Крутой поворот Спаркс Николас

Потому что, верите или нет, но в то время отпустить такого, как я, считалось преступлением. Шериф, точно знающий, что кто-то виновен в убийстве, пусть и непредумышленном, обязан этого человека сдать. И хотя наши преступления несравнимы, закон в этом случае неумолим, а Майлз нарушил закон.

По крайней мере тогда я был в этом уверен.

Но после года размышлений понял, как ошибался.

Теперь я знаю, что он сделал это ради Джоны.

Если бы все узнали, что за рулем сидел я, жители города целую вечность сплетничали бы о прошлом Майлза. Это стало бы обычной присказкой: «С ним случилось самое страшное, что только могло случиться…»

И Джоне пришлось бы расти под дружный хор сочувствующих. Кто знает, как бы это повлияло на ребенка?

Кто знает…

Только не я. И не Майлз.

Но он не хотел рисковать.

Как не хочу и я. Даже сейчас. Дописав до конца, я сожгу дневник в камине. Мне просто нужно было открыть душу.

Нам всем по-прежнему приходится нелегко. Я не часто говорю с сестрой по телефону, обычно когда выдастся свободная минута, и очень редко приезжаю в гости. Отговариваюсь, что дорога слишком долгая: она живет на другом конце страны, и мы оба знаем истинную причину, по которой я держусь на расстоянии. Однако иногда она приезжает ко мне. И всегда одна.

Что было дальше с Майлзом и Сарой?

Думаю, вы догадались сами…

Это произошло в сочельник, через шесть дней после того, как Майлз и Сара распрощались на крыльце.

К тому времени Саре пришлось с горечью признать, что все кончено. Майлз не звонил. Да она и не ожидала этого.

Но в ту ночь, возвращаясь домой от родителей, Сара вышла из машины, глянула на окна своей квартиры… и оцепенела. Потому что не поверила собственным глазам. Она зажмурилась и снова, очень медленно, подняла веки, надеясь и молясь, чтобы это оказалось правдой.

Это оказалось правдой.

Сара широко улыбнулась.

В окнах маленькими звездочками сияли две свечи.

А Майлз и Джона ждали ее дома…