Зажги меня (сборник) Мафи Тахира
Кенджи тяжелым шагом приближается ко мне, глаза его пылают лютой ненавистью.
– Какого черта? Куда он запропастился? Ты сама видела, в каком направлении он хотя бы пошел?
Я отрицательно мотаю головой и бросаюсь вперед, хватаю его за руки, стараясь поймать его взгляд.
– Поговори со мной, Кенджи. Расскажи мне, что случилось. Куда все подевались…
– Нет никаких «все»! – отрезает он, пытаясь отделаться от меня. – «Омега пойнт» разрушен, все разрушено, все погибли, все…
Он падает на колени, шумно вздыхает и роняет голову в снег, упираясь лбом в холодную землю. – Я думал, что ты тоже погибла… Я думал…
– Нет! – отчаянно восклицаю я. – Нет, Кенджи! Не может быть, чтобы погибли буквально все. Не все, правда?
Только не Адам.
Только не Адам.
Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-только-не-Адам.
Я еще что-то говорю, то есть я уверена в том, что говорю, но мне кажется, весь мир вокруг меня начал захлебываться кровью.
Пожалуй, я слишком переполнена оптимизмом насчет сегодняшнего дня.
Значит, все это время я просто врала самой себе.
Я же в действительности не до конца поверила Уорнеру. Я не могла поверить в то, что все в реальности так уж плохо, как он об этом мне рассказывает. Но сейчас я вижу правду, наблюдая агонию Кенджи. И действительность так больно бьет меня по голове, что мне чудится, будто я падаю назад и оказываюсь сразу же в своей собственной могиле.
Мои колени больно ударяются о жесткую землю.
– Пожалуйста, – умоляю я Кенджи, – пожалуйста, скажи мне, что выжил еще кто-то… Адам должен был тоже остаться в живых…
– Я вырос здесь, – говорит мне Кенджи. Он совсем не слушает меня, и сейчас я не могу узнать его грубый голос, наполненный болью и страданиями. Я хочу, чтобы вернулся тот старый, прежний Кенджи. Тот самый, который всегда знал, что надо делать, как и когда. Тот, кто всегда контролировал ситуацию. А этот, который находится передо мной, это не он.
Этот Кенджи буквально пугает меня.
– Вот это и была вся моя жизнь, – продолжает он, глядя куда-то в центр кратера, где когда-то располагался «Омега пойнт». – Единственное место… и все его обитатели… – Он начинает задыхаться, и его пробивает сильный кашель. – Все они были моей семьей. Моей единственной семьей…
– Кенджи, прошу тебя… – Я пытаюсь встряхнуть его. Мне нужно, чтобы он вырвался из своего горя прежде, чем я сама поддамся его настроению и впаду в отчаяние. Мы должны двигаться вперед, а для этого надо хотя бы уйти отсюда, чтобы не видеть этого кошмара. Но тут я начинаю понимать, что Кенджи сейчас все равно, ему на все наплевать. Он умышленно ходит тут, ему хочется подвергать себя опасности. Он хочет принять бой. Он хочет погибнуть.
Но я не могу допустить этого.
Кто-то должен овладеть ситуацией и срочно принять необходимые меры, и, похоже, я тут – единственный человек, который в состоянии что-то исправить и помочь ему.
– Поднимайся! – рявкаю я, и мой голос оказывается намного грубее, чем я сама того ожидала. – Тебе надо встать на ноги. И кончай со своим безрассудством! Возьми себя в руки. Ты прекрасно понимаешь, что здесь находиться далеко не безопасно и нам надо поскорее куда-нибудь уйти. Где ты сейчас обитаешь? – Я хватаю его за руку и начинаю тянуть вверх, но он даже не шевелится в ответ. – Поднимайся! – снова ору я. – Под…
И тут я вспоминаю, что, по сути, у меня гораздо больше силы, чем у Кенджи, и так было всегда. Одна эта мысль заставляет меня чуть ли не улыбаться.
Я закрываю глаза и концентрируюсь, пытаясь вспомнить все то, чему он меня когда-то учил, все, что нужно знать о своей силе: как использовать, как управлять ею в нужный момент. Столько лет я словно хранила всю свою энергию в запаянных сосудах, спрятанных подальше от глаз в глубинах сознания, так, что теперь мне требуется приложить некоторые усилия, чтобы все припомнить. Но она все равно существует, эта сила, энергия. Она здесь и только ждет, чтобы я усмирила ее и использовала на свое благо. Вот я ощущаю, как она поднимается внутри меня, как разливается по всему телу. И этот потенциал настолько велик, что сейчас я кажусь сама себе непобедимой.
В следующую секунду я уже одним рывком отрываю Кенджи от земли и с легкостью перебрасываю его тело через плечо.
Я это делаю легко и непринужденно.
Да-да. Именно так.
Разумеется, в то же время из Кенджи изливается целый поток отборных ругательств, таких, какие я даже еще и не слышала. Он колотит меня руками и ногами, но я этого даже не замечаю. Я осторожно придерживаю его и слежу за тем, чтобы не навредить и не причинить боли своей энергией. Он очень зол на меня, но, по крайней мере, уже ругается. А это мне знакомо, значит, он снова становится прежним Кенджи.
Я прерываю его фонтан грязи, выплескивающийся на меня в виде обидных словечек:
– Говори, где ты сейчас живешь, – требую я. – И постарайся собраться. Я не хочу, чтобы ты начал разваливаться на кусочки прямо у меня в руках.
На пару секунд он замолкает.
– Эй, там, простите, не хотелось бы вас беспокоить, но все дело в том, что я сейчас как раз пытался разыскать свою подружку, – начинает он. – Вы ее случайно не видели? Это такая хрупкая стройная девушка, она часто плачет и постоянно копается в своих эмоциях…
– Заткнись, Кенджи.
– Ой, погоди-ка! – говорит он. – Так это же ты и есть!
– Куда нам надо идти?
– А когда ты собираешься опустить меня на землю? – отвечает он вопросом на вопрос. Похоже, ситуация его больше не развлекает. – То есть мне, конечно, отсюда открывается прекрасный вид на твою задницу, но если ты не против, что я постоянно на нее пялюсь…
Я бросаю его в тот же момент, ни о чем не задумываясь.
– Черт! Джульетта! Какого…
– А как тебе вид с этой точки? – Я стою над его распластанным на земле телом, скрестив руки на груди.
– Ненавижу тебя.
– Поднимайся, пожалуйста.
– Когда ты успела всему этому научиться? – ворчит он, неуклюже вставая с земли и потирая спину.
Я закатываю глаза к небу. Потом вглядываюсь вдаль и щурюсь. Никого и ничего впереди не видно.
– Ничему такому я не училась.
– Ах ну да, конечно, – кивает он. – Разумеется. Потому что это же так просто – схватить с земли взрослого мужчину, перекинуть его через плечо и отправиться в путешествие. Пустячок какой-то. Для тебя это вполне естественно.
Я только пожимаю плечами.
Кенджи остается только тихо присвистнуть.
– Она к тому же еще и наглая, как сто чертей.
– Да уж. – Я прикладываю ладонь ко лбу «козырьком» от холодного солнечного света. – Мне кажется, за все то время, которое я провела в твоей компании, у меня здорово поистрепались нервы.
– Ах вот как! – Он хлопает в ладоши. Мои шутки его не забавляют. – Принцесса, ты настоящий комедиант. Так бы тебе стоять и выдавать хохмы.
– Я и так стою.
– А надо бы на сцене.
– Так в какую сторону нам двигаться? – снова интересуюсь я. Потому что пошла прямо наугад, куда глаза глядят. – Послушай, мне действительно важно знать, куда именно мы направляемся.
– На неконтролируемую территорию. – Он быстро нагоняет меня и берет за руку, чтобы показывать путь. Мы тут же становимся невидимыми.
– Это было единственное место, куда мы могли бы отправиться…
– Мы?
– Ну да. Это там, где раньше обитал Адам, помнишь? Там я впервые…
Я останавливаюсь. Моя грудь взволнованно вздымается. Я крепко сжимаю ладонь Кенджи, он вскрикивает и рывком вырывается, одновременно громко чертыхаясь. Я становлюсь видимой.
– Адам жив? – спрашиваю я, пытаясь отыскать его.
– Конечно, жив. – Кенджи бросает на меня осуждающий недовольный взгляд и потирает поврежденную руку. – Ты, что же, меня не слушала, когда я с тобой разговаривал?
– Но ты сказал, что погибли все. – Теперь настала моя очередь возмущаться. – Ты же сам сказал…
– Так оно и есть, – грустно констатирует Кенджи и мрачнеет на глазах. – Нас было больше ста человек в «Омеге пойнт». А осталось всего восемь.
Глава 16
– Кто? – спрашиваю я, а сердце у меня в этот миг сжимается от боли. – Кто выжил? И как это получилось?
Кенджи долго выдыхает, запустив обе руки себе в волосы и проводя по ним пальцами. Он сосредоточил взгляд в какой-то точке где-то позади меня.
– Тебе требуется просто список? – спрашивает он. – Или ты хочешь узнать в подробностях, что произошло и как все это случилось?
– Я хочу знать все.
Он понимающе кивает. Смотрит куда-то вниз, грубо растаптывая небольшой снежный холмик. Потом снова берет меня за руку, и мы отправляемся в путь – два невидимых дитя, а вокруг нас – Великое Ничто.
– Наверное, – наконец начинает свое повествование Кенджи, – в каком-то смысле надо поблагодарить и тебя за то, что мы до сих пор еще живы. Потому что, если бы мы не отправились на твои поиски, возможно, мы тоже погибли во время сражения, как все остальные.
Он некоторое время молчит, потом продолжает.
– Адам и я довольно быстро обнаружили, что ты куда-то пропала, но пока пробивались к линии фронта, мы опоздали. Нам оставалось еще немного, может быть, десяток-другой метров, но в этот момент мы как раз и увидели, как тебя засовывают в танк. – Он в отчаянии мотает головой. – Ну не могли же мы просто так взять и побежать за тобой следом. Так бы нас сразу же подстрелили, а нам этого совсем не хотелось.
В ходе рассказа голос его становится грубее и мрачнее.
– Поэтому мы решили добраться до тебя другим маршрутом, избегая главных дорог, и таким образом выйти к базе, мы догадались, что тебя увезут именно туда. Но как только мы собрались в путь, почти сразу же наткнулись на группу. Там были Касл, Лили, Иан и Алия. Они сказали нам, что им удалось выполнить первую миссию. Они ворвались в Сектор 45 и похитили Уинстона и Брендана. Эти двое были полумертвы, когда Касл их обнаружил, – тихо поясняет Кенджи. – Группа отправлялась на следующее задание.
Тут Кенджи набирает в легкие воздух и резко выдыхает.
– Вот тогда Касл сказал нам, что они слышали, когда находились на базе, будто бы силы мобилизуют для воздушного налета на «Омегу пойнт». Они собирались забросать бомбами весь район, надеясь, что если закидают ими все вокруг, тогда то, что находится под землей, разрушится само собой, земля просто «сложится». Никто не сможет выбраться наружу и спастись, а все, что мы строили долгие годы, будет уничтожено навсегда.
Я чувствую, как он весь напрягся, идя рядом со мной.
Мы ненадолго останавливаемся, но очень скоро я чувствую, как Кенджи снова начинает тянуть меня вперед. Мы снова ныряем в холод и ледяной ветер, я вся сжимаюсь изнутри, противясь погоде и создавая некую защиту от горечи и боли его слов.
– Очевидно, они пытали кого-нибудь из тех, кто был ранен в сражении, и выведали у него расположение нашего подпольного центра, – говорит он. – Ну а потом все равно добили всех. – Он горестно качает головой. – Мы понимали, что у нас мало времени, но все равно решили рискнуть. Мы находились уже недалеко от базы, и мне удалось завладеть одним из танков противника. Поэтому отправились сразу же в «Омегу пойнт», надеясь, что успеем предупредить своих. Хотя в глубине души, конечно, мы все понимали, что из этого у нас ничего не получится. Самолеты уже летели над нашими головами. Они стартовали раньше.
Неожиданно он начинает смеяться, но это, похоже, вызывает у него очередной приступ боли.
– И по какой-то дикой случайности, так сказать, по милости судьбы-злодейки, не успели мы проехать и пары километров, как наткнулись на Джеймса. Ему каким-то образом удалось выбраться наружу, и он торопился на поле боя принять участие в сражении. Бедный ребенок! Он намочил штаны, так ему было страшно, но нам гордо заявил о том, будто ему надоело, что его каждый раз оставляют, когда уходят на важное дело. И добавил, что тоже хочет воевать вместе со своим братом. – Голос у Кенджи предельно напряжен. – Самое страшное и невероятное, – продолжает он, – что если бы Джеймс послушался нас и остался в «Омеге пойнт», где, как мы считали, он будет в полной безопасности, погиб бы вместе со всеми остальными. – Кенджи снова нервно смеется. – Но получилось так, как получилось. Мы уже ничего поделать не могли. Нам пришлось остановиться и только молча наблюдать за тем, как они забрасывали бомбами наш тридцатилетний труд, как убивают всех тех, кто оказался слишком стар или слишком молод, чтобы оказать им сопротивление. Потом они расправились с теми, кто еще оставался на поле боя. – Он крепко сжал мне ладонь. – Я прихожу сюда каждый день, – говорит Кенджи. – Я надеюсь, что, возможно, кто-то все же может появиться. Или же мне повезет обнаружить нечто такое, что смогу забрать с собой и потом как-то использовать. – Он замолкает, его переполняют эмоции. – И вот тут появляешься ты. Такая дикость, что я до сих пор до конца не могу поверить во все это.
Я сжимаю в ответ его пальцы – на этот раз достаточно нежно, и прижимаюсь поближе к нему.
– С нами все будет в порядке, Кенджи. Я обещаю. Мы будем держаться вместе. Мы пройдем через все испытания.
Кенджи высвобождает свою руку, чтобы обхватить меня за плечи и прижать покрепче к себе. Он начинает говорить, и на этот раз голос его звучит более мягко:
– Что с тобой случилось, принцесса? Ты стала какая-то другая.
– В плохом смысле?
– В хорошем. Как будто ты подросла и стала носить лифчик, как взрослая.
Я громко смеюсь.
– Я вполне серьезно, – улыбается Кенджи.
– Ну… – Я молчу, потом добавляю: – Иногда становиться другой даже лучше, правда?
– Конечно, – подтверждает Кенджи. – Да, наверное, ты права. – Он снова замолкает. – Ну а теперь ты мне расскажешь, что случилось с тобой, да? Потому что последний раз, когда я тебя видел, тебя запихивали на заднее сиденье в танк противника, а вот сегодня ты приходишь сюда вся такая свежая – только что из-под душа, в беленьких новых кроссовках, причем прогуливаешься не одна, а с Уорнером, – говорит Кенджи, отпуская мои плечи и снова завладевая моей рукой. – Это все никак у меня в голове не укладывается.
Я медленно выдыхаю, чтобы успокоиться. Как странно слышать голос Кенджи, понимать, что он тут, рядом, но при этом не видеть его. Со стороны, наверное, похоже на то, будто я сейчас собираюсь исповедоваться ледяному ветру.
– Андерсон стрелял в меня, – говорю я.
Кенджи останавливается возле меня. Я слышу его тяжелое дыхание.
– Что?!
Я киваю, хотя он меня сейчас все равно не видит.
– Меня тогда повезли не на базу. Солдаты доставили меня к Андерсону. Он поджидал меня в одном из домов на неконтролируемой территории. Мне показалось, что ему хотелось встретиться со мной с глазу на глаз, чтобы рядом больше не было никого постороннего, – сообщаю я Кенджи, вместе с тем умышленно не упоминая про маму Уорнера. Такие семейные тайны мне не принадлежат и существуют не для передачи третьим лицам. Вместо этого я говорю: – Андерсону хотелось отомстить мне за то, что я сотворила с его ногами. Он стал калекой. Когда я увидела его, он был с тростью. Но прежде чем я успела разобраться, что к чему, он просто вынул откуда-то пистолет и выстрелил в меня. Прямо в грудь.
– Вот черт! – Кенджи шумно выдыхает.
– Я очень хорошо все это помню. – Тут я задумываюсь на секунду, но потом продолжаю: – Как я умираю. Это было самое невыносимое, самое болезненное мое состояние. Страшнее и хуже этого я ничего еще не испытывала. Я не могла кричать, потому что у меня были задеты легкие, и их заливала кровь. Ну, не знаю. Я просто должна была лежать там на месте, пытаясь вздохнуть, надеясь на то, что все это скоро кончится и я умру. И все это время, – говорю я, – все время я думала о том, что провела свою жизнь как трус, и это ни к чему не привело. И я уже тогда знала, что если мне представится возможность повторить все с самого начала, я обещаю себе, что навсегда перестану малодушничать.
– Да, все это, конечно, замечательно и весьма трогательно, – замечает Кенджи, – но как тебе удалось выжить, черт побери, если тебе выстрелили прямо в грудь? – требует он ответа. – Ты сейчас должна быть трупом.
– Да, конечно. – Я прокашливаюсь. – Да, но дело в том, что Уорнер спас мне жизнь.
– Да ты шутишь?!
Я стараюсь не рассмеяться.
– Я вполне серьезно, – настаиваю я и в течение следующей минуты рассказываю ему о том, как в доме случайно оказались наши девушки и как Уорнер умолял их спасти меня и сам использовал для этого их силу. Как Андерсон преспокойно уехал по своим делам, оставив меня умирать, и как Уорнер забрал меня с собой на базу, где все это время прятал и помогал быстрее восстановиться. – Между прочим, – говорю я Кенджи, – совершенно очевидно, что Соня и Сара до сих пор живы. Андерсон взял их с собой в столицу. Он хочет заставить их служить себе в качестве своих личных целительниц. Возможно, он уже сделал все возможное, чтобы вынудить их вылечить ему ноги.
– Ну хорошо, знаешь, что? – Кенджи останавливается и берет меня за плечи. – Ты сдай немного назад, ладно? Ты обрушиваешь на меня за такое короткое время столько информации, что я не в состоянии переварить все это сразу. Придется тебе рассказать все с самого начала. Кроме того, мне нужно знать буквально все, – говорит он, постепенно повышая голос до верхних ноток. – Что это еще за чертовщина? Наши девушки живы? И что ты имела в виду, когда говорила про Уорнера, как он перенес их энергию через себя на твое тело? Это возможно, черт побери?
И я все это ему подробно описываю.
Наконец, он вынуждает меня рассказать ему о всем том, что мне пока не хотелось раскрывать. Я говорю ему о способности Уорнера и о том, почему получилось так, что Кенджи пострадал, выходя в тот роковой вечер из столовой. Рассказываю о том, что Уорнер тогда еще сам не сознавал, что владеет такой способностью, и я позволила ему потренироваться на себе в пустом коридоре, когда все остальные находились в медицинском отсеке. Я заканчиваю эпизодом, как мы вдвоем с ним проломили пол в коридоре.
– Вот это да! – шепчет Кенджи. – Значит, эта скотина пыталась меня убить!
– Это получилось у него не умышленно, – отмечаю я.
Кенджи бормочет себе под нос что-то очень неприличное.
И хотя я не упоминаю визит Уорнера в тот же вечер ко мне в комнату, я все же рассказываю Кенджи о том, как Уорнеру удалось сбежать, а так же что Андерсон специально ждал появления Уорнера перед тем, как выстрелить в меня. Потому что Андерсон знал, как Уорнер относится ко мне, и решил наказать его за это.
– Погоди-ка, – перебивает меня Кенджи. – Что ты хочешь этим сказать – «Андерсон знал, как Уорнер к тебе относится»? Мы все это знали, какая уж тут тайна? Он хотел сделать из тебя живое оружие. Тоже мне, откровение. Мне почему-то казалось, что папочка должен быть счастлив насчет такого отношения своего сыночка.
Я застываю на месте.
Как я могла забыть про эту часть моей истории, которая пока что должна была оставаться тайной. Я же никому и никогда не рассказывала ни слова о своей связи с Уорнером. Даже если Адам и мог подозревать, что у Уорнера был ко мне не только профессиональный интерес, я никогда ни с кем не делилась своими мыслями о личных встречах с Уорнером. И не передавала ничего из того, о чем мы с ним разговаривали.
Я шумно сглатываю.
– Джульетта, – произносит Кенджи с ноткой предупреждения в голосе, – ты больше не должна и не имеешь права ничего скрывать из всего того, что с тобой произошло. Ты должна сейчас же рассказать мне, что происходит.
Я чувствую, как меня начинает слегка покачивать.
– Джульетта…
– Он влюблен в меня, – шепчу я. Я никогда не произносила этих слов вслух, даже самой себе. Я, наверное, надеялась на то, что эту часть во всех ее подробностях каким-то образом можно было бы и пропустить. Просто проигнорировать, не упоминать. Позабыть о ней так, чтобы и Адам никогда ничего не узнал.
– Он… погоди-ка… что?!
Я глубоко вздыхаю. Внезапно я чувствую себя усталой и опустошенной.
– Прошу тебя, немедленно скажи мне, что ты шутишь, – просит Кенджи.
Я мотаю головой, снова забывая о том, что сейчас он меня не видит.
– Вот это да!
– Кенджи, я…
– Но это же дикость какая-то! Я-то все время подозревал, что Уорнер – самый настоящий псих. Ты меня понимаешь? – Он начинает смеяться от души. – Но вот теперь я вижу, что зря я в этом когда-то усомнился.
Я широко раскрываю глаза, и этот смех заражает меня. Я сильно толкаю его в невидимое плечо.
Кенджи хохочет еще сильнее, его позабавило мое признание. И еще он смеется от облегчения, потому что, конечно же, он мне не верит. Потом, успокаиваясь, набирает в легкие воздух и продолжает:
– Ну хорошо, ну допустим, но как ты узнала о том, что он любит тебя?
– То есть?
– Ну, то есть… он что же, назначал тебе свидания или как? Покупал конфеты или писал тебе дешевенькие стихи? Мне кажется, Уорнер не такой уж чувственный тип, если, конечно, ты понимаешь, что я имею в виду.
– Да? – Я прикусываю себе щеку изнутри. – Нет, ничего подобного, конечно, не было.
– Тогда как?
– Он просто… сказал мне об этом.
Кенджи так резко останавливается, что я чуть не падаю на землю.
– Нет, этого просто не может быть.
Я и не знаю, как мне реагировать на его слова и что ответить.
– Он действительно так и сказал? Прямо в лицо? То есть вот так, стоя рядом с тобой?
– Да.
– Ну и ну!.. Погоди-ка… Значит, он прямо вот так и говорит тебе, что влюблен… а ты что? Что ты ему сказала? – Кенджи ошарашен, но он требует ответа. – «Спасибо большое», так, что ли?
– Нет. – Я едва сдерживаю раздражение, вспоминая, что в действительности за такие слова я в первый раз стреляла в Уорнера. – То есть, конечно, нет, все не так. Я даже сама не знаю, Кенджи, для меня все это сейчас тоже кажется какой-то дикостью. Я до сих пор не знаю, как с этим справляться. – Тут мой голос переходит на шепот. – Уорнер на самом деле… очень впечатлительный. – В этот момент на меня накатывает волна воспоминаний, и мои чувства начинают путаться, наскакивая одно на другое и превращая общую картину в полный кавардак.
Его поцелуй на моем теле. Мои штаны на полу. Его отчаянные признания, от которых я начинаю растворяться.
Я крепко зажмуриваюсь. Мне становится жарко, меня качает, и все это происходит так внезапно.
– В этом определенно есть какой-то смысл, – замечает Кенджи, возвращая меня из воспоминаний на землю. Я слышу его вздох. – Значит, Уорнер пока даже не подозревает, что они с Адамом – братья?
– Нет, – отвечаю я, мгновенно приходя в себя.
Братья.
Братья, ненавидящие друг друга. Братья, мечтающие убить один другого. И я запуталась между ними. Господи, что же происходит в моей жизни?!
– И оба эти парня могут дотрагиваться до тебя?
– Да. То есть это не совсем так. – Я пытаюсь ему все объяснить. – Адам… в общем, то, что он может меня касаться, – это не совсем так. То есть, конечно, он может это делать. Только… – Тут я замолкаю. – Все это очень сложно. Ему для этого приходится активно работать, а перед этим еще и долго тренироваться, чтобы нейтрализовать мою энергию своей собственной. Что же касается Уорнера… – Я качаю головой и смотрю куда-то вниз, продолжая упрямо шагать вперед. – Уорнер может трогать меня сколько угодно, причем без всяких последствий. На него это никак не влияет. Он просто впитывает мою энергию в себя, и с ним ничего плохого не происходит.
– Черт! – реагирует через пару секунд Кенджи. – Черт, черт, черт! Чепуха какая-то.
– Понимаю.
– Значит… ну хорошо. Ты говоришь, что Уорнер спас тебе жизнь? И он действительно умолял девушек помочь ему исцелить тебя? А потом спрятал у себя в комнате и заботился о тебе? Кормил тебя, снабжал одеждой и даже разрешил спать в своей кровати?
– Да.
– Да-а-а… Ну, хорошо. Мне, конечно, очень трудно в это поверить.
– Понимаю, – снова говорю я, на этот раз сопровождая свою реплику долгим и шумным выдохом. – Но он действительно совсем не такой, каким вы привыкли его считать. Я знаю, что со стороны он кажется сумасшедшим, но на самом деле он очень даже…
– Ну-ка, ну-ка, погоди… ты что же, защищаешь его? – В голосе Кенджи слышится крайнее изумление. Он буквально шокирован. – Послушай, а мы с тобой сейчас вообще-то говорим об одном и том же типе? О том, который запер тебя на базе и пытался превратить в своего раба, вернее, военную машину, да?
Я мотаю головой. Мне очень хочется объяснить ему все то, что говорил мне Уорнер, но при этом не показаться наивной и доверчивой идиоткой.
– Это не так. – Я вздыхаю. – Он на самом деле не хотел меня так использовать…
Кенджи взрывается от смеха.
– Вот черт! – говорит он. – И ты действительно веришь ему, да? Ты купилась на всю эту чушь, которой он кормил тебя…
– Ты совсем не знаешь его, Кенджи, ты не справедлив…
– Боже мой, – выдавливает он сквозь смех. – Неужели ты серьезно пытаешься убедить меня в том, что я не знаю того человека, который вел меня в бой? Черт побери, он же был моим командиром, – напоминает мне Кенджи. – Уж я-то хорошо его знаю…
– Я больше не собираюсь с тобой спорить, хорошо? Я и не ожидала, что ты поймешь…
– Это же просто смешно, – хрипит Кенджи, не в силах подавить разобравший его хохот. – Ты сама ничего не понимаешь, вот оно что!
– Чего еще я не понимаю?
– Боже ты мой! – внезапно произносит Кенджи. – Вот уж Кент-то обра-а-адуется, – заканчивает он довольно весело и начинает тихонько хихикать.
– Погоди, что ты сказал? А при чем тут Адам?
– Ты не обратила внимания, что до сих пор еще не задала мне о нем ни одного вопроса, а? – Пауза. – То есть я пересказал тебе весь тот кошмар, который нам пришлось пережить, а ты в ответ только какое-то невнятное: «Ой, да уж, жуткая история, приятель, ну спасибо, что поделился». И все. Ты не ужаснулась, не перепугалась и даже не поинтересовалась, был ли Адам ранен. Ты не спросила меня, что вообще с ним произошло и как он сейчас себя чувствует. Особенно если учитывать, что он-то считает тебя погибшей и все такое.
Неожиданно мне становится плохо. Я останавливаюсь на месте. Меня охватывает страх. И бесконечное, необъятное чувство вины. Я виновата, виновата, виновата.
– И вот ты стоишь тут и защищаешь Уорнера, – продолжает Кенджи. – Того самого парня, который пытался убить Адама. И при этом еще ведешь себя так, как будто он твой близкий друг или что-то в этом роде. Как будто он самый обыкновенный парнишка, которого немного в чем-то недопонимают. Как будто все остальные неправильно его воспринимают, потому что мы – это всего лишь кучка завистливых болванов, которые только и знают, что критикуют и осуждают его и еще ненавидят, потому что у него такое миленькое личико.
Стыд обжигает мне кожу.
– Я не идиотка, Кенджи. У меня есть причины говорить то, что я говорю.
– Конечно, может быть, ты просто не совсем понимаешь, что именно говоришь.
– Как скажешь.
– Перестань. И прекрати свое «как скажешь».
– Как скажешь, – повторяю я.
– Боже ты мой! – вздыхает Кенджи, ни к кому конкретно уже не обращаясь. – Похоже, эта девчонка так и напрашивается на то, чтобы ее хорошенько отшлепали по попке.
– Ты не мог бы меня отшлепать, даже если бы у меня было десять попок.
Кенджи громко смеется:
– Это что – вызов?
– Это предупреждение, – отвечаю я.
– Ого! Значит, ты мне угрожаешь? Малютка плакса уже научилась угрожать?
– Заткнись, Кенджи.
– Заткнись, Кенджи, – писклявым голосом повторяет он, насмехаясь надо мной.
– Долго нам еще идти? – нарочито громко спрашиваю я, потому что меня охватывает раздражение, да и пора сменить тему.
– Уже почти пришли, – так же резко отвечает он.
Несколько минут мы идем молча.
И затем
– Кстати… почему ты весь этот путь проделываешь пешком? – спрашиваю я. – По-моему, ты сказал, что у вас имеется танк.
– Так оно и есть, – со вздохом подтверждает Кенджи, о нашем споре все уже забыли. – Вернее, даже два. Кент сказал, что один он угнал, когда вы впервые сбежали с базы. Так вот, он до сих пор стоит там, в гараже.
Ну конечно!
Как я могла о нем забыть?
– Но мне больше нравится ходить пешком, – продолжает Кенджи. – Мне на надо волноваться о том, что меня кто-нибудь увидит, и я каждый раз надеюсь на то, что, путешествуя пешком, могу заметить нечто такое, на что не обратил бы внимания, если бы явился сюда, скажем, на том же танке. Я до сих пор не теряю надежды, – добавляет он совершенно серьезно, – что мы найдем еще кого-нибудь из наших, кому удалось выжить и кто прячется где-то здесь неподалеку.
Я сжимаю ладонь Кенджи, прижимаюсь поближе к нему и шепчу:
– Я тоже.
Глава 17
Старый дом Адама ничуть не изменился с тех пор, как мы были здесь последний раз. Таким я его и запомнила.
Мы с Кенджи проникаем внутрь через подземный гараж, потом поднимаемся по лестнице на верхние уровни. Неожиданно я начинаю нервничать, да так, что мне кажется, будто не смогу сейчас вымолвить ни слова. Мне бы надо горевать по погибшим друзьям, а мой разум все еще не верит в то, что сейчас должно произойти. Но все, конечно, произойдет. Должно произойти.
Очень скоро я увижу Адама.
Я увижу его лицо.
Читать бесплатно другие книги:
