Тень убитого врага Зверев Сергей
От восторга Елена готова была захлопать в ладоши. Она энергично поднялась со стула и быстрыми шагами прошлась по комнате.
Восторг схлынул, мысли потекли разумнее и конкретнее. Елена вспомнила, что сейф монтировали два наладчика, и даже имена их вдруг всплыли: один Максим, второй… нет, второй не вспомнился, ну и бог с ним. А тот самый Максим из «Гефеста»… он так поглядывал на нее, что никаких сомнений в природе этих взглядов не оставалось. Тогда это Елену немного рассмешило, потом она об этом напрочь забыла… а вот теперь вспомнила.
Елена снова присела на стул, лицо ее стало сосредоточенным, а через мгновение исказилось недоброй усмешкой.
– Ну что, Елена Сергеевна, – произнесла она медленно и с особым вкусом, – спецоперация начинается?..
3
Проснувшись, Николай постарался забыть вчерашнее. Будет еще для этого время, успеет поразмыслить… А пока – работа.
Как нарочно, с утра клиент следовал за клиентом, только успевай подхватывать. К полудню таксист вдруг ощутил, что вымотан так, как не уставал иной раз и к концу смены. Он сказал диспетчеру, что пообедает, отъехал в укромный закоулок, там остановился.
Несмотря на усталость, есть почему-то не хотелось.
Черт возьми, он ничего с собой не мог поделать!.. Та женщина у гастронома. Ее лицо постоянно возникало у него перед глазами…
Женщина из жизни покойника!
Николай горько усмехнулся.
Тот человек умер, но…
Но я-то жив!
Я жив, и никто мое дело за меня не сделает. А раз так, то и раскисать нечего, и пустые душевные переживания – прочь! К делу.
Он вернулся мыслью к позавчерашним материалам. Нет, за этим типом явно что-то кроется, есть тут тайна. Надо бы его пощупать поплотнее. Стало быть… стало быть, если будет заказ в ту сторону, взглянет обязательно…
4
Глеб стойко боролся с похмельем посредством черт-те скольких литров минералки и параллельно с этим железной рукой правил своей торговой империей, решал по телефону самые горящие вопросы и, как всегда разумно, принимал грамотные управленческие решения… К обеду ворох неотложных проблем постепенно разрулился, стало попроще.
И вот в этот момент, когда казалось бы, главные трудности осилил – работать да работать!.. – Глеб ощутил наплыв острой тоски и вполголоса выругался.
Черный кожаный блокнот остался в домашнем сейфе, а Студенецкий сейчас испытал неудержимый порыв к перу и бумаге. Он схватил чистый лист, ручку, мгновенно нацарапал несколько фраз, перечитал, усмехнулся:
– Бред!
В следующий миг он уже набирал номер на мобильном.
– Это я, – кратко, без приветствия, сказал он. – Надо увидеться. Что?.. Хорошо! Сейчас буду.
Отключившись, он поднялся, взял исписанный листок, скомкал, хотел выбросить… но передумал, расправил, сунул в карман и вышел.
В приемной его водитель Алексей игриво любезничал с Катей. При виде босса он как-то странно смутился, вскочил:
– Э-э… едем куда-то, Глеб Александрович?
Студенецкий посмотрел на него так, что парня заколбасило пуще прежнего… Но тут хозяин изволил усмехнуться:
– Я еду. А ты на сегодня свободен. Давай ключи.
5
Николай верно предвидел ближайшее будущее, и чуда здесь никакого не было. Просто поступил заказ в ту сторону – а почему бы ему не поступить?.. Он отвез двух пожилых болтливых тетушек, выговорил у диспетчерши двадцать минут «на свои дела» и решил просто увидеть место своими глазами, вживую, а не на фото из Интернета, чтобы сделать первичные выводы. Это всегда полезно.
Объект был в полукилометре от адреса. Известным ему кратчайшим путем Николай ловко покатил куда надо.
Это была не такая уж окраина, но типичная промзона: заборы, ангары, мастерские… Целью таксиста был автосервис – тот самый, что он вчера рассматривал на экране, он находился почти на перекрестке довольно оживленной магистрали и какого-то пыльного проулка. Коля подъехал не от шоссе, а пробрался перелеском к проулку, не выехав на него из предосторожности.
И правильно сделал.
В просветах меж деревьями стали просматриваться машины на стоянке перед автосервисом. Николай вгляделся… и в первый миг ему почудилось, что у него видения.
От неожиданности он тормознул посреди дороги и чуть ли не полминуты сидел, обомлев, а «Рено» перегораживал дорогу. Правда, к счастью, никто за эти полминуты здесь не возник.
Но тут и Николай спохватился, отогнал машину левее, на прогалину среди осинок, а сам, пройдя пешком, выбрал позицию, откуда обзор был отличный, а самого наблюдателя за густотой подлеска не разглядеть. Отсюда он прекрасно видел и авто, и его номер – никаких сомнений! Да и без номера, правду сказать, сомнений почти не было – вряд ли еще у кого в городе мог быть второй столь роскошный седан «Инфинити»…
Да, это представительское авто принадлежало Глебу Студенецкому.
Николай продолжил свои наблюдения.
Автосервис жил обычной деловой жизнью, хлопала дверь, в которую входили-выходили чумазые сотрудники в спецодежде. Но вот вышел крепкий, коротко стриженный парень в светлой рубашке, в джинсах – чистенький, аккуратный, явно не работяга. Он вытащил пачку сигарет, закурил… и, несмотря на такое мирное занятие, Николай сразу угадал, что этот молодой человек не просто так поглазеть на белый свет вышел. В его повадках чувствовалась напряженность, хотя он вовсе не озирался и не суетился, и было понятно, что наблюдать – одна из профессий парня.
Коля бесшумно отступил к машине. Время уже поджимало, да и главное он увидел. И какое главное! На это он даже не рассчитывал.
Подождав минуты три, он аккуратно отъехал обратно, и тут ожила рация:
– Двести первый! Двести первый, где вы?.. – недовольно проговорил женский голос.
– На месте, – отозвался Коля. – По последнему адресу.
– Примите заказ!..
6
– Ну, что же? – говорил тем временем хозяин сервиса. – Все в норме, все под контролем. О Михееве этом, сыщике, отзывы самые лучшие, да?.. Бывший опер, настоящий легавый! – гулко хохотнул он. – Возьмет след, так уж не отпустит!
– Ну, всякая палка о двух концах, – задумчиво пожал плечами Глеб. – А если по этому следу… да прямо к нам, а?
Хозяин с изумлением уставился на гостя темными выпуклыми глазами, и Студенецкий в который раз подумал, насколько внешность этого типа не вяжется с его слесарным ремеслом. Ну никак не скажешь, что перед тобой владелец автомастерской! А вот кутюрье какой-нибудь или приказчик из магазина модной одежды – это да, ловкий, прилизанный, увертливый, со сладкой улыбкой… наглядное подтверждение расхожей истины о том, насколько обманчива внешность.
– Ты что, Глеб Саныч? – сказал этот пижон так, что у олигарха прошелся по спине нехороший холодок. – Опять старую песню затянул? Опять сомнения, да?
Глеб мгновенно догадался, что здесь с ответом промахнуться нельзя. Промах будет стоить ему очень дорого, дороже не бывает. И так же мгновенно пришло верное решение.
– Нет, – сказал он равнодушно. – Нет, Гена. Я отлично понимаю, что рубеж пройден и назад пути нет. А потому и сомневаться поздно, и скованы мы одной цепью, вот так, – сделал он перекрестный охват запястий. – Стало быть, я твой надежный партнер навсегда. Можешь не сомневаться.
Гена вдруг заулыбался, стал таким же сладким-гладким, что и раньше, – будто и не было у него окаменевшего лица и жесткого, как стальной прут, взгляда.
– Нет-нет, я тебя, конечно, понимаю, и на твоем месте я бы тоже беспокоился. Но ты уж предоставь это мне, всю эту черную работу, так сказать… – Он засмеялся тихим мелким смешком. – Я создаю условия, в которых разыгрывается… что? Как это сказать?
– Пиршество духа.
– Во-во-во, оно самое! Вот ты молодец, Глеб Саныч, умеешь словом прямо в цель… Пиршество духа! А ты на этой сцене главный герой, да? Король Лир! Взлет космических страстей! И после этого то дерьмо, в котором какие-то черви копошатся, еще называют жизнью, да?! Вот она, жизнь-то, чаша бытия… Вселенная остановилась на тебе!
Слова попали в цель, Глеб ощутил то самое невыносимо острое чувство, и его пробрала сладостная дрожь…
Умный Гена, хитрый Гена все замечал, все видел.
– Может, по маленькой? Лечебная, так сказать, доза, а? – участливо предложил он.
– Да я, вообще-то, за рулем, – промямлил Глеб. – А водилу отпустил, теперь уж возвращать неловко…
– Ну, это пустяки! – вскочил с необыкновенным проворством Гена и живо полез в ближайший шкаф. – Если что, Валерка довезет. Легко! Ну, так как?
Глеб размышлял секунду, потом согласно кивнул:
– Да.
7
Елена свое слово сдержала: после обеда они с Костей поехали в парк, где и пробыли до вечера, обойдя бог весть сколько аттракционов, да и просто так сидели в тени деревьев, ели мороженое и фрукты… Мальчик был искренне рад, причем не столько развлечениям – этим-то его как раз было не удивить, – сколько тому, что мама рядом! Елена ощущала его настроение и мучилась угрызениями совести, мысленно давая клятвы, что как только, так сразу и займется сыном…
А что – «как только»?
Этого она не знала. Но что-то должно произойти. Неизвестное ей будущее неясным образом смыкалось с прошлым, которое она много лет пыталась забыть и которое так и не забылось. И что со всем этим делать, Елена совершенно не представляла.
Впрочем, вида она не подавала, продолжала весело болтать с Костей, а мысли ее текли сами собой и притекли к сейфу мужа, а оттуда до тех парней-наладчиков, вернее одного из них, того самого Макса… А вообще, чем сложнее задача, тем интереснее ее решать. Раз уж взялась, то надо довести до конца. И она доведет, ни за что не отступится, пока не узнает, что писал в блокноте муж.
Где-то в половине восьмого Елена с Костей на такси вернулись домой. Когда вошли на территорию, Елена увидела, что люкс-седан мужа стоит почему-то на улице, а не в гараже. На педантичного Глеба это было очень не похоже, и Елена удивилась, а Костя простодушно спросил:
– А что это папа машину в гараж не поставил?
Хозяйка вопросительно посмотрела на охранника.
Тот бесстрастно пожал плечами. Костя, хмыкнув, пошел вперед, а страж вдруг негромко произнес:
– Елена Сергеевна…
– Да? – Она приостановилась.
Лицо гарда было профессионально-равнодушным, но неуловимо изменился взгляд, что-то человеческое мелькнуло в нем. Елена удивилась еще больше.
– Слушаю вас, Михаил, – поощрила она, видя замешательство двухметрового детины. – Не стесняйтесь, говорите!
– Я… не знаю, может, это не мое дело, но такого раньше не было. Глеб Александрович раньше всегда приезжал сам или со своим водителем…
– А сейчас?
– А сейчас его привез какой-то парень. Незнакомый.
– Что вы! Не Алексей?
– Нет.
– А кто же?
– Не знаю, – корректно ответил охранник, и Елена выругала себя за то, что задала глупый вопрос.
– Да, извините… – пробормотала она, думая о том, что это и в самом деле необычно, прав Михаил.
– Ничего, – сказал он. – Но Глеб Александрович, похоже, его знает. Отпустил, как своего. А сам он, мне показалось… слегка не в форме.
Умел этот парень находить вежливые выражения.
– Вот как? – приподняла одну бровь Елена.
– Мне так показалось.
– По-онятно… Спасибо, Михаил! Думаю, что все пустяки, но все равно вы молодец.
– Служба, Елена Сергеевна.
– Да, конечно. Ну, всего вам доброго!
Она пошла в дом, размышляя на ходу. Конечно, это никакие не пустяки. В поведении мужа явно появилось нечто пугающе новое. Он прежде почти не пил, ну, или, по крайней мере, умел пить. Но прежде он и не писал в блокнотах что-то такое, отчего ревел, как лютый зверь, когда ему помешали…
Елена испытала тревогу.
Если так пойдет дальше, то…
Она не смогла закончить фразу. Если так, то что будет? Да не знала она, что будет! Знала только, что хорошего от этого ждать не приходится.
Блокнот, этот чертов блокнот из сейфа! Вот он, узел загадок, место, где сходятся пути! Вот она, смерть Кощея на конце иглы!..
Елена чуть не рассмеялась, ощутив, что хватила чересчур. Азарт смахнул тревогу, и она, расправив плечи, твердо и уверенно зашагала к дому.
8
Глеб сидел в кабинете за столом, сейф за спиной был открыт. На столе – небольшая бутылочка виски, отпитая на треть, рюмка и – секретный блокнот, раскрытый на рабочей странице.
Но записей там не прибавилось. Несколько строк, зло, резко перечеркнутых, вот и все. И сам Глеб сидел злой, нахохлившийся, хмель не брал его.
– Сволочь… Гена, – произнес бизнесмен хрипло, налил рюмку, но пить не стал.
С Геннадием Хвостенко, хозяином автосервиса, похожим то ли на сутенера, то ли на завсегдатая гей-клуба, они выпили порядком, и Глебу действительно стало легче, отпустило как-то. Гена заметил это и предложил:
– Давай еще.
Глеб кивнул, и он подлил ему еще виски.
Глеб даже не заметил, как окончательно опьянел, и домой его отвез Валера, один из подручных Хвостенко. Увидев, что жены с сыном еще нет, Глеб прошел к себе, попытался настроиться на творческий лад, но ничего из этого не вышло. Вдохновения не было. Он попытался было подхлестнуть его спиртным – мини-бутылочку презентовал ему Геннадий… нет, и это не сработало.
И вот теперь, на границе сумерек и ночи, он сидел и чувствовал, что медленно тонет в равнодушно-тоскливом забытьи. И чем дальше, тем отчетливее он сознавал, что все это особым образом связано с женой. Ему вдруг пришло в голову, что они соединены не просто узами супружества, но их судьбы сложно переплетены множеством тайных нитей. Вот про эти нити он ничего не мог понять!
В семье Студенецких давно установились отношения натянутого нейтралитета. Глеб не интересовался тем, что делает жена, и сам обладал полнейшей свободой действий, но ею не пользовался – не нужно это было ему, все время поглощал бизнес, да и по натуре он был чрезмерно брезглив и надменен. Прошлое?.. Нет, оно, конечно, не было забыто, но оба, и Глеб и Елена, по негласному обоюдному уговору как бы заперли его в шкаф с мутными стеклами – оно стояло там, смутно видимое, недвижимое и безгласное, и супруги делали вид, что не замечают его.
Глеб взглянул в сиротливый блокнот, перевел взгляд на рюмку. Нет, не идет мысль, ничего уже не выйдет сегодня… Он сделал усилие над собой и опрокинул порцию виски в горло. Спиртное горячо ударило в голову, жаркой волной стало расплываться по всему телу. Стиснув зубы, Глеб проскрежетал матерное ругательство… Схватил бутылку, налил еще рюмку, жадно выпил, вскочил и устремился в спальню жены – будь что будет!
Елена, проводив Костю, постаралась как можно незаметнее прошмыгнуть к себе и запереться изнутри, после чего испытала дивное облегчение.
«Как в крепости!..» – мелькнула мысль, и вслед за нею на душе стало немного смешно и очень противно.
– Ну и что, – медленно произнесла она вполголоса, – я теперь так и буду сидеть всю жизнь взаперти?..
Да нет, конечно. Она понимала, что это чем-то должно кончиться. Чем?! А вот на это ответа не было.
Мужа она сейчас видеть не могла. Физически его присутствия не вынесла бы. Вот сейчас вздумай он ворваться в ее комнату… Нет, это невозможно было представить! Она вдруг поняла, что в этом случае билась бы, кусалась и орала как безумная и не далась бы ему, пока жива.
Все эти мысли клубились в ней под нервное хождение из угла в угол. Ходила она быстро, резко – но вот замедлила шаг, лицо – злое, ненавидящее – изменилось, став сперва недоуменным, затем растерянным, беспомощным… и, наконец, она остановилась у окна, чувствуя, что сейчас разрыдается. Нет! Нет! Нельзя. Нельзя раскисать. Елена вздохнула, усиленно поморгала, не дав слезам пролиться. «Надо вспомнить что-нибудь хорошее!» – решила она. Что?
Что может помнить женщина, неудачливая в браке? Ушедшую, потерянную любовь – если она, конечно, была. В жизни Елены Студенецкой, когда-то Григорьевой, любовь была. Одна-единственная. Единственной, как видно, останется навсегда. И ее не вернешь.
Это так. Но что же делать с нею и с собой?!.
Елена не знала, что делать со своим грузом прошлого, будущего, любви, ненависти – просто не знала. И потому пусто смотрела в окно, и пусто текло сквозь нее время.
Что остается в этом мире от любви? Она знала, что на этот вопрос не должно быть ответа: ничего. Такого не может быть.
– Не может, – тихонько повторила Елена вслух, но с места не сдвинулась.
Сумерки заполняли комнату.
Вдруг она вздрогнула, ей почудился некий звук, раздавшийся в коридоре, и она бесшумно, как кошка, метнулась к двери. Вслушалась.
Нет, тихо.
Весь огромный дом был до странности тих – зловещая, напряженная тишина. Так ничего и не услышав, Елена на цыпочках отошла от окна, все так же бесшумно разделась и легла на кровать, закутавшись в простыню.
Она как-то сама не заметила, уснула или нет: сон не сон, так, забытье какое-то… И в этом состоянии снова услышала шорох и подскочила как ужаленная. Сна – ни в одном глазу. Сердце билось отчаянно.
Шорох повторился. Да! Никаких сомнений. Елену так и сорвало с места к двери. Кто-то явно нажимал на нее с той стороны.
– Кто? – полушепотом спросила она.
– Я, – глухо отозвалось оттуда.
– Что тебе?
– Все то же. – Глухой голос перешел в какой-то неестественный.
– Глеб, иди спать, я не желаю тебя видеть! – гневно выкрикнула Елена.
– Лена… – прозвучало вдруг с такой тоской, что она оторопела, а весь ее гнев улетучился. – Лена, я хотел поговорить, – донеслось из-за двери так же смиренно.
Ага! Это он прикидывается, чтобы обманом проникнуть сюда и наброситься… не выйдет!
– Глеб, я вижу насквозь все твои уловки. Если ты еще в состоянии соображать, то выслушай меня и запомни. Не смей больше приближаться ко мне!..
Чем больше она несла ядовитую словесную пургу, тем отчетливее понимала, что она сжигает за собою мосты и к прежнему возврата нет. А выговорившись, ощутила полную, звенящую какую-то пустоту и снова легла, уже не думая о том, что будет делать муж – бушевать, ломиться в дверь, плакать… Это ей стало совершенно безразлично. Что будет, то и будет.
Но ничего не было.
Глава 6
1
Когда после четвертой попытки дозвониться телефон Зарядьева ответил бесцветным: «Абонент недоступен…», Михеев чертыхнулся и всерьез задумался.
Ну вот куда он мог деться?.. Ладно, можно понять, что была репетиция и Александр отключил мобильный, а потом забыл включить. Но не на семь же часов! В конце концов, за это время самому понадобилось бы позвонить и увидел бы, что аппарат отключен!..
Тревога все усиливалась, но в этот момент телефон Артема ожил.
Звонил Львов. Как всегда, растекаться словесно не стал, сказал кратко:
– Есть кое-что. – И сразу решили, где и когда.
Был уже почти вечер, когда сыщики встретились в малолюдном месте.
– Ну, пляши, – хмуро пошутил Львов, вынимая толстую папку. – Пришлось напрячь кое-кого… Ничего, покряхтели да разродились. Держи!
Михеев вмиг оценил, что кроется за небрежными словами «пришлось кое-кого напрячь». В его руках было дело о смерти осужденного Андрея Тропинина, весь объем документов. Копии, разумеется. Но сомнений в подлинности оригиналов – ни малейших!
Он пролистал бумаги и потрясенно присвистнул:
– Н-ничего себе… Нет, я понимаю, конечно… Но как тебе это удалось?!
– Секрет фирмы, – отшутился Виктор. – Есть рычаги, а о большем не спрашивай. Ну, берешь товар?
– Не то слово, – серьезно ответил Артем. – Да-а, тут одного «спасибо» мало… На сколько ты мне это даешь?
– Завтра вернешь.
Михеев больше вопросов задавать не стал. Они распрощались, и Артем рванул домой, горя нетерпением скорее взяться за дело. Едва переодевшись, он сделал кофе покрепче и засел за изучение материала.
…Время летело, давно пришла ночь, а он все листал и перелистывал страницы, иногда возвращался назад, иногда застывал в раздумье. Канцелярское дело захватило его не хуже романа. За сухими терминами, за чудовищными глыбами сложносочиненных, сложноподчиненных предложений в актах экспертиз и постановлений… за безграмотными фразами в рапортах сотрудников колонии глаз опытного юриста различал, где правда, а где умелые или не очень попытки утопить ее в окольном словоблудии.
Наконец он захлопнул папку. Была уже глубокая ночь.
– Значит, так… – утвердительно произнес Артем и отправился спать.
2
Николай проснулся и долго смотрел в потолок, стараясь вспомнить сон.
Сегодня у него был выходной, лежи – не хочу, вот он и лежал. Вставать и вправду не хотелось.
Сон! Ведь что-то было, черт возьми, но что?! Тревога, сумрак, тяжесть… Может ли присниться тяжесть? Может. Она тревожная и темная.
Картинки прошлого вновь побежали перед взором.
Труп в огненном подвале, отблески пламени на лицах. Преисподняя.
Мертвец в реке.
Полумрак грязной комнаты, ободранные стены. Люди-тени, люди-черви, копошащиеся по углам…
Притон.
Труп на кровати, брызги крови и мозгов на стене.
Ночной лес, свет фар. Связанный человек на холодной земле с молодой, только что пробившейся травой. Весна. Каково умирать весной? Не просто умирать, а знать, что через две минуты тебя не станет?..
– Послушай! Слушай! Я… – Голос захлебнулся в надрывном кашле из-за долго заткнутого кляпом рта. – Я… Денег! Возьми! Сколько надо!.. У меня денег… как грязи! Бери! Половина твоя! Нет! Все твое! Дети… У меня дети!..
– А о других детях ты думал? Ты скольким жизнь сломал?
– Все! Все! Не буду! Клянусь!.. Я был подлец, сознаю. Я все понял! Осознал! Не буду! Никогда! Все! Клянусь! Богом!..
– Поздно Бога вспомнил.
– Я…
– Поздно. Сломанные судьбы, дети без отцов – что с ними стало?.. Не знаешь? А я знаю. Мальчик родился больным, два года промучился и умер. Мать от горя умом тронулась. Кто их обрек на мучения? Кто убил?
– Я! Я виноват! Я сволочь, знаю. Но я все понял!..
– Нет. В мире должна быть справедливость. Иначе все рухнет.
Короткий лязг затвора.
– Нет! Нет! Я…
Выстрел.
3
Николай встал.
Память! Память! Прошлое. К чему это?..
Да все один к одному.
Он сел за стол, взял листок, ручку и написал:
«Е.Г.
Студенецкий
Неизвестный
Михеев».
Подумал немного и приписал:
«Автосервис».
После чего задумался уже надолго, постукивая ручкой по столу. Затем соединил фигурной скобкой Студенецкого, неизвестного и Михеева и поставил знак вопроса. Усмехнулся.
Случайная встреча у гастронома. Вчерашний безумный звонок коллеги-таксиста. Шквал воспоминаний. Неразрывное сплетение прошлого и настоящего. Сон как тьма и тяжесть.
Все это сложилось в одну картину.
Петля судьбы! Она почти затянулась на шее Николая Ильина, и он физически ощутил ее давление. Еще немного, и она его задушит.
Значит, надо рвать.
И Николай вдруг понял, что к нему пришел такой миг, когда на карту надо поставить все. Ва-банк! Жестокая игра под названием «жизнь» поймет тебя лишь тогда, когда ты сам рванешься ей навстречу и подомнешь под себя. Иначе никак…
4
Наутро Артем первым делом позвонил Зарядьеву – снова недоступен. Черт возьми, да что ж это такое!.. Уж не запил ли?! Эта мысль крайне неприятно ткнула сыщика, но он не мог себе позволить расстраиваться, его ждало много дел, в том числе и встреча с Львовым.
Пересеклись они во второй половине дня, когда Михеев успел решить несколько проблем разной степени важности.
Бегло поздоровались.
– Слушай, – сказал Артем, – ты-то сам эти материалы смотрел?
– Практически нет. Так, глянул вполглаза. А твое мнение?
– Мое мнение… таково, что Студенецкому есть чего пугаться.
– Вот как?..
– Да. Не знаю, жив этот Тропинин, не жив… но туману там постарались напустить. Ну вот, суди сам…
Читать бесплатно другие книги:
