Голубая бусинка Крюгер Мария
— Ой-ой, Петрик! Чего нам огорчаться?!
— Как это — чего? — воскликнул Петрик.
Каролинка — гордо посмотрела на него.
— Ты совсем забыл об… этом! — И она взяла своими невидимыми пальцами висящую на розовой шёлковой ниточке голубую бусинку!
— А что мы сделаем? — спросил Петрик восхищённым шёпотом. — Как нам отсюда выйти? А не смогли бы, — тут он заколебался, — не смогли бы мы вылететь в окно?
— Почему же не смогли бы? Конечно, сможем! А не лучше ли нам сразу оказаться в магазине? Как ты хочешь?
— Лучше сначала вылететь в окно, — решил Петрик, — а потом — чтобы мы сразу очутились в магазине. Так будет страшно смешно.
— Пусть будет так, — кивнула головой Каролинка и опять взялась за голубую бусинку, чтобы передать ей своё желание. Окно тут же распахнулось, и Каролинка вместе с Петриком вылетели. Они теперь легко неслись над улицей, но поскольку они боялись, что любой порыв ветра их может разделить, то взялись за руки.
Они посмотрели вниз и с огромным изумлением увидели, что над улицами как бы натянута проволочная сетка. Просто — настоящая паутина.
— Это электрические провода трамвайных и троллейбусных линий, — объяснил Петрик, довольный тем, что разбирается в таких вещах. — Нам нужно остерегаться, как бы не зацепиться за них.
— Как чудесно плыть по воздуху! — восхищалась Каролинка. — Смотри! Мы можем заглядывать в окна любого дома.
Это, действительно, было страшно смешно! Можно было постучать в окно или неожиданно сказать что-нибудь кому-нибудь. Так именно и получилось, когда они пролетали мимо высокого дома. В квартире на четвёртом этаже какой-то малыш выглядывал в окно и так высовывался, что очень легко мог выпасть. Каролинка страшно обеспокоилась.
— С ним может что-нибудь случиться, ведь он наверняка вылетит! — волновалась она. — Он наверно остался дома один и ещё совсем глупенький, даже не понимает, что может вывалиться.
— Сейчас я ему дам нагоняй, — решил Петрик.
Они остановились у самого этого окна и вплыли в комнату. Общими усилиями они оттащили малыша от окна, а Петрик сказал, пытаясь говорить басом:
— Нельзя влезать на окно! Понимаешь?
— По… понимаю, — ответил малыш, неуверенно оглядываясь по сторонам.
— Потому что я тебе шею намылю, если ты не будешь слушаться, — продолжал Петрик.
— Не пугай ребёнка! Я тебе не позволю бить его! — шёпотом вступилась за малыша Каролинка.
— Так ведь это я просто так! Для острастки! — успокоил её Петрик. — Теперь мы можем его оставить и лететь дальше.
Итак, они вновь поплыли над городом. Для забавы они на минутку присаживались на крышах или балконах и опять, подымаясь в воздух, мчались вокруг фабричных труб. Однако это было небезопасно, потому что, время от времени, срывался довольно сильный ветер, который легко мог их разделить, такими лёгкими они стали. Был момент, когда Петрик вдруг заметил, что летит один. Он оглянулся — где же Каролинка?! Что с нею случилось?
Он не сразу заметил, что она зацепилась подолом юбочки за антенну телевизора. Ему пришлось тут же возвратиться, чтобы выручать подружку. А было это не так-то легко сделать! Ветер всё время относил Петрика в сторону, и он никак не мог попасть к зовущей на помощь Каролинке. Петрик уже начал терять последнюю надежду, как вдруг совершенно неожиданно появилась помощь в лице двух симпатичных галок, которые, видя всё это, бросились детям на помощь. Пара ударов сильными клювами, и платьице было отцеплено.
— А вы нас видите? — удивилась Каролинка.
— Конечно, — хором ответили галки.
— Так мы же ведь — невидимки!
— Вы невидимые только для людей! А кроме того, мы знаем, что у тебя есть голубая бусинка, только, Каролинка, помни, что ею не следует пользоваться слишком легкомысленно.
— Что вы хотите этим сказать? — спросила Каролинка, но галки уже улетели, а ветер удачно отнёс её в сторону Петрика. Они опять взялись за руки и теперь уже полетели прямо к универмагу, который виднелся вдалеке.
Приземлились на террасе, где было открыто кафе.
— Ах! Как мне хочется пить, — заявила Каролинка, видя, как в кафе тянут через соломенные трубочки содовую воду и лимонад из высоких стаканов.
— Прошу, пожалуйста, — с рыцарской вежливостью пригласил её Петрик, — у меня есть кое-что из моих сбережений, и я могу тебя угостить!
— Знаешь что? — раздумывала Каролинка. — Собственно говоря, я предпочла бы мороженое! Фруктовое и сливочное.
— Я тоже, — признался Петрик. — Тогда, может быть, нам следует занять место за столиком?
— Ну, хорошо, — Каролинка присела на один из разноцветных стульев, — но только как же мы закажем мороженое, если мы с тобой невидимые? Может, нам лучше опять стать видимыми?
— Тут ещё следует подумать. Это серьёзное дело, я даже и не знаю, что лучше.
— А, тем временем, давай посмотрим, какое здесь есть мороженое. Фруктовое или сливочное? А может быть и фисташковое есть?
Они подошли к большой стойке, которая одновременно была и холодильником, и смотрели, как девушка в белом фартучке накладывает порции мороженого, черпая из больших термосов, помещённых в стойке-холодильнике. Ах! Здесь было и фисташковое мороженое!
— Ну, так как же нам быть? — никак не мог сообразить Петрик.
— Знаешь что? Давай лучше останемся невидимками, так меньше будет хлопот, — решила наконец Каролинка.
— Ладно! — согласился Петрик. — Давай схватим быстро по порции мороженого, которое накладывает эта девушка, а деньги в уплату положим на стойку.
Покупка прошла очень удачно. Мороженое было прекрасное и подкрепляющее. Поэтому-то, съев его, можно было смело отправляться в серьёзную экспедицию внутрь универмага.
— Пошли! — скомандовал Петрик.
БОЛЕЕ ИЛИ МЕНЕЕ УДАЧНЫЕ ИДЕИ
В универмаге, как обычно, царила страшная давка. Движущиеся лестницы были забиты людьми, и не так уж и легко было на них попасть.
— Мы не можем проталкиваться, потому что раз мы невидимые, то нас могут нечаянно задавить, — весьма разумно заявил Петрик. — Так что же нам делать? Может быть ты попросишь, чтобы нам сразу оказаться в отделе игрушек?
— Что ты, Петрик, — возмутилась Каролинка. — Ведь я же не могу беспокоить бусинку из-за пустяков! Она может рассердиться. Пойдём к игрушкам!
— Ой, какая же ты ещё маленькая! Пойдём сначала осмотрим другие отделы.
Они на минутку приостановились на следующем этаже подле стойки с обувью. Здесь, несмотря на то, что люди стояли спокойно, у продавщицы было, по всей вероятности, неважное настроение: если какие-нибудь ботинки оказывались слишком тесными или слишком свободными, она невежливо швыряла на стойку коробки с ботинками и никому не хотела показывать другую пару. Как раз в тот момент, когда Петрик и Каролинка подошли к стойке, какая-то женщина с маленькой девочкой уже долго просила обменять слишком тесные ботиночки, которые она купила для своей дочери.
— Не обмениваем! — невежливо ответила на её просьбы продавщица.
— Мне кажется, эта тётя, которая продаёт, не очень любезная.
— Конечно, она — нелюбезная, — согласился Петрик. — Знаешь что? Давай её немного напугаем, может, она тогда исправится.
— Но только как её напугать? — спросила Каролинка, которой эта мысль показалась совсем неплохой.
— О, сейчас увидишь. Только делай то же самое, что и я! — И Петрик быстро схватил с полки пару мужских ботинок и надел себе на руки. Каролинка тоже взяла какую-то пару красных сандалий, и, к величайшему изумлению продавщицы две пары обуви совершенно самостоятельно промаршировали вдоль прилавка.
— A-a-a-xl A-a-a-xl — разволновалась продавщица. — Что это значит?
Но никто не ответил на её вопрос, потому что все теперь с интересом наблюдали, что будет дальше.
— Это — реклама! — крикнул кто-то. А тем временем мужские ботинки и красные сандалики танцевали, весело притоптывая: «Хоп са! са! Хоп саса!» И до того это всем понравилось, что все принялись подпевать. И покупатели так развеселились, так смеялись, что, в конце концов, принялась смеяться, вместе со всеми, даже та невежливая продавщица.
Вдруг ботинки остановились. Красные сандалики тоже стали, и в толпе с изумлением услышали два детских голоска, которые громко и отчётливо произнесли:
— Требуем, чтобы продавщица была вежливой по отношению к покупателям!
Что тут творилось! Продавщица покраснела, как свёкла, и бросилась к ботинкам, но они, тем временем, вернулись уже на своё место на полке. А люди, стоявшие у прилавка, уже повторяли: «совершенно правильно, просим, чтобы вы были вежливы с покупателями». А ещё нашлись и такие, которые говорили, что это — очень хорошая мысль и чтобы передавали её через громкоговоритель.
Понятно, что теперь продавщица не могла злиться и вынуждена была быть очень вежливой. Она боялась, как бы не повторилась история с гуляющими ботинками.
А тем временем Петрик и Каролинка спокойно отправились дальше. Стойка с игрушками была в самом конце, поэтому им пришлось идти вдоль множества других прилавков с самыми различными вещами. У некоторых они приостанавливались на минутку — здесь были красивые шали, перчатки и платки, те, которые носят на голове, и — носовые.
— Погоди немножко, — попросила Каролинка. — Я только погляжу на эти платочки. Очень уж они красивые. Когда у меня будут деньги, я хотела бы купить хотя бы шесть штук маме на именины. Знаешь, какие мне нравятся? Вот те, голубые, с цветочками.
— А мне нравятся клетчатые, я бы их купил папе. Я даже наверное их куплю, когда насобираю достаточно денег, — решительно сказал Петрик. — Но ты только посмотри на этого парня.
И он показал на высокого подростка, который засовывал в карман красивый шёлковый шарф.
— А ну-ка, сыграем с ним шутку.
— А что мы ему сделаем? Ведь он очень большой! — вздохнула Каролинка.
— А мы зато невидимые! — прошептал радостно Петрик. — Я уже знаю, что делать!
Он быстро пробрался к ничего не подозревающему парню и одним быстрым движением вытащил у него из кармана шарф. Парень схватился за карман и придержал конец шарфа. Но это ему уже не помогло. Теперь все смотрели на него, а он старался затолкать в карман шарф, другой конец которого какая-то невидимая рука тащила вверх.
— Какой странный случай, — покачивали головами люди.
— Да это просто съёмки фильма, — говорили другие.
— Мы сделаем что-нибудь ещё более удивительное, — сказал потихоньку Каролинке Петрик. — А теперь пошли в отдел игрушек!
В отделе игрушек они остановились зачарованные. Здесь было на что поглядеть! Каролинке страшно хотелось хотя бы на минуточку подержать какую-нибудь из этих великолепных кукол. Они рядами стояли на полке, красиво разодетые — совсем, как маленькие, живые девочки. У них были настоящие волосы, которые можно было мыть, и закрывающиеся глаза, и Каролинка знала, что если их опрокинуть назад, то они скажут: ма-ма. Собственно говоря, Каролинка взаправду, на самом деле, и не собиралась приобрести такую красотку навсегда, она понимала, что это слишком дорогая кукла. Ей просто хотелось немножко подержать её на руках. Да, да, но только как бы всё это устроить так, чтобы сразу не началось целое представление, и чтобы все не останавливались, разинув от изумления рот, от того, что кукла сама сошла с полки. А тем временем Петрик предложил:
— Хочешь? Я залезу на полку и сниму тебе какую-нибудь из кукол. Ты только скажи какую. Ну, что же ты так долго раздумываешь, Каролинка! Ничего же кукле не сделается, ты ведь её не испортишь! А кроме того — ты не собираешься её забрать насовсем, а только подержишь немного — так что же здесь плохого? Я её тут же поставлю на прежнее место.
— Да, но… — начала было Каролинка.
— Ой! Какая же ты! — проворчал Петрик. Не успела Каролинка и слова вымолвить, как Петрик уже стоял на прилавке и тянулся к полке.
— Ну, которую тебе? — спросил он.
— Тогда уж лучше ту, в красной юбочке и с причёской «конский хвост».
В то же мгновение кукла оказалась в объятиях Каролинки. Это была очень большая кукла, и Каролинка поставила её на землю, а потом взяла, как маленького ребёнка, за руку и осторожно повела её.
Среди покупателей раздались восхищённые крики:
— Кукла, которая сама ходит! Наверное она очень дорогая!
— Прошу вас дать мне вон ту куклу, которая сама ходит! — немедленно потребовала какая-то гражданка.
— И мне! И мне! — раздались голоса. И тут же все начали становиться в очередь.
— Так это же — не ходячие куклы, — бормотала изумлённая продавщица, — мне ничего об этом неизвестно!
— Видите — она не хочет продавать таких прекрасных кукол, — заволновались покупатели. — Уж пожалуйста, просим немедленно пустить их в продажу!
А одна девочка, которая только что пришла со своей мамой, закричала:
— Я непременно хочу иметь такую куклу, непременно! Мама, сейчас же купи мне её!
Продавщица проворчала себе под нос: «абсолютно ничего не понимаю», сняла с полки одну из кукол и попыталась поставить её на прилавке. Кукла встать, правда, встала, но о том, чтобы она могла ходить, не было и речи.
— По-видимому, испорчена! — решила гражданка, которая пришла с дочерью. — Дайте, пожалуйста, другую.
— Так ведь нет у меня других, я ведь вам сразу сказала, что эти куклы не ходят, — объясняла продавщица.
— Не ходят?! Тогда почему же та кукла ходит? В таком случае заверните мне ту куклу!
— Могу завернуть, если вам так хочется, — согласилась продавщица, чтобы хоть как-нибудь её успокоить.
Тем временем, Петрик и Каролинка ухватили теперь куклу за обе руки и быстро промаршировали по коридору. Они, конечно, вовсе не собирались удирать с куклой, только им уж очень понравилось это развлечение. Люди у прилавков с изумлением смотрели на шагающую куклу.
— Мама! Она убегает! — крикнула вдруг девочка, которой непременно хотелось получить ходячую куклу. Потом она вырвалась у матери и побежала за невидимыми Петриком и Каролинкой. Увидев эту неожиданную погоню, они тоже бросились бегом. И кукла, которую они держали, теперь неслась галопом по всему этажу универмага.
— Подожди! — взвизгнула бегущая за ними девочка. А за девочкой бежала её мама, которая тоже кричала неизвестно зачем: — Остановитесь! Остановитесь!
И только позади мамы бежала продавщица. Она пыталась всех успокоить:
— Простите! Погодите! Вы только успокойтесь! Боже мой, что же тут творится! Эта кукла наверное испорчена, поэтому она так и бегает! Нужно вызвать директора! Директора!
— Ого! — прошептала Каролинка Петрику, — хотят вызвать директора, может получиться страшная неприятность.
— Э, не бойся ничего, — успокоил её Петрик. — Только знаешь что? Мне уже надоела эта беготня с куклой. Давай отдадим её.
— А кому?
— Как — кому? — продавщице! Только погоди, сыграем с ними ещё одну шутку. Давай остановимся!
Ко всеобщему изумлению марширующая кукла вдруг остановилась. С минутку постояв, она повернулась в сторону преследователей и сказала голосом, который очень походил на голос Петрика:
— Надоело мне ходить! Желаю вернуться на полку!
И вернулась. Со стороны это выглядело так, как будто бы её кто-то туда поставил. А означало это просто, что Петрик и Каролинка водворили её на прежнее место. Теперь все принялись расспрашивать о цене таких ходящих кукол, а Петрик и Каролинка тем временем уселись в маленький автомобиль. У них уже давно была охота прокатиться на нём — давно, это означает с того времени, когда они приходили в универмаг, как самые обыкновенные дети, а не такие, которые по желанию могут стать невидимыми. Теперь, наконец, исполнилась их мечта. Петрик сел за руль.
— Поедем кругом, — сказал он, и они тронулись. Ну и, конечно, опять поднялась страшная паника, потому что все ринулись за мчащимся маленьким автомобилем.
— Реклама! Это — реклама! — кричали покупатели и хотели обязательно посадить в него своих детей.
— Придётся вылезать, — вздохнул Петрик, — ничего из этого не получится. Они нас так и не оставят в покое.
— Тогда пойдём в домик Бабы-Яги, — предложила Каролинка, — там мы сможем спокойно поиграть.
— Прекрасная мысль, — похвалил её Петрик.
Домик Бабы-Яги был маленький, построенный, для виду, из пряников, но только так — по-нарошному, потому что на самом деле он был деревянный. Там были маленькие окошечки с занавесками и зелёные двери, а на крыше сидела деревянная сова и рядом с нею — тряпичный чёрный кот.
ЧТО ПРОИЗОШЛО ПОТОМ В ПРЯНИЧНОМ ДОМИКЕ
Петрик с Каролинкой открыли скрипучую калитку зелёного забора, окружавшего домик Бабы-Яги. Под окнами был садик из бумажных цветов и росло дерево из фанеры и бумаги, выкрашенной в зелёный и коричневый цвет. Красные яблоки на дереве тоже были из чего-то сделаны. Может быть — из выкрашенной в красный цвет бумажной массы.
— Жалко, что всё это ненастоящее, — сказал Петрик. — Если бы всё это было на самом деле! Ты только подумай! Ну, сама скажи, разве тебе не хотелось бы, чтобы это был взаправдашный пряничный домик!
— Конечно, мне хотелось бы, чтобы это был настоящий, пренастоящий домик с настоящей Бабой-Ягой, с настоящим котом и со всем настоящим! — воскликнула Каролинка, неосторожно сжимая в руке голубую бусинку. Она всё время боялась потерять её и всё время проверяла, не порвалась ли случайно нитка, и на месте ли бусинка. Но бусинка была на месте и немедленно исполнила желание Каролинки.
Едва они закрыли за собой калитку, как тут же почувствовали запах живых цветов, растущих перед домиком, а зелёная трава стала свежей, её тут же усыпали маргаритки и васильки. Сова на крыше беспокойно пошевелилась, мигнула одним жёлтым глазом, а чёрный кот встал, потянулся, а потом, дружелюбно мурлыкая, спрыгнул на землю и принялся тереться о ноги Каролинки так, как это делают все мирно настроенные коты на целом свете.
— Не бойся его, он наверняка ничего плохого тебе не сделает, — прошептал Петрик.
— Вовсе я его не боюсь, — возмущённо ответила Каролинка. — Что ты, Петрик! Я очень люблю кошек!
— Но ведь этот — заколдованный, — восхищённо напомнил Петрик.
— Тем лучше, — кивнула Каролинка. — Я обожаю заколдованных котов. Ты посмотри, какой он милый и какой у него бархатный мех.
— Только, знаешь что? Ведь он нас видит! Иначе он не стал бы к тебе ласкаться. Может быть, это значит, что мы опять стали видимыми? Нужно как-нибудь это проверить… но только как? Ага, уже знаю! — И Петрик, не раздумывая долго, перегнулся через забор и ухватил какую-то проходящую мимо гражданку за пальто. Та подняла крик:
— Помогите! Воры! Кто-то хотел стащить с меня пальто!
— Да где же эти воры?! — спрашивали все.
— Не знаю, — отвечала гражданка, глядя в сторону Петрика. — Не знаю, куда он делся, знаю только, что он изо всей силы дёрнул меня за пальто!
— Э, да что там — дёрнул, исчез, — сказал кто-то, — наверное вы просто зацепились за забор. — И тут же все принялись смеяться, всем стало страшно весело, а гражданка отправилась себе восвояси. Петрик был теперь полностью уверен, что он всё ещё невидимый. Ну, а Каролинка — тоже.
— По-видимому, это устроено так, — обрадовались они, — для обыкновенных людей мы — невидимые, а видеть нас могут только те, кто живёт в заколдованном мире, — И это было им очень приятно. Тем временем кот выгнул спину и несколько раз ласково мяукнул, а потом, задрав хвост трубой, зашагал к дверям домика. Минуту спустя, эти зелёные двери отворились, и в садик вышла Баба-Яга. Поскольку до сих пор она была деревянной, то в первую минуту непонятно было, продолжает ли она быть деревянной или же, благодаря колдовству, стала уже настоящей. Во всяком случае, выглядела она вовсе не страшно и, к тому же, с милой улыбкой пригласила детей внутрь домика. Они долго раздумывать не стали. А в домике было чудесно! Всё там было настоящее — и маленькая мебель, и подушки на кровати, и собака, весело виляющая хвостом.
— Вы пряники любите? — спросила Баба-Яга.
— Я люблю сердечки в шоколаде, — призналась Каролинка.
— Сердечки в шоколаде? — обрадовалась Баба-Яга. — Да это же просто великолепно! — И тут же принялась вытаскивать из печки аппетитные, свежеиспечённые пряники.
— Попробуйте, — угощала она. Вкус пряников, действительно, был замечательный. Но разве кто-нибудь может съесть столько шоколадных сердечек? А, с другой стороны, вдруг Баба-Яга обидится, если не съесть всё?
— Вы можете раздавать их детям, которые сюда приходят, — сказала Баба-Яга, как бы отгадав их мысли.
— Но только как нам это сделать, если мы — невидимые?
— Ах, да ведь я прекрасно могу на это время сделать вас видимыми, — и она прикоснулась к ним пальцем, — теперь все уже будут вас видеть.
— А потом мы опять сможем стать невидимками? — забеспокоился Петрик, — потому что, видите ли, нам нужно будет уже скоро возвращаться домой…
— Конечно, вы сможете стать невидимками, когда только захотите.
— Ну и отлично!
Тем временем, вокруг домика Бабы-Яги собрались желающие поглядеть на него дети. С таким же удовольствием рассматривали домик и их родители. Всем очень нравился «пряничный домик», цветущие вокруг него цветы и мудрый кот, который мурлыкал какую-то свою кошачью песенку. Восхищение ещё больше возросло с той минуты, когда из домика вышли Петрик с Каролинкой и принялись раздавать пряничные сердечки в шоколаде.
— Ага! — припомнила вдруг Баба-Яга, — я ещё хотела вам сказать, что пряники эти не совсем обыкновенные. Тот, кто съест такое сердечко, сразу становится лучше. Впрочем, вы и сами увидите.
И, действительно, начали происходить необыкновенные вещи. Все уступали друг другу дорогу, никто не толкался, мальчики пропускали девочек вперёд, и речи не было о каких-нибудь спорах или толкотне. А тут какой-то парнишка постарше даже одолжил одному малышу свой носовой платок и взял его на руки, чтобы тот мог получше рассмотреть, как выглядит домик Бабы-Яги. А одна довольно большая девочка сняла со своей косы красную ленту и подарила её маленькой девочке, которая плакала, потому что потеряла свою. А если же случайно съедал кусочек пряника кто-нибудь из взрослых, то он тут же начинал понимать, что детские дела — тоже очень важные и даже, пожалуй, важнее всех остальных. Мамаши приходили к заключению, что самым срочным для них делом является покупка куклы дочери, а папаши принимались быстро пересчитывать деньги, чтобы выяснить, хватит ли их для того, чтобы купить сыну велосипед или хотя бы самокат. Все хотели быть очень добрыми по отношению ко всем.
Вдруг, к огромному своему удивлению. Каролинка увидела в толпе зрителей, которым она раздавала пряничные сердечки, свою собственную маму. К счастью, мама уже доедала кусочек пряника, которым её угостила какая-то другая мама, и поэтому вовсе не удивилась, когда увидела Каролинку в домике Бабы-Яги, а только весело помахала ей платочком.
— Я уже иду, мамочка! — крикнула Каролинка. — Вот, только раздам остальные пряники.
В эту минуту к зелёной калитке подошла какая-то гражданка в чудацкой шляпе с перьями, такой, каких теперь уже никто не носит, и протянула руку.
— Пожалуйста! Вот вам сдобное сердечко в шоколаде, — вежливо сказала Каролинка.
— Спасибо, — ответила гражданка в странной шляпе, — мне не хочется твоих пряников, моя маленькая. Зато ты дай мне что-то другое.
— А чего бы вам хотелось? — спросила Каролинка. Незнакомка подняла голову в странной шляпе, и только теперь девочка заметила острый нос и маленькие блестящие глазки.
— Дай мне вместо пряников твою голубую бусинку, — прошептала незнакомка свистящим шёпотом, — сейчас же отдай мне её!
И потянулась своей когтистой худой рукой к бусинке.
— Не дам я тебе моей бусинки! — крикнула Каролинка.
— Что случилось? — спросил, подбегая к ним, Петрик.
— Это — Филомена! Я её узнала, она хочет отобрать у нас бусинку. Спасаемся! — Каролинка не знала, что им теперь делать.
— Нам нужно опять стать невидимыми! Сделай это сейчас же, — крикнул Петрик, — и тогда мы убежим!
И действительно, они тут же снова стали невидимками, но увы! — голубая бусинка ведь не была невидимкой, а блестела красивой голубизной, покачиваясь на розовой шёлковой нитке, на шее у Каролинки. Она была такая маленькая, что её, собственно, никто и не замечал, но Филомена-то видела её прекрасно!
— Ага! — вопила Филомена. — Всё равно я у тебя её отберу!
— Нет, никогда тебе её не отобрать, — героически воскликнула Каролинка. — Петрик, спасаемся!
Петрик быстро ухватил Каролинку за руку, и они пустились бежать. Бусинка светилась, как маленькая голубая искорка, мигающая в воздухе. Филомена тут же рванулась в погоню за бусинкой и Каролинкой.
— Быстрее, быстрее! — шептал Петрик и тащил за руку Каролинку. — Быстрее!
Они проскользнули в толпу, ныряя между покупателями, а Филомена проталкивалась вслед за ними.
— Не смейте толкаться! — возмущались люди. — Да вы, гражданка, обезумели! Какая невоспитанность!
— Прочь с дороги! — вопила разозлившаяся Филомена, размахивая зонтиком. К счастью, получилось так, что пробегая по всему этажу, Петрик и Каролинка попали в отдел тюлевых изделий. И вот тут-то Филомена запуталась в одной из занавесок и во всю длину растянулась на полу. Она трепыхалась, как рыба в сетях, и уже казалось, что бусинка спасена, как вдруг самым неожиданным образом какая-то проходившая мимо женщина зацепилась новым, только что купленным дуршлагом, за розовую нитку на шее невидимой Каролинки. Нитка лопнула, а бусинка покатилась по гладкому линолеуму, которым был выстлан пол в универмаге. А так как бусинка, катясь по полу, издавала нежный звон, как будто кто потряхивал маленьким красивым бубенчиком, то Филомена, к сожалению, услышала этот звук. Не даром же у неё были такие большие и даже, кажется, немного косматые уши. Удивительно ловко выпуталась она из занавески и, как пантера, бросилась к бусинке. Но здесь она натолкнулась на невидимого Петрика и невидимую Каролинку, которые тоже бросились на землю, чтобы поднять бусинку, которой грозила двойная опасность. Во-первых, её могла схватить Филомена, а, во-вторых, в толпе легко было её растоптать. Момент был очень драматический! Когтистая рука Филомены была совсем рядом, как в самую последнюю минуту Каролинке удалось схватить бусинку. Петрик тем временем пытался обезвредить Филомену, когда та лежала в проходе, охотясь за бусинкой, он её держал изо всех сил, чтобы она не могла далее преследовать Каролинку. Вполне естественно, что опять собралась толпа — все с удивлением смотрели на Филомену, которая в сползшей на бок шляпе, дико рыча, каталась по полу.
Ведь никто не видел борющегося с Филоменой Петрика.
— Гражданка заболела! — раздались голоса. — У неё, по-видимому, какой-то приступ! Это может быть очень опасно! Вызовите скорую помощь!
Не прошло и минуты, как явилась машина скорой помощи. Доктор в белом халате и два санитара занялись Филоменой, которая продолжала выкрикивать:
— Держите их, ловите! Мне нужно отобрать у них голубую бусинку!
— Мне кажется, у вас температура! — осторожно сказал доктор, — позвольте я вам поставлю термометр.
И сунул Филомене под мышку термометр. Само собой разумеется, что с термометром прыгать нельзя, вот она и сидела теперь злющая, презлющая и всё орала на доктора, что она совершенно здорова.
— Мы сделаем вам укол от нервов, и ничего больше, — пообещал ей доктор.
Тем временем, Каролинке удалось благополучно поднять бусинку. Она теперь крепко сжимала её в руке, не зная, что с ней делать, как бы её не потерять.
— Смываемся домой, кажется уже здорово поздно, — вспомнил вдруг Петрик. И тут же страшно удивился. — Глянь-ка, Каролинка! Твоя мама здесь. Вон, подле прилавка с пуговицами!
Действительно! Каролинкина мама стояла там и покупала пуговки для Каролинкиного платья. Прежде чем Петрик успел что-нибудь подумать, Каролинка подбежала к маме и быстро сунула руку в карман её пальто. Потом она обернулась к Петрику и сказала:
— Я уже спрятала бусинку. Теперь она в полной безопасности.
— А что ты с нею сделала?
— Просто сунула в карман маминого пальто. Ты не бойся! Она там не пропадёт! Карман страшно глубокий!
— А что теперь с нами будет! — воскликнул Петрик.
— То есть, как это — что?
— Так ведь мы же по-прежнему невидимые?
— Знаю, что мы невидимые, так что из этого?
— Как что? Каролинка, ты только подумай! Ведь из-за этого нам придётся оставаться невидимыми до тех пор, пока ты не вернёшь бусинку. Ведь ты не сможешь просить, чтобы мы опять стали видимыми, если у тебя не будет с собой бусинки.
— Правда! — Каролинка немного испугалась. — Но ты не бойся: моя мама не потеряет бусинку, и как только мы вернёмся домой, я сразу же заберусь к ней в карман, вытащу её, и мы опять станем видимыми.
— Так-то оно так, но если твоя мама не сразу вернётся домой, а пойдёт, например, ещё за какими-нибудь покупками — тогда как? А, тем временем, моя мама будет страшно волноваться, что меня так поздно нет дома, а потом будет меня ругать. Ты страшно легкомысленная, Каролинка.
— Вовсе я не легкомысленная! Нужно же мне было спасать бусинку. Ты и сам понимаешь, что я должна была её спасти!
— Ну, должна, должна, но, но только… Ой-ой, видишь, как уже поздно!
— Ой, правда! Ужасно поздно! Нам, пожалуй, пора домой.
— Конечно, идём домой! Но только — как? В такое время все автобусы переполнены! Все возвращаются домой обедать! Я боюсь, что тебя раздавят в такой давке, о себе-то я не беспокоюсь, — как истинный рыцарь добавил Петрик.
— За меня ты тоже не беспокойся! Как-нибудь справимся! Нам только нужно попрощаться с Бабой-Ягой и с чёрным котом. Это очень невежливо уйти, не попрощавшись.
Баба-Яга тем временем раздавала последние пряники в шоколаде.
— Я оставила ещё несколько для вас, — сказала она. — Я знаю, что вам нужно возвращаться домой. Я тоже опять стану деревянной. Но если вы когда-нибудь ещё заглянете ко мне, буду очень рада. Ага! Запомните! Сердечки в шоколаде не теряют своего действия даже и в настоящем мире. Вообще-то вы и сами в этом убедитесь. Будьте здоровы. И берегись Филомены, Каролинка! Это плохая женщина. Если бы она заполучила голубую бусинку, то могла бы сделать много зла на свете. Представьте только себе, что было бы, если бы она от бусинки начала требовать выполнения своих злых желаний! Итак, прощайте!
Теперь у них были полные карманы сердечек. Баба-Яга стала опять деревянной, только кот ещё пару раз дружески мурлыкнул, прежде чем прыгнуть на крышу домика, чтобы сделаться тряпичным и неподвижным.
— Пошли! — скомандовал Петрик. — Мы и так уже здорово опоздали.
ДОМА ТВОРЯТСЯ УДИВИТЕЛЬНЫЕ ВЕЩИ
Не так-то уж и легко, если ты невидимый, приехать домой в переполненном автобусе. Но, к счастью, это как-то у Каролинки с Петриком получилось, и они, наконец, оказались дома. То, что двери были заперты, не было самым страшным, потому что, в конце концов, всегда можно позвонить. И когда тётя Агата, сердито ворча на глупые выходки хулиганов, которые звонят, а сами убегают, открыла ребятам дверь, им удалось быстро проскользнуть в квартиру. Самое ужасное было то, что мама ещё не возвращалась домой!
— А что, если вдруг бусинка выпадет у твоей мамы из кармана? — повторял Петрик.
— Не нужно волноваться заранее, — успокаивала его Каролинка. Но она и сама была очень обеспокоена. Всё может случиться. Мама, вытаскивая, например, из кармана платок или перчатки, может нечаянно выронить бусинку. Даже страшно подумать, — тогда им на всю жизнь придётся оставаться невидимыми.
— Я, тем временем, сбегаю домой и посмотрю, что у меня дома творится, — спохватился вдруг Петрик. — Я тут же вернусь. Только помни, — когда я позвоню, тебе самой придётся мне открыть, а то тётя Агата ещё рассердится и вовсе не подойдёт к дверям.
— Хорошо, только поскорее приходи! Что мне здесь одной, да ещё к тому невидимой, делать? — вздохнула Каролинка. — А кроме того, я ещё ужасно голодная.
— Я тоже! — признался Петрик. — Пряники были очень хорошие, но это ведь не настоящая еда.
— Поскорее возвращайся, мы посоветуемся, может быть, нам удастся раздобыть чего-нибудь поесть. Только не хлопай громко дверью, когда будешь выходить, потому что тётя опять разволнуется. А потом я во всём буду виновата.
— А что если бы тёте съесть кусочек сердечка в шоколаде, может, она на тебя и не рассердится? — пришло в голову Петрику.
— Знаешь что? А ведь это было бы здорово! Только бы ей захотелось есть! Погоди, я попробую как-нибудь подсунуть ей.
Минуту спустя на буфете в кухне лежал аккуратно завёрнутый пакетик, а на нём — карточка с наспех нацарапанными словами:
«Дорогой тёте Агате от Каролинки.
Тётя! Обязательно попробуй, как это вкусно».
Как на зло, тётя всё время возилась подле газовой плитки, где она стряпала запеканку из макарон. По-видимому, она немного сердилась: ворчала что-то себе под нос и с шумом передвигала горшки. Наконец она за чем-то подошла к буфету и увидела пакетик. Всё ещё немного сердитая, прочла она письмо, заинтересовалась, по-видимому, содержимым пакетика и быстро развернула его. Шоколадные сердечки выглядели необычайно аппетитно, а, кроме того, пахли так, что каждый, не устояв перед этим запахом, тотчас же вынужден был откусить хотя бы маленький кусочек. Точно так и поступила тётя Агата. И в ту же минуту — едва только она проглотила первый кусочек, — сразу же повеселела. Ворча что-то теперь уже от удовольствия, она доела пряник до конца.
— Великолепно, — изрекла она. — Ах, что за Каролинка! Это же золотой ребёнок! Так заботится о своей старой тётке!
Читать бесплатно другие книги:
