Автостопом по Галактике. Опять в путь (сборник) Адамс Дуглас
Вновь наступила исполненная значения тишина.
— Да, — молвил он. — Могу.
— И ответ есть? — задыхаясь от волнения, спросил Фук.
— Простой ответ? — добавил Ланквилл.
— Да, — сказал компьютер. — Жизнь, Вселенная и Все Остальное… Ответ есть. Однако, — прибавил он, — мне придется подумать.
Торжественность момента была нарушена самым неожиданным образом. Дверь распахнулась, и в кабинет ворвались двое разгневанных мужчин в выцветших синих робах Круксуанского университета. Они яростно отбивались от служащих, пытавшихся их задержать.
— Мы требуем, чтобы нас впустили! — вскричал младший из них, отпихивая локтем хорошенькую секретаршу.
— Вы не имеете права нас задерживать! — вскричал старший, выталкивая за дверь помощника программиста.
— Мы требуем, чтобы вы не имели права нас задерживать! — надрывался младший, хотя никто его уже не задерживал.
— Кто вы такие? — встав, грозно спросил Ланквилл. — Чего хотите?
— Я Маджиктиз! — заявил старший.
— А я требую, что я Врумфондель! — заорал младший.
Маджиктиз повернулся к Врумфонделю.
— Все в порядке, — с досадой бросил он. — Тебе нет нужды этого требовать.
— Ну у вас и порядки! — тут же отозвался Врумфондель, молотя кулаками по столу. — Я Врумфондель, и это не требование, а научный факт. Мы требуем научных фактов!
— Нет, не требуем! — раздраженно воскликнул Маджиктиз. — Именно этого мы и не требуем!
— Чего угодно, только не фактов! — едва переведя дух, закричал Врумфондель. — А требуем мы как раз полного отсутствия научных фактов. Я требую, что я либо Врумфондель, либо нет!
— Но кто вы такие, черт побери?! — не выдержал Фук.
— Мы, — ответил Маджиктиз, — философы.
— А может, и нет, — зловеще сказал Врумфондель, погрозив программистам пальцем.
— Философы, философы, — заверил Маджиктиз. — Мы находимся здесь в качестве полномочных представителей Объединенного союза философов, мудрецов и титанов мысли. Мы требуем, чтобы эту машину немедленно выключили!
— А в чем дело? — спросил Ланквилл.
— Я вам скажу, — пообещал Маджиктиз. — В разделении функций, вот в чем дело!
— Мы требуем, — взревел Врумфондель, — что дело, возможно, в разделении функций!
— Пускай машины занимаются вычислениями, — предостерег Маджиктиз, — а уж о Вечном и Непреходящем позаботимся мы! Согласно закону, поиски Абсолютной Истины — наша прерогатива. А если проклятая машина действительно найдет ее? Мы же лишимся работы. Иначе говоря, какой смысл ночи напролет спорить о существовании Бога, если эта поганая железяка к утру выдает номер его телефона?
— Верно! — заорал Врумфондель. — Мы требуем жестко установленных границ Сомнения и Неопределенности!
Неожиданно комнату сотряс зычный голос:
— Не угодно ли выслушать мое мнение?
— Мы объявим забастовку! — завопил Врумфондель.
— Правильно! — поддержал Маджиктиз. — Еще узнаете, чем пахнет всеобщая забастовка философов!
— Я лишь хотел сказать, — оглушительно взревел компьютер, — что все мои цепи заняты сейчас поисками ответа на Основной Вопрос Жизни, Вселенной и Всего Остального. — Он замолчал и, удостоверившись, что владеет вниманием безраздельно, тихо продолжил:
— Но на такую программу понадобится некоторое время.
Фук нетерпеливо взглянул на часы:
— Сколько же?
— Семь с половиной миллионов лет, — произнес Пронзительный Интеллектомат.
Ланквилл и Фук, заморгав, дружно воскликнули:
— Семь с половиной миллионов лет!
— Я ведь сказал, что мне придется подумать, не так ли? Но главное вот в чем: такая исполинская задача, такой исполинский размах неизбежно вызовут шумиху в печати, привлекут всеобщий интерес к философии в целом. У каждого появится своя собственная точка зрения на то, к какому ответу я в конце концов приду. И пока вы будете спорить друг с другом, считайте, что ваше дело в шляпе.
Философы переглянулись.
— Светлая голова! — восхищенно прошептал Маджиктиз.
Они повернулись на цыпочках и вышли за дверь навстречу такой жизни, которая не могла им привидеться и в самых смелых мечтаниях.
Глава 26
— Занимательная история, — признался Артур, когда Слартибартфаст закончил повествование. — Но я никак не возьму в толк, какое отношение все это имеет к Земле и мышам.
— Ты выслушал лишь начало, — молвил старец. — Если хочешь знать, что произошло семь с половиной миллионов лет спустя, в день Великого Ответа, изволь пройти в мой кабинет. Там ты сможешь лично пережить все события, запечатленные на ленте. А пожелаешь — можешь ступить на поверхность Земли-2. Правда, мы еще не закончили: надо закопать скелеты динозавров и…
— Нет, спасибо, — покачал головой Артур, — не хочу. Это будет совсем не то.
— Что верно, то верно, — согласился старец и, развернув летательный аппарат, направил его к громадной стене.
Глава 27
В кабинете Слартибартфаста царил кавардак, словно после оргии в публичной библиотеке. Увидев этот хаос, старец нахмурился.
— Очень неприятно, — сказал он. — Полетел диод в одном из компьютеров жизнеобеспечения. Попробовали оживить уборщиц, а они, оказывается, мертвы уже тридцать тысяч лет. Кто уберет их тела, хотел бы я знать… Садись, сейчас я тебя подключу. — Старец указал Артуру на стул, сделанный, казалось, из ребер стегозавра. — Он сделан из ребер стегозавра, — пояснил Слартибартфаст, выуживая из-под грозно накренившейся бумажной кипы какой-то оголенный проводок. — Ну наконец! Возьми!
Едва Артур взял проводок, как прямо сквозь него пролетела птица.
Он парил где-то в небесах, совершенно невидимый для самого себя. Под ним лежала красивая, обрамленная деревьями городская площадь, до самого горизонта тянулись светлые изящные постройки, не первой, однако, молодости — на многих виднелись трещины и дождевые подтеки. Сейчас, впрочем, светило яркое солнце, листву весело колыхал легкий ветерок, а странное ощущение, что весь город тихонько гудит, было вызвано, очевидно, толпами радостных возбужденных людей, заполнившими площадь и прилегающие улицы. Играл оркестр, бились на ветру красочные стяги, везде царила атмосфера большого праздника.
Артуру было очень тоскливо торчать где-то в воздухе, наблюдая за всеобщим весельем, но не успел он как следует об этом подумать, как, перекрывая все шумы, над площадью раскатился голос.
На разукрашенной трибуне перед большим зданием появился человек с мегафоном.
— О ожидающие речений Пронзительного Интеллектомата! — провозгласил он.
— Достойные потомки замечательных ученых мужей Врумфонделя и Маджиктиза!
Время Ожидания подошло к концу!
Толпа взорвалась радостными криками, закачались флаги и транспаранты.
Узкие улицы казались опрокинутыми на спину сороконожками, отчаянно шевелящими в воздухе всеми лапками.
— Семь с половиной миллионов лет наш народ жаждал Великого Дня Просвещения! — продолжал человек с мегафоном. — Дня Ответа!
Толпа безумствовала.
— Никогда более, — вскричал оратор, — никогда более не проснемся мы поутру с мыслью: «Кто я такой? В чем смысл моего существования? Изменится ли что-нибудь в космическом масштабе, если я не пойду на работу?» Сегодня мы наконец раз и навсегда узнаем простой и ясный ответ на все эти маленькие, но не дающие покоя загадки Жизни, Вселенной и Всего Остального!
Артур почувствовал, что плывет над всеобщим ликованием, спускаясь к одному из окон здания за трибуной. Потом, пережив миг паники, он прошел сквозь толстое стекло, словно того и в помине не было.
Кабинет выглядел точно так, как его описал Слартибартфаст, только ковры малость выцвели. На протяжении семи с половиной миллионов лет за ним заботливо ухаживали и примерно раз в столетие убирали. Два строго одетых человека степенно сидели за огромным столом, на котором возвышался компьютерный терминал.
— Время настало, — промолвил один из них, и Артур с удивлением увидел, как прямо из воздуха над его головой возникла надпись «ЛУНКУАЛ». Надпись замигала и потухла.
Не успел Артур опомниться, как заговорил второй человек, и у его головы возникло слово «ПФОУК».
— Семьдесят пять тысяч поколений назад наши предки запустили эту программу, и нам выпала честь вновь услышать голос Пронзительного Интеллектомата.
— Просто уму непостижимо, Пфоук, — согласился первый, и Артур внезапно понял, что смотрит фильм с субтитрами.
— Огромная честь — узнать ответ на Великий Вопрос Жизни!..
— Вселенной!..
— И Всего Остального!
— Тсс-с! — благоговейно прошептал Лункуал. — По-моему, он сейчас заговорит.
В наступившей тишине на необъятной панели медленно начали загораться огни, родился едва слышный гул.
— Доброе утро, — произнес компьютер.
— Э… доброе утро, Пронзительный Интеллектомат! — нервно сказал Лункуал. — Ты… э-э…
— Готов ли ответ, вы хотите спросить? — величаво перебил компьютер. — Да.
Двое за столом задрожали от волнения.
— Простой и ясный? — выдохнул Пфоук.
— Простой и ясный, — подтвердил компьютер.
— Ответ на Великий Вопрос Жизни, Вселенной и Всего Остального?
— Да.
— И ты можешь сообщить его нам?
— Да.
— Прямо сейчас?
— Прямо сейчас.
Двое за столом облизали пересохшие губы.
— Хотя я не думаю, — прибавил компьютер, — что он вам понравится.
— Не важно! — вскричал Пфоук. — Мы должны знать! Немедленно!
— Немедленно? — уточнил компьютер.
— Сию же секунду!
— Хорошо, — промолвил компьютер и замолчал.
Пфоук и Лункуал лихорадочно дрожали. Волнение было невыносимым.
— Он вам в самом деле не понравится, — предупредил Пронзительный Интеллектомат.
— Говори!
— Хорошо, — сказал он. — Ответ на Великий Вопрос…
— Ну!
— Жизни, Вселенной и Всего Остального…
— Ну!
— Это… — произнес компьютер и замолчал.
— Ну!
— Это…
— Ну!!!
— Сорок два, — с бесконечным спокойствием сообщил компьютер.
Глава 28
В комнате долго стояла тишина.
Краем глаза Пфоук видел за окном море напряженно ожидающих лиц.
— Нас линчуют, — прошептал он.
— Вы задали мне трудную задачку, — кротко пояснил компьютер.
— Сорок два?! — завопил Лункуал. — И это все, что ты можешь нам сказать после семи с половиной миллионов лет работы?
— Я убежден в правильности ответа, — холодно отрезал компьютер. — По правде говоря, — прибавил он, смягчившись, — дело, я думаю, в том, что вы никогда, собственно, не задумывались, в чем состоит этот вопрос.
— Как?! Великий Вопрос Жизни, Вселенной и Всего Остального!
— Да, но как все-таки он формулируется? — настаивал Интеллектомат.
Лункуал и Пфоук ошарашенно уставились друг на друга.
— Ну знаешь ли, это же ясно, ну… — пролепетал Пфоук.
— Именно! — воскликнул компьютер. — Вот когда будете знать вопрос, то поймете и ответ.
— Потрясающе, — проговорил Пфоук, украдкой вытирая слезу.
— Ну хорошо, хорошо, — раздраженно бросил Лункуал. — Можешь ты нам просто назвать вопрос?
— Великий Вопрос?
— Да!
— Жизни, Вселенной и Всего Остального?
— Да!
Интеллектомат задумался.
— Сложно, — наконец проронил он.
— Но ты можешь?! — вскричал Лункуал.
Вновь наступила исполненная значения тишина.
— Нет! — твердо произнес компьютер.
Пфоук и Лункуал, пораженные, застыли.
— Но я скажу вам, кто может, — продолжил компьютер.
Пфоук и Лункуал резко вскинули головы:
— Кто? Скажи!
По спине Артура, которой сейчас не было, поползли мурашки, когда он заметил, что медленно, но неумолимо движется к пульту. По счастью, через секунду стало ясно: это таинственный оператор всего-навсего сделал наезд для пущего драматизма.
— Компьютер, который грядет после меня, — торжественно объявил Пронзительный Интеллектомат. — Его параметры я не достоин даже вычислять.
И все же я создам его для вас. Создам компьютер, который сформулирует Вопрос к Великому Ответу, компьютер столь бесконечно сложный, что сама органическая жизнь станет его составной частью и ваш народ примет новое обличье и войдет в компьютер, чтобы управлять его программой, рассчитанной на десять миллионов лет. И дам я ему имя. И нареку я его… Земля.
— Какое скучное название, — проговорил Пфоук, и по всему его телу пошли трещины.
Лункуал тоже внезапно треснул. Потолок вспучился, стены прогнулись и рассыпались…
Слартибартфаст стоял перед Артуром, сжимая в руке оголенный проводок.
— Конец записи, — объяснил он.
Глава 29
— Зафод! Очнись!
— М-м-м-м?
— Давай же, просыпайся!
— Ну почему нельзя дать человеку заниматься тем, что у него хорошо получается? — посетовал Зафод и перевернулся на другой бок.
— Хочешь, чтобы я тебя стукнул? — спросил Форд.
— Это тебе доставит удовольствие? — пробормотал Зафод.
— Нет.
— Мне тоже. Тогда какой смысл? Отвяжись. — И Зафод свернулся калачиком.
— Он получил двойную порцию газа, — заметила Триллиан. — Две носоглотки.
— И прекратите болтать, — попросил Зафод. — Я и так заснуть не могу.
Что случилось с почвой? Она какая-то твердая и холодная.
— Потому что из золота, — сказал Форд.
Грациозным движением Зафод вскочил на ноги и стал обозревать окрестности. До самого горизонта во все стороны расстилалась гладкая золотая поверхность. Она сияла, словно… нет, ничто во Вселенной не сияет так, как планета из чистого золота.
— Кто это сделал?! — вскричал Зафод, выпучив глаза.
— Не перевозбуждайся, — остудил его Форд. — Это всего лишь каталог.
— Кто-кто?
— Каталог, — повторила Триллиан. — Иллюзия.
— Мы с Триллиан очнулись раньше, — объяснил Форд, — и подняли страшный гвалт — обращали на себя внимание. Вот нас и поместили в планетный каталог, чтобы хоть как-то занять, пока они там готовятся. Это все запись.
— А черт, — горько проговорил Зафод. — Ну чем мой собственный сон хуже чужого?.. Что там за долины?!
— Это проба, — разъяснил Форд. — Мы поглядели.
— А предыдущая планета, — сказала Триллиан, — была по колено в рыбе.
— В рыбе?
— Кому что по душе.
— Мы решили, что этот мир тебе понравится, — вставил Форд.
Вокруг, куда ни посмотри, сияло море золотого света.
— Занятно, — нехотя признал Зафод.
В небе появился огромный зеленый каталожный номер. Он замерцал, и его место занял другой. Все вокруг мгновенно изменилось.
Побережье у багряного моря было усыпано маленькими желтыми и зелеными камнями, явно драгоценными; поблизости, под игривым розовато-лиловым зонтом от солнца, стоял столик из чистого серебра. С неба падали пятьсот голых парашютисток.
Потом все вокруг мгновенно переменилось — вместо драгоценного пляжа возник весенний лужок с коровками.
— О-о! — воскликнул Зафод. — Мои бедные головы!
— Продолжим? — спросил Форд.
— Пожалуй.
Все трое сели и перестали обращать внимание на мелькающие вокруг них сцены.
— Если с моим мозгом что-то и сделано, то сотворил это я сам, — начал Зафод. — Причем сварганил это таким образом, чтобы не засветиться на правительственных контрольных тестах. А значит, я сам не должен был ничего знать об этом. Круто, да?
Триллиан и Форд кивнули.
— Что же это за секрет, который я никому не мог доверить, ни Галактическому правительству, ни даже самому себе? Отвечаю: не знаю. Но я пошевелил мозгами и кое о чем, кажется, догадался. Когда я решил баллотироваться в Президенты? Вскоре после смерти Президента Йюдена Вранкса. Помнишь Йюдена, Форд?
— Ну, — ответил Форд. — Тот арктурианский капитан, с которым мы столкнулись, когда были желторотыми юнцами. Классный парень! Вспоминаю, как он дал нам конских каштанов, когда мы ворвались в его мегагрузовоз, и еще заявил, что ты самый поразительный карапуз, которого он видел.
— О чем это вы? — недоуменно спросила Триллиан.
— Давняя история! — махнул рукой Форд. — Времена нашего детства на Бетельгейзе. Бетельгейзские торговые разведчики находили новые рынки, а арктурианцы осуществляли все перевозки между центром Галактики и периферией. А до дурделлийских войн, надо сказать, вовсю свирепствовали космические пираты, и мегагрузовозы приходилось оснащать самыми фантастическими средствами защиты. Словом, крепости, а не корабли, причем огромные — на орбите вокруг планеты затмевали солнце.
И вот юный Зафод решает захватить один такой корабль. На трехдюзном скутере для ближних стратосферных полетов. Псих сумасшедший, представляешь?! А я составил ему компанию: побился об заклад, что ничего у него не выйдет, и решил проследить, чтобы он не вернулся с поддельными доказательствами. Что ж из этого вышло? Сели мы в трехдюзник, который он черт знает как перекроил, за неделю прошли три парсека, ворвались в мегагрузовоз, до сих пор не понимаю, каким образом, пробились на мостик, потрясая игрушечными пистолетами, и потребовали выкуп. Просто невообразимо! Я продул все свои карманные деньги на год вперед. И ради чего? Ради конских каштанов!
— Этот капитан, Йюден Вранкс, оказался своим в доску, — подхватил Зафод. — Накормил нас до отвала, чем душа пожелает, самыми редкими лакомствами, конечно, конских каштанов дал, сколько хочешь, и телепортировал нас обратно. Прямо в бетельгейзскую государственную тюрьму.
Мировой парень. Стал потом Президентом Галактики. — Зафод помолчал. — А незадолго до своей смерти он меня навестил.
— Да? — удивился Форд. — Ты и не заикался.
— Ага.
— Что же он сказал? Зачем он к тебе пришел?
— Он рассказал мне о «Золотом сердце». Это его идея — украсть корабль.
— Его?
— Да, — подтвердил Зафод. — А единственная возможность украсть корабль — присутствовать на церемонии запуска.
Форд сперва замер, затем громко расхохотался:
— Выходит, ты решил стать Президентом ради того, чтобы всего-навсего украсть корабль?
— Именно.
— Но почему? — воскликнул Форд. — В чем его назначение?
— Понятия не имею, — признался Зафод. — Полагаю, если бы я четко представлял себе его назначение и на черта он мне сдался, то засветился бы на контрольных тестах и не прошел бы в Президенты. Полагаю, Йюден поведал мне еще много такого, что надежно скрыто в моем подсознании.
— И ты намудрил со своими мозгами лишь потому, что Йюден тебе что-то такое сказал?!
— Он кого хочешь мог уговорить.
— Да, но, Зафод, старина, тебе самому надо беспокоиться о себе!
Зафод пожал плечами.
— И ты не имеешь никакого представления о причинах всего этого? — не унимался Форд.
Зафод надолго задумался.
— Нет, — наконец произнес он. — Я не выдам своих тайн ни словом, ни намеком. Впрочем, — прибавил он после дальнейших размышлений, — это понятно. Я бы себе и на грош не доверился.
Через мгновение последняя планета из каталога растаяла, и они оказались в роскошно обставленной приемной.
— Сейчас мыши вас примут, — объявил высокий магратеец.
Глава 30
Читать бесплатно другие книги:
