Последняя песня Спаркс Николас

— Ты сейчас говоришь, как Скотт, — заметил он и, увидев ее недоумевающее лицо, пояснил: — Он мой партнер по волей­болу и просто король киношных цитат! Без них не может закон­чить ни одной фразы. Конечно, у него все они имеют эротиче­ский подтекст.

— Тоже талант в своем роде.

— Это точно. Я мог бы уговорить его дать представление только для тебя одной.

— Нет, спасибо, я не нуждаюсь в просвещении такого рода.

— Тебе может понравиться.

— Вряд ли.

Пока они перебрасывались словами, Уилл не спускал с нее глаз, заметив, что она еще красивее, чем тогда, на матче. К тому же умна и остроумна, что еще лучше.

Осот, росший возле гнезда, гнулся на ветру, мерный шум прибоя убаюкивал, и Уилл чувствовал себя как в коконе. По все­му пляжу в домах загорались огни.

— Можно тебя спросить?

— Не уверена, что смогу тебе помешать.

— Что произошло между тобой и Блейз?

— Ты о чем? — сухо обронила Ронни.

— Я просто хотел знать, почему ты была в ее компании той ночью.

— А, это...

Ему показалось, что в ее голосе звучат нотки облегчения.

— Собственно говоря, мы встретились в тот день, когда ты пролил на меня газировку. А потом я докончила начатое тобой.

— Шутишь?

— Ничуть. Насколько я поняла, обливание друг друга во­дой — это манера местного приветствия. Что-то вроде «как по­живаешь, рад познакомиться». Откровенно говоря, думаю, что традиционное приветствие лучше, но кто я такая? Так или ина­че, она казалась классной девчонкой, и я все равно никого здесь не знала, так что... пару дней мы держались вместе.

— Она оставалась с тобой вчера ночью? Ронни покачала головой.

— Почему? Не хотела спасать черепашек? Или хотя бы со­ставить тебе компанию?

— Я ничего ей не сказала.

Уилл увидел, что она не склонна откровенничать, и поэтому не стал допытываться.

— Хочешь погулять? — спросил он, показывая на пляж.

— Какую прогулку ты имеешь в виду? Романтическую или просто пройдемся?

— Скорее второе.

— Хороший выбор.

Она захлопала в ладоши.

— Но заранее предупреждаю: далеко я не пойду, если учесть, что волонтеры «Аквариума» не думают о енотах и что яйца по-прежнему беззащитны.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                           

— В «Аквариуме» обеспокоены создавшимся положением. И я точно знаю, что один волонтер помогает охранять яйца прямо сейчас.

— Да, но тогда возникает вопрос: почему?

Они пошли по направлению к пирсу и миновали с дюжину особняков с массивными террасами и лестницами, ведущими к берегу. В одном из домов устраивалась вечеринка. Все огни на третьем этаже были зажжены, несколько пар стояли у перил, лю­буясь залитыми лунным светом волнами.

Они почти не говорили, но по какой-то причине молчание казалось дружелюбным. Ронни держалась на небольшом рассто­янии, чтобы случайно не задеть спутника. Временами она смот­рела под ноги, временами — вперед. Были моменты, когда он, казалось, видел мимолетную улыбку на ее губах, словно она вспо­минала смешной случай, которым еще не поделилась с ним. Иногда девушка останавливалась и подбирала полузасыпанные песком раковины, и он отмечал, как сосредоточенно она их изу­чает, прежде чем отбросить. Правда, некоторые она прятала в карман.

В сущности, он не знал о ней ничего! Она казалась ему за­гадкой. В этом Ронни была полной противоположностью Эшли. Эшли была вполне предсказуемой, он видел ее насквозь и точ­но знал, что получает. Даже если это было не то, что нужно. А вот Ронни оказалась другой. И когда улыбалась своей беззащит­ной неожиданной улыбкой, у него возникало чувство, что она читает его мысли. Почему-то это ему было приятно. И когда они наконец повернули назад к своему маленькому лагерю около черепашьего гнезда, был момент, когда он представил, как в обозримом и не только будущем каждый вечер гуляет с ней по пляжу.

Ронни зашла в дом, чтобы поговорить с отцом, пока Уилл вытаскивал из грузовика свои вещи. Расстелил спальный мешок, расставил все необходимое по другую сторону гнезда. Жаль, что Ронни с ним не будет. Но она сразу предупредила, что отец ни за что не согласится. Не важно. Он все равно рад, что сегодня она будет спать в своей постели.

Уилл лег, устроился поудобнее и подумал, что сегодняш­ний день был началом. Конечно, может произойти все, что угод­но. Но когда она вышла на крыльцо и с улыбкой помахала на прощание, Уилл почувствовал, как внутри что-то дрогнуло при мысли о том, что она тоже может посчитать это началом чего-то хорошего.

— Кто этот парень?

— Никто. Просто приятель. Проваливай.

Пока слова путешествовали по затянутым дымкой лабирин­там его мозга, Уилл пытался вспомнить, где находится. Прищу­рившись на солнце, он вдруг сообразил, что смотрит в мальчи­шеское лицо.

— О, привет, — пробормотал Уилл.

Мальчишка потер нос.

— Что ты здесь делаешь?

— Просыпаюсь.

— Это я вижу. Но что ты здесь делал прошлой ночью? Уилл улыбнулся. Парень держался серьезно, как коронер, что казалось довольно комичным, учитывая его возраст и рост.

— Спал.

— Угу.

Уилл оттолкнулся, сел и заметил, что рядом с мальчишкой стоит Ронни в черной майке и рваных джинсах. Она улыбалась. Так же весело, как вчера.

— Я Уилл. А ты?

Мальчик кивнул в сторону Ронни:

— Я ее сосед по комнате. Мы старые знакомые.

Уилл почесал затылок и ухмыльнулся.

— Понимаю.

Ронни шагнула вперед. Влажные после душа волосы висели тяжелыми прядями.

— Это мой вездесущий братец Джона.

— Вот как? — вежливо ответил Уилл.

— Да... если не считать слова «вездесущий», все так и есть, — вверил Джона.

— Рад это слышать.

Джона продолжал смотреть на него.

— По-моему, я тебя знаю.

— Вряд ли. Иначе я бы вспомнил тебя.

— Нет, знаю, — настаивал Джона, разулыбавшись. — Это ты сказал полицейскому офицеру, что Ронни пошла в «Боуэрс-По­йнт»!

Уилл ошеломленно уставился на мальчишку, но, что-то со­образив, повернулся к Ронни. И с ужасом увидел, как любопыт­ство на ее лице сменилось недоумением и, наконец, понимани­ем, перешедшим в гнев.

О, только не это!

Джона, ничего не замечая, разошелся не на шутку.

— Да! Офицер Пит привез ее домой, а наутро они с па по­скандалили из-за этого.

Уилл увидел, как сжались губы Ронни. Что-то пробормотав, она повернулась и устремилась к дому.

Джона осекся, гадая, что же такого он сказал.

— Спасибо, — прорычал Уилл и, вскочив, бросился за де­вушкой.

— Ронни! Подожди! Послушай, прости меня! Я не хотел, что­бы у тебя были неприятности!

Он догнал ее и попытался схватить за руку. Когда его паль­цы коснулись ее майки, она круто развернулась.

— Убирайся!

— Только выслушай меня...

— У нас с тобой нет ничего общего! — отрезала она. — Ясно?

— А вчерашняя ночь?!

Ее щеки горели огнем.

— Оставь. Меня. В покое.

— Твое показное возмущение на меня не действует, — вы­палил он.

По какой-то причине она не вскинулась и ничего не возра­зила, что дало ему возможность продолжать:

— Ты остановила драку, хотя все вокруг жаждали крови. Ты единственная, кто заметил, что малыш заплакал, и я видел, как ты улыбалась, когда мать его уводила. В свободное время ты чи­таешь Толстого. И любишь морских черепах.

Хотя Ронни вызывающе вскинула подбородок, он понял, что попал в яблочко.

— И что из этого?

— Из этого следует, что сегодня я хочу показать тебе кое-что.

Он замолчал, тихо радуясь, что она не отказала сразу. Но и согласия он не услышал, и прежде чем она успела собраться с мыслями, он шагнул вперед.

— Тебе понравится. Обещаю.

Уилл въехал на пустую стоянку «Аквариума», и дальше, на служебную дорожку, огибавшую заднюю часть здания.

Ронни сидела в грузовике рядом с ним, но по пути они поч­ти не разговаривали. Провожая ее к служебному входу, он поду­мал, что хотя она и согласилась приехать, все же так и не реши­ла: продолжать злиться на него или нет.

Он придержал для нее дверь, чувствуя, как в лицо ударил хо­лодный воздух. Они прошли подлинному коридору, и Уилл толк­нул еще одну дверь, ведущую в сам «Аквариум».

В офисах-клетушках работали люди, хотя «Аквариум» от­крывается только через час. Уилл любил бывать здесь до откры­тия. Неяркое освещение резервуаров и почти полная тишина позволяли чувствовать, что ты попал в некое тайное укрытие, часто он зачарованно рассматривал ядовитые шипы крылаток, гадая, понимают ли они, что их среда обитания сильно умень­шилась в размерах. Да видят ли они его?

Ронни подошла к нему и стала рассматривать рыб. Она, похоже, не имела особого желания разговаривать.

Они прошли мимо большого резервуара с моделью потопленной германской подводной лодки времен Второй мировой войны, а когда остановились перед аквариумом с медленно ко­лыхавшейся медузой, флуоресцировавшей под черным светом, она осторожно коснулась стекла.

— Аурелия аурита. Известная также как луна-медуза.

Она кивнула и вновь уставилась на медузу, зачарованная

медленными движениями.

— Они очень нежные. Трудно поверить, что ожог может быть таким болезненным.

Высыхая, ее волосы сворачивались колечками, и сейчас она была похожа на озорного сорванца.

— Расскажи о ней. Помнится, в детстве я обжигалась каж­дый год.

— Не лучше ли держаться от них подальше?

— Я стараюсь. Но они все равно меня находят. По-моему, их

ко мне влечет.

Слегка улыбнувшись, она повернулась к нему.

— Что мы здесь делаем?

— Я уже говорил. Хочу тебе кое-что показать.

— Я уже видела рыб раньше. И бывала в «Аквариуме».

— Знаю. Но этот особенный.

— Потому что здесь, кроме нас, никого нет?

Уилл покачал головой.

— Потому что ты увидишь то, что публике не показывают.

— Что именно? Нас с тобой рядом с медузами?

— Еще лучше, — ухмыльнулся Уилл.

В подобных ситуациях он, как правило, не постеснялся бы взять девушку за руку, но на этот раз понимал, что не стоит и пытаться. Вместо этого он показал на коридор в углу, почти незаметный с первого взгляда. В конце коридора он остановился двери.

— Только не говори, что тебе дали здесь офис, — поддразнила она.

— Нет, — серьезно ответил Уилл. — Я здесь не работаю, помнишь? Я всего лишь волонтер.

Они вошли в большую комнату из шлакобетона, заполнен­ную воздуховодами и десятками труб. На потолке жужжали лам­пы дневного света, но звук заглушался огромными водяными фильтрами, выстилавшими заднюю стенку. Гигантский откры­тый резервуар, наполненный доверху океанской водой, насыщал воздух запахом соли.

Уилл повел ее к стальной платформе, окружавшей резерву­ар, и поднялся по ступенькам. На дальней стенке резервуара на­ходилась средних размеров плексигласовое оконце. Освещение было достаточным, чтобы различить медленно движущееся в воде создание.

Узнав, кто это, Ронни потрясенно пробормотала:

— Это и есть морская черепаха?

— Совершенно верно. Ее зовут Мейбл.

Когда черепаха проплывала мимо окна, стали заметны шра­мы на панцире и отсутствие лапы.

— Что с ней случилось?

— Попала под винт лодки. Ее выловили месяц назад и едва спасли. Вызывали специалиста, который и удалил часть перед­ней лапы.

Мейбл, видимо, была не в состоянии держаться прямо и слегка кособочилась. Ударилась о дальнюю стенку и снова поплыла по аквариуму.

— Она поправится?

— Чудо, что она столько прожила, и надеюсь, все будет в порядке. Теперь она немного оправилась. Но никто не знает, сможет ли она выжить в океане.

Ронни увидела, что Мейбл снова ударилась о стену, прежде возобновить свое путешествие.

— Почему ты хотел, чтобы я это увидела?

— Подумал, что ты полюбишь ее, как я. Несмотря на шрамы и все такое.

Ронни, казалось, удивилась, но ничего не сказала. И, нагнув­шись к окошку, снова стала изучать Мейбл. Когда та исчезла, погрузившись на дно, Уилл услышал вздох Ронни.

— Тебе не надо в мастерскую? — спросила она.

— У меня выходной.

— Работа на папу, должно быть, имеет свои преимущества.

— Можно сказать и так.

Ронни постучала по стеклу, пытаясь привлечь внимание Мейбл, но, ничего не дождавшись, повернулась к нему.

— Итак, что ты делаешь в выходные?

— Короче говоря, добрый старый парень-южанин, верно? Ходишь на рыбалку, любуешься облаками. Еще немножко - наденешь бейсболку с эмблемой НАСКАР и начнешь жевать табак.

Они провели в «Аквариуме» еще полчаса, потому что Ронни долго восхищалась выдрами. Потом Уилл повел ее в рыболов­ный магазинчик и купил замороженных креветок для наживки. Оттуда они поехали на пустой участок, где он вытащил из грузо­вика рыболовное снаряжение. Они уселись на маленьком при­чале, так что ноги болтались где-то в футе над водой.

— Не будь снобом, — упрекнул он. — Можешь не верить, но Юг — это здорово. У нас в домах канализация и все такое. А по уик-эндам мы устраиваем гонки по грязи.

— Как это?

— На грузовиках.

Ронни ехидно хихикнула:

— Развлечение для интеллектуалов!

Он шутливо толкнул ее в бок:

— Да-да, можешь издеваться сколько захочешь. Но это здорово. Грязная вода заливает лобовое стекло, колеса буксуют, и тот, кто едет сзади, промокает насквозь.

— Поверь, у меня кружится голова от восторга! — с напуск­ной серьезностью заверила Ронни.

— Полагаю, в Нью-Йорке ты проводишь уик-энды вовсе не так.

Ронни покачала головой:

— Э... нет. Не совсем.

— Бьюсь об заклад, ты никогда не выезжаешь из города.

— Конечно, выезжаю. Я же здесь, верно?

— Ты знаешь, о чем я. О выходных.

— Зачем мне уезжать из города по выходным?

— Может быть, для того, чтобы иногда побыть одной?

— Я всегда могу уйти к себе в комнату.

— А если захочешь посидеть под деревом и почитать?

— Поеду в Центральный парк. Там есть прекрасный холмик за ресторанчиком «Теверн-он-зе-грин». И я всегда могу купить себе

латте за углом.

Уилл с шутливым упреком покачал головой:

— Настоящая городская девчонка! Ты хоть умеешь рыбу ло­вить?

— Подумаешь, великий труд! Насади на крючок наживку, забрось леску в воду и держи удочку. Как я до сих пор без тебя обходилась?

— Ладно, ты права. Но нужно знать, в каком месте забрасывать, и забросить именно туда, куда нацелилась. Знать, какую наживку выбрать, какую приманку использовать, а это зависит от всего — от вида рыбы до погоды и чистоты воды. Кроме того, нужно уметь подсекать. Если выдернешь удочку слишком рано слишком поздно, рыба сорвется с крючка.

Ронни ненадолго задумалась.

— Почему же ты выбрал креветок?

— Потому что была распродажа, — пояснил Уилл.

Ронни легонько погладила его по плечу.

— Я сражена. Но думаю, заслужила такой ответ.

Он все еще ощущал тепло ее руки.

— Ты заслуживаешь худшего! Поверь, рыбалка — нечто вро­де религии для многих здешних обитателей.

— Включая тебя?

— Нет. Для меня рыбалка — это... возможность спокойно размышлять. Дает время подумать без помех. Кроме того, я обо­жаю любоваться облаками, носить бейсболку НАСКАР и жевать табак.

Ронни сморщила носик:

— Надеюсь, на самом деле ты не жуешь табак?

— Нет. Не хочу заработать рак губы.

— Вот и прекрасно, — кивнула она, болтая ногами. — Я еще никогда не встречалась с кем-то, кто жует табак.

— Хочешь сказать, что мы встречаемся?

— Ни в коем случае. Это всего лишь рыбалка.

— Тебе еще многому нужно учиться. То есть... я имел в виду, ты жизни не знаешь.

Ронни подобрала прутик.

— Ты изъясняешься как в рекламе пива.

Скопа пролетела над ними как раз в тот момент, когда по­плавок нырнул. Леска натянулась, и Уилл дернул за спиннинг, вскочил и принялся сматывать катушку. Спиннинг угрожающе гнулся. Все происходило так быстро, что Ронни едва успела со­образить, что случилось.

— Поймал рыбу? — спросила она, вскакивая.

— Подойди ближе! — крикнул он, продолжая вертеть катуш­ку и протягивая ей спиннинг. — Бери!

— Не могу! — взвизгнула она, отступая.

— Это не сложно! Возьми и не забывай сматывать катушку.

— Я не знаю, что делать!

— Я же объяснил!

Ронни подвинулась вперед, и он буквально сунул спиннинг ей в руку.

— Верти катушку!

Ронни кивнула.

— Держи! Оставь леску натянутой!

— Я пытаюсь! — крикнула она.

— Молодец, все правильно!

Рыба плеснула хвостом у самой поверхности — маленький красный барабанщик, — и Ронни снова вскрикнула. Уилл за­смеялся. Она тоже хихикнула, прыгая на одной ножке. Рыба опять плеснула. Ронни от неожиданности подпрыгнула еще выше, но на этот раз ее лицо сохраняло выражение свирепой решимости.

Уилл подумал, что ничего смешнее не видел, но благоразум­но промолчал.

— Продолжай в том же духе, — подбадривал он. — Подводи ее ближе к причалу, а я позабочусь об остальном.

Взяв сачок, он лег на живот и вытянул руку. Ронни продол­жала сматывать катушку. Уилл быстро подсек рыбу и встал. Сто­ило перевернуть сачок, как рыба упала на причал и забила хвос­том. Ронни танцевала вокруг, а Уилл схватился за леску.

— Что ты делаешь?! — взвизгнула она. — Нужно бросить ее обратно в воду!

— Все будет о'кей!

— Она умирает!

Уилл присел на корточки и быстро прижал рыбу к бетону.

— Не умирает!

— Немедленно вытащи крючок! — настаивала она.

Он стал осторожно вытаскивать крючок.