Зажги меня (сборник) Мафи Тахира
При звуке моего голоса пожилой мужчина поднимает голову. Он удивлен тем, что я обращаюсь именно к нему.
– Слушаю вас, мисс.
– Как вы доставили меня сюда, в это здание?
Делалье переводит взгляд на Уорнера, а тот в это время внимательно изучает стену. Делалье смотрит на меня и виновато улыбается.
– Мы… мы привезли вас на тележке, – просто объясняет он.
– Но как?
– Сэр… – Делалье бросает на Уорнера молящий взгляд, ища подмоги.
– Мы принесли тебя сюда, – выдавливает через силу Уорнер, подавляя вздох, – в мешке для трупов.
Мои конечности застывают и леденеют от ужаса.
– Что?!
– Ты была без чувств, любовь моя. А выбора у нас не оставалось. Было бы небезопасно внести тебя на базу на своих собственных руках. – Он бросает в мою сторону быстрый взгляд. – После боя было много убитых. С обеих сторон. И один лишний мешок для трупа никого бы не удивил.
Я только открываю рот и заглатываю воздух, не в силах что-либо ответить.
– Не волнуйся, – с улыбкой добавляет он, – я заранее проделал в мешке несколько отверстий для воздуха.
– Как же ты предусмотрителен! – злобно бросаю я.
– Да, он все сумел предусмотреть, – подтверждает Делалье. Я смотрю на него и вижу, что такое мое поведение он явно не одобряет. – Наш командир спасал вам жизнь.
Я вздрагиваю.
И смотрю в чашку с кофе, сознавая, что сейчас у меня начинают пылать щеки. Никогда еще раньше никто из посторонних не присутствовал при наших с Уорнером беседах. Интересно, а как наши с ним отношения смотрятся со стороны?
– Все в порядке, лейтенант, – успокаивает его Уорнер. – Она становится сердитой, только когда начинает чего-то бояться. Это всего-навсего защитная реакция организма. Скорее всего, взглянув на такое тесное пространство, она поняла, что в ней просыпаются замашки страдающего клаустрофобией.
Внезапно я поднимаю взгляд и вижу, что Уорнер смотрит прямо на меня. И в его глазах светится глубокое понимание.
Я все время забываю, что Уорнер способен на большие эмоции и всегда может сказать, что я испытываю в тот или иной момент. И он знает меня достаточно хорошо, чтобы уловить мое настроение, учитывая все обстоятельства данной ситуации.
Я для него прозрачна и понимаема. Я для него раскрытая книга.
И иногда – как вот, например, сейчас – я благодарна ему за это.
– Конечно, сэр, – соглашается Делалье. – Приношу свои извинения.
– У тебя есть время, чтобы принять душ и переодеться, – сообщает мне Уорнер. – В ванной я оставил тебе кое-что из одежды. Сегодня никаких платьев не будет, – добавляет он, едва сдерживая улыбку. – Мы подождем тебя здесь. Нам с Делалье осталось обсудить еще кое-какие детали.
Я киваю, выпутываюсь из простыней и, пошатываясь, поднимаюсь на ноги. Потом тяну вниз свою футболку, чтобы сделать ее чуточку длиннее. Сейчас я кажусь себе чересчур взъерошенной и растрепанной в присутствии сразу двух военных.
Какое-то время я тупо смотрю на них.
Уорнер жестом показывает мне, чтобы я прошла в ванную.
Я забираю с собой чашку с кофе, раздумывая по пути о том, кто такой этот Делалье и почему Уорнер, как мне кажется, целиком и полностью доверяет ему. Мне помнится, он говорил, будто все его подчиненные только и делали, что желали ему смерти.
Мне бы очень хотелось послушать их разговор, но они были достаточно осмотрительны и молчали до тех пор, пока за мной не закрылась дверь в ванную комнату.
Глава 11
Я наскоро принимаю душ, следя за тем, чтобы не намочить волосы. Тем более что со вчерашнего дня они у меня еще чистые, а на улице утром довольно свежо. И если нам предстоит путешествовать по открытому пространству, я не хочу простудиться и заболеть. Мне очень трудно избежать соблазна – так и хочется подольше постоять под струйками горячей воды в ванной Уорнера.
Я быстро одеваюсь, схватив с полки сложенный стопкой наряд, который подобрал для меня на сегодняшний день Уорнер. Это темные джинсы и мягкий темно-синий свитер. Свежие носки и нижнее белье. Здесь же я обнаружила новенькие тенниски.
И все размеры точно под меня.
Ну, в этом я даже не сомневалась.
Я не носила джинсы столько лет, что поначалу их ткань кажется мне какой-то странной. Они такие узкие. Такие тесные. Мне даже приходится несколько раз согнуть и выпрямить ноги, чтобы джинсовая ткань чуточку растянулась. Но к тому времени, как я просовывала голову в ворот свитера, я уже чувствовала себя в джинсах вполне комфортабельно. И хотя я иногда скучаю по своему специальному костюму, все же как это приятно – носить обыкновенную одежду для обыкновенных людей. Никаких вечерних платьев или, наоборот, огроменных штанов с карманами, которые носят грузчики. И разумеется, никакого спандекса! Только джинсы и свитер, как ходят очень многие. Странно ощущать себя такой, как все.
Я бросаю взгляд на свое отражение в зеркале, часто моргая. Жалко, что тут нет ничего, чем можно было бы заколоть волосы. В «Омеге пойнт» я привыкла убирать их от лица. Наконец, отвернувшись от зеркала и тихо вздохнув, тайно желаю, чтобы побыстрее начался этот день моего побега. Но как только я распахиваю дверь ванной, то понимаю, что до меня доносятся голоса тех, кто остался в комнате.
И замираю на месте, прислушиваясь.
– …уверены, что это безопасно, сэр?
Это голос Делалье.
– Ну, тогда простите меня, – быстро добавляет он. – Не хочу показаться наглым, но меня слишком заботит…
– Все будет хорошо. Только удостоверься в том, что наши войска не патрулируют этот район. Нас не будет, самое большее, несколько часов.
– Слушаюсь, сэр.
Тишина.
И потом:
– Джульетта! – доносится до меня голос Уорнера, и от неожиданности я чуть не падаю, попадая прямо на унитаз. – Выходи к нам, любовь моя. Подслушивать нехорошо.
Я медленно выхожу к ним. Лицо у меня раскраснелось от горячей воды и еще от того, что меня застали за таким постыдным детским занятием. Внезапно я понимаю, что мне некуда деть свои руки.
Уорнер наслаждается моим замешательством.
– Ты готова на выход?
Нет.
Нет, конечно же, нет.
Меня душит надежда и страх, и мне приходится снова и снова напоминать себе о том, что надо все время дышать. Я не готова встретиться лицом к лицу со смертью своих друзей и с разрушениями, которые мне предстоит увидеть. Разумеется, я совсем не готова.
Но вслух я довольно уверенно и громко произношу:
– Да.
И мысленно собираю себя воедино, чтобы выстоять перед правдой, какой бы та ни оказалась.
Глава 12
Уорнер оказался прав.
Провезти меня в тележке по Сектору 45 оказалось гораздо проще, чем я могла предположить. Никто ничего не заметил, а пространства под тележкой оказалось достаточно для того, чтобы я смогла устроиться там довольно удобно.
И только когда Делалье приподнял одну «полу» покрывала тележки, я начинаю понимать, где мы находимся. Я быстро осматриваю территорию и оцениваю ее как то самое место, где стоят все военные танки базы.
– Быстро, – шепчет Делалье. Он указывает на один из танков, стоящий ближе всех к нам. Я вижу, как изнутри кто-то открывает дверцу. – Торопитесь, мисс. Нельзя допустить, чтобы вас тут кто-то заметил.
Я выбираюсь наружу.
Выпрыгнув из-под покрывала тележки, я оказываюсь на открытой местности, но тут же ныряю в распахнутую дверцу танка и проворно забираюсь на сиденье. Дверца за мной тут же запирается. Я оглядываюсь и вижу только заботливые слезящиеся глаза Делалье. В этот момент танк трогается с места.
И я чуть не падаю вперед от неожиданности.
– Пригнись и не забудь пристегнуться, любовь моя. Эти танки строили не для удобства пассажиров.
Уорнер смотрит вперед и при этом улыбается. Руки у него затянуты в черные кожаные перчатки, тело накрыто шинелью стального серого цвета. Я пригибаюсь на сиденье, нахожу на ощупь ремни и пристегиваюсь, как умею.
– Значит, тебе известно, как туда добраться? – спрашиваю я.
– Конечно.
– Но твой отец говорил, что ты ничего не помнишь из того, что может касаться «Омеги пойнт».
Уорнер смотрит на меня через плечо и хохочет:
– Как нам повезло, что неожиданно ко мне вернулась память, правда?
– Послушай, а как тебе вообще удалось оттуда сбежать? – удивляюсь я. – Как же ты прошел мимо охраны?
Он пожимает плечами:
– А я просто сказал им, что у меня есть разрешение выходить из своей комнаты в любое время.
Я только открываю рот в изумлении.
– Ты это серьезно?
– Весьма.
– Но как ты вообще нашел выход? – спрашиваю я. – Тебе удалось миновать охранников, допустим. Но само это место хуже любого лабиринта. Я там путалась каждый раз, хотя прожила целый месяц.
Уорнер проверяет какие-то данные на приборной доске. Он нажимает на какие-то кнопки, но я ничего в этом не понимаю.
– Я не совсем находился без сознания, когда меня доставили к вам, – поясняет он. – Я силой заставлял себя смотреть по сторонам и все запоминать, особенно все то, что касалось входа. В моей памяти осталось множество ориентиров. Потом я запомнил, сколько времени потребовалось, чтобы отнести меня от входа в медицинский отсек, а потом оттуда – до моей комнаты. Всякий раз, когда Касл провожал меня в туалет, я пытался прикинуть, сколько времени мне потребуется, чтобы добраться до выхода, и в какую сторону следует двигаться.
– Значит, – хмурюсь я, – ты мог бы справиться с охранниками и убежать от нас гораздо раньше. Почему же ты этого не сделал?
– Я уже тебе говорил. Мне показалось, что быть таким пленником, как я, – это самая настоящая роскошь, которой надо воспользоваться. Появилась прекрасная возможность хорошенько отоспаться за месяцы. Мне не нужно было бесконечно работать, думать и разрабатывать военные планы. Но конечно, самый очевидный ответ, – тут он выдыхает и подытоживает свою речь, – такой! Я оставался там только потому, что имел возможность видеть тебя буквально каждый день.
– Ах, вот оно что…
Уорнер смеется, на секунду даже зажмуривается.
– А тебе же по-настоящему никогда не хотелось оставаться там, да?
– Что ты хочешь этим сказать?
Он качает головой:
– Если ты собираешься выживать в той или иной обстановке, – поясняет он мне, – ты не можешь оставаться безразличной ко всему тому, что тебя окружает. И никогда нельзя рассчитывать на то, что о тебе в случае чего позаботятся другие люди. Ты ведь не можешь гарантировать, что они поступят правильно и не ошибутся ни при каких обстоятельствах.
– Я не понимаю, о чем ты вообще говоришь?
– Тебе было все равно, – начинает он заново свои объяснения. – Ты находилась там, под землей, целый месяц вместе со всеми повстанцами, обладающими сверхъестественными способностями. Но они умели только разглагольствовать о высоких идеях спасения мира. Что же касается тебя, если верить твоему утверждению, ты вообще не смогла запомнить там все ходы и выходы. Это потому, что тебе было все равно. Ты не хотела участвовать в их жизни, присоединяться к их идеям. Если все это было не так, ты бы постаралась узнать как можно больше про свой новый дом. Тебя бы охватило восхищение, после которого ты ни секунды не сидела на месте. А ты пребывала в апатии. Утонула в полном безразличии к происходящему вокруг.
Я открываю рот, чтобы возразить ему, но он не представляет мне такого шанса.
– Я ни в чем не обвиняю тебя, – говорит Уорнер, – хотя бы потому, что их идеи были утопичны. Им не хватало реализма. Мне, например, все равно, на какую длину у тебя вытягиваются конечности или сколько предметов одновременно ты можешь сдвинуть с помощью силы мысли. Если ты неправильно понимаешь своего противника или, что еще хуже, недооцениваешь его – ты непременно проиграешь. – Он крепко сжимает зубы. – Я не раз повторял тебе, что Касл поведет своих людей на погибель. Он был слишком оптимистичен, слишком уж поверил в свое безупречное лидерство. Не хотел даже предположить, что все обстоятельства выстроились против него. Кроме того, он слабо представлял себе, как Оздоровление борется с повстанцами и какие силы готово бросить против мятежников. Оздоровление, – продолжает Уорнер, – вовсе не намерено проявлять доброту, даже притворяться, что оно обладает милосердием. Гражданское население для них – рабы, вечные труженики, выполняющие тяжелую и грязную работу. Им нужна только власть, и еще они хотят развлекаться. Им вовсе не интересно решать проблемы гражданского населения. Им только требуется постоянно убеждаться в своем благополучии, а мы можем в это время копать себе могилы.
– Нет.
– Да. Все предельно просто. Все остальное не имеет для них большого значения. Книги, артефакты, языки. Им надо просто запугать людей, держать их в покорности и смирении и лишать их индивидуальности. Они должны представлять собой послушное стадо, которое служит их собственным целям. Вот почему они будут подавлять один мятеж за другим. И у них есть на это средства. И вот этот факт твои друзья никак не хотели воспринимать как реальность. Вот они и пострадали из-за собственного невежества.
В этот момент он останавливает танк.
И выключает двигатель.
Открывает мою дверцу.
А я до сих пор не могу приготовиться увидеть все то, что я должна буду сейчас увидеть.
Глава 13
Сейчас кто угодно смог бы определить местонахождение «Омеги пойнт». Любой человек, обладающий зрением, смог бы рассказать вам, как добраться до самого большого кратера на территории Сектора 45.
Уорнер оказался прав.
Я медленно расстегиваю ремни и на ощупь нахожу ручку дверцы. Мне кажется, что я пробираюсь сквозь густую пелену тумана. И как будто ноги у меня вылеплены из сырой глины. Я не соображаю, насколько высоко над землей стоит танк, и чуть не спотыкаюсь, выбираясь из него наружу.
Вот как обстоят дела.
Эта пустошь, эта бесплодная земля… Я узнаю ее, она прежде окружала территорию, где располагалась «Омега пойнт». Касл рассказывал, что здесь когда-то буйно цвели сады и шумели леса. Но это было очень давно, еще до того времени, как начались великие перемены к худшему. Перед тем, как окончательно испортилась погода и растения перестали цвести. Теперь эта местность напоминала заброшенное кладбище. Здесь стоят голые деревья и завывает ветер, а холодную плотную землю покрывает тонкий слой снега.
«Омеги пойнт» больше не существует.
Вместо нее осталась огромная дыра в земле примерно километра полтора в диаметре и метров двадцать в глубину. Эта гигантская чаша наполнена разбитыми внутренностями нашего подпольного центра сопротивления. Здесь властвует смерть и разрушения. И тишина, как немой свидетель трагедии.
Годы усилий, годы неимоверных стараний… Сколько времени и энергии было брошено на достижение единственной цели – спасти человечество.
И теперь все это стерто с лица земли, уничтожено за одну-единственную ночь.
Порыв ветра забирается мне под одежду, окутывая холодом все мое существо. Словно чьи-то ледяные пальцы забрались мне под кожу, они сжимают мои колени и тянут, тянут меня вниз. Внезапно я осознаю, что не в силах больше стоять на ногах. Мне кажется, будто моя кровь начала замерзать, и все тело немеет, его неприятно покалывает. Мои руки закрывают мне рот, но я не знаю, кто переместил их туда и зачем.
Что-то тяжелое падает мне на плечи. Пальто.
Я оглядываюсь и вижу, что Уорнер наблюдает за мной. Он держит в руках пару перчаток и протягивает их мне.
Я беру и медленно натягиваю их себе на замерзшие пальцы, удивляясь, почему я до сих пор еще не проснулась. И почему еще никто не появился возле меня и не сказал, что все в порядке, это просто дурной сон, все будет хорошо.
У меня такое чувство, будто меня вычерпали изнутри. Как будто кто-то взял в руки ложку и выскоблил из меня все необходимые для жизни органы, оставив мне одну лишь пустоту и еще чувство невозможности поверить в увиденное. Потому что это просто невозможно.
«Омега пойнт».
Перестала существовать.
Она полностью уничтожена.
– ДЖУЛЬЕТТА, ПРИГНИСЬ…
Глава 14
Уорнер одним движением сбивает меня с ног, и в тот же момент воздух заполняется ружейными выстрелами.
Его руки под моим телом, он прижимает меня к своей груди, прикрывает собой от любого несчастья, которое сможет настичь меня в этой опасной зоне, куда мы явились на свой страх и риск. Мое сердце колотится с такой силой и громкостью, что я почти не слышу слов Уорнера, и ему приходится произносить мне прямо в ухо:
– Ты в порядке? Все нормально?
И он еще крепче прижимает меня к себе.
Я пытаюсь кивнуть ему в знак подтверждения его слов.
– Не поднимайся, – велит он. – И не шевелись.
Вот это совсем не входило в мои планы. Однако я не тороплюсь сообщать ему об этом.
– ОТОЙДИ ОТ НЕЕ ПРОЧЬ, ТЫ, НИКЧЕМНЫЙ МЕШОК С ДЕРЬМОМ…
Я замираю на месте, все мои мышцы напряжены до предела.
Этот голос не спутать ни с каким другим. Я его знаю.
Я слышу шаги. Они приближаются, сминая снег, лед и корки застывшей грязи на земле. Уорнер понемногу ослабляет свои объятия, и я понимаю, что он пытается достать пистолет.
– Кенджи… не стреляй! – хочу выкрикнуть я, но мой голос тонет в поднявшемся ветре, несущем мне прямо в лицо охапки снежинок.
– ВСТАТЬ! – орет Кенджи, продолжая приближаться. – Вставай, трус и урод!
Меня охватывает панический страх.
Губы Уорнера чуть касаются моего уха:
– Я очень скоро вернусь, – шепчет он.
Я поворачиваюсь, чтобы возразить ему, но в тот же момент понимаю, что уже не чувствую рядом его присутствия. Его тело как будто растворилось в воздухе. Он полностью исчез, испарился! Я осторожно поднимаюсь на ноги и оглядываюсь по сторонам, медленно поворачиваясь на месте.
Наконец перед моими глазами возникает Кенджи.
Он тоже стоит на месте и смущенно осматривается, а я так счастлива видеть его, что уже не думаю ни о ком другом, и мне наплевать, что Уорнер куда-то делся. Я чуть не плачу от радости. Я выкрикиваю его имя, но у меня из горла вырывается только какое-то кряхтенье, смешанное со скрипом.
Он встречается со мной взглядом.
Потом кидается вперед, резко уменьшая расстояние между нами. Наконец он сбивает меня с ног своими объятиями, такими мощными, что, мне кажется, я не в состоянии дышать.
– Черт возьми, как приятно видеть тебя! – признается он и сжимает меня еще крепче.
Я прильнула к нему. Я испытываю такое облегчение, что даже не знаю, что сказать ему. Я закрываю глаза и не могу остановить слезы, которые буквально брызжут у меня из глаз, заливая все лицо.
Кенджи немного отстраняется, чтобы получше рассмотреть меня, его лицо светится радостью, но одновременно с этим его взгляд наполнен болью и горечью.
– Какого черта тебя сюда занесло? Что ты вообще тут делаешь? Я думал, ты погибла…
– А я думала, что это ты погиб!
Он останавливается, и улыбка исчезает с его лица.
– А куда, черт побери, подевался Уорнер? – хмурится он и начинает пристально осматриваться по сторонам. – Ты же была здесь только что вместе с ним, да? Или я начинаю сходить с ума?
– Да, послушай, это Уорнер и привез меня сюда, – сообщаю я, стараясь, чтобы голос у меня не дрожал, надеясь, таким образом, немного успокоить его. Я хочу, чтобы гнев в его взгляде немного угас. – Но он не собирался вступать в бой. Когда он рассказал мне о том, что случилось с «Омегой пойнт», я ему не поверила и поэтому потребовала предъявить доказательства…
– Точно? – В глазах Кенджи сверкают искры ненависти. Таким я его еще не видела. – Он приехал, чтобы повыпендриваться? Чтобы похвастаться перед тобой тем, что они тут натворили? Он хотел показать тебе, сколько людей им удалось убить?! – Кенджи отходит от меня в сторону. Он весь трясется от ненависти, не в силах остановиться. Вот уж чего я никогда не могла бы о нем даже предположить. – А он удосужился рассказать тебе о том, сколько детей тут было? Или сколько мужчин и женщин они уничтожили по его милости? – Он останавливается, тяжело дыша. – Это он тоже тебе рассказывал? – повторяет он и кричит уже куда-то вдаль, ни к кому конкретно уже не обращаясь: – Выходи сюда ко мне, больной ублюдок!
– Кенджи, не надо…
Но Кенджи уже исчез. Он рванул прочь с такой скоростью, что сейчас я вижу его как некую точку где-то у горизонта. Я понимаю, что он отправился на поиски Уорнера, и еще я сознаю, что мне надо что-то предпринять, но вот только я и понятия не имею, что именно должна сейчас делать…
– Не двигайся.
Уорнер шепчет мне на ухо, а его ладони лежат у меня на обоих плечах. Мне хочется обернуться. Но он крепко удерживает меня на одном месте. – Я сказал – не двигайся.
– Что ты де…
– Ш-ш-ш… – нежно произносит он. – Меня сейчас не видно.
– Что?! – От неожиданности я раскрываю рот, потом пытаюсь повернуть голову как можно дальше, чтобы убедиться в справедливости его слов, но тут же натыкаюсь головой о его подбородок. Невидимый подбородок.
– Не может быть, – слышу я собственный изумленный голос. – Но ты же сейчас не дотрагиваешься до него…
– Смотри прямо перед собой, – требует Уорнер. – Ничего хорошего ждать не следует, если он увидит, как ты разговариваешь с невидимкой.
Я послушно поворачиваюсь и смотрю вперед, но Кенджи уже нигде не видно.
– Но как тебе это удается? – спрашиваю я Уорнера. – Каким образом…
Я чувствую, как он пожимает плечами, стоя у меня за спиной.
– Когда мы провели тот самый эксперимент с твоей энергией, я почувствовал себя как-то по-другому. Я стал понимать, что нужно сделать, чтобы перехватить чужие способности, и мне стало это достаточно просто применять на практике. Вот, например, как сейчас. Мне, кстати, кажется, что стоит только протянуть руку, как я буду уже обладать и твоей силой тоже, причем в буквальном смысле. Ну и с Кенджи получилось не сложнее, – утверждает он. – Он стоял рядом, и, наверное, мой инстинкт самосохранения тоже мне немного помог…
И хотя сейчас не самое лучшее время обсуждать подобные опыты, я чувствую, что начинаю паниковать. Оказывается, Уорнер может с легкостью пользоваться своими способностями. И никаких тренировок ему для этого не понадобилось. И никакой практики, кстати, тоже.
Получается, что он может перехватывать мою силу и распоряжаться ею на свое усмотрение.
Но ведь ничего хорошего из этого получиться не может!
Его ладони сжимают мои плечи.
– Что ты делаешь? – шепотом спрашиваю я.
– Я пытаюсь выяснить, могу ли я перенести его силу частично и на тебя тоже. Чтобы мы сейчас стали невидимыми вдвоем. Похоже, что это мне пока не удается. Когда я забираю у кого-то энергию, я сам могу пользоваться ею, но делиться еще с кем-то, кажется, нет. А после того как я отпускаю эту энергию, она неизменно возвращается к своему обладателю.
– Откуда тебе известно так много? – удивленно спрашиваю я. – Ты ведь узнал обо всем этом совсем недавно.
– Я тренировался.
– Но как? С кем? – Я хмурюсь и добавляю: – А, теперь понятно.
– Вот именно, – подтверждает он мои догадки. – Было просто невероятно сознавать, что ты остаешься со мной. По многим причинам. – Его руки перемещаются с моих плеч. – Я боялся, что могу навредить тебе при помощи твоей же собственной силы. И не был уверен в том, могу ли я абсорбировать ее так, чтобы случайно не сделать тебе больно. Но выходит так, что наши силы каждый раз уравновешиваются. Когда я забираю силу у тебя, потом могу всего лишь вернуть тебе ее назад.
У меня останавливается дыхание.
– Пошли отсюда, – говорит Уорнер. – Кенджи уходит из поля зрения, и я уже не смогу удерживать его энергию. Надо убираться.
– Я не могу уйти. Я не брошу Кенджи вот так запросто, нет…
– Тогда он попытается убить меня, любовь моя. И если я веду себя с тобой иначе, могу сообщить тебе, что в общих случаях я вряд ли буду спокойно стоять и просто наблюдать за тем, как кто-то совершает попытку отобрать у меня жизнь. Так что если ты не хочешь наблюдать, как я застрелю его первым, предлагаю поскорее удалиться отсюда. Я уже чувствую, как он сделал круг и теперь начинает снова приближаться к нам.
– Нет. Ты можешь уходить. Тебе действительно лучше уйти. Но я остаюсь здесь.
Уорнер все еще стоит у меня за спиной.
– Что?!
– Иди, – говорю я. – Тебе надо возвращаться – и есть чем заняться. Тебе лучше уйти. Но я должна быть здесь. Мне необходимо все выяснить: что случилось с теми, кого я знала. И двигаться вперед мне тоже нужно, начиная именно с этого места.
– Ты просишь меня, чтобы я оставил тебя здесь? – Говорит он, даже не пытаясь скрыть своего удивления. – На какое время?
– Я еще сама не решила. Но я не уйду отсюда, пока не узнаю ответы на некоторые вопросы. И кстати, ты совершенно прав, – добавляю я, – Кенджи действительно такой: он может сначала выстрелить, а уже потом начать задавать вопросы. Поэтому будет лучше, если ты сам уйдешь отсюда. Я поговорю с ним сама и попытаюсь рассказать ему обо всем, что произошло. Может быть, мы сможем тогда сотрудничать все вместе…
– Что?!
– Ведь совсем не обязательно, чтобы это были только ты и я. Ты же сам говорил, что хочешь помочь мне убить своего отца и избавить мир от Оздоровления, верно?
Он медленно кивает, и я чувствую это своим затылком.
– Отлично. Итак… – Я набираю в грудь побольше воздуха и произношу: – Я принимаю твое предложение.
Уорнер застывает на месте:
– Ты принимаешь мое предложение.
– Да.
– Ты понимаешь то, что говоришь?
– Я не стала бы произносить такие слова, если бы не понимала их значение. Но я не уверена, что смогла бы сделать все это сама без тебя.
Я чувствую, что ему не хватает воздуха, и сердце его при этом забилось быстро и тревожно.
– Но сейчас мне очень важно узнать, кому еще удалось выжить, – настаиваю я. – И наша группа могла бы работать вместе. Так мы станем сильнее, и все будем сражаться за одну цель…
– Нет.
– Это единственный путь…
– Мне нужно идти, – говорит он и поворачивает меня лицом к себе. – Кенджи уже близко. – Он вкладывает мне в ладонь какой-то твердый пластиковый предмет. – Активируй этот пейджер, когда будешь готова. Носи его с собой, и я буду знать, где тебя можно найти.
– Но…
– У тебя есть четыре часа, – продолжает он. – Если я не услышу тебя после того, как истечет этот срок, я пойму, что ты в опасности, и тогда приду за тобой сам. – Он все еще держит меня за руку, прижимая пейджер к моей ладони. Это просто невероятное чувство, когда тебя трогает кто-то, кого ты не видишь. – Ты все поняла? – шепчет он.
Я киваю. Мне непонятно только, куда я сейчас должна смотреть.
А в следующий момент я замираю, меня бросает то в жар, то в холод, потому что он касается губами моих пальцев. Это длится всего одно мгновение, но когда контакт прерывается, я чувствую, как у меня начинает кружиться голова и подкашиваются ноги.
И как только я понемногу прихожу в себя, слышу знакомый шум электродвигателя и понимаю, что это уезжает Уорнер.
И теперь мне становится особенно интересно, на что же только что я так торжественно дала свое согласие…
Глава 15
Читать бесплатно другие книги:
