Помнишь ли ты… Макнот Джудит

Глава 24

Когда Диана добралась до столика своей семьи, у нее слегка путались мысли и кружилась голова. Несколько дней подряд она вела безмолвную борьбу с миром, пряча боль, вызванную предательством Дэна. В довершение всего этого ей пришлось взять себя в руки, чтобы вынести кошмарное появление на аукционе… но аукцион вдруг благодаря Коулу превратился в голливудскую сказку со счастливым концом.

Резкое, неожиданное облегчение после такого напряжения и стресса нанесло заключительный удар по ее измученным нервам. Диана казалась себе невесомой без тяжелых эмоциональных доспехов, которые ей пришлось носить целую неделю, — ее словно вмиг подхватило и закружило течение.

Еще несколько часов назад она была отвергнутой невестой Дэна Пенворта, объектом жалости и насмешек. Теперь же газеты представят ее в новой роли, на фотографиях она появится рядом с Коулом Гаррисоном — вероятно, его назовут ее любовником. Все это казалось столь невероятным, что ей неудержимо захотелось расхохотаться.

Каким-то образом она умудрилась сохранить невозмутимое выражение лица и представить Коула своим бабушке, дедушке и матери, но безудержное веселье нарастало в ней, пока она наблюдала, как родственники реагируют на поступок Коула.

Кори приветствовала Коула со смешливым одобрением и даже обняла его. Миссис Фостер проявила меньше непосредственности, но держалась дружелюбно. Спенс и дедушка учтиво улыбнулись и обменялись с Коулом рукопожатием. Бабушка уставилась ему в глаза так, словно хотела докопаться до самой сути. Эми Лиленд густо покраснела.

Дуг Хэйуорд был настроен не просто враждебно — он повел себя оскорбительно. Поднявшись, он демонстративно сунул руки в карманы, чтобы избежать рукопожатия с Коулом. Не сводя с него презрительного взгляда, он объяснил Эми:

— Гаррисон работал у нас на конюшне, убирал навоз. А теперь он жертвует скульптуры для благотворительных аукционов. — Повернувшись к Коулу, он добавил:

— Поразительно, как высоко может взлететь человек в Америке — верно, Гаррисон?

У Коула заиграли желваки и налились кровью глаза.

Необъяснимая вражда между двумя мужчинами была почти осязаемой, и родственники по привычке ждали вмешательства Дианы. Каким бы неловким или безнадежным ни казалось положение, Диана всегда ухитрялась разрядить обстановку — благодаря своему редкостному сочетанию тактичности, чуткости и чувства юмора.

Однако на сей раз Диана, по-видимому, не желала или не могла вмешаться. Она одарила широкой улыбкой двоих мужчин, которые мрачно взирали друг на друга, как дуэлянты, ждущие сигнала к поединку, и весело защебетала:

— Вижу, вам обоим не терпится вспомнить прошлое, но с этим придется подождать — потому, что мы с Коулом уходим. — С этими словами она схватила со стола черную сумочку, взяла Коула под руку и поспешила прочь, буквально волоча его за собой.

Считая, что правила вежливости требуют от него хоть какой-нибудь прощальной реплики, Коул оглянулся через плечо и увидел, что Хэйуорд направился в другую сторону.

— Диана согласилась немного развеяться и потанцевать со мной, — объяснил он ее родным.

Сидящие за столом проводили удаляющуюся парочку взглядами. За исключением бабушки Дианы все, похоже, считали вечер триумфальным поворотным моментом в несложившейся личной жизни Дианы.

— Мистер Гаррисон именно тот человек, в поддержке которого Диана больше всего нуждалась сегодня. К ней вернулась гордость, она вновь выглядит счастливой.

— Диана с честью вынесла испытание, — вставил Спенсер.

— Диана — воплощенная практичность, — добавил дедушка. — Она всегда знала, что Дэн ей не пара, и потому не питала никаких иллюзий.

— Диана умеет бороться и побеждать, — согласилась Кори.

— Для Дианы этот вечер был последней каплей! — ровным тоном возразила Роза Бриттон.

— Чепуха, бабушка, — отмахнулась Кори. — Она всегда была независимой и самостоятельной. Она сдержанна, вынослива и, кроме того…

— И кроме того, — торжествующе перебила бабушка, указывая на неоспоримое доказательство эмоционального состояния Дианы, — она только что ушла с моей черной сумкой!

Это откровение заставило всех родственников одновременно повернуться и в тревоге раскрыть рты, созерцая уходящую Диану. Родные и друзья прекрасно знали о неустанном внимании Дианы к мелочам; ее чувство стиля стало таким же легендарным, как и ее способность выглядеть идеально и быть предельно собранной в самых сложных обстоятельствах. А сейчас на столе лежала маленькая сумочка Дианы — блестящая безделушка от Джудит Лейбер в форме украшенной драгоценными камнями засахаренной сливы с серебристым хвостиком и зелеными листьями. То, что она ушла в роскошном лиловом платье с объемистой черной сумкой, было настолько несвойственно для Дианы, что вся семья не на шутку встревожилась.

— Как видите, — печально заключила бабушка, — Диана наконец дошла до ручки.

Глава 25

— Если вы и вправду готовы танцевать со мной, — пошутил Коул, когда они приблизились к бальному залу, — я предлагаю вам сначала выпить. — Он остановился у банкетного стола, где приборы остались нетронутыми, вынул бутылку шампанского из ведерка со льдом и наполнил бокалы. — Алкоголь обладает обезболивающим эффектом, — пояснил он Диане с усмешкой, — а танцевать со мной — болезненное и опасное занятие.

Диана взяла бокал и подумала, что согласилась бы танцевать с Коулом даже босиком, даже если бы обувь партнера была усеяна шипами. Женщины уже не провожали ее взглядами, полными презрения или жалости. Диана с удивлением отметила, что теперь они посматривали вовсе не на нее, а на Коула, и Диана не могла винить их в этом. Густые черные волосы, пронзительные серые глаза и высокая, атлетическая фигура делали Коула Гаррисона неотразимым.

Те самые мужские качества, которые заставляли девочек-подростков мечтать о нем еще много лет назад, сейчас проявлялись в полную силу. В Коуле всегда чувствовалась грубоватая мужественность и страстность, но теперь их дополняла аура холодной утонченности и неукротимой властности.

Стоя у входа в зал, Диана потягивала шампанское, наслаждаясь смущением на лицах тех же знакомых, которые совсем недавно в упор разглядывали ее, всем своим видом демонстрируя жалость или злорадство.

Оркестр заиграл популярный медленный танец, но когда Диана попыталась отставить бокал с недопитым шампанским, Коул покачал головой:

— Допейте до дна.

— Вы и в самом деле боитесь отдавить мне ноги? — спросила она, улыбаясь со смесью благодарности и облегчения.

— Конечно, нет, — насмешливо отозвался Коул. — Я боюсь, как бы от напряжения и неловкости вы не отдавили ноги мне.

Диана со смехом допила шампанское и взяла Коула под руку, привлекая его ближе тем бессознательным жестом, который показался Коулу несколько хозяйским и вместе с тем несказанно порадовал. Он собирался вступить в переговоры насчет одной из самых важных сделок в своей жизни с прелестной, ничего не подозревающей женщиной, и она должна была безгранично доверять ему, чтобы согласиться на его нелепое предложение.

Когда он обнял ее за талию, выйдя на середину зала, Диана подняла на него сияющие благодарностью глаза:

— Коул!

Он ответил на ее улыбку, но взгляд его серых очей, разглядывающих Диану из-под полуопущенных век, казался задумчивым и сосредоточенным.

— Да?

— Вам когда-нибудь говорили, что вы чрезвычайно внимательны и галантны?

— Никогда. Обычно меня считают холодным, расчетливым и безжалостным.

Такая несправедливость возмутила Диану. Теперь, когда ее сердце переполняла признательность, а голова кружилась от вина и шампанского, Коул Гаррисон представлялся ей самым чудесным и всесильным человеком на свете — могущественным защитником, поспешившим ей на выручку, победившим ее врагов и спасшим от унижения. Он был воплощенная смелость и благородство в мире, полном трусости и коварства.

— Почему люди так несправедливы к вам?

— Потому, что они совершенно правы. Диана хмыкнула:

— Лжец!

Он притворился, будто уязвлен ее словами:

— А вот это не правда.

— Вот как? — Безуспешно пытаясь сдержать улыбку, Диана решила, что Коул шутит, смущенный ее похвалой, и перевела разговор:

— Для кого же вы все-таки купили это ожерелье?

Он устремил на нее такой долгий и красноречивый взгляд, что Диана с беспокойством предположила: либо Коул умеет читать мысли, либо он и вправду потратил сорок тысяч долларов просто ради того, чтобы поддержать ее сегодня вечером. Но следующие слова Коула развеяли ее сомнения.

— Это ожерелье — свадебный подарок для моей будущей жены.

— Как чудесно! Когда же состоится ваша свадьба?

— Сразу же после того, как я сделаю предложение.

Он произнес это так деловито, что Диана не удержалась от искушения поддразнить его:

— Или вы нисколько не сомневаетесь, что она согласится, или надеетесь покорить ее этим ожерельем — что из двух?

— Я бы сказал — и то и другое. Я действительно надеюсь покорить ее этим ожерельем и абсолютно уверен, что она согласится — как только я изложу все значение и преимущества подобного решения.

— Вы говорите о браке так, словно предлагаете проект слияния предприятий, — удивленно заметила Диана.

Коул быстро пересмотрел свою тактику и произнес притворно-небрежным тоном:

— В последний раз, когда я делал предложение, нам обоим было по шестнадцать лет. Мне явно следует усовершенствовать свои методы, котенок.

Диана слегка смутилась, обнаружив, что Коул Гаррисон вовсе не такой решительный и опытный мужчина, каким он представлялся ей в шестнадцать лет. Но больше всего ее тронуло обращение. Котенок. Давнее прозвище, которое он припомнил, прозвучало в этот Миг ласково и фамильярно — как напоминание о временах, когда Диана болтала с Коулом в конюшне Хэйуордов. Вокруг витал сладкий запах свежего сена и кожаных седел, а бессвязные беседы подростков прерывали приглушенное фырканье лошадей и стук копыт. Тогда жизнь казалась Диане совсем простой, будущее — светлым и полным самых заманчивых возможностей.

— Котенок… — тихо прошептала она, и глаза у нее затуманились, едва она осознала, что давние обещания безоблачного будущего сбылись совсем не так, как она ожидала.

Почувствовав, что Диана вдруг приуныла, Коул незаметно отвел ее к краю площадки.

— Давайте уйдем куда-нибудь и поработаем над моим методом предложений. Здесь слишком много зрителей.

— А я думала, вам необходима аудитория.

— Эти люди уже видели все, что требовалось. Произнеся эти слова с надменностью властителя, оглашающего указ, он подал Диане руку и повел ее через переполненный шумный зал.

Глава 26

— Куда мы идем? — спросила Диана, пока Коул вел ее к лифту. С каждой минутой ей все сильнее хотелось смеяться. Завтра реальность обрушится на нее лавиной, но сейчас близость Коула, вино и ожерелье помогли ей на время забыться, и Диана намеревалась наслаждаться жизнью.

— Как насчет озера Тахо? — предложил Коул, вызывая лифт. — Мы могли бы пожениться, искупаться и утром вернуться сюда к завтраку.

Диана подумала, что Коул вновь учится делать предложение, воспользовавшись ее присутствием, и попыталась скрыть удивление при виде его поспешности и сугубо прозаического отношения к браку.

— До озера Тахо, пожалуй, далековато, — весело ответила она. — И кроме того, для такой поездки я одета неподобающим образом.

Женщина грустно оглядела свое платье, и Коул последовал ее примеру, скользнув взглядом по сливочным округлостям груди над вырезом, затем нырнув ниже, к тонкой талии.

— В таком случае есть только одно место, где можно рассчитывать на атмосферу и уединение, необходимые для того, что я задумал.

— Что это за место?

— Мой номер, — объяснил Коул, пропуская Диану в лифт и вставляя ключ в скважину рядом с кнопкой, подписанной «пентхауз».

Диана с неподдельной тревогой уставилась на него, но лифт был переполнен, и она не решилась заводить спор у всех на виду. Когда последняя пожилая пара вышла на предпоследнем этаже, Диана повернулась к своему спутнику и покачала головой:

— Мне не следовало исчезать с бала вот таким образом, тем более с вами и…

— Почему со мной «тем более»? — холодно перебил Коул. Лифт остановился, двери открылись в черный мраморный холл. Вместо того чтобы выйти, Коул придержал дверь рукой. Чувствуя легкое головокружение от шампанского и быстрого подъема в лифте, Диана сдерживала желание рассмеяться, а не съежиться при виде мрачной гримасы Коула.

— Вы с таким рвением помогали мне сохранить репутацию, что наверняка даже не задумались о том, какой опасности подвергаетесь сами. Я хотела сказать, мне не следовало уходить с вами, не объяснив сначала своим родным, почему вы купили это ожерелье. Более того, если наши фотографии попадут в газеты и люди узнают, что вы собираетесь жениться, вас сочтут негодяем.

Коулу захотелось расхохотаться.

— Значит, вы заботитесь о моей репутации?

— Разумеется, — подхватила Диана, выходя из лифта в вестибюль его номера.

— Такого со мной еще не случалось, — с усмешкой заметил Коул. — Откровенно говоря, — добавил он, направляясь в гостиную и включая светильники, замаскированные в нишах потолка, — меня преследует ощущение, что этой ночью многое произойдет впервые.

Он оглянулся через плечо на Диану, которая остановилась у журнального столика посреди гостиной. Она наблюдала за ним, склонив голову набок, и выражение ее лица было скорее удивленным, чем испуганным. «Удивление — это неплохо, — решил Коул. — Испуг гораздо хуже». Он прошел к бару и достал из холодильника бутылку шампанского. Алкоголь в крови женщины, щеки которой уже залил чудесный румянец благодарности и облегчения, поможет ему контролировать ее страх.

— Впервые? — переспросила Диана. — Что же такого вы не успели испытать до сегодняшнего вечера?

— Для начала признаюсь, — беззаботно произнес он, — что я еще никогда не стоял на балконе этого номера с женщиной. — Он откупорил бутылку и опустил ее в ведерко со льдом. — Продолжим список?

Диана наблюдала, как он расстегивает смокинг и распускает галстук; затем Коул обхватил ведерко с бутылкой, взял в руки высокие прозрачные бокалы, помедлил, чтобы локтем нажать кнопку в комнате — при этом тяжелые портьеры, закрывающие дверь на балкон, разошлись в стороны. Перед мысленным взором Дианы то и дело вставал прежний Коул в потертых джинсах и рубахе, одной рукой он водил скребком по крупу лошади, другой держал ее под уздцы и при этом беседовал с Дианой о школьной жизни. Даже в то время он успевал делать все сразу. Он посторонился, пропуская Диану на балкон, а затем протянул наполненный бокал.

Распахивая перед ней дверь на балкон, Коул заметил, что Диана улыбается.

— Разве я делаю что-нибудь не так? Диана покачала головой:

— Просто я вспомнила, что и раньше вы умели заниматься сразу несколькими делами — и к тому же без видимых усилий. Это меня неизменно восхищало.

Комплимент вызвал у Коула удивление и удовольствие, и он не сразу нашелся с ответом, глядя, как Диана выходит на узкий балкон.

Подойдя к перилам, Диана вгляделась в мерцающий ковер огней Хьюстона далеко внизу, заслушалась негромкой музыкой, льющейся из гостиной, и ее мысли вернулись к Дэну.

Коул встал рядом, но спиной к перилам — так, чтобы видеть ее глаза.

— Надеюсь, что это горестное выражение на вашем лице вызвали воспоминания о Пенворте, а не обо мне. Диана гордо вскинула голову:

— В прошлом году мы редко встречались, и, откровенно говоря, я уже успела его забыть.

Коул приподнял бровь и окинул ее скептическим взглядом, ухитряясь безмолвно заявить не только о своем недоверии, но и разочаровании при виде явного нежелания Дианы быть искренней. Диана понимала, что он заслуживает гораздо большего, нежели резкий и уклончивый ответ.

— Я солгала, — призналась она с прерывистым вздохом. — Дело в том, что я давно примирилась со случившимся и все-таки… испытываю ярость. И чувствую себя униженной.

— Еще бы! — с насмешкой и сочувствием откликнулся Коул. — В конце концов, вас только что бросил самый отъявленный из подлецов.

Диана потрясение воззрилась на своего собеседника, а затем разразилась хохотом.

Коул вторил ей глухим и низким смехом и привлек Диану к себе. Тонкая шелковистая ткань его пиджака скользнула по обнаженной спине женщины, когда он положил руку ей на плечи. Несмотря на то что он наверняка считал ее временной заменой будущей невесты, Диана испытывала удовольствие, зная, что этот рослый красавец, по-видимому, находит ее достаточно привлекательной, чтобы проводить с ней время. Привлекательной и достойной — в отличие от Дэна, который… Она поднесла бокал к губам и отпила, чтобы избавиться от тяжелых мыслей.

Она вдруг спохватилась, что ожерелье до сих пор на ней.

— Будет лучше, если я сниму его сейчас — чтобы не забыть и не унести с собой, — решила она, нащупывая замок.

— Оставьте ожерелье в покое, — заявил Коул. — Я купил его вам.

Это было сказано таким тоном, что Диана замерла.

— Нет, вы купили его для женщины, на которой собираетесь жениться…

— Именно так я и сказал.

Диана потрясла головой, словно желая привести мысли в порядок. Повернувшись так, чтобы видеть лицо Коула, она откинула волосы со лба и грустно призналась:

— Сегодня я выпила больше, чем обычно, и теперь мне трудно уследить за нитью разговора. Мне кажется, вы говорите загадками.

— В таком случае поясню: я хочу, чтобы вы вышли за меня замуж, Диана. Сегодня же.

Она схватилась за перила и издала короткий смешок:

— Коул Гаррисон, вы пьяны?

— Нисколько.

Диана в восхитительном смущении отвела глаза:

— Значит… это я пьяна?

— Нет, а жаль.

Наконец она разжала пальцы и обернулась к нему с дрожащей улыбкой:

— Должно быть, вы шутите.

— Нет, я совершенно серьезен.

— Не хочу показаться неблагодарной или вызвать ваше недовольство своей критикой, — насмешливо произнесла она, — но, пожалуй, следует предупредить вас: в своей галантности вы зашли слишком далеко.

— Галантность здесь ни при чем. Бесстрастным, объективным взглядом Коул следил за попытками Дианы обуздать веселье. «Она чертовски прелестна», — думал он. Фотография в газете, вероятно, появилась из какого-нибудь журнала и не давала полного представления о внешности Дианы, ничем не намекала на чарующую теплоту ее внезапной улыбки, красные искры в блестящих волосах, мерцание зеленых глаз, прикрытых густыми ресницами.

С трудом сохраняя серьезное выражение лица, Диана предположила:

— Либо жалость ко мне подтолкнула вас к невероятной крайности, мистер Гаррисон, либо вы что-то скрываете.

— Я еще не сошел с ума, — возразил Коул, — и жалость не имеет никакого отношения к моему намерению жениться.

Диана вгляделась ему в лицо, на которое падала тень, желая убедиться, что Коул шутит, но он оставался невозмутимым.

— И я должна принять ваше… предложение всерьез?

— Уверяю вас, я не шучу.

— Тогда вы не будете возражать, если я задам вам несколько вопросов? Он развел руками:

— Спрашивайте, о чем пожелаете. Диана склонила голову набок. Смущение и недоверие боролись в ней с весельем.

— Вы, случайно, не употребляете какие-нибудь наркотики?

— Нет.

— Может, вы… питали ко мне чувства, когда я была еще подростком, и… свято хранили их все это время — потому и хотите сейчас жениться на мне?

— Это предположение столь же нелепо, как и предыдущее.

— Понятно. — Диана испытала легкое разочарование, узнав, что Коул не был даже увлечен ею в то время, когда она теряла из-за него голову.

— Вы хотели бы, чтобы я солгал насчет влюбленности в вас?

— Нет. Лучше бы вы объяснили, почему хотите жениться на мне, — предложила Диана.

— Тому есть две причины: мне нужна жена, а вам — муж.

— И потому вы считаете, — сухо подытожила Диана, — что мы идеально подходим друг другу?

Коул заглянул в глубины ее блестящих глаз и вдруг захотел наклониться и поцеловать женщину.

— В общем, да.

— Не знаю, зачем вам понадобилось жениться, — сдержанно заметила Диана, — но поверьте: меньше всего мне сейчас нужен брак.

— Вы ошибаетесь: брак — именно то, что вам необходимо. Пресса всего мира раструбила о том, что вас бросил негодяй, а судя по тому, что я прочел в «Инкуайрере», подстрекаемые конкурентами масс-медиа уже почти год нападают на вас за пребывание в «греховном блаженстве». Теперь эти атаки участятся. Как там говорилось в заголовке «Инкуайрера»? — Помедлив, он процитировал:

— «Гром в раю! Диану Фостер бросил ее жених». — Покачав головой, Коул заявил без обиняков:

— Это плохая реклама, Диана. Хуже не придумаешь. Она способна нанести непоправимый вред бизнесу. Выйдя за меня замуж, вы сохраните достоинство и убережете свою компанию от негативных последствий подобных заголовков.

Диана воззрилась на него так, словно только что получила смертельный удар от человека, от которого меньше всего его ожидала.

— Какой жалкой и отчаявшейся я, должно быть, кажусь вам, если вы предлагаете мне такое и уверены, что я соглашусь!

Она оттолкнулась от перил и повернулась к дверям в номер. Коул схватил ее за руку.

— Это я в отчаянии, Диана, — признался он. Диана с сомнением покачала головой:

— Чем же вызвано это «отчаяние», если оно заставляет вас брать в жены первую попавшуюся женщину?

Интуиция и опыт подсказывали Коулу, что ненавязчивое убеждение поможет ему добиться значительного прогресса, и он решил прибегнуть к этому средству, но только если логики и полной откровенности окажется недостаточно. Прежде всего сейчас Диана была уязвлена, и ему не хотелось высказать или сделать то, что заставило бы ее относиться к нему только как к возможной замене потерянных любви и возлюбленного. Во-вторых, он не имел ни малейшего намерения осложнять их брак эмоциональной или физической близостью.

И потому Коул пренебрег интуитивным желанием протянуть руку и отвести блестящий темный локон от ее нежной щеки и поборол искушение возразить ей, что она для него — далеко не первая попавшаяся женщина, что она больше всего соответствует идеалу женственности, чем кто-либо другой.

Вместе с тем он был не прочь сломить ее сопротивление таким количеством спиртного, какое только удастся в нее влить.

— Допивайте шампанское, и я все объясню.

Диана решила пойти на компромисс и сделала глоток.

— Моя проблема, — спокойно заговорил он, — старик по имени Кэлвин Даунинг, который приходится мне дядей со стороны матери. Когда я задумал бросить ранчо и поступить в колледж, именно Кэлвин попытался убедить моего отца, что это вовсе не блажь. Отец так и не изменил свое мнение, и потому Кэл одолжил мне денег на обучение. Незадолго до того, как я перешел на последний курс, изыскательская компания пробурила пробную скважину на ранчо Кэла и обнаружила там нефть. Нет, фонтана там не оказалось, но скважина приносила около двадцати шести тысяч долларов в месяц. Окончив учебу, я обратился к Кэлу с безумным планом, который не согласился бы финансировать ни один банкир, и Кэл потратил все свои сбережения, чтобы помочь мне начать дело. С самого моего детства Кэл верил в меня. Когда я мечтал о том, как стану богатым, Кэл выслушивал мои фантазии и поощрял их.

Очарованная его искренностью, не в силах понять, как такой добрый и заботливый старик может быть источником какой-то «проблемы», Диана глотнула шампанского, ожидая продолжения, но Коулу, казалось, было достаточно просто наблюдать за ней.

— Продолжайте, — попросила она, — пока мне кажется, что ваш дядя в последнюю очередь способен представлять для вас «проблему».

— Он считает, что решает проблему, а не создает ее.

— Ничего не понимаю! Даже если бы я не выпила сегодня столько, я все равно ничего бы не поняла.

— Только потому, что я не рассказал вам всей правды: после того как я окончил колледж, мой дядя отдал мне все сбережения, а затем одолжил для меня еще двести тысяч долларов — чтобы я мог открыть собственное дело. Естественно, я настоял, чтобы ссуда была оформлена по всем правилам, и сделал дядю полноправным партнером.

Насколько припоминала Диана, когда-то в «Тайм» говорилось о поразительных успехах Коула Гаррисона в бизнесе, упоминалось, что его капитал превышает пять миллиардов долларов.

— Полагаю, вы вернули ссуду? — спросила Она. Коул кивнул:

— Да, вернул — вместе с процентами, подсчитанными еще в то время, как указывалось в документах. — Кривая улыбка смягчила его словно высеченные из гранита черты. — Мой дядя славится феноменальной скупостью, и потому его желание рискнуть всеми своими деньгами, чтобы финансировать мой план, кажется еще более удивительным. Чтобы не быть голословным, скажу, что, несмотря на богатство, Кэл до сих пор собирает купоны из газет, еще ведет ожесточенную борьбу с компаниями коммунальных услуг за каждый счет, по-прежнему покупает одежду в «Монтгомери». Эта причуда дяди достигает таких размеров, что если телефонная станция отключает его телефон на несколько часов, а это случается несколько раз в году, Кэл пропорционально урезает оплату.

— А я и не подозревала, что такое возможно, — подавленно заметила Диана.

— Возможно, — сухо подтвердил Коул. — Но тогда компания отключит ваш телефон — и будет ждать, пока вы не заплатите.

Диана улыбнулась красочному описанию упрямого старика:

— Я по-прежнему не понимаю, при чем тут ваша «проблема».

— Дело в том, что Кэл является полноправным партнером моего предприятия, а я, обязанный своим нынешним успехом его былой моральной и финансовой поддержке, так и не решился оскорбить его, попросив подписать отказ от партнерства — даже после того, как выплатил ссуду с процентами. Кроме того, я доверял ему всю жизнь, мне и в голову не приходило, что он откажется отдать мне свои акции, когда я попрошу об этом, а тем более завещает их кому-нибудь другому.

Диана мгновенно поняла катастрофические последствия этого поступка, но отказывалась верить, что дядюшка Коула способен на такое коварство.

— Вы официально просили его передать вам свою часть акций?

— Да.

— И что же? Мрачная улыбка изогнула губы Коула.

— И он согласился, но заметил, что я обязан уладить ради него небольшое дело — прежде чем он отдаст мне акции моей же компании.

— Что это за проблема?

— Бессмертие.

Диана задохнулась, не зная, плакать ей или смеяться:

— Бессмертие?!

— Вот именно. Похоже, за последние шесть-семь лет, едва ему стукнуло семьдесят и он стал понемногу сдавать, дядя Кэлвин испытывает непреодолимое желание обессмертить себя, оставив на этом свете выводок потомков. Но беда в том, что, кроме меня, у него остался всего один близкий родственник, мой двоюродный брат. Тревис женился на некой Илейн, оба они очень милые, но ничем не примечательные люди. У них двое детей, которых нельзя даже назвать милыми, и Кэл не возлагает особых надежд ни на одного из отпрысков. Потому дядюшка хочет, чтобы я женился, произвел на свет умных и здоровых детишек, и нашему роду не грозило бы угасание.

Еще не в силах поверить услышанному, Диана произнесла:

— А если вы откажетесь, что тогда?

— Тогда он завещает свою половину моей корпорации детям Илейн и Тревиса — Донне-Джин и Теду, которые сейчас учатся в колледже. — Он отпил из своего бокала, словно желая смыть противный привкус последних слов. — В этом случае Илейн и Тревис станут моими деловыми партнерами, и у них окажется столько акций, что они смогут контролировать компанию, пока Донна-Джин и Тед не достигнут совершеннолетия. Тревис уже работает на меня — он возглавляет отдел исследований и разработок «Объединенных предприятий». Он преданный служащий, но у него не хватит ни мозгов, ни воображения, чтобы управлять корпорацией, даже если бы я и хотел этого, а я решительно против! Детям же недостает преданности Тревиса и к тому же здравого смысла и доброты своей матери. Откровенно говоря, это жадные, эгоистичные интриганы, которые уже сейчас планируют, как потратят мои деньги, когда доберутся до них.

Диана с беспомощной улыбкой размышляла над его затруднительным положением: Коул Гаррисон, непобедимый делец, лев Уолл-стрит, был в точном соответствии с пословицей обведен вокруг пальца болезненным престарелым дядюшкой — вероятно, уже выжившим из ума.

— Бедняга Кэл, — с мягким смешком заметила она. — Как не посочувствовать человеку! Один из внучатых племянников начисто лишен деловых качеств, зато у него есть жена и дети. Другой племянник — блестящий предприниматель, но без жены и детей…