Том Джоу Ильин Владимир
Работа на Синдикат началась уже на следующей неделе, после того как завершился комплекс по вживлению корпоративной сети и имплантов для повышения вычислительной способности мозга. От собаки в качестве напарника на миссиях пришлось отказаться, так как такое соседство сильно привлекало внимание окружающих.
Новую нейросеть мне отрекламировали как высокопроизводительную, весьма гибкую в перепрограммировании, изначально содержащую в себе ряд идентификаторов для оперативной смены личности. Сам же я мог добавить, что теперь наверняка вся моя переписка и мое местоположение известны боссам, но не особо от этого напрягался. В любом случае отказаться от нее я бы не смог, а вот мысли, как обойти ее недостатки, уже появились и потихоньку воплощались в жизнь. Если вы решили, что меня целиком и полностью устраивает предложение лича, – то сильно ошибаетесь. Тот выбор, что якобы был у меня во время вербовки, не давал мне шанса на отказ. Более чем уверен, что при отрицательном ответе в той памятной беседе он бы просто убил меня или иммобилизовал с целью промыть мозги. Логика простая – если это не сделает он, то сделает кто-то другой, так какой смысл отдавать добычу соперникам?
Самое ценное, что я получил от сделки с Синдикатом, – время на планирование, дабы уйти от всей этой свары начальников, разведчиков, магов, аристократов предельно чисто, не оставив за собой ни единой зацепки. А пока план претворяется в жизнь, почему бы не поработать и не поучиться у мастеров закулисной борьбы?
Нашей задачей было создание искусственной случайности, способной вызвать резонанс в обществе. Мелкий камешек реальности, задетый нами на вершине горы, через некоторое время превращался в неудержимый селевой поток, поглощающий под собой чиновников, предприятия и целые города. Мы не занимались банальными убийствами, словно киллеры; от нас требовалось создать происшествие, декорации для события и его огласку. Например, наведение чиновнику мысли хлопнуть, пардон, по заднице женщину-премьера союзной страны оказывалось куда эффективнее наших самых смелых ожиданий. В тот раз переговоры завершились грандиозным скандалом, подогретым точечным воздействием на женщину. Чиновник навсегда покинул олимп власти, и несколько десятков контрактов так и не были заключены. Фигуранты скандала и рады были замять неприятный момент, но огласка не позволяла быстро решить конфликт. Масс-медиа были нашим союзником и не давали тихо погасить создаваемые нами скандалы. Где-то на фоне всей этой кутерьмы заведомо проинформированные биржевые искины неплохо зарабатывали для боссов Синдиката.
Обычно операция планировалась около недели, еще десять дней занимала подготовка и материальное обеспечение миссии. Всей подготовительной работой занимались компании по найму, не входившие в Синдикат и нанимаемые на целевой планете. В конце концов, мы не таскали из угла в угол запрещенное вооружение и не занимались чем-то предосудительным, да и облик нашей команды был весьма мирным. Со стороны наши действия выглядели максимум чудачествами богатых и не давали повода для подозрений.
Мы меняли документы, облики, характеры, вчитывались в новые собственные биографии и забывали все это через пару дней после успешного завершения дела. Несколько раз приходилось в экстренном темпе переваривать серьезные объемы информации – досье на сотни людей и довольно специфичные разделы знаний. Далеко не всегда удавалось найти подходящую точку наблюдения за объектом, зачастую мы выступали в качестве гостей на банкетах, слетах, конференциях и обязаны были суметь поддержать диалог на любую тему. Все это давалось нелегко, но спасала продвинутая химия, в основном обезболивающего и тонизирующего свойства.
Сами задания в основном проходили в непринужденной, расслабленной обстановке светского общества. Я танцевал с Антониной, моей напарницей, наслаждался пустяковой беседой, вместе мы медленно двигались по залу и приветливо улыбались другим парам, выслеживая объект влияния. Ни разу в нас не заподозрили чужих. Благодаря повальному доверию технологиям, все операции проходили чисто – раз мы внутри помещения, значит, нас пропустил гостевой искин. Охрана опять-таки целиком доверялась автоматике, отслеживающей агрессивное поведение гостей. Мы же всегда были вне подозрений, после некоторых внедренных «улучшений» в программные коды охранной автоматики, за авторством Умника – признанного гения нашего подразделения.
Взлом программного обеспечения проводился штатным техником обслуживающей систему компании, которому «внезапно» – при моем участии – захотелось обновить прошивку аппаратуры, так что никаких следов мы не оставляли. Безусловно, на банкетах прислуживали и люди, но это скорее было данью традиции, так как в век автоматизации максимум, что им дозволялось, – донести блюда от комбайна-повара до стола.
Иногда все происходило довольно просто и без накладок, к примеру, цель внезапно для себя терялась в огромном особняке, брела в поиске лестницы или лифта, но неизменно приходила в нужное нам место. В зависимости от задачи, дальнейшие сценарии могли сильно различаться – либо цель находит документы в кабинете (или думает, что нашла), либо застает любовников (или опять-таки принимает внушенный образ за правду), или же просто шагает в шахту лифта. В любом случае, для намеченных объектов операции все завершается скандалом и оглаской, расторгнутыми договоренностями, подорванной репутацией. И огромными доходами – для нашего босса.
Почему бы просто не внушить образ жертве без всяких блужданий по чужому дому? Вот тут-то и кроется главное затруднение в моей работе. Невозможно убедить человека в том, чего ты сам не знаешь. Нужны его мотивы, его страхи и подозрения; но всего этого никак не узнать, не являясь близким родственником! Без реалистичных декораций «чистое» внушение проваливается, нужно, чтобы хотя бы обстановка была настоящей и убеждала разум в реальности привнесенных извне чувств. Вот если привести человека в настоящий кабинет, дать ему взять в руки кусок пластика с абсолютно любой информацией и надавить чувством удивления, горечи, осознания предательства, гнева и ярости, тогда достигается нужный результат. Страх и подозрение сплетаются с чувствами и самостоятельно рисуют в разуме нужное содержание текста документа. Например, я понятия не имею, от чего лорд Грей взбешенным вылетел из кабинета своих, уже бывших, друзей, но итог остается прежним – сорвался крупный контракт между ними, а светский вечер превратился в свару и букет взаимных оскорблений. Журналисты радовались вместе с нами.
Бывали и очень проблемные задания, да что там – натуральные провалы, единственным плюсом которых было то, что нам удавалось уйти живыми. Многие ключевые фигуры окружали себя магами, не входившими в Синдикат. Далеко не все так монолитно в обществе колдунов, как мне рассказывал лич, но это полбеды. Если бы маги выполняли свою работу пассивно, как наемники, то проблем бы не возникало. Практически сразу стало понятно, что опекаемые ими люди не являются их боссами, скорее все было с точностью наоборот. Маги-одиночки лично охраняли свои инвестиции в этом мире и довольно активно реагировали на любые попытки агрессии. Активно – это означает, что все не ограничивалось банальной погоней, а походило на загонную охоту, и скажу вам, переход из позиции охотника в жертву – это очень и очень неприятное ощущение. Мир внезапно становился крайне неуютным и неудобно маленьким, по пятам неслись существа, описать которые одним словом было просто невозможно, ввиду отсутствия таких слов в известных мне языках, а коротенькое – «монстр» – никак не передавало те чудовищные мощь и скорость, что таились в призванных колдунами зверях. Космопорты блокировались, местная полиция получала наши идентификаторы и с веселым азартом подключалась к охоте. Причем соседство монстров их совершенно не смущало. Как нам объяснили позже, монстров принимали за новые секретные военные разработки, что отбивало у полиции всякое любопытство. Собственно, и полицией в полной мере это нельзя было назвать. Каждый раз с подобным мы встречались на «частных» планетах, выкупленных нашими противниками полностью – от «кукольных» президентов до последней забегаловки. Закон в таких местах трактовался однозначно не в нашу пользу, так что единственным решением в случае провала было бегство. Как же так, спросите вы: втроем против одного мага? Тут надо учитывать, что уж если целый Синдикат так и не сумел сломить волю одиночек, то не нам с ними тягаться.
Самое интересное, что в каждом подобном случае я заранее видел мощную ауру мага-охранника и предупреждал коллег. Видели те моменты в фильмах, где главный герой говорит легендарную фразу: «Не нравится мне все это…», а его друзья все равно несутся в самое пекло? Вот такой же результат. Со мной соглашались исключительно в тот момент, когда за нами уже гнался очередной многолапый или многокрылый зверь. Причем нас бы обязательно догнали, но за некоторое время до поимки я развеивал магический конструкт, как делал это с заклинаниями первого своего соперника-мага в особняке Веттинов. Каждый раз мы недоуменно переглядывались и благодарили небеса за чудесное спасение. Официальная версия, взятая за основу, – нас просто хотели припугнуть, потому и конструкт был временный. Я не спешил сообщать правду и рассказывать о своем таланте. Тем более не горел желанием демонстрировать его нашим соперникам, потому каждый раз уводил монстра как можно дальше от его хозяев. Естественно, видеозаписи со смертью своей зверушки они получат, но вот разобраться без личного наблюдения вряд ли сумеют. Козырь в рукаве лишним не будет.
Чужие маги как-то угадывали виновников за сотни метров от места происшествия. Способы удаленного взаимодействия не срабатывали, нас все равно выслеживали с поражающей результативностью. Даже в тех случаях, когда внушение передавалось на оператора контейнеровоза, отчего он терял ориентацию в пространстве, отключал средства автоматизации и контроля и вместе со своей тысячетонной махиной падал на одинокого сухонького старичка, подкармливающего голубей в парке. Стоит ли говорить, что контейнеровоз обращался в прах за сотни метров до цели, а сам старик-цель скучающе отводил взгляд от вспышки в небе и оставался на месте? Такие моменты вводили нас в уныние. Задание передавали другой группе, нам же давали месячный отпуск для приведения нервов в порядок.
В один из таких отпусков я навестил корабельный док с моей «Птицей», как немудрено был наречен основательно переделанный русский борт. Раньше он назывался как-то свирепо и по-военному, но старое имя явно не принесло ему удачи.
Приемка корабля прошла в духе непрекращающегося восторга, причем источником его были сами мастеровые и техники дока. Интересно, сколько же они наворовали на этом заказе, раз такие радостные? Пришлось задержаться на несколько дней, проверяя финансовую документацию и реально установленные приборы по маркерам. Сотрудники дока поначалу было возмущались и делали оскорбленные физиономии, но после нахождения первых фактов мошенничества сами принялись за пересборку. Еще за неделю корабль пересобрали, возвращая на место весьма дорогую начинку, а также комплектуя на совесть под страхом суда и неустоек.
«Зачем вам все это оборудование? Все бы отлично работало и без него!» – незамысловато оправдывали себя техники, приводя меня в ярость. Пришлось активно воздействовать на каждого, пробуждая в их черствых душах давно забытое чувство: желание сделать все идеально.
Наконец, на седьмой день Ницше был водружен в слот для искина, а его собачьи тела помещены в корабельный сейф. Работы были завершены, все оборудование до последней маркировки и идентификатора проверено, оружейные слоты и картриджи медицинской установки снаряжены за счет проштрафившегося дока. После этого истребитель отправился на длительную стоянку, его время в составе моего плана придет позднее.
Самым приятным моментом оставались гонорары. Когда лич заявлял мне, что долг в полтора миллиарда я смогу отбить за полгода, я разве что не рассмеялся ему в лицо. Фактически же грандиозные суммы призовых перекрывали самые смелые ожидания. Единственное – все они находились на наших счетах в подконтрольном Синдикату банке. Перевод в другие банки был строго запрещен, как и крупное единоразовое снятие, но вот вещи можно было покупать абсолютно любые. Машины, техника, развлечения – да хоть до перенасыщения. Соль была в том, что оформление все равно происходило на документы, выданные нам Синдикатом, так что я и не сомневался, кому все это богатство достанется после нашей смерти. Проценты на вклад не шли, но денег все равно было очень и очень много, потратить их все было бы проблемой. Иногда ко мне приходила мысль, что средства эти выдуманные, а множество нолей перед запятой – плод шутки психологов, в целях обеспечения нашей лояльности. И вправду, с такими суммами нас невозможно перекупить, как-то повлиять иными способами – разве что через идейное убеждение или плотную работу над мозгом на хирургическом столе. Самое главное, за все время работы мой «виртуальный» долг в полтора миллиарда похудел наполовину, и это не считая персональных гонораров, что шли на личный счет и в копилке долга не учитывались.
Счет я активно использовал, транжиря деньги на покупку предметов роскоши, кораблей и квартир. Вот тут мне и пригодилось наследство, доставшееся от Тора. В свое время искин организовал десяток подставных компаний, у которых через бухгалтерию станции покупал множество вещей, приходовал все это на склады и списывал в связи с боевыми и иными повреждениями.
Суть его махинаций была в том, что никаких предметов он за уплаченные деньги не получал, но взломанный сервер бухгалтерии позволял ему проводить виртуальные предметы как настоящие, а деньги расходовать на собственные нужды. Все эти компании существовали и ныне, равно как и мой доступ к ним. Поэтому я активно закупался у своих компаний, всякий раз с легкой душой подписывая накладные на якобы поступившие вещи. Кубышка на черный день формировалась рекордными темпами. Я не боялся обнаружения, так как тратил много, часто и закупался у широкого ряда фирм. Замучаются проверять. К тому же на «парольном» счете еще оставались два полновесных миллиона, так что кубышка формировалась главным образом из рачительности; проще говоря – «хомячество на марше».
Что оставалось загадкой – система самого Синдиката. Лич на одной из редких последующих встреч пространно рассказал о немногочисленном объединении магов, сумевших выстроить портальные сети во всех обитаемых мирах человечества. Количество групп влияния компенсировалось мобильностью, но, естественно, не шло ни в какое сравнение даже с небольшой частной армией. Синдикат не мог работать открыто, так как любая потеря действительно сильного мага была для организации мощнейшим ударом. С этим и была связана наша подпольная деятельность – прямого конфликта или крупного столкновения с государством Синдикат бы не выдержал.
Мы работали в подразделении СК Синдиката, но коллег ни разу не видели. Со мной контактировали моя оперативная группа и куратор. Более мы никого не знали. Вернее, я никого не знал, как самый неопытный сотрудник, за остальных говорить не берусь. В нашей группе состоял вышеупомянутый Умник – весьма головастый парень, планировавший миссии. По сути, он и являлся сердцем группы, мы же больше походили на инструменты исполнения его замыслов. Умник работал со связкой тактических искинов и почти не реагировал на внешние раздражители. Мир вне цифр, вероятностей и математических моделей был ему не особо интересен, его хватало на то, чтобы держать себя в отличной форме, одеваться в свежую одежду и поддерживать гигиену, в остальном Умник мало отличался от рассудительного искусственного интеллекта. Пару раз я напрашивался на объяснения о предпосылках сценария выполнения следующего задания, но после десятка исписанных Умником страниц и ключевой фразы: «Ну это же очевидно!» – бросил столь неблагодарное дело. Для меня все еще оставалась неочевидной наша результативность, все-таки реакция на любое событие может быть очень вариативной.
Второй была Антонина – единственная девушка в нашей небольшой компании. Далеко не во все места можно попасть мужчине, к тому же во многих заведениях требовалась девушка в качестве пары. Тем более что в глазах властей спокойно прогуливающаяся парочка влюбленных выглядит куда менее подозрительно, чем одинокий парень.
Третьим, но в иных вопросах – первым, был куратор, господин Томпсон. В акциях он не участвовал, но задачи выполнял весьма обширные – обеспечение материалами, рабочими, помещениями, средствами эвакуации. Мастерство, с которым ему удавалось находить нужных людей, явно наводило на мысли о его ментальных способностях. Точного знания не было, так как он никогда не применял свои таланты при нас, однако низкие цены и исполнительность нанятого персонала говорили сами за себя. Вся связь с боссом выполнялась через Томпсона, в том числе получение задач, документов и «масок» для киберхирурга.
Я, как четвертое звено отряда, замыкал строй сподвижников. Меня приписали к слаженной группе в связи со смертью прошлого оперативника. По словам Умника, предшественник мой был не особо талантливым, продержался всего два года, но со мной они точно развернутся. Очень двоякие ощущения от подобной характеристики; с одной стороны – лестно, с другой – так обычно оценивают конечный ресурс детали.
Доверие между нами гарантировали амулеты-подавители ментальных способностей, так что отряд не беспокоился по поводу моих талантов и не боялся внушения с моей стороны. На самом деле ситуация была полностью противоположной. При первоначальном тестировании амулета я просто «видел» момент его активации и прекращал внушение на цель. То, что я получил от саркофага, видимо, не вписывалось в привычную систему магии Синдиката и не блокировалось привычными устройствами. К счастью, я вовремя осознал, что неуправляемого менталиста вряд ли оставят в живых, и не стал рассказывать о моем открытии коллегам.
Передвигались мы порталами, за секунды перемещаясь между планетами. Покидали жаркие экваториальные территории, чтобы через мгновение оказаться в атмосфере суровой зимы. Все планеты формировались в соответствии с рельефом земли-прародительницы, так что хватало и суровых северных просторов, и стран, где солнце основательно пропекало землю. У порталов имелся существенный минус – использовать его в бою с конкурентами было невозможно. Пространственные переходы намертво блокировались в существенном радиусе от точки конфликта. По случайно оброненным словам Анны, это связано с артефактной природой используемых нами переходов. Другими словами, у нас в руках было приспособление, а у врагов – другое приспособление, блокирующее его. В таких случаях можно как-то перенастроить наше устройство, но сбежать из зоны блокировки все равно было куда быстрее.
Прошлое со временем забывалось, уступая место довольно насыщенному и интересному настоящему. Где-то там позади осталась и рабыня (к слову, через неделю после моего отсутствия чинно-мирно вышедшая из гостиницы и уехавшая на машине представительского класса), и наемники, последней миссией которых стал прыжок по переданным мною координатам. Вечная память запертым в пространственной аномалии. Я бы обошелся с ними куда безобиднее, но лич настоял. Утечка информации о природе металла ему была совершенно не нужна. Вообще со скелетом вышла довольно скользкая история. Дед спокойно мне рассказал – что это, зачем это нужно и на что могут пойти мои коллеги ради его получения. Другое дело, что я со своими способностями был личу нужнее, чем этот запас «батареек», – все начальство Синдиката уже имело накопители, а усиливать возможных конкурентов, пусть даже они и являлись их подчиненными, Синдикат не собирался. Так что я вроде и ценный сотрудник, и неофициальный запас металла на черный день, судя по отказу принять часть металла в качестве оплаты долга. Лич открестился сложностью реализации столь ценного ресурса. Скорее всего, старик уже считал накопитель своим, да и не желал снимать с меня долговую кабалу. Но все обязательно изменится, я себе обещаю.
В данный же момент мы летим на старом кораблике со сдохшими двигателем и навигационным оборудованием. И это тоже часть плана, довольно безумного, к слову. Впрочем, если и жаловаться, то лишь на свой длинный язык. Мой талант эволюционировал, о чем я сдуру и ляпнул Умнику. В результате моей обмолвки вскоре мы влетим в атмосферу планеты огненной кометой и благополучно сгорим в верхних слоях атмосферы. Или будем распылены защитными артавтоматами. Если нам кое-кто не поможет, на свою беду.
– Рейдер планетарной обороны вызывает неизвестный борт – вы вошли в охраняемый периметр, требуем покинуть сектор или предоставить коды доступа. – Капитан Дик Андерсон оторвался от компьютерной «стрелялки» и лениво прислушивался к протокольным переговорам корабельных искинов. Обычная рутина службы, какой-то турист, коих полно на планете-курорте, опять влетел в закрытый сектор. Можно было бы просто сжечь утлое суденышко главным калибром, благо специфика охраняемого объекта это вполне позволяла, но потом придется исписать столько бумаги, что проще выдворить наглеца по мягкому варианту.
– Здесь катер «Вьюн-шестнадцать», верфи СК. Просим помощи. Поврежден двигатель, повреждена система навигации. Не могу маневрировать своими силами. Имею на борту двух гражданских, идентификационные карты корабля и пассажиров направлены.
Дик понимающе ухмыльнулся: опять туристам подсунули полуразвалившееся корыто. Наверняка еще и заставили подписать акт приемки, так что беднягам на земле предстоят очень невеселые минуты, когда владельцы этого хлама выставят им счет за якобы нанесенные в ходе эксплуатации повреждения. Может, и вправду гуманнее сжечь бедолаг? Эх, если бы не отчетность…
– Приказываю отключить все системы, пристегнуться и ожидать эвакуации. – Андерсон неспешно цедил слова, одновременно оформляя запрос на эвакуацию.
– «Вьюн-шестнадцать» просит обеспечить пребывание пассажиров на вашем корабле до прибытия спасателей, – вновь обратился к капитану искин рейдера.
– Исключено. Мы военный объект на боевом дежурстве, так им и передай.
– У поврежденного борта отказал регенератор воздуха, а пустотные скафы не имеют достаточного запаса кислорода. Спасателям достанутся трупы.
– О-ох, – со стоном взялся за голову Андерсон. – Мы уже направили запрос? – Если запрос все еще в очереди, то есть шанс заменить строчку «два гражданина» на «два тела граждан».
– Запрос отправлен, обработан канцелярией и получил внутренний номер исполнения, – обескуражил искин.
– Здесь рейдер, согласен на стыковку, но дальше шлюзового отсека вам делать нечего. Любое неповиновение или агрессия – и улетите в космос поодиночке.
– Приняли, спасибо, сэр!
Довольно профессионально Дик захватил корпус полумертвого кораблика и притянул его к телу рейдера гравизахватами. Через пару минут на экране мигнул сигнал о стыковке и работе шлюза. На изображении от внутренних камер стыковочного отсека просматривались два человека в древних пустотных скафах, с индексом бронирования чуть больше чем ничего. Андерсон даже пожалел бедолаг на секунду, но вскоре потерял к ним интерес и вернулся к игре, скрашивающей его длинную вахту. Многие капитаны загружали в корабельную память подобные «убивалки времени» и азартно рубились с выдуманным врагом, пользуясь высокоскоростным интерфейсом летного кокона. Начальство закрывало на это глаза – все равно искин сумеет предупредить о возможной опасности, да и игра поддерживает капитанов в форме – реалистичность ее была на очень приличном уровне. Так что следующие несколько часов Андерсон прорывался через пояс обороны, громил средства ПКО и разрывал на атомы главным калибром склады обеспечения врага. Удовлетворившись победной табличкой о выигранном матче, Дик вылез из кокона и не сразу обратил внимание на мрачное мигание аварийного освещения, огромное число входящих вызовов и треск листовой брони, разрываемой чудовищным ударом корабельного снаряда. Чувство безмерного удивления было последней эмоцией в жизни Дика Андерсона.
Специалисты отдела безопасности так и не смогли узнать причины, по которым пилот со стопроцентной преданностью, обеспеченной в том числе закладками в разуме и имплантах, внезапно сорвался с катушек и стер с лица земли им же охраняемый военный комплекс.
Туристов так и не нашли. Предположительно рейдер распылил их первыми. Другими вариантами их исчезновения активно занимались спецслужбы, но особыми успехами похвастаться не могли.
Глава 23
Монотонным шелестом падает с небес вода. Изредка ветер сносит поток в сторону дома, водная стихия с рокотом проверяет стекла на прочность и размывает вид из окна. Впрочем, смотреть особо некуда – все тонет в сплошном ливне, разве что козырек навеса отчетливо просматривается, а дальше него видны только силуэты неосвещенных построек. Благодаря контрасту с уличной непогодой внутри особенно уютно. Разве что не хватает живого каминного огня да кресла-качалки с теплым пледом. Хозяин этого дома не любит огонь и не нуждается в тепле. Тем не менее кресла в помещении нашлись, как и стол с нехитрой снедью и напитками.
– Такая погода тут большую часть года. Деревушка в одном отсталом мире, – начал разговор куратор, – очень удобное место.
– Удобное? – Откидываюсь на кресло. – А я думал, что это часть вашей немертвой души тоскует…
– И вас я пригласил для задушевного разговора о моей прошлой жизни? – хмыкнул лич. – Нет, все дело в технологиях связи и их блокировке.
– Боюсь вас расстроить, но ливень – не помеха системам обнаружения.
– Дело не в месте, а в самой беседе. – Куратор передал мне бокал с подогретым вином. – Нейросеть Синдиката транслирует все происходящее с вами. Думаю, вы уже догадались об этом.
– Есть такое дело, – хмыкнул я, вспоминая пару эпизодов из практики диверсанта. – Забавно бывало: стоило рассказать о проблеме вслух, так через пару секунд выдавалось новое целеуказание. Весьма эффективно, если не затрагивать этическую сторону.
– Все ради вашего блага. – Лич заметил скептическое выражение моего лица и поправился: – И на благо организации, само собой.
– Так при чем тут ливень за окном?
– Система контролирует обстановку. Если сигнал блокируется, то весь журнал событий с вашими словами и действиями сохраняется для пакетной отправки в момент появления сигнала. Поэтому просто закрыться в бункере и провести беседу не получится. Ливень в данном плане идеален, система не считает его за помеху, сообщения отправляются, но достигают спутника связи с огромными искажениями.
– Так почему погрешность системы все еще не устранена? – Становится любопытно, особенно с точки зрения моей специализации. – И почему искин спутника не реагирует на повреждения?
– Погрешности в системах такого уровня не устраняются, потому что они кому-нибудь нужны, – наставительно произнес лич. – Например, мне. У других наверняка есть свои способы. Система не поднимает тревогу, так как вы в этом доме один. Считает, что ваша речь – возможно, пение или разговор с самим собой.
– Один? – Я удивленно посмотрел на собеседника.
– У меня нет нейросети, не крепится она на голый череп. Терминал связи я оставил в другом месте, – терпеливо объяснил куратор. – Теперь, когда вы убедились в безопасности нашего разговора, я, наконец, подойду к сути дела.
– Было бы неплохо. – После миссии с разрушенной военной базой нас не беспокоили целых два месяца. И вот сегодня начальство напомнило о себе.
– Ваш отряд стал слишком эффективен. Мое влияние выросло. И это проблема, – задумчиво процедил лич, уставившись в точку на столе.
– Можем завалить десяток последующих заданий, только скажите. – Это мы легко…
– Не пойдет. Вас хотят перевести на новый уровень, скажем так, сложности. Если вы провалите задание, мне и вам будет очень плохо. Если вы выполните дело отлично – такой же результат, – монотонно продолжил босс.
– Не понял…
– Внутренняя грызня за власть, – мрачно усмехнулся немертвый. – Меняются планеты, объединения, но все остается по-старому. Я привлек внимание успехами. Меня хотят потопить, дав слишком сложную миссию. Противников пока мало, и с ними можно бороться, но есть нюанс. Если вы выполните задание, то число недоброжелателей, привлеченных моими врагами на свою сторону, увеличится соразмерно награде за успех.
– То есть выполним – плохо, не выполним – плохо. Что же делать? – Рассуждения начальства весьма меня озадачили.
– Выполнить миссию и убить моих соперников, это же очевидно, – улыбнулся лич. – Идеальный вариант. Не идеальный вариант – ликвидация конкурента. Тогда даже если вы провалите миссию, то ко мне… к нам не будет серьезных претензий.
– Так это к Умнику, он у нас голова. Все планирование на нем, – попытался я отмахнуться от претензии, одновременно обдумывая отговорку.
– Операцию проведете вместе с ним, Умник уже получил данные. Моими врагами придется заниматься лично тебе. Слишком много внимания к отряду в эти дни, исчезновение всей команды быстро заметят. Вводной информацией обеспечу.
– Почему бы вам не заняться противником самому? – осторожно касаюсь весьма деликатного вопроса. Как я мог понять за время работы, маги – страшные индивидуалисты, ни в грош не ценящие жизнь коллег. Совершенно не ясно, как прирожденные анархисты умудряются работать вместе и даже чего-то добиваться, не говоря уже о том, почему они еще не поубивали друг друга.
– Контракт, вроде твоего, – мрачно отозвался лич. – Он связывает меня, не дает вздохнуть спокойно, заставляет терпеть чванливых недоносков. Но не мешает поручить это дело тебе. – Собеседник оскалился улыбкой.
– Как это сочетается с проблемами нейросети? – Я решил перевести тему, слова босса следовало обдумать в спокойной обстановке. В Синдикате явно не все благополучно. – Вы сами сказали – организация знает о любом моем шаге.
– Но в целом ты согласен? – больше утвердительно, чем вопросительно произнес маг и начал подниматься с кресла.
– Как говорили предки, я уже слишком много узнал? – Улыбаюсь. На самом деле аргументы лича взвешены и приняты по другой причине. Задание потребует замены нейросети, а значит, Синдикат потеряет надо мной контроль. В себе я уверен, с заданием справлюсь, если оно вообще выполнимо.
– Отлично. Идем за мной. – Немертвый открыл дверь во внутренние помещения. Мы прошли коридор и остановились перед металлическим шлюзом. Весьма необычная дверь в довольно старом здании.
Внутри оказалось просторное помещение операционной, стерильно-белое, с характерным медицинским запахом, не изжитым за сотни лет космической эры человечества. Рядом со стенами закреплена регкапсула от диагноста довольно свежей серии. Ценники на такое оборудование начинаются от пары миллионов, но меня больше шокирует само наличие такой техники в ветхом домике, на краю безымянной деревеньки. Местные жители наверняка не подозревают, что в соседнем здании хранится практически панацея от всех возможных заболеваний. Болеют, умирают в пятьдесят лет, пользуются услугами фельдшера или знахарки. А исцеление – вот оно, терпеливо ждет активации.
– Разбирайся с прибором сам, без нейросети оно не работает. Внутри программа по замене сети, изучи перед запуском. Ничего в этой машинерии не понимаю, – с этими словами босс оставил меня наедине с техникой.
Каждая медицинская операция с некоторых пор вызывает во мне отчетливое чувство беспокойства. И ладно бы стандартные страхи, вроде рабского импланта, но теперь я побаиваюсь подмены материала своего скелета. Согласитесь, было бы глупо в один день обнаружить, что накопитель по-тихому сперли при очередной медоперации. И самое горькое, что даже если такое произойдет – другие заинтересованные в «батарейках» лица в такое просто не поверят! Пока лично не распотрошат мое тело. Так что при любом контакте с регкапсулой я взвешиваюсь сам, взвешиваю конечности, контролирую время процедуры и совершаю еще десяток довольно параноидальных проверок. Пока что уверенно могу сказать – все мое при мне.
Так что предложение нежити лично заняться контролем операции я воспринял с воодушевлением, но механизм открытия шлюза все равно заклинил ножкой стула. Мало ли.
Перечень извлекаемого из моего тела барахла настораживал, как бы не под две сотни наименований в самых разных частях тела. Причем во время прошлых диагностик часть позиций не отображалась, точно помню. Обратно имплантировались базовая сеть и стандартные чипы расширения памяти и повышения производительности мозга. Да, несовершенные и не последних серий, но такие недостатки смотрелись вполне приемлемо в сравнении с кабалой синдикатовских имплантов.
После операции некоторое время чувствую себя по-настоящему свободным человеком. Даже закралась мысль сбежать, но была благоразумно отброшена. Рано. Без тщательного планирования побега – обязательно найдут, а вот доверие начальства я наверняка потеряю.
Иногда накатывают странные мысли о принятии существующей ситуации. Мол, зачем тебе шевелиться и куда-то бежать? Работа – отличная, жизнь – обеспеченная и практически неограниченная по времени. Разве где-то будет лучше? За спиной – могучая сила, на столе – еда, в карманах – деньги. И не важно, что на тебе ошейник, ведь поводок довольно длинный, да и хозяева не отдергивают от очередной самки. Зачем что-то делать? Живи и наслаждайся.
Природное упрямство и осознание необходимости свободы все еще удерживают рассудок в здравии. Сегодняшний диалог с личем подтвердил мою точку зрения. По моей судьбе вполне может пройтись очередной карьерист, расценивающий наши успехи как угрозу для собственного благополучия, так что даже честный труд не обеспечит спокойной жизни.
Возвращаюсь обратно той же дорогой: дом небольшой, заблудиться в нем сложно. На столе уже разложены фотографии, карты, схемы, а в своем кресле терпеливо дожидается босс.
– Одень это. – Лич протянул мне медальон в виде черной монеты, покрытой с обеих сторон письменами на незнакомом языке.
Металл приятно холодил руки, но надевать его на шею я не торопился.
– Аналог маячка? – сделал предположение.
– Символ ученика, – удивил ответом босс. – Тайна учителя и ученика в наших кругах священна и исключает любые вопросы. Надо же как-то объяснить демонтаж стандартной сети.
– Знак ради формальности или можно готовиться к лекциям? – отшучиваюсь, с неким напряжением одевая на себя медальон. Вроде ничего не произошло, ощущения прежние. В аурном зрении медальон также не «светится».
– Пока, – подчеркнул лич интонацией слово, – формальность. А дальше посмотрим на твое поведение.
Молчу, вопросительно уставившись на босса. Лично мне вся эта ситуация насквозь непонятна.
– Учителя и ученика связывает нечто большее, чем даже родство, – вздохнул лич. – Медальон – знак о намерении заключить договор, проверка возможностей будущего ученика. Тайна ученичества уже работает, но все еще можно переиграть и отказаться. После заключения договора наступает обоюдная ответственность за действия и поступки, полная привязка мастера и подмастерья. Обратного пути не будет.
Есть над чем подумать. Правда, все может оказаться еще одним обманом, рассчитанным на доверчивость и незнание традиций.
– А если кто-то придерется: мол, я никак не могу быть вашим учеником? Специализация все-таки отличается…
– Парень, на тебе тысячи отпечатков смерти других людей. – В голосе слышна ирония. – Я не знаю, кто в твоем возрасте подходил бы лучше.
На минуту замолкаем. Я пытаюсь переварить услышанное, а куратор просто забавляется, наблюдая за моим кислым выражением лица.
– А эти следы смерти можно как-то удалить? – Нарушаю затянувшуюся паузу. Появляется некое ощущение грязного тела и огромное желание принять душ.
– Не следы смерти, а скорее – отметки убийцы, – автоматически поправляет лич. – Их видят только подобные мне. По ним, собственно, я тебя могу найти в любой момент. Медальон – не метка поиска, так что не выкидывай и не порти, очень тебя прошу. Он у меня один остался.
– Я и не собирался этого делать, – смущенно отвечаю, выкидывая все планы по «случайному» уничтожению медальона. Неприятно таскать на себе неизвестную мистическую ерунду. Зато последняя фраза босса ложится в фундамент плана бегства очень даже весомым блоком.
– Цель номер один. – Лич возвращается к основному вопросу нашей встречи и сдвигает в мою сторону фотографию старого азиата. – Его зовут Мито, стихия – огонь, место проживания – китайский квартал, столица СК.
Глава 24
Группа из десятка мелких насекомых проворно двигалась по узкому каналу технического коллектора. Несколько раз жучки замирали перед преградами из перекрытий или перекрученных кабелей и отползали назад, пока первая особь ценой собственной жизни не пробивала дорогу дальше. Каждый в группе обладал способностью мгновенно разогреть свой корпус и проплавить в изоляции отверстие, достаточное для продолжения миссии. Группа потеряла уже тридцать участников, по десятку на каждые сто пройденных метров, и способна была одолеть еще сотню, когда до цели остались считаные шаги. Финишная прямая в два метра длиной отделяла крохотные плоды творчества человеческого гения от питающего кабеля, соединяющего энергосистему города с очень непростым зданием в китайском квартале Лондон-сити. Дом имел собственный контур регенераторов воздуха, водный конденсатор, два резервных генератора энергии, направленный луч связи со спутником, и это только «бытовые» системы. Список систем защиты содержал несколько десятков пунктов и больше походил на плод воображения параноика.
Насекомое, возглавляющее стройную очередь соплеменников, шустро побежало в сторону энерговода. Жук то и дело замирал после каждого пройденного сантиметра, чутко отслеживая обстановку. Еще сантиметр, пройдены еще три, десяток, второй. Насекомое ускорилось и рывком постаралось достичь цели, но буквально через секунду было распылено системой защиты. От группы жуков отделился еще один и повторил путь первого, четко зафиксировав линию, после которой включались охранные системы. Два последователя проверили другие маршруты движения, пятый и шестой попытались синхронно допрыгнуть до цели, но все заканчивалось рядом вспышек и металлической пылью. В итоге остался всего один жук, зафиксировавший бесславную гибель отряда и донесший информацию до меня. Еще одно поражение.
Устало протираю виски ладонями, отключаю видеозапись очередной безуспешной попытки добраться до Мито.
Да, я действую стандартными методами. Диверсии, взлом, киллеры, нанятые консультанты, миниатюрные роботы, ядовитые спреи, но все тщетно. Простая, казалось бы, миссия превратилась в настоящее испытание нервов и выдержки, особенно с учетом того, что на все мои движения хозяину дома было откровенно наплевать.
Мито по-прежнему целыми днями играл в какую-то традиционную китайскую игру, сидя за столом прямо перед окнами на центральном этаже своей башни. Каждый день, с одним и тем же противником – таким же стариком азиатской внешности. Идеальная мишень, казалось бы, если не системы защиты. Я не единственный, кто покушался на его жизнь, так что мне даже не было смысла самому проверять крепость энергощитов – каждые два-три дня очередной снайпер констатировал полную беспомощность современного вооружения. Видимо, на верхушке Синдиката – та еще паучья банка. По-моему, хозяину небоскреба уже настолько осточертели покушения, что он никак не реагировал на такие попытки. Так же продолжал молча играть, передвигая камни по доске. Некоторое время я даже заинтересовался игровым процессом и пытался предугадывать ходы игроков, но это скорее от беспомощности и совершенного незнания, что делать дальше.
Мои способности оказались не у дел. Слуги Мито никогда не выходили из здания, а контакт с внешним миром производился через два эшелона роботов, маниакально проверявших прибывающие грузы. Никаких посетителей, никаких точек воздействия или слабых мест. Вернее, было одно – нанятые консультанты просчитали, что возможно сгенерировать цепь помех на энерговоде и вывести всю систему здания из строя, даже несмотря на резервные генераторы. Но увы, этот момент также был прикрыт защитной системой, а после моих мельтешений и активации лазера второй раз приблизиться к кабелю мне не дадут.
Была мысль сработать опосредованно, «убедив» водителя контейнеровоза приземлиться на башню, но идея отпала после изучения транспортной политики столицы. Любое отклонение от маршрута – и транспорт сбивают тут же, без каких-либо переговоров. Разумно, так как жизнь пилота и пассажиров не идет ни в какое сравнение с жизнями жителей миллиардного города.
Столица добротно прикрыта из космоса, так что вариант долбануть крейсерским калибром с орбиты также отпадал. Оставались подкоп и минирование, раз уж воздух блокирован. Тоже мимо: в сотне метров под зданием проходила ветка правительственного метро, что исключало любые действия над ней. Еще не хватало обратить на себя внимание местных спецслужб. Вряд ли они будут столь же терпеливы, как потенциальная жертва.
За окном тоска – служба атмосферы решила щедро полить китайский квартал дождем. Я снимаю маленькую комнатку в мотеле прямо напротив башни Мито. Сам мотель и его номера – прямое издевательство над всеми диверсантами, коих тут чуть ли не каждый третий. Холодные, мелкие, неудобные номера с тонкими стенами. Один душ на этаж, вечно орущие соседи сбоку, сверху, снизу. И огромный ценник за ночь, озвучивающий древний тезис: «Я знаю, что вы знаете, что я знаю, но мне плевать, мучайтесь». Скандалящие соседи живут тут бесплатно, на правах друзей династии. Я же – чужак, поэтому каждый день отстегиваю сумму, равную плате за президентский люкс.
Весь квартал – сплошная головная боль, работать в нем дико сложно. Начнем с того, что квартал моноэтнический, а значит, любой непохожий – именем, ростом, цветом кожи, происхождением – сразу вносится в список чужаков. Выдавать себя за своего бессмысленно, начинают лезть в биографию, спрашивать о соседях по лестничной площадке брата жены двоюродного брата. Одним словом, ходишь, как одетый в карнавальный костюм на слете топ-менеджеров. Все видят, смеются за спиной, но лицом к лицу ведут себя, будто все в порядке.
Я тут уже три недели, еще неделя, и все – начинается новая официальная миссия.
С огромным нежеланием собираюсь выйти в город. Неудача – тоже результат, о котором нужно сообщить начальству. Неприятная процедура, выматывающая, как и сами провалы. Связываться с шефом в мотеле по меньшей мере глупо, так как наверняка тут все основательно накрыто средствами слежения. Да и невежливо обсуждать убийство человека, прекрасно зная, что он слышит каждое твое слово.
Выезжаю в центр города, на всякий случай полностью меняю одежду и только потом связываюсь с боссом. Терминал отвечает практически сразу же, отражая знакомую недовольную физиономию.
– Провал? – приветствует меня шеф.
Остается только кивнуть и сделать скорбный вид лица.
– Ладно. – Лич на минуту задумывается. Его лицо застывает безжизненной маской, правдиво отражая его внутреннюю сущность. В диалогах со мной немертвый уже не старается маскировать свою природу. – Попробуй просто выгнать его из башни, хотя бы на пару дней. Остальное доделают за тебя.
– Могу взорвать ядерный фугас рядом с его домом, – мрачно отшучиваюсь. Такая возможность действительно есть, но фразу произношу, только чтобы разрядить напряженную обстановку.
– Хм, – к моему ужасу, босс воспринимает предложение всерьез и вновь замирает, обдумывая, – заманчиво, но нет.
Уф, от сердца прямо-таки отлегло! Впредь надо быть осторожнее со словами и четко представлять, с кем говорю.
– Осталась неделя? – уточняю.
– Дней десять. До связи, – прощается собеседник и отключается.
Вот и поговорили. В унынии еду через весь город обратно. На этот раз выбираю один из регулярных автобусов, что ходят через китайский квартал. Путь занимает два часа, в течение которых бездумно рассматриваю панораму огромного города. Где-то там вдалеке отчетливо видны ромбы ливней, согласно графику обходящих город.
На каждый небоскреб реагирую по-новому, сразу же представляя себе логово очередного мага, это уже какая-то профессиональная деформация.
После двух часов тишины в голове остается довольно простая мысль-вопрос: что может быть сильнее мага в месте его предельной мощи и защищенности?
Делаю очередной шаг по направлению к своему жилью, взгляд равнодушно наталкивается на щит-объявление – и тут меня озаряет!
На аэротакси стрелой несусь обратно в город, перелетая от здания к зданию, провожу десятки бесед, но все равно не успеваю за один день.
Трое суток занимает реализация плана, но под конец я уже уверен – все получится. На этот раз беру себе приличный номер в центре и отключаюсь. Организм влетает в объятия сна, словно ныряльщик в воду. Семьдесят два часа на ногах – не шутка, но результат стоит того. Кого-то ждет очень неприятный сюрприз…
Хозяин единственного высотного здания в квартале удивленно рассматривал пластиковый прямоугольник с текстом. Таким взглядом вполне мог быть удостоен инопланетянин, внезапно заговоривший пес, честный чиновник, но никак не листок с эмблемой города в шапке. Ладно бы в тексте завещалось крупное состояние или было отражено иное приятное событие, так нет же! Впервые за десятки лет хранитель традиций, а по совместительству – главный ликвидатор Синдиката, почувствовал себя беспомощным. Армии, флот, боевые дроны, безумные архимаги – все это было привычным и преодолимым. За безумно долгую жизнь всего этого хватало, но никогда раньше сильнейшего в круге не пытались вышвырнуть из его дома столь бесцеремонно. Официальное письмо администрации Лондон-сити сообщало домовладельцу, что в связи со строительством многофункционального центра его дом будет снесен. Компенсация рыночной стоимости здания и возмещения морального вреда уже перечислена на расчетный счет. Работы по демонтажу сооружений начнутся через восемь часов, в течение которых рекомендовалось съехать и забрать свои вещи. Последний абзац желал приятного дня. Да уж, приятный будет денек. Пластик в руках Мито оплавился и закапал на мраморный пол, маг был в ярости.
Что делать? Разорвать роботов-строителей? Пришлют новых и выставят счет. Держать оборону? Подключат войска, все выльется в открытый конфликт, и в итоге – башню все равно придется покинуть. Опротестовать письмо? Да уже, запрос в юридическую службу отправлен по получении письма, но искины-юристы дают негативный прогноз. Земля в городе принадлежит государству, а сам маг владеет лишь каменной коробкой над ней. Подкупить? Легко и эффективно, дайте месяц, а лучше два, и гору денег. С деньгами все просто, а вот времени нет совсем.
Мито обвел вид из окна глазами, словно высматривая противника. Впрочем, не стоило гадать, потрепанное здание мотеля напротив башни было идеальной обзорной точкой для его убийц, так что именно там они и обретались. А ведь все было просто замечательно! Всем недоброжелателям вывешивалась жирная мишень – два кибера с внешностью Мито и его помощника, играющих в го. Врагам давалась точка для нанесения удара – мотель. И этих двух пунктов хватало, чтобы девяносто процентов наймитов атаковали самую защищенную точку в здании. Те, кто поумнее, также не добивались своего, но все они, абсолютно все, попадали в список Мито. Зачем убивать противника сразу? Куда проще запомнить его, проследить его действия, зафиксировать связи и аккуратно сложить материал в папочку. А там придет день, когда тот или иной соперник сильно провинится, и подготовленная папочка послужит ему надгробием. Так было уже неоднократно, так будет всегда. Не для этого Мито собирал Синдикат, чтобы дорвавшиеся до власти тщеславные ублюдки разрушили его труд.
– Всех закопаем, – прошипел Мито, возвращаясь мыслями к реальности, – а начнем мы с виновника сегодняшнего торжества.
Мито вывел на экран терминала информацию, которую добыли консультанты по ситуации с домом. Всю операцию провернул один человек, что, с одной стороны, было достойно уважения, а с другой – максимально упрощало возмездие. Агенты уже выехали к гостинице за телом.
Мито телепортировался в сад перед небоскребом и с тоской в последний раз оглядел плод многолетнего труда. Руки начали неторопливый танец, пальцы ежесекундно складывались в причудливые узоры, оставляя за собой еле видимый оранжевый след. Под тихую мантру на мертвом языке языки пламени начали прожигать в траве, земле, асфальте и камне вокруг башни монструозную центумграмму. Наконец, последние слова сорвались с губ Мито. Лепестки желтого, алого и белого пламени, словно молодой цветочный бутон, моментально объяли башню и сплелись друг с другом, а затем так же стремительно опали. Через несколько мгновений ветер унес огромный столб пепла, что еще недавно был цитаделью мага. Мито опечаленно вздохнул. Свою обитель он не отдал, но толика уважения к нему будет безвозвратно утеряна. Хотя… может, страшная месть отрезвит насмешников?
Глава 25
Мир кружится перед глазами, металл врезается в руки и ноги, каждый шорох отзывается звоном в ушах, глаза болят от яркого света, бьющего по нервам через закрытые веки. Не лучшее пробуждение – впрочем, как и вчера. Когда-то давным-давно, может быть месяц, может год назад, я умер. Заснул в мягкой кровати фешенебельного люкса и проснулся в аду холодной бетонной коробки. В первый день никто так и не пришел, что позволило мне осмотреть себя, проверить надежность креплений и оглядеться.
Мое тело оказалось прикованным к металлическому стулу, одежды не было. В спину впивались асимметричные прутья палаческого кресла. Кроме меня – никого. В ярком свете прожектора сложно было определить размер помещения. Комната вне яркого круга света иногда казалась бесконечным черным залом без конца и края, но порою будто сжималась до площади в несколько квадратных метров – так разнообразно слышалось эхо моих криков. Никто не приходил, не требовал ответа. Я был уверен в огромном числе видеокамер и звукозаписывающей аппаратуры, но меня будто забыли. Любые мои слова, обещания, мольбы оставались без ответа. Я придумывал диалоги со своим пленителем, обыгрывал развитие беседы, ежечасно пытаясь дозваться до него. Вскоре пришло осознание собственной смерти и смирение. Все подчинялось твердой логике – нейросети нет, голода нет, но есть бесконечная боль в затекших суставах, иглами разбегающаяся от любого движения, прожигающий яркий свет и одиночество. Организм на автомате борется, двигая то одной мышцей, то другой, не давая телу омертветь от неподвижности.
«Отбегался» – слабым эхом проносится мысль по гулкой пустоте сознания.
Сколько прошло дней, когда где-то вдали послышался мерный шаг? Кто знает… Чувство времени давно пропало, в моем аду вечно царил синтетический вечный день под солнцем трехсотваттной лампы. Да и шаги – наверняка мираж воспаленного разума. Тело перестало бороться, я уже не чувствую пальцев рук и ног, не чувствую спины и боюсь открывать глаза. Где-то внутри меня еще живет зверь борьбы, но он уже не похож на старого бойцового пса. Еще немного, и хребет исхудавшей дворняги переломится, вместе с тем, что составляло когда-то мое «я».
Скрежет сдвигаемого металла вонзается в мозг. С трудом открываю глаза и нахожу в себе силы оглядеться – никого. Значит, разум все-таки сломался.
Неожиданно мое персональное светило исчезает. Первые мгновения паникую: неужели слепота?! Но паника быстро проходит – в глазах все еще кружатся фантомные круги, переливаясь всеми цветами радуги. Вновь открываю глаза – от контраста с вечным днем все кажется беспроглядной тьмой. Я слышал скрежет впереди меня, но не вижу ничего.
Вдруг отчетливо слышу шелест дыхания. Там кто-то есть! Пришел некто, сдвинул стул напротив и выключил прожектор! Наверняка!
Пытаюсь сказать хоть что-то, но изо рта выходит лишь скрежет иссушенного горла.
– По-моему, уже поздно. – Тихий голос громом звучит в сознании. – Передержали?
– Х-х…е-ек… – Это было сказанное мной «нет», он должен понять. Но что это изменит? Все будет так, как он захочет…
– Мм… Ладно, займитесь им.
Звуки удаляющихся шагов кажутся небесной музыкой, а слова – не менее значимы, чем помилование за секунду до казни.
Слова человека значат одно – что-то изменится. Сознание милосердно отключается, как и сотни раз до этого. Но впервые – в полной темноте, чарующе уютной и приятной.
Новое пробуждение дарит широчайшую гамму восторга от элементарных действий – движений свободных рук и ног, блаженства от прикосновения шелковой простыни. Мир вокруг прекрасен! Миллиарды цветов раскрашивают любую вещь. Дикий контраст белого и черного остался где-то там, в кошмарном сне длиною в вечность. На секунду даже верю, что проснулся в том же гостиничном номере, но увы – интерьер не знаком, на окнах решетки.
Нейросети, увы, нет, но этот факт совершенно не расстраивает. Я живой! Эта мысль доминирует в сознании, возрождает былые амбиции и напитывает силой ненависти планы мщения. Сдохну во второй раз, но доберусь до шеи врага. Может быть, это Мито, может, кто-то еще – неважно, я помню его голос, и мне этого достаточно.
Несложные действия моментально лишают сил, и я вновь забываюсь сном, на этот раз – лечебным и вполне нормальным.
Во второй раз спал я очень долго – судя по тому, что в итоге меня разбудили. Робот-уборщик пропел над ухом веселую мелодию и протянул комплект одежды на вытянутых вперед манипуляторах.
Белая рубашка, черные пиджак и брюки, лакированные черные туфли. Бр-р, ненавижу… Я бы предпочел что-то цветное, да хоть зеленое, красное, лиловое – что угодно, но не этот мрачный похоронный контраст. Быть может, это намек? Споро одеваюсь и приседаю на угол кровати. Руки непроизвольно поглаживают шелковое одеяло: как же приятно!
На встречу меня провожает новый робот, на этот раз – охранник. Он чутко сопровождает дулом разрядника любой мой маневр, но я и не думаю куда-то бежать. В незнакомом здании? С решетками на окнах? Ищите безумцев в другом месте. У меня есть капелька жизни, и я не хочу ее терять так глупо. Вот вцеплюсь зубами в горло – тогда да, стреляйте.
Я вхожу в прямоугольник комнаты без окон, без мебели, если не считать столь знакомого металлического кресла посередине – впервые вижу его со стороны. За спинкой стула крепится портативный кибердоктор, от которого к креслу тянутся десятки капельниц, ныне не подключенных. Становится ясно, почему за время заключения мне не хотелось есть – система снабжала организм необходимыми веществами. Встаю рядом со стулом. Прикажут сесть – сяду на пол, но еще раз по своей воле я им не воспользуюсь. Хозяин, видимо, хотел еще раз надавить на психику, так как через некоторое время робот-охранник приказывает двигаться в другое место.
На этот раз все довольно мило – круглый стол со снедью, два больших кресла у стола. Сажусь в правое и будто утопаю в его мягкости. С такого быстро не встанешь, перина будто обнимает тело, поглощая импульс любого резкого действия. Сесть с прямой спиной на нем не получается – мышцы тела все еще слабы, и я быстро теряю силы от неудобного положения. Остается разлечься в кресле и ждать, попутно поедая содержимое прихваченной со стола тарелочки. Хозяин дома легко закажет себе новую, а я так соскучился по настоящим фруктам!
– А я уж решил, что ты сломался. – Собеседник появляется в противоположном кресле, будто материализовавшись из воздуха. Впрочем, скорее я сам увлекся поеданием всяких вкусностей и прозевал его приход. – Все ломаются – кто раньше, кто позже.
Мито смотрит на меня равнодушно. Мне на него тоже плевать, у меня еще два киви и четыре мандарина.
– Да хватит уже жрать! – В голосе мелькает раздражение. – Или тебя вернуть назад?
Возвращаю тарелку обратно на стол, в последнее мгновение метаю ее в шею врага и прыгаю вслед. Тарелка разбивается в сантиметре от лица, а сам я врезаюсь в нечто прозрачное прямо над столом и обессиленно сползаю вниз. Досадно, я все еще слабоват.
– Успокоился? Можно продолжать? – В голосе Мито проклюнулись нотки уважения, или я себе льщу? – У меня проблема, причем с твоим именем.
– Приятно слышать, продолжайте. – Добавляю барственности и тяну слова.
Маг бросает гневный взор, достает из кармана металлическую зажигалку, откидывает крышку и гасит пальцем возникший огонек. Через десяток секунд этого представления он что-то произносит и делает движения руками, будто плещет чем-то в сторону зажигалки. Выпущенный за это время газ ярко вспыхивает и обращается в недлинную огненную змейку с широкими крыльями.
Моментально снимаю с себя пиджак и накидываю его на бестию. Мне показалось, или в глазах Мито – безмерное удивление? Импровизированным кульком несколько ударяю по полу, а в завершение опрокидываю содержимое графина с водой на «очаг возгорания».
– Т-ты что творишь? – Глаза у китаезы становятся круглыми, прямо как в японских мультиках.
– Борьба с пожаром в бытовых условиях. Пиджак жалко, можно мне новый? Только, очень вас прошу, пусть он будет зеленым или оранжевым? Пожалуйста-пожалуйста. – Меня действительно бесит черно-белый контраст и носить его очень неприятно.
Старый пиджак все еще не шевелится.
– Шизик гребаный! – матерится азиат. – И рассказать же – не поверят, – добавляет он тихо себе под нос, но я все слышу. Слух у меня теперь очень хороший.
– Что надо-то?
– Твой отряд не хочет без тебя работать, а остальные не справляются, – медленно, с неохотой цедит Мито, все еще уставившись на испорченный пиджак.
– Соболезную. Так что там по поводу нового пиджака? Пойдет даже лиловый.
– Да заткнись ты! – Мито хватается руками за виски. – Вот же освободил на свою голову…
– Предлагаю обмен! – Взмахиваю рукой и торжественно расправляю спину.
– Валяй, – отмахивается маг.
– Я выполняю задание с командой в обмен на гарантированную свободу, координат тридцати отсталых магических миров вне сферы влияния нашей цивилизации и зеленые ботинки.
– Зеленые ботинки? – удивляется Мито.
– Рад, что по остальным пунктам у вас нет возражений. – Величественно киваю. – Цвет можно и обсудить! Я согласен на желтые. Очень успокаивающий цвет. И пиджак тоже можно желтый; кстати, когда его уже принесут?
– Ты невозможен, – горестно вздыхает Мито. – Никто тебе не даст координаты. Давай я тебя просто убью и скажу, что ты не выдержал?
– Но-но! Я открыт для переговоров! – Делаю серьезное лицо. – Например, могу грохнуть лича в обмен на требуемое.
Мито приготовился отмахнуться, но замер, осознав услышанное.
– Невозможно. – Слово прозвучало с подтекстом вопроса. Более агрессивно: – Невозможно. Не ты первый. – Кулаки псевдокитайца добела сжались от воспоминаний. Гул и треск пылающих городов, людские крики и целый океан безнадежности и бессилия в душе. Ледяной смех древнего, бессмертного монстра над полем битвы, обернувшимся бойней.
– Я же не требую предоплату. – Примирительно развожу руками. – Заключим договор. Убиваю лича – получаю требуемое. Вы же ничего не теряете в случае моего провала.
– Только после выполнения задания. – Видимо, желание грохнуть моего босса настолько сильно, что он готов поверить в такую возможность.
– Отлично. Но два условия! – показываю пальцами цифру.
– Что на этот раз?
– Договор мы заключаем сейчас. Тексты договоров на вашей и моей душе, согласно традиций. – Есть такая форма соглашений у магов. Составляется соглашение, крепится неким образом в том, что составляет «ауру» у человека. В случае невыполнения контракта его часть выжигает душу. В случае исполнения – тихо-мирно пропадает. Как все это контролируется и кем – совершенно без понятия. Увы, контракт с личем заключался по другой технологии, так что гарантировать исполнения его положений со стороны босса я не мог; что поделать – ауры у немертвого не было.
– Все-то ты знаешь… Какое второе? – В словах мага сквозит любопытство.
– Никуда отсюда не пойду без желтых ботинок и пиджака! – Меня уже ощутимо трясет от классического одеяния. Видимо, в голове что-то серьезно перемкнуло.
– Тяжелый случай… ладно, – ворчит азиат, – уже заказал, сейчас принесут.
Пока готовится моя одежда, уточняю характер миссии:
– И куда вы пошлете наш доблестный отряд? В какой же переделке умудрились провалиться все отряды, кроме легендарного нашего?
– Ты нос не задирай, незаменимых нет… – задумывается, – хотя оказалось, что есть… но это мы еще посмотрим – может, и вы провалитесь, – успокаивается.
– Слушаю вводную, мой дженераль!
– Правительства внутренних систем пытаются договориться о совместной борьбе с нами. Планируется повсеместное внедрение детекторов ДНК для выявления неземлян, – четко выдает информацию Мито. – Нас это не устраивает. Уже месяц лидеры государств ведут переговоры, причем лично, что редкость. Место проведения мероприятия – в резиденции правителя СК, возле столицы. Идеальная мишень, но орешек оказался нам не по зубам. Прикрыто все очень плотно по всем направлениям. И выселить их из охраняемого комплекса, – при этих словах он хмуро смотрит на меня, – не получится. Я не знаю, как вы будете их ликвидировать, но сделать это требуется в ближайшие три дня. У лидеров огромное число вопросов и по другим тематикам, но через три дня завершается регламентное время саммита.
– Чего вы добиваетесь? – Подбираю с пола упавшую мандаринку и сосредоточенно начинаю ее чистить. – Убьете одних, придут другие. Это же государство! Плохим бы оно было, если гибель лидера могла его подорвать. Максимум – вам объявят войну. Настоящую загонную охоту. Новые лидеры не позволят существовать убийцам, как из чувства самосохранения, так и ведомые народным гневом. – Закидываю мандаринку в себя; как же вкусно!
– Просто выполни дело. – Мито не настроен что-либо объяснять простому исполнителю.
Тем временем мне приносят новую обувку и одежду. Вот теперь – полный порядок!
– Вы обречены, – выдает шутливый вердикт маг после наблюдения за мной.
– Спорим?
– Иди уже, – отмахивается азиат и активирует робота-сопровождающего. – Сейчас в медотдел, тебе вернут электронику.
– Покорнейше благодарю, но предпочту это сделать самостоятельно. – Шутовски кланяюсь и остаюсь на месте. – Медальончик кандидата в ученики видели?
Читать бесплатно другие книги:
