Амнезия души Коган Татьяна

Джек состроил серьезное лицо:

– Извини, Макс, больше мы с тобой не друзья.

– Да ну вас, идиотов. Налакались и буянят, – заржал Макс. – Ты, Лизка, настоящий клад.

– Правда?

– Правда. Так и хочется закопать.

Джеку почудилось, что все это уже когда-то было. Настенные часы показывали час ночи.

Глава 5

В последующие две недели встретиться всем вместе не получилось. Джек вернулся на работу в клинику. Лиза ушла с головой в дела корпорации. Макс днем мотался по городу, а ночью стоял на посту в клубе. Глеб плотно занялся поисками работы: деньги подходили к концу и нужно было искать источник дохода. Занятые повседневными хлопотами, друзья еще долго не собрались бы целой компанией, не случись кое-что непредвиденное.

Стоял погожий июльский день, психотерапевт Кравцов сидел в офисе, заканчивая сеанс с пациентом. Он успел соскучиться по практике и, как только представилась возможность, сразу приступил к должностным обязанностям.

– Сейчас панические атаки стали реже, не чаще раза в неделю, но я по-прежнему постоянно проверяю свое ощущение окружающей действительности и чувство своего «я», – бормотал молодой дерганый парень с обсессивно-компульсивным расстройством. – Я замечаю какие-то несоответствия и начинаю бояться. Меня преследует страх, что со мной что-то не так, что мир неправильный и я неправильно реагирую на этот мир. Чувствую, что не живу, как раньше, не воспринимаю себя адекватно. Я боюсь попасть в психушку, и меня это сильно беспокоит!

Иван кивал, делая в файле короткие пометки, и задавал уточняющие вопросы. Впрочем, пациент был словоохотлив, вопросов у доктора практически не возникало. Это был уже третий визит пациента в клинику, и в его состоянии наметились определенные изменения.

– Я очень доволен нашей сегодняшней встречей, – подытожил Джек. – Вижу некоторые улучшения, несмотря на то что мы только начали лечение. Продолжайте пить прописанные препараты и выполнять упражнения. Думаю, следующую неделю мы пропустим, а вот числа, скажем, 24-го увидимся вновь. Вам удобно в это же время? В таком случае обратитесь к девушке на ресепшене, она вас запишет.

Когда за парнем закрылась дверь, Джек откинулся в кресле, сцепив руки на затылке. В клинике в честь возвращения ведущего специалиста устроили торжественную церемонию – с алкоголем и закусками, само собой. Руководство ценило господина Кравцова, коллеги-мужчины уважали, а женская часть коллектива тайно вздыхала по красивому доктору – тот хоть и был неизменно галантен и щедр на комплименты, никому фавора не оказывал, лишь сильнее распаляя желание. Ни одна из сотрудниц не отнеслась безразлично к постигшему психотерапевта несчастью. Переживали все поголовно: от юных медсестричек до главврача – женщины пожилой, тучной и строгой. То-то радости было, когда сероглазый король вернулся зрячим и полным сил.

В первые дни к Джеку в кабинет потянулась череда паломников: коллеги наведывались по делу и без. Расспрашивали о Германии, о впечатлениях и планах. Он делился информацией ровно настолько, насколько требовала вежливость. По запросу раскрывать душу привычки не имел. Постепенно назойливое внимание утихло, и Джек сосредоточился на работе. Без сомнения, ему недоставало этой восхитительной привычной рутины.

Кабинет встретил хозяина в неприкосновенном виде. Уборщица регулярно протирала пыль и мыла полы, все поверхности сияли чистотой. Массивный элегантный стол цвета темного ореха, подвижное кресло из темной кожи с лакированными деревянными подлокотниками (эти два предмета мебели Кравцов купил на свои кровные), дипломы и сертификаты на стенах, три квадратных горшка с кактусами (горшки тоже сам выбирал) – все на своих местах. Блокнот с записями открыт на той же странице. Придраться не к чему. Какое наслаждение – иметь хорошую профессию, удобный кабинет и главное – дееспособность.

Джек запрокинул голову, мечтательно уставившись в потолок. На безупречно белом фоне проступили контуры женского лица – сперва неясные, а затем все более отчетливые, объемные. Высокие скулы, пухлый чувственный рот, большие насмешливые глаза…

Стоп!

Джек порывисто встал, прогоняя дивный мираж. Нажал на вызов секретаря:

– В 205-й приглашайте следующего пациента.

Имелась у Джека дополнительная причина поспешного возвращения в клинику: нужно было срочно чем-то занять свой мозг, чтобы не грезить об одной прехорошенькой немецкой медсестре.

Дверь отворилась, и в кабинет вошла Лиза:

– Иван Сергеевич, здравствуйте. Я на прием, можно?

Он удивленно приподнял брови, мельком глянув в график на компьютере.

– Я записана, – улыбнулась Лиза, поймав его взгляд.

– Я вижу, Елизавета Матвеевна. Проходите, присаживайтесь, – указал он на широкий удобный стул.

– Ах, спасибо, – церемонно ответила та, сделав вид, что приподнимает длинную пышную юбку, чтобы не помялась.

– С чем пожаловали? – не без любопытства спросил Кравцов и совсем не по-деловому уселся на стол одним бедром. Он обрадовался визиту подруги – в прошлый раз из-за масштабной пьянки поговорить не получилось. Профессиональная помощь Джека не оказалась бы лишней, он даже пару раз обдумывал, как вызвать Лизу на откровенный разговор. И тут, надо же, сама пожаловала. Прав был психотерапевт Кравцов, не веря в искренность ее оптимизма. Слишком резкий переход от депрессии к счастью – симптом нездоровый. Было что-то неестественное в столь стремительной реабилитации. Джеку приходилось работать с жертвами изнасилования, и большинство из них от радости не светились, наоборот, демонстрировали все признаки посттравматического стрессового расстройства. Паника, отсутствие интереса к семье и друзьям, депрессия, чувство вины – ничего из перечисленного Лиза якобы не испытывала, хотя провела в плену около двух месяцев. Последствия не могли пройти мгновенно и без следа. Даже самая упрямая воля дала бы трещину. Джек был лишен зрения, а не свободы и достоинства, его окружали любовь и забота, а не боль и насилие, и все равно он едва не повредился рассудком. Страшно представить, что пережила Лиза и что творилось у нее в голове.

– Поболтать хотела, – ее тонкие губы тронула улыбка – тусклая, почти страдальческая. Совсем не похожая на фирменную едкую усмешку.

– Конечно, Елизавета. Ты же знаешь, я всегда готов…

– У тебя курят? – перебила его Лиза и полезла в сумочку за сигаретами.

– Вообще-то нет, но для тебя сделаю исключение, – Джек дернул за ручку, приоткрывая окно. Пододвинул на край стола кружку – вместо пепельницы.

Лиза затянулась и надолго умолкла. Иван терпеливо ждал, позволяя ей собраться с духом. Он не хотел напугать ее неуместной нахрапистостью. Лиза смотрела в одну точку, выпуская едкие кольца дыма, и, казалось, позабыла, где находится. Одну за другой выкурила три сигареты (каждую – до половины) и лишь после этого подняла на Джека глаза.

– Я собиралась тебя убить, – будничным тоном сказала она.

Джек промолчал, не понимая, как реагировать на ее слова. Это признание или шутка? Сидеть на столе стало резко неудобно, но позы он не изменил.

– Сейчас это кажется далекой глупостью, – Лиза будто бы обращалась к самой себе. Ее руки безвольно лежали на обтянутых черными джинсами коленях. – Это было тысячу лет назад. Какая я старая, – из ее груди вырвался тихий вздох не то сожаления, не то облегчения. – Я тебя тогда очень любила и еще больше – ненавидела. Раздобыла яд. Я бы отравила тебя, ты меня знаешь. Но у кого-то очень проворный ангел-хранитель.

Повисла долгая пауза. Джек встал со стола и бесшумно сел в кресло.

– Этот урод взял меня тепленькую, – продолжала она. – Пьяную в дрова, с ядом в кармане пальто. Был дождь, сапоги промокли. Терпеть не могу, когда хлюпает в обуви. Я рыдала, как истеричка. Оплакивала будущую кончину старого друга, ха-ха. Урод подошел ко мне… А когда я очнулась…

Джек слушал, упершись локтями в стол и сложив треугольником пальцы.

Лиза выглядела уставшей, как после марафонского забега. Она хотела многое рассказать, но не имела сил для красноречия. Говорила бесцветно, будто диктовала конспект.

– Я его ненавидела. Ненавидела, но ждала его прихода. Потому что эта омерзительная тварь была единственной связью с миром. Единственным вариантом общения. Мне нужно было слышать хоть чей-нибудь голос, даже если это голос собственной смерти. В какой-то момент во мне что-то сломалось. Не рухнуло с треском и даже не пошатнуло внутреннее устройство, а как-то очень медленно, но неумолимо стало отмирать. Нечто важное, что непременно должно присутствовать в человеке, – душа, ощущение связи с чем-то большим, чем ты сам, я не знаю… – безвозвратно ушло, оставив меня донашивать свою жизнь, как вышедшее из моды платье, – Лиза перевела дыхание. – Но ты, Ваня… Ты должен быть благодарен ему. Он тебя спас.

Джек постарался придать своему голосу душевность и нотку раскаяния:

– Лиза, я сожалею, что тебе пришлось пережить такое… Отчасти по моей вине… Прости, если бы я знал…

– Ничего бы не изменилось, если бы ты знал, – она не дала ему закончить фразу. – Ты поступил бы точно так же. Насильно мил не будешь, не так ли?

Не так, конечно, не так. Любому приличному психотерапевту известно, что симпатия, страсть и даже настоящая нежная любовь легко синтезируются при должной тренированности ума. Сначала сознательно вдалбливаешь себе определенные установки, покуда они не закрепятся в подсознании. А затем подсознание начинает работать самостоятельно, подгоняя эмоции под внедренную программу. И вот тебе уже и заинтересованность, и восторг, и искреннее светлое чувство. И все-таки в одном Лиза была совершенно права: даже зная о предстоящем кошмаре, Джек не стал бы делать усилие, заставляя себя влюбиться. Ему просто не хотелось влюбляться в подругу. Если уж поддаваться иррациональной эмоции, то ради нового персонажа. Елизавету Гончарову Иван Кравцов уже давно изучил, в ней не осталось загадок и сюрпризов. Даже ее намерение убить его не удивило Джека. Ошеломило немного, но не удивило. Подруга всегда выбирала самый простой путь.

– Я отлучусь на минуту, – Лиза с усилием поднялась и покинула кабинет.

Пока она отсутствовала, Джек прикидывал, с чего начнет свой монолог. Лизе требовалась психологическая помощь, нужно быть предельно аккуратным. В таком состоянии пациент крайне восприимчив к любому нюансу речи – от фонетической составляющей до интонации голоса. Судя по всему, Лиза находилась на стадии внешнего приспособления – пыталась преодолеть тревогу и вернуться к прежнему образу жизни, вести себя так, словно кризис уже миновал. Этот период псевдоадаптации характерен тем, что психологическая травма отрицается, чтобы заглушить связанные с ней переживания. Жертва насилия старается казаться нормальной, тогда как внутренние ресурсы ее серьезно истощены. Лиза правильно сделала, что обратилась к профессионалу, это ускорит реабилитацию.

– Что, загрузился? Забей, Ванюша, нам ли быть в печали, – Лиза вернулась повеселевшая и посвежевшая. В ее глазах играли озорные огоньки, и не следа от недавней грусти.

Джек озадаченно посмотрел на нее, терзаемый подозрением:

– Куда ты ходила?

Лиза улыбнулась с легкой издевкой:

– В туалет, миленок.

– Что ты там делала?

– Ты серьезно? – Подруга выгнула бровь.

– Более чем, – Джек приблизился к Лизе, развернул к окну и внимательно изучил ее лицо. – Ты употребляешь наркотики?

Она отстранилась и плюхнулась в кресло Джека, не ответив на вопрос.

– Кокаин, – предположил он.

– Хочешь? У меня осталось, – Лиза шмыгнула носом и принялась крутиться в кресле из стороны в сторону.

– Ты разве не осознаешь, что в твоем состоянии прибегать к наркотикам – идея, мягко говоря, неумная?

– Выключи Иисусика, умоляю. Мы взрослые люди. Ты своим пациентам антидепрессанты прописываешь, разве это не те же наркотики?

Джек нахмурился:

– Прочитать тебе лекцию о том, чем отличается сертифицированный антидепрессант от кокаина и каковы последствия от применения того и другого?

– О нет, – воскликнула Лиза. – Я знаю все, что ты скажешь. Думаешь, я не изучила вопрос?

– Я не собираюсь учить тебя. Но хочу лишь предупредить, что подобные эксперименты крайне опасны, когда человек испытывает постстрессовый шок. Твоя психика сейчас очень уязвима. И дело даже не в том, что тебе труднее контролировать привыкание, – я нисколько не сомневаюсь в твоей сознательности, – дело в том, что неизбежный упадок настроения, наступающий после приема наркотика, может усугубить твое и без того неустойчивое состояние.

Лиза улыбнулась:

– Я в курсе. Просто сегодня такая тоска навалилась, хоть вой. И слабость. А у меня через час переговоры важные по работе. Может, удастся продать бизнес по очень неплохой цене. Я все равно в нем ничего не смыслю.

Впервые Лиза попробовала «белый» несколько лет назад. Они сидели компанией в кафе, отмечали день рождения Макса. Лиза уже собиралась домой – было за полночь и хотелось спать, – когда именинник загадочно подмигнул и попросил товарищей проследовать за ним. Они сели в машину, недоуменно переглядываясь. Макс достал маленький квадратный пакетик с белым содержимым и предложил попробовать.

Попробовали. И ничего не почувствовали. Вернулись в кафе, общались, ржали, плясали. А потом неожиданно подошел официант и сообщил, что кафе закрывается. Шесть утра, как-никак. Удивились, как незаметно пролетело время.

После выписки из больницы на Лизу нахлынула тоска и неудовлетворенность: тут тебе и ненависть к сбежавшему маньяку, и злость на неласковую, не скучавшую по ней дочь, и плохое самочувствие. За два месяца плена Лиза разучилась радоваться.

Она давно собиралась поговорить с Джеком. Нет, сеанс психоанализа ей не требовался, она знала себя куда лучше, чем кто-либо другой. Ее интересовала реакция Джека на сообщение о его несостоявшемся убийстве. Неизвестно, на что Лиза рассчитывала. Товарищ не изменил себе, оставшись сдержанным и холодным, как ледяная фигура, установленная на главной площади города перед новогодними праздниками. Статуя прозрачна и неподвижна, и лишь тусклые отблески разноцветных гирлянд плавно струятся по ее безжизненной коже, создавая иллюзию жизни. И кажется даже, что слезы медленно капают из ледяных, широко распахнутых глаз. Ты замираешь в трепетном предчувствии: неужели? Но нет, волшебства не бывает. Это всего лишь дорожка инея, оставленная ночными заморозками.

Джек неискренне изобразил сочувствие – у «пациентки» напрочь пропала охота откровенничать. У нее и так с самого утра настроение никудышное, а теперь стало совсем тошно.

По внутренней линии позвонили. Джек поднял трубку.

– Иван Сергеевич, вас ждет клиент по записи, – сказала секретарь.

– Хорошо, я сообщу, когда его пригласить.

Лиза встала с кресла:

– Конь копытом бьет, удила грызет? Ладно, не буду тебя отвлекать, хотя очень хочется.

– Елизавета, мы можем встретиться завтра или в любой другой день – когда тебе удобно, – чтобы поговорить о том, что тебя тревожит.

– Меня ничего не тревожит, Ванюша, – Лиза подалась вперед, звонко чмокнула его в щеку. – Петушок напился, и проскочило зернышко.

– Какое зернышко, Елизавета? – Джек почувствовал себя идиотом.

– Которое комом в горле стояло, – весело ответила она и выпорхнула из кабинета.

Едва за ней закрылась дверь, снова зазвонил телефон, на этот раз мобильный.

– Старик, собираемся сегодня. Все, кроме Глеба. Позже объясню почему, – голос Макса звенел от напряжения. – Кое-что случилось.

Глава 6

А случилось следующее. Утром Макс вышел из дома, намереваясь потаксовать – последние дни заработать почти не удавалось. Сел за руль, завел двигатель и плавно тронулся с места. Едва выехал из двора, увидел голосующего мужика. Вот так удача. Притормозил, опустил окно.

– Куда?

– Недалеко, пятихатку плачу.

– Садись! – Макс кивнул на переднее сиденье, но мужчина предпочел расположиться на заднем.

– Адрес уточни, – попросил Гладко, нажимая на газ.

– Сейчас прямо. Когда завернуть, скажу, – сердито бросил пассажир и уставился в окно, не намереваясь поддерживать разговор.

– Лады, – хмыкнул Макс, мельком глянув на хмурого типа в зеркало заднего вида. Лицо у того было квадратное и непроницаемое, лишенное эмоций.

Они миновали три перекрестка, затем свернули на проспект.

– На втором светофоре направо, – отрывисто сообщил пассажир.

Не то чтобы Макс жаждал общения, но так и подмывало спросить у неразговорчивого пассажира, чем тот зарабатывает на жизнь. С таким выражением лица только людей убивать. Хотя первые впечатления бывают обманчивы. Вон, у доктора Джекила какой интеллигентный вид, тогда как прошлое далеко не безупречно. Не исключено, что мрачный верзила трудится, например, ветеринаром. Макс усмехнулся, представив себе это нелепое зрелище.

Десять минут спустя машина въехала на территорию промышленного склада. Пассажир указал на ворота, у которых стояло двое мужчин:

– Там останови.

Макс повиновался.

– А теперь сиди спокойно и не дергайся, – его затылка коснулся холодный металл. В ту же секунду дверца открылась, и на переднее кресло уселся подтянутый, дорого одетый мужчина за пятьдесят.

– Да ну на хрен, серьезно? – не поверил Макс и нервно рассмеялся, узнав таинственного незнакомца.

Велецкий сдержанно улыбнулся:

– Вполне серьезно, господин Гладко.

Второй телохранитель остановился у окна со стороны водителя, готовый отреагировать на любое его резкое движение.

– Охренеть, – только и нашел что сказать изумленный Макс. Ситуация выглядела столь неправдоподобной, что мозг отказывался принимать ее.

– Я смотрю, ты без дела не сидишь, – Велецкий повернулся к нему, с любопытством разглядывая. – В таксиста переквалифицировался, молодец. Все профессии достойны.

– Похвалить меня пришел? – Макс оправился от первого шока и во все глаза пялился на врага в надежде угадать его намерения и найти подсказку к идентификации его личности. К сожалению, бейджа с фамилией-именем на груди у незнакомца не висело.

– Может, похвалить, а может, усугубить наказание. Зависит от того, что ты мне расскажешь, – медленно, смакуя каждое слово, произнес Велецкий. Разговор явно доставлял ему удовольствие.

Макс резко откинулся в кресле, позабыв о приставленном к голове пистолету, но боль в затылке напомнила о расстановке сил.

– Что ты хочешь, чтобы я рассказал?

Сергей Велецкий кивнул, поощряя его за правильный вопрос.

– Ты лишился жены и фирмы. Жена к тебе вернулась, чем крайне меня удивила. Но раз она так сильно тебя любит, вмешиваться в вашу семейную жизнь я не буду. Однако могу еще больше усложнить твое существование. Впрочем, я забегаю вперед. Все по порядку.

Господин Кравцов пострадал без моего вмешательства, как и госпожа Гончарова. Я, признаться, был потрясен, узнав о произошедшем. Два месяца в плену у насильника – более чем достаточное возмездие за ее грехи, не так ли? На счет господина Кравцова я еще не принял окончательного решения. С одной стороны, он уже перенес серьезное испытание, но с другой – можно ли считать это полноценным наказанием? Так или иначе, пока я в раздумьях. Трое из вашей компании получили по заслугам. Кроме одного, – Велецкий выдержал паузу, наслаждаясь замешательством собеседника. – Ты догадываешься, о ком я говорю?

Макс хмыкнул, но от ответа воздержался. Его оппонент улыбнулся и, поправив на манжете стильную золотую запонку, продолжил:

– Что за мода пошла – менять имена и фамилии? Я нахожу это дурным вкусом и неуважением к собственным предкам. Кроме того, вся эта чехарда со сменой личности порядком усложняет процесс знакомства. А мне крайне необходимо познакомиться с Кириллом Смирновым. Тебе он известен под другой фамилией. Ты ведь понимаешь, о ком я толкую? Конечно, понимаешь. И думаю, поспособствуешь нашей встрече.

– А если нет? – В голосе Макса звучал вызов.

– Если нет, тогда мне придется снова заняться тобой и твоими друзьями, – нарочито грустно произнес Велецкий. – Фантазия у меня ограниченная, поэтому я, скорее всего, сделаю вас очень больными и очень несчастными.

– Да кто ты, сука, такой? – рявкнул Макс, едва не кинувшись на наглеца. Стоявший у открытого окна охранник с силой сдавил его плечо, предлагая успокоиться. Макс с трудом усидел на месте. Он понимал, что убить его не убьют, но покалечить вполне способны – чего не хотелось. Вот ведь хренов урод, один на один побазарить ему западло. Таскает за собой головорезов.

Велецкий проигнорировал его вспышку гнева и продолжил спокойным тоном:

– Даю тебе два дня, чтобы привести ко мне Кирилла Смирнова.

– Я понятия не имею, где он!

– Поэтому я и даю тебе два дня. Выясни. Я с тобой свяжусь. А пока свободен, – Велецкий лучезарно улыбнулся и вышел из машины. Следом салон покинул охранник.

Несколько секунд Макс не двигался, собираясь с мыслями, затем завел двигатель и рванул с места так лихо, что застонали покрышки.

В баре было шумно, но за перегородкой, имитировавшей уединенный уголок, царила унылая тишина. Джек потягивал бренди, Лиза курила, а Макс нервно барабанил пальцами по столу.

– Почему вы мне раньше не рассказали про этого чудака? – недовольно сощурилась Лиза.

– Тебе не до того было, – буркнул Макс. – Да и вообще столько всего навалилось, что голова кругом. Мы и сейчас бы тебе ничего не сказали, но как тебя еще убедить свалить из города?

– Я никуда не поеду, – Лиза дунула на челку, исподлобья зыркнув на него.

Макс стукнул кулаком по столу:

– Поедешь! Тебе нельзя оставаться. Мы-то с Джеки справимся, мы мужики, нам проще. А бабам на войне не место. Поживи пока за границей, у моря. Переждешь, пока мы тут не разберемся, заодно силы восстановишь.

– Какие у меня смелые защитники, – Лиза вздернула подбородок. Ее черные глаза горели. – Когда мы играли, никто не вспоминал, что я баба. Я делала все то же, что и вы. А иногда даже больше.

– Да пойми ты, – Макс запнулся и вспыхнул. – Это ради твоего же блага. Нельзя, чтобы с тобой опять что-то случилось!

– Продолжай, продолжай, я всегда зеваю, когда мне интересно, – Лиза отобрала у Джека бренди, отхлебнула и поморщилась: – Гадость, как ты это пьешь? Со мной ничего не случится. Телохранители от меня ни на шаг не отходят.

Макс устало потер лоб. Последние несколько часов голова болела не переставая.

– Мне надоело с тобой спорить. Ты же умная, Лизка. Сама понимаешь, что будет лучше, если ты исчезнешь на время.

Лиза повернулась к Джеку:

– Ты тоже так считаешь?

Тот пожал плечами:

– Мы не знаем, чего ожидать. Судя по всему, у этого мстителя имеются ресурсы, чтобы быть в курсе наших передвижений. В таком случае целесообразность твоего отъезда ставится под вопрос. Если он захочет до нас добраться, доберется в любом случае, куда бы мы ни подались. Полагаю, лучше держаться вместе. Тебе так не кажется, Макс? – Джек внимательно посмотрел на друга.

– Я уже не знаю, как мне кажется, – растерянно протянул тот. – Я просто хочу оградить Лизку от этого дерьма.

– Брось, Максик, – отмахнулась она. – У меня против дерьма уже давно иммунитет. Справимся.

Макс глубоко вздохнул, ощущая, как наливаются тяжестью мышцы – словно он пахал двое суток без роздыху. День тянулся и тянулся, никак не заканчиваясь, как было бы хорошо очутиться в теплой постели и моментально отрубиться. Что за жизнь такая поганая, а? Только успокоишься, переведешь дыхание, как получаешь новую порцию проблем. Макс чувствовал, как закипает внутри злоба – густая, тягучая, как смола, – ищет, куда бы излиться. Ярость, сила, желание – все имелось для успешного сражения. Но как сражаться с невидимым врагом? Ты твердо знаешь о его существовании, ощущаешь его присутствие и пожинаешь плоды его атак, но каждый раз, поднимая оружие, сталкиваешься с пустотой.

О перемирии, предложенном врагом, не могло быть и речи. Слишком неподходящие условия. Выдавать Глеба друзья не собирались. Поэтому и не пригласили его на встречу. Он бы наверняка согласился стать жертвой. Можно было попытаться придумать хитрый план, но Макс сильно сомневался, что за два дня их осенит гениальная идея. Если уж Глебу удается удачно скрываться, пусть и дальше продолжает в том же духе. Новым паспортом он не пользуется, банковской картой тоже – вычислить его невозможно. Личные встречи свести к минимуму – товарищ только рад будет. Не слишком он рвется выходить на контакт, все фантазирует о новой жизни. Макс, правда, пообещал Глебу помочь разобраться с его отцовскими делами, но с этим придется подождать. Есть сейчас дела поважнее.

– Глебу вообще ничего говорить не будем? – уточнила Лиза.

– Я могу позвонить ему, намекнуть, чтобы он был осторожнее, – предложил Джек. – Хотя он и сам не дурак, понимает, что пока новоявленный жрец правосудия не идентифицирован, лучше не высовываться.

– Я сам ему позвоню, – Макс налил из графина клюквенного морса и сделал несколько больших глотков. – Кислый, зараза. Они тут чего, на сахаре экономят?

Лиза наклонилась к Максу и поцеловала его в губы:

– Так слаще?

– Ого, – удивился он. – Чего это ты такая добренькая?

– У Елизаветы есть секрет, – пряча под ладонью улыбку, сообщил Джек.

Подруга метнула в его сторону предупреждающий взгляд.

– Что за секрет, принцесса?

– Ванюша пошутил, – скривилась Лиза. – Наверное, позабыл, что у шутников часто отсутствуют передние зубы.

Макс хохотнул:

– Слышишь, Джекил, поаккуратнее с юмором. Видишь, какая у нас подруга дерзкая, промахов не прощает.

– Почему не прощаю? Мертвым грех не простить, – Лиза пнула Джека под столом, дабы держал язык за зубами. Не то чтобы она целенаправленно скрывала от Макса кокаиновое баловство, просто сейчас был не самый удачный момент для признания. Он и без того озабочен ее здоровьем, а тут вдруг наркотики!

Сегодня Лиза провела удачные переговоры с потенциальным покупателем – она была красноречива и обаятельна и не сомневалась, что получит выгодное предложение. Корпорация, доставшаяся ей в наследство от мужа, отнимала у нее все свободное время. И хотя Лиза не считала себя глупой, вынужденно признавала, что в вопросах бизнеса несильна. Надо передать управление в другие руки, пока корпорация окончательно не развалилась.

После деловой встречи Лиза приехала в бар, где условилась пересечься с друзьями. История, рассказанная ими, порядком ее удивила. Лиза свято верила, что во время игр они не допускали ошибок, не оставляя улик и заметая следы. По десять раз проверяли все детали, прежде чем пойти на новый круг. Получается, где-то они все-таки прокололись. Недоброжелатель явно за что-то мстил. На протяжении встречи Лиза перебирала в памяти прошлые события, прикидывая, к какому из них мог быть причастен неопознанный враг. Вариантов было много: друзья не отличались особой нравственностью и порой далеко заходили в своих забавах. Оставалось только гадать, в каком круге они упустили слабое звено.

Несмотря на неприятную новость, Лиза пребывала в хорошем настроении. День выдался удачным, да и легкий допинг сделал свое дело. Точнее, если быть честной, именно благодаря допингу день и выдался удачным.

Друзья проторчали в баре до полуночи, так и не придумав ничего умного. Решили тянуть время. В следующий раз, когда инкогнито выйдет на связь, Макс постарается убедить его, что действительно не знает, где находится Глеб. Между тем Джек и Лиза составят список пострадавших от их игры, начиная с последних классов школы и заканчивая прошлым годом, когда игра прекратилась. Вряд ли список окажется полным – большинство имен и фамилий позабыто. Придется изрядно напрячь память и покопаться в архивах, чтобы извлечь нужную информацию. А дальше – анализировать, искать эфемерный след, способный вывести на престарелого Зорро.

Уже выйдя из кафе и остановившись, чтобы попрощаться, Макс кивнул на телохранителей, следовавших за Лизой по пятам:

– Охраной довольна?

– Никак не привыкну, – призналась та. – Они так тихо за мной ходят, что я иногда забываю об их существовании. Сажусь в машину и реально вздрагиваю, когда двое мужиков садятся следом.

– Ребята – профессионалы. Мне немного спокойнее, когда я знаю, что тебя могут защитить.

По дороге домой действие наркотика отпустило, и на Лизу навалилась тревожная усталость. Это состояние она не любила больше всего. Каждый раз, испытывая постэйфорический спад, клялась больше не нюхать, будучи искренней в своем порыве. С тоской смотрела на дорогу, раздражаясь на тусклые фонари и плохой асфальт, и пару раз едва не проехала на красный, впав в унылое оцепенение.

– Елизавета Матвеевна, остановите машину, – попросил сидевший рядом телохранитель, молодой, крепкий парень с цепкими, внимательными глазами. Лиза смерила его безразличным взглядом и съехала на обочину.

– В чем дело?

– Простите, вы плохо себя чувствуете. Пересядьте на пассажирское кресло, я сам поведу, – требовательно произнес телохранитель и тотчас вышел из салона. Открыл дверцу водителя, протянув ей руку.

Лиза проигнорировала его руку, молча поднялась, обошла автомобиль и села с другой стороны. В другой раз она наверняка бы поставила зарвавшегося парня на место, объяснив ему, кто здесь раздает указания, но сейчас не было сил и желания. Побыстрей бы добраться до дома, выпить горячего чаю, забраться под одеяло и заснуть.

– Выключи кондиционер, – Лиза зябко поежилась. Внутри шевелился мутный, неопределенный страх, дорога казалась пугающе бесконечной, мерное шуршание шин резало уши.

– Чего ты плетешься? Гони быстрей! – Ей хотелось остаться одной, не видеть и не слышать источники раздражения.

Водитель на приказ не отреагировал, продолжая держаться разрешенной скорости. Лиза решила, что завтра же уволит засранца к чертям собачьим.

Порог квартиры переступала практически в полусне. Отказалась от душа, стянула одежду и повалилась на кровать, предвкушая желанное забытье. Сон улетучился, едва голова коснулась подушки. Лиза ворочалась, не находя удобного положения, злясь на глупый организм, который требовал отдыха, но отказывался засыпать. Промаявшись до четырех утра, встала, набрала горячую ванну, но, полежав пять минут, вылезла и поспешно закуталась в мягкий махровый халат. Даже в халате она чувствовала себя неуютно голой и выставленной напоказ.

Воспоминания об унизительном плене ожили, заплясали перед глазами. Лиза ощутила себя беспомощной, открытой для удара. Ей померещилось, что она по-прежнему во власти маньяка, изменились лишь условия заточения. По какой-то причине сумасшедший переместил узницу в ее собственную квартиру, захватив в заложники маленькую дочь.

Знакомый вкрадчивый голос раздался над самым ухом:

– Я добр к детям. Но твою дочь мне не жалко. Знаешь, почему? Потому что ее не существует. Больше не существует.

Лиза рванула в коридор, в истерике распахнула дверь детской комнаты, практически не сомневаясь, что увидит мертвую Настю, раскинувшую тоненькие ручки на забрызганной кровью кроватке. Маньяк не терпел конкурентов и уничтожал всех, кем дорожила жертва. Маленькая светловолосая девочка больше никогда не встанет между ним и его невестой.

Лампа с темным абажуром слабо освещала комнату. Настя сопела, свернувшись калачиком, прижимая к груди розового плюшевого слона. На диване в дальнем углу комнаты спала няня.

Лиза тихо закрыла дверь и осела на пол, уронив в ладони лицо. Жить не хотелось.

Глава 7

Вид с открытой террасы открывался замечательный: фигурные кустарники, карликовые деревья с пушистыми кронами, разноцветные клумбы и даже маленький водоем, выложенный гладким круглым камнем. Слабый ветер доносил запахи летнего леса, пестрая бабочка кружила над горшком с цветами, с улицы доносился шум воды – водитель мыл внедорожник, поливая его из шланга и орудуя тряпкой. Велецкий усмехнулся, глядя, с каким удовольствием и скрупулезностью парень оттирает автомобильную грязь. На недоумение хозяина труженик Леха отвечал, что ни в одной мойке машина не почувствует столько ласки, сколько при ручной чистке.

– Любая техника требует внимания. Чем нежнее к ней, тем меньше поломок.

Велецкий на это только рукой махал: у всех свои причуды. Нравится Лехе возиться в грязи – кто ж ему запретит. Автомобили у него и правда никогда не капризничали. Такого хорошего водителя еще поискать.

Погода стояла солнечная, но не жаркая: летом за городом – красота. Сергей Велецкий с детства мечтал о собственном доме и, когда стал прилично зарабатывать, первым делом купил трехэтажный особняк. На жизнь он не жаловался: все у него складывалось отлично. И бизнес, и семья, и здоровье. Пожалуй, была лишь одна проблема, но и она близилась к благополучному разрешению.

Полгода назад, вернувшись домой с работы, Сергей обнаружил полумертвую жену в ванне с неизвестным мужчиной. Своевременная медицинская помощь спасла жизнь обоим, и супруга была вынуждена признаться в причинах ее страшного поступка. В старших классах школы ее изнасиловали четверо одноклассников. Вернее, насиловал один, а трое остальных следили, чтобы жертва не сбежала. После этого инцидента Оленька сменила не только школу, но и собственное имя, пытаясь избавиться от любых воспоминаний о прошлом. А спустя много лет встретила в коттеджном поселке одного из ублюдков! Подлец не узнал ее, и Оленька решила отомстить. Она бы убила и себя, и его, не окажись любимый муж в нужном месте в нужный момент.

Сергей установил личности негодяев и пообещал жене, что те понесут заслуженное наказание. Первым пострадал Максим Гладко, лишившись процветающей фирмы по грузоперевозкам. Предполагалось также разрушить его семью, тем более что основания имелись: насильник изменял благоверной направо-налево. Однако супруга у господина Гладко оказалась чуткая и любящая и простила изменника. Тут уже ничего не попишешь, бог с ними, пусть живут вместе.

Страницы: «« 123

Читать бесплатно другие книги:

В основу данной книги положен опыт проведения семинара по изучению трудов Зигмунда Фрейда, организов...
Главные герои книги далеко не вымышленные персонажи. Атлант, Зевс, Брахма, Вишну и другие – пришельц...
Эта книга написана для людей, увлеченных садом и огородом. Читатели узнают, как выращивать на своем ...
Ариадне Витронской «посчастливилось» оказаться в числе других невест, отданных Югом северянам. Как б...
Книга представляет собой расширенное руководство слесаря по замкам. Подробно описаны устройство и пр...
Встречаются порой люди, не умеющие вести спокойную, мирную, лишенную приключений жизнь, и я, Инга Ст...