Неутолимая жажда Полякова Татьяна

– Это и есть штольня?

– Ага. Вход взорвали еще лет сорок назад. В целях безопасности. Так что смотреть здесь нечего.

– Другой штольни нет поблизости?

Николай взглянул на меня с недоумением.

– Есть. Но это далековато будет. Вы что, думаете, он мог туда податься?

Я пожала плечами, вернулась к машине и посигналила. В ответ ни звука. Тихое утро, легкий ветерок, прохлада. Трава была еще влажной от росы. Собака пробежалась по полю и вернулась к хозяину.

– Ладно, – вздохнул он. – Поехали дальше, авось встретим вашего Олега.

Мы вновь сели в машину. Николай то и дело сигналил, в перерывах мы прислушивались в надежде уловить ответный сигнал. Окна были открыты, я вертела головой, пытаясь разглядеть в просветах между деревьев знакомую машину.

– А что это за штольня? – спросил Павел.

– Да кто ж знает, – пожал мужчина плечами. – В десяти километрах отсюда есть карьер, камень добывают для облицовки зданий в городе. Но карьер, конечно, – это не штольня. Послушать нашего профессора, здешняя земля вся изрыта и такие загадки хранит, только успевай диссертации писать. Вроде место тут какое-то особенное, в давние времена были капища, или как там это правильно называется. Жертвы приносили, человеческие. Враки, конечно, но рассказывает так, что заслушаешься. Я-то сам не местный, живу здесь пятнадцать лет, приехал с Севера, служил там. Одно могу сказать: рыбалка тут царская, оттого и остался. Хотя супруга моя этого не одобряет. – Он весело хохотнул и на некоторое время замолчал.

Ко второй штольне добрались мы только через час, хотя дорога оказалась куда лучше. Конечно, дорогой назвать это было трудно, скорее просека, но без колдобин. С моей точки зрения, заблудиться здесь было проблематично хотя бы потому, что в сторону свернуть нельзя, сосновый лес стоит стеной.

– Сколько едем, а ни одной деревни, – заметил Павел.

– Когда-то были, да народ в город подался. Работы-то нет. А нам лучше. Броди себе с ружьишком в свое удовольствие. Опять же рыбалка. Хотя и деревни, конечно, остались. Просто они в стороне. Шеповалово, большое село, с пригорка его видно будет. Олигархи туда потянулись, – хмыкнул он. – Писательница дом отстроила вроде помещичьего, два гектара земли, не кот чихнул. Как раз возле Шеповалова. И еще один нарисовался. То ли художник, то ли просто чокнутый. У него не два гектара, а все пять. Сидит как сыч, ни с кем не общается. Днем спит, а по ночам бродит. Хотя наш народ хлебом не корми, дай только присочинить чего-нибудь… Ну вот и приехали.

Открывшаяся перед нами картина мало чем отличалась от той, что мы видели часом раньше: некое подобие поля, нагромождение камней. Правда, было отличие: деревянная избушка, покосившаяся, с окном без стекол. Рядом шлагбаум: почерневшее от времени бревно с веревкой, за ним заросли крапивы.

Мы вновь вышли из машины, оглядываясь. Собака обежала избушку и скрылась в траве, а потом принялась лаять.

– Нашла чего-то? – нахмурился Павел.

– Давай посмотрим.

Собака кружила возле гнилых бревен, которые когда-то были то ли вышкой, то ли еще каким-то сооружением, под ними угадывался настил из досок.

– Вход в штольню, – пояснил Николай. – Бревна не разбирают, чтоб кто случайно не провалился, а может, просто забыли разобрать.

При появлении хозяина собака перестала лаять, но беспокойство все равно проявляла. Я подумала: что, если Олег решил заглянуть внутрь и провалился? Сомнительно. Прежде всего бревна пришлось бы оттаскивать в сторону и приподнимать доски, да и его машины не видно поблизости. Мы бестолково топтались рядом, Николай с собакой отошел в сторону и вскоре позвал нас.

– Здесь машина стояла, – сказал он, указав пальцем на примятую траву. – И дальше след, видите? – След шин разглядеть было нетрудно. – Ну что, поедем?

Это показалось разумным. Вновь загрузившись в «газик», мы отправились по свежим следам. Через несколько минут опять остановились. Судя по всему, проезжавшая ранее машина в этом месте делала разворот.

– Такое впечатление, что он тут не один раз проезжал, – сказал Николай, выбравшись из машины и тщательно осматривая местность. След шин вел в сторону леса к очередной просеке.

– Может, Олег сюда и возвращался, но в город отправился по другой дороге, – произнес Павел.

– Какой? – хмыкнул Николай. – Где вы здесь дорогу видите? – Однако в сторону просеки все же поехал. – Чудно, – буркнул он.

– Что? – не поняла я.

– С чего вдруг ему понадобилось ездить кругами? Заплутать он не мог, но по какой-то причине возле штольни развернулся и назад поехал. Решил у Шеповалова на шоссе выскочить? Думал, что так путь короче будет?

– А отсюда можно попасть на шоссе? – нахмурилась я.

– Можно, если крюк сделать. По мне, проще все-таки через базу…

Просека протянулась километров на пятнадцать. На лесной опушке следы шин терялись, трава здесь не была высокой, оттого след и не заметен, но вскоре нам удалось его обнаружить. А еще через пару километров мы увидели джип. Павел заметил его первым.

– Смотрите! – закричал он, собака с перепугу залаяла, я вытянула шею, пытаясь разглядеть машину сквозь заросли кустов. Я почти не сомневалась, это «Ленд Крузер» Олега.

Так и оказалось. Очень скоро мы уже тормозили рядом.

– Дальше он, скорее всего, пошел пешком, – сказала я, оглядываясь. Судя по зарослям с трех сторон, это действительно конечная точка маршрута. Я посмотрела на дисплей мобильного, связь была, хоть и недостаточно хорошая. Телефон Олега по-прежнему не отвечал. – Мы сможем определить, куда он направился? – выходя из «газика» вместе с мужчинами, задала я вопрос, очень надеясь, что Николаю с его охотничьей сноровкой, да еще и с собакой, это труда не составит. Собака, глухо рыча, жалась к хозяину, а Николай подошел вплотную к джипу и заглянул в окно.

– Ключи в замке торчат, – сообщил он, переместился к заднему стеклу и буркнул: – Мать честна…

– В чем дело? – перепугалась я.

Отвечать Николаю не пришлось, я уже прильнула к стеклу и увидела, что Олег лежит на заднем сиденье. Ноги поджаты, голова покоится на согнутом локте. Такое впечатление, будто он крепко спит. Это вызвало вздох облегчения, а через секунду я уже барабанила по стеклу. Олег продолжал лежать в той же позе, немыслимо, что человек, как бы крепко он ни спал, не проснулся бы от громкого стука. Я продолжала молотить по стеклу кулаками, а мужчины, стоя рядом, тревожно переглядывались.

– Может, это… с сердцем плохо стало? – пробормотал Николай.

– Надо открыть дверь, – сказала я, поворачиваясь к ним. – Найдется, чем окно выбить?

– Найдется.

Павел неожиданно обхватил меня за плечи и прижал к себе. Николай бросился к «газику», вернулся очень быстро со здоровенным молотком в руке.

– Отойдите в сторону, – сказал хмуро, думаю, в отличие от меня он никаких иллюзий не питал. Разбил окно. Аккуратно просунув руку, открыл дверь и попятился. Павел, отстранив его, влез в машину, наклонился к Олегу, закрывая его своей спиной.

– Он мертв, – мрачно сообщил Павел, вновь оказавшись рядом со мной.

– Мертв? – бестолково повторила я. – Надо вызвать «Скорую»…

– Марина, он мертв уже несколько часов. Поверь, мне доводилось видеть трупы… к сожалению.

– Как же его угораздило? – покачал головой Николай. – Может, правда с сердцем неладно или еще чего…

Поза Олега вовсе не напоминала позу человека, которому внезапно стало плохо. У него был телефон, он мог бы позвонить. Мне или в «Скорую»…

– Надо полицию вызывать, – вздохнул Павел и достал мобильный.

Он отошел на несколько шагов в сторону, а я забралась в машину под недоуменным взглядом Николая. Конечно, Павел был прав. Мне в своей жизни тоже приходилось видеть трупы: Олег мертв. Живой человек даже в коме выглядеть так не может. Дрожащими руками я ощупала карман его ветровки и нашла выключенный мобильный. Я включила его, телефон работал, следовательно, его именно отключили, зарядки хватило бы еще надолго. Больше ничего в кармане не было. Открыв переднюю дверь, я переместилась в кресло водителя. Рядом лежала сумка Олега, я проверила ее, потом бардачок. Карта исчезла.

– Что ты ищешь? – спросил Павел, подходя ко мне. У него, как и у Николая, моя бурная деятельность вызвала легкий шок.

– Здесь должна быть карта, я не могу ее найти.

– Карта? – он вроде бы не мог взять в толк, о чем я.

– Карта, где отмечено местонахождение дольмена, который он искал. – «И который наконец-то сумел найти, – мысленно добавила я. – После чего умер. Может человек умереть ни с того ни с сего?»

Я в этом очень сомневалась и теперь знала точно: два этих события, находка и смерть, связаны самым непосредственным образом. Мы знали, что рискуем, но все оказалось куда опаснее.

Наверное, с точки зрения мужчин, я походила на внезапно спятившую от горя. На самом деле я никогда еще не была так собранна и, как ни странно, спокойна. Самое страшное уже произошло, я чувствовала скорее усталость и вместе с тем решимость. Внезапная смерть Олега была свидетельством того, что мы на правильном пути. Теперь мне предстоит идти по нему одной. Вот и все. Можно вопить в голос и кататься по земле от отчаяния, но ничего изменить нельзя. Где-то на небесах решили так, а не иначе, и мне ничего не остается, кроме смирения. Расходовать силы следует экономно.

– Он мог потерять ее, – заметил Павел с сомнением.

– Вряд ли…

Я устроилась на земле, закрыла лицо руками… Собака подошла и легла у моих ног, поглядывая на меня со значением. Словно только мы вдвоем понимали, что происходит.

Следственную бригаду ждали часа три, все это время мы практически не разговаривали, точнее, я не участвовала в разговоре мужчин, который то возникал, то сам собой сходил на нет. Павел пробовал обращаться ко мне, но я не отвечала, занятая своими мыслями. То, что я пялюсь в пустоту, он списал в очередной раз на последствия шока, это меня вполне устроило.

Бригада прибыла в сопровождении молодого человека по имени Вова, которого мы встретили на базе, здешние места он знал не хуже Николая, оттого отыскали они нас без труда после подробного объяснения, данного по мобильному.

– Ну, что у вас тут? – недовольно спросил старший, выходя из машины.

– Вот, смотрите сами.

Прибывших было четверо, водитель устроился в тенечке, не проявляя к происходящему никакого интереса. Трое столпились возле джипа.

– Покойника знаете?

– Девушка знает, – кивнул в мою сторону Николай.

– Я тоже был с ним знаком, – вмешался Павел. – Это Шутиков Олег Игоревич. – Он назвал место работы Олега и причину, по которой тот здесь оказался. – Вчера он позвонил Марине после трех, собирался возвращаться в город, но не вернулся. Его мобильный был отключен. Мы беспокоились, утром отправились на его поиски и вот… нашли.

Кивнув, старший начал задавать вопросы Николаю. Похоже, они хорошо знали друг друга, наш провожатый обращался к нему по-свойски, называя Максимычем. Один из мужчин записывал показания, другой осматривал труп. Отложив бумаги, следователь устроился за рулем джипа и попробовал завести машину.

– Бензин на нуле, – сообщил он после первой попытки. – Видно, ваш приятель уснул, оставив мотор работать. Ночи все еще холодные. И задохнулся угарным газом.

– В лесу такое возможно? – не утерпела я.

– Все возможно, милая девушка, – флегматично ответил он. Тот, что склонился над телом Олега, согласно кивнул.

– В самом деле, похоже на отравление. Вот только у него здоровенная шишка на затылке. И это мне не нравится.

– Ну, если по лесу пешком болтался, мог упасть и ненароком к коряге приложиться. Да и дороги здешние такие, что шишку заработать можно запросто. Вскрытие покажет, от чего парень скончался, но я думаю… – Он не договорил, пошарил руками под передним сиденьем и достал оттуда пистолет. Повертел его и спросил: – Вы об оружии знали?

Все разом посмотрели на меня, а я покачала головой:

– Нет.

– Газовый. Проверим, зарегистрирован или нет.

Открыли багажник, и мужчина принялся разглядывать его содержимое с большим интересом.

– Фонарь, лом, инструменты… а это у нас что? Карабин. – Он расчехлил оружие и подбросил его в руках. – Стоящая вещь. Ничего себе экипировка. Куда ваш приятель собрался со всем этим?

– Места здесь многолюдными не назовешь, газовый пистолет – разумная предосторожность, – заметил Павел. – А карабин… может, собрался поохотиться. – И недовольно посмотрел на меня.

– Что он искал? – спросил мужчина.

– Эти… как их… – начал Николай.

– Дольмены, – подсказал Павел.

– А зачем они ему?

– Обычное любопытство. Кто-то бабочек ловит, кто-то собирает спичечные коробки, а он искал дольмены.

– Надо в Интернете посмотреть, что это за хрень такая, может, тогда пойму, почему их надо искать с карабином.

– Это просто нагромождение камней, – начал оправдываться Павел, но его не особо слушали.

– У него была карта, – заметила я. – Должна быть в машине. Он нашел дольмен и отметил место на карте. Так он сказал, когда звонил мне.

Мужчина пристально посмотрел на меня.

– Никакой карты я не вижу. Скажите-ка, милая девушка, вы ведь уверены, что вашего друга убили?

– Я ни в чем не уверена. Просто сомневаюсь, что угарным газом можно отравиться не в гараже, а в лесу. Но вам виднее.

– Иронию уловил. По-вашему, убийце нужна была карта? Если речь идет о нагромождении камней, кому они сдались, кроме вашего интересующегося друга?

– Я ни слова не сказала об убийстве, – спокойно ответила я. – И тем более не связываю его с картой. Я просто говорю, что она должна быть в машине.

Он покачал головой.

– Почему у меня такое чувство, что вы мне голову морочите?

– Было бы здорово узнать причину, зачем мне это понадобилось.

– Вот с этим соглашусь, – хмыкнул он.

Домой мы возвращались уже ближе к вечеру.

– А следак прав, – неожиданно произнес Павел после довольно продолжительного молчания. – Чего-то ты недоговариваешь.

– Вопросы задавать не советую, – ответила я. – Во-первых, я устала от вопросов, а во-вторых, ответов все равно не знаю.

– То есть ты рассказала правду?

– Я рассказала все, что знала сама. Обычно мы ездили вдвоем, это было вроде пикника с историческим уклоном. Если встречали что-то интересное, то фотографировали. Вот и все.

– Но в его вещах фотоаппарата не было.

– И это тоже странно. Если в квартире или в офисе его не окажется, значит, он исчез вместе с картой. Разумеется, Олег мог их потерять.

– Но ты в этом сомневаешься?

– Но я в этом сомневаюсь.

– Почему?

– Потому что раньше фотоаппарат он не терял. Хотя все когда-нибудь бывает в первый раз, эту истину я знаю, и напоминать ее мне не стоит. Олег покинул турбазу в семь утра. Предположим, он доехал до того места, где мы нашли машину. И дальше отправился пешком. Мне он позвонил после трех. Я не знаю, где он тогда находился: возле найденного дольмена, по дороге к машине или уже в ней. Но он собирался быть в городе часа через два. Следовательно, за это время рассчитывал добраться до машины и преодолеть на ней больше шестидесяти километров.

– Что, если он заблудился на обратном пути?

– И не позвонил?

– Не хотел тебя беспокоить.

– Так не хотел, что отключил телефон? К машине он все-таки выбрался. Почему остался в лесу, а не поехал на базу?

– Если уже стемнело, боялся опять заблудиться. Решил дождаться рассвета.

Я пожала плечами. Павел мог говорить что угодно, но я знала: в промежутке между последним звонком Олега и семью часами, когда я сама стала звонить ему, все и произошло. Олег нашел что искал, но не был осторожен, кто-то обратил на него внимание и… о том, что случилось дальше, думать не хотелось. Карта… Он сделал отметку на карте… Я прикидывала, где следует искать. На то, чтобы добраться до зарослей, где мы обнаружили джип, нам потребовалось два часа. Допустим, столько же времени потратил Олег. Значит, был там примерно в девять. А позвонил после трех. Пять часов он бродил по округе. Мог пройти за это время километров двадцать. Я с тоской подумала: потребуется невероятное везение, чтобы обнаружить найденное им место. Ничего, буду двигаться по кругу, увеличивая радиус, и в конце концов найду… через неделю, месяц или год, но найду. Теперь я просто обязана это сделать.