Отпуск на тот свет Литвиновы Анна и Сергей
– Там, в лесу, есть особняки, – отвечал один из оперов, – всякая местная крутизна настроила.
– Далеко?
– А я почем знаю? – фыркнул опер. – Меня туда в гости не приглашали.
* * *
Во дворе особняка, где содержались наши пленники, стоял джип.
– Удивительная беспечность, – пробормотал Дима, открывая водительскую дверь.
В замке зажигания болтались ключи.
Игорь бросился открывать засов на пудовых воротах особняка.
Дима завел двигатель. На соседнее сиденье взлетела Таня.
Игорь распахнул ворота. Джип медленно выкатился со двора. Игорь прыгнул на заднее сиденье.
– Ходу, ходу! – закричал он.
* * *
Дорога была проселочной и ухабистой, но американский джип не испугать даже ухабами среднерусской, слегка всхолмленной равнины!
Вздымая тучи пыли, джип с бандитами несся по лесу со скоростью километров девяносто.
Следом за ним, стараясь изо всех сил и подскакивая на кочках так, что лязгали зубы, поспевали два «жигуля» с Петренко и милиционерами.
Навстречу бандитскому джипу по той же дороге и с не меньшей скоростью летел автомобиль с Таней, Димой и Игорем.
Все основные герои стремительно и неумолимо приближались друг к другу.
* * *
Дима, сжав зубы, мчался в тучах пыли на реквизированном у бандитов джипе. Таня сидела рядом. Она уже остыла от недавней схватки и от мысли о столь невероятном избавлении. «Куда мы едем, – думала она, – и вообще, куда нам деваться?» Она попыталась мысленно прикинуть, сколько статей Уголовного кодекса они успели нарушить. Взрывы в самолете и парашютный прыжок с него тянули на злостное хулиганство. Неподчинение сотрудникам милиции – это когда они не остановились у ГАИ близ Горовца. Неоказание помощи – тем самым милиционерам, что перевернулись. Плюс сейчас, за каких-то пятнадцать минут, незаконный захват оружия, покушение на убийство, нанесение тяжких телесных повреждений, угон автотранспорта. Да еще жестокое обращение с животными. В сумме тянет лет на пятнадцать. Если адвокат будет хороший.
И что теперь? После всего, что они накуролесили, прийти в милицию и сказать: «Мы виноваты»?
Да милиция – фигня по сравнению с той темной силой на джипах, от которой они два раза чудом ушли. Вот эти адвоката не предоставят. И слушания дела не будет. Бандюки уже вынесли им приговор. И приговор этот – высшая мера.
Нет, теперь-то у них точно один путь: за границу. А она, граница, – вот она, совсем рядышком. Только как ее перейти? Через контрольно-следовую полосу? Пограничники повяжут их в один момент. И колючку не перепрыгнешь. И не перелетишь… Не перелетишь?..
– Ребята, – звенящим голосом проговорила Таня. – Здесь есть аэродром!
* * *
Дорога вынырнула из леса на поле.
Джип с бандитами подскочил на особо злобной кочке. Зубы Синеглазова лязгнули. Рот наполнился кровью. Он открыл окно и харкнул.
– Тише, не дрова везешь! – крикнул Синеглазов Золику.
– Погоняй, погоняй, – поощрил БП.
На другом конце поля Золик увидел тучу пыли. По дороге навстречу им на дикой скорости приближался джип.
– Наши! – расплылся в улыбке Золик.
– Сейчас глянем, что за наши, – процедил БП сквозь зубы. – Оружие к бою! – скомандовал он. Синеглазов, Марк и охранник полезли за пазуху. – Тормози! Машину поперек дороги!
* * *
– Але, «Ленинград», – лениво проговорил в рацию майор Ливанов в «Жигулях», шедших первыми. – Объект затормозил, остановился. Что делаем?
– Сидим чай пьем, – спокойно отвечал Петренко из второй машины.
Оба милицейских автомобиля остановились на выезде из леса.
Им был виден как на ладони замерший посреди желтеющего поля и загородивший дорогу джип. Явственно видели они и другой автомобиль, который на бешеной скорости приближался к нему.
* * *
– Засада! – крикнула Татьяна и цапнула автомат.
Дима ничего не отвечал, только летел на полном газу к раскорячившемуся поперек дороги черному автомобилю.
* * *
Столкновение казалось неминуемым. Первыми не выдержали нервы у Золика. Джип несся прямо на него. Он соскочил с переднего сиденья и полетел в стерню.
Охранник открыл тонированное окно и навел пистолет на летящий на них джип.
– Не стрелять! – закричал БП.
* * *
– Держись! – с ямщицкой удалью прокричал Дима.
Метрах в пятнадцати от бандитской засады он круто вывернул руль. Не снижая скорости, машина прошла в каком-то метре от черного лакированного бока джипа, загородившего им дорогу. Дикий удар о придорожную кочку. Джип с беглецами перелетел придорожную канаву, еще метров пятнадцать пронесся по воздуху и упал всеми четырьмя своим лапами на скошенное поле. Жуткий удар подбросил друзей чуть не до потолка. Ремни безопасности ограничили их полет, не дали врезаться в твердое.
По инерции их джип пронесся по полю, почти неуправляемый, еще метров двадцать, а потом – ни одна японская подвеска не полетела, ни один японский амортизатор не лопнул! – покатил как ни в чем не бывало, на немалой скорости выруливая на дорогу.
– Это он! – крикнул Игорь.
За открытым стеклом вражеского джипа он углядел лицо своего главного обидчика.
* * *
– Это они, – прошептал БП.
Он сумел увидеть через лобовое стекло несущегося на них джипа двоих мужчин и девушку. Они были очень похожи на свои фотографии в газетах.
* * *
Капитан Петренко не без злорадства следил за поединком двух черных джипов. Заветной его мечтой – как и любого честного россиянина – было желание, чтобы бандиты, вечно устраивающие друг с другом кровавые разборки, в один прекрасный день на этих разборках все друг друга и поубивали без остатка. Капитан Петренко при этом, по роду своей работы – в отличие от обыкновенного жителя России, – имел некоторую возможность способствовать исполнению своей мечты и иногда весьма ей способствовал…
Посему, когда нетерпеливый светловский опер, сидевший с капитаном в одной машине, спросил, глядя на едва не случившееся столкновение двух джипов: «Будем брать?» – Петренко отвечал сквозь зубы:
– А разве они чего-то нарушают?
Оперативники съехали на своих «Жигулях» с дороги на край поля, вышли из машин, подняли капоты и принялись изображать починку своих доисторических автомобилей.
Первым мимо них в туче пыли пронесся джип с «нашими».
Цепкий глаз капитана Петренко углядел сидевших в нем людей. То были, как он почему-то сразу и предположил, главные фигуранты по делу о теракте в самолете – Игорь Старых, Дмитрий Полуянов и Татьяна Садовникова.
Ох, как интересно закручивается дело, подумал капитан.
* * *
Синеглазов перекинулся на водительское кресло вместо улетевшего в стерню труса Золика. «Гранд-Чероки», груженный бандитами, в несколько приемов развернул свою тяжеловесную тушу на узком проселке и помчался вслед за стремительно уходящим в лес джипом с друзьями.
БП взял трубку спутникового телефона.
– Ты где? – отрывисто бросил он в трубку.
Выслушав ответ, холодно сказал:
– Чтоб через пятнадцать минут был на выезде из Светловска. Перекрой эстакаду.
* * *
Таня хорошо помнила, что, когда они въезжали на электричке в Светловск, слева она видела большое поле. Там, на том поле, мелькнули тогда опущенные лопасти вертолета, антенны и полосатый чулок, указывающий летчикам направление ветра. Да, там был аэродром.
– Давай к выезду из Светловска! – крикнула она Диме.
– Зачем?
– Там аэродром!
Они, все трое, без рассусоливаний поняли друг друга. В их нынешнем положении действительно единственным выходом оставалось лишь одно. То, что они замышляли с самого начала, – скрыться за границей.
Мало того, что их вовсю разыскивает милиция. Менты не любят, когда обижают своих. Но еще, вероятно, на них охотится комитет. А самое главное – за ними гонятся бандиты: они дважды обидели бандюков, а эта публика не знает следствия, прокурора и адвоката. Выстрел в голову – вот тебе и все следствие… К тому же не надо забывать, что на руках у них камень стоимостью десять миллионов долларов…
Единственная тропка, один шанс из тысячи – угнать самолет или вертолет и перемахнуть через границу. Ясное дело, они угодят в финскую или шведскую тюрьму. Но это лучше, чем тюрьма родная, отечественная. И гораздо лучше бандитского подвала. Интересно, есть ли между Финляндией и Россией соглашение об экстрадиции – выдаче преступников?.. Скорее всего есть, но что думать об этом сейчас. Сначала надо попасть в эту самую Финляндию…
– Таня, а ты правда умеешь водить самолет? – спросил Дима.
Он залихватски вел джип по лесу, выжимая все, что можно выжать из такой машины на такой дороге. Трясло немилосердно.
– Десять раз летала с инструктором, – крикнула Таня. – Три раза – сама.
– Богатый опыт…
– Могу уступить штурвал тебе.
– Спасибо. Я лучше буду стюардом.
Их «Мицубиси Паджеро» гнал сквозь разукрашенный осенними красками лес.
Следом несся «Гранд-Чероки» с бандитами.
Еще дальше по ухабам поспешали два «жигуля» с капитаном Петренко, майором Ливановым и оперативниками.
* * *
Джип с БП и его приспешниками вновь въехал в Светловск.
Преследуемые гнали изо всех сил, но все время Синеглазов видел чемоданные очертания впереди идущего джипа.
Синеглазов был классный водитель, к тому же эти гаврики уже обштопали его один раз. Теперь не уйдут. Ох и покуражится он над ними, когда детки попадут к нему в лапы. Синеглазов на секунду с наслаждением представил, как он будет драть эту сучку. Вот она кричит, изгибается, пытаясь освободить связанные руки, а он вгоняет ей свой штырь все глубже и глубже… «Надеюсь, БП за все мои труды отдаст мне на пару часов девчонку…» Синеглазов вжал педаль газа до пола.
Они летели по скучным, уставленным рядами пятиэтажек улицам Светловска. Расстояние между машинами неумолимо сокращалось.
БП молчал. Он был доволен. Беглецы, думая, что удирают, сами шли в капкан.
* * *
Эстакада, возвышавшаяся над подъездными путями бумажного комбината, была возведена с социалистическим размахом. Длиной она была метров на пятьсот больше, чем подсказывал здравый смысл, а высотой – метров на пять. На деньги, угроханные на сей величественный переезд, можно было бы построить стоквартирный дом. Люди по эстакаде не ходили, предпочитая чуть менее безопасный, но более короткий и привычный путь через железнодорожные пути. Машины, учитывая полузакрытый характер городка, ездили по эстакаде с интенсивностью аж две штуки в час.
Джип с Таней, Димой и Игорем, не обращая внимания на запретительный знак «пятьдесят километров в час», взлетел на эстакаду на скорости по меньшей мере вдвое большей. Справа, за эстакадой, позади лесочка, уже угадывался аэродром. Езды до него оставалось минуты три. Вдохновленный перспективой, Дмитрий вжимал педаль газа в пол.
На высшей точке эстакады, преграждая им дорогу, боком к движению стоял еще один джип.
Дима инстинктивно нажал на тормоз.
Машина остановилась метрах в десяти от засады.
Сзади подлетел джип Синеглазова, затормозил, преградив путь к отступлению.
Друзья оказались в ловушке.
Спереди на них смотрели зрачки коротких автоматов двоих бандюков.
Сзади наставляли оружие Марк, Синеглазов и охранник.
– Бросить оружие, выйти из машины, руки за голову! – скомандовал Синеглазов.
Пришлось подчиниться…
Бандиты вышли из обоих своих автомобилей. Оружие их было направлено на Таню, Диму и Игоря. Четыре ствола с одной стороны, два – с другой.
Их приключение заканчивалось. Заканчивалось, по всей видимости, весьма скверно.
От группы бандитов отделился БП. Не спеша, внушительным шагом, опустив пистолет, двинулся он к друзьям. Они смотрели на его приближение. Кожей они чувствовали направленные на них дула.
БП подошел к героям вплотную. Был он крепок, внушителен, хотя и на полголовы ниже каждого из них. Ледяным взглядом посмотрел он снизу вверх на Таню – она не выдержала, отвела глаза. Подошел к Диме, глянул – тот дрогнул, заморгал и стал смотреть вдаль, на уродливые дома городка. И только Игорь ответил на взгляд БП. Их взоры, как писали в старинных романах, скрестились, словно две шпаги.
– Ну, где камень? – ласково спросил БП.
Игорь стоял ближе всех к парапету. Он подскочил к нему, вытянул руку, сжатую в кулак, над пропастью. «Он здесь!» – крикнул Игрек.
Внизу медленно полз состав. На целлюлозный завод везли щепу и опилки.
– Не стрелять! – скомандовал БП своим дернувшимся было сподвижникам.
– Эти двое – ни при чем, – проговорил, задыхаясь, Игорь. – Отпусти их, я отдам тебе камень.
– Ты мне предлагаешь сделку, – усмехнулся БП. – Ты что, не понял: у тебя положение не такое, чтоб что-то диктовать? Ты можешь только умолять…
Он поднял пистолет и упер его Татьяне в висок.
– Ты отдаешь мне камень. Или она умрет.
– Стреляй, – глухо сказал Игорь. – Она мне никто. – Блеф его был отчаянным и смертельно опасным.
– А вот мы сейчас посмотрим, – ухмыльнулся БП, – «кто» она или «никто».
Щелкнул курок. Пистолет дал осечку. Таня стояла ни жива ни мертва. Лицо Игоря дрогнуло.
БП деревянно засмеялся. Вытащил из кармана обойму, вставил ее в свой «макаров». Снял предохранитель. Снова упер ствол в Танин висок.
– Отдай ему камень! – вне себя, трясясь всем телом, закричал Дима.
– Давай камень, малыш, – ласково проговорил БП. – Я досчитаю до трех, и ты мне его отдашь. Раз… Два… Три…
Грянул выстрел. Таня стояла зажмурившись. Прямо в лицо ей брызнула кровь и какие-то осколки.
Никто в первую секунду не понял, что случилось.
БП медленно оседал на землю. Кровища заливала ему лицо.
Раздался крик:
– Здесь ОМОН! Всем лечь! Бросить оружие!
У Синеглазова не выдержали нервы. Он, державший на мушке Игоря, выстрелил.
Пуля попала в плечо Игрека. Рука, протянутая над пропастью, разжалась. Что-то маленькое и красное полетело вниз.
От удара, отброшенный на парапет, Игорь перегнулся через него…
Дима и Таня бросились к парапету.
Те двое бандитов, что перекрыли путь Тане, Диме и Игорю, открыли шквальный огонь по тому месту, откуда раздался выстрел, убивший БП.
Капитан Петренко – а это был, конечно, он – вжался в землю рядом с колесом джипа Синеглазова. Пули вздымали фонтанчики пыли.
Синеглазов, подстреливший Игрека, стал медленно поворачиваться к нему и наводить свой короткий автомат. Петренко видел его как на ладони. Не раздумывая, он нажал курок. Синеглазов рухнул наземь.
– Прекратить огонь! – изо всех сил орал Петренко. – Бросить оружие! Всем на землю! Руки за голову!
Сзади к Петренко подбегали – оружие наголо! – двое запыхавшихся оперативников.
Охранник и Марк подчинились приказу, бросили оружие и упали ничком.
Двое бандитов, стрелявших в Петренко, вскочили в свой джип и стали разворачиваться.
Тело Игоря перевалилось через парапет и полетело вниз.
Воспользовавшись стрельбой и неразберихой, Дима и Таня подскочили к парапету.
Под эстакадой, прямо под ними, тянулся длиннющий состав, груженный опилками. На одном из уходящих вагонов лежало тело Игоря, чернея на желтом.
Не раздумывая ни секунды, одним движением Татьяна перемахнула парапет и, сгруппировавшись, прыгнула.
Ее примеру тут же последовал Дима.
Петренко вскочил и навел пистолет на лежащих на земле охранника и Марка.
Следом за удирающим джипом помчалась милицейская «шестерка». Майор Ливанов поставил на крышу мигалку, включил сирену и кричал в мегафон: «Примите вправо и немедленно остановитесь».
Петренко надевал наручники на лежащих Марка и охранника.
БП лежал на животе, подвернув под себя руку. Вся голова его была в крови.
Синеглазов уставился широко открытыми, остекленевшими глазами в осеннее небо.
С бандитами было покончено.
* * *
Приземление на идущий внизу поезд было удачным, да и как еще прикажете приземляться профессионалам-парашютистам. Сгруппировавшись, Таня почувствовала удар, ее тряхнуло всю, от копчика до подбородка, она не удержалась и завалилась на руки в ароматно пахнущие опилки.
На вагон позже приземлился Дима.
Состав тянулся на малой скорости.
– Ты жив? – крикнула Таня, поднимаясь на ноги.
– Еще как! – перекрикивая стук колес на стыках, отвечал Дима.
Они видели удаляющуюся от них эстакаду, слышали, как менты кричат в матюгальник: «Примите вправо и остановитесь!» Но никто не стрелял в них. С эстакады никто на них даже не смотрел.
В несколько прыжков Дима достиг ее вагона. Он был весь в опилках. Таня отирала лицо от кровищи БП. Острый кусочек его разлетевшегося черепа поранил ей щеку.
Слева от них, за лесополосой, виднелось поле аэродрома и самолетик на нем.
А впереди, по ходу поезда, стоял подле рельсов Игорь.
Он через силу улыбался, зажимая рану в плече.
* * *
Алексей Демкин летал, казалось, всю жизнь. Он смутно помнил, как учился в школе и как зубрил в училище те предметы, которые не имели прямого отношения к авиации. Какая скучища все это… Вот небо – другое дело!
Еще в училище Демкина называли, словно Алексея Маресьева, «летчиком божьей милостью». Бывает же у кого-то талант к стихам или живописи, а у него был талант летать. Ему были открыты все пути – хоть в военную авиацию, хоть в гражданскую, хоть в испытатели. Но Алексей выбрал досаафовский аэродром. Захотел работать на выброске парашютистов. Не самая престижная работа, но о ней он мечтал…
Алексей Демкин помнил, как боялся он сам первых прыжков с парашютом (а им, курсантам летного училища, прыгать нужно было обязательно). И помнил, как поддерживал его пожилой летчик Сан Саныч. Сан Саныч, казалось, кожей своей, с одного взгляда чувствовал, кто из начинающих парашютистов боится больше всего. И именно им, самым пугливым, помогал. Он приглашал их – в том числе и Лешу Демкина – в кабину, разрешал держаться за штурвал, шутил и позволял им самим давать сигнал на выброску парашютистов…
Когда Демкин окончил училище, он захотел быть как Саныч. И пришел работать в ДОСААФ.
Демкин тоже помогал курсантам преодолеть страх перед высотой, перед небом, перед свободным падением. Но больше всего ему бывали благодарны девушки – те самые, которые почему-то решали не отставать от мужчин и лезли в небо. Благодарили его девчонки, благодарили, а потом он взял да и женился на одной из них, самой благодарной. И тут же запретил ей прыгать. «Мне зеленые дети не нужны, – сурово сказал он. – А ты так мандражируешь, что у тебя-то точно зеленые родятся».
Жена Лена не возражала. Честно говоря, она и на аэродром-то попала из-за того, что решила найти здесь себе хорошего мужа… А прыжки – это так, дело десятое.
Леша и Лена жили душа в душу. Леша много летал – до тридцати взлетов-посадок в день! – и хорошо зарабатывал. Он по-прежнему всячески помогал начинающим парашютистам, и, как прежде, больше всего среди новичков его любили именно девушки. Жена сначала ревновала, потом смирилась, тем более что ничего такого Алексей себе не позволял.
Лена нянчила детей – их родилось трое, все трое – мальчики, все трое – погодки. Пацаны у Алексея все получились умненькие. Отлично учились в школе. Подкатило времяпоступать их – как выражалась Лена – в институты. А учеба-то денег стоит. И немалых. Алексей с Леной прикидывали и так и эдак – обычной аэродромовской зарплаты на репетиторов никак не хватит. Но не воровать же! Алексей стал подыскивать халтуру по своей специальности. Так и оказался в пилотах у БП.
Он, конечно, понимал, что БП – не божья коровка (да и откуда у него взялась бы в таком случае личная «Сессна»!), но зато платил тот щедро. Правда, и требовал при этом много. Мог позвонить в час ночи и приказать немедля, через полчаса, прибыть на аэродром… То, что Алексею завтра на обычную, «официальную» работу, его не волновало. Алексея спасала только его безупречная репутация на досаафовском аэродроме. И то, что он делился со своим начальником – тем самым, что затеял прыжки на Северный полюс, – баснословными гонорарами, которые выплачивал ему БП.
* * *
Алексей ненавидел Кристину – любимую стюардессу БП. Она представлялась ему змеей, противной и скользкой гадюкой. Выгибала перед боссом спину, лебезила и стелилась. А с простыми смертными разговаривала сквозь зубы и так и норовила сделать какую-нибудь гадость.
Сегодня Кристина была особенно злющей. Босс ее не захотел – Алексей видел, как она тщетно обхаживала его во время полета. Как только они приземлились и босс отбыл по своим делам, на Кристину даже не взглянув, она сразу же дала волю своему дурному нраву.
«Лешенька, а что это ты сегодня такой пьяненький? Борис Петрович будет недоволен…» – проскрипела она. Алексей еле удержался, чтобы не врезать ей промеж глаз. Надо же такую глупость сморозить! Он на работе о выпивке и подумать не мог!
Но сдержался и спокойно ответил Кристине:
– Приедет БП – ему все и расскажешь.
Кристина сморщилась – ссоры не получилось. Она схватила сумку и молча направилась в сторону аэродромных строений.
«Сейчас подцепит себе кого-нибудь. Потрахается – и успокоится», – зло подумал Алексей. Он прошел в кабину, сел в кресло и попытался уснуть.
* * *
Аэродром, казалось, вымер. Лениво полоскался полосатый «чулок». Опустив свои лопасти, стояла пара вертолетов «Ми-8». В дальнем конце поля белела легкая пассажирская «Сессна».
– А где часовые и собаки? – удивленно спросил Игорь, когда трое друзей без всяких помех вышли на летное поле.
– Они тебе нужны? – ответил Дима. – Спортивные аэродромы никогда толком не охраняют. Теперь, выходит, даже и близ границы…
Таня шла молча. Она корила себя за то, что предложила скрыться на самолете. За штурвалом-то сидеть придется ей! Тане подсознательно хотелось, чтобы их остановили, чтобы не дали угнать борт… Но на аэродроме стояло такое безмолвие, что становилось ясно – хоть три самолета бери, никто и не чухнется…
По заросшему травой полю они быстрым шагом подошли к «Сессне».
– Ну, с богом, ребята, – негромко произнес Дима и потянул дверцу люка на себя.
Игорь и Таня чуть замешкались. И услышали, как Дима – уже в самолете – кричит: «Не двигаться! Руки за голову!»
– Там кто-то есть… – упавшим голосом произнесла Таня.
* * *
Алексей и не думал двигаться, когда увидел грязного и окровавленного парня с короткоствольным автоматом в руках. Глаза парня горели нехорошим, опасным огнем.
– Руки за голову! Вставай! Медленно! На выход!
Алексей встал и направился к выходу. В спину ему упирался короткоствольный автомат. Он неуклюже выпрыгнул из самолета и… оказался лицом к лицу с Таней, своей любимой спортсменкой.
Он когда-то учил ее летать. Правильно поговаривали у них на аэродроме: «Узок наш круг – потому что слой тонок». На какую взлетку в стране ни приедешь – обязательно встретишь того, с кем или летал, или прыгал. И вот теперь его, дяди Леши, любимая спортсменка, парашютистка-красавица Танька, заделалась террористкой!..
Танька, встрепанная, в каком-то диком прикиде, безмолвно смотрела на Алексея. Потом прошептала, узнав:
– Боже мой… – И бросилась ему на шею.
Дима, опустив автомат, очумело смотрел на них.
* * *
– Ну, Татьяна, ты даешь!.. – качал головой пилот Алексей Демкин. – Я-то думал, что ты, как все нормальные люди, на полюс полетела! А ты – угонщица! Учил тебя, учил, и вот благодарность – отбираешь у меня самолет!
– Лешенька, милый, – причитала Таня. – Ну пойми ты, нет у меня другого выхода. Я тебе все потом расскажу…
Алексей Демкин хорошо знал Татьяну Садовникову. Он почему-то поверил, что у нее действительно нет другого выхода. Он повернулся к Диме:
– Эй, парень, убери свой гранатомет!.. Танька, в кабину! Дам тебе ЦУ. А то взлететь-то ты взлетишь, а как сажать будешь?.. А ты, душман, давай свяжи меня!
– Чем? – глуповато спросил Дима.
– Чем-чем!.. Трусами своими!..
* * *
Легкая «Сессна» оторвалась от взлетно-посадочной полосы.
За штурвалом сидела Таня.
Двое мужчин были в салоне. Дима накладывал Игорю жгут на плечо. Тот сидел с блаженной улыбкой. Предварительно Дима вколол ему обезболивающее и заставил проглотить полстакана водки. На борту личного самолета БП было положительно все, что необходимо для красивой жизни.
Самолет сделал круг над Светловском и устремился к границе.
– Игорь, – крикнула, пытаясь перекрыть шум мотора, Таня. – А где камень?
– Наверно, из него уже варят целлюлозу.
Самолет поднялся повыше. Солнце, уже опустившееся было за горизонт, когда они были на земле, теперь снова стало видимым и озарило желто-красные леса внизу.
– Пересекаем границу! – крикнула Таня.
Дима зааплодировал. Оба парня зашли в кабину и увидели внизу, под ними, пересекавшую лес змею колючей проволоки, от которой они стремительно удалялись.
– Браво, пилотша! – закричал Дима.
– У меня, господа, есть для вас две новости, – сказала Таня. – Хорошая и плохая. С какой начинать?
– С плохой, – сказал Дима.
– Горючего у нас мало.
– А хорошая?
– В самолете есть три парашюта.
Друзья захохотали, как полоумные.
«Сессна» удалялась на запад.
Эпилог
Прошло три месяца.
БП похоронили на Ваганьковском кладбище. Чудесный полированный гроб с позолоченными ручками стоил одиннадцать тысяч долларов. Голова БП была прикрыта шелковым платком. На траурной церемонии присутствовала вся бандитская Москва, поэтому с раннего утра кладбище было оцеплено ОМОНом, а затесавшиеся в толпу провожающих оперативники без устали снимали гостей скрытыми видеокамерами. «Московский комсомолец» опубликовал некролог. Было множество венков, в том числе от Госдумы и мэрии. Надгробную речь произносил известный певец Иосиф Тромбон.
Синеглазова похоронили днем раньше. Прощание было попроще. На Котляковское кладбище съехались лишь немногочисленные «товарищи по работе». Столичный бомонд отсутствовал. Гроб был подешевле, зато хоронили Синеглазова, в отличие от БП, с открытым лицом, которому гример придал безмятежное и благостное выражение.
Читать бесплатно другие книги:
