Ослепленная желаниями, или Замужняя женщина ищет любовника Шилова Юлия

Глава 14

Я сидела в палате, смотрела в окно, смахивала слёзы и думала о том, как Дима мог со мной так поступить. Всё, что произошло, не укладывалось в голове.

Почему-то вспомнилось время, когда мы только познакомились. Мне казалось, что тогда он любил меня по-настоящему. Отношения с Димой всегда походили на полосу препятствий. Были у нас и скандалы, и ругань, где-то я уступала, понимая, что мужское сердце не такое чуткое, как женское, где-то Дима. Мне нравилось, что он не лентяй, зарабатывал столько, сколько мог, да и я не пыталась переложить на его плечи ответственность за решение всех проблем. Мы нашли золотую середину, и наше перетягивание каната, которое происходило на начальном этапе отношений, закончилось само по себе.

Однажды, мы, если так можно сказать, заключили мирное соглашение. Дима всегда интересовался как моей жизнью, так и моим настроением. Мы могли высказывать недовольство, но никогда ни к чему друг друга не принуждали. Да и на повышенных тонах редко говорили. Засыпали довольные, строили планы на следующий день. Для меня было важно встретить мужчину, разделяющего мои взгляды. Я же никогда не сидела и не ждала, что кто-то принесёт мне хорошую жизнь на блюдечке с голубой каёмочкой, да и Дима был такой же. Мне казалось, мы настроены на одну волну. Мы оба понимали: важно уметь не только друг друга слушать, но и услышать то, что один человек хочет донести до другого.

А потом чудовищная авария… Дима отдал много сил и средств, чтобы вернуть мне жизнь. Он так долго за меня боролся, что, видимо, очень сильно устал. Устал настолько, что, как благородный человек, всё же женился, но при этом страшно возненавидел.

Наступил момент, когда я пришла к мысли, что Дима – жестокий эгоист. В его душе вообще нет никаких стремлений, да и само наличие души под большим сомнением. Он не хочет ни понимать, ни идти на уступки, ни пытаться хоть что-нибудь изменить. Его установка действует только на себя, для него в этом мире не существует других людей.

Я сознательно пустила свою жизнь на самотёк и самозабвенно служила эгоисту. Превратила себя в жертву и целыми днями пыталась оправдать человека, который палец о палец не ударил, чтобы хоть что-то изменить в моей судьбе, я ведь ещё живая… У меня есть душа, а он относился ко мне как к мёртвой…

Мне казалось, всё, что произошло сейчас, картинка совсем не из моей жизни. Просто мне довелось заглянуть в чужую жизнь и увидеть её кусочек. Господи, какая же страшная эта жизнь… Какая жуткая… А в моей жизни всё совсем по-другому. И там никогда не было Димы. Он из какой-то другой жизни, которая не имеет ко мне отношения. В моей жизни была встреча с Максом, таким хорошим, заботливым, преданным, нежным…

Перед глазами предстала картина нашей первой встречи. Всё так ярко, сочно, красочно… В той жизни были я и Макс, а ещё любовь, дружба, привязанность. Мы были целиком и полностью поглощены друг другом. Мне всегда казалось, что ещё до нашей первой встречи я видела Макса во сне и даже подумала: если соглашусь прожить с этим мужчиной всю жизнь, моя душа никогда не узнает слёз и печали. Все его поступки я всегда обосновывала благородными и бескорыстными мотивами. Он был моим принцем, которого я идеализировала.

Наши отношения смогли поднять меня над обыденностью и сохранить самую лучшую и самую светлую часть моей души. Невероятно, но я умела даже очаровываться его недостатками и полюбить все его плохие черты характера и даже несовершенства. Только благодаря Максу я смогла поменять своё отношение к мужчинам и свою линию поведения.

Наверное, мы бы жили с Максом долго и счастливо, если бы непредвиденные обстоятельства не разрушили всё в одночасье. Я должна была признаться ему, что у нас будет ребёнок. Если бы я это сделала, то никогда не узнала бы Диму… Никогда…

В последнее время я всё чаще вспоминаю своё прошлое, копаюсь в мелочах и сожалею о том, что туда нет возврата. Странно, люди бегут от своего прошлого, хотят поскорее забыть его, а я постоянно возвращаюсь к прошедшим дням. Наверное, это происходит оттого, что мне страшно заглядывать в будущее и ощущать настоящее.

Что бы ни произошло со мной дальше, я не хочу провести в психушке остаток жизни. Самый лучший выход для меня… просто уйти на тот свет. Больше нет сил и желания бороться. Пожизненно лежать в психушке и быть для всех посмешищем – нет, только не это. Нужно придумать возможность свести счёты с жизнью. Это единственное правильное решение в данной ситуации.

Я подумала, как попаду на небеса, встречусь с мамой, папой, бабушкой, дедушкой и даже с так и не родившимся ребёнком. Как же мне все обрадуются! Наверняка все уже давно меня ждут и очень скучают. Я представила, какой счастливой будет эта встреча, и, не удержавшись, заплакала. Я буду вместе с родными и наконец-то смогу увидеть своего малыша… Моих близких совсем не волнует, как я выгляжу, ведь они мои, родные… Они не испугаются и будут любить меня любой.

У нас принято осуждать самоубийц. Видимо, из-за того, что одни никогда не смогут почувствовать то, что чувствуют другие. Отчаяние, одиночество, страх, безысходность, непонимание… Всё что угодно. Приходит момент, когда просто не хватает сил жить дальше.

Есть две категории самоубийц. Первая категория – это те, кто уходит из жизни в состоянии аффекта. Сюда можно отнести также алкоголь, наркотики, психотропные таблетки и неуправляемые эмоции. Вторая категория – это те, кто готовится к уходу из жизни осмысленно и хорошо понимает последствия поступка. Например, у человека складываются обстоятельства, с которыми он просто не может жить дальше и они с каждым прожитым днём давят на него всё больше и больше.

Убить себя в психиатрической больнице ой как сложно, ведь тут всё предусмотрено, чтобы этого не произошло. Но нужно попытаться. Нужно что-то сделать, ведь так дальше продолжаться не может…

Дверь открылась, и в палату вошел санитар. Он сообщил, что со мной хотят поговорить, и повел по длинному коридору. Он прихватил лежащую на столе тетрадь с бредовыми записями. В кабинете меня ждали трое. Один – мой муж, двое других представились как следователь и главный врач. Я села на стул и сказала:

– Здравствуй, Дима. Как ты?

– Спасибо. Потихоньку, – глухо пробурчал он.

– Кто готовит тебе завтрак?

– Сам.

– Сегодня четверг. Вечером я должна испечь тебе твои любимые пирожки.

– Обойдусь.

– Раньше ты без них не обходился…

– У вас ещё будет время пообщаться, – перебил меня следователь и обратился к врачу: – Надо же, а пациентка даже знает, какой сегодня день недели. Она не ошиблась. Сегодня действительно четверг.

– Конечно, знаю. И день недели, и месяц, и год. Если вы не будете пичкать меня таблетками и проверите на адекватность без взяток мужа, то увидите, что я вполне нормальный человек, в здравом уме и трезвой памяти.

Я говорила, но ясно понимала, что эти двое меня рассматривают и мысленно морщатся. Бог мой, ведь я сидела с открытыми руками и лицом. Зрелище, конечно, малоприятное. Любого заставит поморщиться.

– Я бы не хотела предстать перед вами в таком виде и убедительно прошу вас вернуть мою одежду. Мне бы не хотелось, чтобы посторонние видели мое уродство.

– А мы не посторонние, – заметил врач. – Мы здесь для того, чтобы вам помочь. Что касается вашей одежды, то она находится под присмотром. Когда вас выпишут, вам обязательно её выдадут. Не переживайте, есть опись. С вашей одеждой ничего не случится. Но носить тут свою одежду ни в коем случае нельзя. Есть внутренние правила, и все им строго следуют. Нарушать их запрещено.

– А почему я должна соблюдать эти правила? Я же не подписывала с вами договор.

– Вы и не можете это сделать. Вы – наша пациентка, а всю ответственность за нахождение в нашем лечебном учреждении несёт ваш супруг.

– Мне даже страшно представить, сколько взяток он вам отвалил. Вы сказали, что меня выпишите? Думаю, тут вы слукавили. Муж позаботится, чтобы это никогда не произошло, и будет постоянно вас подкармливать.

Пока я выясняла отношения с врачом, следователь изучал тетрадь, принесённую санитаром. Он велел немедленно прекратить дискуссию.

Глава 15

– Даша, когда у вас появилось желание завести любовника? – неожиданно спросил следователь.

– Никогда, – честно ответила я.

Следователь указал мне на тетрадь.

– Эту тетрадь, что-то вроде вашего личного дневника, нам передал ваш супруг. Он нашёл её у вас в спальне.

– А вы моему мужу больше верьте. Он вам ещё не то передаст. Я не имею к этой тетради никакого отношения. Я эту чушь не писала.

– Мы сравнили почерк с вашими записями. Они полностью идентичны.

Следователь открыл ещё одну тетрадь. Ту самую, в которой я вела учёт трат на хозяйственные дела, чтобы потом отчитаться перед Димой. Заказывала еду по каталогу, покупала различные моющие средства, товары для личной гигиены и прочее.

– Вторая тетрадь моя, – поспешила заверить я следователя. – Все эти записи сделаны моей рукой. А первая не имеет ко мне отношения. Думаю, записи в ней сделал мой муж, чтобы дискредитировать меня в ваших глазах. Да и мой почерк несложный. Прежде чем утверждать, что это моя тетрадь, вы должны провести экспертизу и доказать, что это так.

– Заключение экспертизы у нас есть, – совершенно спокойно ответил следователь. – В ней указано, что почерк в вашем личном дневнике – ваш. Этот доказательство, что вы состояли в интимной связи с вашим садовником.

У меня пересохло во рту, и я на минуту потеряла дар речи.

– Вы с ума сошли? Мой муж купил эту экспертизу. Такого не может быть. Я с чушью, которая там написана, только сегодня ознакомилась. Вообще не поняла, что там за бред.

– Вам в вашем состоянии достаточно сложно понимать происходящее, – заметил врач.

– У меня нормальное состояние. То, что якобы я душевнобольная, – фантазии моего мужа. – Я с яростью посмотрела на Диму в упор, но он тут же отвёл взгляд в сторону.

– Давайте продолжим беседу. – Следователь вновь углубился взглядом в тетрадь, чем привёл меня в полное замешательство.

– Экспертиза куплена. Тетрадь тоже. Я прожила много лет с мужем, и эти годы не были счастливыми. Он ненавидел меня за то, что когда-то пожалел. Постоянно бил, унижал, издевался. Но даже при такой скотской жизни я никогда не думала завести любовника на стороне. Да вы посмотрите на меня внимательно! Я же урод! Какой, к чёрту, любовник? Моя внешность кроме ужаса, брезгливости и жалости ничего не вызывает. Ни один мужчина не захочет иметь со мной дело. Я была в хороших отношениях с садовником. Он относился ко мне как отец родной. Он жалел меня, не более того.

Но следователь не обращал на мои слова внимания и чётко гнул свою линию:

– В своём дневнике вы пишите, что секс с мужем стал скучным. У вашего мужа ослабла потенция.

Я вновь посмотрела на мужа.

– Дима, ты хоть сейчас понимаешь, что сам себя позоришь? Понаписал всякую ерунду. Ещё бы указал, что ты импотент. Я понятия не имею, какая у тебя потенция, ведь после того, как я стала уродиной, мы с тобой уже не занимаемся сексом. Было пару раз, когда ты был сильно пьян, и то по принуждению, но это и сексом назвать нельзя. Тебе просто хотелось надо мной поиздеваться и унизить.

Дима не поднимал глаз и делал вид, будто эти слова к нему не относятся.

– Интимные проблемы с мужем и скука привели вас к тому, что вы стали усиленно искать себе любовника и предложили вступить в интимную связь вашему садовнику. Вы весь сами написали, что когда он вас видел, ему казалось, что у вас на лице написано: «Замужняя женщина ищет любовника».

– Да как он мог видеть, что написано у меня на лице, если он моего лице никогда не видел? Я при нём всегда ходила в перчатках и закрывала лицо вуалью! Он мог только догадываться, как я выгляжу.

Следователь по-прежнему игнорировал мои слова.

– Ваша интимная близость произошла прямо в саду?

– Вы сейчас рассказ сочиняете? – Я больше не могла себя сдерживать. – Но ведь это можно сделать и без меня. Тогда на кой чёрт я здесь сижу, если вы знаете всё наперёд?

– Я просто устанавливаю факты.

– Вы устанавливайте факты, которых не было.

– После того, как интимная близость произошла, садовник стал с вас требовать деньги за секс, а это не входило в ваши планы. Он принялся вас шантажировать и пригрозил рассказать всё вашему мужу. Перспектива иметь болтливого любовника-шантажиста вас не устроила. В порыве излишней эмоциональности вы взяли кирпич и ударили вашего горе-любовника по голове. Нанесли несколько ударов, находясь в состоянии аффекта и не понимая до конца, что наделали. Когда к вам, наконец, вернулись остатки сознания и стало ясно, что мужчина мёртв, вы тут же позвонили мужу и признались в совершении преступления. Мне даже страшно представить, что почувствовал ваш муж. Он боролся за вашу жизнь, потратил силы и средства, чтобы вы остались живы, женился на вас, много работал и обеспечил вам комфорт. А вы за всё это ответили ему чёрной неблагодарностью. Ваш супруг, как законопослушный гражданин своей страны, тут же сообщил нам о совершенном преступлении, потому что осознал: опасно держать дома душевнобольную женщину. Она должна находиться в клинике.

– Всё это враньё от начала до конца. Я не вступала с садовником в связь, никого не убивала. Я нашла его мёртвым, и когда звонила мужу, то не сознавалась в убийстве, а наоборот, перепугалась и просила его приехать.

Я говорила и понимала, что меня никто не слышит, а точнее, не хотят слышать.

– Экспертиза установила, что вы совершили преступление в состоянии невменяемости, – как ни в чём не бывало продолжал следователь. – Суд стопроцентно вынесет вам предписание о применении принудительных мер медицинского характера. Стационарная психиатрическая экспертиза очень и очень долгая. Я должен вас о ней предупредить. Всё это время вы будете находиться в закрытой психиатрической лечебнице, где творится ад. Другого пути у вас нет.

Я перевела взгляд на Диму и вытерла слёзы.

– Дима, забери меня, пожалуйста, отсюда. Я домой хочу. Я больше никогда в жизни не буду выходить за территорию дома. Я обещаю. Я тебе всё прощу. И то, что ты меня подставил, и то, что ты меня сдал. Никогда об этом не вспомню. Всё будет как раньше. Мне не нужна моя жизнь, я буду жить исключительно твоей жизнью, только забери меня отсюда, пожалуйста.

– Даша, я больше не могу держать тебя дома. Тебе нужно лечиться. Ты больной человек и сама не ведаешь, что творишь. Ты убила ни в чём не повинного садовника.

– Дима, ты же знаешь, я не убивала. Ты хочешь, чтобы я рассказала правду о нашей жизни и о всех твоих преступлениях?

Дима изменился в лице и тут же обернулся к врачу:

– Мне кажется, сейчас у неё вновь начнётся приступ. Я опасаюсь за её состояние. Вы слышите, что она говорит?

– Не переживайте. У нас всё под контролем. Если начнётся приступ, ей сделают укол.

– Не нужно уколов. Я абсолютно нормальная и хотела бы поговорить со следователем наедине.

К моему удивлению, следователь согласился меня выслушать, но только в присутствии врача, объяснив это тем, что он не может со мной беседовать без представителей медицинского персонала. Моего мужа попросили удалиться, я занервничала и заговорила сбивчиво:

– Я хочу, чтобы вы серьёзно отнеслись к моим словам, потому что это правда. Понимаю, муж вас подкупил, но может, вы всё же поймёте, что деньги – не главное, ведь вы стоите на страже закона.

– Вы желаете сказать что-то важное или будете продолжать в том же ключе? – Следователь откровенно зевнул.

– Конечно, я хотела вам сказать, что убийца не я, а Дима. И у меня есть доказательства.

– Доказательства?

– Да. Только прошу вас, обязательно их проверьте. Садовник – это уже четвёртый человек, который погиб по вине моего мужа. До него были ещё три девушки. Одна погибла совсем недавно. Две другие давно, с разницей в несколько лет. Не знаю, сохранились ли те два тела, но последнее похоронено всего несколько дней назад, и вы можете его найти.

– Где, вы говорите, захоронены тела?

– У нас в доме. Точнее, на участке. У дальней беседки. Вы увидите только что посаженные кусты. Дима специально их посадил, чтобы садовник ничего не заметил. Копать нужно со стороны этих кустов. Не ошибётесь. Я не знаю, почему Дима убил садовника, но не думаю, что из-за кустов. Они вообще никогда не разговаривали. Если садовник и хотел что-то спросить, обращался ко мне. С мужем он общался всего раз в месяц, когда получал заработную плату. Я думаю, Дима убил его из-за того, что он возил меня в больницу, а мне было запрещено выходить за территорию дома. На прошлой неделе муж сильно меня избил. У меня сломаны рёбра. Видите, даже зубов нет. Я попросила садовника отвезти меня в больницу, потому что больше не могла терпеть боль, а Дима его за это убил.

Я объяснила: муж избил меня за то, что я больше не хотела жить так, как жила все эти годы. Призналась, когда он убил очередную женщину, у меня окончательно сдали нервы.

Врач и следователь не перебивали меня.

– Он убивал проституток, – продолжала я. – Последнюю он привёз к нам в дом и задушил во время оргазма. Так что нужно не меня на адекватность проверять, а моего мужа. Прошу вас пригласить сотрудников полиции и прямо сегодня отыскать трупы. Кстати, на кирпиче, которым били садовника по голове, не должно быть моих отпечатков пальцев. Я его в глаза не видела. Почему вы не рассматриваете этот факт в мою пользу?

– Мы рассматривали этот факт, только он совсем не в вашу пользу.

– Это как?

– На кирпиче найдены ваши отпечатки пальцев.

– Не может быть! Это же неправда! Я к этому кирпичу даже не притрагивалась!

– Откуда вы можете это знать, если не помните момент убийства? Вы же совершали преступление в невменяемом состоянии. А что касается ваших отпечатков на кирпиче, то у нас есть результат экспертизы, где всё написано чёрным по белому.

– И эту очередную экспертизу опять купил мой супруг, – обречённо произнесла я и от отчаяния прокусила нижнюю губу. – Вы трупы искать будете?

– Да, мы обязательно всё проверим.

– Проверьте быстрее, а то муж почувствует, что я вам всё рассказала, и перезахоронит тела.

– Так и сделаем, – отозвался следователь.

Мне послышалась насмешка в голосе следователя. Оно и понятно, ведь Дима так им запудрил мозги и так хорошо заплатил, что они думают, будто я сумасшедшая.

Глава 16

В свой следующий визит следователь уведомил меня, что они проверили мою информацию о захоронении трупов.

– Я лично присутствовал при раскопках. Никаких тел не найдено. Это опять плоды вашей больной фантазии.

– Не может быть. Он что, успел их перезахоронить? А вы кусты и свежую траву видели?

– Не знаю, про какие кусты вы говорите, но на вашем участке сплошь кусты.

– Я говорю про кусты у беседки.

– Не было там никаких подозрительных кустов. – Следователь вновь усмехнулся и посмотрел на меня с сожалением. – Ничего там не было.

– Я как чувствовала. Дима понял, что я рассказала вам про его преступления, и перевёз трупы в лес. Я всегда была против того, чтобы хоронить их на нашем участке, но Дима не хотел слушать. Боялся, если будет вывозить труп в багажнике, чтобы спрятать в лесу, его остановит полиция и он загремит в тюрьму. А сейчас всё же решился, ведь у него практически не было выбора. Вы только представьте, сколько нужно времени, чтобы перевезти и перезахоронить сразу три трупа. Проверьте багажник его машины. Я уверена, он грязный. Такое не может пройти бесследно. Он явно оставил следы. Как бы ни вымывал машину, он торопился, а значит, в багажнике, по-любому, есть следы разлагающихся тел.

– Сначала вы предлагаете нам перекопать ваш участок и найти там мифические трупы девушек. Теперь просите изучить багажник автомобиля вашего мужа и найти там непонятные следы преступления.

– Именно это я вам и предлагаю. Только трупы совсем не мифические, а следы вполне понятные. Ну не может человек перевезти три трупа и не наследить. Вы проверите?

– Проверим, – отмахнулся следователь.

– Вы точно проверите или просто так говорите?

– Завтра вы вспомните ещё про десять трупов, которые припрятаны на крыше вашего дома, – с издевкой произнёс следователь. – Вы каждый день будете что-нибудь вспоминать и гонять полицейских по крышам, беседкам, лугам и полям. Думаете, у нас другой работы нет, кроме как проверять видения душевнобольной женщины?

– Я нормальная, и вы это сами видите. Последнюю убитую девушку звали Рада. Она проститутка. Мой муж очень осторожный тип. Он заверил меня, что никто не видел, как эта проститутка садилась в его машину, и сказал, что если её и будут искать, то уж точно не у него. Объяснил, что девушка – проститутка-индивидуалка. Работает без «крыши». Мол, прочитал объявление типа: «Игривая, сексуальная, ласковая, темпераментная, грудастая кошечка. Любой секс превращу в настоящую сказку. Заласкаю и устрою настоящее порно. Обожаю страстный секс в разных направлениях. Не отказывайся от стройной блондинки с горячим и развратным нравом. Буду ненасытной, полностью в твоём распоряжении. Я делаю плохие вещи, но делаю это очень хорошо. Развратная штучка для гурманов. Очаровательная развратница сведёт тебя с ума». Объявление было отвратительным. Дима сказал, можно было встретиться у неё на квартире, но он всё же решил привезти к себе, а точнее, в наш дом. Я, конечно же, возмущалась. Но что я могла сделать? Несчастная, безмолвная, уродливая женщина… Я не должна иметь своё мнение, иначе муж грозит сдать меня в дом инвалидов. И вот свершилось. Только вместо приюта я попала в закрытую психиатрическую клинику.

От нервного волнения я закашлялась. Следователь молча ждал, пока пройдет приступ, даже воды не предложил.

– Муж сказал, они с ней сначала в ресторане посидели. Мол, девушка сильно удивилась, что её пригласили в ресторан, да ещё так галантно за ней ухаживают. Она не привыкла к подобному отношению. Выпили хорошо, поговорили по душам, потанцевали. Дима сказал, они были в таком заведении, где ни он, ни она не примелькались. Девушка о нём ничего не знала, только имя, но сразу поняла, что Дима при деньгах. А куда он её повёз, ей было глубоко наплевать. Она так растрогалась, что объявила: сделает всё как по любви и без денег. Скорее всего, поверила, что это судьбоносный шанс, и собралась окрутить моего мужа.

– А вы это к чему сейчас рассказываете?

– К тому, что девушку должен кто-то искать, ведь она пропала без вести. Должны же у неё быть родственники, друзья. Повторяю, ее звали Рада, хотя возможно, это псевдоним для клиентов, которым она оказывала сексуальные услуги. Нужно проверить, вдруг девушка с таким именем числится среди пропавших. Она погибла от рук моего мужа. Я хочу вам доказать, что преступник он, а не я. Я всего лишь жертва обстоятельств. Проверьте багажник машины моего супруга. Уверена, там вы найдёте следы преступления.

– Вы вообще представляете, сколько проституток пропадает каждый день? Пачками!

Следователь листал моё дело. Врач откровенно скучал, зевал и всячески показывал, как всё это ему надоело и что подобные допросы ему совершенно неинтересны.

– Я ещё раз прошу вас проверить мои показания. Ничего не хочу, кроме справедливости.

– Да какая справедливость?! – неожиданно заговорил врач. – Вы должны смириться с тем, что вам здесь лежать очень и очень долго. Если честно, то лучше сидеть на зоне, чем стать вечным подопытным кроликом в психушке. На зоне хоть правовой режим поддерживается, в отличие от рабской и бесправной психушки. Примите это как данность. Теперь вся ваша жизнь будет напрямую связана с нашей спецбольницей. Смиритесь, деточка, у вас начинается новая жизнь. То, что вы сейчас пытаетесь нам доказать, по сути никому не нужно. В дальнейшем расследование будет идти без вашего участия.

– Я слышала, что лучше десять лет провести на зоне, чем в психиатрической спецбольнице под страшными препаратами и в жуткой атмосфере.

– Правильно слышала, – согласился он. – Судьба у вас такая.

– Кстати, ваш муж подал на развод. – Следователь оторвал взгляд от материалов уголовного дела.

– На развод?

От этой вести мне стало нехорошо, и я попросила стакан воды. В глубине души я до последнего верила, что Димка решил просто меня наказать. Считала, что он обязательно меня вытащит. А теперь меня поставили перед фактом: Я ТУТ НАВСЕГДА… Дима просто избавился от меня, как от надоевшей и отслужившей свой срок вещи.

– Если я душевнобольная, то мой муж может со мной разводиться? Это законно? – Я задавала вопросы и понимала всю трагичность своего положения.

– С юридической точки зрения это не представляет сложности. Вашему мужу стоит лишь нанять хорошего адвоката по семейным делам. Думаю, он уже это сделал. Развод может быть совершён независимо от желания душевнобольного супруга. На весь период пребывания в стационаре на принудительном лечении человек признаётся недееспособным, а значит, он не может контролировать свои действия и понимать их значение. Для развода вашего согласия не требуется.

Сжав кулаки, я не удержалась:

– Я жить не хочу! Я вас умоляю, дайте мне что-нибудь острое, я хочу себя убить! Пожалуйста, помогите мне. Я вас очень прошу… Вы же не звери. Пожалуйста…

Через минуту в комнату влетели санитары, сделали мне укол, и я провалилась в черную бездонную пропасть.

Глава 17

Допросы закончились. Я умоляла врачей о встрече с мужем, но никто не реагировал на мои просьбы. Каждый день меня пичкали таблетками и уколами, после которых я вообще ничего не соображала и была похожа на овощ. Со временем я превратилась в зомби, только и делала, что целыми днями меряла палату шагами. Медики откровенно надо мной издевались, обсуждали мою внешность, называли уродкой и говорили, что мой бывший муж – крайне благородный человек, оплачивает мне отдельную палату и я не вижу кошмара, который творится за её пределами. При этом они постоянно пугали, что поместят в «смотровую» палату, мол, это аналогия карцера в тюрьме. Большая комната, где в центре постоянно дежурит санитар, а на койках особо буйные пациенты, которые вообще ничего не соображают, и суицидники. Их за руки привязывают ремешками к койкам. Мол, когда это произойдёт и меня туда поместят, я увижу настоящую жизнь.

Когда я немного приходила в себя, мной овладевали страх и безумие. Я прислушивалась к любому шороху, и мне начинало казаться, что кто-то ходит по палате. Я понимала, что медленно схожу с ума, но ничего не могла с этим поделать. Перед глазами постоянно плясали какие-то огни и геометрические фигуры.

Однажды я уже настолько ослабела, что почувствовала сильное головокружение и упала на пол. Не знаю, сколько времени пролежала на полу. Всё это время мне казалось, что я лечу в пропасть. Когда очнулась, то дрожала, как осиновый лист. Не помню, как доползла до кровати, как смогла на неё забраться и укрыться одеялом, трясясь от жуткого страха смерти и душевного холода. Я не понимала, где верх, где низ. Замкнутый бег по кругу и пронзительные голоса.

Вскоре произошло ужасное. Один из врачей в свою смену начал мною торговать и под покровом ночи приводил в мою палату мужчин-извращенцев. Видимо, они платили ему хорошие деньги за возможность переспать с уродкой. Он делал мне инъекцию в вену, и я плохо понимала, что происходит. Потные тела, сдавленные стоны… Когда я немного отходила от дурмана, то видела синяки на теле и с трудом вспоминала события ночи. Я пыталась пожаловаться другим врачам, но они откровенно надо мной смеялись, потому что считали меня сумасшедшей. Мол, я так мечтаю, чтобы хоть кто-то залез на моё уродливое тело, что представляю себя с самыми разными мужиками. Никто не верил тому, что творилось у них в отделении по ночам.

Со временем я привыкла к мысли, что я – бесправное существо, которое имеют все кому не лень. Когда инъекции не до конца отключали мой мозг, я закрывала глаза и видела картинки из прошлого. В этом ярком калейдоскопе видений почему-то нас было двое – Макс и я. Мы падаем на листву, и Макс жадно впивается в мои губы. Я кричу, что он сумасшедший, что на нас смотрят люди, а он отвечает: пусть смотрят и завидуют. «Дай бог, чтобы такие отношения, как у нас, были у каждого», – говорил он.

Как-то раз, открыв глаза, я с трудом попыталась сосредоточиться и понять, где нахожусь и что со мной произошло. Я не сомневалась, что никогда раньше не видела лежащего рядом со мной обнажённого мужчину, который по-хозяйски положил руку на мою грудь и с силой мял её. Нет, не хочу это видеть! Пусть дадут еще дозу! Голова моя разламывалась от сильной боли, словно её зажали в тисках и постепенно сдавливали. В висках словно барабаны стучали, во рту пересохло… Казалось, еще минута – и голова треснет от боли. Из глаз полились слёзы, но я ничего не могла с собой поделать.

– Ах ты моя страшилка… Хватит реветь…

Я вытерла слёзы, так как понимала: они могут вывести из себя этого мужлана, и тогда случится непоправимое. Зачастую плачущие женщины раздражают мужчин. Я сдерживала слёзы и вновь представляла Макса. Вспоминала его поцелуи и слова о любви, его нежность, страстные объятия и ни с чем не сравнимую ревность. Иногда казалось, что он ревновал меня даже к солнцу, которое светило мне днём, и к месяцу, который светил ночью. Я отдавалась незнакомцу и думала о человеке, которого когда-то так сильно любила и люблю до сих пор.

– Давай уродина, помоги мне… Давай… Молодец, девочка, а ну ка постарайся ещё.

И я старалась. Впервые за всё это время я старалась сделать незнакомому мужику хорошо только для того, чтобы он побыстрее мною насладился, потерял всякий интерес и оставил в покое. Я старалась так сильно, как старается женщина, которая мечтает завоевать и покорить мужчину. Только я прилагала такие усилия совсем для другой цели. Мне был ненавистен этот подлый насильник.

Мысли уносили меня в далекое прошлое, которое состояло из погибшего счастья, страданий, страхов и многих непонятных вещей и поступков.

Вспоминалась жизнь с Димой. Страшная жизнь… Я жила словно робот и делала всё механически. Утром готовила ему завтрак, затем обед, убирала немаленький дом. Порой мы в беседке играли в карты или в лото. Иногда я читала ему вслух какую-нибудь книгу, играла с ним в бильярд, смотрела телевизор или разговаривала на различные темы. Но это была скользкая и фальшивая идиллия. А иногда я просыпалась среди ночи и представляла, как беру подушку и начинаю его душить. Вот такая «интересная» жизнь у нас с ним была…

В нашей повседневной жизни я старалась не пугать Диму своим мрачным лицом и давала волю эмоциям и чувствам только когда закрывалась в ванной комнате, набирала ванну и под шум воды могла пореветь над своей тяжёлой судьбой…

Почему-то вспомнилось, как Дима жестоко меня избил. Точнее, он избивал меня часто, но в последний раз я чудом осталась жива… Ясно представила, как провела рукой по лицу и, ощутив во рту вкус крови, всхлипнула от неимоверного унижения и сильной боли. В тот момент я думала, что запросто могу его убить. Мне казалось, сейчас я уже готова взять на себя подобный грех, что имею на это полное право, но всё же при этом я ощущала страх от одной мысли, что смогу это сделать.

Все эти годы я держалась как могла, а в ту минуту поняла, что выдохлась. Жизнь с Димой походила на издевательство. Словно я сама себе наступала на горло и топтала своё сердце. Я осознавала, что с каждым днём потихоньку теряю рассудок, и тогда мной овладевало отчаяние.

Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я попала в эту чудовищную больницу, но впоследствии я настолько свыклась, что уже не знала, ни какой сейчас день недели, ни какой месяц. Среди моих ночных клиентов больше всего запомнился странный молодой человек, который относился ко мне с непонятной нежностью и повторял, что любит меня… А потом его не стало…

А однажды в мою палату вошёл главный врач и посмотрел на меня странно. Я сидела на полу, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку.

– Не спишь?

– Нет. Не хочется.

– Я вот всегда задавался одним и тем же вопросом: почему в жизни везёт уродливым и страшным бабам.

– Я не знаю, – растерянно пожала я плечами. – А кому повезло?

– Тебе.

– Мне? В чём? В том, что я заживо гнию в вашей клинике?

– Вот только овцой не прикидывайся. За тебя вон как твои покровители бьются.

– Какие ещё покровители?

– Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю.

– Не знаю.

– Столько лет жила как у бога за пазухой с состоятельным и серьёзным человеком. У меня вон дочка красавица, замуж не может выйти, а уродин замуж берут. При этом они живут как в раю и ещё с жиру бесятся. От монотонности и скуки гулять начинают.

– Это вы про кого?

– Про тебя, сука. Ума не приложу, что заставило красивого, здорового и полноценного мужика на тебе жениться.

– Вам что, больше заняться нечем?

– Заткнись! Твой бывший недавно заходил.

– В каком смысле «бывший»? – У меня упало сердце. Моя история с Димой подошла к предсказуемому и логичному завершению.

– В самом прямом. Мужик жил с уродиной и терпел, но жить с убийцей не стал Даже сейчас необъяснимые вещи происходят. Нет бы тебе в дурке лежать за содеянное, так тебя выкупает очень серьёзный человек. Вот сижу и думаю, на кой ты ему сдалась? Что он с тобой делать будет?

Я перестала обращать внимание на его слова. По-прежнему смотрела в одну точку, раскачивалась и напевала себе под нос.

– Правду говорят, не родись красивой… Наверное, чтобы мужиками крутить, нужно иметь такую уродливую внешность, – хмыкнул негодяй в белом халате и закрыл за собой дверь.

Странно… Всё, что происходило дальше, вообще не поддавалось логике. За мной пришел санитар, принес мои вещи и вывел из палаты. Он проводил меня в комнату, где меня ждал незнакомый мужчина. Тот окинул меня критическим взглядом и велел следовать за ним. Мы вышли из ворот больницы и сели в машину.

– Куда мы едем? – Я чувствовала горечь во рту. Наверное, оттого, что сегодня никто не пичкал меня лекарствами.

– В аэропорт, – устало ответил незнакомец.

– А как вам удалось забрать меня из больницы? Это же невозможно.

– Ничего невозможного нет. Были бы деньги и связи. Если честно, все обрадовались твоей выписке.

– Я им так надоела?

– Нет. Просто в скором времени на этом месте будет построен большой и красивый комплекс, который я профинансировал. К тому пара-другая врачей и работников следственных органов будут иметь симпатичные домики, не где-нибудь, а на Канарах.

– Зачем вам я?

– Мне абсолютно незачем. Просто тебе очень хотел помочь мой сын…

Глава 18

Чуть позже я сообразила, что молодой человек, мой ночной клиент, признавшийся мне в любви, был сыном забравшего меня из больницы мужчины. И этот молодой человек недавно погиб. Незнакомец остановил машину у дверей кафе. Мы вошли и заняли столик у окна. Мужчина заказал кофе и разрешил называть себя дядей Гришей. Так вот, дядя Гриша сделал так, что этим вечером кафе принадлежало именно нам, больше в нём никого не было. Напротив входа выстроились несколько охранников. Я понимала, что вижу перед собой непростого человека, который находится здесь по одной причине: мне очень хотел помочь его сын…

Узнав, что сын погиб от передозировки наркотиками, я выразила мужчине свои соболезнования. Единственный сын, его надежда и опора, стал наркоманом и, к моему счастью, каким-то образом попал в больницу, чтобы со мной сблизиться. Вот действительно у богатых свои причуды. Я раньше и представить не могла, сколько людей готовы наслаждаться уродливым телом, находя в этом изюминку.

– Ты помнишь моего сына?

– Да, – не раздумывая ответила я. – Он среди всех выделялся…

Я не выдержала и заплакала. А потом рассказала мужчине историю своей жизни. Он внимательно слушал, не перебивал, иногда поднимал домиком брови.

– Вот собственно и всё. Так я очутилась в больнице, где меня стали продавать, – закончила я свой рассказ.

Мужчина молчал и о чём-то усиленно думал.

– Знаешь, для меня встреча с тобой – своего рода благотворительность. Я очень много грешил в жизни. Очень много… По молодости бросил беременную девушку, которую безумно любил. Просто побоялся ответственности за ребёнка. Мне казалось, я слишком молод, чтобы связывать себя обязательствами, нужно ещё погулять. Та девушка была очень гордой, всё равно решила рожать. Она носила под сердцем девочку, мою дочку. В общем, она и ребёнок умерли при родах. Когда об этом узнал, для меня мир из цветного стал чёрно-белым. А дальше пошла расплата за ошибки молодости. Женился. Родился единственный сын-наследник, он стал наркоманом. Что я только ни делал, как за него ни боролся, бесполезно. А однажды понял, что он обречён, и научился с этим жить… Я знал, он рано или поздно уйдёт, но не думал, что так быстро… Однажды сын рассказал, что в психушке за деньги продают беспомощную уродливую девушку. Ему предложил её врач. Сын сказал, что хочет тебе помочь. Тогда я ему не поверил, подумал, наркотические фантазии. Но он постоянно говорил мне об одном и том же. – Дядя Гриша нервно смял салфетку. – Знаешь, каким бы ни был мой сын, я его люблю. Детей, как и родителей, не выбирают. Мне было жалко его, ведь именно он должен был расплачиваться за мои грехи. Я знаю, что единственное правильное решение хоть как-то искупить свою вину – вернуть тебе внешность и нормальную жизнь.

Я заплакала, схватила мужчину за руку и поцеловала. Он недовольно отдёрнул руку.

– Прекрати. Я ещё ничего для тебя не сделал. Ты готова к борьбе за свою внешность и возвращению в нормальную полноценную жизнь?

– Готова, – не раздумывая ответила я и вытерла слёзы.

Уже на следующий день мы прилетели на частном самолёте в Швейцарию и приехали в одну из самых лучших клиник. Доктор так долго на меня смотрел, что я не выдержала:

– Вы, наверное, никогда не видели ничего подобного. Страшное зрелище. У меня нет бровей, губ, нормальных ушей и точёной шеи. Только многочисленные шрамы и расплавленная, скомканная, неровная от химических ожогов кожа…

– Я работал с подобными случаями. Вы не первая, – приободрил доктор, прекрасно говорящий по-русски. – Сделаю всё возможное, чтобы привести вашу внешность в порядок. Только вы должны понимать: нельзя сделать вас такой, как вы были раньше. Для начала вы будете выглядеть так, чтобы от вас не шарахались люди.