Выявление паразмата Карпов Геннадий
– Странно, я ожидала, что передо мной, минимум, фельдмаршал, ценз двадцать или выше, или какая-нибудь историческая личность, в крайнем случае его прямой потомок. У вас, Негон, ценз семь, комплекс самоуничижения, – подвела первый итог врачиха, – правда, в слабой форме. Неплохо. Но не страдаете ли вы забывчивостью? Вы не забыли мой основной вопрос, возможно больной?
– Я не знаю точно, что я делал с вечера седьмого по утро второго, двадцать второй декады. Кажется, галлюцинировал.
– Х-хм… Ну, что ж, расскажите о своих галлюцинациях, может это будет интересно.
Негону, которому врачиха разонравилась, разговор стал неприятен. Он почти не сомневался, что и сейчас галлюцинирует, и ему не нравилось, что в этой галлюцинации над ним насмехаются. Это ему не нравилось и в жизни, а уж в собственных галлюцинациях он тем более не собирался этого терпеть. И что за дичь – в одном бреду пересказывать другой! Полный идиотизм!
– Не помню.
– Лжеамнезия, – резюмировала врачиха, – но с памятью, что галлюцинировал. Больной, вы на пути к выздоровлению. По глазам вижу, что кое-что из того, что было в действительности, вы помните. Так?
Негон промолчал и отвёл глаза. Одна из санитарш тычком встряхнула его.
– Больной! Смотрите мне в глаза! В глаза, в глаза! Вспоминайте!! – Начала гипнотизировать его врачиха, вытянув в его направлении шею и широко раскрыв глаза. – Ночь! С седьмого на восьмое! Вы не дома! Вы и ещё кто-то! Их много! Вы пьёте! Молча! По очереди!.. Э-э-ли-и-кси-и-р…
Ещё один тычок санитарши.
– Ну, помню, – сознался Негон, только чтобы отвязались. – Пил. Но только с Граром. Остальные пили без меня. И не молча – мы беседовали. И не по очереди, а вместе. Может и «Эликсир» пили – не помню, помню точно, что пил мускат «Чёрный бархат», а потом ещё светлый мускат, потом сладкое пенистое «Дель Като»… Грар водку пил, чем запивал, не помню – много чего было…
– Интересно, интересно… своеобразное переосмысливание событий. Ложная память… Да, вы фантазёр, больной. Фантаст, мечтатель… Кое-что проверим.
Дисплей компа выдал нечто приятное для врачихи, и впервые выражение скуки на её лице сменила улыбка.
– Есть такой, – она ободряюще улыбнулась своему пациенту, – Грар, ценз одиннадцать. У нас. Поступил, как и ты, сегодня. Кроме обычных заболеваний, вроде мании преследования, сексуальной неудовлетворённости и вороха болезненных комплексов, он ещё подцепил ОРЗ, общее переохлаждение, и вдобавок ещё потёртости на руках и коленях. Д-да! Первый случай на моей памяти, такой яркой, сильно выраженной естествуальности! Действительно, что может быть естественней, чем выбраться на природу и в чем мать родила носиться на четвереньках, завывая на луны!? И какая сила духа и здоровья! Так далеко убежать, да ещё на четвереньках!
Негон встрепенулся: «Неужели?!». Волна надежды пробежала по нему, он весь обратился в слух.
– И вот ведь загадка: как он сумел выбраться наружу без разрешения? Да ещё в таком виде?! Человеку в здравом рассудке это не под силу! И ведь, как всегда, псих, внятно ничего не расскажет – понесёт какую-нибудь ахинею… Как здесь новое слово в науке сказать?!.. И… Э-эх… – горестно простонала врачиха. – Псих! Что с него взять? Только анализы…
Врачиха без интереса взглянула на Негона – случай с Граром был много интереснее.
– Это я его послал! – не выдержав, сообщил Негон.
– Да-а?! – почему-то сильно обрадовалась врачиха, казалось скука и не ночевала недавно на её лице.
– Я его послал к чертям собачьим, когда он заманьячил и полез на Ири. Я его телепортировал.
– Что, что-о?.. А-а… Правильно, не стесняйся, только постарайся говорить по-простому, по-народному, без ваших внутриклубных терминов. Говори всё – мне можно. Кое-что я уже слышала… А вот тело-портил-ловал?.. Кто?.. что?.. ка-ак?
– Те-ле-пор-ти-ро-вал, – уточнил по слогам Негон, решив не обращать внимания и не раздражаться на то, что его не совсем правильно понимают. – Телепортация, это мгновенное перемещение тела или нескольких тел в пространстве силой воли и мысли.
– Какие тела? Чьи тела? – явно запутавшись, никак не могла понять врачиха. – Тебя спрашивают, что ты сделал с Граром?
– Любые тела – своё, ваше, их, – Негон указал на обоих санитарш, сидевших по бокам. – А Грара я телепортировал за пределы Город-дома.
Врачиха некоторое время молчала, что-то продумывая.
– Да, да… Всё то же самое… Я всегда была уверенна: помешанных без этой мании не бывает. Скрытой или явной… Значит, ты у нас, как все – не простой. Ты, особенный – ты телепортируешь. Да? Как же ты это делаешь? Чем? Покажи, не стесняйся?
Негон встал. Санитарши тоже встали, на всякий случай, придерживая его за руки.
– Зажмуриваю глаза. Потом сильно желаю, просто бешенно, по сумасшедшему хочу и представляю, что телепортировал.
Он открыл глаза. На лице врачихи было выражение, что она увидела и дальше ждёт продолжения чего-то невероятного: широко распахнуты глаза и рот. Наконец, наверное осознав, что ждать больше нечего, она закрыла рот и отвела взгляд, ставший разочарованным.
– Хватит. Я устала. Вас много – я одна. Следующий сеанс психотерапии проведём завтра. Или послезавтра, когда отдохну. Тогда же определим окончательный диагноз и схему лечения. – Она махнула рукой. – Телепортируйте его в палату.
Санитарши отпустили руки пациента и, вопрошающе уставившись на врачиху, буквально нависли над ней. В глазах был надежа…
– Идите, идите! – строго приказала врачиха, младшему медперсоналу, не понявшему её. – Ведите его в палату, какую ему предписано.
Санитарши бережно подхватили и повели Негона, но уже как-то не так, как вели до сих пор. Как-то нежнее и неувереннее что ли. Пару раз им приходилось спускаться по ступенькам, так богатырши на руках сносили Негона вниз. Уже у палаты, перед тем, как пропустить Негона в распахнутую дверь, одна из богатырш решилась и просительно, робко спросила:
– Ты нас потом по-телу-портилуешь?
Изумлённый Негон не сразу нашёл ответ:
– Потом – обязательно.
Глава шестая
Палата была двухместная – две кровати. И в ней никого не было. Не успел Негон осмыслить сей факт, как сзади на него навалился кто-то тяжёлый и, рыкнув, начал душить. Машинально, не думая, Негон схватил душителя за уши, нагнулся и, подбросив того спиной, перекинул через себя. С душераздирающим рёвом псих перелетел через голову и смачно хлопнулся об пол, на мгновение захлебнувшись и замолчав.
– У-ушши-и ото-орва-ал, ско-оти-ина-а! – орал с жутко перекошенной физиономией Мзард.
Это был он, правда, выглядевший несколько непривычно в жёлтом больничном комбинезоне в чёрно-красный горошек, с небритым лицом и спутанными волосами. Видимо, он тоже узнал Негона, потому что, присев и перестав орать, сказал:
– Идиот, ты мне чуть шею не сломал и уши не оторвал. Не мог сказать – что это ты?
Негон обиделся:
– Сам идиот буйнопомешанный! Псих со слабыми ушами.
– Что-о?! – Мзард поднялся и грозно сжал кулаки, но, видимо, если он и был идиотом, то не до такой степени, чтобы броситься на Негона.
Постоял, расжал кулаки и примирительно сказал:
– Я тебя не узнал. Сзади твоя лысина смахивает на его. Я просил, чтобы ко мне подселили Кинзера, – лицо Мзарда опять перекосила ужасная гримаса. – Я ведь та-а-ак про-оси-ил! Ки-инзе-ера-аа!
– О-обма-ану-у-ули-ии!!! – неожиданно завопил он во всё горло и ринулся вперёд.
Негон еле успел отпрянуть. Мзард промчался мимо и врезался в дверь. В пароксизме бешенства он стал биться о неё телом.
– Кинзера! – орал, рычал он. – Кинзера мне!
Минут пять он так и бился с неиссякаемой энергией. В один из моментов ясно раздался голос санитарши из переговорного устройства над дверью:
– Может, тебя ещё и телопортиловать?!
Не понявший ничего Мзард продолжал беспощадно колотить дверь, царапать, бить кулаками, только что не кусать. И так до полного изнеможения, пока бессильно не сполз на пол и остался сидеть, облокотясь плечом о неподдающуюся дверь. Его тяжёлый безумный взгляд зацепился за Негона.
«Это называется перебесился? Что же он делал, когда бесился в полную силу?» – подумал Негон и решил, что Мзарда задевать не стоит, но одно выяснить необходимо – это могла быть полезным и, в любом случае, интересно.
– Мзард, а зачем тебе Кинзер?
– Чтобы задушить!!! – воплем ответил Мзард. Воплем, заполненным сладострастным садистским предвкушением. Он дёрнулся, глаза его вновь вспыхнули безумием, а руки из последних сил стали сжимать воображаемое горло.
Мзард был крепким чувом, немного ниже Негона, зато значительно полнее и по массе, наверное, даже превосходил его. Что касается Кинзера, которого так жаждал Мзард, то он был одного роста с ним, но очень худ, с тонкой шеей, непонятно как умудрявшейся держать голову. Умную, надо признать, голову.
– За что?
Мзард уже успокоился, поднялся и, подойдя к своей койке, без слов повалился на неё. Минут через пять зашевелился и повернулся в сторону Негона.
– За что, спрашиваешь? Вот за то, что все наши тут – в сумасшедшем доме. Ты тут, я здесь, все тут! А он, может, нет.
Мзард побледнел, выглядел уставшим и постаревшим, но уже без блеска безумия в глазах, он успокоился и казался совершенно нормальным. Негону показалось, что сейчас его можно безбоязненно расспрашивать. Он сам стал ощущать всё больший интерес к жизни – острота недавних тяжёлых переживаний проходила, к тому же, Мзард сумел разбудить его любопытство.
– Как так? Как он может быть виновен в том, что я попал сюда?
– Разве тебя не было на последнем сборе? Я же сообщал, что предстоит важная акция.
– Я не уверен… Ничего не помню и ничего не знаю.
– Понятно, та же потеря памяти, только у тебя она более глубокая. – Мзард замолчал, уставившись вдруг окостеневшим взглядом куда-то поверх головы Негона.
– Мзард, что же, в конце концов, случилось? Акция провалилась?
– Редактора надо задушить! – спокойно, как что-то обдуманное, сообщил тот. – Это приказ, просьба, завещание – понимай, как хочешь. Если ты его встретишь, ты должен, ты обязан его задушить!! Отомстить за меня, за себя, за всех нас!
Негон обалдел – список подлежащих удушению рос. Какой конкретно редактор подлежал казни? Мзард был писателем, и эта братия немало насолила ему. А вдруг их много? Кого он наметил первым, кого последним?
– Какого редактора?
– Главного конечно! – раздражённо ответил Мзард. – Нашего главного редактора.
Негон облегчённо вздохнул – он понял: Мзард имел в виду всё того же Кинзера, бывшего в числе прочего главным редактором их клубного издания под названием «ПЛЭС» (Природа, любовь, эротика, секс).
– Я расскажу всё, что помню, и ты сам поймёшь – редактора надо задушить, хотя бы из чувства сострадания к нам, его жертвам. Наш разум вопиёт!..
Слушай, седьмого двадцать первой я объявил внеочередной сбор для проведения важнейшей акции. Самой важной за всю историю клуба! Она должна была стать важнейшим, величайшим событием в жизни каждого из нас! Если бы всё прошло, как было задумано, мы все стали бы лучше, умнее, гениальнее! Это был небывалый уникальный шанс, который, скорее всего, потом никогда бы не повторился. Пришли практически все. Раз ты здесь, значит, и ты был. В чём дело я объявил только на сборе, только тогда. До этого, кроме Инны, моей первой заместительницы в лаборатории, никто ничего не знал и ни о чём не догадывался. Я скрывал ото всех суть акции – не хотел рисковать, кое-что в предстоящих действиях было не совсем законным.
Предыстория такова: на планете Кшасс, на местном биологическом материале разработали новый класс органических жидких фильтриков, регулирующих биоизлучение. Там научились создавать комплексы фильтриков с заданными характеристиками, действие которых на два порядка избирательнее наших и к тому же способных излучать не одним импульсом, а порционно или непрерывно. Последней новостью было, что на Кшассе создали ещё более уникальные комплексы, способные резонировать с организмом и выдавать импульсы биоизлучения в требуемом порядке и с частотой, спектром и нежностью, необходимыми на данный момент для максимальной оптимизации всех систем организма. Получается абсолютно естественная безвредная подпитка организма, с одновременным оздоровлением и омоложением. Эликсир жизни и молодости!!!
Вся трудность применения этих фильтриков заключается в том, что они нестабильны вне организма. Стабильность комплексов достигается, но только на ограниченное время, в особых сосудах и в определённой массе. После зарядки, изменения массы или прохождения гарантированного срока, если КЖФ (Комплекс Жидких Фильтриков) вовремя не использовать, он разлагается, становясь гремучей смесью психовоздействующих веществ, галлюциногенов, ядов, лекарств, возбудителей и допингов с непредсказуемым эффектом воздействия.
Так вот, наш Город-дом закупил за невероятную сумму три сосуда этого новейшего резонирующего КЖФ и передал нам в институт Фэнсзинства для изучения. Мне с большим трудом удалось выбить себе в лабораторию один сосуд. Но… Представляешь! Тратить бесценный продукт на собак, крыс, мышей, чтобы потом, изучая суперсобак, сверхкрыс и гениальных мышей, восхищаться действием эликсира – что может быть глупее? Нет! Эликсир жизни и молодости достоин лучшего применения! Он должен быть разделён среди наших – в КПЕС, в КЛНФС…
У Негона мелькнула мысль: «Нам ещё повезло, что нас сейчас изучают психиатры, а не патологоанатомы», но высказать её не решился.
– …Масса сохранения комплекса около пяти килограмм, по объёму это чуть больше шести литров. Ну, что такое шесть литров на семьдесят три человека генерального совета и действительных членов клуба?! Смешно… И результат был бы мизерный и смешной. Мы тут же, на сборе, проголосовали за акцию и выбрали две группы для проникновения и захвата в других лабораториях остальных сосудов КЖФ. Ты, Негон, кажется, был в одной из групп. Всё было рассчитано мной заранее и ничто, никакая неожиданность не должна была нам помешать. Время было удобное: ночь, командирское время, впереди три дня выходных, в Институте, кроме нас, практически никого не было. И именно то, что всё так хорошо складывалось, заставило меня спешить с акцией, хотя ещё не поступили переводы инструкций, прилагаемых к комплексам. Но если бы я ждал, то два сосоуда для нас пропали бы. А у нас в клубе имеется профессиональный лингвист. Лингвист знающий сорок четыре живых и дохлых языка… Почему он сам не сдох раньше!? – возопил председатель КЛНФС и, приподнявшись на кровати, и изумился самому себе. – Почему я-яаа его раньше не придушил?!
Мзард, видимо, уже отдохнул, пополнил запасы энергии и теперь мечтал её использовать в определённом направлении.
– Ки-и-иннз-зе-е-эр-ра-аа! – зарычал, завыл, зарыдал от переполняющего его желания Мзард и бросился к двери.
На этот раз он пробивался сквозь неё ногами: с разбегу, в прыжке ударил сразу двумя; приподнялся, ещё удар, правой, левой, вверх, вниз и опять…
Негон беспокоился – не сломал бы он что-нибудь себе, не отбил бы. Но не вмешивался. Раз врачи и младший медперсонал не вмешиваются, а это, вероятно, их прямая обязанность, то возможно, такая разрядка идёт на пользу сумасшедшему.
Наконец Мзард выдохся и приполз обратно на кровать.
– Дальше-то что было? – напомнил Негон. – Неужели неправильно перевёл инструкцию?
– Не-е-э то-о-очно! – взревел из последних сил Мзард. – Он сказал: «Не совсем точно»! Сволочь! Редактор! Лингвист! А-а-ааа!..
Понемногу председатель КЛНФС пришёл в себя, затих и продолжил рассказ:
– Мы дали этому «одному из лучших специалистов по кшассанскому языку» инструкцию, и он сначала сделал «технический» перевод, подстрочник, всё время сверяясь со словарём. Потом вместе со мной, так как я и литератор, и специалист в этой области, сделал приемлемый, общедоступный перевод…
Мзард забил руками по краю кровати:
– О-оо! Я помню эту инструкцию, как свою первую брачную ночь. Она стоит у меня перед глазами, – он застонал. – И его технический перевод!
Он помолчал, видимо, справляясь с нахлынувшими воспоминаниями.
– Нет смысла пересказывать всю инструкцию, там много узкоспециального и просто ненужного для нас. Главное: обычному человеку (хомо заурядис) для требуемого положительного эффекта необходимо было употребить от ста пятидесяти до пятисот грамм искомого эликсира. Наш Генеральный совет сразу же постановил, что для входящих в него выделяется по триста-четыресто грамм эликсира, смотря по комплекции, председателю пятьсот, а остальным по сто пятьдесят-двести грамм.
В инструкции сообщалось, что эликсир выявляет и освобождает самые сильные стороны индивидуума, обостряет его ум и увеличивает интеллект до максимума, позволяет сконцентрировать все силы организма для достижения желаемого. Вся ясно, всё понятно. И был странный параграф, в техническом переводе выглядевший так, – Мзард порылся в карманах комбинезона, вытащил несколько смятых бумажек и стал их расправлять и рассматривать. – На, держи. Здесь всё подробно расписано. Я их завёл на тот случай, если вдруг потеряю память.
Мзард взглянул в одну из бумажек и вдруг весь передёрнулся и злобно оскалился. Раздался нечеловеческой силы вой и Мзард с именем Кинзера в глотке бросился штурмовать дверь.
Негон подобрал длинную бумажку, которая произвела на Мзарда неизгладимое впечатление. На ней корявым почерком было написано:
"лингвиста убить
страшно убить
мучительно убить
обязательно убить
зарезать задушить отравить
в царской водке растворить
зажарить сварить
КИНЗЕ ".
От "Р" остался росчерк, и имя врага, как и «поэма» мести и смерти, так и остались незакончеными.
С именем редактора на устах, рыча и воя, Мзард продолжал царапать и избивать дверь. Пока он бесился, Негон решил изучить бумагу, которую ему дал сокамерник. На ней была схема технического перевода, вероятно, того самого странного параграфа, из-за которого разгорелся весь сыр-бор:
1 2 3 1 2 3
ПЕРЕД (до; за) УПОТРЕБЛЕНИЕМ (кушание; принятие вовнутрь)
1 2 3 1 2 3
ТИХО (негромко; несильно) ! НЕ (нет; никогда) !
1 2 3 1 2 3
ВНУТРИ (в; в сердцевине) ! БОЛТАТЬ (дребезжать; говорить)!
1 1 1 1 1
и далее: ОБЯЗАТЕЛЬНО ! НЕ СОБЛЮДЕНИЕ ! ЧРЕВАТО ! ПЛОХИМИ !
1 1
НЕПРЕДСКАЗУЕМЫМИ ! ПОСЛЕДСТВИЯМИ ! ( вместо восклицательного знака здесь и везде кшассанский знак, означающий с одной стороны то же, что и восклицательный, а с другой что-то вроде призыва к вниманию.)
Негон знал стиль технических переводов Кинзера, и ему было всё понятно в этой бумажке: единицей помечалось основное значение кшасского слова, а двойкой и тройкой его возможные второстепенные значения. Не было ясно лишь, что из этого следовало – надо было ждать, когда у председателя крыша станет на место.
Мзард перебесился и смог продолжить рассказ через полчаса:
– …Сразу смущало обилие восклицательных знаков в параграфе. Почти перед каждым словом. Это говорило о важности точного соблюдения данного параграфа. А с другой стороны, вроде бы всё ясно – никаких специальных терминов. Но всё же текст параграфа выглядел несколько странновато, и я обратил на это внимание нашего лингвиста, а он, имп недоделанный, стал разглагольствовать и петь песни о своеобразии кшассанского языка, об отличиях ихней морфологии, орфографии и стилистики от нашей, о его красоте, непонятной для непосвящённых… Ну, ты его знаешь… В общем, я согласился с его интерпретацией:
«ПЕРЕД УПОТРЕБЛЕНИЕМ СОБЛЮДАТЬ АБСОЛЮТНУЮ ТИШИНУ! НЕ БОЛТАТЬ!»
Что за дикое технологическое условие: «Не болтать!» Почему мне сразу не пришло в голову, что оно идеально подходит к его бзику: постоянному требованию соблюдать тишину на сборах?!
Негон заметил, что Мзард избегает называть Кинзера собственным именем, видимо оно открывало перед ним врата безумия.
– Как раз к концу работы над переводом заявились группы захвата с добычей: кубическими сосудами с КЖФ. Мы всем клубом всё обговорили, всё обсудили, достигли… этого самого… – глаза Мзарда стали стекленеть. – К-к-к… кы… кы… кы… кы-ын-н… к-кы-ын-н…
Опять! На самом интересном месте!
Разозлившись, Негон рявкнул:
– Чего достигли?!
– …К-кы-он-нсенсуса… – «ролики» и «шарики» в голове Мзарда вновь закрутились в нормальном направлении, – о чуть было не начавшемся приступе напоминала лишь испарина на лице.
– И дальше, Негон, представь картину – мечту идиота, мечту нашего главного редактора: все молчат, зажав рты, боясь даже пошевелиться. И бродит, держа наготове свой доисторический громадный парализатор, паразит, редакторский жополиз, начинающий пи… пи… змеёныш Сорон. Написал один дубовый роман, пару рассказов и туда же – выступает. Эта жертва нимф, бездарность заранее пообещал всем: «Не дай бог, кто вякнет, – навеки мумией сделаю!»
В общем, в могильной тишине зарядили комплексы в сосудах биоэнергией и затем начали пить полученный эликсир. Представляешь! Пили молча!! Ни звука! Ни одного тоста! Уму непостижимо! Пить молча!!! В гробовой тишине! Сумасшествие началось с этого!
Этот негодяй лингвист пил последний – то, что осталось. Меньше ста грамм, а он член Генерального совета! И ведь, и этого, сука, не хотел пить – заставили! Выпил и, представляешь, заявляет, что, кажется, не совсем точно перевёл параграф и надо бы вызвать медицину, пока не поздно. Ты понял, Негон! Не-е со-овсе-ем точно! – Зард зарычал. – А когда Раф заметил, что он поздно поумнел, и ему следовало пить эликсир первым, ответил, что всё сообразил давно и во всём виноват Сорон со своей жуткой пушкой. Видите ли виноват не он, а Сорон! Хотя Сорон тоже сволочь, сволочь бездарная, сволочь бездарная… – забормотал Мзард.
– Так в чём же ошибка Кинзера? – не выдержав, прервал бесконечное ругательство Негон.
– Ки-иин-нзе-эр-р! – завопил Мзард и всё пошло, как и ранее, только напоследок, на исходе сил председатель КЛНФС стал биться о дверь лбом. Это ему не помогло – дверь ничуть не пострадала, как впрочем, и звёздное созвездие этикеток на лбу Мзарда.
На этот раз бывший завлаб приходил в себя значительно тяжелее и дольше, и Негон зарёкся упоминать имя Кинзера всуе.
– Поначалу мы не придали большого значения этим словам, тем более, что начали проявляться первые признаки воздействия эликсира. Ой, что тут пошло! Каждый сходил с ума и обретал гениальность по-своему. Всё было… Всё, всё… Какое-то явное безумие и гениальные мысли, виделся ужасный кошмар и райское великолепие, чувствовалась жуткая боль и наслаждение, бьющая через край энергия и опустошённость… Шум и крики соответствовали прежней тишине. Когда я пришёл в себя и стал разыскивать этого гада – он уже смылся…
Любопытство заело Негона, он уже не мог терпеть и опять прервал монолог Мзарда:
– Ты не сказал, в чём заключался «не совсем точный перевод».
– Не совсем точный перевод! – Мзард кричал. – Перед употреблением тихо! Не болтать! Гнида! Лингвист вонючий!.. Оказывается правильно: «Перед употреблением ВЗБОЛТАТЬ!!!». «Тихо не», вернее «тихо никогда», значит НЕ ТИХО, то есть СИЛЬНО. СИЛЬНО ВЗБОЛТАТЬ!!! О-о-о, сволочь, сволочь, сволочь…
Негон икнул и захохотал, сумасшедше захохотал, сползая с кровати и заглушая бормотание Мзарда. Мзард замолчал и мрачно стал наблюдать за ним. Приступ смеха у Негона постепенно прошёл, лишь моментами прорываясь всхлипами.
– Не смешно! – жёстко сказал Мзард, и этим вызвал новый короткий приступ гомерического хохота. – Над собой смеёшься, псих. Тебе смешно, что ты теперь ничего не помнящий су… душевнобольной человек?
Действительно, ничего хорошего. Чего это его так разобрало? Не до смеха в их положении. И Мзарда, кажется, обидел.
– Извини, Мзард, это было так неожиданно… Ну, и что дальше было?
– Плохо помню, – Мзард оставался мрачным, – урывками. Невесть что, да и было ли это? Не уверен… А ты? Совсем ничего не помнишь?
Негон задумался. Как отделить в его памяти действительно происшедшее от видений, навеянных то ли болезненными последствиями паразитац-ударов, то ли эликсиром? Рассказать Мзарду обо всём, наверное, можно – смеяться не будет. И, возможно, поможет разобраться где – что.
Скомканный рассказ – только самое важное – не занял много времени. Мзард не принял всерьёз приключения Негона, посчитав их ложной памятью, снами, наведёнными действием эликсира. И прямо сказал об этом:
– Ты честный лягавый, Негон. Это видно и ясно даже по твоей зауми – романтика мента в чистом виде. Наворочено всё, что можно, тут и борьба с преступными паразматиками, и их мафия, схватка с гангбандой, жуткая пятёрочка нимф, втирающийся в доверие героя хитрый подлый мерзавец, пособник мафии и, конечно, присутствует награда герою за все страдания – суперкрасавица, и далее обязательный счастливый конец. Если, естественно, опустить, жестокую реальность после видений. Всё тривиально! Всё давно знакомо! Кажется даже, я недавно читал или видел фильм с подобным сюжетом. Штампы, штампы! Даже в галлюцинациях! Галлюцинации – и те бездарные!! – Мзард незаметно вошёл в свою любимую роль мэтра, снисходительно обличающего и поучающего начинающих сочинителей. – Стиль и композиция тоже не блещут… Единственно, что неординарно в сюжете – это вдруг проявляющаяся способность мгновенно перемещаться. Хотя… В жизни, Негон, ты сугубый реалист и должен же как-то объяснить свои благополучные выходы из безвыходных положений. И, к тому же, ты ещё и любитель фантастики… Всё сходится. В общем, подводя итог, я скажу тебе как литератор, не один год потративший на высасывание из пальцев чего-нибудь оригинального, – этот сюжет банален и поэтому не может быть действительностью.
Мзард посмотрел на Негона и пожалел его, расстроенного и потерянного:
– В одном ты прав: единственным доказательством реальности рассказанного тобой была бы твоя способность телепортировать. Попробуй-ка ещё разок, вдруг получиться. Мало ли что, может, я на тебя подействую, как катализатор, или в тебе самом вновь возродились или успели накопиться телепортационные силы. Давай, давай, вставай, вставай, пробуй.
Негон встал, уже не веря ни в себя, ни в свои возможности. И в то же время, не решаясь начать, боясь потерять последнюю микроскопическую капельку надежды. Так он и стоял: желая, боясь и не решаясь. Наверное, все перипетии борьбы с собой отражались на его лице. Мзард смотрел, смотрел минут пять и потом сказал:
– Кажется, друг мой Негон, я выйду отсюда немного раньше тебя, и опять всё самое важное мне придётся брать на себя. Его надо будет задушить без всякой пощады! И за-ад-ду-ушшу-у!
– Всё! Мзард, я начал! – громко возвестил Негон. – Смотри. Закрываю глаза и…
– Он тоже их закроет!..
– …желаю оказаться у себя в комнате! Теперь открываю глаза и я… – он был всё в той же палате вместе с Мзардом.
Мзард молчал, на его лице было то же выражение, что давеча у врачихи. Только глаза распахнуты поуже, а рот пошире.
– Не получилось, – опустошённо констатировал Негон.
– Негон, ты куда пропадал? – шёпотом спросил Мзард. – Или у меня опять видения, или ты действительно переместился и вернулся.
– Что, что? – фальцетом, позабыв выдохнуть воздух, спросил Негон, ощущая нахлынувшую слабость.
– Ты исчез сразу после слов «Закрываю глаза и желаю…», – ответил всё ещё шёпотом потрясенный Мзард. – Ещё раз давай.
Негон в точности повторил, всё как в первый раз. И опять увидел напряжённое лицо Мзарда, но уже с захлопнутым ртом. С опаской спросил:
– Пропадал?
– Да, опять. Теперь попробуй с открытыми глазами.
Негон попробовал. Мгновенное затмение, как будто кто махнул перед глазами тёмным крылом – и он стоял у себя в квартире, в прихожей. Не успел он это хорошо осознать, как тёмное крыло, как будто сделав оборот, опять застлало на миг мир – и он опять был в палате.
– Опять пропадал?
– Да, куда…
Негон вновь рванулся мыслью домой.
«Я тут! Всё! Назад ни шагу!»
Чёрное крыло растворилось, не успев свершить оборот. Это было невероятно, но он был у себя в квартире. Ходил, трогал вещи, боясь, что они исчезнут, и радостно бессмысленно смеялся. Увидел себя в зеркале – до чего же он стал не похож сам на себя. Дурацкий комбинезон, бритая голова и тревога в глазах – вдруг это опять приступ галлюцинаций… А вдруг?! Стоит вернуться и поговорить об этом с Мзардом.
– Не-егон! Ты-ы где-е пропо-ада-ал, парази-ит!? Бро-ос-сил меня-а! Ты где бы-ыл? – Мзард набросился на одноклубника и поймал сразу же, как тот появился. Схватил за отворот комбинезона и тряс, не давая отвечать.
Негон, смеясь, пробовал мягко оторвать его руки от своей одежды – напрасно, хватка была мёртвая. Мзард тряс его всё сильнее.
– Не-его-он! Ты-ы мо-ожешь! Да-ай мне-е Ки-инзе-эр-ра-а! Ки-ин-нз-зе-е-эр-ра-аа! Заду-уш-шу-уу! Кинзера мне! – совсем взбесившийся Мзард едва не откусил Негону нос, рявкнув ему прямо в лицо. – Кинзера давай!!!
Он прыгнул на Негона и… упал вместе с пустым комбинезоном в руках. Не бросил, а стал яростно мотать, рвать, кусать, топтать, ревя:
– Ки-инзззе-е-эра-ааа! Да-ава-а-аай!!
Негон в плавках стоял в своей квартире у шкафа с одеждой.
Глава седьмая
Растянувшись на диване, Негон слушал музыку, пил чай и размышлял. Он уже успел попутешествовать по всему Город-дому. Побывал у многих знакомых, был в Палаццо – пошутил с Муроном, не пожелавшем говорить с ним; прошёлся по палатам психбольницы – обсудил с Мзардом планы удушения Кинзера; чуть не насмерть перепугал Грара; ввёл в транс врачиху – и так уже обескураженную первым случаем каннибализма в клинике; пококетничал с санитаршами-богатыршами; забежал в полис-участок к Гулону и Галону – пожал их честные лапы, сообщив на прощание, что сбежал и из психлечебницы. Лишь Иринию он не увидел, не нашёл.
Зазвонил связон, и на экранчике появилась Ириния. Ири! Он строил планы её поиска, а она нашла его сама!
– Ты ещё не забыл меня, Негон?
– Ты где потерялась, противная негодница?! – был ей радостный ответ. – Отвечай, и я мигом буду рядом с тобой.
Она засмеялась:
– Встретимся через час, за Город-домом.
И отключила связь.
«Где за Город-домом?! В районе какого сектора? Далеко, близко? Нет, не просто так ничего не сообщила. Хочет, чтобы я её искал. Вот шалунья!»
Негон вдруг сообразил, что ни разу не был вне Город-дома. Там, кажется, холодно, тем более сейчас – под вечер. Оденемся потеплее, и вперёд. Куда? А куда вынесет! В крайнем случае, она найдёт его сама. Нашла один раз, найдёт и второй.
Вперед! Наружу! За Город!
Колюче ударил в лицо морозный воздух – он стоял по колено в снегу. Вдали виднелась громада Город-дома. Было сумрачно, точка солнца слабо светила на горизонте сквозь пелену облаков.
Негон впервые видел настоящее небо, солнце, снег. Было очень похоже на эмосфильм. Похоже, но не совсем так. Было непривычно и неуютно ощущать над собой такое высокое небо – наваливалось чувство одиночества и заброшенности.
Негон огляделся – его окружала холмистая местность. Редкие, далеко стоящие друг от друга деревья скрашивали унылый пейзаж нетронутого покрывала снега. Одни деревья были совсем голые, другие с хвоей, но всех их покрывали изморозь и снег. Негона пробрал озноб – было значительно холодней, чем он предполагал. Ждать стало невмоготу. Он попрыгал, пробежался туда-сюда метров по десять.
А с чего это он взял, что она ждёт именно здесь? Так, с бухты-барахты, понадеялся на интуицию… Нет, всё равно – надо искать. Вперёд, вокруг Город-дома с криками: «Ири!» – услышит – отзовётся.
И Негон побежал.
– И-ири-ии… И-ири-и-ии…
На его крики откликнулись… лаем. Из-за пригорка вылетел, приминая пузом снег, большущий лохматый пёс. Очень большой. Он приближался крупными прыжками радостно лая. Радостно ли? И чему он радуется? Возможности покушать?
Негон остановился и, когда пёс почти добежал до него, телепортировался метров на сто ему за спину.
Замолкнув, пёс остановился, обиженно тявкнул, сел и осмотрелся вокруг, потом встал и повернул обратно. И взлаял радостной серией, опять увидев Негона. Что-то знакомое было в этом псе. Уж не Предатель ли это? Тот самый Мохнач. Точно, он, Предатель. Предатель подбежал, на миг взвыв – по-собачьи радуясь встрече со старым приятелем. Его хвост поднял вокруг настоящую пургу.
Так, раз здесь бродит Предатель, значит, неподалёку гуляет мешковатая девица. Негон оглянулся. И правда, в меховой шубке с капюшоном и в тех же очках-стрельчатках к ним направлялась она – мешковатая. Да-а… Неудобно. В прошлый раз он выставил себя весьма глупо, хотя… Скорей всего она его не узнает, а Предатель, – Негон подмигнул ему, – вряд ли объяснит ей, что они встречаются не в первый раз.
Девица была уже рядом – в метрах семи.
– Девушка, вы тут не видели девушку? – задав вопрос, Негон сразу же сообразил, но поздно, что вопрос получился дурацкий, и смешался.
– А что? Я не подхожу? – засмеялась девица, снимая очки.
Ири! Её необыкновенные обалденные глазища!
Негон мгновенно оказался рядом с ней, подхватил на руки и оказался у себя в квартире.
– А Мохнач? – жалобно спросила Ири.
Тьфу ты! Негон вместе с ношей очутился на прежнем месте. Пёс, увидев их, панически взвизгнул и рванулся к ним. И с разбега налетев, повалил обоих в снег. Нахально встал передними лапами на грудь Негона и принялся поочерёдно лизать увёртывающиеся смеющиеся лица. Вдруг, прервав это увлекательное занятие, Мохнач стал вертеть вокруг своей крупной башкой, на его хитрой морде было написано недоумение. Где снег, где всё? Он был в помещении. Гавкнул недоумённо: «Что же это такое?», потом укоризненно посмотрел на заливающихся смехом Негона и Иринию. Снял лапы с груди Негона и, ещё раз укоризненно на них взглянув, как бы сказав: «Вы как хотите, а я глупостями не занимаюсь», отошёл в сторону, встряхнулся и лёг.
Негон поднялся, помог встать Ири, не забыв, выбрать удобный момент, чтобы поцеловать её в раскрасневшуюся щёчку, помог ей снять шубу, тёплую одежду, сам разделся и провёл в гостиную, где уже был заставлен стол в стиле «а ля Грар».
После, когда уже были отданы друг другу все силы страсти, любви, нежности, и они лежали умиротворённые, со спокойной радостью ощущая рядом присутствие любимого, а обиженный пёс, негромко тявкая, царапался в дверь спальной, Негон спросил:
– Ириния, милая, откуда ты? Кто ты? Я боюсь завтра проснуться и опять увидеть, что ты пропала. Даже комп Центра ГБ, знающий всё обо всех, утверждает, что ты не существуешь – тебя нет на этой планете.
Ири обвила руками шею Негона и сильнее прижалась к нему:
Читать бесплатно другие книги:
