Прости меня за любовь Стил Даниэла
— Слушай, па, тут во время аудиторской проверки всплыли кое-какие не совсем понятные обстоятельства, и мне нужен твой совет. Мне кажется, мой бухгалтер ошибся, но я не совсем уверена… Ты не взглянешь на документы?
На мгновение ей стало неловко — в конце концов, ее отец был уже стар, и силы нередко ему изменяли. С другой стороны, его ум оставался быстрым и ясным, а интуиция порой просто поражала.
— Конечно. Пришли мне документы, когда сможешь. А в чем, собственно, проблема?
— Мой бухгалтер, Карсон, утверждает, что я ежемесячно расходую около двадцати пяти тысяч долларов наличными, тогда как на самом деле я трачу от силы две сотни. Бриджит тоже говорит, что оплачивает все счета кредитной картой или чеком. В общем, мы никак не можем разобраться, в чем тут дело.
— У тебя есть объединенный счет с Хантом? — тотчас спросил Сэм.
Как и всегда в подобных случаях, он предпочитал говорить без обиняков, хотя Хант ему очень нравился. Кроме того, Сэм прекрасно знал, что у Ханта достаточно своих денег и он никогда не скупится, когда речь идет о подарках Талли или Макс.
— Нет, — сказала Талли. — У нас нет общего имущества. Виктор, кажется, тоже меня об этом спрашивал. Бедняга до сих пор ломает голову, но у него, похоже, нет никаких предположений насчет того, куда могли деваться эти деньги. Двадцать пять тысяч в месяц… Виктор утверждает, что за три года я потеряла без малого миллион. Это, конечно, немало, но я велела себе не расстраиваться, пока все не выяснится. Быть может, это просто какая-то ошибка.
— Пусть твой бухгалтер пришлет мне все записи и сводные ведомости. Я постараюсь помочь.
— Спасибо, па.
Талли почувствовала, как у нее потеплело на сердце. Сколько она себя помнила, отец всегда готов был прийти к ней на помощь, поддержать советом или просто шуткой. Тем не менее о счетах из отелей она говорить не стала — главным образом потому, что не видела в этом большого смысла. Вряд ли Сэм мог каким-то образом узнать, было ли появление этих счетов следствием кражи пароля к кредитке, или просто Бриджит утаила от Талли правду. Другое дело — наличные. Если Виктор где-то ошибся, отец непременно выяснит, где, и тогда странная ситуация наконец разрешится. Разрешится ко всеобщему удовлетворению, как надеялась Талли.
И она позвонила Виктору и попросила переслать отцу копии всех документов, какие могли ему понадобиться. Виктор обещал, что отправит их с курьером в самое ближайшее время, и Талли с легким сердцем вернулась к работе. Она не сомневалась, что история с пропавшим миллионом очень скоро разъяснится.
Вечером Бриджит отвезла Талли в Лос-Анджелес. По дороге подруги, как всегда, болтали о всякой всячине, но Талли, хотя и старалась поддерживать разговор, была рассеянна и не особо внимательна. Она думала о том, что сообщил ей Виктор, и никак не могла сосредоточиться на беседе. Бриджит, впрочем, не заметила легкой холодности подруги. В Лос-Анджелесе она высадила Талли перед ее особняком и укатила.
По дороге домой Талли все же решилась спросить Ханта об отелях, но, когда отворила дверь, сразу поняла, что он еще не вернулся. На кухне Талли нашла записку, в которой Хант сообщал, что ужинает с инвесторами и будет поздно. Заканчивалась записка обычным «Люблю, целую», но сейчас эти слова показались Талли не совсем искренними. Опустившись на диван, она снова задумалась о том, какое отношение Хант может иметь к дорогим лос-анджелесским отелям и почему он сказал Виктору, что останавливался там вместе с ней.
Так ничего и не придумав, Талли позвонила дочери в надежде немного отвлечься. Они очень мило поболтали, но потом Макс сказала, что ей нужно еще кое-что почитать к завтрашнему семинару, и Талли нехотя повесила трубку. Не успела она отложить телефон, как он снова зазвонил. Это был ее отец.
— Виктор был прав, — сказал Сэм Джонс обеспокоенно. — Ты действительно теряешь каждый месяц по двадцать пять тысяч или около того. Ты не пробовала поговорить с Бриджит? Как она это объясняет? Насколько я помню, твоя помощница всегда была очень аккуратна, но и двадцать пять тысяч наличными совсем не та сумма, которую можно просто «потерять».
— Я знаю, па, — ответила Талли. — Бриджит ничего не понимает, да и я тоже. Во всяком случае, я не швыряю доллары направо и налево. Я даже не играю на тотализаторе!..
— Я знаю, дочка. — По его голосу Талли поняла, что отец улыбается, однако его тревога не улеглась.
— Бриджит уже семнадцать лет оплачивает все мои счета и подписывает чеки, — добавила она. — И за все это время она не совершила ни одной ошибки, не говоря уже о… Так я, во всяком случае, считала, но Виктор утверждает, что я теряю деньги уже несколько лет…
Три года, если точнее. Ровно три года назад Хант переехал к ней, однако, насколько она знала, у него никогда не было доступа к ее деньгам, так что разгадка лежала, скорее всего, где-то в другой области. Тут Талли невольно вздрогнула. Теперь она знала достаточно много, чтобы испытывать тревогу, но все же этого было слишком мало, чтобы найти ответ на мучившие ее вопросы.
— Я уверена, что это не Бриджит, па, — добавила она. — У нее хватает своих денег, которые достались ей по наследству от матери, к тому же у меня она получает хорошую зарплату. Нет, Бриджит нет никакой необходимости… красть. — Произнести последне слово ей было нелегко, но Талли чувствовала, что должна озвучить все возможные варианты. — И она человек просто кристальной честности, другого такого я в жизни не встречала. За семнадцать лет у нее не прилипло к рукам буквально ни цента! — добавила Талли. Она доверяла Бриджит безоговорочно, но доверяла не просто так, от широты души или по глупости. Бриджит заслужила ее доверие, доказав свою честность и надежность.
— Что ж, раз это не ты тратишь наличные, значит, кто-то делает это вместо тебя, — философски заметил Сэм. — Хотел бы я знать — кто… — Он немного помолчал. — Что ты намерена предпринять?
— Пока не знаю, — ответила Талли упавшим голосом — ее настроение снова ухудшилось.
Она-то надеялась, что отец найдет у Виктора ошибку, но оказалось, что бухгалтер был прав: кто-то ее регулярно обворовывал. И это мог быть кто-то из близких ей людей, что еще больше осложняло ситуацию.
Самое неприятное заключалось в том, что Талли не знала, к кому можно обратиться за помощью. Потерянный миллион, странные счета из отелей… Бриджит утверждала, что никогда там не бывала, но Виктор обнаружил на квитанциях ее подпись. Да еще Хант вдруг заявил, что останавливался там с Талли… при условии, естественно, что Виктор его правильно понял. Получалось, что и Бриджит, и Хант лгали, но зачем? Этого Талли не знала и терялась в догадках. Конечно, оставался еще слабенький шанс, что имело место электронное мошенничество, но Талли с каждой минутой верила в это все меньше. Почему-то ей казалось, что существует другое объяснение — и что это объяснение ей очень не понравится.
Этим вечером она долго лежала в постели без сна, а в голове ворочались тревожные мысли. Талли мучительно пыталась найти ответ, который бы ее устроил, но раз за разом возвращалась к одному и тому же. Бриджит и Хант… Помимо отца и дочери, это были два самых близких ей человека, которым она привыкла доверять, и вот теперь в ней росла странная уверенность, что оба ей лгут — точнее, не говорят всей правды (даже в мыслях Талли не осмеливалась пока употребить слово «ложь»). И это было ужасно. До сих пор у нее не было никаких оснований им не верить.
Когда вернулся Хант, было уже очень поздно, но Талли еще не спала. Разговаривать с ним сейчас она не хотела, поэтому, заслышав в коридоре его шаги, притворилась спящей. Впрочем, Талли сомневалась, что утром что-то изменится и ей достанет храбрости задать ему неудобные вопросы. Вдруг он скажет, что никогда не ездил в эти отели? Уличать Ханта в обмане она не хотела, к тому же Талли одинаково боялась услышать и ложь, и правду.
Осторожно войдя в темную спальню, Хант разделся и лег рядом. Скоро он заснул, но Талли еще долго лежала, глядя в темноту. Задремала она только перед самым рассветом, причем ей показалось, что будильник зазвонил в тот самый момент, когда она наконец закрыла глаза.
Бриджит, как обычно, заехала за ней очень рано. Ночью Талли спала не больше часа, поэтому выглядела ужасно, а чувствовала себя еще хуже. По дороге в Палм-Спрингс они почти не разговаривали, что было довольно необычно. Талли говорить не хотелось, да она и не знала, что сказать; Бриджит тоже молчала, но почему — об этом Талли даже не догадывалась.
Они уже подъезжали к Палм-Спрингс, когда Бриджит вдруг притормозила и свернула на обочину шоссе. Талли удивленно вскинула глаза и увидела на лице подруги мучительную гримасу. Что-то не так, в панике подумала Талли. Что-то произошло или вот-вот произойдет…
— Я… Нам нужно поговорить, — проговорила Бриджит срывающимся от волнения голосом. — Я часто думала, что мне делать в подобной ситуации, но… В общем, я надеялась, что меня минует чаша сия, но вот… не повезло. В общем, я должна сказать тебе насчет Ханта. И признаться…
При этих словах Талли вздрогнула. На мгновение ей захотелось выскочить из машины и бежать куда глаза глядят, лишь бы не слышать того, что собиралась поведать ей подруга. Она не сомневалась, что ничего хорошего не услышит. Да и Бриджит, похоже, тоже очень не нравилось то, что она собиралась сказать; это было написано на ее лице огромными буквами, и Талли пришлось сделать усилие, чтобы подавить в себе иррациональное желание заткнуть уши.
— Признаться в чем?.. — Казалось, ее губы сами произнесли эти слова.
— Я… Примерно три года назад, сразу после того, как Хант переехал к тебе, он пришел ко мне за наличными. По его словам, ты попросила его за что-то расплатиться. За что именно, я уже не помню, но его объяснения звучали вполне правдоподобно. К тому же, как я сказала, вы только что начали жить вместе и производили впечатление счастливой пары. Во всяком случае, мне казалось — ты влюблена в него до безумия, и, если бы я тогда стала спрашивать, можно ли давать ему деньги, ты могла… расстроиться. Или даже рассердиться на меня.
— Что за глупости!.. — растерянно пробормотала Талли.
Она никогда не была «безумно» влюблена в Ханта. Любовь пришла позже — уже после того, как они прожили вместе какое-то время. Впрочем, Хант с самого начала ей нравился достаточно сильно, иначе бы она не согласилась на его переезд к ней. Тогда ей казалось, что это удачный ход, и она действительно ни о чем не жалела. До сегодняшнего дня.
— В общем, я обналичила для него в банке пару тысяч, — продолжала Бриджит. — Я думала, что это все. Каково же было мое удивление, когда спустя неделю Хант снова потребовал у меня деньги. Это, правда, были не очень большие суммы: он говорил, что забыл обналичить чек или что ты просила его взять у меня наличные на какие-то покупки, ну а потом… Так оно и покатилось, а когда я опомнилась, то поняла, что Хант берет у меня деньги регулярно . Честно говоря, я растерялась и не знала, что делать. Меньше всего мне хотелось доставлять тебе неприятности, особенно после всего, через что ты прошла с тем актером-англичанином, да и Хант казался мне приятным парнем. В общем, все это понемногу продолжалось, и… Я и не представляла, сколько денег Хант набрал за все это время, пока ты мне не сказала… Нет, не спрашивай меня, зачем ему столько денег и что он с ними делает — может, тратит их на себя, а может, складывает в кубышку. Меня это не интересовало, да и не интересует. Я только боялась, что, если я тебе все расскажу, у вас с Хантом все будет кончено, а я вам этого ни в коем случае не желала. Вот почему я мирилась с этим три года, вот почему ничего тебе не говорила. Наверное, я поступила неправильно, но поверь — я каждый день мучилась и переживала… Кроме того, Хант все-таки неплохой парень; быть может, он не очень честный, но по нынешним временам и такой мужчина — редкость, уж я-то знаю. В общем, Талли, наличные, которые исчезли с твоего счета, попали к нему… — добавила Бриджит убитым голосом. — Поначалу он просил, придумывал какие-то предлоги, но теперь просто-таки ждет, что я сама отдам их ему.
Она отвернулась, низко опустив голову. Вид у нее был крайне виноватый, но Талли почему-то не чувствовала жалости.
— Значит, ты просто отдавала ему деньги, — проговорила она. — И ничего мне не сказала! Почему? Почему, Бриджит?! — воскликнула Талли, поддавшись охватившему ее смятению.
Оказывается, мужчина, с которым она жила и которого любила, на протяжении трех лет воровал у нее деньги, а помогала ему в этом ее лучшая подруга. И она не только отдавала ему деньги, но и покрывала его — все три года молчала, а это немалый срок. Почему Бриджит ничего не сказала раньше? Она сделала из нее круглую дуру, а сама… сама стала невольной сообщницей Ханта.
Да, подумала Талли мельком, от таких новостей у кого хочешь прибавится седых волос. Хант и Бриджит сделали из нее полную идиотку; нет, хуже — они ее предали…
— Как ты могла… как ты могла отдавать ему мои деньги и молчать? — спросила Талли тихим, дрожащим голосом. Она была настолько потрясена, что каждое слово давалось ей с усилием.
— Я же говорю — я боялась испортить ваши отношения. Тебе нужен мужчина, Талли. Очень немногие женщины способны долго выносить одиночество и при этом оставаться собой. К тому же Хант очень помогал тебе в твоей раоте, ведь он один из лучших продюсеров Голливуда. Помнишь первый фильм, который вы сделали вместе? Он стал настоящим блокбастером, а лента, которую вы снимаете сейчас, будет еще лучше, уж можешь мне поверить. Я бы себе не простила, если бы помешала вашему сотрудничеству. Впрочем, я и так никогда себя не прощу…
Талли только покачала головой. Бриджит, разумеется, хотела как лучше, но теперь все слишком запуталось. Если бы она рассказала ей все с самого начала, Талли потеряла бы одного Ханта, но теперь, похоже, она лишится не только любовника, но и подруги. В объяснениях Бриджит чего-то не хватало, но чего — она никак не могла понять.
— Ты позволяла ему брать мои деньги и ничего мне не говорила, потому что беспокоилась за меня, так? — проговорила Талли. — Что-то я никак не разберу, Бриджит, на чьей ты стороне?
— На твоей! Конечно, на твоей! — воскликнула Бриджит, и в ее глазах блеснули слезы. — Я совершила ужасную ошибку и теперь раскаиваюсь. Хант использовал меня, а мне не хватило мужества тебе признаться. Но — честное слово! — до нашего вчерашнего разговора я не представляла, во сколько тебе обошлась моя ошибка. Ведь Хант никогда не брал помногу сразу — по одной, по две тысячи, реже по пять… Мне и в голову не приходило, что за месяц набирается двадцать пять тысяч!
— И так продолжалось все три года?
Бриджит виновато кивнула.
— И обошлось мне почти в миллион, — грустно констатировала Талли. — Не понимаю, зачем ему это понадобилось?! Ведь Хант зарабатывает больше меня…
Она действительно не понимала, зачем Ханту могли понадобиться ее деньги, но Бриджит она поверила. Слишком уж некрасивой была эта история, а именно такие истории чаще всего и оказываются правдой. К тому же ей казалось, что Бриджит не стала бы выдумывать. Несмотря ни на что, Талли по-прежнему верила своей подруге, хотя ее доверчивости и был нанесен чувствительный удар.
— Хант, конечно, просил тебя ничего мне не рассказывать? — снова спросила она.
Теперь, когда она узнала самое страшное, ей хотелось выяснить все подробности, хотя Талли не представляла, что она будет с ними делать. Виктор был прав — она действительно теряла каждый месяц крупную сумму денег, и теперь Талли знала, как и куда они уходили. Не представляла она только, как вернуть потерянное.
— Да, — кивнула Бриджит. — В конце концов он действительно сказал, чтобы я ничего тебе не говорила. Хант знал, что он делает, и я тоже знала… Мы оба тебя обкрадывали. Точнее, он обкрадывал, а я ему помогала. Я не взяла себе ни цента, но поверь — от этого мне нисколько не легче.
— Ну и ну, — покачала головой Талли. — Знаешь, ничего подобного я не ожидала… в особенности от тебя.
— Я не хотела, Талли. Все получилось как-то само собой…
Бриджит потупилась. Вид у нее был чрезвычайно расстроенный, но Талли не испытывала к ней ни жалости, ни сочувствия. Потом, быть может, она постарается понять Бриджит, но сейчас ее больше всего занимали собственные ощущения. То, что она услышала, повергло Талли в самый настоящий шок. Ничего подобного она не испытывала, даже когда узнала, что муж-актер изменяет ей и что об этом написали все газеты. То, что сделал Хант, было стократ хуже. Он не просто предал ее, но еще и обокрал… Более низкого поступка Талли не могла себе даже представить.
— Да, насчет отеля… — вдруг сказала Бриджит. — Я действительно один раз останавливалась в «Шато Мормон». У меня с собой не оказалось моей карточки, поэтому я расплатилась нашей общей кредиткой. Сейчас я даже не помню, с кем я туда отправилась и почему. Кажется, это был один из наших операторов; я была от него без ума, но он был женат, и поэтому ты не хотела, чтобы я с ним спала. В общем, мне не хватило духу тебе во всем признаться. Потом я, конечно, вернула все деньги — внесла их наличными на наш оперативный счет для покрытия непредвиденных расходов.
— Виктор утверждает, что видел несколько квитанций с твоей подписью. И не только из «Шато Мормон», но и из «Сансет Маркис», — сухо сказала Талли. — Он проверял.
— Ну, может быть, я останавливалась в отеле дважды, но я все вернула. Наверное, кто-то подделал мою подпись на других квитанциях. Может быть, даже Хант. — Бриджит снова опустила глаза. — Дело в том, что… В общем, есть еще одна вещь, о которой я тебе не рассказывала. — Она набрала полную грудь воздуха, словно перед прыжком в воду. — Я думаю… В общем, Хант с кем-то встречается. Уже больше года. Сначала я ничего не знала точно, только подозревала, но потом… Один мой приятель работает у него в офисе. Я спросила, знает ли он что-нибудь, и он рассказал, что Хант встречается с секретаршей. Она довольно молодая — лет двадцать пять, не больше, но у нее есть трехлетний ребенок и муж, который ее… в общем, дурно с ней обращался. Мой приятель сказал, что Хант очень ее жалел и пытался чем-то помочь. Она как раз ушла от мужа, но этот ублюдок то и дело возвращался и продолжал избивать ее и ребенка, принуждая к сожительству. Тогда Хант снял ей небольшую квартирку, где она могла бы спрятаться. Думаю, с этого все и началось. Сейчас они встречаются регулярно. Раньше они, наверное, могли видеться только в отелях, но теперь… Твоя приходящая домработница сказала, что, когда ты уезжаешь на натурные съемки, Хант почти никогда не ночует дома. Это правда, я проверяла. Должно быть, он ездит к своей любовнице на квартиру, которую снял для нее.
Бриджит перевела дух, но на лице у нее было написано сочувствие. Она очень переживала за Талли.
— Ну вот, теперь ты знаешь все, — добавила она несчастным голосом.
— Значит, тебе сказала домработница?.. Похоже, кроме меня, все остальные в курсе. — Талли скрипнула зубами. Проклятый Хант!.. Он не только обкрадывал ее, но и изменял ей, изменял почти открыто, так что об этом знали многие. А ведь она любила его и никогда не заподозрила бы ни в чем подобном! Хант казался ей честным, добрым, справедливым, но на поверку вышло — он ничем не лучше ее последнего мужа-актера. Даже хуже.
— Что ты собираешься делать? — с тревогой спросила Бриджит, заглядывая Талли в глаза. На ее лице ясно читались раскаяние и сочувствие. — Поверь, я не хотела сделать тебе больно. Напротив, я всегда старалась тебя защитить. Конечно, я знала — ты расстроишься из-за денег, но мне казалось — может быть, ты не захочешь терять Ханта. Что касается секретарши, с которой он завел роман, то я надеялась, что эта история вот-вот закончится, он одумается и вернется к тебе, но, к сожалению, этого не случилось. Наоборот, по моим сведениям, там все очень серьезно. Они даже планируют пожениться, когда она окончательно оформит развод.
— И когда же Хант планировал сообщить мне эту замечательную новость? — холодно осведомилась Талли. — Уж не после ли их медового месяца? Ну и свинья же он!.. — Ее голос звучал достаточно спокойно, но по лицу Талли было ясно: ее мир только что разлетелся вдребезги, словно хрупкое стекло.
— Я виновата, что не сказала тебе этого раньше, — посетовала Бриджит. — О том, что Хант завел любовницу, я узнала где-то полгода назад. Конечно, мне следовало сразу тебе рассказать… И насчет денег тоже. Господи, что же я наделала!
Эти слова заставили Талли немного смягчиться. Все-таки Бриджит скрывала от нее информацию не со зла, а потому, что не хотела делать ей больно. И все же потрясение, которое она испытала, было достаточно сильным. Узнать, что твой любимый человек изменяет тебе и крадет у тебя деньги, — это стало бы серьезным ударом для кого угодно. Но чем она заслужила такое?! Талли этого не знала.
Взглянув на Бриджит, Талли увидела, что ее подруга плачет. Лицо у нее было виноватым и очень несчастным.
— Я… я должна подумать… решить, что делать дальше, — проговорила Талли. Сама она не плакала, но голос у нее дрожал, а горло то и дело перехватывали болезненные спазмы. — Мне нужно время, чтобы как-то… чтобы немного успокоиться. Только потом я смогу говорить с Хантом…
Стоило ей произнести это имя, как внутри ее что-то надломилось, и она судорожно всхлипнула. Некоторое время обеженщины плакали, сидя на противоположных концах автомобильного сиденья и глядя каждая в свою сторону. Между ними тоже пробежала трещина, которая не скоро исчезнет.
— Я думала, ты захочешь сохранить Ханта любой ценой, — сказала наконец Бриджит и высморкалась. — Мне казалось, он для тебя дороже, чем какие-то деньги.
— Дело не в деньгах, — отозвалась Талли. — Как бы сильно я его ни любила, нам придется расстаться. Он мне солгал, солгал дважды, а это значит, что я больше не смогу ему доверять. Никогда.
Разумеется, тяжелее всего Талли переживала измену Ханта. Когда она узнала об этом, деньги сразу отошли для нее на второй план. В конце концов, деньги всегда можно как-то возместить, но как восстановить утраченное доверие? Хант причинил ей такую сильную боль, что Талли казалось: она больше не сможет доверять ни ему, ни какому-либо другому мужчине. Похоже, он стал последней каплей, переполнившей чашу. А самым страшным было то, что теперь Талли казалось: она больше не сможет доверять не только мужчинам, но даже самой себе. Наверное, она не умеет выбирать, не может отличить хорошего, порядочного человека от негодяя и подлеца. Трижды в жизни она ошибалась, и ошибалась жестоко, и повторения этого болезненного опыта ей ни в коем случае не хотелось.
— Мне очень жаль, Талли, — тихо сказала Бриджит, вытирая глаза. — Правда жаль…
В ответ Талли только кивнула и посмотрела на часы. Пора было ехать, они уже и так опаздывали. При других обстоятельствах она, возможно, попыталась бы утешить подругу, но не сейчас. Талли все еще сердилась на Бриджит за то, что она не рассказала ей о Ханте раньше.
О том, как она будет работать после всего, что узнала, Талли не имела ни малейшего представления, но выбора у нее не было. Фильм необходимо закончить, пусть даже у режиссера разбито сердце, а руки опускаются от горя. В глубине души Талли мечтала, чтобы все было уже позади — и фильм, и неизбежное расставание с Хантом. Она, однако, понимала, что не стоит рубить сплеча, и не потому, что она не поверила Бриджит, а просто потому, что подобное было не в ее характере. Сначала ей нужно хотя бы немного прийти в себя и постараться добыть доказательства того, что она сегодня услышала. Только потом она сможет разговаривать с Хантом. Как добыть эти доказательства и кто ей может в этом помочь, Талли пока не знала, а значит, ей предстояло несколько мучительных дней или даже недель, в течение которых она должна делать вид, будто ничего не произошло. Ей, конечно, будет очень больно, но Талли сознавала, что это единственный правильный путь.
— Ты теперь меня, наверное, уволишь? — спросила Бриджит, со страхом глядя на подругу.
— Может быть. Я пока не знаю… ничего не знаю, — ответила Талли. Это был единственный честный ответ, который она могла дать в данный момент. — Я, во всяком случае, не хочу этого делать, — добавила она. — Давай немного подождем и посмотрим, как у нас пойдет дальше…
Это было все, что она могла сделать для Бриджит. И Бриджит это понимала и была ей за это признательна. Талли нужно было о многом подумать, многое решить — ведь после всего, о чем она сегодня узнала, ей фактически предстояло строить свою жизнь заново.
Бриджит медленно тронула машину с места, и они поехали дальше. Весь остаток пути они молчали. Бриджит терзали угрызения совести, а Талли… Талли просто чувствовала, что ее мир рухнул и все ее надежды и мечты обратились в прах.
В очередной раз.
Глава 6
Вечером Талли предпочла остаться в Палм-Спрингс. После признания Бриджит ей совсем не хотелось возвращаться домой к Ханту и разговаривать с ним. От самой Бриджит она тоже старалась держаться подальше. Талли понимала, что намерения у ее помощницы были добрые, но то, что она сделала, было совершенно неправильным. Вместо того чтобы молчать о том, что Хант вымогает у нее деньги и к тому же изменяет Талли с молодой секретаршей, ей следовало рассказать подруге сразу, но Бриджит этого не сделала, и теперь ситуация стала особенно сложной и неприятной.
Чего Талли по-прежнему не могла понять, так это зачем Ханту понадобились ее деньги. Ведь он был успешным продюсером и очень обеспеченным человеком. Что касалось его измены, то она старалась думать о ней как можно меньше — слишком сильную боль причиняла Талли сама мысль о том, что Хант обманывал ее столько времени. Кроме того, своей изменой Хант окончательно убил в ней доверие к людям. И это было едва ли не хуже всего.
Едва войдя в свой гостиничный номер, Талли, несмотря на сравнительно ранний час, сразу разделась и легла в постель. Ей было плохо не только морально, но и физически — голова кружилась, а сердце ныло и болело так, что впору было принять какое-нибудь сильнодействующее лекарство. Ужинать она не стала — даже мысль о еде вызывала у нее тошноту. Талли хотелось позвонить дочери в Нью-Йорк, но потом она решила этого не делать. По ее голосу Макс, конечно, сразу поймет: что-то случилось, а ей не хотелось расстраивать дочь раньше времени. Макс очень любила Ханта, и весть о его измене стала бы болезненным ударом и для нее.
Талли долго плакала, завернувшись в одеяло. Было уже девять вечера, когда она достала мобильник, чтобы позвонить своему адвокату. До сих пор Грег Томас в основном составлял для нее договоры и контракты, однако ему приходилось заниматься и личными делами Талли; кроме этого, ему удалось предотвратить несколько судебных исков, и Талли знала, что он превосходный юрист и умеет хранить тайну.
Поскольку в это время он уже покинул офис, она позвонила ему домой; там трубку взял кто-то из его детей, но, как только Талли назвала себя, Грег тотчас взял трубку.
— Привет, Грег, — сказала она похоронным тоном.
— Привет, Талли. Что-нибудь случилось?
Судя по голосу, адвокат был удивлен и встревожен ее поздним звонком. Талли была из тех немногих клиентов, кто никогда не беспокоил его дома. Все свои вопросы она старалась решать в рабочее время, демонстрируя этим свое уважение, а адвокат в свою очередь ценил ее порядочность и скромность. И вот теперь этот неожиданный звонок… Грег Томас сразу подумал, что с Талли стряслась какая-то беда, и не ошибся.
— Да, кое-что случилось, — ответила она все тем же безжизненным голосом. — Я… я начну с самого начала, ладно? Один потенциальный инвестор потребовал провести аудиторскую проверку моих и Ханта финансов. Проверка недавно закончилась, инвестор был удовлетворен результатами и согласился подписать контракт, но… — Она замолчала, ища в себе силы продолжать.
— Что же было дальше, Талли? — мягко подбодрил адвокат.
— Всплыли кое-какие обстоятельства… — выдавила Талли. — Очень серьезные обстоятельства, Грег… — Она всхлипнула, и адвокат еще больше встревожился. Слушать ее было очень тяжело, у Талли был просто ужасный голос. Можно было подумать — все ее близкие внезапно умерли, и она осталась совершенно одна, без помощи, без поддержки.
И это было бы недалеко от истины.
— Какие обстоятельства, Талли?.. Впрочем, если не хотите — можете не рассказывать. Давайте поставим вопрос так: чем я могу вам помочь?
— Я… Мне, наверное, потребуются услуги надежного частного детектива. Я хочу расследовать эту ситуацию и удостовериться… Мне это необходимо для собственного спокойствия — в настоящее время я просто не знаю, кому и во что верить. Буквально сегодня утром я узнала ужасную новость… вернее, две новости, и мне надо разобраться, действительно ли дела обстоят именно так. А если не так, то как именно…
— Какого рода новости, Талли? — уточнил адвокат. — Я спрашиваю не из любопытства — от этого зависит, какой именно частный детектив вам нужен. Есть агентства, которые специализируются на уголовных расследованиях, другие успешнее всего работают по семейным делам, есть аналитики, есть практики… Кто, по-вашему, вам подойдет больше?
Талли никак не могла решить, является ли кража денег Хантом делом семейным или уголовным, поэтому решила рассказать двокату все, не пускаясь, впрочем, в излишние подробности.
— Проверка обнаружила, что я каждый месяц теряю довольно больщую сумму денег. Объяснить их исчезновение я не могла, поэтому стала наводить справки, и мне кое-что рассказали… Откровенно говоря, новости просто ужасные. Судя по всему, это Хант… И он не только крадет мои деньги, но вдобавок изменяет мне со своей секретаршей. Именно это мне и нужно выяснить, прежде чем я решусь на разговор с ним.
— Хант? — удивился Грег.
Он встречался с ним несколько раз и знал, что Хант и Талли снимают вместе превосходные фильмы. Грег сам составлял для них соглашение о создании компании с ограниченной ответственностью, которая и занималась производством совместных лент. В целом Хант произвел на него весьма благоприятное впечатление, а обмануть Грега было довольно сложно — для этого он был слишком опытным адвокатом.
— Да, Хант. А ведь, глядя на него, и не скажешь, верно?
— Я думаю, вы поступили совершенно правильно, когда решили сначала все проверить. Кстати, кто рассказал вам о деньгах и… о прочем?
— Мой бухгалтер обнаружил пропажу денег, а Бриджит призналась, что знала об этом. Как выяснилось, Хант вымогал у нее наличные на протяжении трех лет, да и о его интрижке с секретаршей она тоже давно догадывалась. Бриджит… думала, что делает мне одолжение, держа меня в неведении.
— Насколько хорошо вы ее знаете? — осведомился Грег. С подобными историями он сталкивался уже не раз и не два.
— Так же хорошо, как себя, — просто ответила Талли. — Бриджит мне как сестра. Она проработала у меня семнадцать лет, и за все это время у меня не было с ней никаких проблем и никаких оснований в чем-то ее подозревать. Бриджит происходит из богатой семьи, поэтому у нее просто не может быть причин красть мои деньги или лгать насчет Ханта. Я бы доверила ей свою жизнь, своего ребенка — все, что у меня есть!
Ханта Талли знала всего четыре года, поэтому она, естественно, отдавала предпочтение Бриджит, однако Грег, похоже, не разделял ее уверенности.
— Знаете, Талли, — проговорил он медленно, — люди часто совершают поступки, совершенно необъяснимые с точки зрения логики или здравого смысла. Я работаю адвокатом уже много лет, но человеческая природа по-прежнему остается для меня загадкой. Я знаю случаи, когда люди, у которых, казалось бы, нет абсолютно никаких причин лгать, были просто физически не способны говорить правду. — Возможно, и Хант из таких, подумал Грег. Судя по тому, что он только что услышал, сожитель Талли относился именно к этому типу. — Мне очень жаль, Талли, — добавил он. — Я знаю, как действуют на людей подобные вещи, и очень вам сочувствую.
Человек по характеру отзывчивый и добрый, Грег Томас не раз наблюдал похожие семейные драмы, и сейчас у него щемило сердце от жалости. Что ждет Талли в будущем, какие последствия может иметь для нее предательство близкого человека — все это было ему прекрасно известно.
— Так вот, насчет детективного агентства, — быстро сказал он, стараясь отвлечь Талли от тяжелых мыслей. — У меня как раз есть на примете небольшая фирма, которая прекрасно вам подойдет. Я сам сотрудничаю с этими людьми, когда мне необходимо провести какое-то дополнительное расследование. Фирму возглавляет женщина, бывший агент ФБР: она умна и настойчива, к тому же у нее большой опыт. Думаю, вы не будете разочарованы. У меня есть ее домашний номер; я свяжусь с ней прямо сейчас и перезвоню вам, о’кей?
— Хорошо.
Талли на всякий случай продиктовала ему номер своего телефона в гостинице и дала отбой. Не успела она снова укрыться одеялом, как завибрировал ее мобильник. Это был Хант. Увидев его имя на экране телефона, Талли почувствовала, как внутри у нее все переворачивается, а глаза застилает пелена слез. Она не хотела с ним разговаривать — просто не могла , однако, коль скоро окончательное выяснение отношений откладывалось до того момента, когда она будет знать все наверняка, ей необходимо было делать вид, что все идет по-прежнему, а это было нелегко, и рука, которой Талли прижимала к уху мобильник, мелко дрожала.
— Я скучаю без тебя, — сказал Хант, как только она ответила.
Он тоже звонил по мобильнику, поэтому Талли не могла сказать, где он находится. Не исключено было, что как раз сейчас Хант дожидался в отеле свою любовницу, чтобы провести с ней ночь. Еще вчера подобная мысль не могла бы прийти к ней в голову, но после того, что Талли узнала, она ему больше не верила. Ни единому его слову.
— Я тоже скучаю, — тихо ответила она. Ее голос прозвучал фальшиво даже для ее собственных ушей, но Хант, похоже, ничего не заметил.
— Как прошел день? — спросил он бодро. — Ты успела снять все, что планировала? Идешь по графику?
— Да, все в порядке. — Говорить о работе было неизмеримо легче, чем об остальном — о том, что связывало их еще вчера. — Натуру я планирую закончить вовремя. Через пару недель можно будет вернуться в Лос-Анджелес и доснять последние эпизоды. — Талли вдруг подумала, что ей больше не нужно торопиться, чтобы вернуться к нему как можно скорее. Теперь она была даже рада, что оказалась в Палм-Спрингс. Здесь, вдали от Ханта, у нее была возможность немного перевести дух и как следует все обдумать.
— Завтра я свободен, — тепло сказал он. — Если хочешь, вечером я могу приехать к тебе.
Талли ответила не сразу. Она просто не знала, что сказать.
— Это было бы здорово, — проговорила она наконец. — Но как раз завтра я планирую ночные съемки, если, конечно, позволит погода. В этом случае мне придется провести на съемочной площадке всю ночь, так что ты только зря прокатаешься. Давай я позвоню тебе завтра, когда буду знать наверняка.
— Ну хорошо, буду ждать твоего звонка, — ответил Хант и вдруг заторопился, словно человек, к которому внезапно кто-то пришел. — Или лучше я сам тебе перезвоню, — добавил он и дал отбой.
Мгновение спустя зазвонил городской телефон на ночном столике.
Звонил Грег.
— Я только что разговаривал с этой женщиной, — с ходу сообщил он. — Она готова встретиться с вами, как только у вас найдется время, но если вы сейчас на натуре… Когда вы планируете приехать в Лос-Анджелес?
— Завтра. Завтра у меня будет сравнительно легкий день, — ответила Талли.
Ханту она сказала неправду — видеть его сейчас было выше ее сил. «Вот и я тоже опустилась до лжи», — подумала Талли с отчаянием. До сих пор она считала их отношения открытыми и честными, но оказалось, что все четыре года Хант только и делал, что обманывал ее. И все же Талли казалось, что платить ему той же монетой было бы ниже ее достоинства.
— Думаю, я сумею добраться до Лос-Анджелеса часам к шести, самое позднее — к семи. Как вы думаете, сможет эта женщина встретиться со мной в это время?
Талли хотелось, чтобы расследование началось как можно скорее — и как можно скорее закончилось, и она бы узнала наконец правду. Пока же обвинения Бриджит оставались в значительной степени голословными, а Талли не любила неопределенности.
Особенно в таких важных вопросах.
— Маргерит — ее зовут Маргерит Симпсон — сказала, что готова встретиться с вами в любое удобное время. Да вы сами можете позвонить ей и договориться. Она дала мне свой домашний номер.
— Спасибо, Грег.
— Не за что, Талли. И… постарайтесь успокоиться. Мне действительно очень жаль, что с вами случились все эти… неприятности. Позвоните Маргерит, она как раз должна быть дома.
На этом они попрощались, и Талли сразу перезвонила по номеру, который продиктовал ей адвокат.
У Маргерит Симпсон оказался очень приятный, молодой голос, однако разговаривала она с уверенностью настоящего профессионала. После того как Талли вкратце ввела ее в курс дела, Мег — так она просила себя называть — задала ей несколько стандартных вопросов. В конце концов женщины договорились, что Талли подъедет в лос-анджелесский офис Маргерит в шесть часов вечера. По меркам Талли это было довольно рано, но завтрашни день обещал быть довольно легким, и она рассчитывала, что помреж сумеет ее заменить.
— Спасибо, что согласились встретиться со мной так скоро, — сказала Талли в трубку.
— Не за что, — ответила Мег. — Кстати, не могли бы вы захватить с собой фотографии объектов? Если не сможете — ничего страшного, но если у меня будут фотографии, я смогу начать уже завтра.
— На веб-сайте мистера Ллойда есть несколько очень неплохих его фотографий. Загляните туда, — посоветовала Талли и продиктовала Мег электронный адрес. — Что касается Бриджит, то ее фото есть у меня дома, но… — Талли не договорила. Заезжать домой перед встречей с сыщицей ей не хотелось — она боялась столкнуться там с Хантом. К счастью, Талли вспомнила, что несколько любительских снимков Бриджит есть у нее в мобильнике, и предложила Мег прислать их — если они подойдут.
— Думаю, этих снимков будет достаточно, — уверила ее Мег. — Хотя бы для того, чтобы просто начать. Вы хотите установить наблюдение за обоими или только за Хантером Ллойдом?
При этих словах Талли невольно вздрогнула. Слежка всегда казалась ей чем-то недостойным, ибо означала глубокое и грубое вмешательство в личные дела другого человека. Но другого выхода, по-видимому, не было, к тому же измена и кража денег были делами не менее, а может быть, и более низкими.
— У меня нет никаких оснований в чем-то подозревать мою помощницу, — проговорила она медленно. — Бриджит не нуждается в деньгах, единственная ее вина заключается в том, что она не сообщила мне о… о Ханте. — Тут Талли вспомнила, что Бриджит почему-то упорно отказывалась признать свою подпись на гостиничных счетах, и это выглядело довольно-таки странно.
— Конечно, вам решать, — мягко сказала Мег, — но мне кажется, было бы разумнее проверить обоих. Только в этом случае мы сможем достаточно быстро выяснить, что происходит. У вас, насколько я поняла, две проблемы: непонятно куда исчезающие деньги и предполагаемая измена вашего мужчины. Я предлагаю взглянуть на дело под другим углом: раз вы обеспокоены тем, что с двумя вашими самыми близкими людьми происходит что-то не совсем обычное, значит, вам надо выяснить, в чем проблема. В конечном счете это может принести пользу не только вам, но и им тоже.
— Да, наверное, вы правы, — сказала Талли, хотя и сомневалась, что подтвержденные фотографиями свидетельства измены Ханта могут принести какую-то пользу ей или ему. — И все-таки мне кажется, что Бриджит ни при чем, — повторила она. — Моя подруга молчала только потому, что не хотела сделать мне больно. Она всегда была очень внимательной и чуткой и привыкла оберегать меня от неприятностей. Теперь Бриджит очень жалеет, что не сказала мне обо всем сразу.
— Значит, устанавливаем наблюдение за обоими, — подвела итог Мег.
— А что мне делать с информацией, когда вы ее добудете? — спросила Талли.
Она чувствовала себя несколько ошеломленной мягким напором Мег, равно как и неожиданным поворотом дела. Ничего такого она не ожидала. С другой стороны, вся ее жизнь полетела под откос, и Талли откровенно растерялась. Она не знала, что делать, а чего — не делать, что правильно, а что — нет. Привычная ясность мышления возвращалась к ней только на съемочной площадке, но эта ясность была сугубо профессиональной и никак не влияла на принятие решений, не относящихся к работе. В этих условиях Талли была только рада, что нашелся человек, готовый взять на себя часть ее проблем и хотя бы немного прояснить ситуацию. С другой стороны, то, что она могла узнать, по-прежнему ее пугало.
— И это тоже придется решать вам, — ответила Мег. — В особенности это касается информации, так сказать, личного свойства. Разные люди действуют по-разному. У меня было несколько случаев, когда мои клиенты узнавали о своих близких ужасные вещи, но… ничего не предпринимали — главным образом потому, что не хотели нарушить сложившееся положение вещей. Моя информация помогала им контролировать ситуацию и не допускать ее ухудшения. Большинство, конечно, поступают иначе: когда им становится известна правда, они резко меняют свою жизнь и свое окружение, фактически начинают с нуля. Это, впрочем, касается только ваших личных отношений с мистером Ллойдом. Деньги — дело другое. Думаю, вам вряд ли захочется и дальше терять столь крупные суммы, поэтому — в зависимости от того, что нам удастся обнаружить, — вам, вероятно, придется обратиться в полицию. Тут все будет зависеть от того, имело ли место нарушение закона или нет. Но повторюсь — в любом случае решение принимать вам. Я только добываю информацию и снабжаю вас доказательствами, чтобы вы не сомневались в достоверности полученных сведений и могли в случае необходимости на них опереться. Но как вы предпочтете действовать, какой путь изберете, зависит только от вас. Тут никто вам указывать не будет.
Это показалось Талли разумным — учитывая, насколько деликатной была ситуация. Когда Мег снабдит ее исчерпывающей информацией о происходящем, тогда она и примет решение. Впрочем, уже сейчас Талли знала, что, если Хант действительно завел интрижку с секретаршей, мириться с этим она не будет. Она не станет молчать и притворяться, будто ничего не знает и не замечает. Если у него появилась другая женщина, им придется расстаться. Правда, попросить его уехать из ее дома было сравнительно легко, но что делать с их совместной работой над фильмом — и над тем, который она снимала сейчас, и над новым проектом, для которого они только-только нашли подходящего инвестора? Это был непростой вопрос, но Талли решила, что не будет думать об этом сейчас. Ей и без того предстояло иметь дело с довольно запутанной ситуацией.
Одно, впрочем, Талли знала твердо: как бы крепко она ни любила Ханта, как бы дорог он ей ни был, их отношения все же нельзя было назвать семейными в полном смысле этого слова. Главное, у них не было общих детей, так что ни при каких условиях Талли не собиралась закрывать глаза на его интрижку. Продолжать жить с человеком, который встречается с другой женщиной, — это казалось ей совершенно немыслимым. Другое дело — деньги, которые он потихоньку брал у нее на протяжении трех лет. Талли знала, что не будет подавать на Ханта в суд — она просто предложит ему вернуть все, что он у нее украл. В том, что он не станет отказываться, Талли не сомневалась. Во-первых, Хант был достаточно богат, поэтому миллион долларов не был для него запредельной суммой, а во-вторых, она продолжала считать его человеком порядочным и честным, даже несмотря на его измену. Иными словами, проблему с исчезнувшими деньгами Талли надеялась решить сравнительно быстро и без какого-либо вмешательства полиции.
Как быть с Бриджит, Талли представляла довольно плохо. Почему-то ей казалось, что за свое пребывание в отелях помощница расплачивалась ее деньгами не один и не два раза, а гораздо чаще. Что ж, если эти подозрения подтвердятся, ей придется что-то предпринять, однако никакого криминала в поступках Бриджит Талли не видела. В том, что произошло, она скорее склонна была винить себя, ибо это она наделила помощницу слишком большими полномочиями, и та не справилась с соблазном. Вряд ли это можно было считать уголовно наказуемым деянием. Другое дело, что прежнего доверия между ними уже не будет, а раз так — с Бриджит ей тоже придется расстаться.
— Я не думаю, что мне придется привлекать полицию, — сказала Талли в трубку.
Никакая полиция, подумала она печально, не сможет исцелить ее разбитое сердце и вернуть утраченную веру. Ни полиция, ни врачи, никто… Понадобится время, чтобы ее раны перестали кровоточить, а болеть они не перестанут, наверное, уже никогда.
— То есть, — добавила она, — мне не кажется, что мы имеем дело с настоящим преступлением. Формально, деньги действительно пропали, но за этим вряд ли стоит какой-то злой умысел или обдуманное намерение. Просто… так получилось, вот и все.
— Ну, не скажите, — возразила Мег. — Ведь речь идет не о паре сотен, а о миллионе. Это очень большая сумма, и кто знает, что мы выясним, если потянем еще и за эту ниточку.
На мгновение Талли захотелось ппросить Мег проверить и Виктора Карсона, но она поняла, что это будет чересчур. Бухгалтер уже казался ей самым честным человеком из всех, кто ее окружал. Если он в чем-то и ошибался, то исключительно потому, что его отвлекали какие-то личные проблемы и неприятности. В конце концов, ведь это он обнаружил исчезновение наличных и странные счета из отелей. С другой стороны, спросила себя Талли, почему Виктор не обратил на это внимание раньше? Было ли это простой небрежностью или он тоже строил какие-то планы, надеясь поживиться за ее счет? Впрочем, Виктора можно было проверить и позже, сейчас же Талли интересовали Хант и отчасти Бриджит.
Попрощавшись с Мег, Талли сразу отправила ей две фотографии Ханта и три фотографии Бриджит, которые хранились в памяти ее телефона. Не успела она закончить, как телефон снова зазвонил. Это была Бриджит, и Талли, вздохнув, ответила.
— Это я, — сказала Бриджит. Голос у Талли был усталый и несчастный, и Бриджит показалось, что подруга плакала. — Я подумала… могу я что-то для тебя сделать?
— Нет, мне ничего не нужно. Со мной все в порядке. — Ответ Талли прозвучал достаточно прохладно, но Бриджит это не смутило.
— Но ведь я знаю, что с тобой вовсе не все в порядке, — возразила она. — Вряд ли тебя это утешит, но… я тоже чувствую себя ужасно. Я все сделала не так и очень сожалею об этом. Наверное, я слишком привыкла ограждать тебя от всех неприятностей — для меня это как инстинкт, как рефлекс какой-нибудь… Вот почему я не сообразила, что в данном случае даже горькая правда лучше, чем…
Она не договорила, но обе знали, что слово, которое Бриджит так и не произнесла, было «ложь». Оно повисло между ними как темное облако, и Бриджит снова задумалась о том, уволит ли ее Талли или нет. Спрашивать ее об этом во второй раз она не решилась и только молилась про себя, чтобы Бог, или кто еще там есть на небесах, смягчил сердце Талли и помог ей простить свою помощницу. Тогда, быть может, они снова заживут как раньше.
Если относительно Бриджит Талли еще колебалась, то судьба Ханта была решена, и обе это понимали. Собственно, никакого выбора у Талли просто не было — она должна была с ним расстаться, как бы больно ей при этом ни было. Обман Талли еще могла простить, но не предательство. А Хант именно предал ее — предал их любовь, если, конечно, он вообще ее когда-нибудь любил. Но об этом Талли запретила себе даже думать.
О том, что она обратилась в частное детективное агентство, Талли не сказала Бриджит ни слова. Сухо поблагодарив ее за заботу, она попрощалась с ней до завтра и дала отбой. Лежа на кровати, она смотрела в потолок гостиничного номера и думала, думала, думала… Хант ей больше не звонил — только прислал эсэмэску со словами любви и пожеланиями спокойной ночи, и Талли не могла не задуматься, лежал ли он в постели со своей секретаршей или, для того чтобы набрать текст сообщения, Хант все-таки вышел в соседнюю комнату. В том, что именно в эти минуты он развлекается с любовницей, Талли не усомнилась ни на минуту. В противном случае он бы позвонил, а не стал слать эсэмэс.
Не замечая катящихся по щекам слез, Талли еще раз перечитала сообщение — и удалила его. Отвечать на него она не собиралась. Ей было нечего сказать Ханту — разговаривать с ним она сможет, только когда будет знать все наверняка. К счастью, она сумела сделать первые шаги в этом направлении. Завтра она встретится с Мег, и, быть может, уже через несколько дней та представит ей отчет, в котором будет написана вся правда о Ханте.
И о Бриджит тоже.
Глава 7
На следующий день Талли отозвала в сторонку своего помрежа и сообщила, что в четыре она уедет и ему придется заканчивать съемку без нее. Никаких проблем она не предвидела — на сегодня были намечены второстепенные эпизоды и несколько обратных планов, когда операторы снимали актеров со спины в разных ракурсах. При монтаже обратные планы дополняли важные сцены, но для их съемки присутствие Талли было необязательным, и она рассчитывала, что помреж справится с этим сам. Как она и предвидела, молодой помощник был очень доволен, получив возможность проявить себя. Насколько Талли знала, парень был не без способностей, однако и отсутствием честолюбия тоже не страдал, поэтому в ее тени ему было тесновато.
Бриджит она сообщила о своем отъезде, только когда уже пора было трогаться в путь.
— Мне нужно в город, — сказала Талли, не потрудившись ничего объяснить.
В последние два дня они держались несколько отчужденно, хотя никто из окружающих ничего странного не заметил. Талли, впрочем, по обыкновению была с головой погружена в работу, а вот Бриджит приходилось нелегко. Впервые за семнадцать лет Талли почти не разговаривала с ней и даже не глядела в ее сторону. Отчасти эта ее отстраненность объяснялась тем, что она пыталась «переварить» все, что случилось, и примириться с той ролью, которую помощница вольно или невольно сыграла в постигших ее несчастьях. Бриджит, во всяком случае, надеялась, что дело обстоит именно так, однако ей все равно было не по себе.
— Я могла бы тебя подвезти, — предложила Бриджит. — Хочешь?
Обычно именно она подвозила Талли на деловые встречи или домой.
— Не стоит, я справлюсь. Мне нужно немного побыть одной, — сказала Талли, и Бриджит согласно кивнула. — Я возьму один из студийных внедорожников, — добавила Талли. — А ты, если хочешь, можешь вернуться в Лос-Анджелес позже.
Бриджит отрицательно покачала головой.
— Эти выходные я планировала провести здесь, — сказала она.
Бриджит не сказала, что даже если бы Талли попросила отвезти ее домой, она бы все равно вернулась в Палм-Спрингс, так как на сегодня у нее было назначено очередное свидание с Томми, с которым она встречалась уже несколько раз. Они собирались снять виллу в окрестностях города и оставаться там до понедельника. Свою связь оба тщательно скрывали, хотя кое-кто из съемочной группы начинал догадываться об их отношениях. Кое-какие слухи дошли даже до Талли, но она ничего не сказала помощнице, полагая, что это ее личная жизнь и что Бриджит может встречаться с кем хочет, благо на съемочной площадке всегда хватало молодых сексуальных актеров, так что выбор у нее был достаточно широким. И надо сказать, что Бриджит активно пользовалась этой возможностью, но Талли никогда не обращала внимания на то, с кем спит ее помощница. Во-первых, ей было все равно, а во-вторых, ее это не касалось. Бриджит давно была взрослой и самостоятельной женщиной.
Коротко попрощавшись с помощницей, Талли села в джип и уехала, не забыв, впрочем, в последний раз переговорить с ведущим сценаристом и напомнить ему о необходимости переслать ей по факсу все изменения в сценарии, какие он сочтет необходимым сделать за выходные. Правда, по большому счету, Талли было не до работы над сценарием, но она сказала себе, что не должна пренебрегать своими обязанностями только потому, что ее личная жизнь разваливается на куски. Разбитое сердце не повод, чтобы забросить работу, от которой, помимо нее самой, зависят десятки человек. Кроме того, Талли надеялась, что работа поможет ей отвлечься от грустных размышлений.
Ей потребовалось около двух часов, чтобы добраться до города, поэтому у дверей кабинета Маргерит Симпсон она была ровно в шесть. Как обычно, Талли была одета в старую майку, старые джинсы и до неприличия стоптанные кроссовки без шнурков. Надеть что-то другое ей и в голову не пришло — Талли к этому просто не привыкла, к тому же она приехала в город прямо со съемочной площадки, и голова ее все еще была полна мыслями о работе. Мег, впрочем, тактично не заметила, что ее клиентка одета, мягко говоря, не совсем по-деловому. Зато от нее не укрылось, насколько молодо выглядит прославленная Талли Джонс и насколько она хороша собой, хотя переживания последних дней наложили на ее лицо отчетливую печать. Что касалось гардероба Талли, то Мег подумала, что Талли, возможно, слишком переживает из-за своего бойфренда и подруги и ей безразлично, что на ней надето. О том, что таков индивидуальный стиль Талли, Мег просто не знала.
Сама сыщица была одета в темно-синий брючный костюм и простую белую блузку. Длинные темные волосы она носила собранными в аккуратный конский хвост, а косметикой почти не пользовалась. В целом Маргерит Симпсон была похожа на врача или на юриста, но Талли почему-то подумала, что именно так должен выглядеть отставной фэбээровец. Вероятно, дело было в исходившей от Мег ауре силы и уверенности, свойственной большинству представителей власти.
Пригласив посетительницу садиться, Мег распорядилась, чтобы секретарша принесла кофе, а сама рассказала кое-что о себе. Талли узнала, что Мег сорок два года, что у нее двое детей и что она уже десять лет занимается частной практикой. До этого она почти столько же проработала в ФБР на оперативных должностях и приобрела достаточный опыт, чтобы заниматься детективной практикой. Все это она сообщила, чтобы Талли не сомневалась в ее компетентности. Талли, однако, ответила, что для нее достаточно рекомендации Грега, суждениям которого она вполне доверяет.
Когда подали кофе, Мег перешла к вопросам, касавшимся Ханта и Бриджит. В основном ее интересовали места, в которых они чаще всего бывают, а также их личные привычки, вкусы и предпочтения. Талли, как могла, описала машины, на которых те ездили, и даже ухитрилась вспомнить регистрационный номер принадлежащего Ханту «Бентли». Номер «Астон Мартина» Бриджит она не знала, но Мег успокоила ее, сказав, что за такой приметной машиной легко следить даже в плотном потоке транспорта. Что касалось номера, то его можно было без труда узнать по базам Отдела регистрации транспортных средств. Записала она и домашний адрес Бриджит — Талли, впрочем, вовремя вспомнила, что эти выходные ее помощница собиралась провести в Палм-Спрингс, предположительно — с мужчиной.
Кроме этого, Талли перечислила названия отделений банков, в которых у них были открыты счета, назвала отели, за которые Бриджит расплачивалась общей кредитной карточкой, а также рассказала Мег то немногое, что ей было известно о молодой секретарше из офиса Ханта. Только сейчас Талли сообразила, что не знает даже ее имени, поскольку Бриджит его не упоминала, но Мег сказала, что это не проблема и что она узнала вполне достаточно, чтобы ее сотрудники могли работать. Не без внутреннего сопротивления Талли согласилась на то, чтобы за Хантом и за Бриджит следили два опытных детектива из фирмы Мег. Слежка все еще казалась ей чем-то недостойным, но Мег успокоила ее, сказав, что ее детективы умеют хранить тайну и что «наблюдение за объектами» будет продолжаться только до тех пор, пока она и Талли не решат, что полученной информации достаточно для принятия какого-то решения.
Потом Мег назвала свои расценки — сколько она возьмет за работу и сколько ей необходимо на текущие расходы. Сумма показалась Талли более чем приемлемой. Она думала, что оплата услуг частного детектива будет высокой, и Мег действительно запросила внушительную сумму, но она не была чрезмерной, да и дело того стоило. С каждым днем, с каждым прошедшим часом Талли все сильнее хотелось разобраться в ситуации, узнать максимум подробностей. Ей казалось, правда, что наблюдение за Бриджит вряд ли принесет пользу, поскольку ее бурная сексуальная жизнь Талли мало интересовала. Другое дело — Хант. Тем не менее она все-таки сочла нужным посвятить Мег в некоторые подробности биографии Бриджит. Талли сказала, что ее подруга происходит из богатой семьи, которая живет в Сан-Франциско, рассказала о средствах в доверительном фонде, оставшихся ей после смерти матери, упомянула о всех бонусах и привилегиях, которые та извлекала из своего положения личной помощницы знаменитой режиссерши, — в том числе о подарках и подношениях, которые Бриджит получала вместо нее. Из ее рассказа следовало, что у Бриджит не могло быть никакой необходимости запускать руку в ее карман, поскольку все — от дизайнерской одежды до ювелирных украшений — доставалось ей за мизерную часть реальной стоимости, а то и вовсе бесплатно. Иными словами, причин, чтобы присваивать деньги Талли, у Бриджит было ничуть не больше, чем у Ханта, хотя ее доходы были, конечно, не так велики. Мег, впрочем, сказала, что для работы ей понадобятся все сведения, какие только Талли сможет ей дать.
И все же прежде чем уехать, Талли напомнила Мег, что главным объектом расследования остаются Хант и его любовница, а также истинный характер их отношений. Деньги, конечно, тоже были важны, однако Талли понимала, что объяснить их исчезновение будет гораздо труднее, коль скоро ни Хант, ни Бриджит не имели никаких очевидных причин — «мотивов», как выразилась Мег, — ее обкрадывать. Подобный поступок со стороны любого из них казался Талли бессмысленным, однако, немного поразмыслив, она подумала, что измена Ханта тоже была лишена особого смысла. В конце концов, им было очень хорошо вдвоем, так почему же Ханту вдруг вздумалось искать счастья на стороне? И даже если он влюбился в свою секретаршу по-настоящему, почему тогда он не ушел к ней сразу, как полагается любому порядочному мужчине? Неужели он продолжал притворяться, что все у них прекрасно, только из-за фильмов, которые они делали вместе? Или те превосходные ленты, которые снимала Талли, с самого начала были единственной причиной, которая заставила Ханта сойтись с ней, и измена была неизбежна? Все это были очень сложные и очень болезненные вопросы, но Талли все равно хотелось найти на них ответы — и как можно скорее. И Мег, похоже, могла ей в этом помочь. Талли прекрасно понимала, что даже самый лучший детектив вряд ли способен раскрыть перед ней все причины и побуждения, которые заставили Ханта повести себя подобным образом, но Мег, по крайней мере, могла дать ей достоверную и точную информацию относительно того, с кем он встречается, как долго продолжается его роман, а также насколько серьезны его намерения. Правда, кое-какие сведения ей сообщила Бриджит, но Талли больше не доверяла помощнице так безоговорочно, как прежде. В конце концов, Бриджит солгала ей насчет отелей. Правда, это была небольшая и, в общем-то, безвредная ложь, и все-таки ложь.
Мег обещала, что будет держать Талли в курсе дела и что на первые результаты можно рассчитывать уже через несколько дней. Похоже, на опыт и проницательность Мег и ее сыщиков можно было положиться, поэтому, когда в начале девятого Талли наконец покинула офис детективной фирмы, настроение ее несколько улучшилось. Теперь ее не так пугала и встреча с Хантом, который уже должен был вернуться домой. Звонить ему Талли, впрочем, по-прежнему не хотелось. Сам Хант тоже почему-то ей не позвонил и не прислал никакого сообщения: проверяя телефон, Талли обнаружила только эсэмэску от Бриджит, которая интересовалась, как она доехала, и желала приятных выходных. Похоже, ее подруга пребывала в тихой панике, и это серьезно огорчило Талли. Ей было очень тяжело сознавать, что она фактически потеряла двух своих некогда самых близких людей. Наверное, логичнее было бы сначала дождаться, что покажет расследование, однако Талли уже не верила, что ее отношения даже с Бриджит снова станут прежними.
Это было бы невозможно, даже если бы выяснилось, что ни Бриджит, ни Хант перед ней ни в чем не виноваты.
Ехать домой Талли по-прежнему не торопилась, поэтому, немного подумав, она решила заскочить к отцу, благо ей было по дороге. Днем за Сэмом присматривала домработница-никарагуанка Амелия, но по вечерам он был предоставлен самому себе. К счастью, несмотря на солидный возраст и мучительную болезнь, он еще мог худо-бедно себя обслуживать. В молодости Сэм Джонс был высоким и красивым мужчиной, но сейчас ему уже исполнилось восемьдесят пять, и артрит заставлял его сгибаться чуть не до земли. При ходьбе он пользовался рамой-ходунками, поэтому ему потребовалось довольно много времени, чтобы открыть Талли дверь. Впрочем, стоило ему увидеть дочь, и его глаза вспыхнули прежним молодым огнем, и даже спина, казалось, немного распрямилась. Дух его все еще был силен, и можно было легко представить, как когда-то в суде он выигрывал самые сложные дела и громил оппонентов.
— Просто так. Я ехала домой, но решила заскочить, проведать… Как ты себя чувствуешь, па?
Она наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку, потом первой двинулась в гостиную. Сэм ковылял следом. На диван он усаживался долго, с трудом, и Талли почувствовала, как сердце у нее сжимается от жалости. Она, впрочем, не столько жалела отца, сколько беспокоилась за него. Талли очень боялась, что он может упасть и удариться головой, а рядом никого не будет, но Сэм Джонс был упрям. Он привык жить один и не желал, чтобы в доме постоянно находилась платная сиделка.
— Я-то нормально, а вот ты… — Отец пристально взглянул на Талли. От него не укрылось выражение затаенной боли в глазах дочери, но он не спешил ее расспрашивать. — Меня очень тревожат сводные ведомости, которые мне прислал твой бухгалтер. Тебе удалось что-нибудь выяснить насчет этих денег?
Сэм знал, что Талли много зарабатывает, но даже для нее миллион долларов был значительной суммой, к тому же деньги доставались ей трудом, а не падали с неба. Сам Сэм никогда не был богат — скорее его можно было назвать человеком хорошо обеспеченным. Дочери он всегда помогал, особенно вначале, однако успеха и известности Талли добилась благодаря своему таланту и упорному труду, и Сэм всегда очень гордился ею. Больше того, он был уверен, что, будь мать Талли жива, она была бы счастлива иметь такую дочь. Правда, Белинда мечтала, чтобы Талли стала актрисой, но Сэму казалось — она бы не возражала, если бы узнала, что их дочь стала знаменитым режиссером.
— Я только что наняла частного детектива, — набрав в грудь побольше воздуха, ответила Талли. — Пока еще ничего не известно, но меня заверили, что результатов долго ждать не придется. Надеюсь, что информация, которую добудут сыщики, хоть что-то прояснит, потому что я ничего не понимаю. Бриджит говорит, что Хант… что у него другая женщина. Может быть, из-за этого он, гм-м… сбился с пути? Кроме того, Виктор обнаружил несколько счетов из лос-анджелесских отелей. Сначала и Хант, и Бриджит несли какую-то чушь — Хант утверждал, что останавливался в этих отелях вместе со мной, Бриджит же вообще клялась, что не имеет к этим счетам никакого отношения, хотя на слипах стоит ее подпись. В конце концов она, правда, призналась, что пару раз останавливалась в «Шато Мормон» с любовниками, но это ничего не объясняет. Ведь, по большому счету, ни у Ханта, ни у нее нет необходимости присваивать мои деньги. У каждого из них есть свой капитал. В общем, я ничего не понимаю, — повторила она с усталым вздохом.
Сэм покачал головой. Он видел, как тяжело дочери, и переживал за нее.
— Может, это кто-то другой? — спросил он.
— Кто? Я не знаю. Разве только Виктор? Я знаю, бизнес-менеджеры, финансовые консультанты и бухгалтеры частенько обкрадывают своих богатых клиентов, но мне кажется, это не тот случай. Виктор всегда производил на меня впечатление человека серьезного и честного, и мне кажется — он на такое не способен. Кроме того, почему именно сейчас? Виктор занимается моими финансами уже полтора десятка лет, так что, если бы он хотел присвоить часть моих денег, он бы сделал это уже давно. И не забывай — это он обратил мое внимание на то, что у меня пропадают наличные. Правда, Бриджит говорила, что в последнее время Виктор сам на себя не похож; быть может, у него какие-то личные проблемы, но это началось сравнительно недавно, а деньги пропадают с моих счетов уже года три или четыре. — Она снова вздохнула. — Кстати, четыре года назад я начала встречаться с Хантом, но я думаю — это просто совпадение. Кроме того, я не представляю, как могут быть связаны пропажа денег и его увлечение другой женщиной — если, конечно, Бриджит ничего не перепутала. — В глубине души Талли все еще надеялась, что сообщенные ей помощницей сведения могут оказаться неточными и что на самом деле все не так страшно, как она себе вообразила.
— Ты говоришь, у твоего бухгалтера неприятности? — Сэм навострил уши. — Знаешь, Бриджит, если эти неприятности финансового свойства, он мог и не удержаться от соблазна. Надо было сказать этим твоим детективам, чтобы они проверили и его.
— Я обязательно скажу, но позже. Сейчас мне гораздо важнее знать, как обстоят дела с Хантом и Бриджит. Могу ли я им доверять или… Впрочем, даже если Хант не крадет мои деньги, остается эта его женщина… Мне нужно точно знать, какие у них отношения.
Старый адвокат знал, что чудес не бывает и что Хант изменил Талли. Сама она тоже в этом почти не сомневалась, но продолжала цепляться за почти уже призрачный шанс.
— Я был бы рад услышать, что он ни в чем не виноват. — Сэм со вздохом кивнул. — Этот парень мне всегда нравился. — Он действительно считал, что Хант и Талли созданы друг для друга, и ему было горько сознавать, что «неофициальный зять», как он в шутку называл Ханта, обманул его ожидания.
— Я тоже была бы рада, — мрачно сказала Талли, думая о том, как трудно ей будет притворяться, будто ничего не произошло, и ждать, ждать, ждать, пока Мег пришлет первый отчет. Впрочем, первый отчет мог ничего и не прояснить. Для того чтобы установить истину, могло понадобиться довольно много времени, и все это время ей придется терзаться неизвестностью. — Ты ужинал? — спросила она, чтобы уйти от неприятной темы, и Сэм кивнул.
— Спасибо за заботу, дочка, но я предпочел бы, чтобы ты сейчас больше думала о себе. Я же вижу, как тебе тяжело.
— Тяжело — не то слово. — Талли невесело улыбнулась. — У меня такое чувство, будто вся моя жизнь разлетелась на куски, и все за каких-то три-четыре дня. Я даже Макс ничего не сказала — не хочу, чтобы она узнала… Только не сейчас! Ведь она тоже любила… любит Ханта.
Кроме того, с грустью подумала Талли, у Макс никогда не было отца, и ее представления о мужчинах — о порядочных мужчинах — сформировались в основном благодаря общению с Хантом. Она наблюдала его в различных житейских ситуациях, сравнивала его со своими знакомыми парнями и делала какие-то выводы. Каково ей будет узнать, что человек, которого она считала образцом, оказался вором и предателем? Нет, решила Талли, сейчас она ничего не будет говорить дочери. Она все расскажет Макс, когда будет точно знать, что Хант ей изменил. Быть может, тогда в ее распоряжении будут факты, с помощью которых она сумеет как-то объяснить дочери, почему Хант поступил подобным образом.
Читать бесплатно другие книги:
