Курьеры специального назначения Зверев Сергей

Прыжок оказался удачен. Правда, при падении ротный сильно ушибся локтями и коленями, но боли почти не почувствовал. Зато теперь он имел несомненное преимущество: отсюда отлично просматривалась соседняя крыша, на которой по-прежнему находились двое бандитов. Они были совсем рядом, метрах в десяти; оба держались за гребень крыши, и это не давало им времени для серьезных маневров. Роман достал пистолет и прицелился в ближайшую фигуру. Выстрел – и преследователь, раскинув руки, покатился по шиферу. Спустя несколько секунд раздался глухой звук удара об асфальт двора. Второй, не желая испытывать судьбу, крикнул, обращаясь к Роману:

– Не стреляй!

– Прыгай! – приказал ротный и, прицелившись, выстрелил рядом с бандитом.

Тот то ли от страха, то ли подчинившись приказу, отпустил руки и, грохоча по шиферным листам, покатился вниз. Снова раздался глухой звук, который сообщил Роману, что второй его преследователь вышел из игры.

«А теперь вперед!» – приказал сам себе Роман и, стараясь не создавать много шума, стал пробираться по крыше…

* * *

Окно в дальнобойном «Мерседесе» было открыто, и свежий воздух приятно обдувал лицо ротного. Удивительно, но ему удалось уйти. Тогда, полтора часа назад, спустившись с крыши, он действовал словно на автопилоте. Прячась от людей, ротный уходил все дальше и дальше от того места, где его собирались поймать во что бы то ни стало, с одной стороны, менты, а с другой – бандиты. И те, и другие были настроены воинственно.

Петляя между домами, ротный добрался до маленькой автозаправки, на которой в это позднее время никого не было. Короткими перебежками достиг раскидистого кустарника и, спрятавшись за ним, стал ждать. Не прошло и пяти минут, как на площадку заправки въехал новенький блестящий автопоезд «Мерседес». Из него вышел пожилой мужчина и направился к окошечку. Не надо было быть психологом, чтобы понять, что шофер этого иностранного красавца на колесах был одним из тех, кто начинал свою водительскую карьеру, когда еще существовало шоферское братство, которому могли позавидовать все остальные мужчины. Они никогда не бросали своих в беде и вообще всегда были готовы прийти на помощь. Как только водитель автопоезда подошел к кабине, перед ним возник Роман.

– Довези, мужик! Очень надо! – Ротный большим пальцем полоснул себе по горлу.

Водитель внимательно осмотрел Романа с головы до ног, после чего коротко сказал:

– Садись!

Водителя прямо подмывало расспросить своего попутчика о том, кто он и что случилось, но он почему-то молчал. Все выяснилось довольно скоро. Впереди показался пост ГАИ. Никонов напрягся.

– Полезай на спальник и не высовывайся! – приказал шофер, и Роман заметил, что тот тоже нервничает.

Стоявший на обочине гаишник, увидев приближающийся автопоезд, поднял жезл.

– Чтоб тебя! – выругался мужчина, но в этот момент их на высокой скорости обошел спортивный автомобиль. Гаишник инстинктивно отскочил в сторону и, сделав им знак «Проезжай», бросился к своей машине. Взвыв сиреной, милицейский автомобиль начал преследование нарушителя. Никонов с шофером одновременно глубоко вздохнули. Как только машина ГАИ умчалась далеко вперед, мужчина обратился к Роману:

– Вылезай – пронесло!

После того как ротный перебрался на сиденье, шофер спросил:

– Как зовут-то тебя, герой?

– Роман.

– А меня Федор Иванович.

Роман кивнул.

– А чего это с тобой случилось? На бомжа вроде не похож, но вид такой, будто ты из какого-то коллектора вылез.

Роман оглядел себя. Одежда была изорвана в клочья, ладони стерты, локти изранены в кровь. Обстоятельства требовали объяснения, и ротный, решивший ничего не придумывать, коротко ответил:

– Решил справедливость восстановить.

Федор Иванович усмехнулся уголками губ, но посмотрел с уважением:

– Ну, и как, получается?

– Пока не очень, – пожал плечами Никонов.

– Тебе куда? – спросил шофер, перестраиваясь в левый ряд. От того места, где ему буквально чудом удалось уйти от своих преследователей, они отъехали довольно далеко, а ехать в центр города без документов Роман не собирался. Надо было где-то переждать до утра, а там уже решить, как быть дальше.

– Да где-нибудь здесь останови, я сойду. – Никонов огляделся, выискивая место потемнее.

Федор Иванович понял все без слов и, как только они поравнялись с каким-то забором, нажал на тормоза.

– Думаю, здесь в самый раз, – кивнул он в сторону старого здания, обнесенного досками. – Дом под снос приготовили, так что в случае чего там и перекантоваться можно, – пояснил Федор Иванович.

– Спасибо, что подкинул! – поблагодарил Роман и уже взялся за ручку, как вдруг Федор Иванович его остановил:

– Подожди!

Никонов обернулся. Водитель открыл бардачок и сунул в руку ротного пакет, из которого потянулся запах копченого мяса.

– Возьми – пригодится!

Роман еще раз поблагодарил и, спрыгнув на асфальт, растворился в темноте.

* * *

Старый, готовый под снос дом был огорожен только со стороны трассы, поэтому капитану не пришлось преодолевать препятствие в виде высокого забора. Судя по пустым глазницам окон, он был явно нежилой. Так часто бывает. Жильцов выселяют, а дом, предназначенный под снос, стоит месяцами или годами, пока не найдется покупатель на участок земли, на которой он стоит. Двери подъездов и первые этажи были наглухо заколочены металлическими листами, чтобы его не облюбовали местные подростки со своим девицами, чтобы окрестные бомжи не превращали заброшенный дом в притон и не устраивали пожаров, как это обычно бывает. Но такие предосторожности не были преградой для капитана спецназа. Оглядевшись по сторонам, он обнаружил среди строительного мусора несколько деревянных ящиков. Поставив их друг на друга, встал, подтянулся и ухватился за висевший над подъездом кабель. Спустя минуту ротный, вглядываясь в темноту, уже поднимался по ступенькам. Под подошвами хрустели строительный мусор, штукатурка и стекло. Звуки глухо отдавались в огромном пустынном здании.

К счастью, бывшие квартиры оказались большей частью незапертыми. В одной из них Роман и обнаружил старую кровать с ватным одеялом. По обилию окурков на полу можно было сделать вывод, что здесь уже кто-то ночевал или проводил какое-то время. Из последних сил Никонов добрел до кровати и, рухнув на нее, уснул.

Раннее утро следующего дня встретило Романа сыростью и прохладой. За окном моросил дождь, и ротный проснулся оттого, что почувствовал легкий озноб. Первые минуты он не мог сообразить, где находится. Старая кровать, вонючее ватное одеяло, потрескавшийся потолок стены со следами ободранных обоев… И, лишь взглянув на свою порванную одежду, Роман вспомнил события вчерашнего вечера и ночи.

Первым желанием было привести себя в порядок, но это не представлялось возможным – воду в брошенном доме уже давно отключили. Роман понимал, что показываться в таком виде на людях категорически нельзя – как говорится, до первого постового. Но и ждать до вечера он тоже не хотел.

Неожиданно за окном раздались голоса. Вскочив с постели, капитан осторожно выглянул в окно. Внизу стояли мужчина и женщина, которые пытались попасть в дом тем же путем, что и ротный. Мужчина подсаживал женщину на оставленные Романом ящики, но у нее это плохо получалось. Координация у нее напрочь отсутствовала. Даже отсюда было видно, что они оба были подшофе. «Только вас еще мне не хватало!» – подумал ротный. Ему очень не хотелось попадаться сейчас кому-нибудь на глаза. Он знал, что если менты устроят на него облаву, то, естественно, начнут опрашивать всех местных бомжей, а те, конечно же, не станут молчать о нем. Но, с другой стороны, эти же самые бомжи знали в своем районе каждую лазейку и могли помочь ему. Роман решил довериться счастливому случаю и впоследствии понял, что не зря.

Парочка, которой все же удалось попасть внутрь, теперь поднималась по лестнице, громко разговаривая. Мужчина и женщина направлялись как раз в то крыло, где находился ротный. Через пять минут дверь открылась, и на пороге показался мужчина. Его удивленный взгляд говорил о том, что он никак не ожидал увидеть здесь кого-нибудь. Из-за его спины показалась голова его подружки, которая, в отличие от мужчины, сразу повела себя агрессивно:

– Оба-на! А что это мы тут делаем?! Это место забито, так что освободите помещение, молодой человек!

Она отодвинула в сторону мужчину и, уперев руки в бока, встала перед Романом. Ротного очень позабавила эта картина, и он, усмехнувшись, спросил:

– Так тут нигде не было написано, что это ваше место, вот я и решил остановиться здесь.

– Да подожди ты, Машка! Что ты на людей-то кидаешься? Может, у человека беда какая? – вступился за ротного мужчина.

Но та, которую звали Машка, и не собиралась успокаиваться, только теперь она перенесла свою агрессию на защитника:

– А тебе бы только жалеть всех подряд! Ишь, выискался, защитничек!

Роман решил, что пора бы уже прекратить этот скандал, пока их крики не услышали на улице.

– Да не волнуйтесь вы так! Я побуду здесь до вечера и уйду, так что претендовать на вашу жилплощадь не собираюсь.

Женщина прищурилась и какое-то время смотрела на Романа, видимо, пытаясь понять, правду он говорит или нет. Потом, резко повернувшись к мужчине, сказала:

– Доставай!

Мужчина извлек из внутреннего кармана початую бутылку без этикетки.

– Наливай! – приказала Машка.

Когда они выпили какую-то жидкость, мужчина посмотрел на подружку и кивнул на ротного. Женщина тяжело уронила голову на грудь в знак согласия. Налив жидкость, запах которой лишь отдаленно напоминал спирт, в пластмассовый стаканчик, мужчина протянул его ротному со словами:

– Выпейте! Нынче холодно на улице, а так согреетесь… – Он бросил взгляд на окно, за которым мелкий дождь начинал усиливаться, обещая перерасти в ливень.

– Нет, спасибо, – отказался Роман, приложив руку к груди.

Парочка выпила еще по одной, и бомжей потянуло на разговоры. Спустя полчаса ротный знал, что мужчина стал жертвой обмана черных риелторов, а женщину выгнал муж, устав смотреть на ее каждодневные пьянки.

– А ты как оказался на улице? – пьяным голосом поинтересовалась Машка.

– Да пока в командировке был, жена продала квартиру и уехала в неизвестном направлении, – соврал ротный не моргнув глазом.

– Вот сучка! – выругалась Машка, посмотрев на Романа другими глазами. – Ну, ничего, мужик, не расстраивайся. Можешь пока пожить здесь. – Она обвела комнату рукой.

– Да, – согласился с ней мужчина, – насчет еды тоже можешь не переживать. У нас здесь каждый день приезжает гуманитарная помощь, так что с голоду не помрешь.

Роман сдвинул брови, не понимая, о чем он говорит, но мужчина поспешил объяснить:

– Городская социальная служба с некоторых пор стала подкармливать таких, как мы. В двенадцать часов приезжает машина с харчами и раздает бесплатно всем нуждающимся. Так что хотя бы раз в день можно поесть горячего.

– Понятно, – проговорил ротный.

– Кстати, Валентин, – женщина хлопнула мужчину по спине, – сколько там на твоих золотых?

Валентин достал из кармана старые мужские часы без ремешка и, посмотрев на них, ответил:

– Одиннадцать сорок.

– Так надо уже выдвигаться! – Женщина попыталась встать, но спиртное, выпитое ею, не позволило этого сделать, и она, поднявшись, плюхнулась обратно на стул.

– Ты вот что, Машка, оставайся здесь, а мы с Романом сами сходим и принесем, – неожиданно сказал Валентин, даже не поинтересовавшись у ротного о его желании идти.

– Нет, спасибо, я пока не хочу есть, – отказался Роман, чем очень удивил обоих своих соседей.

– Ты что, Ромаха! Следующий раз они только завтра приедут! – Валентин поднял кверху указательный палец, подтверждая значимость сказанного.

– Ничего. Я не голоден, – спокойно ответил ротный.

– Понимаю… Переживаешь? – по-своему все понял Валентин и, поднявшись, побрел к выходу.

Женщина прислонилась к облупленной стенке и тут же засопела. Дождь прекратился так же неожиданно, как и начался, и в грязные пыльные окна ударили яркие лучи солнца. Роман подошел к окну и стал наблюдать за тем, что творилось внизу. Как раз в это время во двор, который находился рядом, въехала машина. Серый «уазик», или, как его еще называют в народе, «буханка», проехал в глубь двора и, развернувшись, остановился. Вскоре к нему потянулись бомжи. Двери «уазика» открылись, и оттуда вышел мужчина в белом халате. По его резким движениям ротный понял – он здесь для того, чтобы блюсти порядок среди этой разношерстной компании. Следом за ним из машины извлекли солдатские бачки, а парень в белом колпаке стал раскладывать по одноразовым пластмассовым чашкам что-то, похожее на кашу. Бомжи подходили один за другим, получали горячую пищу и, не отходя далеко, принимались с жадностью есть.

Роман без интереса наблюдал некоторое время за происходящим и уже собирался было покинуть свой наблюдательный пункт, как его внимание привлек один человек. Это была девушка. Она выбралась из «уазика», держа в руке медицинский чемоданчик. Что-то в ее манере поведения ротному показалось знакомым. Девушка поставила чемоданчик на раскладной столик и стала ждать. К ней стали подходить мужчины и женщины. Они что-то говорили, а некоторые показывали свои болячки. Девушка была врачом. Так длилось минут пять, и Роман уже решил, что ошибся, как вдруг девушка обернулась на чей-то голос, и ротный узнал ее. Это была Людмила, с которой он ехал в одном купе.

Минуту капитан раздумывал; затем, выбравшись из здания, пошел к «уазику», где к тому времени скопилось уже порядка двадцати бомжей. Подходя к ним, ротный неожиданно увидел двух милиционеров, направлявшихся в его сторону. Растолкав локтями жующих бомжей, капитан затесался в середину толпы, краем глаза продолжая наблюдать за патрульными. Те не спеша подошли к толпе и несколько минут с отвращением наблюдали за этим массовым приемом пищи. Наконец один из них сказал:

– Пошли отсюда, а то меня вырвет прямо здесь от этого запаха.

Ротный напрягся. Он понимал, что если они все-таки решат затеять здесь проверку, то у него в ближайшее время не будет шансов встретиться с Людмилой, на помощь которой он очень надеялся.

Вдруг над его ухом раздался радостный голос:

– Рома! Все же решил спуститься за обедом? И правильно! Сегодня, кстати, гречневую кашу дают!

Никонов покосился на патрульных, которые повернули головы на громкий голос говорившего.

– Тихо ты! Чего разорался! Не видишь, кто за спиной стоит?! – процедил Роман сквозь зубы.

Его знакомый Валентин послушно закивал и, покосившись на милиционеров, уже шепотом извинился.

Когда патрульные все же решили продолжить свой путь и удалились на приличное расстояние, ротный выбрался из толпы и направился к маленькому столику, за которым Людмила оказывала нехитрую первую помощь всем нуждающимся. Роман остановился в двух шагах от нее и стал смотреть, как она бинтовала кому-то запястье. Девушка почувствовала на себе его взгляд и подняла голову. Их взгляды встретились. В течение минуты они молча смотрели друг на друга. В ее глазах Роман не увидел ни испуга, ни растерянности. В них скорее была жалость. Наконец девушка, справившись с собой, наскоро закончила перевязку, подошла к Роману и сказала:

– Вы правильно сделали, что нашли меня. Я не поверила ни одному слову о вас во вчерашних новостях.

Ротный сдвинул брови, показывая, что не понимает, о чем речь.

– Ладно, об этом потом. Мы уже почти закончили. Сейчас я отвезу вас к себе домой, чтобы вы привели себя в порядок, а уж потом посмотрим, что можно будет сделать.

Людмила говорила голосом, не терпящим возражений. Но Никонов и не думал возражать. О такой помощи он не мог и мечтать. Оказаться сейчас в безопасном месте, где можно будет не только привести себя в человеческий вид, но и решить, как быть дальше, – об этом он даже не мог подумать несколько минут назад.

Роман был поражен смелостью девушки, а Людмила, взяв его за руку, повела к машине.

– Сидите здесь и ждите, мы сейчас закончим! – проговорила она, посмотрев на парня в белом колпаке.

– Это кто, Мила? – недовольно спросил повар.

– Знакомый. Он поедет с нами, – резко ответила Людмила, не обращая внимания на недовольство парня.

Не прошло и десяти минут, как в «буханку» были поставлены армейские бачки, а команда волонтеров, закончившая свою миссию, расселась в машине и тронулась в путь.

* * *

Аристарх Петрович был вне себя от злости, разговаривая с полковником РОВД:

– Не надо мне объяснять, как он смог вас оставить с носом! Я ведь сразу сказал тебе, что человек этот непростой.

– Да я помню, Аристарх Петрович. На его поиски я бросил все расчеты, какие были поблизости, но ему все равно удалось уйти, – попытался оправдаться полковник, но банкир перебил его:

– Ты лучше скажи, что собираешься делать дальше!

– Мы расклеили его фотографии и передали приметы в новостях. Кроме того, все патрули только им и занимаются. Может быть, к вечеру появится какая-нибудь информация.

– Может, может! – тяжело вздохнул банкир. – Как что-то станет известно – сразу звони!

Не дождавшись ответа, он бросил трубку и, зло посмотрев на Митяя, сквозь зубы процедил:

– Ну а ты что скажешь?

– У меня все под контролем. Весь город на ушах. Я объявил награду за этого спецназовца, так что теперь ему никуда не деться. Я его собственными руками придушу. Он моих лучших бойцов завалил… – Дальше пошло перечисление того, что авторитет собирался сделать с ротным, попадись он ему в руки.

– Понятно. А что у нас с новым объектом?

– Работаем. Установили «наружку», ведем наблюдение.

– Усиль охрану в клинике! – приказал Аристарх Петрович.

– Вы что, думаете, он рискнет после случившегося сунуться к нам? – удивился авторитет.

– Ты что, не понял, что я сказал?! Усилить охрану! – срываясь на крик, повторил банкир.

– Да понял я, понял, – подняв руки, успокоил босса авторитет. – Все сделаем.

– На этом пока все. – Аристарх Петрович сел на диван, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Несмотря на то что Митяй имел неоспоримый вес среди таких же, как и он сам, криминальных воротил, банкир разговаривал с ним не просто на равных, а как начальник с подчиненным. И он, как никто другой, имел на это право. Еще в лихие девяностые, когда начался криминальный передел собственности, он с помощью своего брата смог упрятать Митяя в подвалы ФСБ, сфабриковав на него дело. Там его не мог достать даже самый опытный киллер. Отсидев чуть больше года, Митяй вышел на свободу и продолжил свою криминальную деятельность. Но он никогда не забывал, кому именно обязан своей жизнью. А когда структуры власти решили избавиться от верхушки криминального мира и один за другим посыпались сообщения о том, что то тут, то там застрелен вор в законе, Митяй снова обратился к Аристарху Петровичу.

И снова банкир помог ему. Он отправил его за границу, где тот отсиживался в одном из домов босса. Как раз в то время Аристарх Петрович решил организовать поставку секретных документов, наладив «производство» в Москве. Вот тогда и пригодился ему авторитет, обязанный своему покровителю до конца своих дней. Митяй быстро смекнул, что под крышей банкира ему будут не страшны никакие невзгоды, и сразу же согласился на все поставленные перед ним условия.

Он жил припеваючи – и вдруг земля под его ногами зашаталась. И все из-за какого-то спецназовца, которого банкир хотел видеть мертвым в самое ближайшее время. Чем именно насолил ему этот герой, авторитет не мог себе представить, но то, что из-за капитана его самого могли «слить», Митяй понял сразу. Уже два раза он прокололся с этим бойцом, и третьего раза Аристарх ему не простил бы, несмотря на прошлые заслуги. Желающих на место авторитета было более чем предостаточно – Митяй это знал. Поэтому он постарался сделать все, чтобы исправить свои ошибки. Даже назначил вознаграждение за любую информацию о нахождении этого вояки, не пожалев денег из собственных сбережений. «Мертвым деньги не нужны!» – резонно рассудил авторитет, оглашая своим подчиненным сумму вознаграждения. Но ему очень хотелось самому найти этого крутого парня, и для этого Митяй самолично в свободное время колесил по Москве.

* * *

Всю дорогу до дома Людмилы в машине стояла гробовая тишина. Ее коллеги украдкой посматривали на Никонова – кто с интересом, а кто с недоумением. Роман же думал о другом. Он удивлялся тому, что в наше непростое время находятся люди, подобные бригаде волонтеров, которые способны на такие самоотверженные поступки, как оказание помощи бомжам. Еще его очень поразила реакция Людмилы. Она как будто бы ждала их встречи и была уже готова помочь Роману в его непростой ситуации. Никонов с нетерпением ждал, когда они приедут на место, чтобы расспросить ее об этом.

Наконец машина въехала в один из дворов и остановилась возле подъезда.

– Пошли, – тихо сказала Людмила и взяла Романа за руку.

– Смотри, завтра не опаздывай, – предупредил один из парней.

– Не опоздаю, – не поворачиваясь, ответила девушка, спрыгивая с подножки.

Может быть, в связи с погодой или еще по каким-то причинам, но ни во дворе, ни в подъезде им никто не встретился. Как только они вошли в квартиру, Людмила строго сказала:

– Раздевайся прямо здесь, а я пока ванну приготовлю!

Роман послушно скинул с себя то, что когда-то можно было назвать одеждой, и, оставшись в одних трусах, чувствовал себя перед Людмилой неудобно. Но девушка не придала его виду особого внимания.

– Ванна готова, можешь проходить. Бритву найдешь на стеклянной полочке, – предупредила она и, закрыв за собой дверь, прошла в комнату.

В ванной Роман провел не меньше часа. Он спрятал оружие, облачился в спортивный костюм, предусмотрительно оставленный хозяйкой, и, посмотрев на отражение в зеркале, остался доволен своим видом.

Не успел Никонов закрыть дверь, как из кухни раздался громкий голос Людмилы:

– Проходите сюда, Роман!

Ротный усмехнулся. Девушка говорила ему то «ты», то «вы», и это забавляло Никонова. Оказавшись на кухне, он отметил про себя, что Людмила не только смелая и уверенная женщина, но и, судя по накрытому столу, неплохая хозяйка.

– Садитесь, Роман, вам надо сейчас хорошенько поесть и набраться сил. Это я вам как врач говорю.

После того как ротный подкрепился, Людмила рассказала ему, что в вечерних новостях показывали его фотографию и сообщили, будто бы он обвиняется в совершении двух убийств. Кроме того, с утра она видела расклеенные фотографии с его изображением, где сообщались те же данные.

– Я, конечно же, не поверила ни единому слову, – начала Людмила. – Может быть, если бы я не встретила вас в поезде, все было бы иначе, а так… – Она запнулась на полуслове.

Полученная информация заставила Романа призадуматься. «Значит, они смогли повесить на меня тех двух уголовников в лесу. Но как?» И тут капитан все понял: «Документы! Они подкинули мои документы на место преступления, и, конечно же, у милиции не осталось сомнений насчет моей причастности к убийствам». Девушка ждала его объяснений по поводу происходящего, и капитан, ничего не скрывая, рассказал ей свою историю, начиная с Чечни. Рассказ поразил девушку.

– Как же вы… – она осеклась, – ты хочешь закончить начатое, если тебе нельзя сейчас показываться на улице? Твои фотографии на каждом столбе.

– Надо подумать, – задумчиво ответил ротный, который уже прикидывал в уме план дальнейших действий.

Вернувшись в ванную, ротный принес оттуда оба пистолета. Вынув обоймы, он увидел, что в «макарове» осталось три патрона, а в «беретте» – вообще один.

– Да-а, негусто.

Девушка внимательно наблюдала за Романом, а потом вдруг сказала:

– Я сейчас!

Людмила появилась на кухне уже через пять минут. В руках она держала два пистолета – системы «стечкин» и «браунинг».

– Это подойдет? – спросила она, положив перед ротным оружие. Поймав удивленный взгляд Романа, объяснила: – Я же вам говорила, что мой отец был генералом. А генералам принято дарить оружие. По крайней мере, раньше так было. Если это не подойдет, то там еще кое-что есть. – Она кивнула в сторону дверей.

Этим «кое-что» оказались как старинные пистолеты и ружья, так и современное оружие последнего поколения.

– Тебе наверняка понадобится машина, – предположила Людмила.

– Было бы неплохо, – согласился Роман.

– У нас за городом есть дача, так вот там в гараже стоит новая «Победа». Отцу дарили на какой-то юбилей, – пояснила девушка.

– Ну, что ж, выбирать не приходится, – с сожалением вздохнул ротный, представляя, в каком состоянии может находиться машина, простоявшая несколько лет в гараже.

– Вот только не знаю, как нам туда добраться. Может, такси вызвать? – задумчиво сказала Людмила, посмотрев в окно.

– Такси не пойдет. Если остановят на выезде из города, вся наша затея окажется напрасной. Надо ехать на электричке. Но нам понадобятся какие-нибудь сумки или рюкзаки… – Роман вопросительно посмотрел на девушку.

Спустя полчаса они ехали на вокзал, и любой посмотревший на них человек мог с уверенностью сказать, что эта парочка собралась не иначе как на дачу. За спиной ротного был большой рюкзак, набитый хламом, чтобы создавать видимый объем, а у Людмилы в руках – хозяйственная сумка и плетеная корзина, в которых обычно берут с собой провизию дачники. И если в автобусе они еще как-то выделялись, то, попав на вокзал, буквально слились с толпой таких же дачников с рюкзаками и сумками.

Пригородный поезд был переполнен – дачники, грибники, рыбаки… Ровно стучали колеса, хлопала ведущая в тамбур дверь. Роман посадил девушку на свободное место, а сам встал рядом, чтобы видеть вагон. Пока все было спокойно, и он немного расслабился. Там, на вокзале, где людей в мышиного цвета форме было много, он чувствовал себя напряженным.

Они проехали несколько остановок, когда в вагон вошли два сержанта и, начиная с начала вагона, стали проверять документы, причем не выборочно, как это обычно бывает, а у всех подряд. Послышались недовольные возгласы пассажиров. Ротный с Людмилой находились в середине вагона, и поэтому у них пока было время решить, как поступить дальше.

– Когда следующая остановка? – тихо спросил Роман, нагнувшись к Людмиле.

– Только через десять минут, – так же тихо ответила девушка.

– Успеем, – спокойно сказал капитан и подмигнул девушке, чтобы подбодрить ее.

На самом деле он еще и сам не знал, как выкрутится из этой ситуации. Идти вперед по ходу поезда было опасно – там могли быть такие же проверяющие, и, убежав от одних, можно было нарваться на других. Когда сержанты находились уже совсем рядом, ротному пришла в голову одна мысль: электричка как раз подъезжала к очередному полустанку. Стараясь не привлекать к себе внимания, он стал пробираться к выходу. Оказавшись в тамбуре, оглянулся. Сержанты по-прежнему продолжали проверять документы. В это время раздался голос машиниста, который сообщил о том, что они прибыли на остановку «Лесная». Двери открылись, и Роман спрыгнул на перрон. Его план был прост: он хотел обойти свой вагон и войти с той стороны, где у пассажиров уже проверили документы. Он не раз видел, как такие финты проворачивали «зайцы», не желавшие платить за проезд. Медленно продвигаясь вдоль вагона, он подходил к торговавшим здесь бабушкам и спрашивал цены на ягоды и зелень. Поравнявшись с нужными дверями, он уже собирался взобраться на подножку, как услышал за спиной мужской голос:

– Одну минуту, молодой человек!

Роман обернулся. Перед ним, как из-под земли, выросли три патрульных милиционера.

– Младший лейтенант отделения линейной милиции Сидоров.

Старший патруля – невысокий парень с крупным носом небрежно приложил руку к фуражке:

– Предъявите документы!

Ротный решил пойти на обман.

– У жены мои документы, – он кивнул в сторону вагона.

– У вас с собой всегда должен быть паспорт, – медленно произнес младший лейтенант, он явно не намеревался отпускать его.

– Да я вечно все теряю, вот жена и не доверяет мне ничего, кроме этого, – Роман слегка повернулся, демонстрируя свой массивный на вид рюкзак.

– Что-то лицо мне его знакомо, – подал голос второй патрульный. – А ну-ка, сними очки!

– Мужики, я сейчас принесу документы, – заторопился ротный, берясь за поручень.

– Сейчас уже поздно, – остановил его лейтенант, взяв за локоть, – сейчас ты с нами пойдешь…

Медлить было нельзя. Если сейчас закроются двери вагона, то тогда он останется здесь в незнакомой местности, потеряет связь с Людмилой и не сможет найти ее дачу, потому что не имеет представления, где она находится. А этого он не мог допустить.

Роман спрыгнул с подножки и немного отступил назад. Отставив назад левую ногу, он на пружинистой правой впечатался лбом в голову противника. Раздался отвратительный хруст ломаемых хрящей носа, и лицо младшего лейтенанта мгновенно сделалось белым как снег. Жертва, опрокинувшись навзничь, нелепо раскинула руки.

Двое сержантов, сопровождающих начальника, не растерялись. Один из них молниеносно выхватил висевшую у него на поясе резиновую дубинку, целясь ею в голову ротного. Роман, увернувшись, поставил блок. Сержант замешкался, едва не потеряв равновесие, но ротному этого было вполне достаточно, чтобы сгруппироваться. Двойной удар – сперва кулаком, а затем локтем, – и сотрудник линейной милиции отлетел на несколько шагов от вагона. Стукнувшись головой о перрон, он потерял сознание. Третий патрульный благоразумно отскочил в сторону, и его рука потянулась к висевшей на поясе кобуре. Но он замешкался. Последовал точный удар в солнечное сплетение, и милиционер сложился пополам. Все это заняло у Романа не больше пятнадцати секунд.

В это время машинист объявил, что двери вагона закрываются, и ротный успел заскочить в тамбур. Уже отъезжая, он увидел, как милиционеры, корчась, пытались подняться, а бабушки, стоявшие на перроне, продолжали смотреть на них, открыв рты. Видимо, такое на их полустанке случалось нечасто. Сержанты, проверяющие документы, ничего не видели и не слышали. К счастью, они уже заканчивали свою проверку, и в скором времени Никонову можно было вернуться на свое место.

– Нам когда выходить? – спросил Роман девушку, когда сержанты покинули вагон.

– Сейчас, – взволнованно ответила Людмила. – А я уже стала переживать. Тебя все нет и нет…

– Да все нормально, – как ни в чем не бывало ответил Роман, оглядываясь по сторонам.

* * *

Генеральская дача оказалась совсем не такой, какой ее представлял себе Роман. Он думал, что это современный особняк с ухоженными аллейками, а увидел покосившийся двухэтажный деревянный домик с запущенным двором. Увидев удивленное лицо ротного, Людмила поспешила объяснить:

– Когда умерла мама, мы перестали сюда приезжать, и дача простояла несколько лет без присмотра. Но мы же здесь жить не собираемся, так что не обращай внимания. Я все равно собиралась продать ее в скором времени.

Прокладывая себе путь среди высохшего бурьяна, они прошли к гаражу. Людмила достала ключи и протянула их Роману.

Немного повозившись, ротный все же открыл заржавевший замок. За тяжелыми железными воротами он увидел чудо автомобильного машиностроения послевоенных лет. «Победа» стояла колесами на толстых дощечках, подложенных заботливым хозяином, чтобы сохранить резину. Вся машина была покрыта таким толстым слоем пыли, что невозможно было различить цвет кузова.

– Ну, ты тут пока разбирайся, что к чему, а я пойду приготовлю перекусить, – сказала Людмила и направилась к деревянному строению.

Ротный посмотрел ей вслед. «Хорошо сказать, разбирайся! Да тут не знаешь, с чего и начать».

«Разбираться» с машиной пришлось больше часа. Первым делом Роман выкатил ее из гаража, помыл, принеся ведро воды. По бокам еще оставались грязные подтеки, но он решил, что это только придаст ей естественный вид. Затем ротный забрался в салон и попробовал завести автомобиль. После нескольких попыток ему это удалось. «Все-таки, что ни говори, а раньше все делали качественно и на совесть», – с радостью подумал Никонов, разглядывая салон раритета.

На звук заработавшего мотора появилась Людмила.

– Да ты прямо на все руки мастер! – похвалила она Романа. – Значит, мы можем пойти перекусить?

– Можем, – согласился капитан, выходя из машины.

– Я взяла из дома карту; думаю, что тебе она пригодится. – Девушка протянула Никонову разноцветную тонкую брошюру. – Когда собираешься ехать? – В ее глазах промелькнула тревога.

– Прямо сейчас. Кстати, тебе тоже лучше всего вернуться домой. – Ротный вспомнил стычку на перроне. Ему совсем не хотелось, чтобы Людмила даже косвенно была причастна к этому делу. Она и так сделала для него столько, что Роману хотелось поскорее отправить ее назад, где она могла бы снова спокойно жить.

Уже провожая Романа, Людмила сунула ему в руку деньги.

– Тебе они понадобятся, – строго сказала она, когда Никонов захотел возразить.

Ротный секунду помедлил, а потом сказал:

– Мне нужен твой сотовый телефон.

Людмила без лишних вопросов вытащила из кармана новенький блестящий мобильник и отдала его Роману.

– Спасибо тебе, Людмила. Таких, как ты, девушек я еще в своей жизни не встречал, – сказал на прощание ротный и, сев в машину, тронулся в путь. Впереди его ждала непростая дорога, – прежде чем попасть в город, ему следовало преодолеть несколько постов ГАИ.

* * *

Аристарх Петрович, будучи несуеверным, откровенно смеялся над людьми, верящими в приметы. Человек сугубо практичный, он небезосновательно утверждал, что все эти дурацкие разговоры о треснувших зеркалах, черных котах и рассыпавшейся соли – не более чем выдумки неудачников, которые во всем ищут себе оправдание.

Но в этот день, собираясь на деловую встречу, Синельников нечаянно разбил чашку из саксонского фарфора, здорово расстроился и почувствовал, что сегодня должно произойти нечто нехорошее. Банкир пользовался сервизом крайне редко – лишь в тех случаях, если в гости к нему приходили нужные люди. И поэтому никак не мог понять, почему в будний день чашка очутилась на столе кухни.

– Наверное, жена или дочь похозяйничали, – с неприязнью пробормотал Аристарх Петрович.

Оставив осколки на полу, Синельников направился вниз к машине, где его уже дожидался водитель. Он попытался забыть о разбитой чашке, но неприятный осадок все же остался. Впрочем, пока оснований для беспокойства не было. Сегодняшняя деловая встреча обещала быть полезной.

Спустя полчаса его машина остановилась возле огромного современного здания, где над выходом висела позолоченная табличка, сообщавшая о том, что здесь расположился американский благотворительный фонд.

– Жди тут и никуда не отъезжай! – бросил Аристарх Петрович водителю и двинулся в офис.

Примерно месяц назад, на одном из неофициальных приемов, или, попросту говоря, «корпоративе», банкир познакомился с председателем этого фонда господином Джоном Смитом, который впоследствии и стал главным заказчиком секретных документов.

Когда Аристарх Петрович вошел в кабинет, Смит лучился благожелательностью. Он сразу распорядился приготовить кофе, подошел к бару и, открыв дверцу, поинтересовался:

– Что будем пить?

– Я не пью по утрам, – улыбнулся банкир, подумав о том, что эти американцы по-прежнему считают русских неотесанными людьми, совершенно не придерживающимися элементарных правил этикета.

– За то время, что я нахожусь в России, мне приходилось встречать немало людей, которые пьют именно с утра, и именно водку, – усмехнулся американец, подтверждая мысли банкира.

Аристарх Петрович пропустил очевидную колкость мимо ушей, так как предстоящая встреча требовала максимального такта.