Автостопом по Галактике. Опять в путь (сборник) Адамс Дуглас

Глава 7

Марвин занял позицию у края моста. Рядом с гигантским черным танком, остановившимся перед ним, он казался жалким и ничтожным. Танк ощупал его зондом.

— Прочь с дороги, маленький робот, — прорычал он.

— Боюсь, я здесь для того, чтобы тебя остановить. Зонд снова высунулся, провел повторную разведку и исчез в недрах танка.

— Ты? Остановить меня? — заревел танк.

— Так уж получилось, — сказал Марвин.

— Чем же ты вооружен? — прогремел танк.

— Угадай, — сказал Марвин.

Танк загрохотал двигателем, залязгал шестеренками. Микроскопические электронные реле в его маленьком мозгу в ужасе замыкались и размыкались.

Зафод и незнакомец добежали до конца коридора и свернули в другой, перпендикулярный первому. Дом продолжало трясти, и Зафода это удивляло: если уж кто-то хотел взорвать здание, почему не сделать это одним махом?

Добравшись до одного из безымянных кабинетов, они толкнули дверь и ввалились в помещение.

Кресло, стол и грязная пепельница — вот все, что они нашли.

— Где Зарнивуп? — спросил Зафод.

— В межгалактическом круизе, — сказал незнакомец. — Позвольте, однако, представиться — Руста. Вот мое полотенце.

— Привет, Руста, — сказал Зафод. — Привет, полотенце, — добавил он тут же, когда новый знакомый протянул ему цветастое полотенце не первой свежести.

Не зная, что с ним делать, Зафод пожал его кончик. За окном с ревом пролетел очередной серо-зеленый корабль.

— Ни за что не угадаешь, — сказал Марвин танку.

— Э-э-р-р-р-м-м-м… — Боевая машина задрожала от непривычного напряжения мозга. — Лазерные пушки?

Марвин покачал головой.

— Нет, — пробормотал танк, — это было бы слишком просто. Луч антиматерии? — рискнул он.

— Маловато фантазии, — снисходительно заметил Марвин.

Такой ответ застал машину врасплох.

— Э-э… Может быть, электронный таран?

О таком Марвин не слышал:

— Это что за зверь?

— А вот посмотри, — с готовностью сказал танк.

Из башни показалось жало и выплюнуло сгусток света. Стена за спиной Марвина рухнула, обратившись в кучку пыли.

— Нет, — сказал Марвин, — даже не похоже.

— Однако штука неплохая, а? — спросила машина.

— Штука хорошая, — согласился Марвин. Поразмыслив, танк сказал:

— Я, кажется, понял. У тебя дестабилизирующий реструктрон — они только недавно появились.

— Стоящая вещь? — спросил Марвин.

— Я угадал? — В голосе танка звучал испуг.

— Нет. Не там ищешь. Ты не принимаешь в расчет главные принципы, лежащие в основе отношений между человеком и роботом.

— А-а-а. Да, да… Я сейчас. — Танк снова задумался.

— Они оставили меня, обыкновенного робота-слугу, на пути огромной могучей боевой машины, а сами удрали в безопасное место. И с чем, по-твоему, они меня оставили?

— Ух… — пробормотал танк с нарастающей тревогой. — Видимо, с чем-нибудь жутко разрушительным!

— Ты так думаешь? — сказал Марвин. — А теперь я скажу тебе, что они мне дали для защиты.

— Ну? — Танк замер в ожидании.

— Ничего!

Леденящая пауза.

— Ничего? — проревел танк.

— Абсолютно, — угрюмо подтвердил Марвин. Танк весь так и задергался от ярости.

— Подумать только! — гремел он. — Ничего! Да они рехнулись!

— А у меня ноют диоды в левом боку, — тихо промолвил Марвин.

— Какая подлость!

— Увы, — с чувством произнес Марвин.

— Тьфу, зла на них не хватает! — воскликнул танк. — Дай-ка я смету эту стену.

Электронный таран исторгнул еще один сноп пламени, и соседняя стена исчезла.

— Можешь себе представить, каково мне приходится? — с горечью сказал Марвин.

— Сами удрали, а тебя бросили? — ревела машина.

— Так оно и было.

— Пожалуй, я обрушу их поганые потолки! — ярился танк.

Он снес потолок над мостом.

— Здорово! — восхищенно прошептал Марвин.

— Пустяки, — сказал танк. — Я и пол могу снести. И снес пол.

— Дь-я-в-о-о-о-л! — ревел танк, падая с высоты пятнадцатого этажа, и, ударившись о землю, развалился вдребезги.

— Угнетающе тупая машина, — сказал Марвин и заковылял прочь.

Глава 8

— Так и будем здесь сидеть? — раздраженно спросил Зафод. — Что им от нас надо?

— Они хотят умыкнуть вас в систему Лягушачьей звезды — средоточие зла всей Галактики, — отозвался Руста.

— Вот как, — сказал Зафод. — Что ж, пусть попробуют до меня добраться.

— Уже добрались, — сказал Руста. — Выгляните-ка из окна.

Зафод выглянул и обомлел.

— Земля удаляется! — крикнул он. — Куда они уносят планету?

— Они уносят дом, — сказал Руста. — Мы летим.

Мимо окна потянулись облака. Темно-зеленые корабли Лягушачьей звезды взяли в кольцо оторванное от земли здание и оплели его прочной сетью силовых лучей.

— Что я такого сделал? — завопил Зафод. — Я в дом, а его воруют — что ж такое творится!

— Их волнует не то, что вы уже сделали, а то, что вы собираетесь сделать. Держитесь крепче, будет трясти.

В кабинете появился Марвин. Он с укоризной взглянул на Зафода, сел в углу и отключился.

* * *

На мостике «Золотого сердца» царила тишина. Артур взял с полки пять пластмассовых квадратиков и положил на доску перед собой. На квадратиках были буквы: К, А, Р, Т, О. Артур поместил их рядом с буквами Г, Р, А, Ф.

— КАРТОГРАФ, — сказал он. — Счет утраивается. Корабль тряхнуло, и слово рассыпалось. Триллиан, вздыхая, принялась собирать упавшие квадратики. В тишине коридоров гулко звучали шаги Форда Префекта — он бродил по кораблю, постукивая по замершим приборам.

«Почему корабль не перестает трясти? — думал он. — Как узнать, где мы находимся?»

Левая башня издательства «Путеводителя» неслась в межзвездном пространстве со скоростью, которая и не снилась ни одной конторе Вселенной. Зафод Библброкс раздраженно мерил шагами кабинет на пятнадцатом этаже. Руста, присев на край стола, занимался профилактическим ремонтом полотенца.

— Как вы сказали — куда мы летим? — спросил Зафод.

— К Лягушачьей звезде. Средоточию зла Вселенной.

— Там найдется, чего поесть?

— Поесть? Вы летите к Лягушачьей звезде и думаете о пище?

— Без пищи я могу и не долететь, — сказал Зафод.

— Вот, попробуйте пожевать. — Руста протянул Зафоду полотенце.

Зафод посмотрел на него как на идиота.

— Оно пропитано питательным раствором, — объяснил Руста. — Желтые полоски содержат протеин, зеленые богаты витаминами В и С, а в этих розовых цветочках — экстракт зародышей пшеничных зерен. Зафод в изумлении разглядывал полотенце.

— А это что за коричневые пятна? — спросил он.

— Соус «Шашлычоус». Я пользуюсь им, когда меня тошнит от пшеничного экстракта.

Зафод осторожно понюхал полотенце. Еще с большей осторожностью взял в рот уголок. И тут же выплюнул.

— Фу, — сказал он.

— Именно, — сказал Руста. — Когда мне приходится брать в рот этот уголок, я непременно должен потом немного пожевать противоположный.

— А там что? — спросил Зафод подозрительно.

— Антидепрессанты.

— С меня довольно, — сказал Зафод, возвращая полотенце.

Руста уселся в кресло и положил ноги на стол.

— Библброкс, — сказал он, заложив руки за голову, — вы имеете представление о том, что вас ждет, когда мы прилетим?

— Меня накормят? — с надеждой спросил Зафод.

— Вас скормят Тотальному Вихрю.

— Что это?

— Всего лишь самая свирепая психическая пытка, которой только можно подвергнуть разумное существо.

Зафод рассеянно кивнул:

— Стало быть, кормить не будут?

— Нетрудно убить человека, искалечить его тело, сокрушить его дух, но уничтожить его душу способен только Тотальный Вихрь! Воздействие длится считанные секунды, а следы остаются навсегда.

— Вы когда-нибудь пробовали «Пангалактический грызлодер»? — спросил Зафод. — Ну, коктейль такой.

— Вихрь хуже.

— Ого-го! — произнес Зафод с уважением. — А вы, случайно, не знаете, чем я заслужил подобное внимание?

— Они решили, что это лучший способ обезвредить вас раз и навсегда. Им известны ваши планы.

— Хорошо бы и мне их узнать.

— Вы все знаете, Библброкс. Вы хотите найти человека, который управляет Вселенной.

— Повара я хочу найти — вот кого. Руста тяжело вздохнул.

— Ну а вы-то что здесь делаете? — сурово спросил Зафод. — Вам-то какая печаль?

— Я просто один из тех, кто задумал это предприятие вместе с Зарнивупом, Вранксом, вашим прадедом и вами, Библброкс. Мне говорили, что вы изменились, но я не предполагал, до какой степени.

— Но…

— Здесь, впрочем, у меня только одна задача. И я не уйду, пока ее не выполню.

Глава 9

Атмосфера на второй планете системы Лягушачьей звезды была неблагоприятна для здоровья.

Промозглые ветры, беспрестанно гулявшие по ней, обдували солончаки, сушили болота, завязывали морским узлом и гноили на корню растения, расшатывали руины городов. Ни одно живое существо не передвигалось по ее поверхности — как и на многих других планетах этого региона Галактики, обитатели переселились в ее недра.

Ветер безутешно завывал в развалинах заброшенных городов. На крышах покосившихся высоких башен обитали колонии крупных тощих и зловонных птиц — вот и все, что осталось от цивилизованного мира.

А посреди обширного серого пустыря на окраине крупнейшего покинутого города стояло похожее на прыщ одинокое здание. Оно-то и завоевало этому миру печальную славу средоточия зла всей Галактики.

Снаружи это сооружение казалось ничем не примечательным стальным куполом тридцати футов в поперечнике, изнутри же оно было столь ужасно, что разум человеческий отказывался осознать этот кошмар.

Ярдах в ста от купола находилось нечто вроде посадочной площадки. На ней там и сям были разбросаны корпуса двух-трех десятков неловко приземлившихся зданий. Над этими зданиями витал некий разум, и разум этот чего-то ждал. Он обратил свое внимание на небо, и вскоре там появилась точка, окруженная кольцом точек поменьше. Центральная точка оказалась левой башней издательства «Путеводителя», вошедшей в стратосферу планеты Б Лягушачьей звезды.

Руста встал, убрал в сумку полотенце и сказал:

— Библброкс, настало время выполнить работу, ради которой я здесь. Дом скоро совершит посадку. Так вот — через дверь не выходите! Выйдете через окно. Желаю удачи.

С этими словами Руста вышел через дверь, исчезнув из жизни Зафода столь же таинственно, сколь в ней появился.

Через две минуты здание с треском приземлилось среди других развалин. Корабли сопровождения отключили силовые лучи и взмыли вверх: на планету Б садились лишь жертвы, обреченные на встречу с Тотальным Вихрем.

Придя в себя, Зафод огляделся и увидел, что дверь кабинета болтается на одной петле. Окно же по чудесному стечению обстоятельств осталось целым. С минуту он колебался, затем с помощью Марвина открыл окно и глянул вниз. Дом кренился вбок под углом сорок пять градусов, но при мысли о спуске с пятнадцатого этажа у Зафода замерло сердце.

Собравшись с духом, Библброкс начал спуск по наклонной стене. Марвин следовал за ним. На полпути они остановились передохнуть. Крупная костлявая птица села на подоконник в двух шагах от Зафода. Голова птицы была плоской, клюв слабовыраженным, под крыльями виднелись рудиментарные конечности, похожие на руки. Птица мрачно взглянула на Зафода и щелкнула клювом.

— Пшла вон, — буркнул Зафод.

— Хорошо, — пробормотала птица и канула в клубы пыли.

Зафод озадаченно проводил ее глазами.

— Бедные птички, — сказал глубокий звучный голос ему на ухо. — Трагическое прошлое. Ужасная судьба.

Зафод посмотрел вокруг. Никого.

— Хотите, я расскажу вам о них? — спросил голос.

— Кто вы? Где вы?

— Меня зовут Гарграварр. Я — хранитель Тотального Вихря.

— А почему вас не видно?

— Вам будет легче спускаться, если вы передвинетесь на два ярда влево.

Зафод повернул голову и увидел ряд коротких горизонтальных канавок в стене, идущих до самого низа. Он осторожно переместился влево.

— Надеюсь на скорую встречу внизу, — сказал голос и смолк.

— Марвин, — обратился Зафод к роботу, который держался рядом. — Здесь… кто-нибудь… говорил со мной?

— Да, — сухо ответил Марвин.

Через несколько минут они были на земле.

— А вот и вы, — сказал голос. — Извините, что покинул вас так поспешно. Дело в том, что я боюсь высоты.

Зафод внимательно огляделся — не пропустил ли он какого-нибудь предмета, могущего быть источником голоса. Но увидел лишь пыль, груды камней да развалины.

— Эй, почему вас не видно? Где вы прячетесь?

— Я-то здесь, — отозвался голос. — Мое тело тоже собиралось прийти, но дела задержали. Вечно у него какие-то дела… Значит, вам предстоит побывать в Тотальном Вихре?

— О, я не тороплюсь. Я, пожалуй, сначала поброжу вокруг, осмотрю окрестности.

— Нет-нет, — запротестовал Гарграварр. — Вихрь готов вас принять, вам пора. Следуйте за мной.

— Каким это образом, интересно знать? — спросил Зафод.

— Я буду напевать, а вы идите на голос.

Глава 10

Как уже было отмечено выше, Вселенная огромна, и это ее свойство чрезвычайно действует на нервы, вследствие чего большинство людей, храня свой душевный покой, предпочитают не помнить о ее масштабах.

Многие охотно перебрались бы в обиталище поменьше, скроенное по их собственному вкусу. Собственно, очень многие жители Вселенной осуществляют это желание на практике.

Например, в некоей складке Восточного Галактического Рукава расположена крупная планета-лес Огларун, все «разумное» население которой испокон веку ютится в дикой тесноте на одном-единственном, довольно небольшом ореховом дереве. На его ветвях они рождаются, живут, влюбляются, вырезают на коре крохотные спекулятивные заявления о смысле жизни, тщете смерти и важности планирования семьи, порой ведут чрезвычайно мелкие войны… и в конце концов умирают, привязанные к труднодоступным ветвям на верхушке дерева.

Строго говоря, дерево покидают лишь те огларунцы, которых скидывают оттуда за гнусное преступление — размышления о возможности жизни на других деревьях (при условии, что неверен общепринятый взгляд на другие деревья как на галлюцинации, возникающие из-за злоупотребления оглаорехами).

Какими бы несообразными ни казались эти обычаи, в Галактике не найдется ни одной формы жизни, которая не грешила бы чем-то подобным (вся разница в степени). Вот почему Тотальный Вихрь так ужасен.

Когда вас помещают в Вихрь, перед вашими глазами на один-единственный миг предстает во всей своей целостности невообразимая бесконечность мира всего сущего, и где-то в ней мигает крохотный-крохотный огонек, микроскопическая точка на поверхности микроскопической точки, обозначающая ваше местоположение.

Серый, безрадостный пустырь простирался перед Зафодом. Ветер свирепо завывал в развалинах. Посреди пустыря возвышался стальной купол. Вот куда ему предстоит попасть, подумал Зафод. Это и есть Тотальный Вихрь.

Вдруг нечеловеческий вопль вырвался из купола, заглушил вой ветра и замер вдали. Зафод передернулся от страха.

— Что это? — пробормотал он.

— Запись голоса последней жертвы Вихря, — сказал Гарграварр. — Ее всегда проигрывают для того, кто на очереди. В некотором роде прелюдия.

— Да, звучит страшновато, — проговорил Зафод. — Не улизнуть ли нам в какое-нибудь уютное место, где можно спокойно все обдумать?

— Насколько я понимаю, — сказал Гарграварр, — я уже сейчас на какой-то пирушке. Вернее, мое тело. Оно часто без меня развлекается. Говорит, я ему мешаю. Представляете?

— Что означает вся эта история с вашим телом? — спросил Зафод, стремясь отдалить неизбежное.

— Оно… оно занято, — ответил Гарграварр неуверенно.

— У него что, завелся собственный разум? Последовала длинная пауза.

— Должен заметить, что ваши слова представляются мне в высшей степени бестактными, — сказал наконец голос.

Зафод пролепетал какое-то извинение.

— Ладно, забудем об этом. — В голосе Гарграварра звучала неизбывная горечь. — Дело в том, что мы решили пожить врозь, проверить свои чувства. Увы, все это может кончиться разводом.

Зафод пробурчал нечто невнятное.

— Мы, видимо, не очень-то подходили друг другу. Эти вечные споры о сексе и рыбалке! Мы пробовали сочетать одно с другим, но ничего хорошего не выходило. А теперь оно не впускает меня. Не желает меня видеть…

В воздухе повисла трагическая пауза.

— Оно говорит, что я вечно в сомнениях, вечно на распутье. Я как-то заметил, что распутье лучше, чем распутство, а оно сказало, что подобные шутки в одно ухо входят, в другое выходят. Так я лишился тела и теперь вынужден работать хранителем Тотального Вихря. Ведь на эту планету никогда не ступит ничья нога. Жертвы Вихря, естественно, не в счет.

— Вот как?

— Если хотите, я расскажу вам эту историю.

— Э-э… — протянул Зафод.

— Слушайте. Много лет назад это была счастливая, процветающая планета. Люди, города, магазины — обычный мир, каких много. Разве что на центральных улицах было несколько больше обувных магазинов, чем может показаться необходимым, и число их продолжало увеличиваться. Но чем больше появлялось обувных магазинов, тем больше приходилось выпускать обуви и тем хуже становилось ее качество. С другой стороны, чем быстрее снашивалась обувь, тем чаще приходилось ее покупать, и магазины плодились еще стремительнее. Наконец вся экономика планеты перешагнула рубеж, когда стало невозможно строить что-либо, кроме обувных магазинов. В результате — полный крах, разруха, голод. Большая часть населения вымерла. Немногие уцелевшие постепенно превратились в птиц — одну из них вы видели, — которые прокляли свои ноги и землю, дали обет никогда не ступать на поверхность планеты. Злосчастный жребий! Идемте, я должен препроводить вас к Вихрю.

Зафод, спотыкаясь, двинулся через пустырь. В этот момент до них снова донесся вопль ужаса. Библброкс содрогнулся.

— Что же с ним делают? — прошептал он.

— Ему просто показывают Вселенную, — сказал Гарграварр. — Вселенную во всей ее бесконечности. Бесчисленные светила, неизмеримые расстояния — и ты, невидимая песчинка на невидимой же пылинке, бесконечно малая и ничтожная.

— Но-но. Я — Зафод Библброкс, — сказал Зафод, собирая воедино ошметки своей гордости.