Сердечный переплет Антонова Анна

Глава 6

Крепостной во временное пользование

Уроки наконец-то кончились, торопиться было некуда, и мы с Ленкой брели домой нога за ногу. Я, конечно, не чувствовала себя выброшенным на берег дельфином, как после бега, но усталость все же ощущалась, и нельзя сказать, что очень приятная. Кроме того, я, естественно, не смогла так мастерски связать лыжи, как дедушка, и периодически с раздражением подхватывала разваливающуюся вязанку.

– Ты чего в лесу застряла? – поинтересовалась Ленка.

К моему несказанному удивлению, я с трудом, но уложилась в нижнюю границу норматива, однако мое долгое отсутствие не могло не остаться незамеченным. Мне ни с кем не хотелось делиться тем, что произошло, однако это было бы предательством по отношению к подруге после того, как я проныла ей все уши на тему своих душераздирающих отношений с Денисом. Поэтому я вкратце пересказала основную канву, опустив, естественно, момент поцелуя – это было настолько нереально, что теперь даже я сомневалась, случился ли он на самом деле.

– Вот видишь, – философски заметила она. – А ты переживала.

– Что изменилось? – уныло отозвалась я.

– Вы не помирились? – удивилась Ленка.

– Конечно, нет! Наоборот, все еще больше запуталось!

– Значит, есть что запутывать, – рассудила она. – Если между вами все кончено, не о чем говорить и переживать!

Я замолчала, пораженная этим выводом. Выходит, еще не все потеряно?

– Но я не хочу, чтобы и дальше так продолжалось, – жалобно пробормотала я.

– И не будет, – успокоила Ленка. – Мы с тобой в следующие выходные на каток в центральный парк пойдем, помнишь, я рассказывала?

Помнить я помнила, однако пока не очень представляла, чем это может мне помочь. Но, решив положиться на авторитетное мнение подруги, покорно кивнула и в телеграфном стиле ответила:

– Помню. Пойдем.

Я боялась, что буду всю неделю изводиться и страдать, однако время до выходных пролетело незаметно. Учителя, словно стремясь отыграться за каникулы, навалили на нас столько нового материала и домашних заданий, что скучать оказалось попросту некогда. Конечно, уроки не занимали все мои мысли – я по-прежнему постоянно думала о Денисе. Но эти «думы» отошли на задний план и стали лишь фоном для других, более прозаических размышлений.

Подготовить доклад по Ильфу и Петрову для следующей литературы…

Отрепетировать с Ленкой диалог о каникулах по английскому…

Написать для информатики программу, которая должна выбрать среди жильцов дома тех, чья фамилия заканчивается на «ский» – знать бы еще, кому и зачем это могло бы понадобиться!

Словом, следующая суббота подкралась неожиданно, и на вопрос подруги:

– Ты помнишь, куда мы завтра идем? – я едва не ответила отрицательно.

Потом, конечно, торопливо проговорила, стремясь скрыть замешательство:

– Помню, а что с собой надо брать? Коньки?

Ленка хмыкнула:

– Охота там брать напрокат – не надо.

– А как лучше? – растерялась я.

– Вообще-то там прокат бесплатный, – задумалась она. – Только залог надо оставить. Так что можно свои не тащить.

– Если бесплатный, то да! – обрадовалась я. – Еще сумку, наверное, не надо брать, а то куда ее там девать?

– В камеру хранения сдать.

– Как-то стремно. Вдруг сопрут? Лучше деньги и проездной по карманам распихать…

– Без камеры хранения ты в любом случае не обойдешься.

– Почему?

– А обувь ты куда денешь? Будешь добираться до катка прямо на коньках своим ходом?

– Да, действительно… А зеркало куда? – внезапно озадачилась я.

Ленка прыснула:

– Зачем тебе на катке зеркало?

– Вдруг косметика размажется?

– А ты не красься!

– Вот еще, не краситься?!

В общем, поход на каток в центральном парке неожиданно оказался сопряжен с немалыми трудностями. В итоге мы, конечно, решили все проблемы: свои коньки постановили не тащить, взять там напрокат, а для мелких вещей я приспособила сумочку, которую можно перекинуть через плечо и носить на боку. Она, правда, совсем детская – с веселым зеленым лягушонком – зато маленькая и удобная. В нее поместилось все, что я сочла необходимым взять в далекое и полное опасностей путешествие: телефон, кошелек, проездной, пудреница с зеркалом, гигиеническая помада и упаковка бумажных платочков.

– Кто стучится в дверь ко мне с толстой сумкой на ремне? – завидев меня, усмехнулась Ленка, процитировав винтажное стихотворение Маршака про почтальона.

– Зато удобно, – не обиделась я. – А ты куда все дела?

– По твоему совету распихала по карманам.

– Чувствую себя неловко от того, что не последовала своему же совету! – пошутила я.

– Ладно, не парься, – засмеялась она.

Едва мы сели в автобус, нас отвлек колоритнейший персонаж – девушка, громко разговаривавшая по телефону и нимало не смущавшаяся тем фактом, что едет в общественном транспорте. Не слушать ее можно было, лишь заткнув уши, чего, естественно, никто не делал, поэтому все невольно вникали в перипетии личной и общественной жизни нестеснительной пассажирки.

– В общем, в институте все нормально, и комнату удалось снять недорого, – доверительно сообщала она кому-то. – Хозяйка нормальная попалась. Только мне ужасно грустно тут, прямо не могу, все время дом вспоминаю. Каждый раз после приезда! Потом вроде поживу-привыкну, а поначалу тоска! Ничего мне здесь не нравится, домой тянет… И не говори!

Рассказав про учебу и быт, девушка перешла к более животрепещущей теме – личной жизни. После того как мы усвоили об этой владелице безлимитного тарифа так много информации, не узнать самое главное было бы просто преступлением, поэтому мы с Ленкой сидели, безучастно глядя по сторонам, но молчали, с интересом ожидая продолжения банкета.

– Да, Сережа вспоминает! Каждый вечер эсэмэску присылает, спокойной ночи желает и вообще… Как ты думаешь, он меня не забудет? Да? Ну ладно… А я все равно так переживаю, места себе не нахожу…

Я безмолвно, но от души посочувствовала безвестному Сереже, ежевечерне желающему спокойной ночи этой дурочке и болтушке. И одновременно позавидовала: даже такой пустоголовой курице кто-то каждый день пишет эсэмэски! А меня, умницу и красавицу, почему-то забыли очень легко – с той знаменательной встречи на лыжах я Дениса больше не видела и не слышала.

Первым сюрпризом, встречавшим нас у входа на каток, стал аттракцион «Самая длинная очередь». Работало несколько окошек касс, но к каждому из них змеился длинный хвост из желающих цивилизованно покататься.

– Столько народу ждет, чтобы деньги заплатить? – удивилась я. – Начинаешь ценить наш каток во дворе – и бесплатно, и ехать никуда не надо, и камера хранения не нужна…

– Вот и ходи на наш каток, – оскорбилась Ленка.

– А я и ходила, – проворчала я больше для проформы.

Конечно, я понимала: здешний каток – не чета простецкому нашему. Здесь даже в очереди постоять – сплошное удовольствие: на центральной площади у входа выставка ледяных фигур, везде нарядные домики рождественской ярмарки, между деревьями протянуты гирлянды лампочек. Наверное, когда стемнеет, парк выглядит сказочно красиво!

По счастью, мороз отступил, температура медленно, но верно приближалась к нулю, поэтому мы не сильно мерзли.

– А было бы минус двадцать, мы бы и до катка недотянули, – вслух сказала я.

– Было бы минус двадцать, мы бы сюда вообще не поехали, – возразила Ленка.

За разговорами мы незаметно приблизились к заветному окошку и наконец-то поняли, из-за чего простой процесс покупки билетов занимает столько времени: кассир выдавала магнитную карточку, на которую записывались все оплаченные услуги, и подробно объясняла каждому, как ею пользоваться.

– Нам прокат, камеру хранения и инструктора, – деловито перечислила Ленка.

Когда мы отошли от кассы, я хихикнула:

– Мы как будто крепостного берем во временное пользование!

– Почему?

– Ты барским тоном попросила: «Нам инструктора»!

– Да, я такая, – не без самодовольства согласилась подруга, видимо, в глубине души не лишенная помещичьих амбиций.

Мы думали, придется ждать, когда наберется определенное количество неумех, но сразу у выхода из раздевалки, где мы натянули полученные коньки и оставили вещи в камере хранения, нас встретил высокий хмурый парень:

– Это вы с инструктором позаниматься хотите?

Мы подтвердили, и он деловито поинтересовался:

– Хоть немного ездить умеете?

– А что, больше никого не будет? – неуверенно оглянулась я, ища других желающих позаниматься.

– Вы вообще сегодня за день первые, – бросил парень. – Так умеете ездить или нет?

– Подруга умеет, а я… учусь, – самокритично призналась я, вызвав огонь на себя.

– Ну покажите, – предложил он и жестом пригласил нас проехать вперед.

Я самонадеянно полагала, что могу хотя бы передвигаться без посторонней помощи, но, едва я сошла с прорезиненной дорожки и шагнула на лед, как тут же пошатнулась и, отчаянно замахав руками, схватилась за бортик. То ли лед здесь был сильнее отполирован, то ли прокатные коньки острее заточены, но даже стоять без поддержки я не рисковала.

Парень, скептически наблюдавший за моими судорожными телодвижениями, протянул:

– Что-то плоховато учитесь.

– Можно на «ты», – разрешила я, переводя дыхание.

– Меня Леной зовут, подругу – Ирой, – подхватила, налаживая контакт, Ленка. – А тебя?

– Дима, – мрачно ответил парень.

Знакомство с нами явно не доставило ему большого удовольствия, и я возмутилась про себя: не многовато ли этот Дима на себя берет?

– Давай теперь ты, – кивнул он Ленке.

Она проехалась и явно произвела лучшее впечатление: Димино лицо слегка просветлело.

– Ладно, смотрите сюда, – велел он, поворачиваясь к нам спиной. – Правую ногу выдвигаете вперед и переносите на нее вес…

Это напомнило мне танцы, я успокоилась и начала сосредоточенно повторять. Через некоторое время я с удивлением убедилась: я еду, забыв о том, что надо ежесекундно махать руками, соблюдая равновесие, и постоянно держать в поле зрения спасительный бортик. Если нормально показать, то все доступно! А Денис просто псих и не умеет объяснять…

Зря я о нем вспомнила – радость от того, что я наконец поняла, как ехать на коньках, мигом померкла, сменившись подзабытым уже унынием. Что я здесь делаю, зачем мне все это нужно? Почему я хочу что-то доказать человеку, который меня больше знать не желает?

– Эй, как там тебя! – невежливо окликнул Дима. – Ты меня вообще слушаешь?

– Ее зовут Ира, – услужливо подсказала Ленка. – Не обращай внимания, она часто зависает.

Я вспыхнула – не ожидала от нее такого предательства! – но тут у Димы в кармане звякнул телефон, он вытащил его, посмотрел на экран и бросил:

– Девчонки, время вышло. Давайте дальше сами.

Заметив, как вытянулись наши лица, он пояснил:

– Следующие клиенты пришли. Все, пока!

И он бодро поехал в обратном направлении, коварно бросив нас прямо посреди катка.

– А что ты хотела, – ответила на мой невысказанный вопрос Ленка. – Это он не потому, что мы ему надоели, просто другие пришли.

– Конечно, – не удержалась от подколки я. – Ведь он общался с нами исключительно по долгу службы!

Я не без удовольствия отметила, как вытянулось лицо подруги, и тут же ощутила укол совести – зачем я так с ней? Парень, похоже, ей понравился, а я говорю про него гадости.

– Ладно, поехали, – позвала Ленка, но я покачала головой:

– Что-то накаталась уже, ноги гудят с непривычки.

– С Денисом вы не столь интенсивно занимались? – не осталась в долгу она.

Я не обиделась – поделом мне! – и предложила:

– Давай до ближайшего кафе.

Добираясь до точки общепита, мы наконец-то получили возможность осмотреться. Каток представлял собой причудливое переплетение парковых аллей, движение по которым было не хаотичное, как у нас во дворе, а организованно правостороннее. Для смены направления имелись перекрестки, но именно их пересечение пока представляло для меня особенную сложность, ведь бортиков там не наблюдалось!

Поэтому мы без долгих раздумий добрались до ответвления, где располагалось одно из многочисленных уличных кафе, взяли чай с имбирными пряниками и устроились за свободным столиком.

– Хорошо! – выдохнула Ленка, сделав глоток.

– Да, – согласилась я.

Хоть мороз и не ощущался, выпить горячего было очень приятно. Пряник тоже оказался вкусным, и мало-помалу ко мне вернулось благодушное настроение. Стемнело, и я восхищенно оглянулась по сторонам:

– Как красиво!

Украшенный разноцветными гирляндами каток казался сценкой из новогоднего мультфильма, где все довольны, беззаботны и счастливы. В парке не наблюдалось никого с плохим настроением – вокруг нас болтали и смеялись многочисленные развеселые компании, – что только усиливало эту иллюзию.

– Эй, ты где опять витаешь? – потеребила меня Ленка.

Я смутилась, но решила поделиться с ней своими мыслями:

– Люди вокруг гуляют и веселятся, а ведь наверняка у всех какие-то проблемы есть. Но здесь и сейчас это абсолютно незаметно.

– И? – не поняла она.

– Взять нас, – продолжала я. – Мы сейчас тоже часть этой беззаботной толпы, и кажется, что у нас нет никаких проблем. А на самом деле…

– А на самом деле, – подхватила Ленка, – у нас тоже нет никаких проблем, но ты их старательно придумываешь.

Я хотела возразить, но она не дала:

– Да-да, ссора с парнем – это вовсе не проблема вселенского масштаба, как тебе сейчас кажется!

– Посмотрим, как ты запоешь на моем месте, – слегка обиделась я на такое пренебрежение моими чувствами.

– Уж я-то на твоем месте точно не окажусь, – убежденно заявила Ленка, но я почему-то ей не поверила:

– Ты просто еще не встретила того, из-за кого стала бы переживать!

– Может, не встретила, а может, и встретила, – нелогично заявила она, но я не решилась уточнять, о ком идет речь.

Глава 7

Мальвина с зелеными волосами

В понедельник утром я вышла из дома и огляделась. Обычно Ленка уже ждала меня, но сегодня ее во дворе почему-то не наблюдалось. Я подождала немного, достала телефон, поняла, что время нашей встречи давно миновало, и набрала ее номер – абонент оказался недоступен.

Рискуя опоздать, я решила зайти к Ленке домой, но напрасно трезвонила в домофон – мне никто не открыл и не ответил. Делать было нечего, и я пошла в школу одна. По дороге я гадала, что могло случиться: она проспала? Но я так долго звонила в домофон, что не услышать невозможно. Заболела и опять же спит? Смотри пункт первый.

В общем, в школу я пришла, теряясь в догадках и сомнениях. Разделась в гардеробе, поправила волосы, попутно вспомнив: в средних классах мы скромно переобувались в сменку в коридоре у стеночки, и только представительницы элитных старших классов имели почетное право занимать лавочку возле окна и зеркала. И вот надо же, не успела я оглянуться, как сама перешла в эту привилегированную категорию! Так и до окончания школы недалеко, хотя кажется, что времени беззаботно жить, не особо напрягаясь, еще навалом…

Погрузившись в философские рассуждения, я поднялась на третий этаж к кабинету литературы, которая стояла у нас первым уроком, попыталась открыть дверь и не смогла: она оказалась заперта. В принципе, в этом не было ничего странного, мы частенько толпились под дверью, дожидаясь, когда придет учительница с ключом. Удивляло другое: почему никого из моих одноклассников тут не наблюдается? Обычно в это время все уже толкались перед дверью: парни подпирали стенки, девчонки занимали подоконники. Выходит, куда-то подевалась не только Ленка, но и остальные?

Я всерьез забеспокоилась и стала обдумывать варианты: спуститься и уточнить расписание? С начала второго полугодия прошло всего ничего, и хотя я уже успела выучить расписание уроков, могла что-нибудь и перепутать. Был еще вариант зайти в учительскую и поискать там нашу классную, но в это помещение я, как и все ученики, старалась без особой необходимости не заглядывать.

В коридоре послышался шум, как будто ко мне приближалось стадо бизонов, и я облегченно вздохнула, увидев вывернувшего из-за угла Ерохина. Урок я не перепутала и классом не ошиблась – уже хорошо! Осталось выяснить, почему все пришли одновременно и куда пропала Ленка.

Как я вскоре убедилась, она никуда и не думала пропадать – появилась вместе со всеми, что-то горячо обсуждая на ходу со Светкой Коломийцевой. Меня кольнула глупая ревность: мы больше не подруги? Но что могло случиться за один день?

– Привет, – как ни в чем не бывало бросила Ленка, проходя мимо меня.

– Привет… – ошарашенно отозвалась я. – А вы откуда?

– Ты что, забыла – у нас сегодня нулевой урок, самостоятельная по географии?

– Да, забыла! – схватилась за голову я. – Проклятый склероз! А ты почему не напомнила и без меня ушла?

– Я вышла поздно, – начала смущенно оправдываться она. – Смотрю – тебя нет. Я и пошла одна, чтобы не опоздать.

– А позвонить не судьба? – возмутилась я.

– Я подумала: вдруг ты еще спишь…

– Ну и разбудила бы!

– И что? Все равно бы ты на географию не успела!

– Не важно! Сам факт!

Кипя от возмущения, я зашла в класс, который открыла наконец появившаяся литераторша, и села на свое место. Ленка виновато возилась рядом, но я не собиралась больше с ней разговаривать.

К нашей парте подлетела Коломийцева и возбужденно затараторила:

– Лен, а там во втором задании, оказывается, еще надо было написать Дон!

– Хоть два Дона, – устало отозвалась Ленка. – Хоть четыре Дона!

Обиженная Светка отошла, и тут весьма кстати прозвенел звонок.

До конца уроков мы с Ленкой не разговаривали, хотя по-прежнему сидели за одной партой. Последствия пропущенной самостоятельной по географии я представляла слабо и решила занять выжидательную позицию: авось на следующем уроке ситуация прояснится.

Но это оказались не все испытания: на сегодня был назначен классный час. Опять сидеть после уроков голодной и уставшей, слушая всякую чушь в исполнении классной!

Сегодня программа намечалась еще хуже: к нам явился дядечка из ГИБДД. В начале года у нас уже проводился традиционный классный час на тему Правил дорожного движения: нам долго рассказывали, как мы расслабились за каникулы, все забыли и теперь резко должны сосредоточиться.

В этом году, похоже, директор школы решила, что за зимние каникулы мы тоже успели расслабиться и нам опять надо повторить правила. Мы с шумом расселись, предвкушая час тоски и унылого бубнежа – обычно дядька-гибэдэдэшник прекрасно понимал полную бесперспективность попыток вложить в наши головы хоть какие-нибудь правила, поэтому проводил мероприятие чисто формально.

– Эй, Елина! – окликнул меня сзади Ерохин.

Вообще-то он сидит далеко от меня, но на классных часах все рассаживаются как попало, чтобы отдохнуть от надоевших мест. Конечно, наша классная каждую четверть меняет крайние ряды местами, а жителей среднего – вариантами: якобы постоянно смотреть на доску под одним и тем же углом вредно для зрения. Так что мы не особенно успели устать от своих мест, но грех было не воспользоваться возможностью посидеть где-то еще.

– Что? – лениво отозвалась я.

– Ты в курсе, что у тебя хвост зеленый?

– Очень смешно! – фыркнула я.

– Я серьезно, – не унимался тот. – Ты, видать, где-то к краске приложилась?

– Ни к какой краске я не прикладывалась!

– Не веришь – сама посмотри!

Смотреть я, естественно, не стала, чтобы не доставлять Ерохину удовольствия и не становиться причиной ржания его дружбанов. Но сомнения он во мне посеял, и весь классный час я просидела как на иголках. Дядечку с правилами я слушала вполуха, меня бросало то в жар, то в холод при мысли, что я сижу с испачканными зеленой краской волосами, а весь класс это видит и потешается за моей спиной.

Ленки рядом не оказалось – она демонстративно уселась со Светкой – и попросить установить истину мне было некого. Но даже предательство подруги на фоне зеленых волос отошло на второй план, и я еле-еле дождалась окончания мероприятия – мне показалось, что классный час шел вовсе не час, а добрых полтора или два.

Дяденька в форме наконец попрощался и с достоинством удалился, напоследок еще раз напомнив нам о необходимости соблюдать Правила дорожного движения. Все облегченно выдохнули и начали шумно собираться по домам, торопясь покинуть порядком надоевшие школьные стены. Только я никуда не торопилась, с увлеченным видом копаясь в сумке – тянула время, чтобы выйти из класса последней. Когда за партами никого не осталось, я наконец перекинула волосы вперед и убедилась: Ерохин ради разнообразия не прикалывался, я действительно где-то прислонилась к зеленой краске!

Правда, масштабы бедствия были не столь велики, как я успела себе вообразить – хвост оказался не полностью зеленым, лишь на отдельных прядях откуда-то взялась липкая краска. Где я умудрилась найти ее в школе, в которой с лета не проходило никакого ремонта, оставалось загадкой. Для этого надо иметь особый талант, и я, несомненно, им обладала! Мысль, будто Ерохин влюбился, принес с собой краску и испачкал мои волосы, чтобы привлечь внимание, я отмела как полностью бредовую.

Попробовав оттереть краску бумажным платком, я убедилась, что делаю только хуже, и решила отложить попытки почиститься до дома. Почему же мне так не везет-то, а? С подругой поссорилась, в краске испачкалась да еще и парень меня бросил… Последнее тут было ни к селу, ни к городу, но я, когда со мной что-нибудь случается, всегда начинаю обобщать и сваливать неприятности в одну кучу, усугубляя плохое настроение.

Подойдя к гардеробу, я убедилась, что все страдальцы классного часа благополучно разбежались, лишь Ленкина фигура одиноко маячила около гардероба. Неужели меня ждет? Но я уже настолько погрузилась в депрессию, что даже не обрадовалась.

– Ты где застряла? – нетерпеливо спросила она, как ни в чем не бывало.

– Я краской испачкалась, – неохотно ответила я.

Ни сил, ни желания продолжать ссору у меня не осталось.

– Сильно? Где? Покажи!

Я повернулась спиной, демонстрируя свой несчастный хвост.

– Ну и где? – сразу не поняла Ленка.

– На волосах, не видишь, что ли? – грубовато отозвалась я, памятуя о недавнем предательстве.

– Да, теперь вижу… Бензином надо оттирать, – со знанием дела заявила она.

– Вот еще! – возмутилась я. – Чтобы потом волосы бензином благоухали?

– А чем?

– Ацетоном!

– Можно подумать, ацетон благоухает лучше.

– Для ногтей же все пользуются – никого не смущает, – парировала я.

– Жидкость для снятия лака без ацетона, – насупилась Ленка, большая любительница маникюра.

– Почему же тогда так пахнет? – поинтересовалась я.

Я несколько раз пыталась накрасить ногти, как все уважающие себя девчонки нашего класса, но ужасный запах неизменно отвращал меня от этого занятия. Так я и ходила с ненакрашенными ногтями, в глубине души осознавая свою ущербность, но ничего с собой поделать не могла.

– Ладно, идем, – сдалась она.

Я быстро натянула пуховик, засомневавшись:

– А как с шапкой быть? Потом еще и ее от краски отчищать…

– Надень капюшон, – посоветовала Ленка.

– Как будто капюшон легче отстирать!

Она осторожно потрогала мои волосы и постановила:

– Краска уже высохла, так что не бойся, не испачкаешь.

Я едва не застонала – если краска уже высохла, теперь ее точно не ототрешь!

С горем пополам одевшись, мы наконец вышли из школы и направились к дому.