Уровень Пи эН Ая
– Ты ничего не понимаешь, – сказал он. – Мне и так всю жизнь плохо. Вокруг меня нет ничего настоящего. Даже с Варей Ворониной что-то происходит. Она теперь сама не своя. Загипнотизировали ее, что ли? С ней точно поработали, стопроцентно. Я сразу почувствовал, только все верить не хотелось. Дома вообще кошмар. Мои родители заодно с этими, из управления. И учителя, и даже бабушка. У моих сестер любимая игра – друг дружке ногти выковыривать. Я им ничего не говорю, пусть себе, как хотят. Ну давай, Бес! Мне не станет плохо! Хуже, чем есть, все равно не будет, давай!
– Не могу.
– Трусишь?
– Нет, честное слово, нет! Просто это слишком сложно.
Вопрос Дюшки вызвал в памяти Риза его недавний разговор с сестрой. Неужели они там, на небе, могли заранее просчитать эту ситуацию? И Ризи, забыв, что он только что выдал Дюшке все, о чем его так просили умолчать, тихонько позвал:
– Джен!
Он еще ни разу в жизни не звал сестру на помощь. Если она не появится после всего того, что он тут натворил, он не станет обижаться.
– Джен, помоги мне!
Нет, она, конечно, больше не появится, и он этого вполне заслуживает. Но Джен появилась, сгустившись до состояния, когда брат мог ее видеть.
– Это совсем не то, что ты должен был сделать, милый! – сказала Джен.
– Знаю.
– Ты разговариваешь сам с собой? – удивился Дюшка.
Нормальным людям, как и обыкновенным мутантам, не дано видеть ангелов в тонком состоянии.
– Джен, пожалуйста. Я все делаю не так, я вообще урод, и, кроме того, я рассказал Дюшке про тебя и про Рона. Я рассказал ему про то, что он будет ангелом.
– Зачем?
– Не знаю. Но он не хочет быть ангелом. Он хочет попасть в биореактор. Ему нужно в Аффрику, а я не смогу без твоей помощи достать датчики.
– Я не буду тебе помогать.
– Ты обиделась, я знаю. Но ты же обещала, что всегда будешь помогать мне!
– Я не обиделась, и я не собираюсь тебя бросать. Но ты путаешь. Я никогда не обещала, что буду помогать тебе во всяких глупых затеях. Я обещала, что буду всегда стараться поступать так, чтобы тебе было лучше. А ты играешь в какие-то, извини, дурацкие, опасные игры.
– Это не игры, Джен! С этими штуковинами Клюшке не то что до Аффрики – до ближайшего города не добежать!
– Ему незачем туда бежать, Риз! Он хороший, добрый мальчик, и он станет ангелом, если никуда не убежит, а ты должен позаботиться о себе.
– Я. Не хочу. Заботиться. О себе. Джен. Мне не плохо и никогда не будет плохо, потому что я вообще не знаю, что это такое. Я хочу помочь Дюшке, потому что плохо ему. И я сделаю это, даже если все ангелы и все мутанты на свете будут против. Потому что он мой друг. Друг в том смысле, в каком это было принято у людей. Он человек, и он мой друг!
Когда Риз начал говорить, крошечный розово-белесый родничок сострадания затеплился, проснулся внутри него, а потом забился сильней и сильней и ближе к последним словам вырвался из головы мальчика тонким, но самостоятельным лучиком.
– Джен! Я хочу помочь Дюшке, Джен! – орал Ризенгри Шортэдлонг в пустое, с точки зрения Дюшки, пространство.
Джен молчала. Казалось, она была просто ошеломлена речью своего брата. А потом она вдруг широко улыбнулась, засветилась от счастья…
– Жалко, что я не могу видеть твою сестру, – со вздохом произнес Дюшка. – Вы с ней такие добрые. Я бы очень хотел опять поверить в то, что ангелы на самом деле существуют.
Лучи, исходящие от Дюшки Клюшкина, были несравненно более мощные, нежели еле уловимый лучик его друга. Казалось, что Дюшка просто кипит в потоках, сила и цветовая гамма которых постоянно меняются. Рон Э-Ли-Ли-Доу облегченно улыбнулся и мысленно передал Джен:
«Вот видишь, у него все-таки получилось! Ризи только что продемонстрировал типичные положительные человеческие качества в лучшем виде. Которые, кстати, вызвали ответную, тоже положительную реакцию. Конечно, все произошло совершенно не так, как мы планировали, но это неважно. Теперь мы можем поставить на рассмотрение вопрос о возможности трансформации мутантов четвертого порядка в ангелы. Твой брат будет первым. Только ничего пока ему не говори».
Джен была счастлива как никогда:
– Знаешь, что меня интересует больше всего? Нам всегда придется с четверками возиться, или троечники тоже подойдут?
Ризи не видел Э-Ли-Ли-Доу, не слышал их реплик и поэтому не мог понять, чему его сестра так радуется.
– Джен! – в отчаянии закричал он. – Ты мне поможешь? Джен!
– Я должна сообщить тебе радостную новость. Мы только что рассмотрели твой вопрос. Ты можешь пока ничего больше не делать. У тебя все будет хорошо, это точно. И у Клюшкина тоже. Просто идите домой и ни о чем не беспокойтесь.
– Джен! Джен, пожалуйста. Я не смогу сам, Джен!
Золотистое видение бесследно растаяло в прозрачном морозном воздухе. Рон и Джен действительно улетели. У них была еще масса дел, связанных с долгожданными изменениями в судьбе Риза. А за судьбу Дюшки они не отвечали.
Ризенгри Шортэндлонг молчал. Дюшка тоже молчал, глядя куда-то за горизонт, сквозь друга, будто его тут не было.
– Ладно, Бес. Спасибо тебе за то, что ты хотел мне помочь, – сказал Дюшка. – Спасибо за то, что придумал сказку про ангелов. Говоришь, это не сказка? Ладно, верю. Пошли по домам. Не поеду я ни в какую Аффрику. Я стану ангелом, буду жить вечно, пить нектар и навещать тебя по праздникам. Ничего страшного, правда. Я переживу.
– Вечность не переживешь, Клюшка. Ты не сможешь стать ангелом, – ответил Ризи. – Таких пустых глаз у ангелов не бывает. Я видел ангелов, я знаю. А если у них будут такие глаза, то это уже будут не ангелы. Давай руку. Сейчас у тебя появится брат-близнец и, если у меня все получится с датчиками, то мы устроим такой коронный номер тысячелетия, что вообще!
В этот момент Тафанаил Ибрагимович, основательно отдохнув, вышел на холм перед развалинами и оглядел занесенные снегом окрестности. Мальчишек нигде не было видно. Директор настроил свое сердце на длительную нагрузку и принял решение пробежать по всей трассе, не связываясь лишний раз с дежуркой и не выясняя местонахождение изучаемого им объекта. Неожиданно рядом с ним появился Дима Чахлык.
– Ребята разговаривают в лощине, – сказал Дима. – Не стоит им мешать.
– О чем они говорят?
– Родители Вениамина Бесова собираются отправить своего сына учиться в Скортландию. Сейчас мальчики прощаются.
– Это отрицательные эмоции! – заявил директор. – Вот почему в объекте Клю происходят такие странные, мягко говоря, физиологические реакции.
– Я лично прослежу за тем, чтобы все было в порядке, – заверил его Дима. – Мы компенсируем отрицательные эмоции положительными. Пообещаем Андрею поездку в Скортландию в гости к другу. Подберем ему новых, более веселых друзей. Надеюсь, микрофоны и камеры на Рыжем Тафанаиле к вечеру будут готовы?
Если директора и передернуло, то только изнутри.
– Лермонтову дали сутки на выполнение задания.
– Этого слишком много, – как можно более холодным тоном произнес Чахлык. – Рыжий Тафанаил должен быть дома у Клюшкиных к моменту возвращения ребенка. Без блох, вшей и несварения желудка. Пожалуйста, вернитесь в СОСИСку и проконтролируйте этот вопрос, пока я буду следить за ребятами. Надеюсь, вы помните, что любое мое пожелание – это приказ?
Директор вздохнул и повернул лыжи в сторону института. А темнокожий ангел скользнул вниз по склону.
Для начала ангел окружил мальчишек невидимым защитным куполом и включил симулятор сигналов, идущих от «объекта Клю» в дежурное отделение СОСИСки. Затем просочился в купол, сделав свое тело сверхтонким, чтобы Шортэндлонг не смог его почувствовать. А потом медленно и аккуратно стал исправлять то, что успел напортить Ризенгри. Диме пришлось трижды влезать в Риза, чтобы как можно более точно подогнать его внутренние органы под Дюшкины, причем он должен был сделать это так, чтобы четвертый мутант, обладающий многими вполне человеческими ощущениями помимо своих, нечеловеческих, этого не заметил. И ему это удалось. Височные датчики он заменил полностью, а в переносицу вставил новое уникальное устройство собственной конструкции. На самом деле вся операция длилась около шести с половиной часов, поэтому прежде, чем убрать купол, Дима Чахлык сжал время, хотя и очень не любил заниматься подобными нарушениями.
На восторги и эмоции по поводу того, что им все удалось, у мальчишек сил не было. Надо было успеть договориться о куче деталей, пока их не застукали вместе. Ризи должен был отправиться домой первым, Дюшка – досидеть в лощине до темноты. А пока он натаскивал своего новоявленного близнеца, чтобы тот не выдал себя на какой-нибудь ерунде.
– Я люблю спать на животе, повернув голову влево. Марту называю Муськой-Малюськой, а она злится и рисует в моих файлах чертиков. Перед сном я мажу нос зубной пастой.
– Зачем?!
– Чтобы клюв вырос, но это неважно зачем, этого никто не знает.
Дюшка вдруг подумал, какой же он был все эти годы дурак: лелеял свои глупые, мелкие тайны, которые были известны всему секретному управлению. Неужели в туалете тоже были видеокамеры? Можно представить себе, как эти секретные сотрудники веселились!
– Дальше.
– Конфетные бумажки я бросаю за компьютер. Конфеты предпочитаю шоколадные. Да, у меня любимая чашка – большая, желтая, с таким чубриком…
– Это я знаю, еще давай. Утром. Что ты делаешь, когда просыпаешься?
– Сразу не встаю. Отключаю будильник…
– Ты ставишь будильник, чтобы проснуться?
– Ну да. Он уже стоит. Включается с пульта управления. Выключается тоже. Пульт – такой круглый. Будешь кидать его в любую стенку, он к ней прилепится и повиснет. И находить удобно.
– Ладно, разберусь.
– В общем, я, то есть ты, отключаешь будильник и валяешься под одеялом, пока минут через десять не зайдет мама и не сообщит, что ты опаздываешь.
– А зачем ставить будильник на десять минут раньше, если вставать можно на десять минут позже?
– Бес, не задавай глупых вопросов. Я всегда так делаю. Значит, дальше. Мама уйдет, и можно вставать.
– А при маме можно?
– Можно, если очень хочется, только она этому страшно удивится. Потом ты плюхаешься в ванну, во вращалку. Температура там установлена. Что еще? Сушилку я люблю погорячей.
– А зарядка?
– Никогда не делаю зарядку.
– Жалко. Я по утрам обожаю плавать. Или, в крайнем случае, бегать.
– Ничего, ты можешь начать. Только постепенно, а то кто-нибудь догадается.
– Дюшка, я вот что подумал. На какие шиши ты собираешься добраться до Аффрики?
– У меня же карточка.
– Тебе нельзя снимать деньги с карточки. Мы засыплемся в ту же секунду. Сейчас, когда стемнеет, ты пойдешь к моей маме…
Брать в сообщники маму Веньки Бесова, то есть, тьфу, Риза Шортэндлонга, Дюшка долго отказывался. Его убедило только то, что, не появись Бес домой к ужину, родители бросятся искать его по всем закоулкам, и тогда весь их план полетит к черту.
Между тем солнце садилось. Ризи прикрепил к ногам лыжи, взял крутые Дюшкины палки и, не прощаясь, собрался в путь.
– Постой! – сказал Дюшка, когда Ризи сделал первый шаг в сторону города. – Раз уж ты теперь – это я… Не забудь участить дыхание, когда доедешь до верху. И не наполняй бассейн мятной пеной, мятная – Муськина. У Муськи родинка на щеке слева, она ее не снимает. Апреля выше ростом.
Ризенгри только махнул рукой, не оборачиваясь: Дюшке давно пора было быть дома.
– Самое главное! – крикнул Клюшкин. – Я веду дневник. О нем никто не знает. Он в компе, под двумя паролями. Да подожди ты, я напишу их, там целая система.
Ризи повернулся. Дневник – это важно.
– И еще я однажды целовался с Варей Ворониной, – признался Дюшка. – И держал ее за руку. Это было еще до того, как она заболела ангиной. В доме моего деда. А теперь иди.
Дюшка не выдержал и всхлипнул. Бес не уходил.
– Ты чего? Иди! – повторил Дюшка и поднял глаза на своего двойника.
У того по щекам тоже катились слезы!
– Ты что, всерьез плачешь? – обалдел Дюшка.
– Да нет, конечно, как тебе это пришло в голову? – искренне удивился Ризенгри. – Мне-то с чего плакать? Я репетирую. Я никогда раньше плакать особо не пробовал. Но теперь же по вечерам придется… Нормально получается?
Клюшкин кивнул.
– Как ты думаешь, мы еще увидимся?
– А чего об этом думать? – пожал плечами Бес, разворачивая лыжи. – Как получится, так и будет. Долго я тебя заменять не буду, учти. Но три недели, так и быть – обещаю. Ну, давай!
И он легко побежал в горку.
Глава 14
Ангелы
Если бы ангелы умели кипеть от негодования, то Рональд Э-Ли-Ли-Доу уже превратился бы в пар. Но Рон не кипел. Рон прожил на Земле всего ничего, единственную истерику устроил в кабинете зубного врача в невинном трехлетнем возрасте и потом долго раскаивался в том, что вел себя «не как мужчина». С тех пор ему ни разу не захотелось выйти из себя ни при жизни, ни после жизни. Например, на уроках вживления во втором классе (как вы уже поняли, у ангелов совершенно иная система обучения) Рон с трудом добился желаемого результата, когда ему надо было сымитировать гнев банковского служащего на нерадивую уборщицу.
Когда Рон засек незапланированное сжатие времени в районе Дюшки, он бросил Джен, переместился к Диме Чахлыку. Перед Димой сидели два Андрея Клюшкина и обсуждали, как Дюшка обычно делает уроки. Рон остолбенел. Через пару секунд в сжатой форме Э-Ли-Ли-Доу получил полный отчет о том, что произошло.
– Зачем ты это сделал? – спросил Рон.
– Согласился с твоим «крестником» Ризом. Захотел ему помочь.
– Можешь воспроизвести?
– Пожалуйста, – сказал Дима. – Только пока в плоском варианте и без повторов, я все еще слишком занят.
Перед Роном возникло изображение Ризи в облике Веньки Бесова и Дюшки Клюшкина, расслабленно сидящего на собственных лыжах. «Ты не сможешь стать ангелом, Клюшка, – сказал Венька. – Таких пустых глаз у ангелов не бывает. А если у них будут такие глаза, то это уже будут не ангелы». Изображение исчезло.
Рональд понял, что изменить уже ничего нельзя. А то, чего нельзя изменить, лучше принять сразу.
– Тебе понадобятся помощники, – сказал Рон. – Ты, очевидно, останешься с Дюшкой.
– С которым из? – засмеялся Чахлык.
Рон Э-Ли-Ли-Доу всмотрелся в мальчиков:
– Слишком хорошая работа, Дима. Жаль, если мы ее завалим. К Фредерико Менсу придется приставить кого-нибудь персонально. Он единственный, кто может догадаться, даже если ребята будут вести себя идеально.
– Хорошо бы спустить на Менса кого-нибудь из девочек. Ты же знаешь, у него особые представления об ангелах.
Солнце склонилось к западу. Мальчишки наконец окончили обсуждать свои дела, и Ризи ушел.
– Ты знал, что у Дюшки есть дневник? – спросил Рон.
– Да, разумеется.
Дима Чахлык «вел» Ризенгри одной пятой частью себя. Сигналы от датчиков, находящихся в теле мальчика, отправлялись через тонкий эфир, не фиксируемый ни одним земным прибором, к Диме, возвращались обратно и лишь затем поступали на экраны дежурной части СОСИСки. Все показатели были в норме. Ризи даже не забыл участить дыхание, взобравшись на пригорок. Молодец. У него был повышенный пульс, соответствующий долгой лыжной прогулке, красные щеки и вполне удовлетворительное настроение.
А Дюшка между тем отчаянно замерзал. Перед расставанием они с Бесом предусмотрительно обменялись одеждой, но если его собственный костюм был с подогревом, то костюм его друга оказался, что называется, на рыбьем меху, ведь Ризенгри никогда не мерз. По правде сказать, и Дюшка Клюшкин по-настоящему мерз впервые в жизни. Он с удивлением заметил, что пальцы на руках и ногах стали как деревянные, щеки покалывает, а в носу хлюпает. В довершение всего Ризи отправился гулять без шапки, а тщетные попытки Клюшкина натянуть на уши свитер ни к чему путному не приводили. У него болела голова, и кровоточил разрез на руке, через который Риз вытащил первый датчик.
– Поможем? – сжалился Рон.
– И не думай! – отрезал Дима. – Ради чего я тогда старался?
Рон огляделся. Они втроем торчали среди безжизненных глыб снега, стремительно темнеющих в ранних зимних сумерках. Было холодно, противно. К тому же ветер, невесть откуда появившийся час назад, постепенно крепчал. Первые, самые нетерпеливые, елки снялись с места и начали сбиваться в кучки – так теплее. Их было не видно отсюда, но по характерному скрипу корней о снег можно было легко догадаться, что сейчас происходит в лесу.
– Все-таки удивительная вещь – природа! – сказал Дима, не отрывая взгляда от Дюшки. – Это ж надо было так приспособиться! Особенно меня восхищает тот факт, что нижняя часть корневой системы – общая.
Дюшка громко всхлипнул и уселся прямо на снег.
– На самом деле, у них еще хитрее, – поддержал разговор Рон. – Подвижная часть корней не просто вывинчивается из неподвижной. Она обладает своеобразной поисковой системой, позволяющей растению подключиться к устраивающему именно его блоку.
– С каких это пор ты интересуешься ботаникой Земли-11?
– Я вообще-то об этом не узнавал специально. Мне Джен рассказала.
Рон вздохнул. Дима знал, о чем переживает его друг.
– Послушай, Рон, может быть, все обойдется?
– Старик считает, что вряд ли.
– Она часто ходит… туда?
– Часто. И она слишком увлекается лошадьми.
– Мертвыми?
– Ага. Не то чтобы меня это особо волновало, но тем не менее… Она и сейчас наверняка там. Слетаем?
Две четвертинки двух ангелов оторвались от созерцания замерзающего Дюшки и перенеслись к Джен, стараясь и для нее остаться незамеченными.
Джен и в самом деле была «там». Она стояла на вершине невероятного, крутого склона, внизу которого медленно бушевал густой перламутровый океан. На первый взгляд казалось, что огромные, высотой с трех– или четырехэтажный дом волны просто застыли на месте, а хлопья пены непостижимым образом висят в воздухе. Но стоило постоять над океаном минут десять, чтобы заметить, что картина меняется: одна волна разбивается о берег, откатывается назад, захватывая с собой все, что попадается ей на пути, а на смену ей уже несется с такой же скоростью – колыбельная для черепахи, как говорил Рон, – ее подруга. Это было безумное, завораживающее зрелище.
Еще более любопытен был сам склон, вся поверхность которого состояла из длинных и узких, не шире двух метров, террас, покрытых роскошной, совершенно неподвижной растительностью. Стены, поддерживающие террасы, были выложены серым камнем, но камня этого не было видно нигде, кроме самого нижнего уровня. Из этого же камня была построена лестница, уходящая в глубь океана. Все это место традиционно называлось Садом, как и многие другие райские места.
Однако в отличие от других райских садов, легких, воздушных, наполненных жизнью, этот сад был мертвым. Он умер всего-навсего мгновение назад. Птички, упавшие в траву, были еще теплыми, бабочки и стрекозы, сидящие на цветках, не успели соскользнуть на землю, капелька росы, готовая сорваться с кончика бутона новорожденной лилии, так и не сорвалась. Белые лошади, к которым приходила Джен, лежали на одной из нижних террас, над океаном.
Джен никогда не летала в этом саду. Она осторожно спускалась по ступенькам, будто боясь нарушить оглушительную тишину, постоянно царившую над беснующимся океаном. Доходила до жеребенка, который лежал ближе всего к лестнице. Садилась на камни. И долго-долго смотрела вниз. Иногда она проходила вдаль по террасе. Каждый раз шла одной и той же дорогой. Старалась не касаться ни кустов, ни деревьев. Только раз или два она дотрагивалась до мертвых животных, однажды тихонечко погладила по холке жеребенка.
Каждый раз Джен посещало одно и то же видение – слишком уж эти террасы походили на гигантскую декорацию к сказке о спящей красавице. Она представляла себе, как Сад оживает. Она представляла себе это много, много раз и, в принципе, считала, что когда-нибудь смогла бы заставить его ожить. Но этот сад был не ее фантазией, не ее работой. И Джен знала, что она никогда не вмешается в мир, который ей не принадлежит. А когда она приходила в себя, то понимала и то, что в мире, к сожалению, слишком многое необратимо.
В этот раз Джен спустилась гораздо ниже, чем обычно. Она практически дошла до того места, куда долетали брызги. И в первый раз Джен не представляла себе, как оживает сад. Она вообще не думала о саде. Она думала о том, что когда-нибудь, возможно, она сможет привести сюда Риза. Как жаль, что мама с папой не будут жить вечно…
Джен спустилась еще на несколько ступенек. Последние из них были мокрыми. Огромная волна как раз откатывалась назад, а следующая, уже успевшая вздыбиться, но еще не успевшая закрутиться, еще маячила достаточно далеко. Джен присела на корточки. «Наверное, Риз сделает так», – подумала Джен, утопив ладонь в камне. Как же это здорово, что ее брат оказался способен на по-настоящему человеческие чувства! Лучик над его головой был, был! Пусть едва заметный, но был же!
Джен вытащила руку, поднялась, задрала вверх голову. Теперь новая волна закрывала от Джен половину неба и готова была поглотить ее не раздумывая. Джен не стала ждать, когда это произойдет. Она повернулась и полетела над лестницей, не отрываясь высоко от ступенек.
– Итак, Старик уверен, что когда-нибудь Джен уйдет в океан, – то ли сказал, то ли спросил Дима.
– Да. И мне будет ее здорово не хватать, – с невероятной грустью добавил Рон.
В этот момент Дюшка уткнулся лицом в коленки и разрыдался.
– Он часто так плачет? – спросил Рон.
– В общем, да, – ответил Дима.
– Подолгу?
– В среднем по тринадцать с половиной минут, я засекал.
– Вот бедолага. А с чего ты взял, что она уйдет?
– Просто однажды зайдет дальше, чем обычно. Ей станет интересно, как там. Хотя Старк считает, что она уйдет по иной причине. Я спрашивал по какой – не говорит… Я бы не пошел, мне бы духу не хватило. А она даже не задумается.
Рон Э-Ли-Ли-Доу представил себе эту картину: Джен сбегает по ступенькам, беззаботно взмахивает кудряшками, оглядывается, машет им рукой… Внезапно Рону пришла в голову одна идея.
– Как ты думаешь, Джен сможет справиться с Менсом?
– Вряд ли. И Старик будет против.
– Нет, я просто поражаюсь! Ты творишь невесть что с мальчишками, которые даже не подозревают о твоем существовании, и тебе не нужно на это особого разрешения. А использовать Джен по ее прямому назначению – она ведь уже закончила третий класс – ты просто так не можешь. Тебе, видите ли, требуется посоветоваться со старшими. Я показывал тебе, как она лечила Славика?
– Джен еще младенец, – возразил Дима. – Зря ты ее так гоняешь. У нее еще вечность впереди. Она успеет вырасти, если не уйдет в океан. А если все-таки уйдет, тогда тем более – зачем?
– А ты Дюшку чего гоняешь? У него-то уж точно впереди вечность.
– А Дюшке пора взрослеть. Срочно. Он должен успеть стать взрослым по крайней мере за несколько дней до того, как наступит конец света. Иначе – ну какой из него ангел, Рон? А к чему приводит незавершенка… сам знаешь…
Диди. Незавершенкой ангелы называют внезапно прерванную жизнь человека, миссия которого не завершена и жизненная цель не достигнута. Мутангелы также используют этот термин. Люди должны стараться избегать незавершенок, инфилоперы обязаны их избегать.
Дюшка поднялся, кое-как нацепил лыжи, вытер задубевшим рукавом нос. Пока вытирал нос, уронил в снег палку. Пока нагибался за палкой, отстегнулось крепление. Присел поправить крепление – громко пукнул. Рон и Дима дружно прыснули.
– А давай отправим его в цирк! – предложил Рон. – Будет клоуном.
– Главное, не забывать кормить его горохом перед каждым выступлением, – грустно вздохнув, добавил Дима.
Дюшка тяжело взбирался в гору, как лошадка, везущая хворосту воз. Темнокожий ангел пролетел вперед, проверяя его дорогу. Ангел со светлой кожей разровнял снег в лощине, где возились мальчики, и улетел советоваться со Стариком относительно Джен. Земля хотела полностью погрузиться в темноту, но не могла: мутанты слишком любили искусственно освещать свое достаточно бесцельное существование.
Когда появился Рон, Старк думал. Проблемы, стоящие перед ним, были несравнимы ни с проблемами Рона, ни с проблемами Дюшки, Риза, Джен, Димы или со всеми их вместе взятыми проблемами. Ему приходилось снова решать, имеет ли смысл еще раз оттягивать конец света на Земле-11, планете мутантов. Это решение зависело не только от него. Старк был одним из Экспертов, принимающих решения. Он не знал мнения других экспертов, да они ему и не были нужны. Каждый Эксперт принимал решение так, как будто его решение – единственное, как будто он один отвечает за все, что произойдет. Ни один Эксперт не имел права на ошибку. Совсем недавно вопрос о конце света был решен, и был решен положительно. Он мог наступить через секунду, мог оттянуться на столетие или более. Ангелы никогда никого не уничтожали. Но они могли помешать мутантам самоуничтожиться, а могли не вмешиваться. Последним, кто представлял для ангелов интерес на Земле, был Андрей Клюшкин. Андрея Клюшкина надо было успеть забрать. Всем остальным землянам предоставлялась возможность вести ту жизнь, которую они сами себе создали. Совсем недавно Ризенгри Шортэндлонг еще укладывался в общую схему. Совсем недавно – да, но теперь – уже нет.
Старк понимал, что, как мутант четвертого порядка, Риз не может испытывать чувств, свойственных людям и ангелам. Он не умеет сострадать, жалеть, любить. Но факт оставался фактом: то, что другие люди совершали под влиянием этих чувств, Ризи сделал, подчиняясь неизвестно чему! Ни разум, ни логика не могли продиктовать Ризу выбранную им модель поведения. Шортэндлонг-младший помог Дюшке потому, что «Дюшке. Было. Плохо». Что ж, подчиняясь логике, Риз мог понять, что Дюшке плохо. Он мог понять, но не броситься на помощь, забыв о себе!
Выгода?
Забава?
Стечение обстоятельств?
Протест?
Все это одновременно?
Тонкий луч, который видели Рон и Джен, не мог ввести Старка в заблуждение. Луч мог появиться случайно. Или не случайно – если только Риз научился видеть свечение, как ангелы; это еще хуже. Мутант четвертого порядка мог разглядеть свечение над Дюшкой, понять, по какому признаку ангелы определяют истинные человеческие чувства, а потом сымитировать сходную реакцию.
Однозначную оценку поступку Риза Старк пока дать не мог. Возможно, следующий конец света имело смысл предотвратить. «Старику» было несколько тысяч лет. Он был одним из самых молодых Экспертов и по возрасту, и по духу.
Рону не пришлось задавать свой вопрос ни вслух, ни мысленно.
– Можно, – сказал Старк, как только нашел возможность оторваться от своих мыслей и обратить внимание на ангела со странным именем Э-Ли-Ли-Доу.
Итак, Джен можно разрешить заняться Менсом. С этим все просто. Но Рону показалось, что Старик недоволен тем, что натворил Дима.
– Я очень доволен, – возразил Старк. – Очень.
«Но ведь Дима Чахлык нарушил все правила! – подумал Рон. – Чем ты доволен?»
Старк улыбнулся. Рон понял, что он должен сам ответить на свой вопрос. Ответ мог быть простым, сложным, неожиданным. Однозначного ответа вообще могло не существовать, как в коанах дзен. Рон привык к тому, что Старик не задает простых задач, поэтому не стал ломать себе голову прямо сейчас, а оставил головоломку на потом.
– Позови Джен, – сказал Старк и опять отключился, ушел в себя.
Дом Старка был огромен и почти полностью материален, поскольку его хозяин предпочитал обычно находиться в классическом плотном состоянии. Рону нравилось в его доме: он чувствовал себя уютно и в строгом викторианском кресле в красном зале, и в настоящем индейском гамаке на веранде, и на татами в восточной части дома. Но Джен этот мир казался неестественным. Она никогда не была уверена в том, что правильно ведет себя в материальном мире, ведь, едва успев родиться, попала в мир ангелов и почти все сознательные годы жизни провела в тонком состоянии. Кроме всего прочего, Джен нечасто бывала у Старика и даже не знала толком, как расположены основные помещения. Она пролетела анфиладу прихожих, не задерживаясь у водопадов, отделяющих эти прихожие друг от друга, повернула направо, где, по ее мнению, должна была находиться комната с качающимися стенами. Рон пригласил ее именно в эту комнату. Но комнаты на месте не оказалось. Вместо этого Джен попала в знаменитую библиотеку Омеги, в которой находились сокровища Софьи Палеолог, вывезенные ею из Византии, чернокнижное собрание Ивана Грозного, бесценные сокровища древних инков, и прочая, и прочая. И это только с Земли-12, не говоря уже об остальных. Ровные ряды специальным образом оборудованных стеллажей хранили точные копии абсолютно всех исторических реликвий. На торцах стеллажей имелись надписи о содержимом полок. Все это было очень интересно, но сейчас ее ждал сам Старик, и задерживаться было недопустимо.
– Рон, я заблудилась! – виноватым голосом передала Джен. – Я каким-то образом попала в библиотеку. Как мне выбраться?
– Ты пролетела дальше, чем нужно, и к тому же находишься этажом выше. Не стоит летать в этом доме. Выйди, вернись назад, спустись на один этаж по центральной лестнице – ее ни с чем не спутаешь – и пройди вперед, во вторую дверь. Она открыта, ты сразу нас найдешь.
«Зачем возвращаться назад, чтобы потом опять идти вперед?» – подумала Джен и спустилась этажом ниже, проскользнув сквозь пол. Джен не учла того, что потолки в библиотеке были вдвое выше, чем в обычных комнатах дома. Один этаж древнейшего книгохранилища соответствовал двум обычным этажам. Если бы Джен, руководствуясь указаниями Э-Ли-Ли-Доу, спустилась вниз по центральной лестнице, она попала бы именно туда, куда надо. Но, поступив по собственному разумению, она очутилась в подвальной части библиотеки. Джен почувствовала себя полной дурой. Ей было стыдно еще раз звать на помощь. Она решила вернуться обратно тем же путем, каким попала сюда, а затем пройти в качающуюся комнату так, как ей продиктовал Рон. Джен еще раз поднялась к потолку но, прежде чем проскочить его, бросила взгляд на один из стеллажей и не поверила своим глазам. Надпись на нем гласила: «Земля-11. История развития Западной Ивропы. Нереализованные варианты. Тома 2015–4145». Успешно поборов искушение облететь хотя бы этот зал, Джен вернулась в верхнюю часть библиотеки, нашла центральную лестницу и через несколько секунд уже стояла в нужном месте.
Старк отвлекся от своих мыслей и с любопытством уставился на Джен. Девушка не слышала его, как Рон, ведь она была еще совсем молоденьким ангелом и многого не умела. Поэтому она просто стояла и молчала, не представляя, для чего она вдруг понадобилась.
– Лошади еще теплые? – спросил Старк.
– Да, – рассеянно ответила Джен.
Она ожидала любого вопроса, но меньше всего – этого. Старк смотрел ей в глаза и молчал. Джен решила, что ей надо еще что-то сказать.
– Я там ничего не трогаю.
– А почему?
Этот вопрос вообще застал Джен врасплох. Она и сама не знала, почему она ничего не трогает.
– Я… боюсь разрушить… то, что там…
– Там уже все разрушено.
– Нет! Я не верю в это! То есть я не могу в это поверить. Пока. Пока не могу.
– Пожалуйста, пока в нижний зал библиотеки не ходи, – сказал Старик, оставляя тему погибшего Сада. – Ты хочешь работать с Менсом?
– Я не знаю Менса, – растерялась Джен. – И у меня еще Ризи. Его точно можно будет сюда забрать?
– Сюда – нет, никогда. Но его внесли в картотеку, у него есть реальный шанс, и ты ему больше не помогаешь. Для его же блага. Ты не будешь ему ни помогать, ни подсказывать ни при каких обстоятельствах. Да?
Джен подумала о том, как сложно ей выполнить это условие. Нет, специально она ему помогать, конечно, не будет. Но ведь никогда не предугадаешь наперед, что может произойти по чистой случайности. Можно было бы совсем перестать видеть Риза, но что делать, если он сам ее позовет? Прошло достаточно много времени, прежде чем Джен едва заметно кивнула головой в знак согласия.
– Теперь о Менсе, – продолжил Старк. – Слушай внимательно.
Информационными шариками Старк не воспользовался. Поток информации хлынул в голову Джен без всякого предупреждения. Если до этого момента стены в комнате слегка покачивались, то сейчас они просто полетели кувырком. От сильного переутомления людей обычно начинает мутить. А ангелы теряют ощущение пространства и растекаются по нему, изменяя свои очертания. Как ни старалась Джен справиться с собой, ей это не удалось.
– Ничего, бывает! – успокоил ее Старк, когда она кое-как собрала себя обратно. – Не переживай, это я виноват. Ты еще научишься, всему свое время.
Джен кивнула. Она все-таки чувствовала себя виноватой.
– Я передам информацию Рону, а вы с ним потом поработаете в спокойной обстановке.
Джен опять кивнула. Старк убедился, что она в порядке, и повернулся к Э-Ли-Ли-Доу. Они смотрели друг на друга примерно минуту.
– Еще по Сильвии, – попросил Рон. – И дополнительные дисциплины, которые Фредерико изучал самостоятельно.
Эта процедура заняла еще несколько секунд. Теперь вся информация была передана.
– Ты изменишь будущее? – спросил Рон напоследок.
Старк неопределенно пожал плечами. Ангелы ни во что обычно не вмешиваются. Но если на то есть веские основания…
Дома у Джен началась легкая ангельская истерика. Рон ждал, пока она успокоится, и пытался понять, почему Дима Чахлык поступил правильно, поступив так, как ни в коем случае поступать было нельзя.
Глава 15
Читать бесплатно другие книги:
