Имитаторы. Иллюзия «Великой России» Казинцев Александр

Одним махом, или Закон 122

Что из себя представляет пресловутый закон, перебаламутивший Россию? Во-первых, он отменяет или переиначивает статьи двух сотен (!) прежних законов. Он затрагивает широчайший спектр вопросов — от перераспределения функций между Центром и регионами до ликвидации льгот сельским учителям.

С управленческой точки зрения это — серьезная ошибка. Независимо от того, чего хотели разработчики — облагодетельствовать или обобрать людей. Свалив все в кучу, ОНИ собрали колоссальное количество социального горючего материала.

Тщетно Жириновский взывал к разуму: «Правительство могло сказать: давайте вразбивку сделаем, ну, постепенно. Давайте вот в 2005-м году транспорт переведем на денежную компенсацию, люди поездят, посмотрят: нормально, даже еще остается что-то. На другой год — с лекарствами, на третий год — с санаториями и так далее, и так далее, можно так сделать?» (стенографический отчет о заседании Государственной Думы от 2 июля 2004 года).

Власти решили: обойдется, вводить все разом!

Во-вторых, закон скороспелый. На его подготовку ушло менее трех месяцев! Руководил работой некто Виталий Шипов, в ту пору заместитель Г. Грефа. Фото этого субъекта поместил «МК» (21.01.2005). Удивительное сходство со «злым гением» России — Березовским! Окончательное решение принимали Греф, Зурабов, Кудрин. Понятно, «на троих» можно и не такое сотворить, одним махом решая судьбы страны. И то: заботы России — это вам не проблема галстука в Шаббат, раздумывать нечего…

В-третьих, 122-й — келейный. Его разрабатывали без участия регионов, в пику регионам. И когда разослали по стране, всего 5 субъектов Федерации единодушно (губернатор плюс заксобрание) его одобрили. Это Чукотка (ура, Абрамович!), Карачаево-Черкесия, Северная Осетия, Калужская и Липецкая области. 5 из 83! Губернаторы — люди подневольные, они обязаны демонстрировать лояльность. Но и в такой ситуации только 24 из 89 губернаторов дали положительные заключения…

Что характерно — население вообще никто не спрашивал! Между тем закон затрагивал не какие-то абстрактные проблемы, а напрямую касался благосостояния людей. Соцопросы зафиксировали резкое неприятие монетизации. 64 % считали реформу непродуманной, и только 27 % поддерживали ее («МК», 24.09.2004).

И все-таки закон приняли, причем скоропалительно. По свидетельству Олега Шеина из фракции «Родина», «большая часть депутатов Государственной Думы… не читает те законы, которые собирается принимать». 122-й они точно не читали, потому что когда Шеин коснулся конкретики, в зале недоуменно зашумели. Депутат перечислял: «…Что касается инвалидов, то здесь уже льготы потеряют все, а вот деньги получат отнюдь не все инвалиды… Ветераны труда, труженики тыла, репрессированные, сельские врачи и учителя теряют льготы, включая льготы по ЖКХ, без каких бы то ни было денежных компенсаций… Система ежемесячных детских пособий просто ликвидируется, последние копейки у людей отнимают» (стенографический отчет о заседании Государственной Думы от 2 июля 2004 года).

Несмотря на все эти аргументы, закон был принят. Имея большинство в Думе, «Единая Россия» может продавить любой закон, игнорируя мнение оппонентов. Третье чтение состоялось уже 22 августа — на дебаты по вопросу, определяющему жизнь России, руководство парламента выделило полтора месяца! За что тогда же, в августе, удостоилось похвалы президента.

Положения и недочеты (в данном случае это одно и то же) Закона 122 хорошо известны. И все-таки для полноты картины отмечу основные:

1. Отменив натуральные льготы, закон резко сократил число лиц, имеющих право на денежную компенсацию. Поначалу их круг ограничивался людьми пенсионного возраста. Затем под давлением общественности компенсации выделили детям-инвалидам, а решение вопроса о северных надбавках отложили.

2. Счастливчики были разделены на две группы, неравные по количеству, а главное, по объему положенных компенсаций. Т. н. «федеральным льготникам» полагаются «социальный пакет» (обеспечение лекарствами, бесплатный проезд на электричке, санаторное лечение) и ежемесячная выплата, размер которой колеблется от 1550 (инвалиды ВОВ) до 150 рублей (члены семей инвалидов войны). Остальных — а это труженики тыла, ветераны труда и т. д. — отнесли к «местным льготникам». Выплату компенсаций возложили на регионы. Там же должны были определить размер пособий (негласно Минфин рекомендовал ограничиться суммой в 100–200 рублей).

Проблема в том, что «местных льготников» намного больше, чем «федеральных». Соотношение — 21 млн. к 14 млн. (NEWSru.com). Причем в региональных бюджетах нет денег на их содержание.

3. Компенсации существенно меньше стоимости отмененных льгот. Депутат из Петербурга Оксана Дмитриева подсчитала: «Инвалид войны в городе на Неве сейчас (речь о 2004 годе. — А. К.) пользуется в год льготами на сумму от 12 до 58 тыс. рублей — правительство «компенсирует» их ему 24 тыс. рублей. Дети-инвалиды получают льготных услуг на сумму от 14 до 56 тысяч рублей, а взамен им хотят выплачивать по 1000 рублей в месяц… Компенсация идет по нижней границе от стоимости услуг, и поэтому от одной трети до половины льготники потеряют» («МК», 04.06.2004).

Если первые два пункта оживленно обсуждались в печати, то третий, к сожалению, остался в тени. Не привыкли мы до сих пор считать деньги ни в своем, ни в государственном кармане. А зря! Вопрос, поднятый О. Дмитриевой, ключевой. Многих болезненных проблем и столкновений можно было бы избежать, если бы правительство выделило на компенсации не мизерные, а, что называется, реальные деньги.

Есть все основания утверждать, что власть сознательно занизила цену вопроса. Весной 2004 года в «НГ» появилась любопытнейшая статья, в которой исчислялась сумма компенсаций: «Пользование льготами подчиняется вероятностным законам, и потому требуемая сумма, необходимая для их удовлетворения по мере надобности, много меньше (около 15 %) подсчитанной напрямую». Правительство утверждало, что прежние льготы «стоили» 2,8 трлн. рублей. 15 % от этой суммы — 420 млрд. Столько, по мнению автора, следовало выделить на компенсацию («Независимая газета», 27.05.2004). Однако по настоянию Кудрина кабмин согласился дать менее половины — 170 млрд. Решил обмануть законы математики, а заодно и собственный народ. И лишь после январских волнений, дабы успокоить общество, власти выделили те самые 400 миллиардов.

Стариков обсчитали дважды. Занизив компенсации, тут же вздернули тарифы. В январе 2005-го они выросли на 20–25 %. Лишенные бесплатного проезда пенсионеры должны были не просто покупать билет, но и платить за него больше. При том, что, по расчетам экспертов, одна лишь отмена льгот должна была озолотить транспортников. При стопроцентной оплате проезда прежние тарифы на 40–60 % превышали бы уровень рентабельности. Можно было снизить плату за проезд, вместо этого ее резко повысили.

Но власти не только обсчитали ветеранов, они бессовестно затянули подсчет и составление списков льготников. Статьи в «НГ» в конце 2004-го — как сводки с фронта, где чиновники воюют против стариков.

26 октября — 66 дней до вступления закона в силу: «Ни правительство, НИ регионы не готовы к началу «льготной» кампании… Полностью приняли законодательство об обеспечении… льготных категорий только два субъекта РФ — Ростовская и Ленинградская области. В первом чтении законы утверждены в 6 субъектах, еще в 20 регионах соответствующие нормативные акты только внесены на рассмотрение…».

12 ноября — 49 дней до начала реформы: «Общее количество льготников окажется больше, чем запланировано».

17 ноября — осталось 44 дня: «…Правительство не выполнило поставленной задачи: подготовить к 15 ноября 42 нормативных правовых документа, регламентирующих действие закона о монетизации льгот».

7 декабря — через 24 дня миллионы людей рассчитывали получить обещанные деньги: «… На федеральном уровне до сих пор нет полных списков льготников, правительство не выпустило необходимые постановления, а большинство регионов так и не приняли местное льготное законодательство и не определили сумму, необходимую для выплаты компенсации».

В некоторые регионы, например, на Кубань, последние документы из Москвы пришли 29 декабря — за два дня до вступления закона в силу…

122-й стал своеобразной «благодарностью» единороссов избирателям за поддержку на выборах 2003 года. Или расплатой избирателей, которые, «прокатив» коммунистов, имевших большинство в Думе прежнего состава, обеспечили «Единой России» контроль над парламентом.

Помню, еще во время выборов-99 я поехал в поселок Советский под Выборгом, где незадолго перед тем спецназ расстрелял митинг рабочих. Хотелось на месте узнать, как проголосуют люди, столкнувшиеся с редкостной даже для бурных 90-х жестокостью власть имущих. Многие отдали голоса за только что образованное «Единство» (прототип «Единой России»). На вопрос «Почему?» отвечали, что устали бороться с властью, надо, мол, попробовать подладиться под нее.

Судьба комбината в Советском (после выборов большинство специалистов «мятежного» предприятия были уволены, а сам ЦБК в очередной раз перепродан), судьбы сотен других заводов и поселков, равно как и события, связанные с принятием Закона 122, показывают: подлаживаться бесполезно. По причине простой, но веской — «изгонщики» приходят на нашу землю не для сотрудничества, не для плодотворной работы, в ходе которой каждый, проявив уступчивость, благоразумие и трудолюбие, может найти занятие для себя. Они приходят хапнуть и разорить, а в этой схеме достойного места для простых людей не предусмотрено.

Власть не сразу решилась на монетизацию. По признанию самих чиновников, в 2002-м они провели пробную акцию. Частично монетизировали льготы военных. Взамен 50-процентной оплаты ЖКХ и ряда других льгот им увеличили денежное довольствие. Надбавка не полностью компенсировала потери, но военные смолчали. И тогда Кремль решил: можно давить!

Власти не только пошли на тотальную монетизацию льгот, но и поставили в повестку дня три поистине драконовские реформы — ЖКХ, образования и здравоохранения. Если бы народ «проглотил» и 122-й закон, правительство приступило бы к их реализации. В результате люди окончательно лишились бы права на бесплатное получение жилья, лечение и образование. Обнищание и, как следствие, вымирание России пошло бы убыстренным темпом.

К счастью, события стали развиваться по другому сценарию.

«Льготы верните, а сами валите!»

Владимир Путин на втором президентском сроке уже не может рассчитывать на ослиное терпение граждан.

«Тагесшпигель»

Наложение неблагоприятных факторов, сопровождавших монетизацию, заставляет вспомнить чернобыльскую трагедию. Тогда горе-экспериментаторы одну за другой отключали системы контроля, одновременно наращивая давление в котле. Рвануло!

Точно так же кремлевские реформаторы поступили с народом. Это было неосмотрительно в принципе, а на фоне только что восторжествовавшей «оранжевой революции» в Киеве граничило с безумием.

Да, события на Майдане, нанеся колоссальный вред России, одновременно вдохновили русских людей. Так далеко разошлись сегодня государство и общество!

Вина за это лежит на Кремле. Когда своя власть давит людей, они невольно начинают оглядываться на соседей, в чаянии поддержки или хотя бы ободряющего примера. Успех «оранжевой революции» показал: власть не всесильна. Ей можно сопротивляться и победить! То, что в Киеве плодами победы поспешили воспользоваться дельцы и демагоги — другой вопрос. Скорее всего, люди, по примеру украинцев вышедшие на площади в России, и не задумывались об этом….

«Погромыхивать» начало еще в декабре. 10-го пенсионеры пришли к областной администрации Ярославля протестовать против отмены льгот. На митинге был создан Комитет общественного спасения. Возбужденная толпа с пением «Пусть ярость благородная вскипает, как волна» перекрыла центральный проспект.

Так был создан прецедент, повторенный затем в сотне городов. Определилась типовая схема проведения акций, и, что особенно важно, был опробован механизм давления на власть. Центральную магистраль не зря называют артерией города — «нажав» на нее, протестующие получают стопроцентную возможность принудить начальство выслушать их требования.

Губернатор В. Лисицын согласился выполнить ряд условий. Показательно — это известие не вызвало умиления, столь характерного для отношения наших стариков к большому начальству: дескать, «сам» выслушал, обещал разобраться, чего же еще желать… А тут зазвучали другие слова. «Это не значит, что власть такая добрая, — кричал в микрофон один из организаторов митинга. — Это мы с вами вырвали уступки у власти» («События. Время московское», ТВЦ, 10.12.2004).

В отличие от ТВЦ центральные телеканалы проигнорировали происшествие. Сколько лет политтехнологи кичливо утверждали: если телевидение не показало события, его не было! И все эти годы принцип работал. Видимо, потому что события, неугодные властям и замалчиваемые ТВ, не имели достаточного размаха. А когда его обрели, безотказно действовавший еще вчера принцип начал давать сбои. Более того — обратился против хозяев жизни.

Если бы СМИ уделили достаточно внимания протестам в Ярославле, может быть, наша глуховатая к общественным настроениям власть расслышала бы в них грозные раскаты народного недовольства и скомандовала: полный назад! Но телевидение фактически замолчало митинг в Ярославле, так же как и аналогичные акции во Владимире и отдаленных районах Подмосковья. Сигнал опасности не прозвучал. Чиновники продолжали пребывать в праздном спокойствии.

На худой конец они могли бы, не отменяя монетизации, постараться облегчить людям столкновение с малоприятными новациями. Выплатить компенсации в конце декабря, чтобы у пенсионеров были хоть какие-то деньги на транспорт. «Состыковать» правила проезда на городских и пригородных маршрутах.

Вот в Риме во время похорон папы власти сумели обеспечить прием, передвижение, проживание четырех миллионов нежданных гостей; между прочим, организовали бесплатный транспорт от вокзалов до Ватикана и бесплатное жилье для паломников. А ведь у римских чиновников не было ни дня на раскачку: смерть всегда неожиданна…

В отличие от деловитых европейцев мы любим придавать всему идеологическую окраску. Мечемся между идеей совсем уж не контролируемой рыночной стихии и императивом командно-административной системы. А многие прямо кричат: диктатура нужна!

Итальянцы обошлись без командно-административной системы. Показали наглядно: нужна не диктатура, а совесть и профессионализм.

Ни того ни другого не сыскать у наших чиновников. В этом-то и беда.

Усыпленные мнимой покорностью россиян (любят, ох любят в верхах известный анекдот, где приговоренные к повешению граждане осведомляются: «А веревку с собой приносить?»), министры разъехались на новогодние каникулы по куршевелям и золотым пляжам теплых морей.

А в это время в России творилось невообразимое. В частности, на стыке Москвы и области. Корреспондент «МК» запечатлел фарсовую ситуацию, порожденную ротозейством чиновников: «Автобус № 343 идет от метро «Речной вокзал» в Новые Химки, а оттуда — в московский микрорайон Куркино.

— Оплачиваем проезд…

Бабушка в черном платке протягивает карточку москвича (Лужков заранее сделал проезд столичных пенсионеров бесплатным. — А. К.): «До Куркина».

— 12 рублей! — режет кондуктор. — Ведь мы с заездом в Новые Химки….

Новые Химки — это уже подмосковная территория. Маршрут считается междугородным. Если пересекаете МКАД, то за пограничным столбом выкладывайте денежки» («МК», 13.01.2005).

Конфликты возникали не только на внезапно обнаружившемся «пограничье». Информагентства наперебой сообщали о столкновениях кондукторов с пассажирами. В Нижнем Новгороде кондуктор автобуса разорвала в клочья удостоверение инвалида первой группы, у которой не было денег на билет. В Твери за пенсионера вступился рабочий, тут пострадавшей оказалась контролер: рабочий «нанес проверявшей удар по лицу с такой силой, что потребовалось оказание медицинской помощи». В Калининграде милиционер, не желая платить за билет — силовиков тоже лишили бесплатного проезда, вызвал наряд и арестовал кондуктора (NEWSru.сom).

И наконец произошло то, что должно было произойти. 10 января жители Химок, тех самых, где ходит злополучный 343-й автобус, перекрыли Ленинградское шоссе. Эту акцию нельзя было проигнорировать! Ленинградка — одна из магистралей, имеющих стратегическое значение для столицы. В том числе и потому, что те же министры, а заодно и иностранные VIPы, ездят по ней в международный аэропорт «Шереметьево-2». Протестующие точно выбрали место для удара.

Впрочем, сами они впоследствии утверждали, что все произошло стихийно. Не стану пересказывать милицейские протоколы. Приведу обширную цитату из итогового материала NEWSru, позволяющую воссоздать картину события поистине исторического:

«В понедельник около тысячи пенсионеров в знак протеста против замены льгот денежными выплатами на три часа полностью заблокировали движение по Ленинградскому шоссе. Пенсионеры требовали сделать Химки районом Москвы, где льготы сохранены за счет местного бюджета…

Листовки местного Союза пенсионеров с призывом собраться у здания городской администрации в десять часов утра появились в почтовых ящиках жителей Химок накануне. Поводом для митинга организаторы назвали отмену льгот. Несколько сот горожан пришли в назначенный час на площадь, однако у здания администрации никаких организаторов митинга не было. Стихийно родившаяся идея перекрыть Ленинградское шоссе быстро получила одобрение собравшихся, а возле трассы к ним присоединились и те, кто ждал автобуса на остановке.

Ленинградское шоссе было полностью блокировано в 11.30. Машины пытались объехать митингующих по прилегающим улицам, но узенькие дороги не справлялись с потоком автомобилей, то и дело возникали пробки. Химкинские милиционеры не пытались помешать старикам. Некоторые снисходительно улыбались: «У меня самого льготы отменили, — шептал какой-то сержант. — Молодцы, старухи!».

К месту митинга пришлось подтянуть несколько грузовиков и автобусов с ОМОНом и солдатами внутренних войск. «Неужели осмелятся бить?» — тут же стали возмущаться старики. «Пусть бьют. Мы отсюда не уйдем», — сжимали кулаки другие. Бить никого не стали. Удаление стариков с трассы началось после продолжительного инструктажа. Первыми шли рослые омоновцы. Они вклинились в толпу и стали разделять ее на две части.

«Позор! — скандировали пенсионеры. — Посмотрите, с кем вы воюете. Ведь мы же вам в матери и отцы годимся. Ведь мы же вас всех вырастили!». Омоновцы, стиснув зубы, продолжали двигаться сквозь толпу: «У нас у самих зарплата маленькая! — цедили некоторые. — Мы же трассу не перекрываем».

Через пять минут митингующие были разделены на две части. После этого к омоновцам присоединились солдаты внутренних войск. Вскоре на проезжей части пенсионеров не осталось. Но глядя на цепи омоновцев и на собравшихся журналистов, старики радостно галдели: «Они думают, что вот нас прогнали с дороги и победили. Нет. Это мы победили, ведь наконец-то о наших проблемах начнут задумываться власти. И мы все равно своего добьемся».

Жители Химок действительно одержали победу. Во-первых, потому, что добились выполнения своих требований. Длившиеся несколько месяцев препирательства Ю. Лужкова и губернатора Подмосковья Б. Громова по поводу «взаимозачетов» столичных и областных транспортных льгот после перекрытия Ленинградки мгновенно завершились компромиссом. Во-вторых, протестующие доказали: это в принципе возможно! Они вступили в противоборство с властью и навязали ей свои условия. И наконец, они добились того, что не смогли сделать ярославцы: привлекли внимание к своим действиям Центрального телевидения, а значит, и всей страны.

И полыхнуло! Уже 11 января бурлило Подмосковье: Солнечногорск, Долгопрудный, город Видное, Сергиево-Посадский район. 300 пенсионеров перекрыли центр Самары. Акция протеста прошла в Тольятти. В Уфе в митинге приняли участие 4 тысячи человек. Еще 1 тысяча вышла на площадь у здания мэрии в Альметьевске (Татарстан). В Вышнем Волочке на два часа останавливалось движение по федеральной трассе Санкт-Петербург — Москва. Во Владимире демонстранты, перекрывшие центральную улицу города — Дворянскую, кричали в лицо мэру Александру Рыбакову: «У вас зарплата 55 тысяч, у губернатора — 94 тысячи, а нам подачку кинули в 200 рублей» (NEWSru.com).

В те дни газеты писали: «Массовые акции протеста против замены льгот денежными компенсациями стали похожи на эстафетную палочку, которую передают друг другу российские города» («Новые Известия», 13.01.2005). Сообщения о митингах и пикетах приходили из Находки, Барнаула, Ижевска, Пензы, Курска.

«К середине января, — подытоживала «Новая газета» (№ 2, 2005), — миллионы людей поняли, вернее, прочувствовали, чем на деле обернется для них пресловутая монетизация льгот, которую так откровенно пиарили официальные и примыкающие к ним СМИ и жестко критиковали оппозиционные».

Только за первые две недели протесты охватили более 70 городов («Независимая газета», 31.01.2005). А всего за два с лишним месяца в них приняли участие 1 млн. 359 тыс. человек («Завтра», № 13, 2005). И это по официальным — как всегда, заниженным — данным!

Примечательно: по мере нарастания протестной волны лозунги становились все более радикальными. 22 января в Москве горком КПРФ вывел на площадь у Белорусского вокзала несколько тысяч человек под лозунгами «Долой режим!», «Долой ГРЕФормы!». Собравшиеся скандировали: «Рe-во-лю-ци-я!», «Всех в отставку и в тюрьму!», «Льготы верните, а сами валите!». Часть манифестантов попыталась прорваться в центр столицы. Произошло столкновение с ОМОНом. В репортаже «НГ», откуда я позаимствовал эти сведения, живо запечатлена картина побоища: «Омоновцы смяли толпу, загнав ее ко входу в метро. Они разделили людей так, чтобы в центр «кольца» попали выхваченные из толпы «зачинщики». Их опрокинули на грязный асфальт и, по утверждениям пострадавших, стали методично избивать. Через минуту раздалась команда «Отходим!», и площадь вмиг опустела» («Независимая газета», 24.01.2005).

Питер — «вотчина» Путина — яростнее других городов митинговал против затеи земляка. День за днем протестующие перекрывали Невский. Демонстранты кричали: «Путина — на нары! Зурабова — в трамвай!», «Долой Матвиенко!», «Путин, уходи сам!» («Независимая газета», 18.01.2005).

В панике Матвиенко выступила с извинениями за «неуважительное отношение к ветеранам». В северную столицу был срочно командирован М. Зурабов, который пообещал, что в Питере будет введен специальный проездной билет для пенсионеров: «В ближайшие часы, в крайнем случае дни, этот вопрос будет решен» (NEWSru.com). В ближайшие часы! Тот, кому знакома манера российских чиновников затягивать решение любого вопроса на месяцы и годы, может оценить, на какую жертву самоотречения подвигнул перепуганных начальников разгневанный народ.

В Томске, городе университетов, митингующие пытались взять штурмом здание областной администрации. «Пока мы спали, — сказала одна томичка, ветеран труда, — власти делали с нами что хотели. А теперь мы проснулись и будем стоять до победы» («Независимая газета», 20.01.2005).

Протесты продолжались и в феврале — причем ни уступки властей, ни припозднившиеся морозы не остудили их пыла. В Перми пенсионеры атаковали здание областного парламента («Независимая газета», 02.02.2005). Митинговали в Хабаровске, Новосибирске, Екатеринбурге, Казани, Саратове, Астрахани и даже на краю земли — в Южно-Сахалинске.

В Москве только 1 февраля прошли сразу три акции. Площадь Революции занял Анпилов. Лидер «Трудовой России» был, как всегда, категоричен: «Мы обнародуем ультиматум президенту; если он не примет его, то мы призовем народ 9 мая осадить Кремль». На Пушкинской площади витийствовали «демократы» — «Комитет-2008» и «Свободная Россия». Удивительно — и э т и выступили против монетизации! В Банном переулке «яблочники» вместе с нацболами взяли в осаду штаб-квартиру «Единой России» (NEWSru.com).

В сообщениях, сыпавшихся как из рога изобилия, выделились несколько ключевых моментов:

1. Радикализация населения. Протесты продолжались и после того, как власти пошли на попятную.

2. Взаимодействие разнородных оппозиционных сил. Еще год назад никто и представить не мог, что лимоновцы станут митинговать вместе с «яблочниками», а правозащитники Льва Пономарева будут действовать заодно с КПРФ. Конечно, до оформления единой оппозиционной структуры — а только она способна придать наметившемуся движению политическую эффективность! — далеко. Тут требуется яркий лидер, чей авторитет готовы признать самые разные политические силы. Пока его нет, и это делает идею объединения маловероятной. И все же общественный запрос на единый оппозиционный фронт сформулирован. Что само по себе крайне важно.

3. В ходе столкновений с демонстрантами обнаружилась ненадежность местной милиции. Неприятный сюрприз для властей, которым пришлось бросать против стариков ОМОН и даже внутренние войска. Кстати, у них общие проблемы с милиционерами: льготы отменили и тем, и другим, а зарплата унизительно мала. Вспомним слова омоновцев в Химках: «У нас самих зарплата маленькая!».

4. Ну и во всей красе проявилась бездарность российских чиновников, помноженная на безответственность. Измыслив более чем сомнительный проект, они не озаботились просчитать даже самые очевидные последствия.

Имея таких слуг и защитников, режим, столкнувшийся с серьезными проблемами, рискует потерять репутацию, если не власть. На это обратили внимание западные наблюдатели. Германская «Вельт» вынесла в заголовок пророчество: «Демонстрации пенсионеров могут стоить Путину поста президента» (NEWSru.com). Ей вторит влиятельное американское издание «Уолл Стрит Джорнал»: «Конец советских льгот станет началом конца Путина». Рупор заокеанских биржевиков отмечает: «Уличное неповиновение, в котором приняли участие тысячи людей в разных регионах страны, не только продемонстрировало вопиющее отсутствие у законодательной и исполнительной власти ответственности за свои решения, но и создало качественно новую общественно-политическую ситуацию» (Inopressa.ru).

Суть произошедших перемен, на мой взгляд, наиболее глубоко понял известный политолог Станислав Белковcкий. Он констатировал: возникла революционная ситуация. И проницательно подметил, что в новых условиях неэффективны прежние — включенные в систему — лидеры. Я бы добавил: утрачивают эффективность и привычные методы воздействия власти — как на оппозицию, так и на народ в целом. Соответственно, возможны самые неожиданные повороты протестного сюжета: «Любой лидер общенациональной стачки, — утверждает С. Белковский, — например, лидер забастовки врачей «скорой помощи», которая продлится три месяца, может стать кандидатом в президенты по итогам такой стачки или забастовки. И приобрести больший политический ресурс, чем лидер думской фракции, просиживающий штаны на Охотном ряду последние десять лет» («Независимая газета», 24.01.2005).

В развитие этой мысли замечу: что делать и как работать с лидерами парламентских фракций, в том числе и оппозиционных, в Кремле прекрасно знают. Но как захватить в свою сеть предполагаемого лидера гипотетической забастовки — не ведают и не могут ведать! Вообще власти не умеют, скажу резче — неспособны работать с социальным протестом, который выплеснулся из подконтрольных думских кабинетов на площади.

Не зная, что делать с митинговой стихией, чиновники, похоже, надеются, что она угаснет сама собой. Достаточно провести серию спецмероприятий: пряник — тем, кнут — этим, и порядок будет восстановлен. В таком духе высказались едва ли не все штатные политтехнологи Кремля.

Спад протестной волны в марте-апреле как будто подтверждает их прогноз. Хотя и угасая, стихия бунта выстрелила напоследок «искру» в Ижевске, где демонстранты вынудили Госсовет республики обратиться к Путину с просьбой выделить дополнительные средства на монетизацию. В случае отказа они пригрозили добиваться отставки президента Удмуртии, правительства и роспуска Госсовета. Фактически взяли местную власть в «заложники» на время переговоров с властью центральной.

Но дело не в отдельных выступлениях. Надежды на угасание протеста оборвались в начале мая. В первомайских шествиях приняли участие 1 млн. 220 тыс. человек в 818 городах России («МК», 03.05.2005).

Причем в отличие от маевок прежних лет, заорганизованных прокремлевскими профсоюзными боссами, демонстрации 2005-го были по-настоящему боевыми. В Москве произошли столкновения активистов левого молодежного движения АКМ с милицией. Любопытная подробность: молодых поддержали пенсионеры.

Власти, кажется, еще не догадались, что пенсионеры — не просто старые люди, которых, дескать, бояться нечего. Это самая организованная часть населения. И если они станут действовать заодно с рукастыми юными бунтарями, противостоять этому тандему будет чрезвычайно трудно.

Еще одно новое явление, опасное для властей и обнадеживающее для оппозиции. Когда милиция задержала нескольких активистов АКМ, остальные не разошлись, как прежде, по домам, а предприняли марш-бросок к Генеральной прокуратуре. Такое развитие событий настолько ошеломило милицию, привыкшую действовать по шаблону, что она беспрепятственно пропустила несколько сот человек на Малую Дмитровку. АКМовцы взяли прокуратуру в «осаду». И что бы вы думали? — власти сдались. Активистов освободили, а прокуроров, так сказать, выпустили на волю…

При создавшемся положении у руководства страны не остается большого пространства для маневра. Дабы читатели в полной мере осознали, сколь узок (и сколь опасен!) оставшийся створ, завершу главу словами обозревателя «МК» А. Будберга — человека, вхожего в коридоры власти: «Такую ситуацию создал сам Кремль. Но это ставит его перед очень плохим выбором: либо задабривать толпу, либо стрелять в нее» («МК», 28.01.2005).

Запугать — задобрить — уйти от ответственности

Первая реакция власти на народные выступления — подавить! Ну, разумеется. «Положить мордами в снег» — это, знаете ли, не конкретный рецепт, а жизненная философия.

Но поскольку на манифестации выходили в основном старики, «мордой в снег» класть было неудобно. Тем паче перед телекамерами. Поэтому решили действовать с соблюдением европейских формальностей. Губернатор Подмосковья генерал Борис Громов (самая известная его операция — вывод войск, иначе говоря, бегство из Афганистана) пригрозил митингующим судебным преследованием.

И механизм заработал! Рассказывает Ольга Ивановна Федорова, в прошлом инженер НИИ, ныне пенсионерка, участница акции в Химках: «Я только вышла из квартиры, закрыла дверь — и тут они подошли: «Проедемте с нами». Показали удостоверения, но я даже не посмотрела, откуда они. Если бы я была дома, я бы никуда не пошла. Но в подъезде мне не хотелось пререкаться: стыдно перед соседями. К тому же голос был сорван, я еле разговаривала. В машине они звонили, интересовались, куда везти задержанную. Привезли в прокуратуру» («МК», 18.01.2005).

По тому же сценарию в Питере задержали Владимира Соловейчика, лидера Движения гражданских инициатив. «На углу Пискаревского проспекта и проспекта Металлистов ко мне неожиданно подошли трое молодых людей в штатском, но явно с военной выправкой, предъявили служебные удостоверения УБОП и предложили проследовать с ними. При этом никаких постановлений о моем задержании мне предъявлено не было. Меня привезли в 27-й отдел милиции. Сотрудники этого отдела, очевидно, понимая всю несуразность инкриминируемых мне обвинений, принимать меня отказались. Тогда те же трое молодых оперативных сотрудников доставили меня в 76-й отдел милиции Центрального района Петербурга, но местные милиционеры отказались меня оформлять. В итоге вернулись назад, в 27-й отдел милиции. К тому времени там объявился некий, судя по всему, важный чин ГУВД. Он был в штатском и на мою просьбу назвать свою должность и фамилию ответил резким отказом. «Лицо в штатском» потребовало от убоповцев составить задним числом рапорт о задержании меня на Суворовском проспекте, где я якобы накануне, 17 января, участвовал в демонстрации» («Независимая газета», 20.01.2005).

Обращает внимание тихий саботаж акции устрашения со стороны рядовых милиционеров — явление, которое мы и ранее отмечали. И наплевательское отношение к делу даже высокопоставленных исполнителей: подложный протокол нетрудно было оспорить — у Соловейчика имелись свидетели, что в указанное время он находился в офисе. Милицейский обман вскрылся, и активист был «полностью оправдан за отсутствием в его действиях административного правонарушения» («Независимая газета», 01.02.2005).

С Соловейчиком расправились другим способом: 27 января сильно избили его жену (там же). Позднее избиению подверглись лидер Авангарда коммунистической молодежи Сергей Удальцов и глава молодежного «Яблока» Илья Яшин, неизменные участники акций протеста. Похоже, «удар-скуловорот» становится фирменным знаком борьбы за либеральные реформы….

А по стране уже ширился розыск. Самарская прокуратура 13 января приступила к выявлению организаторов несанкционированных митингов. «Кто-то, пользуясь монетизацией льгот, очень хочет разыграть политическую карту, а подобные вещи недопустимы», — заявил прокурор области Александр Ефремов. В числе организаторов он назвал лимоновцев («Интерфакс»).

Между прочим, в декларации прокурора и в десятках подобных высказываний, звучавших в памятном январе, обозначилось специфическое, я бы сказал, полицейское представление о политике. «Разыгрывать политическую карту» в связи с реформой, затронувшей две трети населения, оказывается, недопустимо! Почему? В демократических странах социальные программы не просто становятся предметом обсуждения политиков, но являются центральным вопросом, вокруг которого разворачивается оживленная полемика. О чем бы, вы думали, спорили американцы в ходе президентской кампании 2004 года? Не о России, не о Китае и даже не столько об Ираке — о пенсионной реформе, о средствах, выделяемых на медицину. Для американцев это столь же важно, как монетизация льгот для россиян. Поэтому именно эти темы стали главным вопросом политики!

Или же господа прокуроры и прочие власть предержащие хотят ограничить политическое поле пустыми препирательствами и брызганьем слюной? Увы, это не метафора, а способ ведения межпартийной дискуссии на многочисленных ток-шоу и даже на заседаниях Государственной Думы. А конкретные вопросы будут решать те, «кому положено», простому же народу надлежит исполнять эти решения беспрекословно.

Абсурд? К сожалению, абсурд в действии. Абсурд, подкрепленный силовым ресурсом. Вот список, опубликованный в газете «Советская Россия»: «Органами МВД и прокуратуры преследуются в судебном порядке за участие в массовых акциях протеста: 1. А. Истомин — второй секретарь Тверского ОК КПРФ; 2. В. Хорунжий — второй секретарь Ставропольского крайкома КПРФ; 3. А. Воробьев — второй секретарь Ярославского ОК КПРФ; 4. Д. Евсеев — Чувашский РК КПРФ; 5. А. Швецов — первый секретарь Читинского ОК КПРФ; 6. Ю. Ляхов — второй секретарь Читинского ОК КПРФ; 7. В. Бодров — первый секретарь Удмуртского РО КПРФ; 8. Ф. Нургалиев — Удмуртский РО КПРФ; 9. В. Клемакин — член Удмуртской избирательной комиссии от КПРФ; 10. Г. Турунтаев — секретарь Саратовского горкома КПРФ; 11. С. Афанасьев — член Саратовского ОК КПРФ; 12. В. Сафьянов — член Саратовского ОК КПРФ; 13. А. Герасимов — пенсионер, активист Ярославского ОК КПРФ; 14. Е. Носарев — студент, активист Ярославского ОК КПРФ; 15. С. Аржанников — пенсионер, член Долгопрудненского РО КПРФ; 16. С. Чичаев — член Хабаровского горкома КПРФ» («Советская Россия», 03.03.2005).

Советую ознакомиться. Особенно тем, кто упрекает коммунистов в бездействии. Конечно, руководство КПРФ могло бы активнее обозначить свою позицию. Но низовые активисты сработали на славу.

Широкое участие коммунистов в акциях протеста настолько обозлило Кремль, что решено было прибегнуть к помощи Минюста, дабы обуздать непокорных. Федеральная регистрационная служба министерства вынесла предупреждение Бурятскому отделению партии. Якобы «один из лозунгов, использовавшихся во время организованного коммунистами митинга («Смерть капитализму, Путину клизму»), несет «некорректное содержание», что нарушает положение Закона «О митингах»» («Независимая газета», 17.02.2005). Повод вроде бы анекдотический, однако «повторное предупреждение может стать основанием для приостановки деятельности или даже ликвидации партии» (там же).

Зато прочие оппозиционеры, щедро разрекламированные СМИ, проявили похвальную, с точки зрения властей, сдержанность. Один из руководителей СПС Борис Надеждин с шокирующей откровенностью объяснил отказ правых от участия в протестах: «Мы же не партия нищих людей» (NEWSrucom).

Что же, это деление оппозиционных сил на нищих (и народных) и богатых (антинародных?) следует, на мой взгляд, учесть избирателям на будущих выборах. Так же, как и позицию лидера «Родины» Д. Рогозина, в разгар протестов заявившего: «Президент есть.… Это как солнце — оно встает и заходит вечером. Вот Кремль стоит, и в нем живет товарищ. И зовут его Владимир Владимирович Путин. Может ли он надеяться на то, что патриотические силы подставят свои плечи, чтобы спасти страну в трудный для нее момент? Можем ли мы помочь действующему главе государства.… Да можем, конечно!» («МК», 28.02.2005).

Здесь все для красного словца. Начиная с того, что в Кремле живет «товарищ». На самом деле президент квартирует не в державном Кремле, а на шоссе нуворишей — Рублевке. А сравнение Путина с «солнцем» — это вообще шедевр! Никакие фарсовые голодовки не смогут (очень надеюсь — не смогут!) изгладить его из народной памяти.

Не могу не сказать, коли речь зашла о рогозинском голодании, — Путин оказался честнее. Лидер «Родины» требовал отставить Зурабова — исполнителя Закона о монетизации. Однако закон не мог вступить в силу без подписи президента; не говорю о том, что без одобрения Путина его и в Думу бы не внесли. Если признать закон ошибочным, в отставку следовало отправить Владимира Владимировича, а не его подчиненного.

Раз уж оппозиция так стремилась «подставить плечо» власти, то можно представить, как активничали проправительственные силы. «В Кремле лихорадочно разрабатывается план тушения «пенсионного» восстания», — оповещал заголовок одной из московских газет.

«Нет сомнений, что закон правильный», — заявил спикер Госдумы, лидер «Единой России» Борис Грызлов («МК», 18.01.2005). И обвинил оппозицию в том, что она стоит за митингами пенсионеров.

Намекали на неких депутатов, «окопавшихся в Госдуме». Из всех нелепых и откровенно дурацких заявлений, связанных с монетизацией, это било все рекорды глупости. Дума, по сути монополизированная «Единой Россией», у населения ассоциируется исключительно с партией власти. Обвиняя депутатов в саботаже, «единороссы», подобно известной унтер-офицерской вдове, сами себя высекли.

Бросились переводить стрелки на глав регионов. На помощь мобилизовали тружеников пера. Те охотно откликнулись. «Во время новогодних праздников, — информировал читателей политический обозреватель «МК» М. Ростовский, — на неофициальный сабантуй собрались эмиссар местного президента республики, представитель крупнейшей нефтяной компании региона, руководитель филиала нелегальной исламской организации «Хизб-ут-Тахрир» и имам городской мечети. С тем, что Москве пора показать кузькину мать, никто не спорил. Дискуссию вызвал другой вопрос: должны ли пенсионеры выходить на митинг под зелеными знаменами ислама или под красными флагами? В конечном итоге было решено пока остановиться на красном цвете» («МК», 12.01.2005).

Легко догадаться, из какогоисточника подпитывается такая осведомленность. Об объективности здесь нечего говорить, вызывает сомнение и подлинность информации. Однако либеральные редакции, видимо, ничуть не беспокоит то, что соответствующие службы используют их как инструмент манипулирования общественным мнением. Тот же «МК» с готовностью берет под козырек, обосновывая необходимость правительственных реформ и разоблачая козни их противников, а в следующем номере живописует народные протесты, зарабатывая очки у простодушной публики. Словом: сеанс магии с полным ее разоблачением.

Газета язвительно рассказывает о «шпаргалке» или, говоря с должным почтением, брошюре, изданной «Единой Россией» для своих активистов: ««Единороссы» поехали в регионы разъяснять льготникам их большое счастье. Каждый получил от начальства шпаргалку, что и как говорить. Официальное название — «Льготные выплаты: вопросы и ответы». Неофициальное, используемое некоторыми особо циничными депутатами, — «лапшовник». В смысле, лапши на уши» («МК», 28. 01.2005).

«Лапшовник» действительно примечательный. Задействованы излюбленные приемы чиновников постсоветских (и даже советских) времен. Прежде всего ссылки на временные трудности («как и всякое новое дело, реализация реформ и льгот не обходится без накладок и сложностей») и происки врагов. К врагам причислены «аптечная и транспортная мафии» и «политиканы» — «КПРФ и ее политические сателлиты». Региональных лидеров к противникам на этот раз не отнесли: еще бы, «единороссам» предстояло разъяснять линию партии в тесном взаимодействии с главами регионов…

Театром абсурда стали «контрдемонстрации» — еще одно идиотское начинание власти. Ясно было: реформа вызвала невиданное отторжение, провалилась бездарно. Помалкивать бы в тряпочку, так нет — людей собирали по разнарядке и вручали лозунги, до боли напоминавшие «Спасибо партии родной». О лозунгах еще поговорим, но о чем думали организаторы? И способны ли они думать вообще? Времена сегодня другие — утаить, кто организовывал, каким образом и с какой целью, не удастся.

Самая крупная манифестация прошла в Москве 12 февраля, а уже 14-го «МК» докладывал: «Десятки людей признавались «МК», что их сюда заставили приехать по разнарядке или вообще привезли на автобусе от вуза или окружного штаба «Единой России»»…… Лидия Андреевна — сотрудник управы одного из округов Москвы — сообщила «МК»: «Пришла такая своеобразная, то ли грозящая, то ли молящая разнарядка из префектуры: срочно собрать в субботу 200 человек. Ой, что мы только не делали! Вон некоторые аж мужей с детьми взяли тоже в семейно-приказном порядке».

Что будут думать о «Единой России», политике властей, лично о Путине В. В. участники этих подневольных акций, похоже, никого не интересовало. Как и то, как отнесутся к удручающему зрелищу прохожие, зрители ТВ — ведь всем все было ясно. Худшей антирекламы и придумать нельзя!

А тут еще молодые оппозиционеры подсуетились. Смешались со «сторонниками» «Единой России» и развернули плакаты «Вечное царствие тебе, Владимир Владимирович!», «Путин — ось Вселенной». Вызывающая гротескность лозунгов была очевидной. Однако никто не обратил на это внимания. Что лучше всяких соцопросов свидетельствовало: свезенным на демонстрацию людям плевать, под какими лозунгами их выводят. Абсурдность действия была для них ясна изначально.

И все же, и тем не менее, и несмотря ни на что, властям удалось бы подавить недовольство с помощью привычной триады: силовики, журналисты, клакеры. Если бы…… Если бы протесты не приобрели неслыханный в постсоветской России размах. «Единороссы» вывели на улицу 30 тысяч «трудообязанных», а против реформ протестовало более миллиона.

Позволю себе «лирическое отступление». Еще в начале 90-х я понял: чем больше людей выйдет на демонстрацию, тем благополучнее она пройдет. Придет мало народу — омоновцы будут бить, соберется море — отступят. Все было предельно наглядно: над площадью появлялся вертолет — считали «по головам». И принимали решение. Я приходил на все оппозиционные митинги. Не потому, что разделял взгляды лидеров, а потому, что не хотел, чтобы протестующих — а это, как правило, и так покореженные жизнью люди — били!

И сегодня скажу: если ты не хочешь, чтобы ражий омоновец лупил дубинкой стариков и женщин, выйди на площадь. Не надо кричать о правах человека, не надо поминать автомат — все равно у тебя его нет. Просто выйди, встань рядом с теми, кому так же плохо, как и тебе. Выйди на площадь!

Зимой 2005-го вышли сотни и сотни тысяч — ни задавить, ни одурачить. Пришлось задабривать.

15 регионов решили вообще не монетизировать льготы. Среди них самые богатые, Ханты-Мансийский АО к примеру.

В Московской, Кемеровской, Пензенской областях, Приморском крае, в Самаре власти восстановили для пенсионеров бесплатный проезд на городском транспорте. В Москве его и не отменяли, что позволило избежать социального взрыва.

В 50 регионах появились дешевые проездные билеты для стариков; Зурабов клялся, что их введут по всей стране.

Перечень бесплатных лекарств для инвалидов спешно расширили, а их запасы в аптеках увеличили.

Предполагалось индексировать денежные выплаты раз в год. После митингов сроки сдвинули на целых пять месяцев: с 1 января 2006-го на 1 августа 2005-го.

Также — с опережением — повысили базовую пенсию: с 1 марта вместо 1 апреля. Причем если изначально предполагался рост на мизерные 5 процентов, то в окончательном варианте остановились на 36,5.

В том же ряду — увеличение МРОТ (аж до 1000 рублей!) и обещание президента в ближайшие три года в 1,5–2 раза повысить зарплату бюджетникам.

Крохи? Но не было бы даже их, если бы люди не отважились на протест.

И последнее, может быть, самое важное. Центр согласился раскошелиться и перевести регионам деньги, необходимые для выплаты компенсаций. Хитрая, но абсолютно нереалистичная затея — переложить тяготы финансирования социалки на плечи депрессивных окраин — не удалась.

Возможно, кто-то из местных руководителей помогал (во всяком случае, не мешал) манифестантам. Предоставляю спецслужбам и политтехнологам разрабатывать эту интригу. Для меня ценно другое: люди отстояли право на дополнительный пакет молока и батон хлеба.

А теперь немного статистики. Монетизация и события, сопровождавшие ее, нанесли власти колоссальный ущерб. Наибольший урон понесла Государственная Дума. По данным Фонда общественного мнения, в январе только 3 % (!) россиян оценивали ее деятельность на «хорошо», 28 % ограничились оценкой «удовлетворительно», а 52 % выставило жирную «двойку» («Независимая газета», 31.01.2005). По сути ту же картину дает более поздний, апрельский, опрос ВЦИОМ: 65 % оценивают деятельность Думы отрицательно («МК», 07.04.2005). Как видим, доля недовольных даже возросла (с 52 до 65 %), тогда как удовлетворены работой парламента всего 20 %. И это несмотря на все уступки, сделанные властью!

Причем население разочаровалось не просто в Думе, а в партии, фактически монополизировавшей ее. «Высокопоставленные «единороссы» так пламенно и так долго на голубом экране расхваливали реформу льгот, что именно их население и сочло главными организаторами этой крупномасштабной «диверсии»», — прокомментировала данные ФОМа «НГ». А участники одного из митингов протеста в Москве приняли резолюцию, в которой обвинили «единороссов» в «кражах льгот у стариков и инвалидов, денег у потребителей коммунальных услуг, права на выборы глав регионов у народа» (NEWSru.om).

Правительство также понесло потери. По версии ФОМа, только 6 % готовы оценить его действия на «хорошо», 28 % выставляют «удовлетворительно» и 28 % — «неуд» («Независимая газета», 31.01.2005). Респонденты ВЦИОМа еще более взыскательны: 58 % относятся к политике кабинета отрицательно и лишь 24 % — положительно («МК», 07.04.2005).

Страшно сказать: потерял сторонников президент! До сих пор Путину удавалось сохранять завидный рейтинг при любом повороте событий. Взрывались самолеты, тонули подлодки, в заложниках оказывались целые города, а граждане с неизменной готовностью выражали поддержку линии президента. Виноватым всегда оказывался кто-то другой. Да и сегодня больше всего достается Думе и правительству. Но — внимание! — по данным старейшего российского социолога Ю. Левады, «сейчас уже процентов 30–35 полагают, что виноват президент» («Независимая газета», 07.02.2005). Соответственно, рейтинг Путина упал до рекордно низких для него 42–43 %.

Услужливые социологи спешат успокоить: «С точки зрения населения снижение рейтинга не является событием, потому что разница между 48 % в декабре и 43 % в конце января невелика», — приводят «Известия» слова руководителя ФОМа А. Ослона. Тут же помещена диаграмма, из коей следует, что деятельность президента оценивают на «хорошо» 32 %, 44 % выставляют ему «удовлетворительно» и лишь 17 % готовы поставить «неуд» («Известия», 4–6.02.2005).

В сравнении с показателями министров и депутатов проценты и впрямь отличные. Но зададимся вопросом: каким образом люди, отказывающие в доверии Думе и правительству, демонстрируют широкую поддержку президенту, который опирается на такую Думу и назначил такое правительство?