Уровень Пи эН Ая
В чужой шкуре
Ризенгри Шортэндлонг много раз бывал в гостях у своего друга. Он отлично знал расположение комнат, коридоров и подсобных помещений. Однажды они с Дюшкой даже вместе плавали в их замечательном бассейне на минус первом этаже. Сколько раз он мечтал оказаться на месте Дюшки, чтобы все это богатство в одночасье стало его собственностью и ему не нужно было скрывать, что он может шнырять сквозь стены! И вот он подходил к этому дому практически как хозяин, но…
«Но как же я открою дверь?» – подумал Риз. Чтобы замок открылся, требовалось приложить любой палец к фиолетовой пластинке, и, если рисунок линий на пальце совпадал с одним из тех, которые были в памяти компьютера, механизм срабатывал. Перевоплощаясь в Дюшку, Ризи совершенно забыл о существовании этих замков! Что ж, видимо, придется содрать себе кожу с ладоней, позвонить, сказать, что свалился с трамплина, а потом ввести в комп новые данные. Ничего себе задачка, если учесть, что дом начинен видеокамерами! Ризенгри наудачу ткнул пальцем в пластинку. Дверь открылась. Это должно было насторожить мальчика, но у него был такой трудный день, и столько еще сложностей ждало его впереди, что он не обратил на это внимания. Просто вошел – и все.
Лыжи, так же как и все остальное, Дюшка обычно бросал прямо в холле сразу, как только входил. И, не снимая обуви, топал на кухню, чтобы попить. Об этой манере друга Ризи помнил и без специального предупреждения. Холл Клюшкиных был отделан редким тропическим углем в изумительных светло-салатовых тонах, причем пол и потолок мастера покрыли тончайшей работы паласом с длинным ворсом, который умиротворенно колыхался от малейшего движения воздуха. Изначально предполагалось превратить потолок в один сплошной матовый светильник, но затем от этой идеи отказались ради Дюшкиных сестренок: они обожали играть именно на потолке, невзирая на все запреты родителей. Сейчас посреди холла валялась любимая кукла одной из близняшек. Над ее обычно пышной шевелюрой, похоже, кто-то основательно потрудился.
– Ма! Я пришел! – завопил Риз, мимоходом удивился тому, насколько точно ему удалось скопировать Дюшкин голос, и потопал на кухню.
На кухне сидела одна из сестренок и задумчиво размазывала по столу клубничный джем. Орудовала она всей ладонью, периодически ею же поправляя выбивающиеся из косички прядки волос.
– Если ты скажешь маме, что это сделала Муська, а не я, – рассудительно проговорила девочка, – то я расскажу тебе, какой тебя ждет сюрприз в твоей комнате!
И Апреля хитро подмигнула Ризу. Апрелю полагалось называть Алей или Апой-Косолапой, в зависимости от обстоятельств и настроения. Для первого раза Ризи решил выбрать безличную форму обращения.
– А если я расскажу тебе, что сейчас делает Муська с твоими игрушками, то ты не будешь просить меня рассказывать маме…
– Мама! Марта портит мои игрушки! – завопила Аля и бросилась в детскую, на ходу вытирая руки об собственные шортики.
Глядя на стол, Ризи подумал, что было бы хорошо включить уборщика, но вот занимается ли Дюшка дома уборкой? На всякий случай он не стал проявлять инициативу, а откупорил себе банку томатного сока и уселся на любимое Дюшкино место. Из детской раздался нечеловеческий вопль, и что-то грохнуло. Похоже, между сестренками намечалась серьезная разборка. В принципе Ризу это было на руку. Пока суд да дело, можно успеть спокойно оглядеться, выяснить, где лежат ложки, тарелки, салфетки и прочие мелочи, на которых можно проколоться. Риз поставил наполовину опорожненную банку на стол и открыл первый шкафчик.
– Ну, наконец-то!
На кухню вошла тетя Таня, Дюшкина мама. Ризенгри быстро закрыл шкаф и оглянулся.
– Ты даже браслетку не взял! Я не знала, что и подумать! Ты же обещал сегодня зайти в мастерскую к деду до пяти вечера!
Риз не имел ни малейшего понятия, где находится мастерская и кто такой дед, у которого имеется какая-то мастерская. Он знал, что у Дюшки есть еще одна бабушка, которая живет в другом городе, но про второго дедушку он не слышал ни разу. Славик Тихонович, тот который вроде как писатель, – про это Ризи знал. Но дед с мастерской? Ну, Клюшка, ну, скрытник! Может быть, дед – это чья-то кличка?
– А который сейчас час? – спросил Риз, сообразив, что раз Дюшка ставит будильник, чтобы проснуться, значит, у него не развито чувство времени, и он вполне мог бы задать такой вопрос. На самом деле пяти еще не было, но если соврать, что замерз, то вопрос с дедом отложится по крайней мере до завтра.
– Тебе даже лень повернуть голову, чтобы узнать который час! – возмутилась мама.
«Еще бы знать, в какую сторону поворачивать голову: влево или вправо?» – подумал Ризи, но в этот момент мама, наконец, заметила безобразие, которое творилось на столе. Одновременно с этим она обратила внимание на банку с томатным соком, стоящую около ее сына.
– Я просто не узнаю тебя сегодня! – воскликнула тетя Таня. – Компьютер с собой не взял, про деда забыл, шатался невесть где чуть ли не до темноты. Пришел, даже не включил «Карлсона»!
Она выдвинула из-под столешницы около мойки панельку с кнопками и набрала команду. Универсальная кухнемоечная машина активизировалась и принялась за очистку стола от джема. Машина представляла собой портативный механизм округлой формы, оснащенный пропеллером для перелета с места на место. То ли Клюшкины приобрели «Карлсона» не так давно, то ли Ризи просто раньше не попадал на кухню своего друга во время уборки. А он-то считал, что уборщик – это конструкция около духовки, которая включается вон той синей кнопкой на пульте! У Риза дома вообще не было уборщика. Половину всех доходов семьи отец вкладывал в постройку дома в Гавстралии. В этот дом они должны были перебраться в случае какой-либо неприятности с Ризом.
– И еще. Почему ты опять пил папин сублимированный сок с добавками стронция? Тебе скоро четырнадцать, а ума – на год с четвертью. Когда-нибудь ты сведешь меня в могилу своим поведением!
Вот теперь Ризенгри точно знал, что ему делать! Как только тетя Таня заводила свой любимый разговор о гробах с музыкой, Дюшка подходил к ней сзади, тыкался в плечо подбородком и ворковал всякие глупости. Это был проверенный временем беспроигрышный ход для достижения мира в любой ситуации.
– Ну, мамуленька, ну, золотуленька, – завел Дюшкину пластинку Риз Шортэндлонг, обнимая совершенно постороннюю ему женщину и чувствуя себя круглым идиотом.
– Ты мог замерзнуть, – уже совсем другим тоном сказала тетя Таня. – Целый день на холоде. Представляю, как ты устал.
Ризи действительно был не прочь отдохнуть. Все-таки не каждый день приходится заниматься пересадкой датчиков! Ему ужасно хотелось нырнуть в бассейн, подтянуться пару десятков раз на кольцах или хотя бы просто постоять немного на голове. Но Дюшка Клюшкин никогда не отдыхал подобным образом. Поэтому, следуя полученным час назад инструкциям, Ризенгри Шортэндлонг покорно погрузился в лимонную ванну с минеральной водой такой высокой температуры, в которой, с его точки зрения, можно было запросто свариться любому немутанту.
Честно провалявшись в этом кошмаре около часа и иззевавшись окончательно, Ризи отправился ужинать. Искать вилки с ложками, к счастью, не пришлось – его ждал полностью сервированный стол в лучшем виде, вот только продукты были все сплошь натуральные и поэтому совсем не такие вкусные, как те, к которым привык Ризи. Впрочем, это было не самое страшное. Страшное было впереди. Наверху, в его комнате, на столе стояла большая плетеная корзина с сюрпризом, о котором ему сказала Апреля. Этим сюрпризом оказался Рыжий Тафанаил. «Завтра Дюшке подкинут котенка…» – вспомнил Ризенгри. Сестра опять оказалась права. Ну и ладно. Предупрежден, значит, вооружен. Возле корзины находилась коробочка с набором бантиков для игры с котенком и открыткой от Вари.
Варя писала, что она посылает котенка Дюшке в подарок, потому что мама не разрешает держать его дома, а Дюшкина мама совсем не против. Еще Варя писала, что она придет завтра специально, чтобы поиграть с Тафом, только сначала, разумеется, позвонит. Открытка была изрисована цветочками, сердечками и пухлыми ангелочками со стрелами. Ангелочки напоминали поросят, а стрелы – орудия пыток. Ризи с ужасом подумал о том, что ему теперь придется целоваться с Ворониной, провожать ее домой и всякое такое. Он покрутил в руках открытку и заглянул в корзинку.
Котенок спокойно спал, свернувшись калачиком. Он совершенно не был похож ни на одно животное, какое когда-либо приходилось видеть Ризу. Эта тварь действительно была настоящая, а не искусственная! Ризенгри аккуратно приподнял Тафа за лапу, вытащил из корзины и стал рассматривать. Никаких устройств видно не было: те, кто придумали хитроумные Дюшкины датчики, и на сей раз сработали идеально. Котенок издавал отвратительные душераздирающие звуки и странно извивался всем телом, и Ризи решил сунуть его обратно в корзину в надежде, что он угомонится и опять уснет.
Однако котенок и не думал сидеть в корзине и тем более спать. Он тут же выпрыгнул на стол, полизал лапу, сунул нос в коробку с бантиками, но играть с ними не стал. Потом подошел к краю стола, посмотрел вниз, но не спрыгнул, а принялся опять издавать ужасные звуки. Правда, теперь он орал потише. В принципе это существо отдаленно напоминало обыкновенного царапазавра, только не разговаривало, не усыплялось по желанию хозяина и вообще вело себя как-то неестественно. В поступках котенка должна была быть определенная логика, но Риз не мог ее уловить. Поэтому Рыжий Тафанаил ему совершенно не понравился.
Основной монитор, на который выводилась картинка с объекта Мяу, находился в НП-1 (наблюдательный пункт номер один), а точнее, в 114-й комнате «Корпуса Клетки» института Биофизики, самого главного подразделения СУМАСОЙТИ. Техническую работу всей конструкции обеспечивал Джереми Лермонтов, обработкой и интерпретацией данных занимался Игорь Лап. Мысль подбросить Дюшке котенка принадлежала лично Игорю Лапундровичу. Эта гениальная идея возникла у него в процессе написания научной статьи с кошмарным названием «Исследование кинематографических пристрастий немутантов на примере особи мужского пола тринадцати лет». В этой статье Лап проанализировал, какие фильмы посмотрел Дюшка за всю жизнь. А еще он подсчитал, какие из них вызвали у него наиболее «интенсивную реакцию». А какие из них он выразил желание посмотреть еще раз.
Лап установил, что Дюшка абсолютно равнодушно относился к боевикам, ненавидел ужастики, с удовольствием смотрел фантастику, если в ней шла речь о превращении обычных людей в неважно-что-и-каким-образом, но больше всего любил исторические фильмы и фильмы про животных. Даже если это были совсем старые, двухмерные ленты, Дюшка все равно их просматривал полностью, а иногда даже плакал. Особенно забирал Клюшкина трогательный старинный фильм о дружбе полицейского и собаки. Собака – это был идеальный вариант во всем, кроме одного: Дюшка не стал бы устраивать ей место в своей комнате. Скорее всего, он поселил бы ее в специальной будке вне дома. Такой расклад ученых не устраивал. Так вместо собаки появился Тафанаил.
Первая реакция объекта Клю на объект Мяу полностью соответствовала той, которую предсказал Лап. Объект Клю даже перестарался, проявив повышенную заботу по извлечению «блохи». Поэтому Лап с полным на то основанием ожидал, что, получив котенка в подарок от Вари, Дюшка искренне обрадуется и, отложив все свои дела, начнет с ним возиться. Эксперимент с Тафом был, по сути, завершающим экспериментом в работе Лапа над Клю. Описав полученные результаты и сделав соответствующие выводы, Игорь Лапундрович мог смело защищать докторскую диссертацию в ближайшее же время. Поэтому, несмотря на бессонную ночь, трудный день (он буквально не отходил от Лермонтова, пока тот налаживал аппаратуру), праздники и к тому же вечернее время, Лап торчал в 114-й комнате с очередной, чуть ли не сотой за сегодня, кружкой кофе.
Вот сейчас Дюшка бросится к своему сокровищу, прижмет его к груди, наверное, расплачется. Потом он начнет с ним разговаривать, жалуясь на черствых и бездушных окружающих. Расскажет о Варе, о том, как мечтает стать мутантом. Он будет его купать, кормить, сушить феном, чухать за ушком. Потом они отправятся спать, и Клюшкин возьмет его к себе под одеяло. В крайнем случае, перенесет корзинку поближе к кровати. Тогда будущий доктор наук Лап поставит точку в отчете о проделанной работе и отправится наконец спать. А сразу после Нового года допишет последнюю главу и…
Его мысли прервал скрип – кто-то открывал корзинку с котенком. Внезапно раздалось жуткое мяуканье, и на экране появилось изображение Дюшкиной комнаты вверх ногами. Видимо, котенок отчаянно мотал головой и изворачивался, так как перевернутые стены комнаты качались и дергались. Будущий доктор наук смотрел на монитор и не верил своим глазам: Андрей Клюшкин держал Рыжего Тафанаила вниз головой за заднюю лапу двумя пальцами и внимательно осматривал. Лицо мальчика при этом не выражало ни малейшего удовольствия. Лап посмотрел на Лермонтова: не заметил ли тот странного поведения Дюшки. Но Джереми ничего не заметил. Более того, он бросил взгляд на монитор и удовлетворенно заявил:
– Отлично работает камера. Изображение идеальное. Насколько я знаю, с котятами не всегда возятся, опрокидывая их вниз головой. Впрочем, если он даже будет играть, бросая свое чадо со второго этажа, камера выдержит.
Вопрос о том, выдержит ли полеты со второго этажа котенок, просто не пришел Джереми в голову. Лермонтов вежливо попрощался и ушел домой.
А Лап сидел у экрана до глубокой ночи и думал, что же ему теперь делать. Дюшка не потратил на Рыжего Тафанаила ни одной лишней секунды. Он даже не повернул головы, когда несчастное создание свалилось со стола на пол. Объект Клю, опустив котенка обратно в корзину, походил немного по комнате, открывая и закрывая отделения для одежды, затем порылся в своем столе, достал из кармана какую-то бумажку и уткнулся в компьютер. От компьютера отрывался дважды: один раз, когда позвонила мать его друга Веньки Бесова, с которым они сегодня весь день катались на лыжах под присмотром директора, и второй раз, чтобы зайти в туалет. В половине первого ночи он выключил свет, включил будильник, привычным движением швырнул пульт от будильника в стенку около изголовья своей кровати и завалился спать. Заснул как обычно, на животе, голова набок. Котенок послонялся по комнате в поисках съестного и, так ничего не отыскав, тоже заснул. Не в хозяйской кровати, не в собственной корзине – на полу в углу комнаты.
Лапу стало не по себе. Он скачал из дежурки данные с датчиков Дюшки за последние шесть часов. Все до единого показатели были в полном порядке. Он проверил, что делал Клюшкин на компьютере, – ничего интересного, читал свой собственный дневник. Тогда он внимательнейшим образом прослушал разговор Дюшки по телефону. Мама Бесова звонила не просто так. Ее сын собирался уехать в Скортландию, и она устраивала ужин, на который хотела пригласить Дюшку. Лап не сомневался в том, что Дюшка побежит к Бесовым, не мешкая ни минуты. Но Клюшкин вежливо отказался. Правда, он тут же подошел к компьютеру и перевел на кредитную карточку матери Веньки Бесова очень крупную сумму денег из своих личных сбережений – на подарок другу, – но в гости не пошел. Вернулся к своему дневнику и продолжил чтение как ни в чем не бывало. Лап разнервничался.
Основная идея докторской диссертации Игоря Лапундровича заключалась в том, что немутанты – слабые, не умеющие владеть собой существа, склонные к переживаниям по пустякам, нуждающиеся в поддержке и опеке и не представляющие себе жизни без друзей. В качестве поддержки и опоры Дюшки Лап рассматривал сотрудников СОСИСки, родителей и учителей, в качестве друзей – Веньку, Варю и Рыжего Тафанаила. Странное поведение Андрея Клюшкина сегодня вечером решительно перечеркивало честолюбивые планы Игоря Лапундровича. Брошенный Тафанаил сиротливо спал на холодном полу, Варина открытка валялась в корзине для мусора, а с лучшим другом Венькой Дюшка даже не захотел попрощаться по телефону. Похоже, пацан все-таки превращался в мутанта.
Да, именно так: объект Клю мутировал.
Ужас.
Теперь у Лапа было два пути: или продолжить исследования, отложив защиту на совершенно неопределенный срок, или интерпретировать факты в свою пользу. Выпив еще три чашки кофе одну за другой, Игорь Лап решил остановиться на втором варианте.
Ризенгри не напрасно прочел дневник своего друга. К счастью, Дюшка достаточно подробно описывал некоторые ситуации, которые могли бы пригодиться для вхождения в его образ. Например, из дневника Риз узнал, что дед с мастерской – это самый настоящий дедушка Дюшки со стороны матери, тот самый Славик Тихонович. Просто в разговорах Дюшка всегда называл его Славиком и почти никогда – дедом. И никогда в жизни Клюшкин не говорил, что у Славика в доме есть какая-то мастерская. Судя по записям, дед Славик был неординарной личностью с энциклопедическими знаниями, разбирался в старинных чертежах, с удовольствием играл с Дюшкой в футбол и не подходил к телефонам с экранами, если звонили незнакомцы. Но где живет дед, который Славик, Ризенгри так и не выяснил.
Еще оказалось, что у Дюшки есть и секретное хобби, о котором он никогда не рассказывал в школе. Хобби это было связано с какими-то камнями, с которыми Дюшка возился исключительно в доме Славика. Правда, что именно Дюшка делал, так и осталось пока загадкой.
Ценные сведения почерпнул Ризенгри и о взаимоотношениях Клюшкина с котенком. Ризи понял, что вчера вечером вел себя неправильно: как истинный Дюшка, он должен был обратить больше внимания на этого рыжего придурка. Шортэндлонг-младший дал себе слово, что будет тратить на Тафанаила не меньше часа в день (ничего не поделаешь, это вынужденная мера) и постарается немного поплакать завтра вечером, запершись в ванной комнате.
Некоторые мысли Дюшки Риза очень удивили. Слишком многого в своем друге он вообще не мог понять. Основное, что Ризу было непонятно: почему Дюшка постоянно так сильно переживал из-за любой ерунды? Он страдал даже в тех ситуациях, когда любой другой на его месте просто прыгал бы от восторга! Например, первого сентября Клюшка написал: «Папа подарил мне новый ранец. Его можно запрограммировать на поиск любого предмета, который в него положишь. Он умеет пищать, если его открывает кто-то посторонний. Он жутко красивый. Бес наверняка иззавидуется. Теперь мой старый портфель мама выбросит, потому что я катался на нем с горки в прошлом году, и он истрепался. Если бы я знал, что мне купят новый, я бы не стал кататься с горки и портить старый». Смысл последнего предложения до Ризенгри так и не дошел. Он выключил компьютер и пошел спать.
Ризи лежал в теплой и мягкой до безобразия Дюшкиной постели и думал о деталях, которые могут его выдать. Он думал о датчиках, о школе, о Варе, о том, как вычислить местожительство деда и как подделать стиль записей в дневнике. Потом он переключился на мысли о Дюшке.
Глава 16
Морщно и ризно
Оно не помнило, как его звали.
Оно не знало, существовало ли раньше и если да, то где, когда и в каком виде.
Оно обладало разумом, но не знало, что это – разум.
Оно не испытывало никаких проблем и никакого негатива. Скорее, наоборот.
Если бы ему сказали, что оно только что было частицей ангела-эксперта, оно бы не удивилось сразу по двум причинам. Первая – оно не умело удивляться. Второе – оно бы ничего не поняло.
Оно могло думать и размышлять. Но у предметов вокруг осталось слишком мало имен и качеств. Ведь, чтобы размышлять, нужно знать слова и что они значат. Иначе получаются не мысли, а бессвязные обрывки, бред. У него получался примерно такой бред… Итак, оно почти не умело размышлять. Однако кое-что оно осознавало.
Во-первых, оно осознавало, что не всегда находилось тут. Где-то в другом месте были части его или другие, такие же, как оно.
Во-вторых, оно было уверено в том, что рано или поздно во всем разберется.
В-третьих, оно считало себя почти всемогущим. Хотя ни слово «почти», ни слово «всемогущий» ему ни о чем не говорили.
Вокруг было… морщно. Да, наверное, так – морщно. Это было удачно придуманное новое слово. Оно придумало его само, только что! Йа-у! На самом деле вокруг было просто кисло, потому что кровяные клетки, извлеченные из черепашки, были погружены кем-то в посудину, залитую кислой средой. От этого оболочки клеток сморщились, как от щекотки, пошли складками.
Оно не знало, что попало в клетку. Просто сначала вокруг были красно-белесые округлой формы штуки, а потом они изменились и потеряли цвет. Слов «красный», «форма» и «цвет» Оно не знало. Но где-то внутри подобралось слово «морщно» – просто как отражение того, что происходит вокруг. «Морщно» – была первая осознанная мысль, появившаяся в… В чем? В чем может появиться мысль, если нет мозга? Частичка ангела Старка, угодившая в кровяную клетку черепашки, была так мала, она так была далека сейчас от всех остальных его частей, что можно было считать, что ее и вовсе не существует. И уж точно, что она – не Старк!
Частичка ангела Старка, помещенная в Ризенгри, ощущала себя куда комфортнее. Ведь она не была частичкой, она была самим Старком. Нет, не совсем так. Теперь эта частичка была одновременно и Старком, и Ризенгри Шортэндлонгом. Состояние непривычное: Старку еще ни разу не приходилось помещать себя в супермутанта. «А тут, в Ризи, необычно! – подумал Старк. – Я бы сказал – ризно!» Старк улыбнулся. Он любил придумывать подобные словечки и почти тут же их забывать. Йа-у!
Ризи лежал в теплой и мягкой до безобразия Дюшкиной постели и думал о деталях, которые могут его выдать. Он думал о датчиках, о школе, о Варе, о том, как вычислить местожительство деда и как подделать стиль записей в дневнике. Потом он переключился на мысли о Дюшке. Ризу было очень интересно, удалось ли Клюшке уговорить его родителей не предпринимать никаких действий? Решил, что при первой же возможности разузнает, как дела у Клюшки, и, если что, сбежит и отправится вместе с ним в Аффрику. Это будет классное приключение! Это будет то, что надо. А Джен? Она все-таки обиделась. Обещала помогать – и не помогла. Нет, нельзя надеяться на ангелов. Вообще ни на кого, кроме себя, нельзя надеяться. Вот Дюшка. Он вроде ничего парень. А прожил всю жизнь в доме и не обнаружил ни одной камеры! Ризи сегодня за один вечер нашел миниатюрный глазок в прихожей и еще один в центре часов в одной из его верхних комнат. Дурак Дюшка! Нет, не дурак. Просто ему надо стать мутантом. Если Дюшке удастся стать таким же мутантом, как он, Риз, то это будет здорово! Они будут шататься по всему миру и такое творить! Ризенгри расслабился и чуть было не провалился сквозь матрас, но вовремя опомнился.
«А что именно можно сотворить?» – вдруг подумалось Ризу. Ну, для начала можно поиграть «в песочек», любимую игру Риза, когда он был совсем малышом. Из-за этого их семья поменяла восемь городов, когда он был еще в ясельном возрасте. Но ощущения классные. Зарываешься в песок и чувствуешь, как он просачивается сквозь тело. Верхние слои всегда более теплые и рыхлые. Чем ниже, тем холоднее. Еще есть одна хитрость: зарываться надо не вертикально вниз, а наискось, толчками. Обычно народ начинает орать и разбегаться, когда проваливаешься по колени. Дюшке это понравится.
«А что потом?» Потом можно поиграть «в доставалки». Эту игру Ризи придумал тоже давно, кажется, еще до школы. Только играть в нее одному не очень здорово, а больше было не с кем. Суть игры проста. Ноги стоят на месте, а руками нужно дотянуться до предмета, который находится дальше, чем ты можешь достать, просто вытянув руку. Если предмет за углом, в другой комнате, не виден, это сложнее, но интереснее. Кстати, если играть вдвоем, то можно изменить правила…
«А кроме игр?» Конечно, путешествовать! И не просто путешествовать, а проникать туда, куда обычным туристам нет хода. Вот, например…
«А если у Дюшки не получится стать мутантом?» Ризенгри попытался отмахнуться от этой мысли и уйти в мечты о грядущих путешествиях. Но мысль не отвязывалась. Как будто ее вталкивали со стороны. Может быть, в один из Дюшкиных датчиков был вшит передатчик мыслей?
«Нет, это не датчик», – возник ответ в мозгу у Риза, и он подумал, что вот так, наверное, обычно и сходят с ума. Сначала слышат посторонние голоса, затем, наверное, начинаются галлюцинации.
«Тебе не страшно?» – спросил кто-то, обладающий способностью разговаривать мысленно. Но супермутант Ризенгри не понял вопроса. Ему ни разу в жизни не было страшно. Он только знал, как это выглядит со стороны, когда кому-то страшно. Вот Дюшке часто бывало страшно. Ризу хотелось, чтобы ему было хотя бы иногда страшно. Нет, ну действительно интересно: страшно – это как? В принципе Дюшка пытался ему объяснить. Кстати, надо попробовать чего-нибудь испугаться, находясь в Дюшкином теле. А что, это идея. Завтра же первым делом надо будет попробовать.
«Что ты будешь делать, если у Дюшки не получится стать мутантом?» – перебил Ризенгри тот, кто без разрешения влез в его мысли. «Вступлю в общество любителей хорового пения и научусь рисовать картины маслом!» – мысленно ответил сам себе Риз и тут же решил просто-напросто игнорировать все не свои, посторонние мысли. Или свои? Риз уже знал, какие бывают ощущения, если кто-то забирается в голову. Ведь недавно его сканировали. Но сейчас было совсем не так. Никакого вмешательства извне он не замечал. Значит, он разговаривает сам с собой. Этого еще не хватало! Ризи твердо решил не думать больше о Дюшке, а решить, чего именно он завтра попробует испугаться. Например, можно прыгнуть со второго этажа, не выходя из Дюшкиного тела и не используя никаких своих дополнительных способностей.
«Дюшка не станет мутантом!» – звенело в голове Ризенгри, но он подавлял этот звон всеми силами и никак не реагировал. Или нет. Лучше проколоть себе палец булавкой, не отключая никакие отделы мозга. Да, не отключая – это круто. Или…
«Если не хочешь общаться заочно, можем встретиться», – предложил голос. «Где?» – сразу отреагировал Риз, хотя только что твердо решил не разговаривать сам с собой.
«В доме деда. Славика Тихоновича». – «Можно подумать, я знаю, где он живет!» – «Левая Набережная, двенадцать. Замок среагирует на твою руку, так что не звони. К двум часам будь на месте».
«Ну, вот я и сошел с ума, с чем себя и поздравляю», – подумал Ризи и тут же заснул.
Диди. В 99,99 % случаев голоса в голове являются признаком шизы классической или шизы замаскированной. Но остается 0,01 % не шизы… Как проверить, съезжаете вы с катушек или вам звонит ангел, нарушая международные ангельские правила? Задайте вопрос, на который вы точно не знаете ответа. Какое расстояние от села Чесотово до деревни Нижние Дурынды? Как переводится на суахили фраза «ворона прекрасная»? Какая книга стоит пятой с краю на третьей полке снизу в соседней комнате? Три-четыре таких вопроса – и вы убедитесь в том, что вас сбивает с пути истинного собственный внутренний голос, а вовсе не ангел Старк!))
Старк выскользнул из мальчика и воссоединил частичку себя с самим собой. С Ризи почти все было ясно. Ради чистоты эксперимента Старк решил довести начатое дело до конца, но это не было проблемой.
Теперь надо было вернуть частички, помещенные в водоросли и в черепашку.
Старк потерял связь с собой-водорослью, как только водоросль исчезла. То же самое произошло с собой-клеткой. Как только черепашка погибла, частица Старка просто исчезла. Это было ненормально. Так не должно произойти! Старк был слишком опытным ангелом для того, чтобы просто так терять свои части где попало. Новорожденный человек-младенец понятия не имеет, где его рука или нога. Но уже трехлетний ребенок никак не может «потерять» свою руку или запутаться и не знать, что делает его левая нога. Ангелы в этом смысле не так уж сильно отличаются от трехлеток!
Однако факт оставался фактом: две частицы попросту исчезли. Старк пожал плечами, отмотал время назад и вернулся за своими частичками в прошлое. В те моменты своей жизни, когда эти частички еще были с ним.
В прошлом частиц не оказалось!
Старк нахмурился, соскользнул по времени еще дальше в прошлое…
Еще раз.
Просто надо повторить все еще раз – с начала.
Еще раз Старк опустился на законсервированную планету, жизнь на которой задержалась на стадии многоклеточных водорослей. Планета была небольшая, скучная, сильно зараженная токсичными газами, принесенными крупным метеоритом. От этих газов когда-то давно и погибли все местные водоросли. Оранжевый кислотный закат густым покрывалом лежал на далеких холмах, обступивших бывшее неглубокое море. Старк приземлился на высохшее морское дно, покрытое толстым слоем потемневших спутанных веревок, в которые превратились водоросли, и пошел к знакомому месту.
Одновременно с этим далеко отсюда сотая черепашка, лежащая на ладони Старка, вытянула лапки, вздрогнула и замерла неподвижно. Все повторялось: в какой-то момент часть кровяных клеточек животных взрывалась, словно кто-то помещал их в микроволновку с мощным излучением.
Все повторялось, не повторялось только одно: на этот раз в Старке было на две частички меньше. Время вернулось назад, но мир назад вернулся не полностью. Это было невероятно!
Во Вселенной есть места, где все кончается, где все исчезает. Чаще всего эти места похожи на гигантские Черные Дыры – массы такой плотности, что даже лучи света не могут пронестись мимо – притягиваются, проваливаются навсегда в черноту. Иногда эти места похожи на гигантские Медленные Океаны. Возле них можно даже прогуливаться, ничего не произойдет, но прикоснешься – и тебя словно и не было. Очень редко (всего три места таких и известно) они напоминают гигантские Рассеивающие Пустыни. По такой пустыне можно брести, и вроде ничего с тобой не происходит. Ты распадаешься, превращаешься в пыль постепенно…
Но чтобы такое место возникло внутри маленькой черепашки? Среди обычных примитивных водорослей на спокойной планетке? Нет, это что-то новенькое!
Старка охватил азарт исследователя.
Он дошел до нужного куска дна и поместил еще раз частичку себя в нужную водоросль.
Одновременно с этим он взял в руки черепашку – ту самую, в которую уже перемещался, и еще раз проник в одну из ее клеток.
Старк проверил связь с обеими частичками. Все было в полном, наиполнейшем порядке. Один и тот же ангел-эксперт был на планете с водорослями, был самой водорослью, был на планете с черепашками, был одной из клеток черепашки и качался в любимом гамаке над пропастью. Он оставался при этом одним, цельным существом. Это было абсолютно нормальное явление для таких, как Старк.
Сначала бесследно исчезла та часть Старка, которая была помещена в водоросль.
Потом та, которая была в черепашке.
…Оно не помнило, как его звали.
Оно не знало, существовало ли раньше и если да, то где и в каком виде.
Оно обладало разумом, но не знало, что это – разум.
Если бы ему сказали, что оно только что было уже второй по счету частицей ангела-эксперта, которая исчезла в черепашке, Оно бы не удивилось…
Вокруг было… морщно. Да, наверное, так – морщно. Вокруг было полно таких же сморщенных существ, как Оно, но они были чужими и примитивными. Оно их видело, хотя непонятно чем, ведь глаз у него не было. Одно из этих сморщенных существ было им самим. Но они пока не узнавали друг друга, и до их встречи было еще очень далеко.
Неожиданно стало темно и очень, очень, просто ужасно холодно. Контейнер с клетками кто-то поместил в морозильник. Две частички Старка замораживались бок о бок друг с другом, не подозревая об этом. Им не было холодно – они не воспринимали холод как холод.
Глава 17
Дюшка
К моменту, когда достаточно стемнело, чтобы можно было безбоязненно вылезти из укрытия, Дюшка Клюшкин замерз окончательно. Он пробовал прыгать, приседать, махать руками и дышать по системе йогоногов, но все было бесполезно. Тогда он сел на снег и подумал, что, может, ему лучше никуда не ходить, а замерзнуть прямо тут. Его занесет снегом, а потом придут дикие елки – не те, которые водят новогодние хороводы, а настоящие, хищные, – и оставят от Дюшки одни ножки, потому что рожек у Дюшки никогда не было. Еще утром побег в Аффрику представлялся довольно легко исполнимым приключением, которое долгими бессонными ночами Клюшкин продумал до мельчайших подробностей.
Дюшка планировал так. Завтра с утра он собирает рюкзак, берет лыжи и объявляет домашним, что идет кататься до вечера. А сам бросает лыжи в укромном, присмотренном заранее месте, снимает с карточки деньги, тут же, в банке, покупает билет на самолет (после двенадцати лет дети могут летать самостоятельно) и едет в Щереметьево-10. Летит до Кайира. Кайир – это не совсем то, что ему нужно, но для заметания следов – в самый раз.
В Кайир Дюшка собирался прибыть не позже двенадцати часов дня. Это было вполне реально. Во-первых, рейсы на Кайир – каждые сорок минут. Во-вторых, он уже был в этом городе с родителями, на экскурсии, так что вполне представляет себе, куда идти. А в-третьих, проследив его путь до Кайира, родители точно решат, что он отправился по тем местам, где они были вместе, и это собьет их с толку.
Дальше Дюшка планировал нанять частника до Джадо. Это далеко от Кайира, но можно приземлиться в Эльф-Джауфе или заправиться еще где-нибудь по дороге. Дюшка не сомневался, что ему удастся быстро найти какую-нибудь подходящую летающую развалину: на его счету лежала внушительная сумма денег, которую он не тратил – так, брал понемногу на подарки друзьям – и все. А как папа нанимал самолет, чтобы покружить над пирамидами, Дюшка помнил.
От Джадо до биореактора, судя по карте, надо было двигать на север около ста километров. Дюшка смотрел передачи, в которых рассказывалось о работе реакторов и вообще всяких таких штуковин. Для обслуживания таких огромных объектов требовалась масса народу. Около реактора обязательно должен существовать поселок, в котором живет обслуживающий персонал. Как бы ни был засекречен сам объект, никто не имел права запретить Дюшке въезд в поселок! От Джадо до реактора должны ходить автобусы или, возможно, там даже построено метро.
Ясен пень, проще всего просто поехать до нужной точки на метро. Спуститься на третий уровень, заказать метро-такси. Но разве так сбежишь? Тебя через пять минут вычислят и снимут с маршрута. Нет, на частном самолете надежнее, без проблем. Сложности, с точки зрения Дюшки, должны были начаться на этапе проникновения в сам реактор. Тут Дюшка рассчитывал на подземную систему вентиляции. В его любимом фильме, который Клюшкин смотрел, наверное, раз двадцать, главный герой проник в реактор именно таким образом.
Но все эти планы сегодня полетели к черту. Собственно говоря, они вообще оказались нереальными. Просто Дюшка не подозревал о том, что за ним следит целый секретный институт с помощью этих гадких датчиков. Его бы перехватили уже в Кайире. Или в аэропорту в Моксве. Да нет, какая Моксва! Бес прав, его бы остановили прямо в местном банке.
Так или иначе, но теперь Дюшке предстояло действовать по-другому. Зайти к Ризенгри, успокоить его родителей, взять деньги у его мамы и из тайника.
Добираться до Аффрики только на перекладных. До Тульска – ладно, на метро, а дальше вообще неизвестно как, хоть на вей выходи. По вею двигаться автостопом. Ризи считал, что все вполне осуществимо: Киевск, Оддеса, Стрёмбул, потом в Дваполи или в Алексейдрию. Дваполи ближе, зато Алексейдрия – это практически Кайир, в котором Клюшкин уже бывал. Риз считал, что маршрут лучше проложить по старым добрым городам, в которых полно туристов. Обо всем этом Дюшка размышлял, пробираясь сквозь лес. На трассу деревья не выходили, но на одной из полян устроили драку, и Дюшка поторопился про ехать опасное место как можно быстрее.
Размышляя таким образом, замерзший до беспредела Дюшка наконец добрался до дома, в котором жили Бесовы.
– С вашим сыном все в порядке, он теперь некоторое время будет вместо меня, пока я не вернусь, только вы не волнуйтесь, пожалуйста, я к вам ненадолго, если можно, только переоденусь и возьму деньги, а Венька, то есть Риз, пока может пользоваться моими, у меня много, и мама ничего не заметит, потому что у него все здорово получилось, он вообще классный парень, можно мне войти?
Эту убийственную тираду, произнесенную на одном дыхании, Марсия Шортэндлонг услышала от Андрея Клюшкина, позвонившего в двери ее дома, когда на улице уже окончательно стемнело. Единственное, что до нее дошло с первого дубля, это то, что теперь им срочно надо хватать Риза и уматывать из города, в котором теперь каждый последний немутант в курсе их тайны. Однако в данный момент хватать ей было решительно некого. Поэтому она молча впустила Дюшку в дом, тщательно закрыла дверь и просканировала окружающее пространство, огибая Дюшку, чтобы ее не обвинили при случае в том, что она причинила вред последнему человеку.
– Еще раз, – попросила она Дюшку, усаживаясь в кресло напротив.
Дюшка в очередной раз поразился выдержке матери Беса. Она выслушала его сбивчивый рассказ, не изменившись в лице. Только изредка перебивала, желая уточнить детали. Дюшка рассказал ей историю, весьма близкую к реальной. Умолчал он о трех вещах: о датчиках, об истинной причине своего побега и о месте конечного назначения.
– Это просто игра, Мария Даниловна, – пытался он склонить маму Риза на свою сторону. – Меня родители ни за что бы не отпустили одного в Диснейленд, а так хочется. И для Веньки, то есть для Риза, развлечение.
– О, да, – согласилась Мария Даниловна. – Для него это отличное развлечение.
– Значит, вы не сердитесь?
– Я не сержусь, но считаю вашу затею полным безрассудством.
– Но вы нам поможете?
Мама Риза раздумывала не больше пары секунд.
– Хорошо, – сказала она. – Я вам помогу. Прежде всего, тебе надо поесть, помыться и переодеться. Пойдем, я покажу тебе, где ванна. И подыщем, что из вещей моего сына тебе подойдет. А потом найдем, чем тебя накормить. Тебе же не все можно есть, правда?
Сидя в ванной комнате, Дюшка думал о том, что далеко не все мутанты – бездушные сволочи. Вот, например, Мария Даниловна – отличная женщина. Сразу все поняла, не начала кричать, возмущаться. Правда, ванну наполнила холодной водой, но откуда ей знать, что человеку, возвратившемуся с лыжной прогулки с мокрыми ногами, нужна горячая ванна? Дюшка спустил холодную воду и открыл горячую. К счастью, Бесовы жили в типичном доме со стандартной сантехникой. Дюшка болтал в воде ногами, медленно отогреваясь, и ему казалось, что его затея не так уж и безнадежна.
А Марсия Шортэндлонг срочно вызвала мужа с работы, несмотря на то что его смена началась всего полчаса назад, и послала сообщение Джен с просьбой появиться при первой же возможности. Потом она спустилась в подвал и достала из тайника запасные документы на всю семью, которые были приготовлены заранее. Теперь надо было собрать самое необходимое, дождаться мужа, под любым предлогом заманить Ризи домой, вернуть Клюшкиным настоящего Дюшку и уезжать. Марсия действовала оперативно, как автомат. Когда Дюшка вылез из ванны, завернутый в новый банный халат Ризенгри, в спальне Шортэндлонгов уже стояли три аккуратно упакованные сумки с вещами и бумагами. Последнюю, четвертую, сумку еще предстояло сложить. Кроме того, мистеру Шортэндлонгу надлежало разобраться с компьютерами, позвонить паре-тройке знакомых и сделать еще несколько дел, которые требуют его личного участия.
Отогревшийся, сытый и успокоенный Дюшка сидел на маленькой кухне Бесовых и пил клубничный чай с мамой Риза.
– Тебе понравилось, как Венька превратился в тебя?
В разговоре с Дюшкой Марсия упорно называла своего сына Венькой, а не Ризом. Дюшка решил тоже называть его пока по-старому. Хотя внутри себя он сразу перестроился: Риз так Риз.
– Да, он классно превратился. Это было что-то потрясающее. Никогда раньше не думал, что такое в реале возможно.
– Что, похоже получилось?
– Да я бы и сам его от себя не отличил!
Мария Даниловна помолчала, собираясь с мыслями.
– Андрей, я хотела тебя спросить… Ты считаешь Веню своим другом?
Дюшку поразило, что она об этом спрашивает. Да Бес его лучший, нет, единственный, самый надежный друг. У Дюшки никогда не было и не будет такого друга, как Риз! Да он такое ради него сделал, что о чем речь, и вообще…
– Хорошо, – перебила его Мария Даниловна. – Очень хорошо. А ты знаешь, что будет с твоим другом, если хоть один человек, будь это даже очень неплохой человек, узнает, что Ризи может мгновенно менять внешность, проходить сквозь стены и многое другое, неподвластное остальным?
Оба даже не заметили, как стали называть Ризенгри его настоящим именем.
– Что будет?
– Подумай.
– Его покажут по телевизору?
– Нет, Андрей. Его постараются уничтожить, и как можно скорее.
– Но почему?!
– Мне жаль, что ты этого не понимаешь, мальчик.
Мама Риза не смотрела на Дюшку, она смотрела куда-то вдаль, сквозь стену. Дюшке показалось, что она видит будущее.
– Человек с такими способностями – это универсальный шпион. Универсальный настолько, что он одинаково опасен как для врага, так и для той стороны, которая захочет его использовать в своих целях. Ни одной стране мира не выгодно, чтобы на Земле жил мутант, для которого не существует никакой преграды. Мой сын и твой друг – твой лучший друг, который готов ради тебя на любое безумство, – теперь может погибнуть в любой момент из-за того, что ты решил погулять по Диснейленду без родителей.
– Но я скоро вернусь, – пробормотал Дюшка.
То, что он только что услышал, было для него шоком. Если бы Бес сказал бы ему об этом там, в лесу! Можно было бы все переиграть. Просто выбросить датчики в снег – и дернуть в Аффрику, пока их не обнаружили. А теперь…
– Я не знал, Мария Даниловна! Бес, то есть Риз… Он мне не сказал, что все так серьезно. Я не стал бы подвергать его такому риску, честное слово! Я не виноват, что он не сказал мне!
– Успокойся, малыш. Никто тебя ни в чем не обвиняет. Разумеется, ты ни в чем не виноват. Но нам с тобой надо выручить твоего друга из беды, верно?
Дюшка кивнул.
– Я сейчас позвоню твоей маме и попрошу Риза…
– Можно я сам позвоню?
– Ни в коем случае. Ты представляешь, что будет, когда твоя мама увидит тебя у нас дома, в то время как ты спокойно сидишь рядышком с ней?
Да, об этом Дюшка тоже не подумал. Вообще рядом с этой удивительной женщиной он чувствовал себя сопливым мальчишкой, способным совершать только законченные глупости.
– Сиди на кухне и не высовывайся. На экране телефона твоей маме будет видна почти вся гостиная, и тебя в ней быть не должно, согласен?
Дюшка был согласен.
– Я попрошу Риза прийти сюда, ненадолго. Он останется, а ты пойдешь к себе домой. Надеюсь, что твоя мама пока не заметила ничего странного.
Итак, Риз останется тут, а… Мария Даниловна прошла в большую комнату и стала набирать номер.
– Это невозможно! – вырвалось у Дюшки.
Он бросился за матерью Риза и успел нажать на отмену звонка, прежде чем произошло соединение.
– Мы же вроде договорились? – Брови Марсии Шортэндлонг в удивлении взлетели вверх.
– Нет. То есть да. Но это невозможно по другой причине!
– По какой же?
Сказать или не сказать правду?
– Даже если Риз останется дома, а я вернусь, все равно все будут думать, что он – это я, а я – это вообще непонятно кто.
– Я тебя не понимаю. Ты вернешься к маме, а мой сын поменяет свою внешность и станет опять сам собой.
– Да нет же.
И Дюшка рассказал про датчики. Похоже, Мария Даниловна была поражена этой новостью. По тому, с какими подробностями Андрей рассказывал про операцию по извлечению датчиков, она поняла, что все именно так и было.
– Ты хочешь сказать, что вам удалось объегорить целый институт, сотню или больше ученых мужей с мировым именем?
– Выходит, так. Мы молодцы.
Но у Марсии имелось на этот счет другое мнение. Она поняла, что рано или поздно – скорее всего, именно рано, в ближайшее время – ученые мужи с мировым именем поймут, что произошло. Зачем она только послушалась Джен! Зачем они приехали в этот проклятый город! Риза необходимо вызволять сию же минуту. Только бы не было слишком поздно.
– Вы не будете звонить?
Марсия на мгновение отвлеклась от своих мыслей и взглянула на Дюшку. Как же она его ненавидит, этого недоделка, это ничтожество, из-за которого ее гениальный, не имеющий себе равных сын может попасть в лапы к таким же глупцам! Она готова была испепелить этого нахального пацана взглядом!
– Нет, раз ты мне все объяснил, я не стану звонить, – как можно более мягким голосом сказала Марсия. – Я постелю тебе в комнате Ризи, а завтра провожу до метро.
– Да не надо меня провожать!
– Ах да, извини. Я забыла, что ты жаждешь самостоятельности. Но деньги-то тебе нужны?
Дюшка покраснел. Ему было неудобно брать деньги у мамы Беса.
– Я только одолжить. Я верну, если хотите, с процентами. У меня есть свои деньги, на карточке. Их много. Просто я… забыл карточку дома.
Дюшке было стыдно обманывать такую замечательную женщину, но рассказать ей о биореакторе было выше его сил.
– Какие проценты, солнышко? Я одолжу тебе столько, сколько надо. А теперь давай допьем чай, и я постелю тебе чистое белье.
Они сидели на кухне еще минут пятнадцать. Позвонил отец Риза и предупредил, что скоро будет. Остывший чай немного горчил, но Дюшке было неловко просить подлить горячего. Сколько одолжить у Марии Даниловны? Может быть, хватит на частный самолет, который доставит его прямо до Джадо? Конечно, это огромная сумма, но ведь он ее вернет! На всякий случай надо забрать и деньги из тайника Риза. Дюшка решил сделать это прежде, чем ляжет спать.
Комната Беса находилась на втором этаже дома. Это была очень странно расположенная комната.
Основной вход – обыкновенный, через холл, к нему поднималась лестница из нижней гостиной. Но за книжными полками в комнате существовала еще одна дверь. За ней пряталась винтовая лестница, ведущая в чулан на первом этаже. Чулан отделяла от нижней гостиной тонкая перегородка. А дверь из него выходила в небольшое помещение за кухней, с окошком в торцевой части дома. Типовой проект не предусматривал такой конструкции. Все это Элиот Шортэндлонг сделал своими собственными руками для себя и Марси. В случае внезапно возникшей неприятности Ризенгри мог улизнуть прямо сквозь стену, но его родителям такой маневр был не под силу. Тайник Риза находился в чулане, под второй ступенькой винтовой лестницы.
Марсия Шортэндлонг не подозревала ни о тайнике, ни о том, что Ризенгри рассказал Андрею о чулане. Она перестелила постель, показала, где выключается ночник, пожелала мальчику спокойной ночи и вышла из комнаты, тихонечко прикрыв за собой дверь. На самом деле еще не было и восьми вечера, но Марсия решила, что Дюшке надо как следует выспаться, а завтра встать пораньше. Как всегда, она была абсолютно права.
Дюшка досчитал до десяти, вылез из кровати и на цыпочках подошел к двери. Вроде все было спокойно. Он закрылся изнутри и приблизился к декоративному столику с вазой, стоящему в углу комнаты. Как нелепо смотрелась вычурная ваза с хризантемами в мальчишеской комнате с плакатами, черепами, гантелями и прочими такого же рода вещами! Дюшка поднял тяжеленную вазу и переставил ее на пол, стараясь не шуметь. Отодрал керамическую подставку, на которой стояла ваза. Сунул палец в квадратное отверстие посередине стола и нащупал гладкую, похожую на леденцовую конфетку, кнопку. Во рту у Дюшки пересохло. Он чувствовал себя супергероем из кинофильма. Вот они, настоящие приключения! Кнопка послушно утонула от слабого нажатия пальца.
Риз не рассказал Дюшке, как именно работает механизм: сам он обычно проникал в чулан сквозь полки. Дюшка ожидал, что книги разъедутся в стороны, освобождая проход вниз. Но они не разъехались, а стали медленно вращаться: нижние полки поднимались к потолку, а верхние практически оставались на месте. Через несколько секунд проход к тайнику был свободен. Дюшка еще раз проверил, надежно ли заперта дверь. Поискал фонарик, но не нашел и решил действовать на ощупь.
Он благополучно спустился по лестнице и остановился, чтобы глаза хоть немного привыкли к темноте. Из гостиной доносились обрывки разговора. Наверное, отец Беса вернулся домой. Интересно, Мария Даниловна уже рассказала ему о том, что произошло? Дюшка прислушался, но как раз в этот момент разговор смолк. Может быть, они поднимаются к нему в комнату? Забыв о тайнике, Клюшкин взлетел по лестнице и бросился к двери. Но нет, никаких признаков жизни слышно не было. Дюшка опять спустился в чулан.
Тайник он отыскал без труда. В плоской пластмассовой коробке было совсем немного денег – даже на билет до Кайира бы не хватило. Еще там лежал медальон с фотографией очаровательной белокурой девушки с полупрозрачными крылышками за спиной и толстый блокнот в кожаном переплете. Дюшка надел медальон на шею, сунул все остальное себе за пазуху и собрался подняться наверх, но тут снова услышал голоса. Видимо, родители Беса вернулись в гостиную. Не отдавая себе отчета в том, что он делает, Андрей Клюшкин приложил ухо к перегородке, отделяющей чулан от нижней комнаты. Так было слышно гораздо лучше. Мария Даниловна разговаривала с кем-то по телефону. Дюшке не было видно экрана, и он не сразу смог понять, с кем она говорит, но этот кто-то был его тезкой.
– Андрей, ты обязательно должен зайти попрощаться с Вениамином. Он очень тебя ждет. Завтра утром мы отправляем его к родственникам в Скортландию. Он будет учиться в частной школе, и вы не скоро сможете увидеться. Мой муж может заехать за тобой, а потом отвезти обратно.
– Разве он сейчас не на дежурстве? – удивился собеседник Марии Даниловны, и Дюшка с удивлением узнал свой собственный голос.
Ну разумеется! Мать Риза все-таки не выдержала, позвонила домой Клюшкиным! А у дяди Сережи, получается, сегодня дежурство? Но он вернулся домой. Значит, Мария Даниловна его специально вызвала? Дюшка весь превратился в слух.
– Нет, Андрюша. Он тоже дома, и мы все с нетерпением ждем тебя.
– Большое спасибо, Мария Даниловна! – спокойным, полным достоинства Дюшкиным голосом проговорил Риз (Дюшка подумал, что он никогда не разговаривал со старшими таким тоном). – Я очень благодарен вам за приглашение, но уже слишком поздно, а у меня еще есть дела. Передайте, пожалуйста, Вениамину, что я желаю ему приятного путешествия и хочу сделать небольшой подарок. Поскольку я не знаю, что ему подарить, то переведу сейчас немного денег на ваше имя, и пусть он сам выберет себе то, что захочет. Я надеюсь, что у него все будет в порядке, и вы… и вы ему поможете.
– Нет-нет, Андрей. Не нужно никаких денег! Ты должен срочно прийти. Это не телефонный разговор. Мы заедем.
– Я не приду. Мы уже попрощались днем и обо всем договорились. Пожалуйста, не забудьте передать моему другу деньги, которые я сейчас перечислю на ваше имя. У меня все будет хорошо, не волнуйтесь. До свидания.
– Андрей, подожди!
Но трубку уже повесили. В гостиной за стенкой наступила тишина. Дюшка присел на ступеньку и задумался. Итак, Мария Даниловна его обманула. Возможно, она решила, что Ризи сможет переустановить датчики еще раз? Дюшка не имеет права на нее обижаться. Она просто заботится о сыне. Как может, так и заботится. Еще неизвестно, как бы сам Дюшка поступил на ее месте. А Бес молодец, пока не прокололся. Голос подделал, вообще! И про деньги как здорово придумал! Теперь не нужно будет просить взаймы. Как же они сразу не сообразили, что можно перевести их на имя Марии Даниловны!
Клюшкин почувствовал, что его глаза слипаются. Теперь, когда все, похоже, наладилось, можно и отдохнуть. Он поднялся, но в это время в комнате опять послышались голоса, и Дюшка инстинктивно приложил ухо к перегородке. Предки Беса ссорились. Они называли друг друга непривычными именами, и Дюшка догадался, что раз настоящее имя Веньки – Ризенгри, то и его родителей тоже на самом деле зовут иначе.
– Марси, я тебя умоляю! Я тебя умоляю! – возмущенно твердил отец, тяжелой походкой меряя комнату из угла в угол. – Ты же отлично знаешь нашего ребенка. По доброй воле он тебе не уступит. Уж если ему втемяшилась в голову эта блажь, то уговоры абсолютно бесполезны.
– Да, но ради чего он это сделал, Элиот? Тем более в такой момент?! Зачем ему понадобилось становиться именно этим недоделком Клюшкиным?
Дюшка покраснел от негодования. Еще ни разу в жизни его не оскорбляли таким образом!
– Этот недоделок, милая, живет в такой роскоши, которая нашему мальчику и не снилась. Разве мы могли бы обеспечить Ризи бассейном с водой высшей степени очистки или двухмесячным туром на Марс? Наш сын – гений, дорогая моя. Подговорить этого дурачка Дюшку на такой шаг, занять лучшее место под солнцем, обманув при этом целое секретное управление, – для этого надо быть просто гением. Какую сумму он перевел на твое имя?
Читать бесплатно другие книги:
