Полночь Варго Александр
Отпустив последнюю едкую реплику в адрес Сэма, Тесса смазала сковородку маслом, поставила ее на включенную плиту и приготовила блюдо для готовых блинчиков.
После этого голосом, по которому Сэм сразу понял, что она не оставит попыток убедить его пересмотреть свой мрачный взгляд на жизнь, она сказала:
– Так скажите…
– Может быть, уже хватит об этом?
– Нет.
Сэм вздохнул. Она продолжала:
– Если вы всегда пребываете в унынии, то почему вы…
– …Не покончите самоубийством, хотите сказать?
– Ну хотя бы.
Сэм горько усмехнулся.
– Когда я уехал сюда из Сан-Франциско, я играл сам с собой в одну мрачную игру – пытался подсчитать те причины, по которым мне еще стоит жить. Я насчитал таковых четыре и думаю, что это не так уж мало, вот поэтому я пока не собираюсь расставаться с жизнью.
– Так какие же это причины?
– Первая – хорошая мексиканская кухня.
– Да, я бы тоже не стала с этим расставаться.
– Вторая – пиво «Гиннес».
– Я предпочитаю «Хейнекен».
– Хорошее пиво, но оно не может оправдать существование. «Гиннес» – может.
– Какова третья причина?
– Вы знакомы с Голди Хоун?
– Что вы! Я и не хочу с ней знакомиться, боюсь разочароваться. Я имею в виду ее экранный образ, идеальную Голди Хоун.
– Выходит, она – девушка вашей мечты?
– Она для меня значит даже больше. Она… ну, как вам сказать… она совершенно не измучена жизнью, несломлена ею, она полна любви, она счастлива, она невинна… она – сама радость.
– Вы надеетесь когда-нибудь встретить ее?
– Шутите?
Тесса продолжала расспросы:
– Знаете что?
– Что?
– Если вы когда-нибудь на самом деле встретите Голди Хоун, если она вдруг подойдет к вам на каком-нибудь вечере и скажет что-нибудь смешное, что-нибудь остроумное и захохочет, то вы, может статься, и не узнаете ее.
– Не беспокойтесь, я ее обязательно узнаю.
– Нет, у вас не получится. Вы будете так поглощены своими мыслями о несправедливости, о пороках общества, о трагедиях и черной работе, что вы просто упустите момент. У вас перед глазами будет туман из ваших мрачных мыслей, вы ее просто не увидите сквозь этот туман. Ну ладно, а какая четвертая причина?
Сэм замялся.
– Страх смерти.
Тесса от удивления даже заморгала.
– Я не понимаю. Если жизнь настолько ужасна, то почему надо бояться смерти?
– Дело в том, что я уже не раз в своей жизни находился в состоянии клинической смерти. Последний раз это было, когда мне делали операцию, извлекали пулю из грудной клетки. Вот тогда-то я чуть было не сыграл в ящик. Я почувствовал, как поднимаюсь над собственным телом, взлетаю к потолку, смотрю сверху на хирургов, а затем лечу со страшной скоростью по темному тоннелю к источнику ослепительного света. Одним словом, мне удалось досмотреть кино до самого конца.
Тесса была явно под впечатлением этого рассказа. Ее голубые глаза расширились от изумления.
– Что же было дальше?
– Я увидел то, что находится там, за гранью жизни.
– Вы говорите серьезно, не шутите?
– Совершенно серьезно.
– Вы хотите сказать, что видели то, что будет явлено нам после смерти?
– Да.
– Там Господь Бог?
– Да.
Пораженная, Тесса произнесла:
– Но если вы знаете, что Бог существует, что мы идем к нему через всю нашу жизнь, значит, у жизни есть смысл, значение.
– Ну и что?
– Я хочу сказать, что в основе мрачного взгляда на жизнь, в основе депрессии у многих людей лежит именно непонимание смысла собственной жизни. Поэтому большинству из нас не хватает именно того опыта, который пережили вы. Испытай мы то же самое, у нас не было бы сомнений в смысле жизни. Мы тогда не боялись бы никаких трудностей, мы знали бы, что есть высший смысл, что существует жизнь после жизни. Так что вам не на что жаловаться, мистер. Почему вы не пересмотрели после этого свой взгляд на жизнь? Разве вы безголовый болван?
– Болван?
– Отвечайте на мой вопрос.
В это время загудел мотор лифта – Гарри вызвал его на третий этаж.
– Сейчас спустится Гарри, – заметил Сэм.
– Отвечайте на мой вопрос, – повторила Тесса.
– Скажем так: то, что я там увидел, не прибавило мне оптимизма. Я бы даже сказал, что увиденное напугало меня до смерти.
– Да? Не мучайте меня, скажите. Так что там, на том свете?
– Если я скажу вам, вы будете считать меня сумасшедшим.
– Вам нечего терять. Я уже считаю вас сумасшедшим.
Сэм вздохнул, тряхнул головой и в душе пожелал, чтобы этот разговор кто-нибудь прервал. Как же ей удалось так ловко вывернуть его наизнанку? Лифт, судя по звуку, уже поднялся на третий этаж. Тесса отошла от кухонного стола и приблизилась к Сэму.
– Так признавайтесь, что вы увидели там, не тяните.
– Вы не поймете.
– Я вроде не идиотка.
– О, я вовсе так не считаю. Вы, конечно, поймете, что я там увидел, но вам трудно будет представить, что это значит для меня.
– Сами-то вы понимаете значение того, что видели?
– О да! – торжественно произнес Сэм.
– Так вы скажете мне все по доброй воле или мне придется взять со стола нож и начать вас пытать?
Лифт уже спускался вниз.
Сэм с надеждой посмотрел в холл.
– Я в самом деле не хотел бы говорить об этом.
– Так не хотите?
– Нет.
– Вы видели Бога, но не хотите об этом говорить?
– Именно так.
– Вообще-то те люди, которым посчастливилось встретиться с Богом, после этого только об этом и говорят. Эти люди основывают целые религии, они начинают говорить с миллионами людей о своей встрече.
– Но я…
– Я всегда считала, и это, наверное, действительно так и есть, что люди, пережившие клиническую смерть, пересматривают свой взгляд на жизнь и уже не могут жить как прежде. Эти люди всегда меняются к лучшему. Если прежде человек был пессимистом, он становится оптимистом. Атеисты становятся искренне верующими. Меняется система ценностей, люди начинают любить жизнь как таковую. Они просто начинают светиться от счастья! А вы не изменились. Да что там, вы стали еще мрачнее, еще холоднее.
Лифт остановился на первом этаже.
– Сейчас войдет Гарри, – предупредил Сэм.
– Скажите, что вы там увидели?
– Может быть, я скажу вам, – пообещал Сэм, удивляясь, что у него откуда-то появилась необходимость раскрыть перед этой женщиной всю душу, – но в другое время и в другом месте. Я скажу вам, что я видел. Но не теперь, после.
В кухню вбежал Муз, он повизгивал от радости и бросался ко всем целоваться. Вслед за ним вкатил на своей коляске Гарри.
– Доброе утро, – приветствовал он Сэма и Тессу.
– Как вы отдохнули? – спросила Тесса и подарила Гарри такую лучезарную улыбку, что Сэм сразу пожалел, что она была адресована не ему.
Гарри ответил:
– Спал как убитый, но при этом благодарил Бога за то, что до сих пор жив.
– Что будете есть? Блинчики?
– Да, съел бы сразу целое блюдо.
– Яичницу?
– Из дюжины яиц.
– Тосты?
– Да, парочку десятков.
– Как приятно, когда у мужчины хороший аппетит. Гарри продолжал шутить:
– Целую ночь бегал наперегонки и очень проголодался.
– Бегали?
– Во сне. За мной гонялись «призраки».
Гарри достал из нижнего шкафа упаковку еды для собаки и наполнил до краев миску Муза, стоявшую в углу кухни. Тесса подошла к плите, попросила Сэма присмотреть за яичницей и сама начала перекладывать на блюдо первую порцию поджаристых блинчиков. Спустя минуту снова начался ее сольный концерт.
– Патти ла Белле, «Веселись и ни о чем не думай», – объявила Тесса и вновь запела и закружилась в танце.
– Эй, – подключился Гарри, – если нужна музыка, я сейчас все устрою.
Он подъехал на коляске к радиоприемнику, который был вмонтирован в один из шкафов, включил его и настроил на волну музыкальной станции. Зазвучала песня «Я понял все, осушив бокал». Это была старая песня, ее авторами были Глэдис Найт и Пипе.
– Ну, теперь все в порядке, – сказала Тесса и начала выделывать такие па, что Сэм совершенно не мог понять, как она при этом умудряется еще и выпекать такие аппетитные блинчики.
Гарри хохотал и заставлял свое кресло крутиться на месте в такт танцевальной мелодии. Сэм пытался их урезонить:
– Послушайте, разве вы не понимаете, что в этом городе вот-вот наступит конец света?
Гарри и Тесса продолжали веселиться, не обращая ровным счетом никакого внимания на его реплику.
Сэм понял, что иного отношения к себе он и не заслуживает.
Глава 13
Обходными путями, под дождем, в тумане, прячась за каждым кустом, Крисси вышла на аллею, ведущую к улице Конкистадоров. Она проникла на задний двор дома Талбота через калитку в ограде и стала перебегать от дерева к дереву. Крисси едва не наступила на собачье дерьмо – Муз был прекрасной собакой, но и у него были недостатки. В конце концов она добралась до заднего крыльца дома.
За окном звучала музыка. Это была какая-то давно вышедшая из моды мелодия, ее часто исполняли еще в те времена, когда ее родители были совсем молодыми. Они говорили Крисси, что очень любят эту песню. И хотя Крисси не могла припомнить название песни, она вспомнила название группы – это был ансамбль Джуниора Уолкера «Олл Старз».
Прикинув, что музыка вместе с шумом дождя должна заглушить все остальные звуки, девочка смело шагнула на крыльцо дома и на корточках подобралась к ближайшему окну. Она замерла под окном, пытаясь расслышать, о чем говорят в доме. Слышался оживленный разговор, смех, иногда кто-то подпевал мелодии, звучавшей из радиоприемника.
Вряд ли пришельцы ведут себя так. Скорее подобным образом могут вести себя совершенно обычные люди.
Разве станут инопланетяне слушать музыку Стиви Уандера, «Фор Топе» или «Пойнтер Систерс»? Вряд ли. Музыка пришельцев наверняка представляет собой что-то вроде звуков охотничьих рожков средневековых рыцарей в сопровождении лая охотничьих собак. Это, должно быть, что-то совершенно безумное.
Крисси осторожно заглянула в окно через просвет между портьерами. Она увидела мистера Талбота, сидящего в своем кресле. Муз лежал на полу рядом с ним. В комнате находились также еще двое – незнакомые Крисси мужчина и женщина. Мистер Талбот отбивал такт своей здоровой рукой по подлокотнику инвалидной коляски, а Муз отчаянно вертел хвостом, явно не попадая в такт музыке. Второй мужчина перекладывал яичницу со сковородки на тарелку, он то и дело поглядывал на женщину, видимо, не одобряя ее немыслимого танца, но все же слегка притопывая правой ногой в ритме танца. Женщина с удивительной ловкостью перебрасывала поджаристые блинчики со сковородки на блюдо, в то же самое время она ни на секунду не переставала пританцовывать, она изгибалась всем телом, она дьявольски хорошо умела двигаться в танце.
Крисси опустилась вновь на корточки и стала обдумывать увиденное. Для обычных людей такое поведение было бы нормальным, но пришельцы вряд ли стали бы так заводиться от старой музыки, готовя свой завтрак. Крисси ни за что не поверила бы, что пришельцы – вроде этих оборотней-священников – имеют хоть какое-нибудь чувство юмора или ритма. Они, несомненно, заняты исключительно тем, что высматривают очередную жертву или изобретают новые рецепты приготовления блюд из несовершеннолетних.
Тем не менее Крисси решила подождать и посмотреть сначала, как эти люди ведут себя за столом. По репликам Такера и ее родителей вчера в лесу и по манерам фальшивого отца Кастелли она поняла, что пришельцы – обжоры, каких свет не видывал, каждый из них ест за пятерых. Если Гарри Талбот и его гости не станут сметать все со стола, как саранча, то она, пожалуй, сможет довериться им.
Глава 14
Ломен Уоткинс задержался в доме Пейзера, чтобы проследить за уборкой помещений и переносом тел «одержимых» в катафалк, присланный из похоронного бюро Каллана. Он остался в этом доме, так как не без оснований опасался за своих людей, которые, не выдержав искушения от запаха крови, могли бы потерять свой человеческий облик, а он потерял бы столь нужных ему исполнителей его воли. Ломен знал, что все они, включая и его самого, все время балансируют на грани падения в бездну безумного превращения. По той же причине он поехал сопровождать катафалк до похоронного бюро и успокоился только тогда, когда трупы Пейзера и Шолника сгорели дотла в пламени печи крематория.
После этого он проверил по компьютерной связи, как продвигаются дела с поисками Букера, Тессы Локленд и Крисси Фостер, и дал новые указания патрулям. Сообщение из дома пастора Кастелли пришло к нему, когда он уже был у себя в офисе; Ломен сразу же отправился на место происшествия, чтобы из первых уст услышать рассказ о неудачной попытке поймать девчонку. Он услышал массу оправданий, большей частью весьма неуклюжих. Судя по всему, священник и его помощник не смогли удержаться и превратились в «одержимых», чтобы позабавиться с девчонкой. Им, наверное, не терпелось пощекотать себе нервы, устроив охоту на нее. Заигравшись, они ее и упустили. Конечно же, их невозможно теперь заставить признаться в этом прегрешении.
Ломен сразу же дал указания усилить патрули в районе костела, но это ничего не дало. Девчонка словно сквозь землю провалилась. Однако если уж она попала в город, а не пошла по направлению к автомагистрали, то у них появлялись хорошие шансы поймать ее и обратить еще до захода солнца.
В девять часов утра Ломен заехал к себе домой на Айсберри-уэй, чтобы позавтракать. После того как он едва не превратился в «одержимого» в залитой кровью комнате в доме Пейзера, он чувствовал, что мундир на нем висит мешком. Он потерял несколько фунтов веса, когда его организм вырабатывал энергию для превращения, а потом – для противодействия этому превращению.
В его доме было темно и тихо. Денни скорее всего опять сидит у себя наверху, уткнувшись в свой компьютер. Грейс, должно быть, ушла на работу. Она преподавала в школе Томаса Джефферсона, ей необходимо было делать вид, что все идет как обычно, ведь в Мунлайт-Кове еще не завершился процесс всеобщего обращения.
На данный момент ни один ребенок в возрасте до двенадцати лет еще не был обращен. Причиной тому были трудности, с которыми столкнулись инженеры компании, определявшие дозу, необходимую для несовершеннолетних. Буквально несколько часов назад проблему удалось решить, так что к полуночи все дети в городе должны будут пройти через эту болезненную процедуру:
Ломен постоял на кухне, прислушиваясь к шуму дождя и тиканью часов.
Налил в стакан воды, выпил, налил второй: организм после ночных происшествий был очень сильно обезвожен.
В холодильнике было полно еды: ветчина, ростбиф, половина жареной индейки, блюдо с бифштексами, куриные отбивные, колбаса, копченое мясо. Организм Новых людей требовал пищи, богатой белками, он совершенно не мог обходиться без мяса.
Ломен достал из шкафа хлеб, из холодильника – ростбиф, ветчину и банку горчицы. Он нарезал хлеб, мясо, намазал ломти мяса сверху горчицей и стал есть, откусывая большими кусками. Глотал, почти не прожевывая. Еда не доставляла ему теперь такого удовольствия, как прежде: запах еды, ее вкус вызывали только животное возбуждение, хотелось рвать пищу на куски зубами, не прибегая к помощи рук. Ломен пытался остановить себя, но это ему не удалось, он теперь пожирал завтрак совершенно по-животному. Он впал в какое-то полубессознательное состояние, загипнотизированный ритмом, в котором двигались его челюсти. В какой-то момент разум его прояснился, и он понял, что минуту назад достал из холодильника куриные отбивные и проглотил их, даже не заметив, что мясо было сырым.
После этого он вновь продолжал бессознательно поглощать пищу.
Закончив с едой, Ломен пошел наверх проведать Денни.
Он открыл дверь. На первый взгляд все вокруг было точно так же, как вчера вечером. Жалюзи на окнах опущены, портьеры задернуты, только экран компьютера светился зеленоватым светом. Денни сидел перед компьютером, погруженный в цифры, проплывавшие по экрану.
В этот момент Ломен увидел нечто такое, что заставило его задрожать от ужаса.
Он закрыл глаза.
Подождал.
Открыл глаза.
Нет, ему не показалось.
Он почувствовал, что пол уходит у него из-под ног. Он хотел бы выбежать из комнаты в коридор, захлопнуть за собой дверь и, забыв, что он видел, убежать куда глаза глядят. Но ноги словно приросли к паркету, он не мог отвести глаз в сторону.
Денни отсоединил клавиатуру от компьютера и положил ее на пол. Потом снял с компьютера переднюю панель. Руки Денни держал на коленях, но Ломен вряд ли смог бы назвать их руками. Пальцы страшно изменились, они удлинились, и на их концах вместо ногтей появились провода, по виду похожие на медные жилы. Они змеились и исчезали во чреве компьютера.
Денни уже не нуждался в клавиатуре.
Он стал частью компьютерной системы. Через компьютер и модем он напрямую связал себя с центральным электронным мозгом компании «Новая волна». Он стал одним целым с компьютером «Солнце».
– Денни?
Его сын перешел в иное состояние, он не уподобился «одержимым». Он устремился не в прошлое, а в будущее, воплощая мечту Шаддэка.
– Денни? Мальчик не отвечал.
– Денни?
От того места, где стоял компьютер, до Ломена донеслись звуки, похожие на пощелкивание и гудение какого-то электронного устройства.
Ломен заставил себя войти в комнату и приблизиться к столу. Он посмотрел на своего сына и содрогнулся.
Нижняя челюсть у Денни отвисла. По подбородку текла слюна. Денни прирос к компьютеру настолько крепко, что, по всей видимости, забыл о еде и других естественных надобностях; он мочился под себя.
Глаза исчезли. На их месте появилось нечто, напоминающее две блестящие, как зеркала, сферы. В этих сферах отражались цифры, бегущие по экрану компьютера.
Пощелкивание и гудение, как теперь ясно понимал Ломен, исходили вовсе не от компьютера, эти звуки издавал Денни.
Глава 15
Яичница удалась на славу, блинчики были выше всяких похвал, дымящийся кофе был крепок ровно настолько, насколько это требовалось для полного удовольствия. За едой Сэм изложил друзьям свое понимание ситуации.
– Начнем с того, что ваш телефон, Гарри, все так же отключен, я уже проверял его сегодня утром. Рисковать жизнью, прорываясь из города пешком или на автомобиле, пока не стоит, они надежно блокировали все выходы из города, этот вариант мы оставим на самый крайний случай. Насколько я понимаю, кроме нас, в этом городе никто не видит ничего странного… или сверхъестественного в событиях этих дней. Никто не собирается поднимать тревогу. Кроме нас и еще этой дочери Фостеров, о которой я узнал из переговоров полицейских по компьютерной связи.
– Если речь на самом деле идет о ребенке, – вмешалась Тесса, – даже если она подросток, у нее почти нет шансов на спасение. Как это ни печально, но мы должны иметь в виду и самый трагический исход.
Сэм согласился с оценкой Тессы.
– Если такой же исход постигнет нас, когда мы попытаемся выбраться из города, то уже никто не сможет поднять тревогу. Поэтому мы должны выбрать вариант, связанный с наименьшим риском.
– По-моему, при любом действии риск меньше, чем при бездействии, – высказал свою точку зрения Гарри.
Он расправлялся с остатками яичницы, помогая себе кусочком хлеба. Гарри удивительно ловко орудовал своей единственной здоровой рукой.
Сэм полил блинчики кленовым сиропом и понял, что у него не на шутку разыгрался аппетит. Перед смертью не наешься, подумал он, а вслух сказал:
– Видите ли, Гарри… весь этот город – не что иное, как огромная паутина.
– Паутина?
– Ну да. Паутина из компьютерной связи. Компания «Новая волна» оснастила этой связью местную полицию, а полиция оплела паутиной весь город.
– Они и для школ не пожалели компьютеров, – вспомнил Гарри, – я читал об этом в газетах весной или в начале лета. Компания оснастила компьютерами и программным обеспечением обе наши школы – начальную и среднюю. Они назвали это «жестом гражданской солидарности».
– Звучит весьма зловеще, если знаешь, к чему это привело, – вмешалась в разговор Тесса.
– Да, это была дьявольская затея. Тесса продолжала:
– Видимо, эти люди действовали с дальним прицелом. Они помогли своей техникой полиции, затем школе, а конечной целью было привязать и тех и других покрепче к компании «Новая волна» и затем следить за каждым их шагом.
Сэм, разделавшись с блинчиками, положил вилку на стол.
– Если я не ошибаюсь, примерно одна треть горожан работает в «Новой волне»?
– Да, примерно так, – согласился Гарри. – Мунлайт-Ков очень разросся после того, как здесь десять лет назад обосновалась эта компания. По сути дела, весь город попал в зависимость от нее: компания не только дает работу, она во многом определяет жизнь в городе.
Сэм сделал несколько глотков кофе, по крепости не уступающего бренди.
– Треть всего населения… значит, так – это примерно сорок процентов всех взрослых в городе.
Гарри поддакнул:
– Да, где-то так.
– Если все сотрудники компании посвящены в тайны этого заговора, можно предположить, что они первыми прошли через… обращение.
– Это однозначно, – кивнула Тесса.
– Эти люди наверняка помешаны на компьютерах, так что дома они есть у всех, могу поспорить.
Никто спорить не стал.
– Несомненно также, что все эти компьютеры через модемы связаны с компанией и сотрудники могут работать дома по вечерам или в выходные дни. Сейчас, когда до полного обращения всех жителей остались считанные часы, я думаю, что сотрудники компании работают круглые сутки, даже ночью им надо обрабатывать поступающие данные. Если Гарри подскажет, кто из его соседей работает в «Новой волне»…
– Таких несколько, – перебил его Гарри.
– …Тогда я мог бы незаметно проникнуть в один из этих домов. Если хозяин на работе, можно попытаться выйти на связь с внешним миром через его телефон.
– Погодите, погодите, – вмешалась Тесса, – вы же сами начали с того, что все телефоны в городе отключены.
Сэм пояснил:
– Нам известно только одно – отключены телефоны-автоматы и домашний телефон Гарри. «Новая волна» контролирует компьютер на телефонной станции. Значит, они могут выбирать, какую линию отключить, а какую нет. Бьюсь об заклад, что они не отключили телефоны у тех, кто прошел через это… обращение. Им ведь обязательно нужна телефонная связь. Именно сейчас, когда все ждут окончания игры и работают сутками. Ставлю два против одного, что они отключили только телефоны-автоматы в гостиницах и у тех людей, кто еще не стал в ряды обращенных.
Глава 16
Ужас пронизал Ломена Уоткинса насквозь, наполнил его существо до такой степени, что, казалось, еще чуть-чуть, и он, подобно перенасыщенной влагой туче, прольется на землю ливневым дождем. Он был в ужасе от себя, от того, в кого он превратился. Он боялся не только за своего сына, ставшего одним целым с компьютером. Он боялся своего сына, боялся до смерти, ему было страшно прикоснуться к нему.
По экрану с бешеной скоростью проскакивали огромные потоки информации, казалось, зеленые волны накатываются на экран одна за другой. В глазах Денни, подобных двум шарикам ртути, отражался прибой из цифр, букв, графиков и таблиц. Глаза не моргали.
Ломен вспомнил слова Шаддэка, сказанные им в доме Пейзера. Шаддэк тогда убедился собственными глазами в ошибочности своей теории о генетической регрессии «одержимых». Пейзер в своем новом образе больше всего походил на волка, а волк явно не был в числе предков человека. Шаддэк сразу изобрел новую теорию, согласно которой новый человек приобретает способность усилием воли изменять свой внешний облик. Новые люди не могли мириться с полным отсутствием эмоциональных переживаний и искали способы компенсировать этот недостаток, превращаясь в примитивные существа. Исходя из этой теории, можно предположить, что его сын стремился именно к этому, желанному для него, но столь нелепому образу.
– Денни?
Молчание.
Никаких звуков теперь не стало слышно. Даже пощелкивание и гудение прекратились.
Металлические провода, тянущиеся от пальцев Денни к компьютеру, время от времени подрагивали, словно через них толчками пульсировала какая-то загадочная жидкость, подобная человеческой крови, соединяя механическую и органическую части единого механизма.
Ломен чувствовал, как сердце бешено колотится, как бы пытаясь вырваться на волю. Он и сам бы сейчас убежал из этой комнаты на край света, но ноги его приросли к полу. Он весь взмок. Он чувствовал, что бешеный расход энергии вскоре превратит в ничто те огромные запасы калорий, которые он проглотил за завтраком.
Он судорожно пытался сообразить, что ему надо теперь сделать. Первой в голову пришла мысль позвонить Шаддэку и попросить его о помощи. Шаддэк, возможно, понимает, что произошло с его сыном, и сможет, запустив обратный процесс, вернуть ему Денни.
«Если бы это было так», – опомнился Ломен. Он ведь прекрасно понимал, что проект «Лунный ястреб»вышел из-под контроля и пути этого эксперимента неисповедимы, в том числе и для самого Томаса Шаддэка.
Кроме того, Шаддэка вряд ли смутит то, что произошло с Денни. Он будет, наоборот, восхищен, он будет вне себя от восторга. Он увидит в этом нелепом превращении воплощение своей мечты о слиянии человека и машины. Он ведь стремился к этому всю жизнь.
В ушах Уоткинса до сих пор звучали слова Шаддэка, сказанные им в залитой кровью комнате в доме Пейзера: «…есть только одна вещь, которую я не понимаю. Почему все без исключения „одержимые“ избрали для себя способ примитивного существования? Ведь все вы, несомненно, имеете возможности для совершенствования. Вы можете свободно развиваться, превосходить остальных людей во всем, становиться выше, чище, здоровее…»
На взгляд Ломена, все в случае с его сыном было иначе. Уродливые пальцы-провода и глаза-экраны вовсе не свидетельствовали о переходе в новую, высшую форму существования. Это была просто еще одна из . форм вырождения, она была ничем не лучше, чем волчья стать Майкла Пейзера или пародия на обезьяну Кумбса. Подобно Пейзеру, Денни принес в жертву интеллектуальную индивидуальность для того, чтобы убежать от действительности; просто вместо того, чтобы стать одним из членов примитивного стада, он выбрал для себя стадо более возвышенное – компьютерное. Денни принес в жертву последнее, что делало его человеком, – свой разум и превратился в примитивное существо, не сравнимое по сложности с человеческой личностью.
С подбородка Денни на его рубашку сполз сгусток слюны, оставив на ткани мокрый след.
«Ведом ли тебе страх, Денни? – подумал Ломен. – Наверняка тебе уже неведома любовь. Так же, как и мне. Но боишься ли ты чего-нибудь?»
Конечно же, нет. У машин нет чувства страха.
Обращение лишило Уоткинса всех чувств, кроме страха, теперь все его дни и ночи превратились в бесконечную череду страхов и беспокойств. Но, несмотря на все это, он начал со временем испытывать противоестественную любовь к страху, он даже лелеял его в себе, так как именно страх был тем чувством, которое роднило его с прошлым. Если у него отнимут и страх, он полностью превратится в машину. В его жизни тогда не останется ничего человеческого.
Денни принес в жертву это свое последнее и потому бесценное чувство. В его жизни остались только логика, аксиомы, бесконечные цепи математических расчетов, бесконечная обработка и толкование фактов. И если Шаддэк не ошибается в своем прогнозе о продолжительности жизни Новых людей, то непомерно длинные, серые дни Денни растянутся на долгие столетия.
Внезапно Денни снова начал издавать странные «электронные» звуки. Они, отражаясь, от стен, наполнили комнату.
Эти звуки напоминали какие-то мрачные возгласы и крики, которые могли бы, вероятно, издавать обитатели океанских глубин.
Если Шаддэк появится здесь и увидит Денни, он совсем свихнется от радости и уже не сможет остановиться. Он будет изо всех сил пытаться превратить всех остальных Новых людей в подобие Денни. Он захочет иметь целую армию кибернетических монстров. От такой перспективы у Ломена зашевелились волосы на голове.
Электронное существо вновь смолкло.
Читать бесплатно другие книги:
