Знаменитые писатели Скляренко Валентина
Каждый из родителей стремился подчинить маленького Эрнеста своему влиянию, привить ему свои вкусы. И если отец читал ему книги по естественной истории, брал с собой на рыбную ловлю, охоту, поощрял увлечение футболом и боксом, то мать мечтала о ином будущем для своего старшего сына. Она заставляла петь его в церковном хоре, одно время даже хотела сделать из него знаменитого музыканта, заставляя играть на виолончели. Для ребенка, у которого не было музыкального слуха, эти уроки были настоящим мучением. Как вспоминал позже писатель, «на виолончели я играл хуже, чем кто бы то ни был на свете». Тем не менее, в течение нескольких лет ему приходилось ежедневно по часу заниматься музыкой.
Страсть к писательству владела Хемингуэем с самых ранних лет. Уже в школе он постоянно писал рассказы, стихи, которые публиковались в школьных газетах и журналах, был активным участником школьного литературного клуба.
После окончания учебы в 1917 г. Хемингуэй начал работать корреспондентом в канзасской газете «Стар», а в мае 1918 г. уехал добровольцем в воюющую Европу и стал шофером американского отряда Красного Креста на итало-австрийском фронте. В июле 1918 г. Эрнест получил серьезное ранение в ногу. Находясь на излечении в госпитале в Милане, Хемингуэй влюбился в сестру милосердия Агнес фон Куровски, спокойную, рассудительную молодую женщину с чувством юмора, которая была на семь лет старше его. Роман стремительно развивался. Эрнест умолял Агнес выйти за него замуж, но она отказала обаятельному солдату, объяснив свой отказ разницей в возрасте. В прощальном письме Агнес писала: «Я по-прежнему люблю тебя, но как мать, а не как возлюбленная. Я не могу не учитывать того, что, по сути, ты еще ребенок». Горечь первой любви проступила позже в «Очень коротком рассказе» Хемингуэя, а сама Агнес послужила прототипом Кэтрин Беркли в одном из лучших романов писателя «Прощай, оружие».
Возвратившись в Оук-Парк, Хемингуэй поступил на работу в редакцию чикагского журнала, где познакомился с писателем Шервудом Андерсоном, убедившим его уехать в Париж, чтобы избавиться от «бездуховной», как он выразился, атмосферы американского среднего Запада. Женившись в сентябре 1921 г. на прелестной девушке Элизабет Хэдли Ричардсон (от этого брака у писателя был сын Джон), Хемингуэй последовал совету Андерсона и отправился в Европу.
Живя за границей, Эрнест много путешествовал, писал статьи на самые различные темы для «Торонто стар». Он познакомился с американскими писателями, живущими в то время в Париже, в частности со Скоттом Фицджеральдом, и сам начал писать, исходя из принципа «главное – сочинить одно предложение правды, а дальше пойдет». В Париже вышли первые книги Хемингуэя – «Три рассказа и десять стихотворений», написанные под влиянием Андерсона, а также сборник рассказов «В наше время». В них уже проступает четкий, лаконичный стиль, который станет характерным для зрелого Хемингуэя; появляется здесь и традиционный для писателя герой, который, по словам Хемингуэя, «в трудную минуту не подведет».
В октябре 1926 г. Хемингуэй публикует первый серьезный роман «И восходит солнце». Он был благосклонно принят критикой и создал ему прочную репутацию многообещающего молодого писателя. Герои романа – американцы и англичане, живущие в Париже и в Испании, травмированы духовно (а сам рассказчик, импотент Джейк Барис – и физически). Смысл жизни эти люди видят в боксе, рыбалке, корриде, алкоголе и физической любви. Таким видел писатель послевоенное поколение. Кстати, друзья Хемингуэя узнавали в героях этой книги многих реальных людей, в том числе и самого автора.
Если на литературном фронте у Хемингуэя все складывалось как нельзя лучше, то в семейной жизни дела обстояли намного сложнее. Мирная семейная жизнь закончилась, когда Хэдли поняла, что Эрнест влюбился в Полину Пфайфер, работавшую в Парижском бюро журнала «Вог». В 1927 г. Хемингуэй развелся с Хэдли и женился на Полине. От второго брака у Хемингуэя было двое сыновей – Патрик и Грегори.
После выхода в свет еще одного сборника рассказов «Мужчины без женщин» Хемингуэй возвращается в 1927 г. в Америку и, поселившись во Флориде, в Ки-Уэсте, завершает свой второй роман – «Прощай, оружие», который имел огромный успех как у критики, так и у читателей. Многие литературоведы считают этот роман, наряду с более поздним романом «По ком звонит колокол», самым лучшим произведением писателя, в котором его стиль – ясный, сжатый и очень емкий – достиг своего совершенства.
С переездом в Ки-Уэст в жизнь писателя вошло новое увлечение – охота на крупную морскую рыбу. Эта страсть подталкивала его на все более дальние экспедиции – на Бикини, Багамские острова, к берегам Кубы – острову, который он полюбил настолько, что с конца 40-х годов избрал его своим домом.
В 30-е годы в творчестве Хемингуэя отмечается некоторый спад. В этот период писатель заболел пресловутой «звездной болезнью». Он изображает из себя «настоящего мужчину» (интерес к испанской корриде, американской охоте на хищников), что многими воспринималось как позерство. К главным произведениям этого периода относятся «Смерть после полудня», документальный рассказ об испанской корриде; «Зеленые холмы Африки», дневник первого сафари писателя, в котором описания охоты и африканских ландшафтов перемежаются пространными экскурсами в литературу и эстетику; «Иметь и не иметь», повесть, в которой главный герой вынужден в результате Великой депрессии стать контрабандистом. Однако только два рассказа – «Долгое счастье Фрэнсиса Макомбера» и «Снега Килиманджаро» – получили тогда одобрение критики.
В 1937 г. во время гражданской войны в Испании Хемингуэй, собрав деньги для республиканцев, отправился в Испанию в качестве военного корреспондента Североамериканской газетной ассоциации и сценариста документального фильма «Земля Испании». Побывав в Испании второй раз, он написал пьесу «Пятая колонна», где показана осада Мадрида осенью 1937 г. В это же время у него начался роман с Мартой Геллхорн, военным корреспондентом в Мадриде.
Испанским событиям гражданской войны посвящена книга «По ком звонит колокол». Этот роман, в заглавие которого вынесены слова английского поэта Джона Донна («…Не спрашивай никогда, по ком звонит колокол, он звонит по тебе»), имел огромный успех. По мнению Карлоса Бейкера, биографа писателя, «эта книга до сих пор остается непревзойденным шедевром среди всех произведений (как художественных, так и нехудожественных), посвященных испанской трагедии тех лет».
После развода с Полиной Пфайфер Хемингуэй в 1940 г. женился на Марте Геллхорн. Однако и третий брак писателя оказался неудачным, через четыре года супруги развелись. Размышляя о семейной жизни Хемингуэя, его друг, критик Малькольм Каули, очень точно подметил: «Он романтик по натуре, и он влюбляется подобно тому, как рушится огромная сосна, сокрушающая мелкий лес… Когда он влюбляется, он хочет жениться и жить в браке, а конец брака он воспринимает как личное поражение».
В 1944 г. Хемингуэй в качестве военного корреспондента отправился в Лондон, он участвовал в полетах британских ВВС, описывал высадку союзников в Нормандии. Писатель так активно участвовал в боевых действиях союзников, что едва не попал под трибунал за нарушение правил Женевской конвенции о поведении военных корреспондентов, что, впрочем, не помешало ему получить Бронзовую звезду за храбрость.
В 1946 г. Хемингуэй женился на Мери Уэш, корреспондентке журнала «Таймс», с которой был знаком еще в Лондоне. С нею он уехал на Кубу, которая отныне стала его вторым домом. Здесь была написана его знаменитая повесть «Старик и море», лирическое повествование о старом рыбаке, который поймал, а потом упустил самую большую рыбу в своей жизни. Повесть пользовалась огромным успехом и даже вызвала мировой резонанс. В 1953 г. писатель получил за нее Пулитцеровскую премию. А в 1954 г. Хемингуэю была присуждена Нобелевская премия по литературе «за повествовательное мастерство, в очередной раз продемонстрированное в «Старике и море», а также влияние на современную прозу». К сожалению, по состоянию здоровья Хемингуэй не мог присутствовать при вручении этой награды.
Последние годы жизни писателя исполнены трагизма. Трудно даже себе представить, что этот жизнедеятельный, сильный человек, спортсмен, стал жертвой тяжких болезней, в том числе и психических. В 1960 г. у него появились признаки шизофрении и мании преследования. Лечение в 1960 г. в клинике Мэйо в Рочестере не принесло результата. Выйдя из больницы, Хемингуэй понял, что не в состоянии больше писать. Жизнь потеряла для него всякий смысл, и 2 июля 1961 г. Эрнест Хемингуэй покончил с собой в своем доме в Кетчеме (штат Айдахо).
После смерти писателя интерес к нему, а особенно к его жизни, возрастал с каждым десятилетием. Обширные монографии о Хемингуэе выходят и сегодня. Рецензируя одну из них, американский новеллист Раймонд Карвер отмечал: «Как свежо и сегодня читаются лучшие произведения Хемингуэя!.. Если существует в природе общность между пальцами, листающими страницы, глазами, бегущими по строкам, и разумом, собирающим эти слова в мысли и образы, значит, Хемингуэй свое дело сделал, значит, он не устареет».
Антон Павлович Чехов
(29.01.1860 – 16.07.1904)
Русский писатель.
Роман «Драма на охоте»; повести «Степь», «Огни», «Скучная история», «Палата № 6», «Три года», «Моя жизнь», «Мужики», «Попрыгунья», «Душечка» и др.; сатирико-юмористические рассказы; пьесы «Иванов», «Дядя Ваня», «Чайка», «Вишневый сад», «Три сестры» и др.; книга «Остров Сахалин».
Антон Павлович Чехов, говоря о себе, был предельно сдержан: «Ничего из себя не делал… Ни рисовки или любования собою… Читать про себя какие-либо подробности, а тем паче писать для печати – для меня истинное мучение». Эту скромность Чехов пронес через всю свою жизнь, включая и годы, когда он стал вровень с величайшими русскими писателями XIX в. А к своей литературной деятельности относился Чехов словно к служению – честному, бескорыстному и радостному. И если в более поздние годы в его пьесах и повестях проступили печаль и самоирония, то лишь благодаря мудрой ясности, которая неизбежно приходит к большому художнику.
Дед Чехова Егор Михайлович был крепостным. Грамотность и предприимчивость позволили ему выкупиться на волю, освободить от крепостной зависимости всю семью и дать возможность развиваться способностям сына Павла и внука Антона, будущего писателя. Детство и юность Антоши, как ласково называли Чехова родные, прошли в Таганроге – небольшом портовом городе на степной окраине России. Отец, Павел Егорович, оказался здесь не случайно. С юных лет избрав купеческое ремесло, он стремился в город крупной торговли. Накопив небольшой капитал, Павел Егорович приобрел лавку и женился на Евгении Яковлевне Морозовой, дочери моршанского купца-суконщика, которая родила ему пятерых сыновей и одну дочь.
С детских лет Антон вместе со своими братьями и сестрой учились разным ремеслам, а главное, искусству торговли в лавке отца, поскольку Павел Егорович хотел их видеть людьми практичными. И все же по коммерческой части никто из них не пошел. Антон прославил фамилию Чеховых как писатель. Александр тоже обнаружил литературные способности, но из-за беспорядочной богемной жизни так и не состоялся как литератор. Михаил был известным актером, Иван – учителем, Николай, рано умерший от туберкулеза, подавал большие надежды как художник, Мария писала неплохие пейзажи.
В 1876 г. семья Чеховых оказалась в трудном положении. Павел Егорович разорился, его признали несостоятельным, и он, скрываясь от кредиторов, тайком уехал из Таганрога с женой и младшими детьми в Москву, где учились старшие сыновья – Александр в университете, Николай в Училище живописи. Антоше, гимназисту шестого класса, пришлось остаться в Таганроге до окончания гимназии. Как ни удивительно, но одиночество пошло ему только на пользу.
Три года прожил Чехов в Таганроге один. И за это время не только устоял под тяжестью семейных испытаний, но и возмужал, окреп, стал лучше учиться, проявив те качества, которых не доставало ни отцу, ни другим членам семейства – волю к жизни, духовную свободу и чувство собственного достоинства. Еще семнадцатилетним юношей он писал своему младшему брату Михаилу: «Ничтожество свое сознавай знаешь где? Перед Богом, пожалуй, перед умом, красотой, но не перед людьми. Среди людей нужно сознавать свое достоинство».
Антон легко привык к одиночеству и строгому, почти монашескому распорядку, к непрерывному труду. Он распродавал остатки домашнего имущества, сам зарабатывал себе на жизнь уроками (причем часть денег посылал матери в Москву), успешно сдал выпускные экзамены и даже заслужил стипендию, которую Таганрогская городская управа выплачивала одному из таганрожцев, обучавшихся в высших учебных заведениях.
В 1879 г. девятнадцатилетний Чехов стал студентом медицинского факультета Московского университета и почти одновременно сотрудником юмористических журналов «Будильник», «Зритель», «Спутник» и «Стрекоза». Медицинский факультет был выбран вполне осознанно, и учился Антон основательно, хотя совмещать учение с повседневной работой в журналах было нелегко. Первые годы в Москве Чеховы жили бедно. Отец служил приказчиком, младшие брат и сестра учились в гимназии, денег хронически не хватало. Поэтому вскоре писательство Антона стало для семьи главным источником существования. Печаталось далеко не все, но и отвергнутые юморески он как-то пристраивал уже в московские газеты за смехотворный гонорар – несколько копеек за строчку. Кассы редакций пустовали, и молодые авторы вынуждены были ожидать, пока мальчишки-газетчики принесут с улицы хоть какую-то выручку.
Первый, кто как-то помог Чехову войти в литературу, был петербургский издатель Лейкин. Он вел журнал «Осколки» и в июне 1883 г. предложил Чехову писать для него заметки два раза в месяц под заглавием «Осколки московской жизни». Тот принял предложение и вел свою колонку до октября 1885 г. Кроме того, в «Осколках» под многочисленными псевдонимами Чехов напечатал более сотни юмористических рассказов и пародий. Однако вскоре его стал тяготить навязанный ему юмористический жанр, и тогда Лейкин, человек добрый и разумный, устроил Чехову договор с «Петербургской газетой», куда он писал каждую неделю уже серьезные рассказы.
Многие читатели и критики восприняли Антошу Чехонте (один из многочисленных псевдонимов Чехова) как поставщика увеселительного чтива. Но в своих маленьких рассказах начинающий автор затрагивал большие темы, умел показать жизнь человека во всем ее многообразии. Это была необычная проза. Каждый рассказ, написанный в лаконичной форме, заключал в себе сюжет целой повести и даже романа. Тогда и появились изречения Чехова, определившие его стиль: «Краткость – сестра таланта», «Коротко говорить о длинных вещах», «Искусство писать – это искусство сокращать».
Чехов писал свои веселые и грустные истории и одновременно учился, при этом не имея элементарных бытовых условий для работы и испытывая постоянную нужду в деньгах. Такой изнурительный труд, безусловно, сказывался на здоровье. В 1884 г. у Антона случилось сильное горловое кровотечение – первый признак туберкулеза. Члены семьи Чеховых были подвержены этой болезни, и студент-медик прекрасно знал ее симптомы. Но к врачам он категорически отказался обращаться, а мать поспешил успокоить, что его болезнь никак не связана с семейным недугом.
Несмотря на это, в конце 1884 г. Антон успешно сдал экзамены и стал дипломированным врачом. Через несколько месяцев, собрав немного денег, он отправился в Петербург. До сих пор Чехов не придавал серьезного значения своему литературному труду, но, приехав в столицу, он, к своему удивлению, обнаружил, что его рассказы знают и любят. Петербургские литераторы и критики увидели в них свежесть, живую интонацию и оригинальность.
В Петербурге Чехов познакомился с издателем престижной газеты «Новое время» Сувориным, который сразу же предложил ему сотрудничество, а позднее стал его близким другом. Завел знакомство и с писателем Дмитрием Григоровичем, имевшим большой авторитет среди русской интеллигенции. Григорович, пожалуй, первый разглядел в Чехове большой талант, о чем позже писал ему: «Вы, я уверен, призваны к тому, чтобы написать несколько превосходных истинно художественных произведений. Вы совершите великий нравственный грех, если не оправдаете таких ожиданий».
Но жить только литературой Чехов не собирался, он говорил, что «медицина – моя законная жена, литература – незаконная. Обе, конечно, мешают друг другу, но не настолько, чтобы исключать друг друга». Как врач Чехов не имел большой практики, одно время (около двух лет, с 1884 по 1886 г.) он служил врачом в заштатном городке Воскресенске под Москвой, заведовал земской больницей в Звенигороде, неподалеку от Воскресенска, принимал больных из окрестных деревень. Однако дохода врачебная деятельность практически не приносила, поскольку пациенты, местные крестьяне, были бедны. Поэтому, как и раньше, он мог рассчитывать лишь на публикации рассказов в московских и петербургских журналах.
Первая книга его рассказов «Сказки Мельпомены» увидела свет в 1884 г. и прошла почти незамеченной у читающей публики. Вторую книгу «А. Чехонте (Ан. П. Чехов). Пестрые рассказы», которая вышла в мае 1886 г., критики оценили неоднозначно, хотя с прилавков книжных магазинов она очень быстро исчезла. Чехов писал по этому поводу Лейкину: «Про мою книгу заговорили толстые журналы. «Новь» выругала и мои рассказы назвала бредом сумасшедшего, «Русская мысль» похвалила, «Северный вестник» изобразил мою будущую плачевную участь на 2-х страницах, впрочем, немного похвалил…»
К началу 90-х годов Чехов становится одним из популярнейших писателей в России. В 1887 г. вышли еще две книги его рассказов «Невинные речи» и «В сумерках» (за которую 27-летний писатель был удостоен академической Пушкинской премии); состоялась также премьера его первой пьесы-комедии «Иванов» в московском театре Корша. В 1888 г. была опубликована повесть «Степь», о которой Чехов говорил, что это «не повесть, а степная энциклопедия», а через два года вышел еще один сборник рассказов «Хмурые люди» с посвящением композитору П. И. Чайковскому.
В 1890 г. Чехов совершил путешествие на Сахалин, где пробыл три месяца, изучая быт ссыльных поселенцев, и, как он писал Суворину, на каторге и поселениях «видел все, кроме смертной казни». Результатом этой поездки стала уникальная исследовательская книга «Остров Сахалин», которая привлекла внимание общественности к «острову изгнания». Некоторые реформы в положении каторжных и ссыльных, проведенные правительством в начале 90-х годов, современники Чехова склонны были расценивать как уступку общественному мнению, вызванному книгой.
В 1892 г. Чехов приобрел небольшое имение в деревне Мелихово в 50 верстах от Москвы и переехал туда со всем своим многочисленным семейством. Он надеялся поправить свое здоровье, поскольку все чаще его стали мучить горловые кровотечения. Годы, прожитые в Мелихове, были, пожалуй, лучшими в жизни Чехова. Здесь он много писал (за его произведения издатели уже платили приличные гонорары), принимал активное участие в общественных делах – был земским гласным, попечителем сельского училища, на свои средства построил школу для крестьян и, как всегда, бесплатно лечил. Двери гостеприимного Мелиховского дома всегда были открыты для друзей. Здесь пережил писатель и несколько любовных увлечений. Женщины всегда любили Чехова, но ни одна из них так и не увлекла его серьезно. Чаще всего биографы упоминают имена Лики Мизиновой, которая была дружна со всей семьей Чеховых, и писательницы Лидии Авиловой, которая уже в 75-летнем возрасте опубликовала мемуарный роман «Чехов в моей жизни», имевший первоначальное заглавие «О любви».
К 1897 г. здоровье Антона Павловича настолько ухудшилось, что в марте ему пришлось лечь в клинику. Врачи поставили окончательный диагноз – верхушечный процесс в легких. В сентябре Чехов лечился в Ницце, но надежды на лечение за границей не оправдались, поэтому в следующем году Антон Павлович приобрел в Ялте участок для постройки дачи. Отныне дача в Ялте стала для писателя основным местом жительства.
В середине 90-х годов Чехов достигает вершин художественного мастерства в области драматургии. Его пьесы «Чайка», «Дядя Ваня», «Вишневый сад» вот уже больше столетия вдохновляют крупнейших режиссеров не только России, но и Франции, Англии, Америки. А впервые они были поставлены в Художественном театре, которым руководили Станиславский и Немирович-Данченко. Эти два великих режиссера сумели почувствовать чеховский дар, увидеть скрытую, «незаметную» красоту в обыденной жизни, понять и передать в своих спектаклях особенности его стиля.
Постановка «Чайки» переплелась с большим событием в личной жизни Чехова. В сентябре 1898 г. на репетиции этой пьесы он познакомился с актрисой Ольгой Книппер, которая играла Нину Заречную. В мае 1901 г. Антон Павлович и Ольга Леонардовна поженились. Кстати, к большому неудовольствию всего семейства Чеховых, которое все еще от него материально зависело.
Молодожены условились, что Ольга по-прежнему будет играть в театре, а встречаться с ней Антон Павлович будет в Москве или в Ялте, куда та приезжала в дни, свободные от спектаклей. Сохранились их письма, трогательные и нежные, дышащие любовью и заботой друг о друге. Именно Ольга склонила Чехова написать «Вишневый сад». В этой пьесе ей отводилась роль Раневской.
Премьера «Вишневого сада» состоялась в день рождения писателя 17 января 1904 г. и имела огромный успех. А уже в июне здоровье Антона Павловича настолько ухудшилось, что врачи рекомендовали ему немедленно ехать за границу на лечение. Чехов с женой уехал на немецкий курорт Баденвейлер, который, впрочем, мало подходил больному туберкулезом. К сожалению, лечение не принесло желаемых результатов. Больному становилось все хуже, и в ночь с 1 на 2 июля со словами, сказанными по-немецки: «Я умираю», Антон Павлович Чехов скончался. Ему исполнилось только 44 года.
Тело Чехова было перевезено в Москву и 9 июля он был похоронен на Новодевичьем кладбище рядом с могилой отца.
Фридрих Шиллер
(10.11.1759 – 9.05.1805)
Немецкий поэт и драматург.
Драмы «Разбойники», «Заговор Фиеско», «Коварство и любовь», «Дон Карлос», «Мария Стюарт», «Орлеанская дева», «Мессинская невеста», «Вильгельм Телль», трилогия «Валленштейн»; стихотворения и баллады.
Из какого бы уголка земли ни приехал любознательный турист в небольшой немецкий городок Марбах, ему непременно укажут адрес шиллеровского музея, открытого еще в 1859 г. На маленькой площади с фонтаном посетитель увидит неказистый домик с вывеской пекаря, а поднявшись по деревянным ступеням, окажется в убогой комнате с большой печью. Здесь рос маленький Фриц Шиллер – будущий великий немецкий поэт и драматург.
Отец Фридриха Иоганн Каспар Шиллер был военным фельдшером и немало поскитался по Европе в те беспокойные годы. В семье его почти не видели ни жена Елизавета Доротея Кодвейс, дочь владельца корчмы, ни их дети – Кристофина и Фридрих. С детства мальчик, родившийся в военном лагере, рос болезненным и слабым. Внешне он походил на мать – светло-русый, с тонким удлиненным лицом, лучистыми синими глазами. От нее же он унаследовал высокий рост и узкогрудую фигуру.
Семья часто переезжала с места на место, в зависимости от того, в какой полк переводили Каспара Шиллера. Наконец, в 1765 г. Шиллеры осели в местечке Лорх, расположенном неподалеку от города Гмюнда, в живописных местах Швабии. Будущее сына отец уже определил: духовная карьера, что, как он считал, соответствовало наклонностям маленького Фрица.
В Лорхе Фриц и его сестра Кристофина, которую в семье ласково называли Финеле, впервые начали учиться. Местный пастор Мазер, друг семьи Шиллеров, занимался с детьми немецким языком и латынью. В знак уважения к своему первому учителю Шиллер впоследствии даст его имя смелому старику пастору, обличителю всесильного графа Моора в юношеской драме «Разбойники».
В 1766 г. нужда снова заставила родителей сняться с места и переехать в Людвигсбург, новую резиденцию герцога Карла Евгения. Капитан Шиллер арендовал за городом участок земли и стал выращивать саженцы для продажи, найдя, наконец, свое призвание в садоводстве.
Изменилась и жизнь Фридриха. Его отдали в городскую латинскую школу, после окончания которой он должен был поступить в семинарию, чтобы затем подготовиться к экзаменам на богословский факультет. После жизни в сельской провинции большой город с его пышной герцогской резиденцией, нарядными улицами, сверкающей венецианскими зеркалами Людвигсбургской оперой показался Фридриху сказочным царством. Он играл в домашнем театре и уже пробовал сам писать стихотворные диалоги для сцены, чем неслыханно удивил отца, обратившегося к сыну с мало ободряющим вопросом: «Да что ты, Фриц, рехнулся?!»
Однако ни отец, ни начинающий драматург еще не знали, какой поворот готовит им судьба. Весной 1772 г. герцог Карл Евгений просматривал списки наиболее успевающих учеников, чтобы пополнить ими военные учебные заведения. Выбор его, в том числе, пал на Фридриха Шиллера. Так что набожный родитель вынужден был забыть о своей мечте сделать сына священником, ибо перечить герцогу не позволялось.
Фридриху предстояла нелегкая учеба в герцогской Военной академии, в связи с чем ему вменялось в обязанность «всецело посвятить себя служению герцогскому Вюртембергскому дому и ни в коем случае не нарушать этого обязательства без всемилостивейшего разрешения герцога».
На целых восемь лет 14-летнего Фридриха оторвали от семьи, от друзей, лишили отрочества и юности, о чем впоследствии он писал: «Через начальную мрачную юность мою вступил я в жизнь, и бессердечное, бессмысленное воспитание тормозило во мне легкое, прекрасное движение первых зарождавшихся чувств».
Единственным средством защитить свою внутреннюю свободу для Фридриха Шиллера была поэзия, в которой он уже в те годы увидел свое призвание. Занятия поэзией были дерзким пренебрежением устава академии, ибо сам Карл Евгений вполне разделял мнение Фридриха II, изрекшего однажды, что «немецкий язык годится только для солдат и публичных девок». Как и берлинская знать, герцог считал, что смотреть можно только либо французские, либо итальянские трагедии.
И все же страсть к немецкой поэзии оказалась у Фридриха Шиллера сильнее всех воинских уставов и аристократических прихотей. Должно быть, размышляя о судьбе поэта, Фридрих и записал в дневнике крылатую фразу Гете: «Только тот велик и счастлив, кому не надо ни повиноваться, ни повелевать, чтобы быть кем-нибудь». С таким отношением к искусству в 1775 г. он вместе с друзьями организовал в академии тайный поэтический союз, который просуществовал вплоть до перевода военного академиста в Штутгарт, где открывался новый факультет – медицинский. Шиллер решил, что из двух зол выбирают меньшее. Медицина, хотя и в рамках военной службы, была Фридриху ближе, да и практичнее, поскольку, как он считал, «карьера медика – верный кусок хлеба». Однако поэзия в стороне не осталась, как ни строги были надзиратели, в академию все же проникали драмы, песни, баллады немецких авторов. В то мятежное для Германии время возникло самое массовое литературное движение 70-х годов под громким названием «Буря и натиск». Признанным главой движения стал студент Страсбургского университета Иоганн Гете, автор нашумевшего романа «Страдания молодого Вертера».
Зима 1776 г. оказалась счастливой для 17-летнего Шиллера. В журнале «Шабский магазин» впервые увидело свет его идиллическое стихотворение «Вечер», подписанное инициалом Ш. Юный автор был счастлив уже тем, что напечатаны строки, выражавшие самую сокровенную мысль – мечту о высоком предназначении поэта.
После первых публикаций, почувствовавший свою поэтическую силу, юноша становится решительным и даже дерзким. Он больше не ищет уединения, наоборот, даже бравирует тем, что является признанным лидером среди товарищей, авторитетом во всем, что касается литературы, вступая в диспуты и оппонируя профессорам. Шиллеру казалось, что еще немного, и он вырвется из казармы на свободу и открыто займется поэзией. Уже написана первая драма «Разбойники», прочитанная друзьям во время тайной прогулки в лесу, уже услышаны слова восторженного одобрения, оставалось только закрепить успех.
И вот, наконец, выпуск, на котором присутствовал в числе почетных гостей сам Гете, заехавший проездом в академию. Тогда, в декабре 1779 г. он почти не заметил смятенного юношу. Но через пятнадцать лет их пути пересекутся, чтобы уже никогда не разойтись.
Вместе с врачебным дипломом Шиллер получил назначение в гренадерский полк полковым лекарем. Друзья, учившиеся с Фридрихом, с юмором вспоминали о полном несоответствии внешнего облика поэта с его должностью. В форме военного медика он выглядел весьма комично. Букли, косичка, треуголка смотрелись на нем нелепо. Но всего чудовищнее была обувь: огромные ботфорты делали его ноги похожими на два цилиндра. Он шагал в них, как журавль, не сгибая ноги в коленях. Да и начальство, с первого взгляда увидевшее несуразность молодого лекаря, не очень-то жаловало его в отзывах и рекомендациях. Но Шиллера это мало беспокоило, все его помыслы были направлены на то, чтобы опубликовать «Разбойников» – драму из жизни двух братьев Мооров, один из которых воплощает зло и власть, а другой во имя добра и справедливости становится предводителем разбойничьей шайки.
С трудом собрав необходимую сумму, Шиллер издал свое произведение в 1781 г. Драма была опубликована без имени автора и с указанием вымышленного места издания. Скромная книга, напечатанная на самой дешевой бумаге, потрясла современников, воспринявших ее как поэтический манифест демократической интеллигенции. Несмотря на анонимность сочинения, все знали имя автора. Более того, театральный деятель барон Дальберг тут же предложил поставить драму в майнгеймском театре. 13 января 1782 г. состоялась премьера «Разбойников», вызвавшая небывалый восторг зрителей. Имя Шиллера зазвучало по всей Германии.
Этот успех не на шутку встревожил герцога. Карл Евгений немедленно вызвал Шиллера в свою резиденцию и категорически запретил ему заниматься литературой, позволив печатать только медицинские трактаты.
Шиллер не сдавался. Находясь в опале, он задумал новую драму под названием «Заговор Фиеско», о реальных событиях XVI в., в центре которых был образ генуэзского графа Фиеско ди Лаванья, возглавившего политический заговор против тирана Генуи Джанеттино Дория. Параллельно поэт работал над другой драмой о простой девушке Луизе Миллер, мечтающей о счастье в условиях тирании и диктата власти. Позже эта драма получила название «Коварство и любовь».
Такого свободомыслия власти уже простить не могли. Понимая всю опасность своего положения, Шиллер принял решение бежать из Вюртемберга. Он как бы предвидел свою участь изгнанника, сказав однажды: «Разбойники» стоили мне семьи и отчизны».
С этого бегства начались долгие скитания поэта, скрывавшегося под вымышленным именем в различных городах Германии. Приходилось и унижаться. Директору Мангеймского театра барону Дальбергу Шиллер с отчаянием писал: «У меня нет средств, необходимых для противоборства моей злополучной судьбе… Я покинул Штутгарт с опустошенным сердцем и пустым кошельком. Мне бы следовало краснеть от стыда, делая такие признания, но я знаю – они меня не унижают». Письмо было напрасным, Дальберг отказал и в деньгах, и в постановке пьесы «Заговор Фиеско».
Скрываясь в тюрингской горной деревне Бауэрбах у матери одного из своих товарищей Генриетты Вольцоген, Шиллер познакомился с ее дочерью Шарлоттой. Одинокий, оторванный от семьи, он особенно нуждался в тепле, понимании и дружеском слове. Но Шарлотта была не из тех девушек, которые способны на романтическую любовь: бедняк, к тому же не дворянин, не представлялся ей солидной партией. Поэтому предложение Фридриха она отвергла.
Однако душевная подавленность Шиллера вскоре сменилась радостью: весной 1783 г. в издательстве Шванна в Мангейме вышел из печати «Заговор Фиеско», а Дальберг все-таки решил возобновить переговоры о постановке этой пьесы, полагая, что герцог Карл Евгений забыл о беглеце. Премьера состоялась в начале 1784 г., но, в отличие от «Разбойников», она была встречена публикой весьма холодно. Зато самолюбие автора было вполне удовлетворено следующей постановкой драмы «Коварство и любовь», которая была воспринята как вершина литературного течения «Буря и натиск».
Слава Шиллера росла, но, к сожалению, не улучшалось положение поэта, по-прежнему считавшегося «беглецом». Только зимой 1784 г. Шиллер получил наконец права пфальцского подданного. В редактируемом им журнале «Рейнская Талия» поэт отмечал: «Я пишу как гражданин вселенной, который не служит никакому князю… Публика для меня теперь единственная наука, единственный повелитель и друг… Что-то великое совершается во мне при мысли, что я буду покоряться только приговору общественного мнения и апеллировать к одному трону – человеческой душе». В этом же журнале были опубликованы первые акты драмы «Дон Карлос».
Доходы от работы в журнале были мизерными и поэта начали преследовать кредиторы. Кому он только не задолжал. Его переписка с Генриеттой Вольцоген – поразительная смесь высоких излияний и мелочных денежных расчетов, сопровождаемых мучительными извинениями. Тем тягостнее были личные переживания Шиллера. Он полюбил замужнюю женщину Шарлотту фон Кальб, но разорвать тяготивший ее брак она не могла. Памятью о встрече с фрау фон Кальб остались два стихотворения – «Борьба» и «Отречение». Удивительно, но именно в этот непростой и уж никак не радостный период жизни поэта возникла его известная ода «К радости», ставшая еще более знаменитой после того, как она прозвучала как величественная хоровая песня в Девятой симфонии Бетховена. Более тридцати лет искал Бетховен музыкальное воплощение вдохновившей его поэмы. «Стихи Шиллера чрезвычайно трудны для музыканта, – сетовал он в разговоре с композитором Черни. – Музыкант должен взлететь гораздо выше поэта… А кто может тягаться с Шиллером?»
В конце 80-х годов Шиллер начал преподавательскую деятельность как профессор истории в Иенском университете. Его постоянным местом жительства отныне стал Веймар, тот же небольшой городишко, в котором десять лет назад поселился Гете. Вторая встреча двух великих поэтов произойдет в 90-е годы, когда их объединит общее творческое начало, ставшее поводом для прочной дружбы. А пока Шиллер был увлечен другим знакомством. Это была дальняя родственница его старинной приятельницы Генриетты Вольцоген (какое совпадение!), снова Шарлотта – Шарлотта фон Ленгефельд. В 1790 г. они поженились. Чувство Фридриха к Лотте – «спокойная тихая привязанность» – так охарактеризовал его он сам. Она стала преданной женой и матерью четверых детей, стойко переносила все трудности неустроенной жизни, самоотверженно ухаживала за мужем во время приступов его болезни.
После окончательного сближения с Гете и совместного творческого сотрудничества с ним над стихами цикла «Ксении», Шиллер принялся за создание самого монументального произведения – трилогии «Валленштейн» – о знаменитом полководце, герое Тридцатилетней войны. За этой трилогией последовали его лучшие драмы – «Мария Стюарт», «Орлеанская дева» и «Вильгельм Тель».
За три года до смерти великому поэту по милости императора Карла Августа было даровано, наконец, дворянство, что больше обрадовало жену, поскольку теперь она могла бывать при дворе. Самому поэту было уже не до почестей и титулов. Участившиеся с конца 1803 г. приступы чахотки все чаще прерывали его напряженную творческую работу. Опустив ноги в таз с ледяной водой, подкрепляя убывающие силы крепким кофе или шампанским, Шиллер проводил за столом все время, когда только мог держать перо в руках. К осени 1804 г. болезнь обострилась, чему в немалой степени способствовала сильная простуда. Как врач, Шиллер знал, что обречен, хотя и не терял надежды, говоря друзьям: «Я бы был доволен, если бы мне удалось дожить до пятидесяти лет». Эти слова были сказаны за две недели до смерти, которая наступила 9 мая 1805 г.
13 мая при огромном стечении народа на Веймарском кладбище состоялась траурная панихида: в мелодии моцартовского «Реквиема» звучала скорбь об этой рано оборвавшейся, еще полной творческих сил жизни.
Бернард Шоу. Полное имя – Шоу Джордж Бернард
(26.07.1856 – 2.11.1950)
Английский писатель, драматург, лауреат Нобелевской премии (1925 г.).
Цикл «Пьесы неприятные»; цикл «Пьесы приятные»; цикл «Три пьесы для пуритан»; трагедия «Святая Иоанна»; драма «Дом, где разбиваются сердца»; комедии «Пигмалион», «Тележка с яблоками», «Плохо, но правда», «Миллионерша»; пенталогия «Назад к Мафусаилу» и др.; литературно-музыкальная и театральная критика; публицистика.
Бернард Шоу как писатель и человек представлял собой тот тип людей, которые способны извлечь максимум пользы из чего угодно – из поведения, внешности и даже из сплетен и толков о себе. Словом, это была личность уникальная и не только в литературном отношении.
Шоу восхищал, поражал, возбуждал неприязнь, шокировал. Он был склонен к иронии, включающей, разумеется, и самоиронию. Даже на фотографиях он выглядел как человек, явно бравирующий своей эксцентричностью. Но и те, кто отрицательно относился к драматургу, отдавали дань его остроумию, оригинальности, не упуская, правда, возможности отметить его хвастливость, позерство и откровенное стремление делать все наоборот.
Истоки «нестандартного» характера Шоу, вероятно, следует искать в его происхождении. Он родился 26 июля 1856 г. в главном городе Ирландии Дублине. Впоследствии в свойственной ему ироничной манере Шоу писал: «Я типичный ирландец, а мой род восходит к Шейгу, третьему сыну шекспировского Макдуфа. Отсюда мой драматургический талант».
Отец писателя был выходцем из почтенной буржуазной семьи. Среди его родственников были банкиры, чиновники и всякого рода дельцы. Джорджу Карру Шоу было уже за сорок, когда он женился на двадцатилетней Люсинде Элизабет Герли. Молодая миссис Шоу родила двух дочерей и сына Бернарда. Первые уроки воспитания Шоу получил от гувернантки и дяди священника, а в десять лет был отдан в школу. Учился он не очень прилежно, а затем и вовсе бросил учебу, начав в пятнадцатилетнем возрасте работать в должности мелкого клерка. Проработав пять лет конторщиком, Бернард понял, что эта карьера не для него, поскольку служба, как с юмором он отмечал позднее, «начала угрожать обеспеченностью». Так или иначе, но Шоу оставил работу и переехал в Лондон. Свое решение он с тем же юмором объяснял так: «Я не питал никакого особенного пристрастия ни к Лондону, ни к Англии. Если бы моим призванием была наука или музыка, я направился бы в Берлин или в Лейпциг. Живопись привела бы меня в Париж… Ради богословия я отправился бы в Рим, а за протестантской философией – в Веймар. Но так как моим орудием был английский язык, мне ничего не оставалось, как поехать в Лондон».
Оказавшись в столице Великобритании, Бернард занялся самообразованием. Свой выбор он остановил на музыке, поскольку и мать, и сестра, ставшая профессиональной оперной певицей, были людьми музыкально одаренными. По самоучителю он выучил ноты и стал играть на фортепиано, имея в виду в дальнейшем аккомпанирование певцам-любителям. Однако денег подобное занятие, как и сотрудничество с музыкальными изданиями, давало немного.
Шоу снова устроился на работу, на сей раз в телефонную компанию, но и эта служба была непродолжительной. Несостоявшийся чиновник окончательно убедился в том, что он «ни для какой честной профессии не подходит». В течение двух лет Шоу жил на средства матери, а затем, после неудачных попыток стать журналистом, решил попробовать свои силы в прозе. За пять лет им было написано пять романов, которые отказались публиковать шестьдесят издательств. Позже некоторые из этих произведений все же были опубликованы, правда, без выплаты авторского вознаграждения. Романы не принесли Шоу ни денег, ни славы в силу того обстоятельства, что в них пропагандировались социалистические идеи, не очень-то популярные среди английской интеллигенции.
Последним романом под названием «Неуживчивый социалист» закончились попытки Шоу утвердиться в литературе в качестве прозаика. Молодой писатель решил сменить жанр. Он устроился концертным рецензентом в газете «Стар», став, таким образом, музыкальным критиком. За семь лет Шоу написал множество статей, составивших позже трехтомник «Музыка в Лондоне. 1890–1894 гг.».
В тридцатилетнем возрасте Шоу увлекся политикой и принял активное участие в деятельности Фабианского общества, организации, из которой впоследствии возникла лейбористская партия Англии. Со временем он стал одним из лучших ораторов Англии и блестящим полемистом. Но, как позже оценивал Шоу свою политическую и литературную деятельность, «пропаганда каждому по плечу, а мои пьесы не мог написать никто другой».
Первая пьеса «Дома вдовца» была поставлена в театре, когда Шоу исполнилось 36 лет, последнюю он написал за полгода до смерти, в 93 года. А всего драматургом создано 56 пьес.
В своих пьесах Шоу ориентировался на почитаемого им норвежского драматурга Генрика Ибсена, увидев в нем драматурга-новатора. Пьесы великого норвежца воспроизводили не только определенные ситуации и реалистические образы, их персонажи обсуждали и важные жизненные проблемы. Кроме того, Ибсен вводил в свои драмы дискуссии, что было новшеством в драматургическом творчестве. Подобный прием станет затем основным и для Шоу.
Премьера пьесы «Дома вдовца» состоялась в Независимом театре 9 декабря 1902 г. Особого успеха она не имела, зато был определенный «шум»: газеты добрых две недели обсуждали премьеру спектакля. Такое отношение критиков и публики весьма понравилось начинающему драматургу и он принялся сочинять пьесы одну за другой.
Первое признание пришло к Шоу из-за рубежа. Большую роль в этом сыграл венский журналист Зигфрид Требитч, который перевел пьесы Шоу на немецкий язык. Благодаря ему, в Вене поставили «Ученик дьявола», а в Берлине – «Оружие и человек». После этого пьесы Шоу приобретают популярность на всем европейском континенте и в США.
Шоу привлекал внимание публики не только как талантливый драматург, но и как неординарная личность. Люди, знавшие его близко, утверждали, что общаться с ним было необычайно легко и приятно. Его острый ум и слегка ироничный тон в беседе ценили и друзья, и почитатели, и поклонницы. В 1892 г. у Шоу завязалась длительная переписка со знаменитой английской актрисой Эллен Терри. После ее смерти в 1928 г. переписка была издана. В предисловии к ней Шоу писал: «Эллен Терри и я в 90-е годы обменялись примерно 250 письмами. Какая-нибудь старомодная гувернантка сказала бы, что многие из них представляют собой страстные любовные послания. Однако хотя от моего до ее дома можно было доехать на извозчике за шиллинг, мы никогда не встречались лично; единственный раз я прикоснулся к ней после премьеры «Обращения капитана Брасбаунда», когда я поцеловал ей руку. На мой вкус, ухаживания на бумаге – самое приятное из видов ухаживаний, потому оно может длиться без конца».
Со своей будущей женой Шарлоттой Пейн-Таузенд Шоу познакомился благодаря своим друзьям. Вскоре после свадьбы супруги приобрели небольшой участок с домом в глухой деревушке Эйот-Сент-Лоренс, и здесь Шоу прожил вторую половину своей жизни. Когда у Шоу однажды поинтересовались, почему он выбрал именно этот ничем не примечательный уголок Англии, он повел спрашивающего на кладбище, показал надгробный камень, на котором было выбито: «Джейн Эверсли. Родилась в 1815 г. Умерла в 1895 г. Ее жизнь была коротка», и сказал: «Если о женщине, прожившей здесь восемьдесят лет, можно сказать, что ее жизнь коротка, то этот климат как раз то, что мне нужно».
Брак Шоу оказался счастливым, основанным на прочной дружбе и взаимопонимании. Шарлотта создала Бернарду уют, заботилась о всех его делах. Супруги любили путешествовать, совершили несколько больших заграничных поездок. Заботливый и внимательный Шоу самоотверженно ухаживал за женой, когда она в преклонном возрасте тяжело заболела. Миссис Шоу скончалась в Лондоне в 1904 г.
Их семейная идиллия была нарушена лишь однажды, когда Шоу увлекся красавицей актрисой мисс Патрик Кэмпбелл. В разгар этого романа Шоу исполнилось пятьдесят семь лет. Интерес Шоу к Патрик Кэмпбелл имел не только романтический характер. Специально для нее он написал роль Элизы в своей, пожалуй, самой знаменитой пьесе «Пигмалион». Недолгое, но бурное увлечение Шоу в конце сменилось прочной дружбой.
В 1925 г. шведская Академия присудила Бернарду Шоу Нобелевскую премию по литературе. Но Шоу не был бы самим собой, если бы не пошутил и по этому, казалось бы, очень серьезному поводу: «Очевидно, премию мне присудили в благодарность за то, что я облегчил в 1925 г. положение всего мира, ничего не опубликовав в этот год». Он поблагодарил за честь, но отказался от денег, заявив, что деньги, полагающиеся лауреату, – это «спасательный круг, брошенный пловцу, который уже благополучно добрался до берега».
Несмотря на мировое признание, Шоу не всегда понимали, в том числе и некоторые из его друзей. Особенно это непонимание проявлялось среди людей, примыкавших к определенным политическим, общественным и религиозным течениям. Марксисты критиковали Шоу как буржуазного писателя; буржуазные критики обвиняли его в слепой приверженности социализму; материалистам он не нравился своим идеализмом, идеалистам – материализмом. Он не устраивал католиков, но его не принимали в свои ряды и протестанты.
Шоу редко обращал внимание на подобные обвинения. До конца своих дней он придерживался собственных принципов в писательском деле, в чем сам и признавался: «Всегда надо преувеличить вашу идею до такой степени, чтобы за-ставить людей подскочить и прислушаться, а также напугать их так, чтобы они начали действовать. Я всегда сознательно поступаю так».
10 сентября 1950 г. Шоу, любивший работать в саду, подстригал кусты. Работая, он поскользнулся и при падении сломал бедро. Его немедленно отвезли в больницу. Он мужественно перенес две операции и 4 октября вернулся домой. Однако в результате падения у Шоу обострилась болезнь печени, и 2 ноября 1950 г. в возрасте 94 лет Бернард Шоу скончался. По завещанию Шоу, тело его было кремировано, а пепел развеян в саду.
Читать бесплатно другие книги:
