Уровень Пи эН Ая
– Нет, – сказала она. – Мы еще ни разу не читали твои мысли. И пока не собираемся.
– Почему?
Джен ответила не сразу. То ли она думала, то ли советовалась с кем-нибудь из своих.
– Так, просто.
И торопливо добавила:
– Но мутанты, особенно те, которые крутятся вокруг Клюшкина, могут в любую минуту просканировать тебя со всеми потрохами. И пожалуйста, больше не спрашивай меня сейчас ни о чем, ладно? Давай-ка мы приведем в чувство родителей. И пора подключаться к миру, верно? Как бы ваши соседи не заподозрили чего неладного…
В первую очередь Джен занялась мамой. В этот процесс Ризи не вмешивался. Потом они уже втроем отпаивали чаем папу. Чай был особенный, настоянный на убойной дозе циклобрюхсана, но мистер Шортэндлонг пришел в себя только после третьей чашки.
– Можно, я задержусь еще ненадолго? – мысленно попросила Джен Рональда Э-Ли-Ли-Доу, своего персонального ангела-куратора по всем вопросам.
– Вообще-то тебе давно пора, малышка, – ответил Рон. – Впрочем, ты же знаешь, я буду прикрывать тебя столько, сколько тебе потребуется.
– Мне пора! – коротко объявила Джен и растаяла в воздухе. Но тут же опять появилась. – Обещай мне, что будешь осторожен, как никогда!
В ее ангельском взгляде было столько тревоги, что любой самый толстокожий мутант смутился бы. Риз уже не раз замечал подобное выражение на лице сестры и знал, что оно означает: сестра пе-ре-жи-ва-ет. Иными словами, ей плохо. Плохо – это примерно так, как бывает, когда чего-то хочешь, чего нельзя.
Плохо – это плохо. Это понятно. Риз вовсе не хотел, чтобы Джени было плохо!
– Обещаю, – пробормотал он, и Джен растаяла окончательно.
Ангел второй категории Рон Э-Ли-Ли-Доу, ни на одну секунду не упускавший из внимания свою подопечную, еще раз проверил, все ли в порядке, и снял защитное поле с дома Шортэндлонгов. Марсия Шортэндлонг, ее муж Элиот, а также трое случайных прохожих, оказавшихся неподалеку, как всегда, абсолютно ничего не почувствовали, – у ангелов свои, особо тонкие методы. А Ризенгри показалось, что внутри него что-то тихонько лопнуло и разлетелось в стороны. Но мысли и ощущения четвертого мутанта Вениамина Бесова никто так и не просканировал.
Ризенгри Шортэндлонг приучил себя оставаться Вениамином Бесовым даже во сне. Он настолько свыкся с ролью пятиклассника Веньки, что иногда уже и сам не мог точно решить, кого из них двоих в нем больше: двухметрового решительного наглеца или спокойного ироничного обыкновенуса. Но в эту ночь Ризи решал гораздо более сложную проблему: он еще и еще раз пытался выстроить информацию, полученную от сестры, в единый логический ряд. Итак, он может быть счастлив. В это особенно хотелось верить. Тем более что ангелы всегда говорят правду, и раз Джен сказала, что он может быть счастлив, то, значит, это действительно так. Счастье – это очень сильная и лучшая из человеческих эмоций. Допустим. Надо попробовать, почему бы нет… Но где он сможет стать счастливым? В раю, среди ангелов? Ему никогда туда не попасть. Ангелом можно или родиться, как Джен, или стать после смерти, если, конечно, ты человек, который всю жизнь совершал только хорошие поступки, и твои мысли были чисты, а желания невинны. Что ж, возможно, у Дюшки Клюшкина и были слабые шансы стать ангелом. Но всем остальным мутантам в рай дорога заказана, это Ризенгри знал наверняка. Он много раз просил сестру взять его с собой хоть на одну минутку, ну хоть на полминутки.
– Это невозможно, милый, – с искренним сожалением неизменно отвечала она. – Не потому, что я не хочу или это кем-то запрещено. Ни один мутант не сможет пробыть там даже пару мгновений, понимаешь? Есть некоторые законы природы, которые просто невозможно нарушить.
– Например?
– Например, подбрось вверх этот стул и пожелай, чтобы он сам по себе завис в небе. Не подвешивая его в электромагнитном поле и не используя телекинез.
– А если я окружу себя каким-нибудь полем, ты сможешь взять меня с собой?
– Ризи, обещаю, что всегда буду помогать тебе. То есть постараюсь делать так, чтобы тебе было лучше. Но ты мутант, а ни один мутант никогда и ни при каких обстоятельствах не попадет в рай, и я ничего в этом смысле изменить не могу! Это не придуманный закон, это закон природы… – От отчаяния глаза сестры наполнились слезами, и она отвернулась.
Этот разговор, который состоялся несколько лет назад, навсегда врезался в память Ризу. И вот сейчас Джен уверяет, что через три месяца все может измениться. Нет, не через три месяца. У него есть «столько времени, сколько они с Дюшкой будут вместе». А потом? Что может случиться потом? На этот вопрос ответа, даже приблизительного, у Ризенгри не имелось. Допустим, Дюшка станет ангелом. Говоря проще, умрет, не совершив ни одного плохого поступка. Плохо, если Дюшка умрет. Хотя какая разница, умрет Дюшка или нет? Ризу было решительно наплевать, что станет с Клюшкиным. Или от злости казалось, что наплевать. Главное – догадаться, что он сам должен успеть сделать за оставшееся время. Но никаких идей на этот счет в голову не приходило. Зато было ощущение, будто он собирает огромную мозаику-пазл, в которую кто-то намеренно или по ошибке подсыпал деталек из другой игры. Лишние кусочки упорно не желали вклиниваться в общую картину, но выбросить их тоже было нельзя. И Ризи все крутил и так и этак, пытаясь найти им подходящее место, а оно все никак не находилось. Да и вообще, имеющихся деталек было явно недостаточно. Тогда Ризенгри вылез из-под одеяла и отправился за недостающими детальками.
Была уже почти середина ночи, но родители все еще сидели в гостиной и не думали отправляться спать. Риз решил, что они обсуждают его недавние превращения, но они вспоминали какой-то исторический месксиканский сериал. Это было по меньшей мере странно. Мама вязала – этим старинным занятием вот уже два сезона подряд увлекалась добрая половина женщин в округе; папа неторопливо раскачивался в кресле, время от времени переключая каналы. В комнате пахло хвоей, а по стенам были развешаны рождественские гирлянды с шарами. Идиллия, да и только. В тот момент, когда Риз, убедившись, что подслушивать нечего, наконец вошел в комнату, мама озабоченно сказала:
– С трудом представляю себе, чтобы женщины могли носить такие нелепые юбки до пола.
– Особенно ужасно выглядят оборки сзади, – с энтузиазмом вставил папа.
– Не могу с тобой согласиться. Сзади оборки выглядят очень даже ничего.
Ризенгри они, похоже, и не замечали. Мама вязала с закрытыми глазами, так, будто прочесывала пространство на предмет наличия в нем посторонних мутантов, способных подслушивать мысли.
– Ты так считаешь? Ты действительно так считаешь? Да любая такая оборка, – отец чуть не задыхался от волнения, – может в любой момент привести к катастрофе!
– Вы что, спятили? – поинтересовался Ризи, усаживаясь на диван.
Мебель в гостиной была огромная, мягкая и очень уютная. Кроме того, она ежедневно меняла окраску, а иногда развлекалась: становилась того же цвета, что и одежда сидящего на ней. Сегодня диван, на который плюхнулся Ризи, пестрел розовыми елочными шарами, утопающими в ослепительно-белом сугробе.
Родители переглянулись.
– Мы обсуждаем фильм, – как ни в чем не бывало ответила мама.
– А почему любая оборка может привести к катастрофе?
– Это я так сказал? – смутился папа. – Ну, я имел в виду, что… э-э…
– Это же так просто! – нашлась мама. – Папа подумал, что в такой длинной оборке можно запутаться, упасть. А если рядом, например, поезд? Раньше ездили исключительно на поездах. Запросто могла произойти катастрофа.
– Вы точно спятили, – вынес окончательное решение Риз. – Обсуждаете какие-то дурацкие оборки, а то, что ваш сын – мутант четвертого порядка, вас вроде и не касается.
– Займись ребенком, Элиот! – приказала миссис Шортэндлонг и отключилась.
Ризи понял, что она опять сканирует случайных прохожих.
– Я бы хотел обсудить твою весьма посредственную успеваемость, – стараясь быть строгим, произнес мистер Шортэндлонг, повернувшись к сыну. – На последнем родительском собрании тебя хвалили, но это еще ни о чем не говорит.
– Все чисто, ребята, – облегченно вздохнула миссис Шортэндлонг, открывая глаза.
– Четвертые мутанты умирают во младенчестве, – быстро сказал отец. – Уже хотя бы поэтому ты никак не можешь быть четверкой. Третьи мутанты тоже способны менять свою внешность, в принципе в этом нет ничего особенного. Способности к регенерации у всех индивидуальны.
– Тройки могут меняться с такой же скоростью, как это делаю я?
– Ну, в смысле скорости ты у нас талант, не спорю.
– О чем ты говоришь, па? Если бы это был просто талант, вы не стали бы меня прятать, подделывать документы, менять страны. Ты даже работаешь пятый год по другой специальности – ради меня. Вы с детства внушили мне, что меня могут прикончить только за то, что я не такой, как все, но это неправда.
– Это правда!
Марсия Шортэндлонг не принимала участия в разговоре. Она снова закрыла глаза, прочесывая местность.
– Это не совсем правда. Да, меня могут убить, забрать в секретное управление, разделить на клеточки, засунуть под микроскоп или сделать еще что-нибудь в этом роде. Но, поверни вы по-другому, я мог бы стать мировой сенсацией, звездой, о которой говорят на каждом перекрестке. Это же было так просто – позвонить на телевидение – и все! Знаете, почему вместо этого вы прячете меня, как уродливую крысу? Ради Джен. Ради нее, я понял. Вам незачем скрывать, что я – уникальный мутант. Но вам позарез нужно скрыть, что Джен – ангел. Что вы, мутанты, смогли когда-то родить ангела.
– Ты несправедлив, сынок. Мы приехали сюда только ради тебя. Джен сказала, что если ты подружишься с Андрюшей Клюшкиным…
– Ага, опять Джен! Джен сказала, и вы переехали. Вы всю жизнь пляшете под ее дудку!
– Тихо! – встрепенулась вдруг мама, и Ризи мгновенно замолчал, подчиняясь глубинному инстинкту самосохранения.
– И все-таки это был замечательный фильм, несмотря на оборки, – сказал папа.
– Ты прав, дорогой, – кивнула головой мама и повернулась к сыну. – Однако нам всем давно пора спать. Нельзя же так нарушать режим!
– Я не хочу спать, – нахмурился Риз.
– Подумай о чем-нибудь хорошем, милый, и засни, – сказала мама. – Обязательно подумай о чем-нибудь хорошем. Скорее!
И Риз-Венька ее понял.
– Я буду думать о том, куда мы поедем отдыхать летом, – ответил он, честно пытаясь представить себе то место, где они уже были в прошлом году.
Это у него получилось. Медленно, во всех подробностях он представил себя идущим вдоль белесой кромки моря, по которому только что прошлись чистильщики. Вдруг воздух в комнате вздрогнул и разошелся невидимыми концентрическими кругами. Вот Венька нагибается, берет загорелой рукой мокрый морской камешек… Воздух вздрогнул еще раз, испустив такие же круги, но только в другой плоскости. Вот он подбрасывает камешек вверх, задирает голову и долго-долго смотрит, как тот летит. Третья, и последняя, серия кругов прошла сквозь голову Риза, где-то за спиной соединилась с двумя первыми, и все исчезло.
Ризенгри посмотрел на мать. Она была бледнее дивана, который все еще изображал сугроб.
– Ты в порядке?
Ризи, безусловно, был в полном порядке.
– О чем ты думал?
– Могу повторить.
Мать с сомнением посмотрела на него, но все-таки закрыла глаза. Ее круги были гораздо менее точными, да и по силе значительно уступали тем, которые Ризи только что почувствовал. Но они были мамины, а все самое страшное осталось позади. И мальчик Венька, которым прикидывался Риз, еще раз с удовольствием прошел по кромке берега, поднял камешек и подбросил его в небо. Только на сей раз он подкрутил его так, чтобы при каждом обороте одна из мокрых граней отбрасывала крохотный солнечный зайчик.
А потом Ризи вернулся в свою комнату. Если до похода в гостиную он еще мог заставить себя заснуть, то теперь остатки сонливости улетучились окончательно. Деталек в головоломке добавилось, но легче от этого не стало. Что-то главное упорно ускользало. Тогда Ризенгри включил свет над письменным столом, взял лист бумаги и стал выписывать всю полезную информацию, которой располагал. Вот что у него получилось.
1. Я – мутант четвертого порядка. Такие мутанты умирают в первые месяцы жизни, но я почему-то выжил. Как я выжил?
2. У меня есть сестра – ангел, и это надо скрывать, потому что ангелы вроде как инопланетяне для людей ХХ века: кое-кто в них верит, но большинство считает, что их нет. Но Джен есть, ее родили мои мама с папой. Это надо скрывать. Почему?
3. Джен мне помогает, и она считает, что я могу жить в типа-в-раю. Для этого я должен сделать что-то, только не знаю что. Джен знает, что я должен сделать, но если она мне скажет, то у меня ничего не получится. Что я должен сделать и как я могу сделать то, сам не знаю что?
4. Мы переехали в этот город специально, чтобы я мог подружиться с Дюшкой. За ним следят как раз те люди из секретного управления, которых я должен опасаться больше всего. Совершенно нелогично. Зачем мне дружить с тем, с кем дружить так смертельно опасно?
5. Джен ни разу в жизни не читала мои мысли, и остальные – тоже. Даже мама. Хотя сегодня меня просканировали дважды подряд, и ничего особенного со мной не произошло. Чего они боялись раньше? Могу ли я сам научиться сканировать?
6. Что произошло с Варей? Как она могла уйти домой, оставив свою руку в моей, причем сделав ее невидимой? Может, она тоже супермутант?
7. Что за наваждение было потом, когда я попробовал найти Варю? Кто такой этот Мейби, Мэ-би или как там его?
8. Что за странную нитку я могу вытягивать теперь из своей ладони?
9. Что бы ни произошло со мной, я бы хотел, чтобы с Дюшкой все было в порядке, потому что…
В этом месте Риз надолго задумался. Ни дописывать, ни вычеркивать последний пункт он не стал. Скомкал лист, вытянул трубочкой губы и тихонько дунул. Лист быстренько испепелился, лихо минуя стадию горения. Ризи высунул из губ-трубочек язык, превратив его в еще одну, более тонкую трубочку. Горстка пепла на столе рассыпалась в пыль. В этой пыли осталось больше вопросов, чем ответов. Ризенгри рассмеялся. Выключил свет. Подошел к окну и нажал кнопку, раздвигающую шторы. Стояла глубокая, черная ночь. Маленький симпатичный город спал, погрузившись в нее, как в омут. Риз подумал, что, пожалуй, он единственный, кому сейчас не спится. Но он ошибался.
Не спалось одновременно с ним еще Дюшке Клюшкину и нескольким миллиардам других разумных существ во Вселенной, одним из которых был Старк.
Глава 10
Cтарк
Разумному существу по имени Старк не спалось потому, что он вообще почти никогда не спал, ему это было попросту не нужно. Пока супермутант Ризенгри Шортэндлонг решал свою головоломку и злился, последний человек Дюшка Клюшкин вертелся в постели и ревел, а Варя Воронина торчала незнамо где, Старк находился одновременно примерно в десяти разных местах и спокойно занимался десятью разными делами. Каждая из десяти частей Старка была самим Старком. Не тратьте время, пытаясь понять! Попробуйте принять этот факт как само собой разумеющийся, это куда безопаснее для нашего земного сознания.
Старк опустился на законсервированную планету, жизнь на которой задержалась на стадии многоклеточных водорослей. Планета была небольшая, скучная, сильно зараженная токсичными газами, принесенными крупным метеоритом. От этих газов когда-то давно и погибли все местные водоросли. Ангелы законсервировали планету много лет назад, с тех пор она спокойно носилась над бездной вокруг своей звезды, и никто ею не интересовался.
Диди. Трудно сказать, для чего было ангелам консервировать эту планету! Обычно так поступают с погибшими цивилизованными мирами, но в данном случае… В общем, спросите об этом у ангелов сами, если вам интересно!
Но однажды на законсервированной планете произошли изменения. Водорослей вдруг стало меньше. Старк опустился на планету, чтобы разобраться, как такое могло произойти.
Оранжевый кислотный закат густым покрывалом лежал на далеких холмах, обступивших бывшее неглубокое море. Старк приземлился на высохшее морское дно, покрытое толстым слоем потемневших спутанных веревок, в которые превратились водоросли. Верхняя часть водорослей еще не успела остыть после жаркого безветренного дня, но уже на метровой глубине, куда провалился Старк, оказалось достаточно холодно. Старк вытянул себя из глубины, перешел в плотное состояние и медленно побрел в сторону отвратительного оранжевого горизонта. Примерно отсюда исчезла часть обычных, ничем не примечательных водорослей. Как такое произошло?
Это не могло быть делом рук людей или других существ с планет, на которых цивилизации развились настолько, чтобы путешествовать по космосу. Все цивилизации до единой полностью контролировались ангелами, и ни одна из них планету не посещала, в этом Старк был уверен. Ангелы сюда тоже не заглядывали, иначе это немедленно стало бы известно такому существу, как Старк. Консервация планеты не нарушалась – он проверил. Тем не менее тридцать три с половиной тонны водорослей улетучились, как не фиг делать.
Старк мог перейти в нематериальное состояние, в мгновение ока охватить всю поверхность бывшего моря и определить, откуда именно исчезли водоросли. Но он не спешил, просто шел на закат и размышлял.
Одновременно с этим Старк исследовал еще несколько миров, в которых были замечены странности. В основном это были планеты, которые ангелы называли «Земли» под разными номерами. На Земле-6 от странной болезни погибали черепашки. С Земли-28 на Землю-75 неправильно перебрасывалась энергия. На Земле-11, с которой в целом все было ясно, Старка слегка волновало поведение супермутанта Ризенгри Шортэндлонга. Но он чувствовал, что решить последнюю проблему будет проще остальных. Фактически в этом решении Старку оставалось поставить последнюю запятую – ответ был уже написан и звучал классически: «Казнить нельзя помиловать».
Старк шел по водорослям, а оранжевый закат выцветал над холмами, линял, сдавал свои позиции, уступая место темноте и безмолвию. Когда стало совсем темно, Старк механически соскользнул во времени на пару часов назад и продолжил свой путь в сторону яркого кислотного заката.
Одновременно с этим далеко отсюда сотая черепашка, лежащая на ладони Старка, вытянула лапки, вздрогнула и замерла неподвижно. Все повторялось: в какой-то момент часть кровяных клеточек животных взрывалась, словно их кто-то помещал в микроволновку с мощным излучением. Однако никакого излучения не было, кроме того, соседние клетки того же животного оставались целыми и невредимыми. Пока объяснения этому не находилось.
Одновременно с этим, еще дальше в пространстве от водорослей и черепашек, все тот же Старк потягивал клюквенный кисель, покачиваясь в любимом гамаке над полуторакилометровой горной впадиной. Он был абсолютно спокоен, умиротворен, любовался прекрасным видом и размышлял о Ризе. Если бы у супермутанта Ризенгри Шортэндлонга не было старшей сестры – ангела, Старк не стал бы уделять ему столько внимания. Но Ризи родился супермутантом именно потому, что его сестра родилась ангелом. И это меняло дело.
О том, что Джени суждено стать ангелом, было известно задолго до ее рождения. Дженифер была запланированным ребенком, своего рода экспериментом: могут ли мутанты произвести на свет настоящего ангела? Да, оказалось, что могут. Элиот и Марсия Шортэндлонг были выбраны из тысячи потенциальных кандидатов на роль родителей ангела. Они оказались самыми типичными здоровыми третьим и второй мутантами, со средними способностями и запросами – словом, идеальной парой для осуществления задуманного. Марсия не упала в обморок, когда перед ней впервые появился ангел с невероятной новостью. Элиот не побежал к психиатру выяснять, все ли с ним в порядке, когда ему впервые показали, на что будет способна их дочь. Для того чтобы супружеская пара смогла родить ангела, Элиота и Марсию немного изменили.
Младенец женского пола появился на свет точно в срок. Дитя было прекрасно, как ангел, и оказалось настоящим ангелом. И если бы мутанты умели любить по-настоящему, Марсия и Элиот до смерти влюбились бы в свою дочь в первое же мгновение ее жизни. Да-да, они бы взорвались и погибли, как Варя Воронина.
«Кстати, а как именно они взрываются? – мимоходом подумал Старк, продолжая исследовать черепашек, идти по водорослям и качаться в гамаке над пропастью. – И есть ли в этом что-то общее с тем, что происходит с черепашками?» Что-то общее было. Но к проблеме Ризенгри Шортэндлонга не имело никакого отношения…
Спустя четыре года после Дженифер у Шортэндлонгов родился уродливый нежизнеспособный мальчик. (Маленькая Джени ждала братика с таким капризным нетерпением, что все вокруг даже стали немножечко сомневаться: а такой ли уж она законченный ангел? Может, она не совсем ангел?) Ребенка назвали Ризенгри в честь героя модного тогда на планете мутантов телесериала. В нем не было ничего ангельского – ни внешне, ни по сути. При этом сразу же было ясно, что малец обладает невероятными способностями, и если только выживет… Ризи выжил не благодаря Рональду О-Ли-Ли-Доу, а благодаря капризу Джен. Ангел Рон просто исполнил желание Джени, которая захотела, чтобы ее братик был жив и здоров.
Старк дошел до того места, откуда исчезли водоросли, огляделся, провел более точные расчеты. Минус тридцать три и шестьдесят пять сотых тонн ничем не примечательных высохших растений. Яма оказалась внушительная – водоросли были сами по себе легкие, пористые, к тому же отдельные ветви прилегали друг к другу неплотно. С одной стороны дно было срезано вглубь, словно огромной острой лопатой. С другой – высохшие веретена были как бы вытянуты из оставшихся. Как будто какой-то гигантский едок слопал эти водоросли, словно макароны с тарелки. Резанул вилкой, подцепил и утащил.
В черепашках взрывались не все клетки, а примерно каждая десятая, и это касалось только внутренних органов. Оболочки клеток разлетались на куски и с силой вдавливались в окружающую ткань. Содержимое взорвавшейся клетки в то же мгновение исчезало.
Ризенгри Шортэндлонг был живым и здоровым, как хотела Джен. Он вырос, стал сильным и красивым подростком, достаточно умным, достаточно уверенным в себе, достаточно самостоятельным. Он никому не желал зла. Он никого не жалел, никого не любил. Он просто жил. Просто жил, обладая при этом невероятными способностями. Он умел злиться и радоваться. Не умел обижаться и переживать. Мог как-то понять другого. И никогда и никак у него не получалось почувствовать другого. Мог сделать что-то хорошее просто так и даже ради кого-то. И так же спокойно мог сделать что-то плохое и даже очень плохое – и просто так, и ради достижения своей цели.
В таком поведении Риза не было ничего особенного. Многие мутанты вели себя намного хуже. И Старк не уделил бы Ризу ни минуты внимания, если бы тот появился на свет в обычной мутантской семье. Но тут вопрос был принципиальный. Вопрос стоял так: стоит ли спасать мир, в котором даже измененные ангелами родители-мутанты самостоятельно не могут родить хотя бы мало-мальски достойный экземпляр?
Старк, идущий по дну моря, отделил от себя частичку себя и перенес ее в то время, когда все водоросли на законсервированной планете еще оставались нетронутыми.
Старк, держащий на ладони черепашку, отделил от себя частичку себя и перенес ее в следующую черепашку, которая могла погибнуть в ближайшее время.
Старк, качающийся в гамаке над пропастью, отделил от себя частичку себя и перенес ее в Ризенгри Шортэндлонга, который все еще не мог заснуть.
Прошло некоторое время, и первая частичка Старка исчезла вместе с тремя десятками тонн водорослей, не принеся ответа на вопрос, кто и как их утащил. Старк, который смотрел на это со стороны, также не смог ни в чем разобраться.
Прошло еще немного времени, и таким же непонятным образом исчезла вторая частичка Старка, помещенная в черепашку.
И только третья его часть, помещенная в Риза, справилась с задачей. Старк тихонько вынырнул из мальчика и собрал все свои части в единое целое. Теперь он почти знал, где ставить запятую.
Конечно, оставались еще вопросы с Землей-28 и Землей-75, а конкретнее, с Мамашем Мумушем и Лещщей Мымбе. Но эти вопросы можно было отложить на будущее. Или на прошлое. Как получится.
Спать Старку по-прежнему не хотелось.
Разумному существу по имени Старк не спалось потому, что ангелы никогда не спят целиком, а ангелы такого высокого полета, как Старк, вообще практически не спят, им это просто не нужно. Старк не спал и размышлял о смысле жизни.
Смыслом жизни Старк считал совершенствование.
Ризенгри Шортэндлонг смыслом жизни считал саму жизнь.
А Дюшка Клюшкин просто хотел стать мутантом.
Глава 11
Не тяните эту нить
Когда Варя исчезла насовсем во второй раз, она испугалась гораздо меньше. Во-первых, она уже знала, что это не так уж и насовсем, что вскоре ты окажешься на том же месте, откуда исчез. Во-вторых, исчезновение – это же классное приключение, это же просто вау!
Единственное, что немного смущало девушку, – это то, что все предыдущие исчезнувшие из-за любви мутанты, по слухам, обратно не возвращались. «Наверное, это потому, что они влюблялись стопроцентно, со всеми потрохами, а я – так, наполовинку. Или даже процентов на тридцать…» Варя твердо решила не втрескиваться в Клюшкина на все сто, оставить все, как есть. Как есть – оптимальный вариант. Особенно здорово будет исчезать во время контрольных. Чувствуешь, что задание сложное, быстро смотришь на Клюшку – и готово, тебя уже нет в классе. Любовь – уважительная причина.
Место, в которое Варя попала, исчезнув вторично, чем-то напоминало реальность из визора Дюшкиного дедушки и чем-то – те декорации с фонтанчиком, где она трясла кулаками, влюбившись в первый раз. Может быть, это и было то же самое место, только за время Вариного отсутствия оно видоизменилось. Фонтан остался прежний, это точно. Кустов стало больше. Игольчатого тумана меньше. Искусственный газон был теперь далеко не везде, и вместо банальных цветочков на нем росли такие штуковины… Ну такие, любопытные… Варя не знала, как их описать, ничего подобного она раньше никогда не видела. Она на всякий случай присела на корточки, понюхала одну штуковину-загогулину. Но запаха не почувствовала.
– Это потому, что у тебя клюв вместо носа, – вежливо подсказал кто-то.
– Ах! – Варя вскочила, стремительно развернулась.
В метре от нее стояли двое. Один пониже и поплотнее, в обычных штанах и рубахе, второй – повыше, в аляповатом пончо.
Диди. Мы, земляне-12, сказали бы «в мексиканском пончо», но на Земле-11 мутанты-мекскиканцы (там страна называется Мекскика) никогда не носили ничего подобного. Что касается загогулин вместо цветочков… Нам их так же не с чем ассоциировать, как и Варе: проволосли на нашей планете не растут, это растение с Земли-78.
– Здравствуйте, – произнес мужчина, который пониже.
Голос у низкого оказался высоким, и Варя поняла, что про клюв говорил высокий, с низким голосом.
– З-здравствуйте, – Варя слегка кивнула в знак приветствия. – А вы кто? Как вас зовут?
– Мебби Клейн, – представился высокий.
Второй промолчал, беззастенчиво рассматривая девушку.
– Очень приятно, – сказала Варя. – А вас как зовут?
– Меня? – удивился второй, увидев, что обращаются именно к нему. – Ну, Мебби Клейн!
«Или издевается, или чудик законченный!» – подумала Варя и произнесла, повернувшись к высокому, который показался ей более адекватным:
– А меня зовут Варя.
Неадекватный хмыкнул, а высокий развел руками, как бы извиняясь, и отрицательно покачал головой:
– Простите, но вас не зовут Варя.
«Они оба психи!» – в панике подумала Варя и повторила спокойно, медленно, как говорят с совсем маленькими детьми:
– Простите, но меня точно зовут Варя. Варя Воронина.
Теперь оба психа отрицательно закачали головами. Это получилось у них довольно синхронно.
– Вас не зовут Варя Воронина, – повторил первый.
– Хм! И как же, по-вашему, меня зовут?
– Мебби Клейн, – не очень уверенно ответил второй.
– Мебби Клейн, – убежденно подтвердил первый.
Варя не выдержала и расхохоталась:
– Значит, если я правильно поняла, вас зовут Мебби Клейн… – Варя отвесила короткий поклон первому. – И вас зовут Мебби Клейн. – Кивок второму. – И меня Мебби Клейн?
– Вы абсолютно правильно все поняли, – улыбнулся первый. – Но это только часть истины.
«Точно психи! – расстроилась Варя. – А вдруг я не влюбилась и не исчезла, а тупо сошла с ума и попала в дурку?»
– Нет-нет, о нет! – успокоил ее первый Мебби Клейн. – Вы именно влюбились и именно исчезли…
– А вовсе не попали в дурку, – добавил второй Мебби Клейн.
«Ы-ы-ы!!! Они мои мысли читают! – совсем расстроилась Варя. – А я-то надеялась на забавное приключение…»
– А куда я попала? – обреченно спросила она.
– В Мебиклейн, уровня Пи, – разъяснил высокий. – Конечно, не в центр, а в пригород, в котором, как видите, еще вовсю идут созидательные работы. Кстати, раз уж в вас есть жилка инфилопера, вы можете принять участие в этих работах.
Варю вдруг осенило. Ну конечно же! Мебби Клейн! Инфилоперы! Это всё из повести Дюшкиного деда, Славика Тихоновича! Потому и на реальность в визоре смахивает. Туман похожий. Из такого тумана 13 D-принтер визора и создавал реальность. Воронина не была сильна в технических деталях, но самые основы в общих чертах представляла.
Варя заулыбалась. Теперь все становилось ясным. Итак, она ни разу не исчезала и уж точно не влюблялась. То есть немножко влюблялась, конечно, но немножко – не в счет, это нормально. А хитрый Дюшка с помощью своего деда, каких-нибудь знакомых гипнотизеров и актеров…
– Нет-нет-нет, все совсем не так! – улыбнулся высокий Мебби Клейн. – Вы все поймете чуть позже, а сейчас я предлагаю сделать три вещи.
– Три?
– Именно так. Первая – слопать конфетку и успокоиться.
Перед Варей появился сладкая цапля на палочке. Варя хотела взять цаплю двумя руками, но левая онемела, словно ее ладонь все еще держал Венька Бесов. Пришлось взять правой.
– Вторая – разобраться с именами, а то мы реально до дурки дойдем. Хотя всех и каждого из нас в данный момент зовут Мебби Клейн, и мы являемся Мебби Клейном не только по имени, но и по сути…
Варя ничего не поняла, но вникать и переспрашивать не стала, а вместо этого откусила голову цапле – вкус оказался приятный, что-то вроде манго.
– Хотя это так, мы будем между собой меня называть Мебб, тебя – Ик, а его – Лейн. Но тебе, для успеха и радости, лучше принять тот неоспоримый факт, что мы все являемся одним целым. Одним целым по имени Мебби Клейн. Хотя у каждого из нас разные функции.
Варя опять ни черта не поняла, к тому же ей не очень понравилось ее новое имя – Ик. Но «ради успеха и радости» она решила не спорить: психи они или нанятые актеры – какая разница? Вроде не агрессивные. Вроде забавные. А если что – она как хрюкнет во все горло!
– Ну вот, теперь твое настроение, Ик, мне нравится гораздо больше! – усмехнулся Мебб.
– Вообще-то на «ты» мы не переходили! – заметила Варя, принимаясь за крыло цапли.
Мебб пожал плечами:
– Но ведь глупо обращаться к самому себе на «вы»!
«Странно, левая рука всерьез затекла, с чего бы?» – подумала Варя.
– Да, нестандартная ситуация, – согласился Мебб. – Лейн, смотри, как любопытно: этот парень все еще на связи! Кажется, мы сможем создать восхитительную сокращалку с Пи на одиннадцатую.
Лейн взял в свои мягкие лапищи Варину руку и – раз! – вытянул из середины ладошки тоненькую черную ниточку Было совсем не больно, только немного щекотно. Но от неожиданности Варя завизжала.
– А-а-а!!! Мама, мама, мамочка, что это??? Откуда это у меня?
– Ик, Ик, спокойно! Это не у тебя. Это у твоего друга, так что не переживай, – невозмутимо сказал Мебб, цепляя ниточку указательным пальцем и немного вытягивая ее в сторону.
Нитка была хоть и черная, но какая-то прозрачная. Как черная леска.
– С черными нитями сложно работать, – вздохнул Лейн. – Сила нужна немереная, и помощников штук семь, не меньше.
Варя с ужасом взирала на черную нить и только что в обморок не падала.
– Это точно не моя? Это точно не из моей руки? Но она же из моей тянется!
– Точно, точно не твоя. Твоя должна быть желтая или зеленая… Ну-ка, попробуй другой рукой. – Мебб отобрал недоеденную цаплю и положил ее прямо на воздух. – Давай, попробуй!
– Как попробовать?
– Примерно так…
Мебб щелкнул пальцами, сдвинул кисть в сторону, и из кончиков его указательного и большого пальцев, сложенных вместе, потянулась яркая фиолетовая нитка, толстая, почти бечевка.
– Это фокус? – недоверчиво спросила Варя.
– Нет, почему? Все настоящее.
– Это магия?
– Да нет же!
– Это обычная способность любого инфилопера, находящегося на уровне Пи. Ну, попробуй же сама, наконец.
Варя щелкнула пальцами, подвигала рукой. Результат был нулевой. Хотя нет. Что-то такое почувствовалось. В пальцах, на самых кончиках.
– Мне не нужно щелкать, – вдруг уверенно сказала она. – Мне лучше так…
Варя раскрыла ладонь, вытянув пальцы вперед, и провела рукой по воздуху. Три лимонные ниточки, тонкие, как паутинки, вытянулись из трех ее пальцев (большой и мизинец остались незадействованными) и повисли в воздухе.
– Ух!!!
– Здорово?
– Круто! А что дальше делать?
– А дальше – все что угодно, кроме одного. Вот эту черную чужую ниточку я сейчас спрячу. И ты ее не вытягивай.
Варя хотела спросить, почему не вытягивать, но вдруг поняла, что знает это. А знает потому, что никакая она сейчас и теперь не Варя, а… а Мебби Клейн, вот! Вот так.
Диди. Не тратьте время, пытаясь повторить эксперименты Мебби Клейна с ниточками из пальцев. Даже если вы являетесь инфилопером, в условиях Земли-12 производство инфи невозможно. Этому препятствуют базовые физические характеристики нашего мира.
Глава 12
Совещание
Дюшка Клюшкин никак не мог уснуть. Он вертелся под одеялом и пытался решить свою головоломку, в которой недоставало еще больше деталек, чем у Риза. Дежурные операторы СОСИСки, следящие за показаниями датчиков, вмонтированных в Дюшку, вынужденно бодрствовали вместе с ним. А поскольку показания этих датчиков не лезли ни в какие рамки, то вместе с дежурными не спала добрая треть сотрудников секретного отдела, мечтающая в этот час только о том, чтобы объект Клю наконец угомонился и задрых. Ангелы следили за всем, что происходило в городе, и, как обычно, ни во что не вмешивались.
Первую половину ночи Дюшка думал о себе и о Варе. Он не мог понять, что происходит с Варей, отчего она за последнее время так изменилась. Но еще хуже было то, что Дюшка не мог понять, что происходит с ним самим. Он не боялся, или, по крайней мере, ему казалось, что он не боится того, что его будут исследовать или клонировать. Где-то в глубине души ему даже приятно было осознавать, что он – особенный, единственный, уникальный. Но в той же самой глубине Дюшке хотелось оправдать эту уникальность каким-нибудь красивым самостоятельным поступком. Например, совершить подвиг, на который ни один обыкновенный мутант не способен. Или написать потрясающую поэму, наполненную сугубо человеческими чувствами. Или сделать еще что-нибудь в этом роде. Короче говоря, отличиться. Стать особенным не потому, что так решила природа, а потому, что ты сам на это способен. Однако дела с поэмами и подвигами продвигались туго. Честно говоря, пока они вообще никак не продвигались. Конечно, Дюшка по праву считался лучшим хрюкальщиком школы, и, кроме того, у него было еще одно не совсем обычное хобби, но все-таки для единственного человека на планете этого было совершенно недостаточно. Вот если бы удалось для начала подтянуть по оперативному хрюканью Варю… Но она сама уже как-то справилась… Эх, Варя, Варя!
Дюшка вылез из постели и подошел к базовому компьютеру. Базовым у мутантов называется непереносной компьютер, жестко подсоединенный к сети. Все остальные компы – браслеты, кольца, сережки, тетрадки и т. д. – связаны с ним, но могут быть перекинуты и на любой другой подходящий приемник.
Диди. Попадете к мутантам – легко разберетесь, у нас на Земле-12 тоже примерно такая же система. Вот на Земле-98 все устроено иначе, там будьте осторожны и ни в коем случае не нажимайте на зеленые кнопки! Э-э… и на остальные тоже. Да.
Дюшке было плохо. С одной стороны, он чувствовал себя полным ничтожеством, с другой – понимал, что все остальные, мутанты, вообще полные уроды. Никто из них не способен его понять! Даже Варя. Да что там Варя… Даже мама! Дюшка тихонько заплакал. В нижней части дома что-то зашевелилось. Дюшка быстро скользнул в ванную комнату, расположенную рядом с его спальней, заперся и пустил воду. Предчувствие его не подвело: мама подошла ровно через десять секунд.
– Ты представляешь, который час? – спросила она сонным голосом.
Пока Клюшкин безуспешно решал свою головоломку, его мама успела уже и заснуть, и проснуться.
– Так ведь с завтрашнего дня – каникулы!
– Тем более. Успеешь еще в ванне насидеться. Скоро утро, а ты…
– Ну, мамуленька!
– Вылезай и спать! Ты портишь себе здоровье, милый!
– Ладно, сейчас.
Мама ушла. Дюшка сглотнул горькую слюну и подставил ладонь под струю воды.
– Ты портишь себе здоровье, милый! – сказал он воде маминым шепотом, но только с добавлением яркой издевательской нотки. – А если ты испортишь себе здоровье, солнышко, то станешь мутантом, и тогда тебя не заберут на опыты. – Дюшка даже не заметил, как стал говорить вслух. – А если тебя не заберут на опыты, тебе придется жить, как всем обыкновенным ребятам, и тогда…
Читать бесплатно другие книги:
