Когда любить нельзя… Самухина Неонилла

– Думаю, ваш герой заставит быстрее биться сердце не у одной немецкой девушки, отнимая у нас их улыбки… – подтвердил под смех и аплодисменты женской половины публики герр Майнкопф и сделал потешное лицо, изображая ревность.

Отец Кирилл рассмеялся, а потом развел руками и сказал:

– Ну что мне еще сказать? Я очень счастлив. Правда! Прошу вас, ваши вопросы…

В зале поднялся лес рук.

Герр Майнкопф, видимо, вошел во вкус, и потому, игнорируя взгляды герра Вантерберга, взял на себя ведение пресс-конференции. Он выбирал журналиста и делал ему знак рукой. Журналист вставал и, представившись, задавал свой вопрос.

Вопросы были разные – от биографических до творческих. Отец Кирилл спокойно отвечал, а Мария все ждала, когда же кто-нибудь поинтересуется, почему автор окружил себя такой секретностью, что не позволяет себя фотографировать, из-за чего на эту пресс-конференцию даже были сделаны специальные приглашения. Этот вопрос просто висел в воздухе…

Мария сидела, внимательно следя за ответами отца Кирилла журналистам, иногда подсказывая ему слова, если он затруднялся ответить.

Неожиданно, один из журналистов обратился к Марии:

– Курт Фишер, «Mьnchen Zeitung». У меня вопрос к фройляйн Игнатовой. Герр Майнкопф сказал, что ваш перевод книги герра Филаретова очень хорош. Как родилась идея сделать перевод этой книги для немецкого издательства?

Мария поднялась, краем глаза заметив, что отец Кирилл тоже заинтересованно ждет ее ответа.

– Спасибо за вопрос, герр Фишер. Игнат Филаретов – наш с отцом любимый писатель уже несколько лет. Эту книгу я прочла и захотела перевести еще до встречи с автором, но к самому переводу приступила уже после того, как познакомилась с герром Филаретовым. Если хотите, мне хотелось похвастаться…

Журналист непонимающе смотрел на нее.

– Я имею в виду, похвастаться не тем, «ах, какая я славная переводчица», – Мария изобразила горделивое лицо, заставив публику улыбнуться, – а тем, какие замечательные книги пишут наши русские писатели. Я очень люблю делиться с людьми тем, что мне нравится, и мне захотелось поделиться с немецкими читателями удовольствием, которое они обязательно получат, читая эту книгу. Но, конечно, у меня была масса сомнений насчет моего перевода. Я не отношусь к тем счастливым людям, которые абсолютно уверены в совершенстве своего творчества, и потому с некоторым трепетом отдала рукопись главному редактору издательства «Майнкопф». Вы не можете представить, как я была счастлива, когда герр Майнкопф сообщил мне, что принимает рукопись книги с моим переводом к изданию. И я очень благодарна редактору издательства, фрау Кюнцер, в работе с которой я очень многое почерпнула для себя как для переводчика. Я очень надеюсь, что мой перевод не разочарует вас.

– Фройляйн Мария, вы, действительно, замечательно говорите на немецком языке. Откуда вы его знаете? – в обход правил выкрикнул мужской голос из зала.

– Полтора года назад я закончила филологический факультет Петербургского государственного университета, а сейчас там же учусь в аспирантуре. Кроме этого, у меня есть своя фирма, которая занимается бизнес-переводами, обеспечивая клиентов переводчиками для деловых переговоров. И потом, я люблю разговаривать с людьми на их языке… Я ответила на ваш вопрос?

Публика зааплодировала.

Герр Майнкопф обвел взглядом зал и спросил:

– Пожалуйста, господа, еще вопросы…

Руку подняла пышная блондинка в первом ряду. Герр Майнкопф кивнул, приглашая ее задать вопрос.

Блондинка встала и, нацелив в сторону отца Кирилла диктофон, спросила томным низким голосом:

– Герр Филаретов, нас предупредили, что на пресс-конференции мы можем взять у вас только интервью, но не можем вас фотографировать. Почему такая таинственность и не могли бы вы снять очки, чтобы мы могли увидеть ваши глаза?

«Так… началось!» – подумала Мария и метнула быстрый взгляд на отца Кирилла.

Тот с невозмутимым видом поднялся, собираясь ответить на вопрос, к которому он, вероятно, давно был готов. Но герр Майнкопф вскочил, и с притворным ужасом схватив его за руку, воскликнул:

– Ни в коем случае! Мало того, что половина наших женщин будет очарована вашим героем, Иваном Забайдой, так вы хотите, чтобы вторая половина была покорена вашими глазами, а что же останется нам, простым немецким мужчинам? – и, повернувшись к засмеявшемуся залу, добавил: – И не просите, я буду непоколебимо стоять на страже наших мужских интересов! Можете посмотреть в мои глаза, они у меня тоже хороши… – и он, демонстративно распахнув глаза, немигающе уставился на блондинку.

Зал взорвался хохотом. Блондинка разочарованно села на место. Отец Кирилл развел руками, извиняясь за то, что начальство не позволяет ему выполнить просьбу женщины, и тоже сел, улыбнувшись смеющейся вместе с остальными Марии.

А от ее волнения не осталось и следа, она даже расслабилась, успокоенная непринужденной атмосферой презентации, и с интересом поглядывала на герра Майнкопфа, который в очередной раз восхитил ее своим веселым характером и чувством юмора.

– Друзья мои, конечно же мы не оставим вас без ответа, – уже серьезно продолжил герр Майнкопф. – Дело в том, что книги герра Филаретова в России очень известны. А работает он над своими романами, собирая материал из реальной жизни. И порой этот материал далеко небезопасен. Мы же не хотим, чтобы у нашего автора были неприятности, а это может случиться, если мы по неосторожности раскроем его инкогнито. Поэтому, давайте лучше наслаждаться его книгами, а его замечательные глаза оставим в покое. Если у вас нет больше вопросов, позвольте завершить нашу пресс-конференцию. Желающие получить книгу с автографом герра Филаретова, прошу сюда.

Глянув на часы, Мария удивилась: за всеми этими вопросами-ответами под шутки герра Майнкопфа незаметно пролетело почти полтора часа!

Публика поднялась, аплодируя. Тут же выстроилась очередь за автографами. Отец Кирилл, удержав Марию за руку, оставил ее сидеть рядом с собой, сказав, что она тоже должна ставить свой автограф на книге.

– Я не писал ее на немецком языке, это сделала ты, – шепнул он ей.

Мария сидела, ощущая себя очень неловко, словно примазывалась к чужой славе, но первый же подошедший к ней человек развеял ее сомнения.

Это был Курт Фишер из «Mьnchen Zeitung». Улыбаясь, он положил перед Марией две книги, на которых уже красовались автографы отца Кирилла, и попросил:

– Фройляйн Игнатова, подпишите, пожалуйста, эти книги для меня и главного редактора нашей газеты. Его зовут герр Вольдемар Гиль. Его родители – выходцы из России, и ему будет очень приятно, что его соотечественники не только издаются в Германии, но и сами выступают переводчиками. К тому же, он большой поклонник детективного жанра.

Мария улыбнулась, и, пододвинув к себе книги, подписала их – Курту Фишеру на немецком языке, а его главному редактору – на русском, как привет из России.

Возвратив книги журналисту, Мария подняла глаза и остолбенела – к ней уже стояла целая очередь терпеливо ожидающих людей.

Невысокий черноволосый мужчина тут же положил перед ней раскрытую на титульной странице книгу и деловито спросил:

– Фройляйн Мария, вы знаете, что вы, кроме того, что хорошая переводчица, еще и очень красивая девушка?

Растерявшаяся Мария узнала голос, который спрашивал ее из зала по поводу ее немецкого языка.

– Конечно же, она знает! – раздался над ее головой голос герра Майнкопфа, в очередной раз пришедшего на выручку, – и хорошо бы, чтобы об этом узнала вся Германия…

– Будет сделано, герр Майнкопф! Фройляйн Мария, вы позволите поцеловать вашу ручку?

– Герр Малински, не вздумайте этого делать! – опять вмешался герр Майнкопф. – Вы можете от счастья упасть в обморок, и придется с вами возиться, а здесь люди ждут автографов…

– А, по-моему, дорогой герр Майнкопф, вы просто ревнуете!

– А что бы вы делали на моем месте? – сделав несчастное лицо, развел руками герр Майнкопф.

Вокруг засмеялись.

Мария бросила украдкой взгляд на отца Кирилла. Тот, улыбаясь, подписывал очередную книгу. Заметив, что Мария на него смотрит, он повернулся к ней и подмигнул.

Не ожидавшая этого, Мария сначала оторопела, но потом подумала, что ей, наверное, показалось – возможно, это был просто блик на его темных очках. Однако на сердце у нее стало легко. Она продолжила раздавать автографы, весело отвечая на вопросы и реплики подходивших к ней людей.

Наконец, поток желающих подписать книгу иссяк, и Мария устало поднялась. Однако нелегкая это работа: раздавать автографы – у нее даже рука заболела…

Отец Кирилл, сидел, откинувшись на стуле, тоже разминая уставшие пальцы. Он понимающе усмехнулся, когда Мария потрясла кистью правой руки.

– А мне легче, я левша и могу подписываться обеими руками, – улыбаясь, сказал он ей.

– Все, друзья мои, идемте в кабинет герра Крюгера, – пригласил их подошедший герр Майнкопф. – Вам еще предстоит подписать книги для очень важных особ, а потом… – он в предвкушении прикрыл глаза, – а потом мы устроим вечеринку в нашем любимом с фройляйн Марией кафе «Старый Симпл». Это историческое место, герр Филаретов, ведь именно там я получил рукопись вашей замечательной книги…

Издатель обнял их за талию и повел из конференц-зала в кабинет герра Крюгера.

– Спасибо вам, герр Майнкопф, – обратилась к нему на ходу Мария. – Благодаря вам презентация прошла просто отлично. Я не думала, что подобное мероприятие может быть таким веселым! У вас есть чему поучиться, вы – гений!

– Опыт, моя дорогая, опыт, и ничего более… – ответил ей герр Майнкопф. – Но, если вы мной довольны, то, может быть, я заслужил хотя бы один поцелуй? – и он склонился к ней, подставляя щеку.

Мария рассмеялась и с чувством чмокнула его.

В кабинете герра Крюгера их автографов ждали еще две стопки книг – герр Майнкопф был в приятельских отношениях со многими влиятельными людьми Баварии, и некоторые из них очень любили детективы…

Мария с отцом Кириллом сели за стол, на котором были разложены книги, а герр Майнкопф, сверяясь со списком, начал диктовать Марии имена лиц, которым нужно было лично адресовать автографы. Мария надписывала имя и слова пожелания, потом отдавала книгу на подпись отцу Кириллу, после чего подписывалась сама.

Занятые этим важным делом, они не заметили, как в кабинет вошел герр Вантерберг, который в нетерпении остановился рядом ними, не решаясь их прервать.

Герр Майнкопф, закончив диктовать, повернулся и, посмотрев на озабоченное лицо герра Вантерберга, спросил, что случилось. Тот молча протянул ему лист бумаги и что-то прошептал на ухо.

Герр Майнкопф взглянул на бумагу и, изменившись в лице, тихо чертыхнулся. Мария удивленно посмотрела на него.

Герр Майнкопф постоял, расстроено разглядывая лист, а потом, медленно повернувшись к отцу Кириллу, сказал:

– Герр Филаретов, позвольте подарить вам ваш портрет работы неизвестного художника…

Отец Кирилл непонимающе поднял на него глаза.

Герр Майнкопф держал перед собой лист, на котором с мельчайшими подробностями было запечатлено лицо отца Кирилла в обрамлении его темных вьющихся волос, с тщательно выписанными линиями его тонкого носа, бородкой – волосинка к волосинке, не говоря уже о бликах на его темных очках.

– Ну надо же! – по-русски вырвалось у Марии. – Отец Кирилл, посмотрите, какой замечательный портрет! – и тут же спохватившись, прикрыла рот рукой, и, решив замять свою оплошность, быстро обратилась на немецком языке к герру Майнкопфу: – Откуда он у вас?

За него ответил герр Вантерберг:

– Пресса есть пресса! Раз мы запретили снимать нашего автора, одна из газет придумала послать на пресс-конференцию не фотографа, а художника… Как видите, этот портрет не хуже фотоснимка. Они даже не подумали, какие неприятности они могут на нас навлечь!

– Они ни о чем не подумали, даже о собственных неприятностях, ведь в нашей аккредитационной карте было четко оговорено запрещение «всех изображений»! – добавил разозлившийся герр Майнкопф. – Хорошо, что наш бдительный герр Вантерберг оказался на посту!

– А я его еще во время презентации заметил, – возбужденно принялся объяснять герр Вантерберг, – меня смутили размеры его «блокнота», что-то они были слишком велики… И сидел он как-то особняком. А как только все закончилось, этот умник поспешил удалиться, даже не взяв ни книги, ни автографа. Короче говоря, я вышел вслед за ним в салон магазина и, нагнав уже почти у выхода, где он пытался спрятать альбом в портфель, попросил зайти в комнату охраны. А там уже потребовал предъявить мне его записи… Так он еще начал довольно громко возмущаться, что я не имею права…

– Где он сейчас и из какой он газеты? – прервал его герр Майнкопф.

– В комнате охраны, герр Майнкопф. А газета всем известная – «Секретный курьер», – ответил герр Вантерберг.

– Так, понятно… Интересно, это сам Артур Кауфман придумал или ему кто-то подсказал? – задумчиво произнес герр Майнкопф. – Герр Вантерберг, вызовите-ка нашего юриста. Это фотопленку можно отобрать, а память и воображение у художника не отнимешь, разве что только промыв ему мозги. Мда… он может повторить рисунок по памяти… Нужно это в корне пресечь! Извините, герр Филаретов, за случившееся, мы обязательно примем все меры, чтобы не допустить в прессе публикации вашего портрета.

Отец Кирилл, все это время с интересом разглядывающий рисунок со своим лицом, посмотрел на герра Майнкопфа и сказал, поднимаясь из-за стола:

– А знаете, господа, это мой первый в жизни рисованный портрет, и он мне очень нравится… Я бы хотел поговорить с этим художником, вы не возражаете?

Издатель удивленно посмотрел на него:

– Ну зачем же вам, герр Филаретов, беспокоиться, наши юристы с ним разберутся сами!

– Нет, нет, я настаиваю, – мягко возразил отец Кирилл. – Я хочу выразить ему благодарность.

– Благодарность?! – возмущенно воскликнул герр Майнкопф. – Да я бы ему сейчас вместе с его главным редактором такую благодарность выразил!..

– Ну, ну, не волнуйтесь так, – успокаивающим голосом произнес отец Кирилл. – В конце концов, они лишь стали заложниками своего любопытства. Любопытство, конечно, грех, но ведь не преступление… Зачем же так строго судить их? Мы тоже, наверняка, не без греха… Давайте, лучше, познакомимся с художником.

– Ну хорошо, я сейчас попрошу, чтобы его привели сюда, – нехотя сдался герр Майнкопф.

– Ну зачем же так унижать человека! – укоризненно посмотрев на него, снова возразил отец Кирилл. – Нужно уметь прощать людей… Мы и сами прекрасно можем к нему сходить.

– Гм, вам бы пастором быть, герр Филаретов!.. – крякнул герр Майнкопф, и в несогласии покачав головой, распахнул дверь, приглашая отца Кирилла следовать к месту «временного заключения» художника.

Отец Кирилл, выходя, бросил на Марию быстрый взгляд, и она, поспешив прикрыть рукой невольную улыбку, последовала за ним, решив, что им может пригодиться ее помощь переводчицы.

Войдя в комнату охраны, они увидели высокого худощавого мужчину, громко выкрикивающего что-то протестующим голосом охраннику, флегматично сидящему за столом.

Услышав стук двери, мужчина раздраженно повернулся, но, наткнувшись взглядом на автора книги, портрет которого он нелегально нарисовал, как-то сразу сник и даже отступил назад в некотором смущении.

Глаза герра Майнкопфа, что называется, метали молнии. Усевшись на стул верхом, он возмущенно воззрился на художника. Мария пристроилась рядом на соседнем стуле.

Отец Кирилл, внимательно посмотрел на художника, а затем подошел и протянул ему руку.

Тот недоверчиво попятился, потом медленно, словно ожидая подвоха, протянул ему свою.

Энергично пожав его руку, отец Кирилл сказал:

– Герр художник, простите, не знаю вашего имени…

– Карл Бехер, – буркнул тот.

– Герр Бехер, я хочу выразить восхищение вашим замечательным портретом, который вы сегодня с меня написали. Однако вы с ним попали, как бы это выразиться помягче, в некоторый просак…

– Думаю, он это уже понял, – проворчал герр Майнкопф, окатив художника презрительным взглядом. – И даром ему это не пройдет!

Не обращая внимания на сердитую реплику издателя, отец Кирилл продолжил:

– Я имею в виду не то, что вы его написали, нарушив договоренность, хотя это с вашей стороны, дорогой герр Бехер, не очень красиво, а то, что риск и все ваши усилия оказались напрасными. Позвольте, я вам объясню, присаживайтесь…

Почти насильно усадив недоумевающего художника на стул и сам сев рядом, отец Кирилл доверительно к нему наклонился:

– Дело в том, что вы поспешили! И если бы ваша газета завтра опубликовала этот портрет, она, вслед за вами, попала бы в очень неловкое положение… И не только потому, что уважаемый герр Майнкопф обязательно привлек бы вашу газету к ответственности за нарушение договоренности. Есть и еще одна причина… Вам бы следовало догадаться, что за издательским запретом изображений автора могут оказаться свои резоны… Но вы этого не учли, верно?

Художник молча пожал плечами, не понимая, к чему тот клонит.

– А резоны таковы, что Игнат Филаретов… – сделав паузу, отец Кирилл слегка понизил голос, – это не я…

Изумленный художник остолбенел, вытаращив на него глаза.

Следом за ним и герр Майнкопф озадаченно переглянулся с Марией.

– Да, да. У меня совсем другое имя… Но не это важно, а то, что Игнат Филаретов это только псевдоним настоящего автора. Так что, я бы даже выразился, что Игнат Филаретов вовсе не реальный мужчина. Но это мы хотели бы сделать нашим следующим рекламным ходом, и сейчас об этом никто не должен был знать… – помолчав, отец Кирилл добавил: – Однако мне так понравился сделанный вами портрет, что мне не хочется, чтобы вас, несомненно талантливого художника, руководство газеты потом обвинило, что вы их подвели, подсунув им не того человека… Поэтому я и выдаю вам наш секрет. Но вы должны помнить, что это конфиденциальная информация…

Художник, еще не оправившийся от изумления, озабоченно посмотрел на него, а потом робко поинтересовался:

– А кто же тогда настоящий автор?

Отец Кирилл молча повернулся к Марии и посмотрел на нее долгим задумчивым взглядом.

Художник вслед за ним перевел на нее глаза, и, вдруг, осененный догадкой, просиял:

– Ах, вот оно что! Теперь понятно, почему вы не хотели вдаваться в подробности и развели такую секретность… – и, посмотрев на герра Майнкопфа, сидящего с невозмутимым лицом, восхищенно добавил: – Ну вы и хитрецы! А зачем вам это надо?

– А вот это, уважаемый герр, вам пока знать ни к чему! – категорично отрезал герр Майнкопф, включаясь в игру. – Мы и так вам сообщили больше, чем нужно.

Отец Кирилл покивал, соглашаясь, а потом озабоченно обратился к художнику:

– Но вы, надеюсь, сохраните наш маленький секрет в тайне? А мы потом, когда придет время, позволим сделать вам портрет автора… к эксклюзивному интервью.

Художник встал, серьезно оглядел присутствующих, и, остановив взгляд на Марии, твердо пообещал:

– Я вас не выдам, фройляйн Мария! Вас ведь так зовут?

Мария, которая едва сдерживалась, чтобы не прыснуть, только кивнула в ответ и опустила глаза.

– Мы вам верим… – сказал отец Кирилл. – Тогда, до будущей встречи! И позвольте мне оставить портрет на память – я повешу его у себя дома, – отец Кирилл отвел в сторону руку с рисунком, любуясь им.

– Да, да, конечно, – польщенный художник приосанился, улыбаясь. – Я могу вам даже оставить автограф.

– О, если можно, я буду очень рад, – с серьезным лицом сказал отец Кирилл, протягивая ему лист с портретом.

Художник достал ручку.

– Кому написать? – спросил он, нацелившись в верхний угол листа.

– Напишите, пожалуйста: «Дорогому другу», мне это будет очень приятно, – попросил его отец Кирилл.

Художник выполнил его просьбу и, добавив слова пожелания счастья, гордо поставил размашистую подпись.

Герр Майнкопф громко фыркнул.

– Ну и наглец! – прошептал он Марии на ухо, а, потом, не выдержав, расхохотался.

Покосившись на него, художник вернул отцу Кириллу подписанный лист, и, благосклонно выслушав слова благодарности, решил, что инцидент исчерпан. Поэтому, подойдя к охраннику, он с вызывающим видом забрал свой портфель, лежащий у того на столе, и слегка поклонившись в сторону отца Кирилла, герра Майнкопфа и Марии, поспешил покинуть их общество. Задерживать его никто не стал.

Как только за ним закрылась дверь, Мария, укоризненно покачав головой, посмотрела на отца Кирилла, а потом, не выдержав, рассмеялась, воскликнув:

– И как вам только не стыдно!

– За что? – отводя улыбающиеся глаза в сторону, удивился отец Кирилл. – Я не сказал ему ни слова неправды!.. И если он порядочный человек, то сдержит свое обещание, а если нет, то завтра его газета опубликует сенсационный материал… возможно, даже с твоим портретом, Мария, что само по себе не худо… – и, покосившись на охранника, предложил: – Давайте продолжим разговор в другом месте.

Они вышли из комнаты охраны и быстро пошли в кабинет герра Крюгера, стараясь сохранять серьезный вид.

– Однако, предупреждать надо! – входя в кабинет, со смехом сказал герр Майнкопф, поворачиваясь к отцу Кириллу. – А то даже я сначала поверил!

Сидящий за столом герр Крюгер поднялся им навстречу, и с любопытством поинтересовался, что их так развеселило.

– Да вот, герр Филаретов такой интересный выход из ситуации с портретом придумал… – ответил герр Майнкопф и в лицах, мастерски передал герру Крюгеру разговор отца Кирилла с художником, вызвав смех даже у самого отца Кирилла.

Герр Крюгер выслушал рассказ, и, отсмеявшись, посмотрел внимательным взглядом на отца Кирилла, выражая общее мнение:

– Да, это мог придумать только писатель, обычному человеку такой ход в голову бы не пришел…

– Честно говоря, мне это не очень льстит, – покачал головой отец Кирилл. – Ведь я слукавил и ввел человека в заблуждение, а это грешно с моей стороны.

– Вы святой человек, герр Филаретов! – воскликнул герр Майнкопф, с восхищением посмотрев на него, и добавил, обращаясь к присутствующим: – Ну, хорошо! Будем считать, что официальная презентация удалась, и теперь мы можем с чистой совестью… – и убеждающе глянув на отца Кирилла, он еще раз повторил: – Да, да, именно с чистой совестью, отправляться на вечеринку, – и, посмотрев на часы, добавил: – Тем более что нас там уже давно ждут. Надо же, как бежит время – восьмой час!

В «Старом Симпле», куда они довольно быстро добрались, их уже, действительно, ждали. Герр Гессер и фрау Кюнцер, стоявшая под руку с мужем, разговаривали у входа с фрау Майнкопф.

– Мама, какой приятный сюрприз! – целуя старушку в румяную щеку, воскликнул герр Майнкопф.

– Да, я решила сегодня побыть с вами, с молодежью. К тому же, я давно не танцевала… – ответила фрау Майнкопф, и повернувшись к Марии, с которой она познакомилась, когда та приезжала работать над редактурой перевода, радостно воскликнула: – Мария, какая ты сегодня потрясающая!

Мария, улыбаясь, поцеловала старушку в обе щеки и вернула ей комплимент:

– Спасибо, фрау Майнкопф, вы тоже замечательно выглядите…

– Прекрати мне льстить, я этого терпеть не могу! – беззлобно оборвала ее та. – В моем возрасте достаточно просто выглядеть, а уж замечательно или нет, это уже не столь важно! Так что не забивай мне голову ложными надеждами.

Тут она обратила внимание на стоящего поодаль отца Кирилла, и спросила Марию громким шепотом:

– А кто этот молодой красавец?

– Мама, позволь тебе представить нашего автора из России – герра Филаретова, – вмешался герр Майнкопф. – Герр Филаретов, это моя драгоценная мама, фрау Майнкопф.

Фрау Майнкопф с живым блеском в глазах протянула руку отцу Кириллу. Тот почтительно склонил голову, и, осторожно пожав ее маленькую руку, сказал:

– Счастлив познакомиться с вами, фрау Майнкопф, много наслышан о вас!

– Надеюсь, ничего плохого вы обо мне не услышали? – кокетливо спросила старушка.

– Как можно! – галантно запротестовал отец Кирилл, и в его темных глазах вспыхнули искорки смеха.

– Ах, какой очаровательный мужчина! – восхитилась фрау Майнкопф, беря его под руку. – Сделайте одолжение старой женщине, проводите меня в зал – хочу вновь почувствовать, каково это идти рядом с красивым молодым человеком!

«Попался наш автор!» – с доброй иронией усмехнулся герр Майнкопф, указывая Марии взглядом на парочку, идущую впереди, и тут же галантно предложил ей собственную руку.

Мария улыбнулась: «Что мать, что сын – два сапога – пара», и взяв герра Майнкопфа под руку, подстроилась под его широкий шаг, торжественно входя с ним в зал.

– По-моему, мы выглядим просто шикарно! – склонившись к Марии, сказал ей на ухо герр Майнкопф.

Вечеринка была в самом разгаре, когда к Марии, запыхавшейся от танцев с герром Майнкопфом, подошел отец Кирилл, оторвавшийся, наконец, от монополизировавшей его фрау Майнкопф.

– Утомила вас фрау Майнкопф? – тепло улыбнувшись отцу Кириллу, спросила его Мария.

– Да нет, что ты, она чудная старушка! – возразил отец Кирилл. – Мы с ней очень интересно побеседовали. Она, оказывается, была в Москве в 1963 году, приезжала с делегацией медиков, много любопытного рассказала о своих впечатлениях… Кстати, – отец Кирилл сделал паузу, – мне показалось, что она очень рассчитывает на то, что ты сменишь свою фамилию на немецкую…

– В каком смысле? – не поняла Мария.

– В смысле, что станешь ее тезкой…

Мария недоуменно воззрилась на него.

– Ну… станешь еще одной фрау Майнкопф… – глядя ей в глаза, пояснил отец Кирилл.

– Что?! – ошарашено воскликнула Мария и испуганно оглянулась туда, где сидела мать герра Майнкопфа. – Она хочет, чтобы я вышла замуж за ее сына?

– Да… А что, тебе такая мысль не приходила в голову?

– Какая мысль: выйти замуж за герра Майнкопфа или что его мать хочет, чтобы я за него вышла? – напрягшимся голосом спросила Мария.

– Выйти замуж за герра Майнкопфа… Он ведь, кажется, очень тебе симпатизирует… – заметил отец Кирилл, отводя от нее взгляд.

А Мария молча смотрела на него с побледневшим лицом.

Отец Кирилл, не услышав ее ответа, повернулся к ней и тут же испуганно привстал:

– Мария, что ты?!

Она прикрыла глаза, чувствуя, как резкая боль сжимает ее грудь.

«О чем он говорит? – потрясенно думала она про себя. – Какое замужество, какие симпатии?! Господи, он что, слепой совсем, ничего не понимает?! О Боже, куда же мне сбежать, я не хочу, чтобы он видел, как я плачу…»

Она резко встала, но, покачнувшись, ухватилась за край столика, сбив рукой на пол фужер с вином. Звон разбившегося стекла, казалось, прокатился по всему залу.

Отец Кирилл мгновенно подхватил Марию и прижал ее к себе, крепко обняв ее за талию.

Тут же подбежал обеспокоенный герр Майнкопф, и, бросив настороженный взгляд на отца Кирилла, спросил:

– Мария, что случилось, дорогая?

– Ей стало нехорошо, – ответил за нее все еще поддерживающий Марию отец Кирилл. – Она, наверное, переволновалась и устала. Я, пожалуй, отвезу ее домой.

– Да, да, конечно. Я сейчас вызову водителя, – заторопился герр Майнкопф.

Мария, немного пришедшая в себя, тихо запротестовала:

– Ничего не надо, у меня своя машина, я прекрасно смогу доехать сама.

– Фройляйн Мария, не спорьте, вы не в том состоянии, чтобы садиться за руль, – твердо возразил ей герр Майнкопф, и, уходя, добавил, улыбнувшись ей своей обычной лукавой улыбкой: – К тому же мы с вами изрядно выпили!

– Ну да, целый бочонок! – слабо улыбнулась ему в ответ Мария, и потихоньку попыталась отодвинуться от крепко держащего ее отца Кирилла.

Тот тихо сказал ей:

– Сядь, Мария. Я тебя сейчас отвезу домой, а пока посиди спокойно.

Мария молча подчинилась, и, опустившись на стул, обвела взглядом зал. К их столику уже спешил официант, чтобы убрать осколки стекла. А посетители, на время привлеченные шумом, уже вернулись к своим прежним занятиям.

«Все зря… – с тоской думала Мария. – Господи, на что я надеялась?! Он ведь ясно дал понять в прошлый раз, что у нас не может быть общего будущего…»

В это время к ней подошла фрау Майнкопф, которая не сразу поняла, что произошло, и теперь обеспокоено взяла Марию за руку, проверяя ее пульс выработавшимся за долгие годы практики движением.

Присевшая рядом с Марией фрау Кюнцер, не зная, чем помочь, неожиданно ласково погладила Марию по плечу, чем окончательно добила ее. Слезы потоком хлынули у нее из глаз.

Отец Кирилл с окаменевшим лицом сел рядом и взял ее за руку, слегка отодвинув фрау Майнкопф.

– Ничего, ничего, герр Филаретов, не волнуйтесь, это бывает, – бросив на него проницательный взгляд, попыталась успокоить его фрау Майнкопф. – У Марии сегодня был насыщенный день, ей просто нужно поспать, и все будет хорошо.

Вытащив из сумочки какую-то пилюлю, она плеснула в бокал минеральной воды и подала его Марии.

Та, послушно положив в рот лекарство, запила его, несколько раз стукнув зубами о край бокала.

Тут вернулся герр Майнкопф, и, увидев Марию в слезах, с каким-то сразу ставшим беспомощным выражением лица сообщил, что водитель ждет.

– А моя машина? – вытирая слезы, спросила его Мария, и встала.

Отец Кирилл тоже поднялся и, поддерживая ее под руку, повел к выходу.

– Водитель отвезет вас на вашей машине и поставит ее в гараж, а потом вернется сюда на такси, – успокоил ее герр Майнкопф, следуя за ними.

– Прошу у всех прощения, за то, что испортила вам вечер, – повернулась Мария к провожавшим ее сотрудникам издательства и гостям, и улыбнулась, смущенно опуская заплаканные глаза.

– Фройляйн Мария, даже не думайте об этом! – возмутился герр Майнкопф. – Мы провели сегодня чудесный день и чудесный вечер. Думаю, что выражу общее мнение, сказав, что мы вас очень полюбили за время нашего общения, и нас больше волнует ваше самочувствие, чем возможность беззаботно потанцевать лишний час. Так что отправляйтесь отдыхать, а завтра мы вас ждем в издательстве, свежую и жизнерадостную, как всегда. И за нас не беспокойтесь, мы сейчас еще вернемся к столу и выпьем за ваше здоровье, да, друзья?

Окружающие заулыбались и закивали.

Попрощавшись со всеми, Мария и отец Кирилл вышли на улицу, где у уже распахнутой дверцы машины стоял на вытяжку водитель герра Майнкопфа.

Сев в машину, Мария назвала ему адрес и, устало откинувшись на спинку сидения, закрыла глаза, под которыми тут же залегли тени.

Сидевший рядом с Марией отец Кирилл, посмотрел на нее, собираясь что-то сказать, но, увидев ее состояние, промолчал.

Так и провели они в молчании всю дорогу до самого дома Марии. Отцу Кириллу даже показалось, что Мария по пути задремала. Но когда машина въехала в подземный гараж, Мария тут же открыла глаза и указала водителю место парковки.

Выйдя из машины, Мария, забрав у водителя ключи, поблагодарила его, а потом молча повернулась и пошла к лифту.

Отец Кирилл последовал за ней и снова взял ее под руку.

Она попыталась отстраниться и, перейдя на русский язык, сказала:

Страницы: «« ... 4567891011 »»

Читать бесплатно другие книги:

В сборник вошли статьи, эссе и переводы, сделанные Н. Л. Трауберг специально для журнала «Страницы: ...
Неоязыческое движение является оригинальным явлением нашего времени. К нему обращаются образованные ...
В этой книге вы найдете как традиционные, так и оригинальные рецепты домашних колбас из мяса, птицы ...
Настоящая книга знакомит читателя со сказками лучших мастеров слова многоязычного Дагестана. Каждая ...
В этой книге вымышленные герои живут рядом с историческими персонажами конца прошлого века: Горбачев...
В книге известного дагестанского ученого Расула Магомедовича Магомедова в хронологическом порядке пр...