Легенды Львова. Том 2 Винничук Юрий
– У меня вскочил чирей на очень нехорошем месте. Луцик внимательно посмотрел ему в лицо и сказал:
– Но я здесь ничего не вижу!
Чтобы бросило в пот
Пришла к Луцику еврейка и говорит:
– Моего Лейбуся уже три дня колотит, морозит и трясёт. Может, дадите какое-нибудь лекарство?
– Слушай, Ривка. Я хорошо знаю твоего мужа. Пойди потрать его деньги – так Лейбу сразу бросит в пот, и он поправится.
Бессонница
Одна женщина жаловалась Луцику:
– Как ложусь спать, сон меня не берёт. Кручусь, верчусь, аж голова болит. И так до самого утра.
– И давно это у вас?
– Ой, давно, пан Луцик, очень давно.
– И вы так мучаетесь и терпите?
– А что делать? Мучаюсь и терплю.
– Ну, так потерпите ещё немного.
– А вы найдете какое-то лекарство?
– Не, от этого лекарства нет. Но думаю, что Господь наконец сжалится над вами, пошлёт вам лёгкую смерть, и вы заснёте спокойно.
Пан Луцик такого не лечит
– Пан Луцик, живот болит – нет сил терпеть. Дайте что-нибудь, иначе дуба врежу.
– А что вы сегодня ели?
– Капусту с горохом.
– А-а, так вам не ко мне. Идите к ветеринару.
Истинная правда
К пану Луцику часто приходили с болезнями, перед которыми врачи отступали.
– Ой, пан доктор, помогите моей дочери. Уже третий год живёт с мужем, а детей всё нет.
– А может, это у вас наследственное? Вы мне должны рассказать всю правду, как на исповеди.
– Спрашивайте, всё расскажу.
– Скажите. Но правду. Есть ли дети у вашей матери?
Обед не помог
Пани Куницкая привела доктора Луцика к своему больному мужу. Луцик осмотрел его и сказал:
– Что у вас сегодня на обед?
– Суп с лапшой и пироги с картошкой.
– Со шкварками и сметаной?
– Конечно!
– Несите сюда и то и другое.
– Но, пан доктор, он уже две недели ничего не ест!
– Это ничего.
Когда пани Куницкая поставила обед на стол, пан Луцик сказал:
– Прошу оставить меня с больным один на один.
И преспокойно сел себе за стол и смолотил и суп, и вареники. Вежливо поблагодарил хозяина, который лежал, вытаращив глаза, и отправился домой.
На следующий день пани Куницкая прибежала к Луцику с воплем:
– Пан доктор! Как это называется! Вы попросили у меня супу и пирогов. Я вам принесла. Думала, что вы накормите моего мужа. А вы всё это умяли, да и ушли. А он сегодня утром коньки откинул!
– Пани Куницкая, что вы кричите? Что вы ругаетесь? Что вы нервничаете? Ваш муж умер бы и так, и так. А если бы я в тот день не пообедал, то и сам пошёл бы к херувимам на первое причастие. Но было бы ли вам от этого легче?
Сочувствие
Проведав больного, пан Луцик сказал его семье:
– Очень сочувствую вашей беде, земля ему пухом.
– Господи! Пан доктор! Ведь он ещё не умер!
– Это ничего. Но я уже в годах. И когда он умрёт, то не буду иметь возможности вам посочувствовать, потому что сам уже буду на том свете.
Советы мудреца
Луцик был человеком великодушным и на советы никогда не скупился.
Как-то пришёл к нему хозяин, у которого дохли куры. – А чем вы их кормите?
– Пшеном.
– Гм… А попробуйте пшеницей.
Через несколько дней тот снова пришёл.
– Пан! Куры продолжают дохнуть!
– А какой водой поите?
– Из колодца.
– Гм… А попробуйте из источника.
Через неделю мужчина чуть не плакал.
– Ой, пан! У меня сдохло сорок кур! Ваши советы ни разу не помогли. Что мне делать?
– Гм… Видите ли, сударь… У меня ещё есть много мудрых советов, но есть ли у вас всё ещё куры?
Чувство вкуса и правды
Некоторые врачи держали на Луцика зуб. Отбивали у него пациентов. Вот они посоветовались и решили, что пойдёт один из них и скажет, что заболел, но какой-то такой редкой болезнью, от которой лекарства не было. Тогда у них получится Луцика высмеять.
Так они и сделали. Пришли к нему целой общиной, а там на дворе уже целая толпа больных.
– Пан Луцик, – говорят они, – один наш коллега тяжело заболел. Мы собрали консилиум, но не нашли ответа. Может, вы поможете?
– А что с ним?
Тут этот «больной» выступил вперёд и отвечает:
– Уже пару дней не чувствую во рту вкуса. Не могу отличить хлеб от картошки, огурец от яблока. А беда ещё и в том, что правды не распознаю.
Луцик призадумался, но через миг сказал:
– Подождите. Будет вам лекарство.
Тихонько зашёл за дом, где у него козы паслись, насобирал козьего помёта, завернул его в листок капусты и возвратился к пациенту.
– Ну, прошу пана, вот вам лекарство. По три шарика три раза в день, хорошо пожуёте и запьете простоквашей.
– Можно уже? – спросил тот.
– Почему нет?
«Больной» развернул капустный лист, подмигнул своим коллегам и, посмеиваясь, положил на язык три шарика. Когда его зубы разжевали «лекарство», наконец до него дошло, что это помёт.
– Тьфу! Это какое-то свинство! Вы меня кизяками лечите?!
– Ну, видите, какое это хорошее лекарство! – воскликнул Луцик. – Сразу и вкус во рту появился, и правду распознали.
Врачебная практика
Неподалеку от Луцика жил сапожник, сын которого был страшным лентяем.
Сапожному делу учиться не хотел, а вбил себе в голову, что станет так же паном доктором. Правда, пока даже подписаться мог с трудом.
Сапожник пришёл к Луцику и начал просить, чтобы тот взял его сына в ученики. Луцик терпеливо объяснял, что врачом так просто стать нельзя и что для этого нужно много усилий, а сын ленится. Ничего не помогало. Сапожник каждый день приходил и просил.
Наконец Луцик не смог больше отказывать и согласился. Первые несколько дней мальчуган носил за врачом его инструменты и помогал то в том то в сём. Но вот пришли они к больному, который лежал на кровати и стонал. Это был местный почтальон, и жаловался он на боли в животе.
Луцик спросил его, что он ел, покачал головой, а дальше говорит:
– Я бы хотел посмотреть на ваш стул.
– Прошу, тут, под кроватью, – сказала жена почтальона и вытащила из-под кровати горшок, полный фекалий.
Луцик с серьёзным лицом взял у неё горшок, внимательно осмотрел его, принюхался, и подсунул под нос ученику. Но тот отпрянул, крутя носом.
Луцик взял кусочек на палец, покрутил перед глазами и положил в рот. Мальчик вытаращил глаза от ужаса. А врач спокойно пережёвывал и что-то мурлыкал под нос, размышляя, какой диагноз поставить.
– Что-то не пойму, – наконец сказал он ученику. – Нука, ты ещё попробуй.
Услышав это, мальчик закрыл руками рот и вылетел стрелой из дома. И не мог слышать громкого смеха Луцика и почтальона с его женой, которые заранее всю эту сцену спланировали, потому что в горшке были жареные баклажаны.
Ясное дело, что с той поры сын сапожника и думать забыл о лечении и взялся таки за сапожничество. И, говорят, неплохим сапожником стал.
Глупый Ясь
Долгое время это была типичная и характерная фигура львовской улицы. Настоящее имя его было Иван Лиса. Родился он на склонах Каличей горы в бедной семье. Мать его продавала борщ. Дата рождения Яся неизвестна, зато известно, когда он умер, – 19 декабря 1903 года.
Настоящее его имя Львов узнал из посмертных открыток, которыми оказал почести памяти глупого Яся владелец похоронного заведения, пан Курковский. Вместе с Яськом сошла в могилу и часть истории Львова. Это был последний из могикан старой жизни, которого знал даже самый маленький ребенок.
Ясь был сумасшедшим. Но это сумасшествие было тихим и ненавязчивым. Улыбка озаряла его лицо, будто какая-то звезда постоянного удовлетворения миром, собой, людьми. Такой светлый оптимизм и наивную философию можно встретить разве что у ребенка.
Смеялся он над всеми и над всем – в хорошую погоду, и в дождь, и в мороз, и в пургу. Смеялся на похоронах так же, как и тогда, когда с толпой детей шёл за военными музыкантами.
Люди говорят, что есть что-то святое в таком тихом сумасшествии, когда сам Бог затуманивает душу и отгораживает её от забот и хлопот. Если это правда, то Ясь был самым счастливым человеком во Львове, хотя бы потому, что всю жизнь был ребенком, даже когда поседел и сгорбился.
Он прославился благодаря своим философским размышлениям на тему жизни и смерти. Смерть у него была персонифицирована в образе пана Курковского – властителя чёрных лоснящихся катафалков, резных гробов, ярких свеч, мастера погребальных церемоний, в которых принимали участие пышно наряженные прислужники. Эти похоронные процессии сопровождала стая зевак и ребятишек. И, конечно, без Яська обойтись не могли.
– Всех добрых людей забрал пан Курковский, – вздыхал Ясь, – а остались одни бездельники…
Ясь носил длинный ободранный плащ, пожелтевшие ботинки на босу ногу, а на голове – засаленную ярмолку (суконную шапку с бараньей оторочкой). Он был постоянной декорацией старого города. Любил заходить в отель «Жорж», откуда танцевальным шагом, громко напевая, отправлялся на Рынок. А за ним бежала целая компания ребятишек, от которых ему приходилось отбиваться пинками.
Средств на существование у него не было никаких. Кто-нибудь порой что-нибудь даст, чем-нибудь угостит. Вокруг него собиралась толпа торговок, батяров, а то и случайных прохожих – фирман, который бросил телегу, служанка с корзиной, полицай… Всем было весело слушать Яська.
В последние годы его жизни его охранял магистрат. Ведь это была львовская изюминка! Ясь получил бесплатное питание и одежду. А зимой для него отворяла гостеприимные двери лечебница душевнобольных.
Деньги для сумасшедших
Какой-то человек хотел посмеяться над Яськом и сказал ему:
– Ясько, беги на лычаковскую рогатку, там всем сумасшедшим дают деньги.
– Да ну! Ну-ка покажи, сколько тебе дали?
Голубь на ужин
Ясько подобрал на улице сдохшего голубя и понес домой.
– Ясько! Да он околел! – кричали ему.
– Ну и хорошо. Мама мне его зажарит на ужин.
– Но дохлятину никто не ест. Можно есть лишь то, что убила человеческая рука.
– Его убил Господь! Или вы думаете, что человеческая рука чище Господней?
Черешни
Ясько время от времени помогал на базаре таскать мешки и корзины, и ему за это что-то перепадало. Однажды он заработал себе черешни. Сел под Ратушей и ест вместе с косточками.
– Эй, Ясько, зачем ты черешни вместе с косточками ешь? – спрашивали его. – Их надо выплёвывать.
– Не мелите ерунды. Если бы черешни нужно было есть без косточек, то косточки продавались бы отдельно.
Скниловские мудрецы
Недалеко за Сигновкой и Кульпарковом находится Скнилов. Когда-то там жили весёлые люди, и о них любил говорить весь Львов.
Колодец
У Данила, живущего в Скнилове, ведро оборвалось в колодец, и он, не долго думая, переклонился через край, чтобы зацепить его рукой, да и плюхнулся в воду.
Колодец был неглубокий, как раз по шею, но вода была холодная. И начал скниловец кричать, пока не сбежались соседи. А был среди них самый мудрый Яцко Маколёндра.
– Делать нечего, придётся лезть в колодец, – сказал Яцко. – Лезь первым ты, Пилип, а Мисько будет тебя за ноги держать. Гарасько будет держать за ноги Миська, а Гераська – Микита, а я – Микиту. Как нащупаешь Данила с ведром, кричи – я вас вытащу.
Так они и сделали, но, когда вся вереница оказалась в колодце, Яцко, оставшийся наверху, начал стонать, что ему тяжело, и надо бы ещё кого-нибудь на помощь позвать.
– Ну, так беги зови, а мы подождём! – позвали снизу. Яцко отпустил ноги Микиты, и вся компания рухнула в колодец, аж загудело.
Хорошо, что в ту минуту им встретилась жена Яцка – Рузя, да и посоветовала бросить в колодец верёвку, потому что она где-то слышала, что так делают.
Яцко принес верёвку, старательно смотал её и бросил в колодец. Но это мало помогло, потому что второго конца Яцко себе не оставил.
Тем временем сошлось полсела, и советы сыпались один лучше другого. Кто-то предлагал вычерпать воду, кто-то – сделать подкоп, ещё кто-то – наоборот, заливать водой колодец, и тогда все повсплывают, как галушки. Но наконец мужчинам, которые мокли в колодце, пришла в головы светлая мысль – спустить вниз лестницу.
Науке известны случаи, когда людей, которые находятся во взволнованном состоянии, посещают гениальные идеи. Это был именно такой случай.
Однако, когда все пятеро вылезли наконец из колодца, то никто не мог вспомнить, сколько же их было.
– Не дай бог, кто-то остался в колодце, – сказал Яцко и начал кричать:
– Эй! Эй!
А эхо из колодца отвечало: «Эй! Эй!».
– Ну, видите? Кто-то там таки сидит, – заплакал Яцко.
И тогда над колодцем склонилась целая толпа скниловцев и начала выкрикивать:
– Эй! Эй! Гоп-гоп!
А эхо отвечало им десятками голосов.
– Люди добрые! – ужаснулся Яцко. – Да там же в колодце целая куча народа!
– Подожди, Яць, – сказа Рузя. – Мне кажется, это не наши.
Тут вмешался сельский войт Дзюнь Мигус. Узнав, что в колодце найдены какие-то люди, он наморщил умный лоб и изрёк:
– Люди добрые! Есть только один выход. Нужно всем разойтись по домам, и тогда будем знать, кого не хватает. А вскоре снова соберёмся у колодца.
Так они и поступили. А когда снова собрались, то войт спросил:
– Ну что, панове, все ли у вас дома?
– Все, пан войт, дома, все на месте.
Говорят, что это от скниловцев пошла поговорка о том, что у кого ума не хватает, у того не все дома!
– Теперь мне ясно, – сказал войт, – что в колодце сидят не скниловские люди.
– Кто же там может быть? – удивлялась община. – Как они посмели залезть в наш колодец?
– Может, это какие-то утопленники? – размышлял Яцко. Община начала креститься.
Но войт был храбрым человеком и позвал в колодец:
– Эй, вы там! Вы, случайно, не утопленники?
– …утопленники!.. пленники!.. – ответило эхо.
– Господи! И за что нам такая напасть! – ойкнула Рузя. – Доставайте скорее лестницу! – вскрикнул Яцко. – Не то нечисть ещё начнет вылезать!
Лестницу вытащили, а колодец закрыли крышкой, ещё и камнем привалили. Больше оттуда никто воды не брал.
Скниловское яйцо
Яцко Маколёндра неожиданно для себя нашёл на поле тыкву. Такого чуда ещё никогда в жизни не видывал. Обнюхал со всех сторон, пальцами постучал, но так и не понял, что оно за чудо такое. А потому решил отнести его прямо к войту.
Дзюнь Мигус сидел на завалинке и латал свои войтовские сапоги.
– Яцко! Что за холеру ты мне несёшь? – удивился войт.
– А вот на поле нашёл. Но, по правде говоря, не знаю, что это за чудо.
Скниловцев хлебом не корми – дай собраться да языки почесать. Не успел пан войт задуматься, как уже целый двор любопытных набился. Каждый качал головой, языком прицмокивал и пробовал угадать, что это за зверь перед ними лежит.
Дзюнь Мигус взял осторожно тыкву в руки и приложил к уху. Казалось, даже ветер утих, чтобы не помешать ему. Все присутствующие затаили дыхание.
И когда войт осторожно положил тыкву на землю, все одновременно выдохнули:
– Ну?!
– Я уже знаю, что это. Это большое яйцо. Только не могу сказать, чьё.
– Ну, курица бы такого не снесла, – покачал головой Яцко, и вся община с ним согласилась.
– Может, это какой дракон снёс? – несмело ляпнул кто-то.
– Слушайте! – хлопнул себя по лбу Яцко. – Когда я это яйцо нашёл, то видел чью-то кобылу у края поля. Чтоб мне кулича не попробовать, если это не она снесла.
– А я-то думал, что это какие-то бесовские выходки! – сказал войт. – А это, видишь, жеребёнок!
– Что же нам с этим яйцом дальше делать? – призадумалась община.
– А что, – пожал плечами войт, – посадите кобылу, пусть высиживает.
– Так попробуй теперь пойми, чья это кобыла, – чесал затылок Яцко. – По-моему, то была чужая кобыла, не скниловская.
– А-а, делать нечего, – встряла Рузя. – Думаю, что нам, женщинам, ничего не остаётся, кроме как самим яйцо высидеть.
Всем это предложение понравилось, и с того дня принялись скниловские женщины сидеть по очереди на тыкве. Каждый день войт прикладывал её к уху и внимательно слушал.
Прошел, может, месяц, и тыква, простите за подробности, начал гнить и как-то нехорошо пахнуть.
– О, так это точный признак, что жеребёнок скоро вылупится. Пора его вынести на солнце.
– Вынесем его на холм, – сказал Яцко, – тогда к солнцу будет ближе.
Так они и сделали. Положили тыкву на холме и отошли в сторону, чтобы не испугать жеребёнка. Но тут ветер как подует, тыква пошатнулась и покатилась с холма в кусты. Скниловцы, крича, как сумасшедшие, бросились вдогонку. А тыква с разгона врезалась в дерево и раскололась. Из-под дерева заяц как выскочит, да как помчит от страха куда глаза глядят.
– Смотрите! Жеребёнок! Жеребёнок! Лови его! – заверещали скниловцы.
Где там – только его и видели.
– Эх, пропал жеребёнок! – тяжко вздыхал Дзюнь Мигус. – В другой раз вокруг яйца станем и не дадим убежать.
Полезный совет
Один скниловец наловил перепёлок, связал и, нацепив на конец длиннющего шеста, понёс во Львов продавать.
Когда он оказался перед Галицкими воротами, то никак не мог со своим шестом пройти: и в высоту он большой, и поперёк не проходит.
К счастью, у ворот на страже стоял парень тоже из Скнилова. Он подошел к птичнику и говорит:
– Может, я и не такой мудрый, как наш бургомистр, но мне кажется, что вам стоит эту палку пополам сломать, потому что иначе она не поместится.
– А, дай вам Бог здоровья за такой полезный совет, – поблагодарил тот и, сломав палку, наконец попал в город.
История с носом
Один скниловец откусил другому в потасовке нос, но упрямо доказывал, что этого не делал.
– А кто же тогда откусил ему нос? – спросил пан войт.
– Он сам себе его отгрыз.
Пан войт минутку подумал и сказал:
– Это невозможно. Нос находится надо ртом. Он бы не смог его зубами достать.
– А он подпрыгнул!
Недосоленный борщ
Стефа варила борщ, а её муж Милько строгал из полена заострённую палочку. Стефа набрала борща в поварёшку, попробовала – недосоленный.
– А ну-ка, ты ещё попробуй, – говорит она мужу.
Тот взял поварёшку из её рук, хлебнул и покачал головой:
– Добавь ещё немного соли.
Но поварёшку назад не отдал, ожидая, пока Стефа досолит.
Та насыпала соли в кастрюлю и спрашивает:
– Ну, а теперь?
Милько снова хлебнул из той же самой поварёшки.
– Недосоленный. Давай, Стефка, сыпь понемногу соли, а я буду хлебать и говорить, достаточно ли.
Одним словом, жена сыпала соль в кастрюлю, а муж пробовал из поварёшки тот же самый недосоленный борщ и качал головой.
Читать бесплатно другие книги:
