Жизнь так коротка Зябнев Игорь
– Больно, зараза!
Нагнувшись, я при помощи «внутреннего телевизора» быстро нашёл вражескую стрелу. Её кремневый наконечник разбился от удара о железный шлем моего соплеменника.
– Ну, что, пригодился шлем? – громко спросил я его.
– Да. Спасибо, великий вождь.
– Не за что. Носи на здоровье, – сказал я и тут же строго прикрикнул на чересчур развеселившихся матросов:
– А ну тихо, не то на мель сядем! Право руля! Так держать! Навались!
Мы выходили в море. Нас окружала кромешная темнота, и мне приходилось быть всё время начеку, чтобы действительно не наскочить на мель.
В дальнейшем наше судно продвигалось медленнее. Я внимательно следил за погодой и возможными опасностями по курсу нашего корабля. Мы прошли через Гибралтарский пролив и продолжили плавание вдоль северного берега Африки. Рек там гораздо меньше, и однажды, почувствовав приближение бури, я приказал повернуть судно в открытое море. Мы убрали парус и легли в дрейф. Я распорядился вытащить вёсла и надёжно привязать их к бортам корабля.
Люди пристально следили за тёмной линией на краю горизонта. Постепенно она превратилась в широкую полосу непроглядной тьмы. Я приказал матросам спуститься в трюм. Испуганные происходящим, они быстро выполнили команду. Вместе с капитаном я встал к рулевому веслу. Крепко привязав себя к бортам судна, мы решительно направили его навстречу быстрым, пенящимся волнам.
Вскоре свинцовые тучи заклубились над морем. Ветер усиливался, а волны становились всё выше. Но, несмотря на это, мы с Всеволодом продолжали удерживать корабль носом к огромным волнам, многие из которых захлёстывали палубу.
Так продолжалось несколько часов. У нас затекли руки, и онемело всё тело. Мы полностью вымокли и наглотались морской воды. Через некоторое время ветер стих, небо очистилось от туч, и появилось заходящее солнце, которое скоро погрузилось в пучину тёмного моря. Люди постепенно приходили в себя и поднимались наверх. Во второй раз с начала плавания нам пришлось ночевать на палубе корабля.
Я приказал поставить парус и, воспользовавшись лёгким бризом, ориентируясь по Полярной звезде, повёл судно на восток. В дальнейшем погода нам благоприятствовала. Через два с половиной месяца после отплытия из Лондона наш корабль прибыл к восточному побережью Средиземного моря.
Здесь мы несколько раз высаживались на берег и затем продолжали плавание, постепенно продвигаясь на север. Я включал свой «внутренний телевизор» и находил дикорастущие злаки: пшеницу, ячмень и рожь. Нам удалось собрать несколько мешков зерна, которое к этому времени созрело. Мы соблюдали все меры предосторожности. Люди действовали предельно собранно, и я мог положиться на любого из них.
Матросы восхищались красотами местной природы. Средиземноморская растительность поражала воображение не избалованных южным климатом людей. Да и мне никогда не доводилось здесь бывать, поэтому я искренне разделял чувства экипажа нашего судна.
– Вот вернусь в Рагби, женюсь, а потом буду рассказывать детям и внукам, где был и что видел, – как-то сказал Александр.
– Да уж, – поддержал его Всеволод, – впечатлений хватит на всю оставшуюся жизнь.
– Что, нравится профессия моряка? – спросил я. – Так знайте, что этот корабль не последний. Я прикажу построить ещё, а те из вас, кто действительно влюбился в море, смогут передавать свой опыт молодёжи.
– Наверное, и ты, великий вождь, иногда будешь принимать участие в таких походах? – предположил Александр.
– Не исключено. Но не так далеко, как в этот раз. Я не могу надолго оставлять племя. Мало ли что может случиться? К примеру, если мы сейчас потерпим кораблекрушение, то дорога домой займёт у нас не меньше года, и зимовать нам придётся на чужой территории.
– Конечно, такое приключение нам ни к чему, – подвёл итог Всеволод.
…Находясь вдали от Лондона, я периодически «наблюдал» за его жизнью. Долгое время там всё шло своим чередом. Но сейчас, включив свой «внутренний телевизор», я заметил, что всем в посёлке распоряжается Глеб. Он ходил с важным видом и принимал почести, как будто стал вождём племени.
Я принялся «искать» Игоря, но того нигде не было. Подумав, что он заболел, «заглянул» под крышу его дома, однако Игоря не оказалось и там. «Проверил» леса по направлению к Рагби и сам посёлок – человек, назначенный мной вождём, бесследно исчез. Тогда, сконцентрировав всю свою энергию, «обнаружил» труп Игоря, глубоко закопанный в землю недалеко от Лондона.
Я решил во всём разобраться, когда окажусь дома. Естественно, своим спутникам ничего не сказал. Никто во всём мире не должен знать, какими именно способностями и в какой мере я обладаю.
…Вскоре мы повернули обратно, двигаясь вдоль южного берега «Турции», миновали остров Крит и основательно исследовали растительность побережий «Греции» и «Италии». Благодаря моим необычным способностям, нам удалось запастись семенами овса, льна, свёклы, моркови, капусты, редьки, лука и чеснока.
Таким образом, программа экспедиции оказалась выполнена, и я повёл корабль домой. При этом периодически подзывал к себе капитана с помощником и предлагал им сориентироваться, где мы находимся. Глядя на карту, они уверенно отвечали на мои вопросы, и, в конце концов, я понял, что в случае необходимости могу доверить им командование судном где-нибудь поблизости от Англии. Об этом я и поставил в известность Всеволода, когда мы благополучно миновали Гибралтарский пролив:
– Когда вернёмся домой, ты останешься капитаном, и в тёплое время года будешь выходить в море, но не очень далеко: в основном вдоль побережья Англии.
– А с какой целью?
– Будешь продолжать приобретать опыт сам и готовить себе достойную смену. Я хочу иметь небольшой флот.
– Хорошо, – улыбнулся Всеволод. – Твой приказ совпадает с моими желаниями.
…Одному из матросов неожиданно стало плохо. Он жаловался на резкую боль в правом боку. Я подошёл к нему и, произведя осмотр, понял, что у бедняги острый приступ аппендицита. Я не смог бы его спасти при всём желании – у меня не было антисептических средств, да и грязный нож – плохая замена острому как бритва скальпелю.
На четвёртые сутки парня не стало. Мы похоронили его на берегу реки, где собирались ночевать, и положили на могилу большой камень. За ужином я высказал свои мысли вслух:
– Придёт время, и многие болезни, в том числе ту, от которой умер наш товарищ, можно будет лечить.
– А когда это произойдёт? – поинтересовался один из матросов.
– Ещё очень не скоро, – невольно вздохнул я. – Может, через сотни лет, но я постараюсь сократить этот срок.
Наконец мы увидели родные берега. Дождавшись, когда начнётся прилив, пошли на вёслах вверх по Темзе. Ближе к вечеру показался посёлок. Кто-то заметил наше появление, и вскоре добрая половина Лондона собралась на площади. Мужчины помогли пришвартовать судно к причалу, и по шатким сходням команда сошла на берег, где смешалась с толпой соплеменников.
«С возвращением, великий вождь!» – слышал я со всех сторон.
Необходимо было заняться разгрузкой корабля. Я подозвал шестерых охотников и с их помощью перенёс привезённые из-за моря семена в заранее построенный сухой амбар. Когда нёс очередной мешок, меня остановил Всеволод.
– Сергей! – сказал он. – Как бы, на радостях, мы не забыли про корабль.
– А в чём дело?
– На нём постоянно кто-то должен дежурить, иначе, когда уровень воды в реке понизится, канаты лопнут, и только мы его и видели.
– А ведь верно. Какой же ты молодец! У меня сейчас голова совсем другим занята.
– Ты же сказал, что я остаюсь капитаном. Кто как не я должен отвечать за корабль?
– Вот и приступай к своим обязанностям. Немедленно найди четырёх матросов, на твоё усмотрение, и от моего имени прикажи заступить на вахту. Следующие четверо сменят их утром. По-моему, восемь человек тебе пока хватит. Я отдаю их в твоё полное распоряжение, но с условием, чтобы на судне всегда был порядок. Действуй, капитан!
…Проснулся я поздно. Очень хотелось что-нибудь съесть. Я оделся и вышел на улицу. Пока шёл к костру, меня то и дело радостно приветствовали жители посёлка. Я сел у огня, один из охотников протянул мне кусок жареной оленины и произнёс: «Приятного аппетита, великий вождь!» Как хорошо быть дома! Насытившись, приказал позвать Глеба. Он пришёл, и я, не ответив на его приветствие, глядя ему в глаза, спросил:
– Глеб, что случилось с Игорем?
– Не знаю. Он пропал. Мы искали его, но так и не нашли.
Мужчина не выдержал моего взгляда и опустил глаза.
– Наверно, плохо искали, – сказал я. – Ну-ка, все вы, следуйте за мной!
Охотники, сидящие возле костра, поднялись. По пути я прихватил пару лопат. Мы вышли из посёлка и прошли метров сто по лесу. В одном месте на поверхности земли была заметна небольшая впадина.
– Ага! – воскликнул я. – Копайте здесь.
Глеб стоял, тупо уставившись под ноги. Тем временем двое мужчин споро отбрасывали не успевшую слежаться землю. Когда добрались до трупа, в нос ударил запах тления. Глеб упал на колени: «Сергей! Великий вождь! Прости!»
– Закапывайте обратно, – распорядился я, – и свяжите ему руки.
И то, и другое было исполнено. Мы вернулись в посёлок. Охотники злобно смотрели на человека, который ещё недавно был их вождём.
– Соберите всех жителей посёлка, – приказал я. Скоро небольшая площадь заполнилась до отказа. Было непривычно тихо.
– Люди! – обратился я к собравшимся. – Этот человек совершил умышленное убийство с целью захвата власти. Он хладнокровно всё обдумал и сознательно пошёл на преступление. Это произошло впервые в нашем посёлке, и я хочу знать ваше мнение, как с ним поступить?
– Смерть ему! – закричали в толпе. Некоторое время возмущённые соплеменники не давали мне сказать ни слова. Я поднял руку, и постепенно наступила тишина.
– Пожалуйста, прости меня, великий вождь, – чуть слышно произнёс Глеб. Я задумался. Пожалуй, ни к чему поощрять кровожадный инстинкт толпы. С другой стороны – зло должно быть наказано.
– Я с вами полностью согласен. Такое прощать нельзя.
Затем, после паузы, добавил:
– Я приказываю навсегда изгнать Глеба из племени. Он не имеет права появляться вблизи Лондона и Рагби. Если же он посмеет вернуться, то будет казнён. И ещё: Глеб должен уйти без оружия.
Вытащив из чехла нож, я освободил Глебу руки.
– Иди. И помни то, о чём я сейчас сказал.
– Спасибо, великий вождь! – побелевшими губами произнёс Глеб и, понуро опустив голову, пошёл через площадь. Люди перед ним расступались. Дойдя до конца площади, мужчина в последний раз обернулся и скрылся за ближайшим домом.
«Он сказал мне „спасибо“, – подумал я. – Не за что, Глеб. Скоро ты поймёшь, как тяжело жить одному».
С тягостным чувством после случившегося я зашёл домой и взял чистую одежду. Потом направился в баню, где пробыл несколько часов, смывая с себя накопившуюся усталость. В этой же бане собрались почти все путешественники. Мы тёрли мочалками друг другу спины и подолгу парились, вспоминая подробности произошедших с нами событий.
Из бани я вышел подстриженным и гладко выбритым. С удовольствием пообедал и пошёл к плотникам, которые заканчивали строить новый дом на окраине посёлка. Глеб успел назначить среди них главного. Присмотревшись, я не стал менять его решение, поскольку Владимир в совершенстве знал своё дело и пользовался авторитетом среди товарищей.
На следующее утро я привёл жену к амбару и показал ей своё богатство. Вдвоём мы расстелили на земле запасной корабельный парус, который в плавании нам так и не понадобился. Была середина сентября, и мы, используя каждый погожий час, подсушили семена на солнышке. Затем, ссыпав их в мешки, аккуратно сложили в амбаре. Я закрыл его на щеколду и запретил туда входить без моего разрешения.
За два дня группа мужчин перекопала небольшую полянку неподалёку от посёлка, тщательно удалив траву и корни растений. Я изготовил деревянные грабли и в начале октября засадил участок зубками чеснока. Пригласив плотников, приказал им обнести наш огород по периметру прочным забором, чтобы дикие звери не затоптали всходы.
…Прямо от крайних домов посёлка начиналась широкая деревянная дорога, ведущая в Рагби. За два года работ её длина составила около восьми километров. При этом плотникам часто приходилось заниматься другими делами. «Для начала совсем неплохо», – подумал я и подошёл к Владимиру.
– Заканчивайте пока с дорогой и займитесь вырубкой леса в другом месте.
Он взял топор и пошёл со мной. Я показал ему границы участков, и Владимир сделал зарубки на деревьях.
– Поступи так же, как при постройке корабля, – сказал я ему. – Лес в этом месте ценный, сложи его в сарай – пусть сохнет. Да не надрывайтесь, распилите часть брёвен покороче.
– Всё сделаем, Сергей, – ответил старший плотник.
– Вот ещё что: постройте дополнительно два больших сарая для сушки леса – дуб сохнет долго. Как управитесь, можете отдыхать всю зиму.
Владимир ушёл, а я, возвращаясь домой, мечтательно подумал: «Дождусь прихода весны и приступлю к посевным работам. Интересно будет попробовать себя в качестве агронома, ведь раньше я этим никогда не занимался».
Глава 10
В январе я решил провести первые в истории моего племени соревнования по «биатлону». Задолго до этого замечательного спортивного события все опытные охотники в снежные зимы использовали для передвижения по лесу настоящие лыжи с кожаными креплениями для ног и слегка примитивные, но удобные лыжные палки.
Проявив немного фантазии, я разработал правила соревнований и за день до их проведения с большой группой мужчин проложил замысловатую лыжную трассу длиной примерно в три километра. В это же время на окраине одного из вырубленных участков леса плотники установили длинный высокий забор. К нему прикрепили выпиленные из дерева и окрашенные в тёмный цвет фигурки животных, которые должны были служить мишенями для «биатлонистов».
На следующее утро весь посёлок собрался на стрельбище. Я попросил внимания и подробно объяснил правила соревнований, после чего двадцать участников заняли места на старте. Я выстроил их в две шеренги, скомандовал: «Раз, два, три!», и охотники ринулись вперёд, стараясь возглавить гонку. Трое из них нарушили правила, стартовав чуть раньше остальных, но я закрыл на это глаза, чтобы не нарушить зрелищности соревнований.
Начало получилось захватывающим. Пятеро участников помешали друг другу и упали в снег, но быстро поднялись и помчались догонять своих конкурентов. Что происходило в лесу, никто не знал, потому что основные события должны были развернуться на стрельбище. Наконец, терпение зрителей оказалось вознаграждено. Из леса один за другим появились все «биатлонисты» и, не сбавляя темпа, подъехали на огневой рубеж. Каждый вытащил из своего колчана по одной стреле и выпустил её в фигурку кабана. В итоге значительная часть выстрелов не достигла цели, и мужчинам пришлось бежать штрафные круги. Лишь три охотника, сообразив, в чём заключается секрет успеха, немного выждали и, восстановив дыхание, поразили свои мишени. Они первыми ушли со стрельбища, а те, кто им симпатизировал, приветствовали их восторженными криками.
Эта тенденция сохранилась и на двух последующих огневых рубежах, где мишенями служили фигурки оленей и медведей. Уже никто не сомневался в победе этой троицы. Каково же было изумление зрителей, когда первыми к финишу пришли совсем другие участники! Я был занят награждением победителей медными медалями с нанесёнными на них изображениями животных, и только потом обратил внимание на то, что финишировали лишь четырнадцать «биатлонистов».
Куда же подевались шестеро сильных мужчин? Я уже начал беспокоиться за их судьбу и хотел включить «внутренний телевизор», как вдруг заметил всю компанию, которая появилась на лесной опушке. При их виде я расхохотался, и вскоре мой смех подхватили все зрители и участники соревнований. И было отчего посмеяться: довольные мужчины тащили за собой трёх убитых оленей. Охотничий инстинкт оказался сильнее, чем перспектива получить блестящую медаль из рук вождя. В дальнейшем я стал проводить подобные соревнования почти каждую зиму, и постепенно они стали традиционными.
…Наступила весна. Один из подготовленных участков земли мы с Любашей засеяли семенами моркови, свеклы, лука и редьки, разравнивая грядки деревянными граблями, а также высадили рассаду капусты. Большие делянки заняли зерновые культуры. Перед севом мужчинам пришлось потрудиться: выжечь оставшиеся после вырубки леса пни и тщательно перекопать землю вместе с золой.
Последний участок заняли лён и мыльнянка лекарственная, несколько растений которой я после долгих поисков обнаружил на Средиземноморском побережье «Франции». Теперь мне хотелось её размножить, чтобы в дальнейшем использовать при изготовлении мыла и шампуней.
Излишне говорить, что все засеянные участки плотники огородили заборами, в которых имелись калитки. Нескольких охотников я назначил ночными сторожами, чтобы ни один зверь не причинил вреда взошедшим росткам.
В помощь Любаше я выделил десять женщин, которые сами захотели заняться выращиванием растений. Работницы вручную пропалывали сорняки в посевах льна и овощей, а также по мере необходимости производили полив. Но это происходило крайне редко, поскольку дожди шли достаточно регулярно. Я с интересом наблюдал, как женщины старательно ухаживают за появившимися всходами. На наших глазах из маленьких семян постепенно вырастали большие растения. Их внешний вид зачастую сильно отличался от представителей растительного мира Англии. Мне пришлось объяснить любопытным труженицам технологический процесс выращивания сельскохозяйственных культур, особенно подробно остановившись на возделывании льна.
В конце июля лён созрел. Полученного из него волокна хватило на пошив полутора сотен рубашек. Иголки теперь использовали стальные, а нитки – льняные. Для изготовления ниток я сделал веретено и специальный небольшой станок.
В посёлке нашёлся умелец, который стал делать красивые костяные пуговицы. Взглянув на его работу, я остался доволен и, похвалив мужчину, велел заниматься только этим делом, ни на что больше не отвлекаясь. Под моим руководством плотники изготовили несколько ткацких станков, которые поставили в домах женщин, проявивших интерес к шитью. Готовые рубашки я распорядился раздать тем людям, кому они подойдут по размеру. Любаша по моей просьбе тоже сшила мне несколько рубашек и нижнее бельё. Как приятно было щеголять в обновах! На следующий год я решил построить швейный цех, чтобы женщины работали вместе и перенимали опыт друг у друга.
Отходы стеблей льна тоже не пропали даром. Мы сделали из них паклю, из которой потом плели шпагат, верёвки и канаты. Это было проще, чем изготовлять то же самое из лубяных волокон деревьев.
Богатый урожай чеснока в небольших связках подвесили в сухом сарае. Зубки этого растения я распорядился понемногу добавлять в суп для вкуса. Лук получился в основном мелкий, и его почти весь пришлось оставить для посадки в будущем году. Осенью убрали созревшие морковь, свёклу и капусту с редькой. Так как эти растения являются двулетними, то лучшие корнеплоды и кочаны заложили на хранение для получения новых семян в следующем сельскохозяйственном сезоне. Мыльнянка лекарственная выросла на загляденье. Я собрал семена, а из её высушенных и измельчённых корней сделал порошок, который добавил в мыло. Оно получилось душистым и стало лучше пениться.
Зерновые культуры срезали серпами и обмолотили. Семена уродились хоть и мелкие, но их было достаточно много, так что пришлось строить ещё один амбар. Солому сложили в отдельный сарай. Я планировал её использовать в качестве корма для крупного рогатого скота.
Плотники построили коровник на два десятка животных, который пока пустовал. В лесах Англии кое-где встречался дикий бык тур. Охоту на него я запретил изначально, желая сохранить для людей это красивое, мощное животное с сильно развитыми рогами.
И вот теперь я решил не только организовать, но и возглавить экспедицию с тем, чтобы поймать несколько телят. Взяв с собой сети и верёвки, наша группа пошла в северном направлении. На второй день пути охотники обнаружили следы небольшого стада туров, которые недавно прошли здесь. На земле отчётливо виднелись отпечатки раздвоенных копыт с острыми краями.
Осторожно подкравшись к стаду, так чтобы ветер относил наш запах в сторону, по моей команде все поднялись на ноги и побежали, стараясь окружить животных. Однако осуществить свой план мы не успели. Огромный бык, вожак стада, испугавшись большого количества людей, быстро оценил обстановку и помчался в лес через участок, свободный от охотников. Он не оглядывался, уверенный, что стадо следует за ним. Всё же нам удалось поймать пять телят обоего пола, набросив на них сети. Я лично завязал верёвки на их шеях. Охотники держали концы верёвок и тянули телят за собой. Животные сначала упирались, но потом, когда мы покормили их сочной травкой, заметно присмирели.
Медленно мы прошли несколько километров по направлению к посёлку. Начало темнеть. Найдя подходящую полянку, я спутал верёвками ноги телят и привязал животных к ближайшим деревьям, не ограничивая полностью их свободы. Охотники разожгли два костра, и телята испуганно смотрели на искры, поднимающиеся над огнём. За ужином речь зашла о происходящих в Лондоне переменах. Один из охотников спросил:
– Великий вождь, зачем нам столько хлопот с этими телятами? Разве в лесу мало дичи, а в реке – рыбы?
– Ты не прав, – ответил я. – Надо думать о будущем. Наше племя будет расти, и со временем придётся уходить всё дальше от посёлка, чтобы охота была удачной. А так – вот оно, мясо, – указал я на телят. – Они вырастут, дадут потомство. Постепенно привыкнут к людям и размножатся в таком количестве, что голод нам не будет грозить ни при каких обстоятельствах.
– Преклоняюсь перед твоей мудростью, – с уважением в голосе сказал охотник. – Но сколько же корма потребуется, чтобы содержать столько животных?
– Да, – согласился я, – корма понадобится много. Для этого мы и привезли заморские растения. Они годятся в пищу не только животным, но и людям, и если их правильно приготовить, очень вкусны. Постепенно вы в этом убедитесь.
– Я уже убедился, – поддержал меня Всеволод, который решил размяться и пошёл в поход с нами. – Суп с чесноком очень вкусный, да и редька с солью хороша.
«Побольше бы в племени таких умных и отважных людей, – подумал я, глядя на капитана. – Этим летом он трижды ходил в море, с каждым разом забираясь всё дальше на север. Составил подробную карту побережья Англии на этом участке, благополучно избежал шторма, заранее поднявшись вверх по реке. Сам набирается опыта и передаёт его молодому помощнику».
Постепенно разговор прекратился. На ночь я выставил удвоенное количество часовых, наказав им в первую очередь следить за тем, чтобы ни один телёнок не пострадал от волков.
На третий день после поимки телят мы вернулись в Лондон. Я загнал животных в коровник, поручив заботиться о них нескольким мужчинам и женщинам. Старшей над ними назначил Алёну – молодую симпатичную хохотушку. Я сделал выбор в пользу этой женщины, потому что она очень любила животных. Телят кормили сеном и свежей травой, сделали для них поилки. В дальнейшем я ещё два раза посылал охотников в лес за телятами, так что к зиме животных насчитывалось двенадцать голов. Они понемногу подрастали и начали привыкать к людям, которые за ними ухаживали.
…Ещё в начале лета я приказал плотникам сделать макет лошади в натуральную величину. Ноги меня не интересовали, главное – голова и шея. Готовый макет установили на площади. Я принёс несколько толстых верёвок со скользящей петлей на одном конце. Одну взял сам, а другие раздал стоящим рядом мужчинам.
– Это называется «лассо», – объяснил я. – С их помощью мы будем ловить диких лошадей.
Я отошел метров на пять и попытался накинуть лассо на голову «лошади», но промахнулся. Мужчины окружили макет с разных сторон и тоже попробовали свои силы. У одного из них это вдруг получилось с первой попытки. Он стоял и гордо улыбался, а все остальные смотрели на него с нескрываемой завистью.
– Молодец, Олег! – крикнул я. – А теперь тяни сильнее!
Петля туго обхватила шею «лошади», и, поскольку мужчина стоял сбоку, продолжая тянуть лассо изо всех сил, макет с грохотом упал на бок.
– Вот так их и ловят! – сказал я присутствующим. – Давайте поставим макет обратно.
Совместными усилиями его водрузили на место.
– Продолжайте тренироваться, – приказал я, освобождая шею «лошади» от петли.
– А зачем нам лошади? – полюбопытствовал один из мужчин.
– О! Без лошадей нам никак не обойтись. Мы их приручим, и они перестанут нас бояться. А потом… – я сделал паузу. Наступила тишина, все гадали, для чего же нам лошади, но фантазии, видимо, не хватало.
– Неужели съедим? – не выдержал Олег.
– Не угадал, – рассмеялся я. – Мы будем на них ездить!
– Ездить?! – удивлёнию охотников не было предела.
– Да, ездить, и ещё они помогут нам возить грузы вон по той дороге, – и я указал на начало дороги в Рагби. – Зря что ли она такая широкая?
На меня был готов обрушиться шквал вопросов, но я строго сказал:
– Постепенно всё узнаете. А теперь тренируйтесь каждый день. Те из вас, у кого будет получаться лучше всех, пойдут со мной ловить лошадей.
Охотники тренировались до конца лета, и человек тридцать из них достигли прекрасных результатов. В начале сентября я повёл их и ещё двести мужчин, которые должны были выступить в качестве загонщиков, в поход за лошадьми. Путь наш лежал в верховья Темзы, где несколько лет назад бушевал сильный лесной пожар. На большом пространстве огонь уничтожил деревья, но трава уже успела вырасти. Диким лошадям здесь было вольготно, так как они могли издали заметить хищников.
Я предупредил соплеменников, чтобы они старались поймать в основном жеребят, потому что их потом легче будет приручить. Скоро мы обнаружили средних размеров табун. Загонщики стали подкрадываться к нему с трёх сторон, а с четвёртой, оставив для лошадей небольшой проход, расположились охотники с лассо в руках. Постепенно кольцо вокруг табуна сжималось, но вот животные почувствовали присутствие людей и громко заржали, сгрудившись вокруг вожака.
Тогда загонщики разом вскочили на ноги и, размахивая копьями, побежали к лошадям. Мы же лежали в траве и ждали момента, когда животные приблизятся к нам. Вожак увидел свободное пространство и помчался мимо нас, увлекая за собой весь табун. Теперь настала наша очередь. Мы вскочили, и в воздух взвились десятки лассо. Табун нёсся так быстро, что перед глазами то и дело мелькали головы, развевающиеся гривы, мощные крупы животных. От топота копыт дрожала земля. Ржание лошадей перекрывало взволнованные крики людей, успевших поймать десять жеребят и трёх взрослых скакунов. Они долго пытались вырваться, становясь на дыбы, но охотники накинули ещё по одному лассо на голову каждому животному и удерживали их с двух сторон, пока те не поняли, что придётся смириться с новым для них положением.
Когда лошади немного успокоились, мы повели их в посёлок, продолжая удерживать с помощью лассо. По дороге часто делали привалы, давая животным попастись. С трудом преодолели две малых речки, впадающих в Темзу. Здесь недавно прошёл дождь, и бурный поток едва не сбивал людей с ног. Лошади, почувствовав, что верёвки ослабли, предприняли попытку вырваться. Одной из них это удалось. Протащив за собой охотника, ухватившегося за конец верёвки, жеребец выбрался на мелководье и дёрнулся так сильно, что пальцы мужчины разжались. В два прыжка животное оказалось на берегу и, волоча за собой конец верёвки, исчезло в лесу. «Ничего, – успокоил я охотников, – нам хватит и тех лошадей, которые остались».
Наконец мы вернулись в посёлок. Наших будущих помощников завели в стойла недавно построенной конюшни, дали им овса и сена. Я возложил заботу о животных на нескольких взрослых мужчин из числа охотников и назначил над ними старшего конюха. Ему я подробно объяснил и показал, как ухаживать за лошадьми.
К нашему возвращению из похода плотники изготовили несколько двухместных вёсельных лодок; к каждой из них был привязан небольшой якорь. Вечером я собрал возле костра большую группу мужчин и спросил: «Кто хочет узнать, что такое настоящая рыбалка?» Желающих оказалось так много, что я вынужден был уточнить: «Имейте в виду, что те, кто примет участие в завтрашней рыбалке, будут заниматься этим постоянно. Поэтому кузнецы и плотники могут отдыхать. Те же из вас, кто предпочитает охоту рыбной ловле, пусть отойдут в сторону». После этих слов всё стало на свои места. Значительная часть охотников решила продолжить заниматься своим любимым делом. Остались лишь самые заядлые рыболовы. «Утром после завтрака жду вас на площади», – сказал я.
Всю первую половину следующего дня мы изготавливали длинную сеть из коротких сетей, которые остались после охоты на туров. Мужчины её ещё нарастили, чтобы она получилась шире, и прикрепили к ней небольшие железные грузила. Деревянные бруски, привязанные по периметру верхнего края сети, служили поплавками.
Проплыв в лодке вверх по Темзе, я длинным шестом промерил глубину дна. Убедившись, что ширины снасти хватит, объяснил рыбакам, что от них требуется. На восьми лодках мы завели сеть, один конец которой остался на берегу. Другой конец снасти постепенно по дуге тоже подвели к берегу, на котором нас ожидали ещё двадцать мужчин. Они стали вытягивать невод из реки. Вскоре стало видно, как отдельные рыбины поднялись к речной поверхности, пытаясь вырваться на волю, но им это не удалось.
Всё большая часть сети оказывалась на суше. Рыбаки причалили к берегу и стали помогать вытаскивать снасти. Мои соплеменники возбуждённо переговаривались, их лица раскраснелись. Впервые они видели так много рыбы. Вот уже вытащили почти весь невод. В той его части, что оставалась в Темзе, рыба сбилась в кучу и отчаянно металась, наталкиваясь друг на друга. Ещё немного усилий – и остаток сети подтянули к пологому в этом месте берегу. Пойманную рыбу стали складывать в заранее приготовленные мешки и относить подальше от воды. Тут я решил вмешаться и попросил рыбаков выпустить мелкую рыбу в реку: «Не губите мелочь, пусть растёт и размножается. И поступайте так всегда». Мужчины, виновато поглядывая на меня, сделали, как я сказал.
– Ну как, довольны? – спросил я людей, когда рыбалка закончилась.
– Да, великий вождь, спасибо за науку, – почтительно отозвался Ростислав, выразив всеобщее мнение.
Я посмотрел на статного молодого мужчину, которому давно симпатизировал.
– Назначаю тебя старшим над рыбаками. Следи за тем, чтобы сети вовремя были просушены и починены. По мере необходимости изготовляйте новые. И смотри, чтобы лодки содержались в хорошем состоянии, после рыбалки всегда вытаскивайте их на берег.
– Всё понял, великий вождь, будь спокоен, – ответил Ростислав.
Улов был богат: рыбы хватило, чтобы наварить ухи на всех жителей посёлка. Поначалу рыбаки выходили на ловлю один – два раза в неделю, но в дальнейшем, когда население Лондона увеличилось, стали заниматься этим почти каждый день.
…В конце сентября я решил посетить Рагби. Нужно было спешить: скоро начнётся дождливое время года, когда даже малые реки представляют непреодолимое препятствие, а Темза становится в несколько раз полноводнее. Со мной пошли тридцать охотников. Мы с удовольствием протопали по гладкой деревянной дороге. Через некоторое время она закончилась, дальше шла чуть заметная тропинка. На подходе к Рагби нас встретила такая же прекрасная дорога. Местные плотники поработали на славу, их участок был длиннее нашего почти на километр.
За полтора года, что я здесь не был, посёлок преобразился. Мстислав проявил инициативу. По его приказу на всех улицах были настелены деревянные тротуары. А вот и он сам. Лицо Мстислава расплылось в улыбке:
– Здравствуй, Сергей!
– Здравствуй, родной! – и я крепко его обнял. Уже давно мне нравился этот сильный, честный человек и, как я убедился, талантливый руководитель. Мы зашли к нему в дом. Варвара, жена Мстислава, пошла к костру на улице, чтобы накормить дорогого гостя. Мы сели на стулья напротив друг друга за деревянным, до блеска начищенным столом. Сняв с себя заплечный мешок, я протянул его хозяину.
– Вот, прими скромный подарок.
Мстислав открыл мешок и, вытащив одну за другой четыре рубашки, вопросительно посмотрел на меня.
– Две – тебе, две – жене, – ответил я на его немой вопрос. Потом из мешка появилась льняная скатерть, в которую были завёрнуты сорок брусков мыла.
– Спасибо, но у нас есть мыло, – улыбнулся Мстислав.
– Да ты понюхай, – предложил я. Хозяин поднёс один из брусков к носу.
– Замечательно! Как тебе это удалось?
– В мыло добавлен измельчённый корень одного из растений, которое мы привезли из-за моря.
– Конечно! Александр, как вернулся, раз двадцать рассказывал людям о вашем путешествии, так что мы знаем всё наизусть.
– Игоря жалко, ни за что погиб. Глеб – мерзавец ножом в спину ударил.
– Наслышаны мы тут, как ты с Глебом поступил, – легко гад отделался. Ему доверие оказали, а он… – глаза Мстислава затуманились.
– Ладно, хватит о грустном.
Я встал, убрав мыло в сторону, расстелил на столе скатерть и, не удержавшись, похвастался:
– Чистый лён, и рубашки из него сделаны, а также нитки, верёвки, канаты.
– Вообще у вас там, в Лондоне, грандиозные перемены происходят, не то, что у нас, – вздохнул Мстислав.
«Он, конечно, прекрасно знает о моих начинаниях, так как его люди часто приходят в наш посёлок с грузом соли, гвоздей, инструментов и железа», – подумал я и постарался успокоить своего собеседника:
– Скоро и у вас будет то же самое. К следующей осени выруби лес на трёх ровных участках. Я пришлю тебе семена и людей, которые научат вас выращивать растения.
Тут вошла жена Мстислава с глиняным горшком в руках. Увидев скатерть, попросила мужа отогнуть её край и лишь потом поставила посудину, из которой шёл пар. Нежно проведя рукой по скатерти, она пошла к стенному шкафчику, в котором хранилась посуда. Перед нами появились красивые глиняные тарелки и деревянные ложки. Деревянной поварёшкой женщина разлила по тарелкам суп, от которого исходил необыкновенно аппетитный запах. В носу приятно защекотало.
– Кушайте на здоровье, – певуче произнесла Варвара и бесшумно удалилась. В груди защемило. «Ну прямо как в России, где-нибудь в деревне», – подумалось мне.
Поужинав, мы с хозяином вышли на улицу. На крыльце лежал оставленный мною мешок с плотными рубашками для кузнецов. Закинув его за спину, я посмотрел на Мстислава.
– Спасибо за радушный приём. Спокойной ночи.
– А ты разве не у меня остановишься?
– Нет, не хочу тебя стеснять. Я уж лучше у кузнеца заночую, он один живёт.
– Ну, как хочешь. До завтра.
…Остановившись возле дома главного кузнеца, я постучал, и хозяин вскоре открыл дверь.
– Здравствуй, великий вождь! Заходи.
Я зашёл в комнату и положил на стол мешок с одеждой.
– Это плотные рубашки для тебя и твоих людей. Одевайте их только во время работы, а лёгкие, такие как у меня, получите в следующем году.
Кузнец достал одну рубашку, примерил её на себя, внимательно рассмотрел.
– Красивая. Спасибо, Сергей!
Я попросил разрешения пару дней пожить у него.
– Какой вежливый! – усмехнулся кузнец. – Как будто это всё и так не твоё.
– Что «всё»? – заинтересовался я.
– Ну, вообще всё, – замялся он, – дома, люди. Все знают, что ты особенный. Мне мой дед рассказывал, как ты в племени появился, а он от своего отца узнал. Так вот, деда давно нет, да и у меня уж голова седая – а ты всё такой же. И сколько жить будешь – про то только звёзды знают. Языку своему людей обучил – родной-то и не помнит никто.
– Это плохо?
– Ты – голова, а мы – ноги, куда прикажешь, туда и пойдём. Люди теперь без тебя и жизни не представляют: мудрый, справедливый, заботливый. Александр-то наш, что с тобой плавал, вернулся, начал рассказывать, где был и что видел, так каждое пятое слово: либо Сергей, либо великий вождь.
– Приятно слышать. Только о вас и думаю, чтоб вам и вашим детям лучше жилось. Ну ладно, ты мне постели. Устал я что-то.
Кузнец принёс из соседней комнаты пару шкур и постелил в углу.
– Пить захочешь – вода в кувшине. Спокойной ночи.
– Погоди, пока не забыл. Сделайте-ка завтра десяток вил.
– Непременно сделаем, великий вождь, только покажешь – как.
– Хорошо. Ближе к обеду приду в кузницу и покажу. Спокойной ночи.
– Приятных снов, великий вождь! – отозвался хозяин дома и, медленно ступая по дощатому полу, вышел из комнаты, тихо притворив за собой дверь.
Глава 11
…Вот и пришла пора, когда остров со всеми его природными богатствами стал принадлежать моему значительно разросшемуся племени. Двадцать лет назад были приобщены к цивилизации, то есть перемещены в Лондон, последние три племени, обитавшие на полуострове Корнуолл. Ни разу дело не дошло до кровопролития, так как количество охотников, с которыми я отправлялся в поход, в десять – пятнадцать раз превышало возможности обороняющейся стороны. Ввиду нашего колоссального численного превосходства все эти люди были захвачены без боя. Впрочем, перемена образа жизни пошла им только на пользу.
В моём племени уже насчитывалось около двадцати четырёх тысяч человек, что позволяло мне с полным правом именоваться «великим вождём». Обозревая просторы Европы, я лишь два раза обнаружил племена, сопоставимые с моим. Однако они жили ещё в каменном веке.
Население Лондона превысило шестнадцать тысяч человек. С севера к нему примыкали десятки полей, занятых зерновыми и овощными культурами. Также выращивалось много льна. Каждое поле окружала широкая полоса деревьев. Животноводческие постройки находились за пределами посёлка. Свинина и говядина разнообразили пищу людей, лошади служили средством передвижения. Навоз и использованная подстилка осенью вывозились на поля и применялись в качестве удобрения. Животные постепенно привыкли к людям. Им уже не надо было самим добывать себе корм: обо всём заботился человек. Да и внешне одомашненные животные с каждым новым поколением всё больше отличались от своих диких собратьев.
С самого начала я тщательно контролировал, каких животных пустить на мясо, а каких оставить для продолжения рода. Главные животноводы тоже были обучены приёмам селекционной работы. Так коровы выращивались в двух целях. Одни должны были давать как можно больше мяса. Другие – кроме мяса, начинали радовать молоком.
Из кожи крупного рогатого скота изготавливали сёдла и упряжь для лошадей. В специальном кожевенном цеху замачивали, дубили и мяли кожи. Уже многие люди в посёлке в сырое, холодное время года ходили в кожаных сапогах.
Летом все мужчины были одеты в штаны и рубашки изо льна, женщины – в рубашки и юбки. В моду вошло нижнее бельё. На ногах обычно красовались «мокасины» из оленьей кожи. Зимой поверх лёгкой одежды надевали тёплые рубашки из оленьих шкур. Многие женщины щеголяли в заячьих и лисьих шубках, а некоторые мужчины – в волчьих.
При выращивании растений применяли методы селекции. Год от года зерно становилось хоть немного, но крупнее, волокна льна – длиннее. Овощи также увеличивались в размерах, улучшались их вкусовые качества.
Уже давно я ввёл севооборот – чередование сельскохозяйственных культур на полях, так чтобы в определённой последовательности каждую культуру поочерёдно высевать на каждом из земельных участков. Кроме того, поля периодически оставались «под паром», то есть незасеянными. Эти меры помогали сохранять плодородие почвы и увеличивать урожайность сельскохозяйственных культур.
Почву уже никто не перекапывал лопатами, её пахали железными плугами на лошадях. Но урожай пока убирали вручную, используя серпы, косы и вилы.
Теперь никто из моих соплеменников не удивлялся борщу с говядиной и хлебу. С ним в Лондоне всё обстояло прекрасно. Амбары были заполнены зерном, которое по мере необходимости перевозили на две мельницы, расположенные на некотором удалении от посёлка. Там протекала река, впадающая в Темзу. От этой реки прокопали отводные каналы, по которым вода попадала на верхние лопасти водяных колёс. Те в свою очередь крутили мельничные жернова, а если требовалось прекратить работу, то специальная задвижка перекрывала доступ воды в канал.
На столе присутствовали квашеная капуста, свёкла, редька. Люди привыкли к луку и чесноку. В посёлке построили свыше семидесяти столовых, где повара кормили жителей завтраком, обедом и ужином. Это я сделал для того, чтобы уменьшить вероятность пожаров.
В каждом доме имелась русская печь, которая в холодное время года топилась дровами. Люди ложились спать после захода солнца. Соответственно посёлок просыпался рано.
Костёр в ночное время горел лишь на площади, которую несколько расширили, пустив близлежащие строения на дрова. Здесь находился «штаб» ночных сторожей, где они могли погреться после обхода. Хотя жилые дома и запирались на ночь на задвижки, вооружённые охранники были необходимы, так как иногда случалось, что не смотря на присутствие собак, хищники по ночам пробирались в посёлок.
Другая группа мужчин охраняла животноводческие постройки. Там тоже горели костры, от которых охранники в случае необходимости зажигали факелы и совершали обход. Работу ночных сторожей по-очереди выполняли лишь мужчины, занимавшиеся охотой.
Вообще я поставил дело так, чтобы никто из моих соплеменников не бездельничал. Одни выращивали растения, ухаживали за животными, другие ловили рыбу или охотились. Я обучил людей различным ремёслам. В посёлке имелись квалифицированные рабочие строительных специальностей: каменщики, печники и плотники. Кроме того, уже давно искусные мастера обучали молодёжь профессиям кузнеца, бондаря, тележника, кожевенника, сапожника, ткача и портного.
В Лондоне существовало шестнадцать школ. Их посещали дети от восьми до четырнадцати лет. Им преподавали арифметику, основы геометрии, частично ботанику и зоологию, анатомию человека. Три раза в неделю проводились занятия по шахматам, а один день выделялся для проведения шахматных турниров. Заканчивая обучение, многие играли в силу второго разряда.
В Рагби всё обстояло так же, как и в Лондоне, только посёлок был в два раза меньше. Туда вела деревянная дорога, строительство которой закончили около ста двадцати лет назад, причём через две реки построили арочные мосты.
Из Рагби к месторождению железа проложили грунтовую дорогу, лишь отдельные её участки были сделаны из дерева. По ней ездили на работу поднаторевшие в своём деле местные кузнецы, которые научились не только ковать железо и сталь, но и отливать из них различные детали, например, ступицы для колёс.
Прошло уже довольно много времени с тех пор как закончили строить дорогу из Рагби к месторождению каменного угля. Её полностью вымостили камнем, и теперь добыча топлива постепенно увеличивалась.
Читать бесплатно другие книги:
