закрывая ее.
– На Бали.
– Бали? Так это правда? Я слышал о твоих планах проехать по тем местам, о которых писала в своем дневнике Миа.
– Правда?
– Пару месяцев назад я был в Лондоне и пытался с тобой связаться. У тебя изменился номер?
– Да, некоторое время назад.
– Я беспокоился. Зашел к тебе на работу.
«Беспокоился? Обо мне?» Ей стало приятно от мысли, что Финн справляется о ней в офисе. Он как-то раз заходил туда, когда они собирались вместе пойти пообедать, и, пока она, прежде чем выйти к нему, подкрашивала губы, глядя на свое отражение в мониторе, болтал у приемной стойки с охранником.
– Одна из твоих коллег сказала, что ты уволилась, и дала мне телефон Джесс, а та уже рассказала мне все остальное.
Кейти забыла, как хорошо ладили Финн и Джесс, и улыбнулась, представив себе их беседу.
– Прости, я должна была тебе все рассказать. Но я собиралась в такой сумятице, что самой не верилось, что уезжаю, пока не оказалась в самолете.
– Не думал, что Кейти Грин летает на самолетах.
– Она и сама не знала.
– Эд приезжал к тебе?
– Он прилетал в Австралию. – Она замялась, поджав губы. – Вообще-то мы расстались. Я узнала про них с Миа.
– Гм…
– Миа ведь тебе говорила?
– Да, как-то раз. – Он вздохнул. – Мне жаль. Ты столько пережила.
– Да, это не лучший год моей жизни.
– Как ты? Как себя чувствуешь?
Она немного подумала. Поначалу из-за расставания с Эдом она была подавлена. Но теперь при мысли о нем она уже не чувствовала резкой душевной боли. Можно даже сказать, что по прошествии нескольких недель у нее появилось странное чувство облегчения.
– Пожалуй, неплохо. Не исключено, что Миа оказала мне услугу.
– Что ты имеешь в виду?
Читать бесплатно другие книги:
