Ледяная царевна Лузина Лада
«Холодно ли тебе, девица? – Холодно!» – и это хорошо. Когда уже перестанешь ощущать холод, вот тогда будет по-настоящему плохо…
«Нельзя сидеть. А то карачун тебе придет, придет карачун», – подумала Чуб и, повалившись на бок, поползла, как Маресьев.
Нога взывала, но боль перестала быть нестерпимой. То ли мороз, уже овладев ее телом, приморозил и боль, то ли кости Киевиц срастались удивительно быстро.
«Точно, ведь я Киевица, меня нельзя убить, я не могу умереть… – подумала Чуб. – Или могу? Раз я сама сюда угодила… по собственному, мать вашу, хотению».
А кроме того, она была Киевицей в своем времени. А где она сейчас – на этот вопрос, заданный ею уже трижды, она так и не сыскала ответа. Где-то за городом. Но за каким городом? За Киевом? Или в любом другом месте, в любом другом времени… какой сейчас год?
У белого снега нет особых примет, он один во все времена… и будет таким же белым по окончании времен. А село стояло чересчур далеко – гораздо дальше, чем ей казалось, пока она сидела на месте.
«Там, в степи глухой, замерзал ямщик…» – Всю жизнь она знала эту песню, но ни разу не думала, что он замерзал насмерть… ну замерзал себе и все, просто холодно ему было – так, неосознанно, всегда воспринимала она.
Снег был глубокий и вязкий, он мешал ей ползти куда больше, чем боль, – ее она уже почти и не ощущала. Не только ее – вообще не чувствовала собственных ног. Мороз поработил их незаметно.
Говорят, замерзнуть насмерть – самая приятная, самая безболезненная и самая красивая смерть.
«Зима – это смерть», – повторила Маша.
«Подумай… раз уж собралась скакать в преисподнюю! – добавила Катя, – …кто хозяин загробного мира под землей и как он называется – ад!»
Белый ад.
Преисподняя – это не пламя, а снег и полнейшее равнодушие. Место, где тебе уже все равно.
* * *
– Санта – это Сатана?
Демон утвердительно кивнул. А затем кивнул еще раз:
– Сатана, по убеждению людей, выполняет все их желания в обмен на душу… Санта выполняет все желания, не требуя ничего взамен. Естественно, со временем они предпочтут его и Сатане, и Иисусу… Ведь брать все и ничего не платить – и есть главное желание людей, за которое они и заплатят когда-то самую страшную цену. Но не сейчас… Я понял, зачем вас прислали сюда, – сказал он тоном человека, получившего последний фрагмент головоломки. – И вполне могу вам помочь… Идемте!
– Куда?
Г-н Киевицкий ткнул длинным, обтянутым синей швейцарской кожей пальцем в листок «Киевского слова», который она держала в руках.
И Маша прочла на первой же странице:
Еще не виданное в Киеве фантастическое
ЗРЕЛИЩЕ!!!
Сад «Шато-деФлер»
22 января 1889 года открыт в первый раз
ИСТОРИЧЕСКИЙ ЛЕДЯНОЙ ДОМ,
поставленный по достоверным рисункам первого ледяного дома императрицы Анны Иоанновны, который был
в Санкт-Петербурге в январе месяце в 1740 году.
– Прошу… По дороге доскажите мне вашу историю! – Киевский Демон услужливо распахнул перед ней зеркальную дверь, отодвинул рукой штору из мелких искорок снега, давая ей пройти.
И снежный Киев конца XIX века вновь распахнулся пред ней… Магазин «Бр. Елисеевых», на Крещатике, 11, рядом с новенькой биржей. Извозчик, восседающий на козлах саней, уже поджидающих их у входа… Хоть ехать отсюда до «Шато» было всего-то минуту иль две – их хватило вполне, дабы изложить Духу Города суть дед-морозной проблемы.
Смеркалось…
Сонно-зимний увеселительный парк «Шато-деФлер» сиял огнями, был облеплен экипажами, выездами. С Крещатика, Подола, Печерска к воротам городского сада стекались потоки людей – местные и заезжие господа контрактовичи в котелках и цилиндрах, дамы в платьях с турнюрами, в коротких жакетах и шляпках-капот.
Обозреть возведенную на Контракты, еще не виданную в Киеве зимнюю забаву можно было ежедневно с одиннадцати утра до двенадцати ночи, но в описании особо рекомендовалось делать это с наступлением сумерек, дабы оценить волшебство световых эффектов.
– Вы позволите угостить вас этим чудесным аттракционом? – Демон отдал несусветную цену за вход – два рубля серебром – и выгнул руку калачиком.
Маша привычным жестом поместила туда ладонь и отметила странное: рядом с Демоном она чувствует себя совершенно защищенной – намного безопасней, чем с Миром. Хоть Миру она доверяла на все сто процентов, а Демону – разве что на пять или семь.
– Нас ждет замок зимних цветов! – сказал он, увлекая ее в трехарочные каменные ворота с надписью «Шато-деФлер».
И нарядные прогулочные аллеи «Шато» поманили их вглубь светлячками мерцающих газовых фонарей. Снег повалил с новой силой, словно желая внести окончательный штрих в сверкающий в глубинах сада фантомный пейзаж. И Маша страстно возблагодарила кота Бегемота за пристрастие к колбасе определенного года…
Стоящий под горой, очерченный балюстрадой, украшенный галереей фантастических статуй из прозрачного льда одноэтажный дворец мерцал впереди северным сиянием. Копия царской грезы, увековеченной в романе Лажечникова «Ледяной дом» и воспроизведенной на радось киевлянам на склонах Днепра, освещалась новейшими световыми устройствами. Ворота и две сказочные остроконечные башни охраняла батарея ледяных пушек. Изо рта стоявших на постаментах зубастых и страшных ледяных дельфинов лился адской потехой рыжий огонь. Дворцовый фасад и венчавшие крышу резные вазы купались в алмазных фонтанах света.
– Не позволите ли вас умудрить? – остановил их на подходе к дворцу не слишком опрятный, суетливый, в шинельке, господин с изношенной от пьянства физиономией. Сомнительный субъект протянул им тонкую брошюрку. – Всего пять копеек… «Подлинное и обстоятельное описание построенного в Санкт-Петербурге Ледяного дома, сочиненное для охотников до натуральной науки профессором физики Георгом Вольфгангом Крафтом».
– Держите, – Демон щедро отвесил изношенному четвертак и сунул брошюру Маше в карман.
Где-то вдалеке играл оркестр, смеялись люди и стреляли пробки шампанского. Веселая толпа обнимала их, как разноцветная шаль – окутывала теплом и колышущимся нетерпеливым предчувствием праздника. И Маше захотелось смеяться… Здесь, в Прошлом, ей ничего не угрожало. Настоящее время в Прошлом стояло, некуда было спешить, и при желании можно было отправиться хоть в Ледяной дворец, хоть на бал в Контрактовый дом, пить шампанское и плясать до утра… Ей даже пришлось напомнить себе, что цель у нее совершенно иная – докопаться до сути вояжа.
– Почему мы пришли сюда?
– Разве вы не знаете, где живет Дед Мороз? В ледяном тереме…
– Но в 1889м Деда Мороза – детского бога с подарками – еще не было.
– А после возведения Ледяного дворца – он вдруг появился… Как вам совпадение?
Расталкивая людей, Демон решительно протиснулся к дворцовому входу.
Они прошли череду статуй, высящихся в нишах, – Маша узнала в них римских богов: Сатурна, Аида, Бахуса, Венеру, колдунью Церцеру, и сразу вспомнила, что гору над «Шато» киевляне тоже считали колдовской Лысой горой.
Выкованные изо льда и мороза сказочные ворота озарились красным – в небе взорвался алым огнем фейерверк. Пять ледяных пушек одновременно выстрелили при их приближении.
– Видите, дом приветствует вас! – сказал Демон и, не дав ей опомниться, потянул свою спутницу по мертвенным белым палатам дворца.
* * *
Даша замерзла так сильно, что ей было уже почти все равно: выберется она или нет, умрет или нет. Голову словно заполнил дурман, клонило в сон…
И вот тогда, наконец, она смогла испугаться!
Нечто неукротимо живое, обитавшее в ней, – не приемлющее покорную смерть, заставило оттолкнуться руками от земли, рывком поставить почти бесчувственное тело на колени. Даша принялась бить себя по ногам и обрадовалась, что те ощущают хоть что-то. Рывком она поставила на землю сначала одну ногу, вторую – тоже рывком, помноженным на чудо и волю к жизни.
Выпрямилась:
«Я дойду!»
Снег ударил в глаза. Она зажмурилась и снова открыла их.
И случилось чудо! Бесконечно-снежное поле оказалось уже не далеко впереди, а далеко-далеко позади. Она стояла перед высокими, покрытыми пушистой белой шапкой трехъярусными воротами дальнего селения. К воротам не примыкал забор – то были просто ворота, с крышей, нахохлившейся от белого снега, с резными столбами, обтянутыми полотнищем мокрого инея.
Даша прошла сквозь них и отправилась к самому высокому зданию, отмечая странное, хотя и совершенно неважное – несмотря на мороз, из труб домов не валит дым, а на снегу нет ни одного отпечатка, помимо ее.
- В стольном граде под горой стоит терем голубой,
- Все вокруг из хрусталя, все горит, словно заря… –
вспомнилось невольно. Как там дальше?.. Она забыла.
Дом действительно стоял под горой и мало походил на сельский – то был скорее дворец, с обледеневшей балюстрадой, с нишами для статуй, с высокими остроконечными башнями по бокам, фонтанами и пушками, покрытыми снегом и льдом.
Даша поставила ногу на первую ступеньку и сразу же вспомнила продолженье загадки.
- И живет в тереме том тот, кто с детства всем знаком.
- Его имя – Дед Мороз…
Она толкнула дверь.
Как ни странно, внутри Ледяного дворца было вовсе не холодно…
* * *
Внутри Ледяного дворца было вовсе не холодно – даже душно от обилья людей. Пройдя сквозь сени, Маша и ее Демон повернули направо в гостиную с круглым столом и двумя креслами. В центре на ледяном столе лежали игральные карты из тончайшего льда, вызвавшие несказанный восторг у двух склонившихся над ними дамочек в шляпках с фазаньими перьями.
– Прелестно…
– Charmant! – поочередно восклицали они.
Рядом с картами тикали ледяные часы с просвечивающимся сквозь лед золотистым механизмом.
– …я слышал, строительство этого ледяного дома обошлось в две тысячи рублей, – обсуждали потеху два сопровождавших дам господина.
– …немалая сумма… на такую можно приобрести на Подоле собственный дом.
В соседней комнате – заставленном ледяными книжными шкафами кабинете – пылал огромный ледяной камин, в его чреве горели живым огнем ледяные дрова.
– Но как… как такое возможно, ведь вода не может гореть? – в невероятном волнении вопрошал взволнованный мальчик лет семи габаритного папеньку.
– И очень просто, Мишенька… лед в камине смазан нефтью… Горящую нефть извергают и фонтаны. Хоть я не исключаю, – отец семейства склонился к младшим членам оного – сыну Мишеньке и похожей на зимнего гнома девочке в белой пушистой шапочке с синим бантом под нежным подбородком, – на иных планетах вода тоже может гореть… Послушайте, – открыл он небезызвестное «Подлинное и обстоятельное описание» профессора Крафта: – «Коль подлинно сие, что железо в солнечном теле всегда жидкою материею было, толь подлинно и то, что вода наша, которую мы по большой части видим как жидкое тело, в планете Сатурне всегда бы была камень подобной твердостию мармору… и мы видели из чистого льду построенной дом, который расположен, чтоб таково ж долго стоять, как наши обыкновенные дома, или чтоб в Сатурн как в число звезд перенесен был…»
Мать семейства вздохнула с благоговейным видом человека, который не понимает ничего, кроме одного – ее муж витает сейчас в самых высоких материях, и одно это уже повод для гордости.
«Снова Сатурн…» – отметила Маша.
Демон уже тащил ее в правую часть Ледяного дворца.
«Эх, если бы меня спросили, кем был Дед Мороз в Древнем Риме, я бы точно знала ответ… Римляне праздновали на солнцестояние свой Новый год – Сатурналии…»
– Как вам, несомненно, известно, – заговорил Демон тоном заядлого экскурсовода, – подобный Ледяной дворец был построен в 1740 году в Петербурге, в царствование императрицы Анны Иоанновны, столь же недолгое, как эта ледяная краса. Развлечение было устроено 6 февраля по случаю свадьбы ее придворных шута и шутихи.
– В феврале?.. Но это ж не Новый год… И не солнцестояние. И даже не Велесовы Контракты.
– Вы изумительно наблюдательны… – То был вовсе не комплимент.
В числе прочих зевак они остановились посреди главной достопримечательности Ледяного дворца – нарядной спальни. В центре, рядом с ледяным рукомойником и ледяным туалетом, возвышалась громоздкая ледяная кровать, убранная ледяными подушками и одеялом. Окруженный небольшой компанией молодой человек с нафиксатуренными завитками усов разглагольствовал с видом Хлестакова.
– …а при сопровождении двух дурачков-уродцев сюда, на брачное ложе, была зачитана потешная ода господина Тредиаковского. Позвольте всего пару строк.
- Здравствуйте, женившись, дурак и дурка,
- Еще жопа – то та и фигурка!
Внимающая ему барышня в синей мантильке скабрезно хихикнула.
- Квасник-дурак и Буженинова-блядка
- Сошлись любовно, но любовь их гадка.
- Ну, мордва, ну, чуваши, ну, самоеды!
- Начните веселье, молодые деды!
Маша, впервые за время посещение дома, почувствовала, как все заледенело внутри.
– Молодые деды? – повторила оксюморон младшая из Киевиц.
Пчему дедами называют еще не старых мужчину и женщину? Потому что дедами в то время именовали души всех мертвецов! Молодые – значит новопреставленные. Поскольку оба они – жених и невеста – будущие покойники…
На туалете с горящими ледяными свечами стояли два ледяных колпака. Рядом с кроватью – крохотные ледяные туфельки снежной принцессы.
«Газетная чушь… как и про снегурочек», – вспомнилось ей. Вот только чушь эта, как ни крути, подтверждалась древнейшей народной версией сказки «Морозко» – о девушке, оставленной в зимнем лесу в жены Деду Морозу…
Ей вспомнился морг, где лежало тело бедного Ромчика – истинный дом Деда Мороза, как и этот смертельный ледяной склеп.
– Я правильно помню, – спросила Маша, адресуя вопрос скорее себе, – на свадьбу шута и шутиху привезли как невольников, в клетке, их уложили в ледяную постель и оставили на ночь, запретив выходить. У двери поставили охрану… и до утра они замерзли насмерть. Их принесли в жертву Морозу, как в древности?
Маша поняла, что роднит все недетские сказки о «Морозко», включая поэму «Мороз, Красный нос», где тот убивает несчастную крестьянку… Во всех Мороз называют женихом. Истинным женихом на царской свадьбе в Ледяном дворце была Смерть!
Она снова вздрогнула. Чувство безопасности исчезло и появилось иное – обреченность: от смерти никому, никуда и никогда не сбежать.
– Смерть шута и шутихи, несомненно, должна была стать финальной и самой смешной частью придворной комедии, – тихо ответствовал Демон. – Но шутиха оказалась хотя и уродливой, но весьма смышленой дамой… она загодя припрятала в ледяном доме теплые вещи, и в итоге они дожили и до утра, и до старости…
– То есть в 1740 году жертва не состоялась… а в 1889м Ледяной дом построили вновь – теперь уже в Киеве. И сразу после этого Дед Мороз стал появляться на новогодних праздниках, с тех самых пор начался его культ. Я лишь не понимаю, почему дом построили не на праздник… а к окончанию всех зимних праздников.
– Вы сами ответили на свой же вопрос… Куда по окончании праздников уходит Дед Мороз?
– Возвращается к себе, на Северный полюс… нет, это Санта… а наш… уходит в лес? Прячется в колодец? Колодец – это ледяная вода. Вода – это растаявший лед…
- Свищи, весна, свищи, красна!
- Не можно вам иметь лучшее время:
- Сопрягся ханский сын, взял ханское племя, –
не унимался нафиксатуренный. Барышня в мантильке смеялась и хлопала в ладошки.
– Сколько времени простоял этот дворец? – быстро спросила Маша.
– До марта.
– До Масленицы… до официальных проводов зимы. Его построили в дар Деду Морозу, чтобы ему было где жить и весной, и летом… Когда этот дворец растаял, он как бы переместился с водой в колодец… Но кто стал жертвой. И кто такой Дед Мороз? Смерть… – утвердительно сказала она.
– Смерть, как и черт, – лишь один из неотъемлемых персонажей дней Тьмы, – скучливо сказал Киевский Демон. – Но вам известен ответ… он практически у вас в кармане. Вы слышали, даже произнесли его вслух… но не придали значения.
Маша снова вздрогнула. Ее бесцеремонный мобильный тревожно завибрировал в кармане теплой юбки. Телефонный звонок, раздавшийся в 1889м посреди увеселительного Ледяного дворца, наконец заставил нафиксатуренного чтеца онеметь, а всех остальных посмотреть на нее.
– Музыкальная шкатулка, – нашлась она, очень вовремя припомнив название другого рассказа князя Одоевского. – Заграничная… – Она, не глядя, сбросила вызов.
Ей не хотелось уходить, не прознав ответ, недоговоренность слышалась в каждом многоточии Демона… Как обычно, г-н Киевицкий не мог отказать себе в любимой игре «кошки-мышки». Но хуже всего, что и Маша успела пристраститься к их вечным шарадкам и испытала не раздражение, а только азарт участницы шоу «Что? Где? Когда?».
«Сейчас, сейчас отгадаю… Одоевский тоже описал в сказке дом изо льда… Но Одоевский не написал сказку… он переписал старую народную сказку «Морозко». И в ней Морозко жил не в колодце, как Смерть, – удивленно осознала она. – В первом варианте Морозко жил в лесу, как и Велес… Нет, в самом первом варианте Мороз жил в чистом поле… Но Велес не имеет отношения к полю… Кто же тогда Мороз? Коротун, Трескун, Студинец? Может, Посвист – бог ветра?.. Ведь так и говорили всегда: ищи ветра в чистом поле. Посвист, он же Подзвизд – бог, который живет среди звезд…
В кармане! Конечно… Она достала «обстоятельное описание» Крафта, открыла и ткнула пальцем не глядя:
«…из чистого льду построенный дом… чтоб в Сатурн как в число звезд перенесен был…»
Растаявшая вода перемещается к небу!
Этот дом, растаяв, должен был перенестись к самим звездам… возможно, туда, где он и стоит до сих пор.
* * *
Даша вошла вовнутрь дома и ахнула…
Дворец не был покрыт снегом и льдом, как ей показалось вначале, – он был весь из снега и льда. Словно кто-то пытался воплотить в жизнь сказку Одоевского:
«Дом у Мороза Ивановича сделан был весь изо льда: и двери, и окошки, и пол ледяные, а по стенам убрано снежными звездочками; солнышко на них сияло, и все в доме блестело, как брильянты…»
Или это сказочник пытался воспроизвести однажды увиденное?
В восхищении Даша Чуб стояла посреди ледяного дворца, рассматривая ледяную мебель, столы, табуреты, сверкающий потолок со звездами и стены, покрытые безумными африканскими пальмами с остроконечными листьями, – морозными узорами, способными поспорить по красоте с персидской парчой…
Она шагнула в другую комнату, совершенно белую, – обтянутые густым инеем полы и стены казались обитыми мягкой тканью с пушистым густым ворсом. А посредине высилась высокая кровать, покрытая мягчайшей снежной периной…
«На постели у Мороза Ивановича вместо перины лежал снег пушистый…»
Такой пушистый, мягкий и чистый, что ей сразу захотелось повалиться в него, упасть, как в детстве, расставить руки, кататься по снегу, как счастливая кошка…
Она повалилась на спину и погладила нежную снежность рукой.
Что-то знакомое, что-то приятное, что-то очень хорошее, случившееся совсем недавно, окутало ее одеялом. Кто-то словно гладил ее по щеке – нежно-нежно. Она словно уже была здесь, когда упала в колодец впервые… когда ей показалось, что она упала…
Или ей не казалось?
И ее душа успела побывать здесь прежде, чем Машин требовательный голос «Где ты?» силой вернул ее обратно…
И все-таки странно, что внутри Ледяного дворца совершенно не холодно…
«“Холодно ли тебе, девица?” – дурацкий вопрос», – подумала она.
Дурацкий вопрос – простой ответ.
«Если мне больше не холодно, значит, я уже умерла». Вот в чем была загадка Мороза!
«Я умерла, – поняла она. А еще поняла, что ее это ничуть не волнует – даже смешно стало: – Тю, неужели я умерла… классно, никаких обязательств!»
– Зима – это веселье без печали. Это радость без обязательств. Это смерть – без боли!
Прозвучавшее произнесла не она.
Двери открылись, и в комнату вошел человек в огромной, почти бесконечной бело-серой шубе из бескрайних, наполненных бурей облаков.
– Ты? – в неподдельном изумлении вскрикнула Чуб, приподнимаясь в кровати.
Дан сбросил шубу на пол. Его княжьи одежды из серебристой парчи были расшиты сверкающими, как бриллианты, камнями.
– Денница, – назвал свое полное имя он.
– Но Денница – имя Люцифера…
Он отрицательно покачал головой.
– Денница означает лишь «утренняя звезда»… Первая звезда Рождества.
«Его имя – Дед Мороз – отраженье ярких звезд», – он сразу представился им.
– Где мы?..
– Там, куда ты пообещала поехать со мной… за краем края. В сердце зимы… Здравствуй, сестра!
Глава восьмая,
в которой Катя ссорится с тучами
Когда вырвавшаяся из Прошлого Маша и сопровождавший ее Мир добрались до колодца под Старокиевской горой, ни на заснеженном Андреевском спуске, ни в запертом магазинчике-тереме не было уже ни души.
Закутанная в шаль из снежинок одинокая, неподвижная фигура Кати, высившаяся в центре беседки, акрытой огромной белой шапкой снега, казалась частью зимнего пейзажа – затерянного во тьме спящего зимнего царства, расцвеченного бледными фонариками.
– Кажется, мне пришлось купить магазин приколов, – сказала им фигура Катерины Михайловны, – я не знала, как еще объяснить свое желание провести здесь ночь. – Катя была пьяна. – Особенно теперь, когда все считают меня ненормальной психичкой. Спасатели приехали быстро, но оказалось, что в колодце нет тела… И метла не смогла ее найти. Бедняжка так билась, пришлось ее привязать. – Катерина указала на безутешную метелку, прикованную к одному из столбов беседки Катиным поясом с пряжкой Версаче. – Неужели Даша внизу, в преисподней?
– Нет, – сказала Маша, – Подзвизд – бог неба… Я узнала, кто приходил к нам в роли Деда Мороза. Он сам нам сказал:
- Кто повелевает белым снегом,
- Кто средь звезд летит по небу,
- Кто вам зимушку принес,
- Кто, скажите?.. бог Подзвезд!
– Вот правильный ответ на загадку!
– Бог неба живет внизу, под землей? Как-то нелогично, – отметила Катя, выходя из беседки и который раз заглядывая в оказавшийся бездонным колодец.
– Пожалуй, – согласилась студентка. – Он – бог плохой погоды. Бог безгодия – ветра, вьюги, снегов… Согласно синопсису, Подзвизд – один из идолов капища князя Владимира. Капище князя было примерно там, где сейчас Музей истории Украины, – указала историчка на нависшую над ними темной громадой Старокиевскую гору и громоздкое, размытое тело музея. – Там перед входом в музей даже есть его макет.
– Но есть разные версии и его местонахождения, и его размеров, – добавил бывший студент-историк Мир Красавицкий. – И если Дом-храм – тоже подсказка, не исключено, что языческий храм Владимира был гораздо больше, чем нынешний макет, возможно, капище доходило и сюда…
– Мне вот что непонятно, – Катя зашагала по возможному капищу. – Почему Даша исчезла в колодце не сразу? Она ныряла, искала сапог… а потом раз – и ее больше нет.
– Ее утащил на дно водоворот? – уточнила Маша.
– Не знаю, я в это время на небо смотрела. Опустила голову, а ее и след простыл.
– А что было на небе? Почему ты посмотрела туда?
– Снег как раз идти перестал.
– Ее исчезновение связано с наличием или отсутствием снега? – спросила саму себя Ковалева. – Но как?..
– …Непонятно, – зафиналил за нее Мирослав.
– Снег снова пошел почти сразу, – припомнила Катя. – Не успела я подумать, какая чистая ночь, луна, звезды…
– Звезды! – вскликнула Маша. – Имя Подзвизда – отражение звезд! Помнишь вторую загадку? Дело в отражении… Через колодец можно попасть на небо только тогда, когда звезды отражаются в воде. И ты как бы ныряешь прямо в небо!
– Через любой колодец? – Катерина обессиленно присела на стенку колодца. Ее черные волосы и брови успел выбелить снег, но, казалось, она совершенно не чувствует холода.
– Не через любой. Здесь был княжий колодец. И не простой…
– В те времена над колодцами совершали множество разных ритуалов, – кивнул Мирослав.
Эти двое настолько понимали друг друга, что рядом с ними ты гарантированно ощущал себя недоумевающим третьим и похоже, что лишним.
– Прыгнув в колодец, Даша оказалась не в нашем Аиде, под землей, а на небе, – попыталась утрамбовать в голове новое знание Катя. – И где она там? Уж наверняка не в раю? – Дображанская посмотрела наверх, но увидела только шатер из снежинок.
– То небо, где обитает бог безгодия, наши предки называли «хляби небесные». Это особое место, где хранятся дождь и снег, – сказала студентка. – Чуть ниже звезд – потому бог и прозван по месту обитания: под звездами – Подзвизд.
– Но как Дашино тело попало на небо? Это физически невозможно.
– Не вам говорить о невозможном, – заметил Мирослав. – Но, как по мне, все весьма просто. Вы слышали когда-нибудь про дождь из лягушек? Вполне реальный факт, хоть и похожий на сказку. Последний раз лягушки посыпались с неба в Испании в 2007 году, и меня заинтересовал феномен… а оказалось все просто… Сильный ветер переносит их на небо.
– Но то лягушки. Они легкие… А Дарья – весьма упитанная девушка, – сказала Катя.
– Тирлич-трава! – охнула Маша. – Она всегда пользуется дезодорантом с тирлич-травой для полетов, которая делает тело невесомым… Даша легче головастика. Ей не трудно гулять по небу. Там, где стоит его дом…
– Там уже не только лягушки, там еще целый дом стоит? – подытожила Катя.
– Ледяной дворец… До того, как Владимир принял христианство, он был фанатичным язычником. Он решил собрать вместе всех самых сильных богов и уважить каждого… включая и Подзвизда.
– Могла бы вспомнить про Подзвизда и раньше! – упрекнула ее Катерина.
– Могла, – покаянно сказала Маша. – Но не смогла… видно, мне нужно уйти из института, мне слишком мешает образование. Еще на первом курсе мы проходили, что Подзвизд – почти сказка. Киевский синопсис, где он упомянут, историки считают подделкой. А в признанной достоверной «Повести временных лет» среди идолов капища он не упоминается. Как и то, что под Киевом для него был построен дом. Скорее всего, это был Ледяной дом.
– То есть первый Дед Мороз жил под Киевом? – уточнила Катерина.
– Уважив его зимой, построив ему княжий терем, который, растаяв, отправлялся на небо в виде воды, люди надеялись заслужить расположение бога на целый год – ведь от хорошей погоды зависел их урожай, а от урожая – их жизнь… А спустя много лет был построен второй Ледяной дом. Незадолго до этого Петр I перенес Новый год с первого сентября на первое января… Зимний бог вновь стал актуален. И тот, кто удумал Ледяной дворец в Петербурге, знал о киевской прописке Мороза. В праздничной процессии новобрачных дедов участвовали все «разноязычники» – все народности, жившие в империи. И сразу за женихом и невестой ехали… украинцы – в телеге, на волах, в национальных костюмах! Но что-то не срослось.
– Не было жертвы? – предположил Мирослав.
– Никакой жертвы не нужно, – сказала Маша. – Желание убить двух шутов было дурной шуткой царицы, к счастью, неудачной. И все же что-то в их обряде было не так.
– Что же?
– Я думаю, место… Изначальный Дом Мороза был не в Петербурге, а здесь, под Киевом.
– Почему же его построили в другом месте – в «Шато-деФлер»? – не понял Мир.
– В том самом! Если Нижнего бога Велеса поселили в самой киевской низине – в Нижнем Киеве, на дне Подола, то бога по имени Вихрь, Подзвизд, Посвист – рядом с вершиной, там, где свистит и гуляет ветер… на самой высокой горе над Днепром, на одной из Лысых гор. И во времена Владимира она находилась не в Киеве, а за Киевом…
– Все это крайне интересно, – без интереса сказала Катерина, взирая на затуманенное снежинками небо, – но если попасть на небосвод можно только через отражение звезд, выпасть оттуда Даше не светит… пока не засветят звезды. И мы тоже туда не попадем.
– А ты готова отправиться за ней на небо? – тревожно спросила Маша.
– Я готов, – произнес Мирослав. – Я мертв. Мне единственному ничего не угрожает. Нужно лишь подождать, пока закончится снег.
– Необязательно, ведьмы тоже могут разгонять тучи. В Книге Киевиц есть заклятие, – напомнила Маша. – Это, конечно, хуже, чем мирный договор с богом безгодия, но…
– Разогнать тучи вопреки желанию бога туч? – сощурилась Катя.
– Хуже не будет… что может быть хуже, чем потерять Киевицу? Но сделать это сможешь лишь ты. Ты самая сильная.
Катерина Михайловна посмотрела на свои ладони – их сил побаивалась даже сама Катерина Михайловна.
Всезнайка-отличница Маша быстро написала нужное заклятие на клочке бумаги. Катя вдумчиво прочитала его несколько раз, стараясь запомнить слова, чтоб поменьше подглядывать при прочтении. Положила книгу, сложила пальцы в «замок», покрутила им, разминая запястья и руки… Маша предусмотрительно отступила назад – Катины руки обладали непредсказуемой мощью.
Дображанская встала на пороге беседки, легко взмахнула кистями рук – в равное дуновенью мгновение деревянная дорожка из круглых пеньков расчистилась, оружавшие беседку сугробы из снега вмиг снесло прочь.
Старшая из Киевиц подняла руки к небу, выпрямила ладони так ровно, словно на каждой стоял полный стакан… и позвала на помощь тех, кто сильней древних богов.
Она почувствовала, как удивленно попятились и отпрыгнули снежные тучи, как возмущенно напряглись те самые небесные хляби, сопротивляясь ее рукам, – почувствовала небесное тело, упругое и рыхлое, влажное, холодное… А затем сделала движение, подбросив к небу огромный невидимый мяч своей силы, истомившейся от долгого безделья в ее всемогущих руках. Тучи откинуло в сторону – одну отнесло на Левый берег Днепра, другую – в район Печерска.
Катя сразу почуяла злость неба, свежерожденную обиду, готовую вернуться к ней страшным ответом… услышала рычание небесных волков, вынужденных покориться ей, Киевице, но не готовых смириться с подобным бесчестием!
Небо прояснилось – показалась бледная луна и слабые, еле заметные звезды.
Маша быстро подбежала к колодцу убедиться, что звездного мерцания хватило для отраженья в темной воде.
– Мир! – вскликнула она.
– Теперь ты понимаешь, почему я не хочу воскресенья? – сказал он, прежде чем исчезнуть в глубоком небе – на дне колодца.
Маша упрямо покачала головой.
– Ты предлагала воскресить его, а он отказался? – расшифровала последнюю реплику Катя.
Маша кивнула.
– И он совершенно прав, – однозначно встала на сторону Красавицкого Катя. – Ты – Киевица. Но он не слабее тебя… в чем-то слабее, в чем-то намного сильнее. А став человеком – он станет для тебя обычной обузой.
Но Маша была не готова спорить сейчас, ни о ценности человечности, ни о человеческих ценностях, наклонившись над колодцем, глядя на неподвижную воду, она напряженно ждала доброго знака – всплеска, ряби, кругов на воде.
– Им стоит поторопиться, – безрадостно заметила Катя, глядя на небо. – Я чувствую, тучи сгущаются… они возвращаются. И очень быстро!
«Где же он? – подумала Маша. – Мир всегда чувствовал меня… он точно знал все мои чувства. А я его – никогда. Но если между нами есть связь… Если он – это я…»
Она закрыла глаза, стараясь найти Мирослава там, где ему и полагалось быть, там, где она давно поселила его, – в своем сердце. И сердце дрогнуло, ощутило панику, страх, слепоту, ее сердце блуждало в снежном тумане.
Мир не мог найти Дашу там, наверху!..
Читать бесплатно другие книги:
