Уроки атеизма Невзоров Александр

Урок 25. Аборты и тайные знания попов

Итак, поговорим об абортах. Сегодня мы можем наблюдать усугубляющуюся истерию вокруг этой простой жизненной реалии, которая была, есть и будет, вероятно, одной из самых важных примет свободы человека в вопросах решения как своей судьбы, так и судьбы производных своего организма. Право на это решение относится, пожалуй, к числу фундаментальных свобод человека. Это очень важно знать и понимать.

Точно так же важно знать и понимать, что наука в этом вопросе давным-давно сказала свое слово, определив, причем с большим подстраховочным запасом, безопасные для организма женщины сроки прерывания беременности, а также место и статус эмбриона. Самые выдающиеся эмбриологи, включая Карла Максимовича Бэра, Вильгельма Гиса, Вильгельма Роу, Ханса Шпемана и Жака Коэна, были едины в своем мнении и не видели никакой проблемы в аборте. Фактуры всех открытий, удостоенных Нобелевской премии начиная с 1901 года, когда она была основана, не содержат никаких указаний на особые свойства эмбриона человека, которые хоть как-то отличали бы его от эмбрионов всех остальных млекопитающих. Следует понимать, что истерия по поводу абортов не имеет иных корней и причин, кроме чисто религиозных. Более того, эта истерия не имеет и никакой аргументации, кроме той, что содержится либо в религиозном фольклоре, либо в так называемых преданиях – опять-таки религиозных. С последними все очень забавно.

Напомню, что антиабортная истерия началась с Шестого Вселенского собора и ряда папских энциклик по данному поводу. Авторами этой истерики были монахи, которые в соответствии с их обетами не должны даже точно знать, сколько грудей у женщины, не говоря уже о том, что они ничего не могут, не должны и не имеют права понимать ни в особенностях строения матки, ни в особенностях эмбриологии. Тем не менее истерика по поводу прерывания беременности стала фактом.

Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Как мы знаем, все религии очень страстно лезут в физиологию. Причем с особенной страстью они лезут в место, которое по-латыни называется nima pudenda, то есть непосредственно в срамную щель, и придают огромное значение сексуальному контексту всего этого дела. Не буду напоминать об особой ярости, которую вызывает у православия поза «женщина сверху», зато напомню о том, что некоторые верования категорически требуют циркумцизии – отрезания куска пениса у мужчины или у ребенка. Некоторые столь же страстно требуют инфибуляции – то есть зашивания в младенческом возрасте больших половых губ у девочки с оставлением лишь небольшого отверстия. Некоторые настаивают на вырезании клитора, некоторые запрещают переливать кровь, некоторые запрещают пересаживать органы, делать аборты, наносить множественные рубцы на кожу и т. д. Всего не перечислишь. Религий очень много, и в каждой есть, как говорится, свои изыски.

По идее в этом нет никакой проблемы. Никто, собственно, не мешает самим верующим вести себя в соответствии со своими верованиями: можно циркумцизироваться, можно инфибулироваться, можно зашивать свисток в анальное отверстие. Дело вкуса, дело хозяйское. Но в последнее время поклонники сверхъестественных существ пытаются навязать свои взгляды на физиологию и тем миллионам людей, которые этим взглядам либо не сочувствуют, либо считают их дикостью. Внутренние правила своей секты или своей конфессии поклонники сверхъестественных существ пытаются сделать общеобязательными для всего общества. В России поводом для религиозной истерии опять стали аборты. По данному вопросу, как я уже отметил, академическая наука давно сказала свое слово, но церковь осталась при собственном мнении и считает прерывание беременности на любом сроке чем-то недопустимым.

Может быть, у церкви есть какое-то особое тайное знание? Может, ей известны какие-нибудь тайны онтогенеза и тайны мироздания?

Но давайте не будем трогать «строго специфические» знания церковников. Известно, что, к примеру, невозможно найти религию, в которой убитый или умерший бог не воскресал бы и не возносился. Как именно осуществлялось это вознесение: путем вертикального взлета или все-таки требовалась какая-то разбежка? Это абсолютно не наше дело, такими вопросами как раз и должна заниматься теология. Мы никак не можем подтвердить или опровергнуть данные утверждения, они и непроверяемы, и совершенно недоказуемы. Давайте же на проверяемых и доказуемых фактах вкратце протестируем способности церкви получать достоверную информацию вообще о чем бы то ни было существенном, важном, значительном. Быть может, те сверхъестественные существа, которые управляют сознанием верующих, раскрыли и поведали им какие-то неведомые нам секреты природы?

Посмотрим, можно ли хоть какие-то знания или убеждения церкви воспринимать всерьез. Сделаем это строго, но предельно доброжелательно. К примеру, возьмем геологию. Эта наука атаковалась христианами с самого момента своего возникновения. Наиболее весомые труды, основанные на классической теологии и святоотеческих традициях, – это «Священная история Земли» Томаса Бёрнета, «Естественная история Земли» Джона Уорда, «Происхождение человеческого рода» Мэтью Хела.

Там все достаточно забавно. Согласно взглядам теологов, любые ископаемые останки загадочных огромных существ объясняются, например, так – цитирую: «Продукт жирной материи, начинающий бродить под воздействием жара или бурного движения земных испарений». Томас Бёрнет, выдающийся, между прочим, теолог, в своей «Священной истории Земли» обосновывает библейскую версию мироздания и потопа. По Бёрнету, Земля изначально была идеально гладкой и подобной яйцу, более того, она была наполнена жидкостью, ущельями, скалами, холмами, каньонами, кратерами, морями. Ее избороздило лишь грехопадение человека.

Профессор Кембриджского университета, тоже теолог Уильям Уистон в капитальном труде «Новая теория Земли от ее сотворения» объяснил возникновение всех земных рельефов кометой, которая вскрыла фонтаны большой глубины. Профессор-теолог Кембриджского, опять же, университета Джон Уорд в «Естественной истории Земли» развил теорию происхождения различных ископаемых останков от Ноева потопа. Любопытно, что различные случайно обнаруженные фоссилии – возможно, это были останки дицинодонов, паразауролофов или мегалозавров – всегда приводились церковью как доказательство существования библейских исполинов. Тех самых исполинов, которые, согласно Шестой Книге Бытия и Тринадцатой Книге Чисел Библии населяли землю параллельно с людьми во времена Моисея и Ноя.

Разумеется, тогда никто не вел специальных раскопок, но очень часто размывы, оползни, обрушения отвесных берегов рек обнажали гигантские загадочные кости, и эти кости вывешивали в церквях именно в качестве костей исполинов, погибших при потопе. Следует отметить, что палеонтологические находки трактовались именно так не какими-то случайными любителями или попами-одиночками, а самыми известными и авторитетными профессорами богословия – Тарубием, Инкризом, Мадзером, Шейцхером. Шейцхер прославился тем, что в 1726 году обнаружил в подобном оползне набор очень больших костей и торжественно провозгласил их останками допотопного человека. Кости сохранились до конца XIX века, когда уже наукой были идентифицированы как принадлежавшие мегалозавру.

Примерно такой же конфуз имеет место и в религиозной датировке возраста Земли. Знаковой фигурой в этом вопросе является теолог Джон Лайтфут. Он сделал теологической догмой предположение, что Земля была сотворена 23 октября 4004 года до нашей эры в девять часов утра. Но Лайтфут ничего не придумал. Он основывался на собственных расчетах, хронологиях библейских событий и на труде епископа Ашшера (Уссерия) «Летописи Ветхого и Нового Завета», а также, вероятно, на труде Винсента из Бове «Зеркало истории». Тот первым определил возраст Земли в четыре тысячи лет. Впрочем, тон в этой теме был задан еще так называемыми отцами церкви, то есть непосредственно Оригеном, Евсевием, Лактанцием и Климентом Александрийским, которые всегда балансировали в определении возраста Земли где-то от четырех до шести тысяч лет.

Мы не будем обращать внимание на анекдотичность и дикость этих представлений об очень серьезных вопросах. Для нас важно лишь то, что они ошибочны. Что никаких знаний в этой сфере, принципиально, качественно отличающихся от общего уровня, у церкви нет и никогда не было. Но вы, вероятно, помните текст отречения, которое церковники заставили произнести Галилео Галилея: «Я, Галилей, семидесяти лет от роду, находясь в темнице, коленопреклоненный перед вашими священствами и имея перед глазами Евангелие, которого я касаюсь руками, отвергаю, проклинаю и презираю заблуждение и ересь, содержавшиеся в утверждении о движении Земли». Вот именно этот текст, надо понимать, был разослан всем нунциям Европы, всем архиепископам и епископам. Он стал основой многих университетских курсов и был зачитан со всех церковных кафедр. Наряду с этими мероприятиями типографии печатали могучие антикоперниковские, антикеплеровские и антигалилеевские труды, которые имели повсеместное распространение и были обязательны к преподаванию во всех университетах. Эти труды содержали взвешенные теологические возражения и критику уже разгромленной теории Галилея.

Рассмотрим, к примеру, труд Кьярамонти, посвященный тому самому кардиналу Барберини, который был гонителем Галилея. Там содержится крайне убедительный для того времени и очень популярный аргумент против движения Земли. Звучит он буквально так: «Животные, которые обладают способностью двигаться, имеют конечности и мускулы, Земля не имеет ни конечностей, ни мускулов, следовательно, она не может двигаться». Некий Полако приводит в своем сочинении еще более убедительный аргумент: «Земля не только холодная, но является олицетворением самого принципа холода, но холод противоположен движению и даже разрушает его, свидетельством чего могут служить животные, которые, коченея, становятся неподвижными».

Все эти труды были, как я уже сказал, широко тиражируемы. А работы Иоганна Кеплера, Галилео Галилея и Николая Коперника были сразу внесены в известный список «Индекс запрещенных книг» (лат. Index Librorum Prohibitorum), и распространение их было практически нереально. И здесь мы тоже вынуждены отметить крайне существенную ошибку. При этом вполне можно воздержаться от естественной иронии – нет никакой необходимости пинать этот труп теологического сознания, – странно другое. Почему сверхъестественное существо забыло сообщить своим доверенным лицам, которыми, как известно, представляются церковники, столь простые и важные подробности строения Солнечной системы?

То же касается и элементарного биогенеза. Так называемые отцы церкви, такие как Василий Великий, Григорий Нисский, Августин Блаженный, Исидор Севильский, Петр Ломбардский, создали собственные гипотезы миротворения и происхождения видов. В частности, Исидор Севильский является автором версии, согласно которой пчелы образуются из разлагающейся телятины, тараканы – из лошадиного мяса, кузнечики – из мяса мулов, а скорпионы – из крабов. Примерно столь же любопытную версию выдвинул и премудрый отец церкви Фома Аквинский в «Сумме теологии»: «Если даже появляются новые виды, то потенциально они существовали раньше, что доказывает тот факт, что некоторые животные образуются из гниения других животных».

Повторяю, дело не в дикости этих представлений. Дело в их принципиальной ошибочности. Легко заметить, что в умозаключениях церковников нет и никогда не было практически никаких серьезных знаний или каких-то прозрений. Это всегда наборы грубых и крайне примитивных ошибок, сопровождаемые противодействием любым реальным знаниям и любой эмпирике. Даже этих простых примеров достаточно, чтобы убедиться в том, что представления церкви о сложных вещах, в том числе и об абортах, вообще нельзя воспринимать всерьез ни в каком смысле этого слова.

Я намеренно приводил здесь примеры, основанные именно на западной теологии. Русское православие всегда было неким парахристианским течением, которое взяло из основ этой религии только тоталитаризм и агрессивность, лишь слегка припудрив их приторной фразеологией про всякие там любви и прощения. Православная церковь была очень провинциальна и в создании фундаментальных основ богословия, в общем-то, никогда не участвовала. Кстати, вероятно, именно этим объясняется ее дикий страх перед атеизмом.

Вот вам любопытный факт. Когда создавалось Общественное телевидение, вроде бы все из себя независимое, народное и вольное, еще никто не знал, что на нем будет. Но уже было абсолютно точно известно, чего на нем не будет ни в коем случае. Да, вы угадали – никакого атеизма. Страх церкви перед атеизмом настолько велик и всеохватен, что любые упоминания о нем в сегодняшней официальной, государственной прессе Российской Федерации считаются недопустимыми. Может быть, в связи с этим и принимаются нелепые законы об ответственности за клевету. И это, надо понимать, делается для того, чтобы спасти хотя бы последние осколки разбитой репутации Гундяева. Хотя, как замечательно сказал в свое время Талейран: «Знаете ли, дорогие мои, есть оружие пострашнее клеветы».

И напоследок я хочу ответить на вопрос о милых московских девчонках, которые называются Pussy Riot. Меня часто спрашивают, чем закончится эта история. Что ж, трудно, пожалуй, предсказать все этапы, но чем все закончится, по-моему, совершенно понятно. Закончится все Чаплиным с баяном и кепкой, исполняющим на углу проспекта Толоконниковой грустные песни, которые, надеюсь, не позволят ему умереть с голоду.

Урок 26. Еще раз о Pussy Riot, чистоте, любви и шалостях

Подведем наконец итоги той драмы, в которую переродилась шалость пяти девочек в так называемом ХХС. Что мы имеем и что мы должны увидеть во всей этой истории, что для нас является наиболее любопытным?

Для нас это уникальный результат абсолютно чистого эксперимента, когда мы можем видеть научное, практически лабораторное доказательство того, что в действительности представляет собой религия в соприкосновении со свободой, достоинством, личностью и современностью. Пожалуй, другой такой образчик даже невозможно припомнить, и невозможно найти столь же красноречивую, характерную и демонстративную ситуацию. Мы увидели то, о чем лишь читали в кажущихся иногда фантазиями книгах Карлхайнца Дешнера – что такое религия, с какой поразительной легкостью и злобой она приносит в жертву фантазиям реальных людей. Пока – не реальные жизни, а лишь судьбы. Но по тому замаху, тому оскалу, той кровожадности, которую религия продемонстрировала, мы прекрасно понимаем, что стоит дать ей малейшее послабление, и она начнет пожирать не только судьбы, но и семьи, и жизни, и целое поколение.

Это драгоценный случай, который, вероятно, очень многим откроет глаза на сущность религии. Потому что всегда всем кажется, что атеисты что-то драматизируют, чего-то недоговаривают. Что все изменилось. Что сейчас уже не могут повториться те дикие сцены, которые разыгрывались на площадях германских, английских, русских городов, когда в огне трещало чье-то живое мясо и горели чьи-то волосы; когда кого-то сажали на кол, а кого-то сжигали в клетке на льду Москвы-реки. Нет, все абсолютно возможно.

Надо понимать, что вся эта история, конечно, целиком религиозна и православна. Более того, если мы внимательно ознакомимся с материалами суда, то увидим, что в качестве потерпевших выступают со своими православными обидами православные люди. Если мы посмотрим на гособвинителя и на всю обвинительную сторону, мы увидим редчайший крен в религиозность и в самое безудержное и откровенное православие. Если мы посмотрим на те экспертизы, которые легли в основу скандального судебного решения, мы опять-таки увидим абсолютно православные экспертизы, которые рассматривают шалость этих девочек с точки зрения православности. Так что все православные могут считать себя соавторами этого приговора.

Конечно, можно прятаться за разговоры о власти, разговоры о бессудности и кривизне судебной системы, и это все тоже имеет место. Но следует помнить, что это был в первую очередь православный процесс, который закончился торжеством православия над свободой, над личностью, над правами и над современностью. А для нас это действительно лабораторный образец того, что такое религия сегодня.

На этом фоне очень забавно попискивание интеллигентов, которые все время апеллировали к тому, что христианство, в частности православие, – это религия прощения, религия любви, и христиане якобы сами нарушили свои же собственные правила и заповеди. Да ничего подобного. Они полностью этим заповедями и правилам соответствовали, потому что разговоры о том, что христианство является религией любви, основаны на дикой наивности и абсолютном непонимании и незнании принципов религии. Совершенно верно, там действительно присутствует некая любовь. Но следует понимать, что она распространяется только на членов этого религиозного сообщества, только на членов секты. Малейшее отступление от правил религиозного сообщества или секты моментально вызывает бешеную ненависть и отторжение и дает право делать с отступником все, что угодно.

Я не буду сейчас перечислять примеры из мировой истории – их действительно сотни тысяч. Повторю лишь, что слово «любовь» пригодно только внутри христианского сообщества. Устремленное и направленное наружу, оно чаще всего не имеет этого смысла. К тому же не будем забывать, что у христиан многие понятия трактуются очень забавным образом. Если мы попытаемся понять слово «любовь» в их исполнении, то надо, вероятно, провести какую-то наиболее легкую, простую аналогию – например, с чистотой. Вспомним, что на христианских службах – и на православных, и на католических – звучит такая фразеологема: «Житие проживем во всяком благочестии и чистоте». А теперь давайте строго и доброжелательно посмотрим, какие эталоны чистоты нам предлагает каноническое христианство.

Вспомним святого Иеронима, который благоговейно подчеркивает, что святой Илларион доказал свою святость прежде всего тем, что провел жизнь в крайней физической нечистоплотности. Святой Афанасий Великий превозносит святого Антония Великого за то, что тот даже ног никогда не мыл. Это все отцы церкви, общие для всех церквей.

Свидетельство святости Авраама заключается в том, что он в течение пятидесяти лет не мыл ни единой части своего тела. Тем же известна и святая Сильвия – она ни разу не мыла ни одной части своего тела за исключением тех пальцев, которыми крестилась. Мария Египетская прославилась полным и абсолютным забвением вообще всяких представлений о личной гигиене, а Семен Столпник, как и его жилище, был настолько невыносимо грязен, что те, кто приходил к нему на поклон или засвидетельствовать свое почтение, частенько падали в обморок от одного запаха. Как свидетельствует житие, «и телеса свои, и даже лице свое окалях».

Окалях – это специальный глагол, который существует в церковнославянском языке и означает – тысяча извинений, но я вынужден это перевести – буквально «изговнях». Этот глагол употребляется и в церковных православных службах, в частности, в песнопении «Покаяния отверзи ми двери» – «студными бо окалях душу грехми», – и вообще достаточно широко и часто. Это преклонение перед абсолютной антисанитарией – одна из самых серьезных христианских традиций. По всей видимости, именно ей обязана своим происхождением традиция крестоносцев – тех самых романтических красавцев рыцарей – натираться калом папы римского. Но это, впрочем, не имеет особого отношения к нашей истории. Важно то, что у христиан, если рассматривать буквально их собственное понимание, представления о чистоте очень своеобразны. Вероятно, столь же своеобразны, сколь и представления о так называемой любви.

Что же касается возникших на фоне всего произошедшего разнообразных православных патрулей и громко прозвучавших требований сжечь, посадить на кол, вообще каким-то образом свирепо разобраться – это тоже замечательно! Потому что чем чаще христианство будет демонстрировать свое подлинное личико, тем скорее прорвется весь этот религиозный фурункул и о нем, вероятно, можно будет наконец забыть. Надеюсь, что точно так же забудет о нем и власть, которая в течение последних двадцати лет проводит очень забавный эксперимент, пытаясь использовать для строительства современного демократического государства копролиты XV века.

В качестве последнего довода вспомним известную оговорку: мол, посмотрели бы мы на этих девочек в другом храме. Видите ли, в том, что касается храмов других религий, это сравнение абсолютно некорректно. Все религии абсолютно одинаковые и абсолютно одинаково генерируют нетерпимость и злобу. Но мы видели шалости этих девочек в так называемом храме науки. Об этом очень любят поговорить те самые православные гинекологи, которые постоянно рассуждают о степени девочковости, например Толоконниковой. Как бы то ни было, когда эти шалости, гораздо более весомые, чем в ХХС, происходили в Музее естественной истории, мы не увидели ни биологов, ни зоологов, ни академиков, ни журналистов, которые призывали бы кого-нибудь сжечь или осудить и которые вообще были бы хоть сколько-нибудь оскорблены. Потому что они понимают, что любые шалости ничего никогда не отнимут от науки.

А мы с вами имеем возможность наблюдать милый парадокс: чем больше у человека святого, тем чаще он хватается за топор или факел.

Урок 27. Медиамифы РПЦ

Поговорим о православных мифах. А точнее – о медиаправославных мифах.

Пожалуй, первым по значимости, можно сказать, козырным мифом является хирург Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий, он же архиепископ Лука. Его обычно предъявляют как пример того, что только верующий человек может быть значительным, видным или выдающимся хирургом. Его именем называются общества православных врачей – хотя не очень понятно, что такое православная медицина. Вероятно, в определенных отраслях, таких как проктология да и гинекология тоже, они используют инструменты только крестообразной формы, а не какие-нибудь другие.

Однако шутки в сторону, вернемся к Войно-Ясенецкому. Итак, миф заключается в том, что Валентин Феликсович был исключительным хирургом как раз по причине того, что он был верующим – даже более того, епископом. Но давайте вспомним – и я уже говорил об этом в данной книге, – что гораздо более значительные, действительно великие хирурги, гораздо больше сделавшие для медицины, такие как Николай Васильевич Склифосовский, Александр Васильевич Вишневский, Сергей Сергеевич Юдин, Николай Михайлович Амосов, не были не только епископами, но и вообще верующими. И в данном случае никакой связи между профессией и вероисповеданием, полагаю, нет.

Наверняка Войно-Ясенецкий был по-своему очень обаятельным и очень неплохим человеком. Конечно, у него, как у всякого хирурга, было, как это принято называть, свое личное кладбище, но это ни в коем случае нельзя ставить ему в вину. Он действительно получил Сталинскую премию за остроумные и интересные разработки в области гнойной хирургии. Его интересовала тема фасций как преград для распространения гнойной инфекции, но если мы вспомним, то эта идея принадлежала еще Николаю Ивановичу Пирогову, и Войно-Ясенецкий просто неплохо применял ее на практике.

В общем, ничего особо исключительного в нем не было. Но висело на стене на протяжении всего этого времени, что называется, православное ружье. А, как известно, если ружье висит, оно рано или поздно выстрелит. Именно это и произошло, когда Войно-Ясенецкий, к моему искреннему сожалению, вдруг выставил себя на полное посмешище, предложив и опубликовав свою теорию кардиоцентризма.

Вообще кардиоцентризм – это довольно древняя теория, очень примитивная, восходящая еще к Древнему Китаю и Древней Индии, к самому началу Античности, которая пытается абсолютно аннулировать роль нервной системы, возложив ответственность за мышление, память, разум и интеллект на сердце. Сейчас, когда мы знаем, что полная пересадка сердца не влияет ни на качества личности, ни на память, ни на воспоминания, ни на характер – вообще ни на что, – подобным воззрениям можно только улыбаться. Но Войно-Ясенецкий, увы, на полном серьезе в своей книге «Дух, душа и тело» писал: «Сердце не только определяет наше мышление; как это ни странно покажется всем, считающим непреложным учение психологии об уме как органе мышления и познания, – именно сердце, по Священному Писанию, мыслит, размышляет, – познает».

По идее такого никак не мог сказать хирург – человек, обязанный разбираться в анатомии, в строении центральной нервной системы. Однако не будем забывать, что во всех без исключения книгах Библии – и Ветхого Завета, и Евангелия – в соответствии с весьма натуралистическим стилем этих повествований и описаний упоминаются практически все органы человеческого тела. Живот, или чрево, упоминается сто пять раз, женские половые органы, или лоно, – девятнадцать раз, челюсти – девятнадцать раз, кровь – триста двадцать шесть раз, сперма – иначе говоря, семя – семь раз, моча – восемь раз, печень – четырнадцать раз, область бедер – чресла – девяносто два раза, почки – восемь раз, уши – сто семьдесят шесть раз. В меньших количествах, но упоминаются: ногти, пот, ляжки, череп, сальник, соски, язык, щеки, слюна, послед, месячные, желудок, полостной жир и пенис – там он называется словом «уд». Единственный орган, который никак не упоминается в Библии, – это головной мозг. В своеобразной реальности Ветхого и Нового Завета этого органа просто не существует. Есть упоминание о костном мозге – в Книге Иова и Послании к евреям. Но и только.

Интересно и то, что фактически Войно-Ясенецкий возвращается к идеям «Молота ведьм», авторы которого, Яков Шпренгер и Генрих Крамер, первыми из европейцев оформили теорию кардиоцентризма, написав: «На это можно ответить, что основное место пребывания души – в середине сердца, откуда она сообщает жизнь всем членам тела. Примером служит паук, который, сидя на паутине, чувствует прикосновение со всех сторон».

Иными словами, на этом простом примере мы видим, что даже в очень хорошем и симпатичном человеке религиозность может вступать с наукой в непреодолимые и смешные противоречия.

Миф второй касается социального служения церкви – то есть содержания всяких приютов, хосписов, детских домов. Здесь надо понимать, что основополагающим мотивом всякого благотворительного бизнеса является непосредственно сам бизнес, и возможности этот бизнес предоставляет колоссальные – за счет опять-таки права на почти бесконтрольный сбор средств. Впрочем, это можно было бы поставить в упрек абсолютно любой благотворительности, поэтому ограничиваться в данном контексте только церковными хосписами и приютами было бы некорректно. Это вообще обязательная, неизбежная черта всякого благотворительного бизнеса. Но корысть церкви на самом деле огромна и проявляется совершенно в другом.

Дело в том, что и онкологический больной, и сирота, и раненый, и оставшаяся без призора старушка абсолютно беззащитны перед той лавиной церковно-религиозной пропаганды, в которую их окунают в этих приютах. Вы представить себе не можете, до какой степени силен накал пропаганды в отношении этих полностью беспомощных людей. Естественно, это распространяется дальше, затрагивая родственников, которые периодически навещают обитателей таких учреждений и тоже оказываются погруженными в мир диких религиозных представлений. Так что считать, что церковная деятельность, носящая название социальной, бескорыстна, предельно ошибочно. Это один из наиболее корыстных видов деятельности церкви. При этом надо помнить и о том, что благотворительность, конечно, используется в целях рекламы и пиара.

И, наконец, еще один момент, который необходимо осветить. Во время записи очередного видеоурока атеизма, текст которого как раз и стал основой данного фрагмента книги, я написал мелом на доске некие знаки, которые современным человеком однозначно воспринимаются как странные каракули. А между тем это была всего-навсего славянская цифирь – способ, которым до определенного момента в России записывались любые цифры. Тогда я, помнится, записал небольшой арифметический пример: 2869–1707.

Но задумайтесь на секундочку, что, когда мы говорим о цивилизации, мы не можем оторвать ее от арифметики, от геометрии и от алгебры. И те, кто умиляется именно принятием изолированного от всей Европы особого вида письменности, которую нам, в общем, навязала церковь, не понимают, что мы на протяжении семисот лет были полностью отрезаны от всякой алгебры, геометрии, элементарной арифметики, словом, от математики в любых ее видах. Потому что с использованием славянской цифири – до появления в 1703 году первого русского учебника арифметики Леонтия Магницкого, где были робко введены в обиход арабские цифры, – естественно, никакая алгебра и никакая геометрия попросту были невозможны. Невозможно вычислить площадь поверхности куба или сферы, не говоря уже о том, чтобы записать таким образом постоянную Фарадея или какую-нибудь интерполяционную формулу Ньютона.

Важно понимать, что отсутствие арифметической письменности (а славянская цифирь ею по большому счету не является) полностью вырывает нацию и государство из контекста цивилизации. Можно еще, стиснув зубы, смириться с отсутствием Микеланджело. Можно с тихой грустью констатировать, что не было у нас Петрарок и Боккаччо, да и вообще не было литературы до XVIII века, кроме штампованных и по большей части плагиатированных и клонированных житий святых. Но отсутствие такой супернасущной вещи, как возможность считать, – это подлинная трагедия. Вас наверняка очень удивлял тот факт, что Московский Кремль является плодом архитектурного гения Пьетро Антонио Солари, а Успенский собор Кремля строил Аристотель Фиораванти? Да ничего удивительного – потому что ни одно здание, требующее сложных архитектурных расчетов, и не могло быть построено. Ведь даже самые талантливые русские люди того времени были начисто отрезаны от геометрии и алгебры, от всего того, что в Европе существовало уже на протяжении многих сотен лет, от того, что человечество изобрело несколько тысяч лет назад. Россия была полностью изолирована от такого важного, неизбежного, непременного вида знаний, как все, что связано со счислением и счетом.

Конечно, можно было этими странными значками и словесами обозначить какую-то незатейливую цифру, чтобы подсчитать количество разбившихся кирпичей или зарезанных курей. Но это не математика! И это огромная, серьезная проблема и очередное свидетельство того, за каким железным занавесом церковные идеологи того времени упрятали Россию, лишив ее возможности развиваться.

Урок 28. Православие в школе: что говорить детям

Итак, это все-таки произошло. Религия вторглась в школы. Возникает вопрос: что делать?

В сущности, выбор прост. Разумеется, противостоять, желательно через демонстрацию предельно твердой родительской позиции, и требовать оградить ребенка от религиозной пропаганды. И обратите внимание – попы хитры необыкновенно. Их интервенция в школы – это не всегда и не обязательно ОПК. Судя по письмам, которые я получаю, это очень часто замаскированные чуть ли не под краеведение, но тем не менее попытки религиозной пропаганды, монументально запечатленной прямо в учебниках. К примеру, в подмосковных школах существует учебник под названием «Духовное краеведение Подмосковья», со всеми этими бесконечными свечками, иконками, старушками и платочками. Но я повторяю: необходимо противостоять. И, как показывает опыт, та сторона, в общем, готова дрогнуть и немедленно идет на компромисс, трусит и начинает перекладывать вину на вышестоящие организации, то есть бороться можно.

Если же бороться по каким-то причинам невозможно, тогда уже вам предстоит разговор непосредственно с самим ребенком. Придется честно ему сказать, что его развитие, его будущее во многом приносят в жертву теоретической доходности некой странной организации под названием РПЦ. Поскольку никакого другого объяснения введения религиоведения в школах, кроме желания попов обеспечить себя парой-тройкой поколений покупателей свечек, не существует, то и мы, вероятно, должны быть предельно откровенны. Ребенку следует объяснить, что педагоги тоже бывают неумны, что они тоже бывают корыстны и трусливы и что они не понимают того, что преподают.

Разумеется, при этом придется пожертвовать как авторитетом отдельного педагога, так и школы в целом как общественного института, потому что, внушая презрение и недоверие к одному учителю, вы, безусловно, подрываете и авторитет школы. Ну что ж, пусть школа получит то, что она заслужила, – ведь, впуская в свои стены религию, она вступила в конфликт не только с развитием цивилизации, наукой, да и просто человеческой нормальностью. Она вступила в конфликт еще с тысячью великих теней. Эти тени при жизни были людьми предельно ядовитого остроумия, и думать, что они из-под мрамора своих гробниц не дотянутся до сегодняшних робких шкрабов – как называли когда-то школьных работников, – было бы предельно наивно. Дотянутся. И все то, что приготовила мировая культура для такого смехотворного сословия, как служители культа, теперь будет адресовано и школе.

Разумеется, это своего рода жертвоприношение. Но оно необходимо, если вы хотите сохранить нормальное мировоззрение и нормальное состояние собственного ребенка, – а школа должна расплатиться за удивительную покорность, с которой она впустила религию в свои стены, и понять, что у покорности есть не только преимущества, но и недостатки, и ознакомиться с этими недостатками. Придется терпеливо и тщательно объяснять ребенку, что православие не имеет на самом деле прямого отношения к русской культуре. Потому что русская культура настолько конфликтна, настолько многосоставна, многоукладна, многослойна и многосложна, что к ней не применимо никакое обозначение – ни православное, ни атеистическое, – однако факт простого численного представительства в этой культуре таких людей, как Иван Сергеевич Тургенев, Александр Иванович Герцен, Виссарион Григорьевич Белинский, Дмитрий Иванович Писарев, Николай Александрович Добролюбов, Леон Абгарович Орбели, Осип Эмильевич Мандельштам, Михаил Афанасьевич Булгаков, говорит сам за себя.

Иначе говоря, русская культура, возможно, и не атеистическая, но уж точно никак не православная, а уж с культурой общемировой православие вообще никак не коррелирует, находясь с большей ее частью в откровенном конфликте, потому что всем этим вздохам насчет религиозности некоторых ученых цена две копейки. Если бы сэр Исаак Ньютон, будучи арианином, познакомил православных со своими представлениями о мире и религии, вероятно, от него в тот же момент не осталось бы даже пепла. Православие, в его обычном понимании, это чья-то религия. Вообще, когда мы говорим о любой религии, нам необходимо в первую очередь себе самим задать вопрос: чья она? Что за люди ее исповедовали? И здесь мы с огромным и трагическим недоумением выясняем, что православие было религией рабов – ведь большинство населения России составляли либо крепостные, либо люди, находящиеся в другой, не менее унизительной и тяжелой форме рабства. Более того, здесь мы с полным правом можем говорить о том, что люди, исповедовавшие эту религию, во всем блеске демонстрировали нам образчики неолитического мышления.

Даже к XX веку русское крестьянство пришло, сохраняя в себе черты этого первобытного неолитического мышления. В этом очень больно признаваться, но лучше говорить правду. Дело в том, что помимо всяких литературно-художественных красот есть такие безусловные документы, как, например, архив князя Вячеслава Николаевича Тенишева. Князь Тенишев был патриотом, влюбленным в Россию, но очень трезвым человеком. И в какой-то момент он решил составить такую всеобъемлющую энциклопедию русской жизни – нанял несколько сотен корреспондентов, и эти корреспонденты во всех губерниях Российской империи фиксировали не только этнографические особенности вышивок, деревянной резьбы, шитья подзоров и способов рубки изб, но и образчики мировоззрения тогдашних русских людей.

И теперь мы можем видеть записи, датированные 1911 годом – примерно тогда, когда Сантьяго Рамон-и-Кахаль получал Нобелевскую премию за открытие нейронной теории, – сообщающие, что, например, недержание мочи следует лечить, содрав с сороки кожу и натянув ее на голову. А предупредить нежелательную беременность можно, смешав собственные месячные с водой из семи ручьев и выпив эту воду. Есть и еще более любопытный способ – он тоже есть в архиве Тенишева, – практиковавшийся и во Владимирской, и в Санкт-Петербургской губерниях: «С той же целью в бане бросают в жар сорочку с первой ночи и вырезывают из рубашки пятна от месячных очищений, сжигают их и пепел разводят в воде и пьют. Особенно верно действует это средство, когда оно принимается в церкви во время пения херувимцев». Это реальность.

Вспомним, что русская знать, после того как Петром I ей была предоставлена минимальная свобода, вовсю масонствовала, занималась спиритизмом, месмеризмом, теософствованием. С другой стороны, царствовали дарвинизм, чистый атеизм и некое пере-усложненное богоискательство, которое почти никогда не было православным, – в основном истину искали либо в католицизме, либо в кирхерианской мистической египтологии.

Как я уже сказал, подвести русскую культуру под какое бы то ни было определение нельзя, к ней не подходит ни один термин. И мы видим, что у русской молодежи кумиры сменяли один другого: погромщик православия католикофил Петр Яковлевич Чаадаев уступил место блистательному атеисту Писареву, тот – Петру Алексеевичу Кропоткину, но никогда среди этих кумиров не оказывалось казенных философов. Русская знать вспоминала о Деве Марии, читая порнографическую «Гаврилиаду» или строчки о том, как последнего царя удавливают кишкой последнего попа. Естественно, помимо прогрессивного был и полюс православный, охранительский, но эти два полюса находились всегда в настолько резком конфликте, что лучше всего его, пожалуй, может охарактеризовать реакция религиозного беллетриста Федора Михайловича Достоевского на труды Ивана Михайловича Сеченова. Работы Сеченова, заложившие все основы нейрофизиологии не только для русской школы, но и для практически всех западных школ, сделали для человечества, должно быть, неизмеримо больше, чем творения всех литераторов мира. И как только вышел один из трудов Ивана Михайловича, Достоевский тут же исплевался ядом, назвав физиолога в своих письмах «необразованным, невежественным человеком, малознающим» и прибавив: «Научными своими выводами он скорее вреден, чем полезен».

У служителей культа для оправдания насаждения религии в школах остается один, на первый взгляд относительно вменяемый аргумент – это привитие так называемой морали и нравственности детишкам. Но почему-то нравы этой организации даже в ее лучшие времена православный царь Иван IV характеризовал, обращаясь к духовенству, так: «Вы скоты. Вы хуже скотов». Организация, члены которой прославились алкоголизмом, развратностью и жадностью, стали героями анекдотов и басен, почему-то решила, что именно она должна учить морали.

Эта приватизация попами морали вообще уморительна по сути, так как полный комплект морали в ее рафинированном, легкоусвояемом виде содержится практически в любом произведении мировой классической литературы. Причем там этот набор необходимой морали и нравственности, как правило, не обременен необходимостью продалбливать лбом пол и целовать крашеные доски или руки толстых – мужчин.

Объясняя ребенку дикость преподавания религии в школах, можно прибегнуть еще к одному сильному и важному аргументу. Ему можно объяснить, что человек либо знает законы развития мира и правду о происхождении мира, в том числе прежде всего теорию эволюции, либо он православный. То есть важно дать понять, что православными люди становятся не от того, что они обладают какими-то особыми знаниями, а от того, что они не знают самых элементарных вещей. Кстати, при необходимости и если возникнет подходящая ситуация, можно преспокойно опустить преподавателя ОПК, задав ему при ребенке самый простой вопрос. Пусть он с наглядными примерами объяснит, что такое дивергенция или конвергенция или расскажет про гомологичность костей у примитивных рыб и человека. То, что вы его посадите в лужу, гарантировано.

Конечно, это не самая легкая задача для родителей. Но и родителям будет полезно почитать и Томаса Генри Хаксли, и Дэвида Аттенборо, и Ричарда Докинза, и многих других. Гуманитариям, которых долго учили на их факультетах, что творог добывается из вареников, придется тяжело, но, знаете ли, ради ребенка можно пойти даже на такие жертвы. Когда раздается критика теории эволюции, нужно уметь объяснить, что критикуют эту теорию люди, которые либо вообще ее не понимают, либо знают из всей теории эволюции одну-единственную фразу, которая на самом деле не имеет к ней ни малейшего отношения.

Можно, что называется, копнуть глубже и объяснить, что вся история взаимоотношений науки и религии – это беспрерывная и бесконечная война. Это сейчас попы изо всех сил вертят пигидием, объясняя, что они не против науки, окропляя святой водичкой космические аппараты (естественно, падающие после этого) и подстилаясь под теорию эволюции. На самом деле эта война шла с момента усиления христианства, с момента зарождения европейской науки. Не стану в подробностях расписывать трагическую судьбу Роджера Бэкона, которого церковники на тринадцать лет усадили в тюрьму с очень интересной формулировкой «за некоторые подозрительные новшества». Действительно, тех, кого не могли сжечь, они ломали и насиловали другим образом, и почему-то мало кто помнит об огромном количестве людей, которых сажали в тюрьму, предавали остракизму, пытали, лишали возможности заниматься наукой.

Здесь вам очень помогут книги. Хорошей литературы сейчас много – например, есть блистательная книга профессора Эндрю Диксона Уайта «Борьба религии с наукой». Уайт – абсолютно, что называется, западный специалист, блестяще пишущий и имеющий снисхождение даже к читателю не очень высокого уровня. Книга его дважды издавалась на русском, правда, давно – в 1930-е годы, однако при желании текст найти можно. Еще одна книжка – «История отношений между католицизмом и наукой» Джона – Уильяма Дрейпера, издана она была в 1876 году, причем тогда очень легко удалось перехитрить цензурный комитет и синодальных олухов: под видом борьбы с католицизмом попы были готовы на все, что угодно, и таким образом проморгали эту изумительную книгу о подлинных взаимоотношениях церкви и религии. Есть великолепный труд Гастона Тиссандье «Мученики науки», переизданный в 1995 году, – в нем все этапы этой непрекращающейся войны, все опровержения лицемерных и скользких заверений церковников о том, что они на самом деле не против знания. Обязательной к прочтению книгой является и «Криминальная история христианства» Карлхайнца Дешнера. В России, к сожалению, увидели свет всего два тома этого монументального академического труда. Дело в том, что после их выхода редакцию начали беспокоить какие-то бородатые агрессивные люди, и издатели, будучи существами робкими, быстро сдались и исключили оставшиеся тома книги Дешнера из программы выпуска.

Иначе говоря, книг очень много. И я подозреваю, что процесс спасения собственного ребенка от маразма и подготовки его мышления к настоящим знаниям и вам самим даст потрясающую возможность многое узнать, развиться и укрепиться в понимании прелести настоящего, нормального, научного, ясного и трезвого мировоззрения. Но ко всему, повторяю, относитесь критично – даже к моим словам.

Урок 29. Критерий веры

Сегодня в России религия превратилась в серьезную проблему, раскалывающую, раздирающую общество. Края этого раскола не зарастают, не рубцуются, не остеопластируются, а становятся все более зияющими, все более гнойными. И дело, вероятно, прежде всего в том, что до сих пор не существует точного и взвешенного юридического, да и вообще вменяемого объяснения того, что же такое верующий человек.

Человек, который объявляет себя верующим, ставит себя в некое совершенно исключительное положение по отношению ко всем остальным. Он декларирует прежде всего свою инаковость, свою непохожесть, тем самым предъявляя претензии на какие-то отдельные права. Именно поэтому понимание того, что же на самом деле представляет собой верующий, то есть человек, претендующий на особо трепетное отношение к его чувствам, является очень важной проблемой.

Дело в том, что по формальному признаку, по признаку заявлений, по признаку употребления экзотической лексики или по признаку участия в несложных театрализованных представлениях типа литургии определить, верующим или неверующим является человек, совершенно невозможно. Мало ли кто что о себе говорит. Что же касается причастия и непричастия, то, знаете ли, еще в 1871 году на Всемирном антропологическом конгрессе в Болонье блистательный ученый Карл Фогт проанализировал обряд христианского причастия и вывел его из древних каннибальских культов. С ним согласились столь значительные антропологи, как Эдвард Барнет Тейлор, Люсьен Леви-Брюль, Шарль Летурно и все остальные. То есть по этому признаку тоже нельзя судить.

Так существует ли какой-нибудь абсолютно четкий критерий того, является человек верующим или не является? Когда человек говорит о том, что он верующий, он претендует на многое, а в сегодняшней России, которая ориентирована на определенного рода преференции верующим, он претендует и на освобождение от налогов, и на особое положение, и на особое отношение к его так называемым чувствам. Примерно как если бы к вам на улице подошел человек и сказал: «Знаете, я – сын Карлсона», или: «Я – марсианин». Но у человека, заявляющего, что он сын Карлсона, всегда можно попросить свидетельство о рождении или хотя бы фотографии из семейного альбома с папой. А у «марсианина» ласково поинтересоваться, не завалялся ли у него в кармане кусочек грунта с поверхности Красной планеты.

Здесь все сложнее. Однако существует тест, который сами верующие обязаны в первую очередь признавать как безусловный. Если мы заходим в область сверхъестественного, говорить о нем, вероятно, будет уместно. Естественно, наши атеистические, научные, материалистические тесты верующие будут считать происками злых духов, сатаны и т. д. Но есть проверка, от которой им не отвертеться и которая, как показывает моя полемическая практика, хорошо работает в большинстве дискуссий с христианами – потому что после ее проведения людям, которые называют себя верующими, сказать, как правило, уже нечего. Методика ее содержится в книге, которая является для верующих первейшим и важнейшим авторитетом – иначе говоря, непосредственно в так называемом Евангелии.

Там основателем их религии и руководителем их организации – потому что главой церкви является все же не Гундяев и даже не папа римский, а другое существо – прописан совершенно четкий критерий того, какой человек может считаться верующим, а какой им не является. Я имею в виду главу 17 Евангелия от Матфея, стих 20: «Истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас».

Этот простейший критерий наличия или отсутствия веры предложили не злые атеисты. Не я это придумал, и даже не барон Гольбах. Это четко и однозначно продекларировал руководитель и основатель христианской веры, сделав этот параметр, по всей видимости, обязательным. Поэтому человеку, который считает себя верующим, вы задаете этот вопрос: в состоянии ли он пройти небольшой тест на передвижение горы.

Я уж не говорю о том, что в главе 16 Евангелия от Марка упомянут еще один тест, однако он касается исцеления смертельно больных наложением рук, а также легкости обращения с ядовитыми змеями, так что мы остановимся пока на варианте, описанном Матфеем. Как правило, так называемые верующие это простое тестирование успешно пройти не в состоянии. Причем, спрашивая их, могут ли они сдвинуть гору, мы не совершаем никакой бестактности. Если человек хочет, к примеру, называться мастером спорта, он обязан соответствовать неким критериям и обязан выполнить определенный норматив, чтобы получить соответствующий значок. Точно так же верующим, согласно Евангелию, строго по их догматам и канонам может называться лишь то существо, которое способно передвигать если не горы, то хотя бы кучи строительного мусора или какие-нибудь другие скопления мелких или крупных предметов, сосредоточенные на плоской поверхности.

Если же этого нет, то и говорить не о чем. Мы получаем право относиться к ним лишь как к носителям определенной идеологии, не более того. А идеология уже не требует такой деликатности со стороны ее критиков и не является таким сакральным и безусловно уважаемым предметом, каким почему-то считается религиозная вера. Тогда многое становится понятно и появляется возможность расставить все по своим местам – например, в разговоре о спиливании крестов, так называемых крестоповалах.

Дело в том, что вопрос тут поставлен абсолютно неверно. Можно пилить кресты, нельзя пилить кресты – такого вопроса нет. Есть другой: почему символы определенной идеологии носители этой идеологии расставляют там, где им хочется, без согласования со всеми остальными гражданами Российской Федерации, которые тоже являются, скажем так, пользователями тех мест, где расставлены данные символы. Притом что многие воспринимают эту идеологию как чуждую, неприятную и символизирующую невежество, злобу, массовые убийства и все прочее, чем характерно христианство.

Поймите, Россия – это коммунальная квартира, в ней живут представители всего, чего только можно. И если продолжить аналогию с коммуналкой, представьте себе на минуточку, что одна из жиличек этой квартиры, пользуясь фактом интимной близости с управдомом, вдруг решила, что она свои лифчики будет сушить там, где ей хочется, а вовсе не там, где это предписано правилами коммуналки, и будет ставить свой примус там, где захочет, в том числе и в любых местах общего пользования. В этом случае вполне естественно будет ожидать того, что рано или поздно этот лифчик порвут и спустят в унитаз мстительные соседи, а примусу побьют стеклышки и в керосин намешают черт знает чего.

Когда мы переходим к пониманию того, что имеем дело не с религиозной верой, а прежде всего и только с идеологией, руки у нас оказываются в известной степени развязанными – конечно, в полемическом смысле и строго в рамках закона. К тому же, как показывает мой опыт, именно этот прием, как правило, работает на 100 %.

Урок 30. Конец света в деталях

Чем ближе становилось 21 декабря 2012 года, тем сильнее ощущался общественный оптимизм по поводу грядущего уничтожения как человечества, так и планеты в целом – известно, что оно было запланировано именно на эту дату. О конце света иначе как со сладострастным потиранием ладошек никто и не говорил. Публика была, что называется, в предвкушении. Этот оптимизм был вполне понятен – для многих именно конец света мог бы стать единственным решением личных и общественных проблем. Настораживала лишь странная надутость, которую по данному вопросу демонстрировала РПЦ. Как выяснилось, у нее на это были все основания.

Дело в том, что средства массовой информации преступно замалчивали очень важные подробности грядущей катастрофы, в результате чего у населения складывалась неоправданно радужная и оптимистичная картина. Всем представлялось, что конец света будет эдаким чистеньким и спортивным мгновенным схлопыванием по Хокингу или просто планету засосет в ближайшую во Вселенной черную дыру и все произойдет незаметно и практически безболезненно. Но все категорически не так.

По всем источникам, сценарий глобальной катастрофы был, как известно, прописан древними майя. А наши оптимисты плохо себе представляют специфику конца света по их технологии. Никакого бескровного мгновенного аннигилирования не предвиделось, и 21 декабря 2012 года конец света должны были осуществлять весьма и весьма злодейских наклонностей боги майя-ацтекского пантеона – то есть, по всей вероятности, Ицамна с телом ящерицы, Крылатый змей Кетцалькоатль, братья Бокабы, которые держат небо, и Тельпочтли, известный своей дикой похотью (в частности, пенис его, согласно майя-ацтекской мифологии, достигает восьмисот восьмидесяти трех локтей в длину).

А вот божества, представляющие другие культы, вряд ли могли быть допущены до участия в погромах, кровопролитиях и массовых уничтожениях – для них по идее должны были закупить попкорн и бинокли, чтобы они могли наблюдать за спектаклем. Это обстоятельство отчасти проясняет пессимизм и надутость РПЦ и неучастие этой организации в общественном оживлении по поводу грядущего конца света. Конечно, ей обидно – она вне игры.

Особенно обидно 21 декабря, если бы конец света и вправду состоялся, было бы так называемым верующим христианам. В самом деле – они на протяжении всей своей жизни честно отстегивали одной группировке богов, но другая, древнемексиканская, оказалась настолько круче и влиятельней, что даже на канонической православной территории ухитрилась устроить массовый погром, поджоги, убийства и светопреставление совершенно по своему вкусу. Конечно, налицо было ущемление прав верующих христиан – их явно лишали права на нормальный апокалипсис, который, как вы помните, предполагает окрашивание морей в цвет крови, пение ангелов, дожди из серы, шествие мертвецов и другие чудесные спецэффекты.

Честно говоря, христианский конец света выглядит повеселее и в чем-то даже посценичнее. Однако сама дата – 21 декабря – предполагала, что на конкурсе концов победил майя-ацтекский вариант, и все, что нас ожидало, должно было происходить именно по этому сценарию – то есть истребление Земли проводилось бы группой богов Древней Мексики, дикие нравы, неукротимость и свирепость которых хорошо известны. Понятно, что их ничто не остановило бы, понятно, что Ицамна своими ящеровидными ногами топтал бы Кремль, понятно, что пирамиды из вырванных сердец поднялись бы выше Останкинской башни, а похотливый Тельпочтли с шипением нанизывал бы на свой раскаленный пенис по тысяче россиянок за раз.

Возникает вопрос: а надо ли было вообще весь этот бред воспринимать всерьез?

Ответ, к сожалению, однозначный: в контексте сегодняшней государственной идеологии Российской Федерации, куда входит и ОПК в школах, и очереди к поясу древнееврейской дамы, лобзание которого избавляет от влагалищных свищей даже самых усатых министров, учитывая, что мы регулярно видим в телевизоре ряженых бородатых граждан, представляющихся полномочными представителями сверхъестественных существ, в частности, древнееврейского бога, воспринимать всерьез весь этот древнемексиканский бред, по всей видимости, надо. Как, впрочем, и любой другой бред, придуманный любым другим народом в древности.

Почему? Потому что это те же самые боги. По сути дела, коллеги Тора, Одина и Христа. Ведь мифология, украшенная перьями, ничем принципиально не отличается от мифологии, украшенной нимбами. Странно было бы признавать реальное существование одного бога и не признавать существования всех остальных божеств, которые известны человечеству и уже очень давно принимают от этого человечества поклонения. И вот если начать отстаивать весь этот цирк, у нас появляется возможность порассуждать на интересующую нас тему, впрямую касающуюся «Уроков атеизма».

Следует вспомнить, что христиане не отрицают конца света как такового, но настаивают на том, что он должен совершаться исключительно по их рецептуре. Строго говоря, они опротестовывают только даты и некоторые нюансы истребления человечества. По мнению христиан, массовые убийства должны совершать штатные архангелы, а не какие-то зверообразные боги Древней Мексики, но никаких принципиальных расхождений по вопросам необходимости устроения массового террора, уничтожения народов, городов и человечества в целом и разрушения экосистемы Земли у мексиканской и христианской религий, в общем-то, нет.

Оба культа категорически настаивают на том, что высшие силы должны произвести операцию массового забоя человечества. У христиан эти грезы, как известно, задокументированы во фрагменте их «священного писания» под названием Откровение Иоанна Богослова, а у древних мексиканцев, соответственно, в их мифологии.

И тут мы выходим на самое интересное. Эти религии в принципе имеют очень много общего. Так, удивительно сходство ритуала так называемого причастия у христиан и у древних мексиканцев. Смысл причастия, как известно, в том, чтобы дать возможность верующим коллективно съесть мясо своего мертвого бога. Мясо бога волшебным образом делается из булки и некоего заменителя крови – у христиан это вино, а у древних мексиканцев свекольный сок.

О христианском причастии у нас есть много достаточно полной информации, а вот древнемексиканское известно меньше. Однако оно было очень подробно описано практически всеми классиками антропологии, в частности Джеймсом Джорджем Фрэзером в его фундаментальном труде «Золотая ветвь». Вот что там сказано: «В мае месяце мексиканцы устраивали главный праздник своего бога Витцилипуцтли. За два дня до начала этого праздника девственницы перемешивали свеклу с жареным маисом и, залив эту смесь медом, лепили из нее идола… вставляя ему вместо глаз зеленые, голубые и белые стеклянные бусинки, а вместо зубов – маисовые зерна».

Затем божество убивали путем закалывания и расчленяли. Образовавшиеся куски носили название мяса и костей Витцилипуцтли. «Эти куски, – продолжает Фрэзер, – употреблялись для причащения и давались сначала знати, а потом всем остальным мужчинам, женщинам, детям, которые принимали их со слезами, трепетом и преклонением, что являло собой прямо-таки поразительное зрелище». Любопытно, что причащаться плотью Витцилипуцтли разрешалось лишь на рассвете, а потом ничего нельзя было пить и есть до полудня. Древние мексиканцы «верили, что, освящая хлеб, жрецы превращали его в саму плоть бога и что, следовательно, все, кто вкусил этого освященного хлеба, поглотили частицу божественной сущности и установили посредством нее таинственную связь с богом».

Такая же точно история сопровождает и культ другого бога, Уицилопочтли, с той лишь разницей, что субстанция для изготовления его фигуры обычно замешивалась на детской крови.

Религиоведение полагает, что и майя, и христиане независимо друг от друга позаимствовали данный обряд из самых древних форм брахманизма. Но это все лирика. Все это малое сходство никакого отношения не имеет к теме конца света, зато указывает нам на необходимость проявить уважение к богам Древней Мексики и к тому произволу, который они, вероятно, собирались, да так и не собрались учинить на территории Российской Федерации 21 декабря 2012 года. Давайте помнить, что оскорбление религиозных чувств или каких-нибудь богов недопустимо, а и Кетцалькоатль, и Витцилипуцтли, и все остальные – по сути дела, коллеги и соратники Иисуса Христа, Вакан-Танки и прочих богов и достойны, наверное, такого же уважения и поклонения.

И еще вернусь на минуту к предыдущему уроку. В свое время я посмотрел комментарии к нему, и они меня очень порадовали. Наиболее существенным и любопытным возражением, полученным от верующих людей, было то, что этот тест о вере с горчичное зерно – метафора.

Во-первых, люди, которые это утверждают, берут на себя смелость (или, скорее, наглость) редактировать текст Евангелия или сомневаться во вменяемости того, кто его надиктовывал, писал или создавал. Потому что нигде в тексте не сказано, что это метафора, некий образ, который не следует толковать прямо. Но даже если последовать этой странной христианской логике, становится понятно, что тест для них невыносим, они его не проходят, это для них слишком сложно. И они начинают, естественно, объявлять тест метафорой, чем-то придуманным, несущественным. Но я еще раз повторяю: нигде в Евангелии не сказано, что, произнеся эти слова, их божество подмигнуло, усмехнулось и сказало: «В принципе, ребята, все это не надо воспринимать всерьез». Ничего подобного там нет. Евангелие как раз прямо настаивает на буквальности.

Хорошо, предположим, это метафора. Тогда пусть верующие подскажут мне, что же там еще метафора.

Благовещение – это тоже метафора? То есть на самом деле никакого партеногенеза не произошло?

И Воскресение, судя по логике верующих, – тоже метафора?

Урок 31. РПЦ отзывает партию святых, оказавшихся бракованными

В японской кухне есть блюдо под названием одори. Это рыба, частично приготовленная, частично живая. Зрелище, мягко говоря, малоприятное: зажаренное, дымящееся и исходящее паром тело и вращающая глазами и разевающая рот голова. Легендарный повар Набусато, говоря о сортах рыбы, которые шли на приготовление этого блюда, замечал: «Рыба всем хороша, но единственный ее недостаток в том, что она не умеет жарить себя сама».

РПЦ взяла этот рубеж и научилась жарить себя сама. В самом конце 2012 года произошло очень любопытное событие, которое могло остаться почти незамеченным, а я бы не хотел, чтобы оно осталось почти незамеченным, а тем более забытым.

Дело в том, что в процессе отражения агрессии церкви и ее попытки вторгнуться во все сферы гражданской, политической и культурной жизни были проведены несколько рейдов по тылам неприятеля, результатом которых стали история с часиками, история с квартирками и прочее. И надо сказать, что это возымело некоторый эффект, потому что попы стали пугливы, однако они научились жарить себя сами. Что же произошло?

В группу, которая занимается канонизацией новомучеников – Синодальную комиссию по канонизации святых, – удалось вбросить информацию о том, что некая инициативная группа получила доступ к архивам ОГПУ, МГБ и КГБ. К тем самым архивам, которые вплотную и непосредственно занимаются новомучениками, то есть теми священнослужителями, которые были якобы за веру запытаны, расстреляны, погружены в проруби и т. д. Страх возможного скандала привел к тому, что из святцев были немедленно и бесследно убраны такие персоны, как Ювеналий Рязанский, Василий Кинешемский, Макарий Днепропетровский, Вассиан Тамбовский, Петр Космодемианский, – всего тридцать пять человек. Вот только что они были в святцах, уже были канонизированы РПЦ, и вдруг они из святцев выкидываются, нимбы срываются без всяких объяснений, как будто таких святых никогда и не было.

Понятно, что церковники, почувствовав, что им дышат в затылок и что, возможно, им действительно предстоит инспекция этих всех новомучеников, предпочли избавиться от наиболее спорных персонажей. Действительно, все тридцать пять человек едва ли соответствуют нашим представлениям о так называемой вере, которые принято в это понятие вкладывать. Кто-то из них сотрудничал со следствием, кто-то сдавал всех, кто оказывался рядом, кто-то писал доносы, кто-то вообще не имел никакого отношения к мученичеству, а пострадал за ярко выраженную подрывную и антисоветскую деятельность или другие прегрешения. Короче говоря, тридцать пять святых – а в честь некоторых из них уже были построены храмы, нарисованы иконы, в их честь крещены дети, и попы немало денег собрали на свечках и на тех мероприятиях, которые были посвящены этим новомученикам, – бесследно исчезают. Единственной, кто нащупал эту историю, была газета «Известия», если не ошибаюсь, от 14 декабря 2012 года, однако все попытки журналистов обратиться в Синодальную комиссию по канонизации святых никакого отклика не встретили, что свидетельствует о панике.

Ладно, пусть их, новомучеников. Понятно, что там все действительно предельно спорно. Но на этом примере мы видим, что, как только возникает хотя бы мало-мальски внятный и связный документальный материал, который можно проверить, церковь, опасаясь скандала, немедленно изымает из обращения своих собственных святых – уже прославленных, уже канонизированных! – как будто их никогда и не было, и делает вид, что она о них забыла. Легко представить, что было бы, появись вдруг возможность устроить такую же документальную ревизию всем остальным так называемым святым, о святости которых мы можем судить лишь на основании заявлений каких-то полуграмотных личностей с бурной фантазией, зачастую не очень здоровых, да еще не имеющих реального представления о предмете, так как они не были современниками этих святых. Понятно, что там посыпались бы не тридцать пять, а, наверное, практически все имеющиеся имена. И это очень характерно и показательно – а для многих православных пусть послужит темой для внутреннего размышления.

Вторым пунктом нашего сегодняшнего урока будет продолжение разговора о том, что многие ученые были верующими.

Для начала замечу, что эта формулировка некорректна. В самом деле, когда нам приводят в пример какую-то цитату, свидетельствующую о религиозности того или иного ученого, то никогда не говорят о том, в какой именно период своей жизни он произнес или написал данные слова. Ведь, как вы помните, даже Иван Михайлович Сеченов в ранние годы был идеалистом, чуть ли не верующим, и вполне позволял себе различные дуалистические и прочие изыски. А вот итоговые, конечные, финальные, подводящие черту под жизнью высказывания – что Дарвина, что Эйнштейна, что многих других – чаще всего остаются неизвестными, а нам предлагаются в качестве вброса некие реплики, сделанные под воздействием молодости, незрелости либо недостаточного понимания ситуации.

За кого я сейчас хочу вступиться? Я хочу вступиться за Ивана Петровича Павлова, потому что очень часто поповские иерархи называют эту фамилию как пример верующего человека. Для Ивана Петровича это было бы предельно оскорбительно. Я уже говорил об этом со ссылкой на мемуары племянника Павлова, Сергея Александровича, который приводит разговоры с Иваном Петровичем и Марией Капитоновной Петровой, бессменным заместителем и помощником Ивана Петровича. А теперь обратимся к наиболее авторитетному источнику, а именно – к «Павловской энциклопедии». Приведенные там высказывания, сделанные Павловым в последние десять лет его жизни, предельно однозначны: «Люди науки должны быть врагами религии, когда она отрицает науку, оспаривает ее право на внимание и руководство людьми».

На прямой вопрос анкеты, разосланной архиепископом Кентерберийским многим ученым мира – «Верите ли вы в бога или нет?» – Павлов ответил: «Нет, не верю».

Павлов был достаточно непримирим и горяч в этих вопросах – горяч до такой степени, что порой это приводило к трагедиям. Известны воспоминания академика Евгения Михайловича Крепса, входящие во все сборники воспоминаний современников о Павлове: профессор Богоявленский, давний товарищ Павлова по семинарии, как-то раз пришел к нему, будучи чем-то явно потрясенным, и спросил: «Ты, Иван Петрович, достиг вершин науки, ты постиг работу мозга, вместилища души. Скажи мне, есть ли что-нибудь по ту сторону, что ждет нас после смерти? Тебе одному и поверю». Павлов посмеялся над ним, сказав: «Как ты, врач, естествоиспытатель, можешь говорить такие – глупости?!»

Последствия столь резкого ответа оказались чудовищными. Уйдя от Павлова, профессор Богоявленский повесился. Выяснилось, что накануне вечером у него умерла жена, и в разговоре с другом он пытался найти для себя хотя бы надежду на то, что когда-нибудь, где-нибудь встретится с любимой женщиной вновь. После этой трагедии Иван Петрович стал, конечно, гораздо аккуратнее высказываться на тему религии, стараясь вообще избегать таких разговоров, но относился к ней крайне враждебно.

В то же время не следует забывать, что в 1930-е годы, когда политика государства в отношении верующих была и впрямь, скажем так, жестковатой, Павлов вступался за церковные коллективы, которые обращались к нему за поддержкой, и пытался препятствовать закрытию храмов. Просто он, будучи атеистом и абсолютно свободно мыслящим человеком, всегда признавал за другими их право думать так, как им хочется. По мнению Павлова, религии было место в жизни человека – но лишь где-то рядом с хохломской росписью, гжельским фарфором, балалайками и сувенирными лаптями.

Место это, кстати, предельно почетное. И любые претензии к религии, которые у нас имеются, возникают только тогда, когда она с этого места пытается сорваться и вновь захватить то пространство, которым привычно владела на протяжении двадцати – веков.

Урок 32. Классика. Егорушка

На первый взгляд приведенный ниже текст имеет очень мало отношения к атеизму. Но это только на первый взгляд – потому что вы помните, каким восторженным воем в стане попов сопровождался принятый Государственной Думой закон, запрещающий американцам усыновлять тех детей-инвалидов, от которых отказались все возможные российские кандидаты на роль усыновителей. Однако пересказывать поповский вой очень сложно – он трафаретен, уныл и сводится к примитивному тезису: ах, бедные дети не получат православного воспитания, их душе что-то угрожает.

Как вы знаете, в наследство от передачи «600 секунд» остались поистине безразмерные архивы, которые являются очень подробной летописью и хроникой всего, что происходило в России в конце 1980-х – начале 1990-х годов. И, знаете, пока о детях-инвалидах говорится теоретически, пока они существуют в какой-то строчке закона или подзаконного акта, пока они просто абстракция – это одно. Но даже у меня, человека, который чужд всяких чувств – почти как рептилия – и не склонен к слезам, умилению и сантиментам, ситуация с принятием этого закона вызвала очень сложную реакцию.

Так вот, чтобы не быть голословным, приведу здесь расшифровку маленького кусочка из репортажа о мальчике Егорушке, который я делал давным-давно. Это сильный, замечательный репортаж, он немножко о другом, но там затрагивается судьба этого мальчишки. Вадик Медведев, мой покойный коллега по «Секундам», ездил в Дом ребенка, и там стало известно, что жизнь Егорушки внезапно и удивительно изменилась. Даже, пожалуй, не просто удивительно – поразительно изменилась.

20 ноября 1991 года. Дом ребенка.

Александр Невзоров (за кадром): Несчастнее детей, чем эти дети, точно нет. Это плоды самой дикой дикости «дурочек четырнадцати и пятнадцати лет». Это дочки и сыновья проституток, 99 % которых даже не знают, как назвали тех, кого они небрежно, мимоходом выродили. Здесь детишки самых униженных и самых оскорбленных, часть с врожденными неисцелимыми увечьями.

Корреспондент: Анечка, а как звать маму?

Анечка: Маму? Донна.

Корреспондент: А папу?

Анечка: Папу? Джо.

Корреспондент: Анечка, когда ты поедешь в Америку?

Анечка: Скоро.

Вадим Медведев (за кадром): Эти кадры были сняты 28 февраля 1992 года. Русскую девочку Аню Петушкову из Дома ребенка удочерили американцы. Анечка больна так называемым ДЦП и тогда только начала с трудом ходить. Сегодня, спустя десять лет, она счастлива – она живет в семье. Аня стала первым удочеренным ребенком из сотни малышей-инвалидов, живущих здесь, в Доме ребенка № 13 на проспекте Елизарова.

Вадим Медведев: Это все наши?

Валентина Яковлевна Самсонова, директор Дома ребенка № 13: Все наши дети.

Вадим Медведев: А это Егорушка?

Валентина Яковлевна: Да, Егор Головин. Он 1988 года рождения, ему сейчас четырнадцать лет. Егор Головин у нас усыновлен в июле 1992 года. Усыновлен он в Америку. В семь лет ему сделали протезы нижних конечностей. Присылает фотографии. Егор в семье, Егор имеет мать с отцом, Егор имеет – будущее.

Вадим Медведев (за кадром): А это вашингтонская газетная статья рассказывает о победах Егорушки в спорте. Знакомство нашей съемочной бригады с Егором состоялось в 1991 году. Тогда случилась очень некрасивая история, и вмешались «Секунды». Для Егорушки, родившегося с отсутствием рук и ног, и для других малышей-инвалидов это знакомство оказалось счастливым. О детях узнали люди, и детей начали усыновлять. О дальнейшей судьбе каждого такого ребенка рассказывают альбомы и фотографии, бережно собираемые и хранимые Валентиной Яковлевной.

Вадим Медведев: А правда, что после тех репортажей «600 секунд» ваш Дом ребенка хотели назвать именем Невзорова?

Валентина Яковлевна: Да, мы хотели.

Вадим Медведев: Было такое?

Валентина Яковлевна: Было.

Принятие так называемого закона Димы Яковлева иначе как каким-то инопланетным, параллельным вмешательством – параллельным всему человеческому даже с моей точки зрения – объяснить невозможно. Я не отслеживал дальше судьбу Егорушки – знаю только, что он счастлив, что он успешен. Хотя и понимаю, что даже этот живой, подлинный, непридуманный пример мало кого в сегодняшней России переубедит.

Но, может быть, хоть кто-то из идиотов, которые принимали этот закон, поймет, что именно они натворили.

Урок 33. Беда господина Дураева

Ну вот, доигрались. Верующие пишут мне письма. И среди прочих пришло одно необыкновенно драматическое письмо, я бы сказал, просто драматичнее не бывает.

Некто гражданин Дураев, новообращенный, обратился ко мне за разъяснениями. Дело в том, что он попытался выяснить у причастившего его служителя православного культа, на какой день он, причастник Дураев, может, не совершая греха, сходить в туалет по-большому. Поп на него накричал и на вопрос не ответил, и бедолага Дураев уже шестой день благочестиво воздерживался от посещения уборной.

Возможно, это подвиг благочестия. Однако мне пришлось разочаровать – я не могу ответить на вопрос, на какой день после причастия можно посещать уборную. Все-таки это некая внутрикультовая, внутрицерковная история, и вопрос, конечно, должен быть обращен не к атеисту.

Я могу только дать краткую и предельно корректную историческую справку по этому вопросу. Мы много говорили о так называемом таинстве причастия. Известно, что сырьем для него служит булка и вино, в технологию изготовления мы вдаваться не будем, но итоговым, конечным, афористическим продуктом является, согласно церковным представлениям, реальное мясо мертвого мужчины, раввина, убитого две тысячи лет назад, – Иисуса Христа, который, по представлениям верующих, являлся физиологическим и биологическим земным воплощением древнееврейского бога Иеговы.

Очень важным элементом поклонения этому существу является процесс поедания его мяса. Поедание сопровождается пением и некоторыми ритуальными телодвижениями.

Догматически поедаемое мясо бога является неким сверхъестественным продуктом, независимым от законов физики и химии. Оно обладает определенными волшебными, магическими свойствами – какими, не уточняется, – и видеть в этом какую-то аллегорию или символ, согласно христианской догматике, совершенно недопустимо. Это грех неверия или более того – ересь в чистом виде.

Вообще, аллегорически или символически воспринимают причастие только протестанты, но в этом ничего странного нет. Примеров ритуального каннибализма в истории религий очень много. Практически невозможно найти какую-нибудь древнюю религию, где верующие не поедали бы тело своего бога и через это не приобретали бы какие-то собственные сверхъестественные возможности и способности. Аналогичные моменты мы можем наблюдать в различных ритуалах у племен нило-сахарской группы, у полинезийцев, у зулусов. Так что никакой особой новации здесь нет. Но речь не об этом.

Вернемся к трагедии гражданина Дураева. Дальнейшая судьба проглоченного мяса бога, попавшего в желудочно-кишечный тракт человека, всегда очень волновала именно христиан и всегда вызывала чрезвычайно жаркие споры. Предмет спора заключался в том, сохраняет ли сверхъестественная субстанция свои волшебные качества в любой ситуации или же она подчиняется банальным законам пищеварения и превращается в часть фекальной массы, соответственно, экскрецируясь обычным порядком. Вопрос настолько волновал христиан, что где-то в X веке возникла так называемая секта стеркоранистов. О стеркоранистах достаточно уважительно и здраво – хоть, к сожалению, и кратко – пишет Поль Анри Гольбах в своем замечательном труде «Карманное богословие». Их интерес был настолько жгучим, что стеркоранисты похищали тела казненных преступников, которые незадолго до казни получали причастие, и вскрывали эти тела, с тем чтобы проследить судьбу мяса бога, попавшего в желудочно-кишечный тракт.

Я хочу обратить ваше внимание на то, что спрашивать у атеистов, на какой день можно идти в туалет, все-таки не стоит. Думаю, что случай господина Дураева был единичным. На самом деле об этом необходимо спрашивать служителей культа. Они, вероятно, знают ответ, они любят поговорить на эту тему и рады будут случаю продемонстрировать свою эрудицию и богословскую подкованность. И человека, который обратится к ним с этим вопросом, они, вероятно, еще и будут всячески хвалить за проявленное благочестивое любопытство. То есть когда именно нужно есть тело бога и что происходит со съеденным богом в кишечнике – это вопросы все-таки непосредственно к церковникам.

Перейдем ко второму пункту нашего урока. Мы много слышим о какой-то необычайной роли верующих и церкви в Великой Отечественной войне, причем легендистика и мифотворчество вокруг этого утверждения уже зашкаливают. Мы видим, что вопрос о том, насколько в реальности были религиозны советские солдаты, обляпан большим количеством масштабных киномифов. Понятно, что эмоции со всех сторон мешают разглядеть некую объективную картину. Тем не менее эта объективная картина существует, и я хочу вместе с вами обратиться к цифрам – простым цифрам, которые не так уж трудно раздобыть.

Я запросил поисковиков – тех самых людей, которые находят, выкапывают, перезахоранивают и отдают воинские почести останкам неизвестных солдат Великой Отечественной войны. Как вы знаете, таких еще очень много. По моей просьбе мне прислали абсолютно объективную опись предметов, обнаруженных вместе с телами этих солдат. Поисковики обследовали две тысячи шестьсот бойцов и командиров Красной Армии из числа погибших на территории нынешних Калужской и Смоленской областей. Среди личных вещей этих двух с половиной тысяч людей обнаружено нательных крестиков – три штуки, одна нательная овальная иконка размером чуть меньше монеты и еще один предмет, который с некоторой натяжкой, но все же можно счесть за ладанку.

Итак, три креста и две иконки. А ведь количество предметов, которые находятся вместе с телами павших, огромно: там и обручальные кольца, и предметы личной гигиены, и смертные медальоны, и монеты, советские и не только, и портсигары. Очень много всего. То есть получается, что мы имеем примерно один крестик на пятьсот человек – иными словами, один крестик на батальон. Причем это ведь раскопки примерно 1941–1943 годов, когда ни повальных, ни каких-либо вообще запретов на ношение мелкой личной религиозной символики, как вы знаете, в Советском Союзе уже не было. Вместе с тем мы можем сделать любопытное сопоставление: среди останков немецких солдат нательные распятия встречаются значительно чаще – примерно один крестик или одна нательная иконка на пять человек. Эти простые археологические данные позволяют нам легко сориентироваться в том, насколько религиозны или нерелигиозны были победители в Великой Отечественной войне.

Еще один вопрос, на мой взгляд столь же существенный. Он касается документальных свидетельств того, как именно происходило Крещение Руси. Опять-таки самым чистым, самым в известном смысле здравым и незаинтересованным источником являются летописи. Мы знаем, что в свое время Археографическая комиссия издавала «Полное собрание русских летописей», а уже в советское время издательство «Наука» очень добросовестно перепечатывало то, что было издано Археографической комиссией. Хотя пользоваться все равно лучше дореволюционным изданием. И там, в частности в «Сводной летописи», приведена в достоверности фраза Владимира, обращенная к тем, кому он предлагал крещение. Дословно: «Аще кто не обрящется на реке, будет повинен и противен, и имение лишен будет, а сам казнь да примет».

То есть крещение проводилось методами довольно примитивного и жестокого шантажа убийством.

Крещение русских городов – это вообще отдельная история. Так, «Иоакимовская летопись» повествует о крещении Новгорода во всех подробностях. Естественно, новгородцы, которым попытались навязать православие, сопротивлялись очень жестко и грамотно. Притом ведь новгородцы особый народ – они уже хлебнули свободы, которая приходила вместе с торговлей, хлебнули европейского духа. Но появился некто тысяцкий Путята, который во главе отряда в пятьсот вооруженных воинов ворвался в Новгород, захватил несколько волхвов и начал, по выражению «Летописи», «злую сечу с новгородцами».

Подробности сечи, разумеется, чудовищны. Поначалу новгородцы побеждали – им даже удалось окружить, захватить и поджечь христианскую церковь. Казалось, удача на их стороне, но тут подошли дополнительные части христианизаторов. Они сожгли практически все дома в Новгороде и нанесли его жителям поражение. Часть из них, конечно, перебили, часть заставили сдаться и насильственно крестили. «Летопись» говорит об этом так: «Путята крестил мечом». Данных о человеческих потерях «Летопись» не приводит, что нетрудно понять, поскольку она, конечно же, многократно с тех пор редактировалась.

Здесь же, в полном собрании «Русских летописей», легко найти доказательства того факта, что очень многие русские города долго и кроваво сопротивлялись насильственной христианизации, проводимой к тому же крайне свирепым образом. В частности, оказалось, что яростно противились крещению жители Ростова – имеется в виду Ростов Великий. Жестко сопротивлялись вятичи. Долго не удавалось крестить города к востоку от Днепра, не говоря уже о всяких северных глубинках.

Вот вам демонстрация того, как дешево стоит православный миф о радости Крещения Руси и с какой легкостью можно его разрушить при помощи совершенно открытых, доступных источников.

Урок 34. О происхождении закона о защите чувств верующих

Сегодня поговорим о так называемом законе о защите чувств верующих. Какой великолепный, сногсшибательный урок для всех тех, кто сомневался, что учение о Христе распятом вбивалось в Россию плетками, прикладами и сапогами! Вот пожалуйста, простой пример. Всего каких-то полтора года попыток честной идеологической борьбы, честной полемики с попами, и они посыпались, не выдержали и, позабыв свои собственные законы и даже правила своей собственной демагогии, они кинулись к государству – чтобы оно теми самыми сапогами и прикладами обеспечило торжество очень любвеобильной и очень человеколюбивой религии.

На самом деле надо понимать механизм и происхождение этого закона. Конечно, все не просто так, конечно, видимой является очень маленькая, надводная часть, конечно, у него есть и будет продолжение. И продолжение это на некоторое время будет безрадостным. Откуда этот закон вообще взялся? Все очень просто: церковь не выдержала честной полемики, честной дуэли между ней и обществом – дуэли достаточно аккуратной и благородной, потому что, как вы видите, все силы были на стороне РПЦ. Ведь в России ни на одном из каналов, как я уже говорил в этих уроках, не существует не то что атеистической передачи, но даже передачи, которая вообще могла бы именоваться неким оплотом свободомыслия. И вот, не выдержав, скажем так, жизни в современном информационном обществе, церковь призвала группу верных ей товарищей и через них, как следует их простимулировав, инициировала этот удивительный закон. На первый взгляд он даже кажется чем-то разумным и чуть ли не наводящим порядок во всей этой скользкой религиозной сфере. Однако же ничего подобного.

Что в первую очередь делает этот закон? В первую очередь он возводит вокруг РПЦ совершенно глухую стену, и РПЦ становится полностью недоступной для любых СМИ. За этой стеной попы получают возможность безо всяких помех считать свои безналоговые денежки, ворочать своими сверхприбылями, целовать свои «Лексусы» взасос, прямо в радиаторную решетку – причем, заметьте, у них полностью отпадает необходимость стыдливо и торопливо стирать с этой решетки кровь каких-нибудь дорожных рабочих. Потому что любое обвинение, любая констатация жлобства, хамства и безобразий попов будет объявляться оскорблением религиозных святынь и веры.

Поверьте, у них имеется достаточное количество подготовленных групп активистов, которые немедленно в ответ на совершенно естественную реакцию прессы будут поднимать вой и намекать на то, что они оскорблены в своих религиозных чувствах. Теоретически подмечать эти свинства церкви будет возможно, но это будет стоить «пятерочку» и желающие быстро кончатся. И я полагаю, что их и так будет немного – один, два, три прецедента, когда молодые и горячие головы попытаются отстоять правду и свободу слова, повлекут за собой посадки.

И поверьте, РПЦ создаст для себя абсолютно благоприятный климат, где никто и никогда уже не посмеет рассказывать ни о «брегетах», ни об «отжимаемых» у онкобольных или старушек квартирах, ни о чем. Попы действительно получают исключительную возможность заниматься сверхприбыльными безналоговыми операциями, потихоньку выдавливать из школ всякие там астрономии и биологии и, разумеется, расширять рынок торговли магическими услугами среди стремительно глупеющего народа. И на поверхности останется, естественно, очень сусальненький, очень выверенный образ РПЦ, который она сама будет редактировать и который в течение пяти-семи лет даст, вероятно, возможность уже мягко и с гарантиями перейти к референдуму – а он, в свою очередь, даст православию возможность назваться наконец государственной религией.

То есть причины принятия закона совершенно очевидны. И его стратегические и тактические планы тоже весьма и весьма понятны.

Урок 35. Верую во единого Лунтика

Я думаю, что в связи со всем хорошо известными недавними событиями православным, вероятно, предстоит сделать выбор – в кого же они все-таки веруют. То ли они веруют в некого Лунтика, существо тихое и забитое, которое от любой газетной публикации может лишь забиться в уголок под коврик, рыдать и требовать защиты. То ли они все-таки верят в некое существо, которое сами же называют всемогущим богом. И если это существо – всемогущий бог, которому покорно и подвластно все на этой планете и за ее пределами, то, вероятно, оно способно само за себя постоять, само наказать богохульников, кощунников и другую публику, скажем так, неуважительно или непочтительно относящуюся к нему, к его фан-группе и к аксессуарам этой фан-группы.

Но, как мы видим, это сверхъестественное и всемогущее существо молчит. И никакие действия галеристов, публицистов, артисток, плясуний не вызывают у него ни малейшей реакции. Хотя известно, что существо это достаточно истеричное и реактивное, и даже среди своих коллег-богов, которые тоже любили побаловаться и молотами, и молниями, оно всегда было известно как бог быстрого реагирования, мгновенно насылавший чуму, эпидемии и кипящую серу с небес в ответ на любой пустяк. И если этот бог молчит, может, он просто подает верующим пример поведения? Но они своего всемогущего бога всерьез, похоже, не воспринимают и ту стилистику поведения, которую он им предлагает, не поддерживают.

Вроде бы выбор тут очевиден для так называемого верующего человека. Но на самом деле он совсем не так прост – судя по реакции в газете «Московский комсомолец». Я сейчас отвлекусь немного и замечу, что «Московский комсомолец» – конечно, чудесная газета, но уж очень православная. И мой материал, который называется «Отставку Господа Бога приняла Госдума», был подвергнут весьма существенным, я бы сказал, злодейским редакторским правкам. В подлиннике он назывался «Отставка Господа Б».

Судя по этой реакции, большинство православных понятия не имеют, в какого бога они все-таки верят. Потому что они решили, что можно каким-то образом сепарировать евангельского бога и бога библейского, ветхозаветного. Оказывается, никто из них не понимает и не знает даже самой элементарной догматики. Не знает, что тот, кто десятками тысяч топил людей в водах Всемирного потопа, насылал проказу, поражал болезнями, уничтожал первенцев в Земле Египетской и рвал медведями сорок два ребенка, и Иисус Христос с его разговорами о любви – это одно и то же лицо, один и тот же бог. Двух богов не существует.

Тут, конечно, налицо либо некое раздвоение личности, либо определенная персональная эволюция этого бога. Тем не менее надо понимать, что это одно и то же существо, что, пытаясь их разделить, вы получите в результате даже не ересь, а какое-то забавное язычество и вынуждены будете согласиться с существованием двух богов в вашей религии. На самом деле, согласно вашему же символу веры Никео-Константинопольскому, вы говорите: «Во единого Бога Отца Вседержителя», – и об Иисусе Христе вы говорите: «Им же вся быша». То есть Он и Отец – это одно и то же лицо. То, что это лицо могло поливать кипящей серой и камнями города с детьми и старухами по совершенно вздорной причине, всего лишь недосчитавшись каких-то праведников, и это же лицо как бы говорит нам о необходимости подставлять щеки, действительно наводит только на мысль о раздвоении личности.

Чтобы у вас не оставалось никаких иллюзий, посмотрите тексты православного богослужения. Мы в принципе можем отметить, что примерно 70 % текстов православного богослужения – это строго ветхозаветные тексты, не говоря о специальных частях православного богослужения, таких как шестопсалмие, где тексты на 100 % ветхозаветные, или паремии, где они тоже ветхозаветные на 100 %. Более того, если взять карандашик и подсчитать общее количество святых, а затем выделить процент святых ветхозаветных, то мы увидим, что ветхозаветных святых 49 %. Не знаю, правда, сколько сейчас наприбавляли новомучеников, но в любом случае где-то от 47 до 49 % – ветхозаветные святые. А те же тексты, которые звучат в христианской церкви, звучат и в синагоге, поскольку, как бы то ни было, это культ племенного, местечкового древнееврейского божества Иеговы, и Иисус Христос – это, скажем так, одна из его ролей, его ипостасей.

Мне пришел любопытный вопрос: почему современные писатели, которых, как выяснилось, чудовищное количество, вдруг так дружно ломанулись в православие? Почему они образовывают какие-то писательские констелляции и там православничают? Я думаю, можно поискать какие-то заумные ответы и хитрые объяснения, но на самом деле все очень просто. Это все бывшие звезды партхозактивов, которые обрастили себя бородами. Они быстро просекли одну простую вещь: церковь в отличие от писательских или книготорговых организаций имеет собственную уникальную, независимую, гигантскую сеть распространения литературы.

Ведь что такое так называемый читательский успех? Вот вышла книжечка под заголовком, кажется, «Несвятые святые», обычная пропагандистская православная литература, и она действительно лидирует по покупательскому спросу и по продажам. Так она лидирует по одной простой причине: при каждой церкви действительно есть лавки, и то, что получило гриф от Московской патриархии, действительно продается лучше, чем любая другая книга, просто за счет того, что торговых точек у церкви в десятки раз больше, чем у любой светской книготорговой организации. Эти «святые-пересвятые» в обычном нормальном светском магазине продаются, скажем так, паршивенько, на уровне любой другой пропагандистской литературы, но зато имеют необыкновенный успех в специализированных лавках.

Поэтому писатели немедленно объявили себя хранителями трех копролитов, и в надежде на то, что их сочинения тоже получат когда-нибудь эти грифы и будут продаваться рядом с матрешками, иконками, свечками и засохшими вербочками, они, конечно, готовы на все. Здесь, как всегда, нужно искать вопросы корысти, и ничего более.

И еще один любопытный вопрос по поводу закона о защите так называемых чувств верующих. Поймите, это замечательная затея, потому что как только понятие веры переводится в правовое поле, наступает уже не факультативная, а прямая и неотвратимая необходимость доказательства. И как только речь заходит об ущемлении или оскорблении так называемой веры – коль скоро потерпевший объясняет, что есть некая категория, которая пострадала от чьих-то действий, – он вынужден будет наличие этой категории доказывать. Что бы вам ни говорили, кто бы вам ни говорил – Гундяев или местная чокнутая старушка, – вы объясняйте: нам не надо доказывать существование бога, нас это мало беспокоит, вы докажите, что вы верующий! Потому что доказательная система, система применения и приведения доказательств, – это основа всякого права.

До тех пор пока вера не попыталась передвинуться в область права, она на самом деле никого не волновала – разбивайте вы себе лбы как хотите. Но как только она переезжает в юридическую сферу и как только так называемые верующие начинают требовать для себя особого правового статуса, чуть ли не программы защиты свидетелей, тогда все разговоры необходимо в категоричной форме начинать с требования доказательства.

В самом деле – вот перед нами сидит человек и рассказывает о своей вере. Так, может, он издевается или кривляется, а выйдя на секундочку пописать или уединившись, хохочет над тем, как ловко он над вами прикололся. Где гарантии, где доказательства? Поэтому пусть проходит известный евангельский тест либо предъявляет другие неоспоримые аргументы. Что касается служителей культа, то есть непосредственно наших торговцев духовностью, то они вообще в этом случае не имеют права голоса – потому что всякие вопросы веры и религии являются для них кормовой базой.

Следовательно, мы можем говорить о том, что у так называемых верующих есть прямая, абсолютно однозначная материальная заинтересованность в пропаганде этой идеологии и в имитации так называемой веры и так называемых оскорбленных чувств.

Урок 36. Энтропия

Советую вам провести любопытный эксперимент. Он несложен и доступен абсолютно каждому. Достаточно спросить любого так называемого верующего православного, почему их главный праздник называется Пасхой и что на самом деле это слово обозначает? И вообще, откуда оно взялось? И почему этот праздник так упорно продолжает называться Пасхой, несмотря на то что вроде бы для него есть и параллельный термин – так называемое Воскресение?

Скажу сразу: если вы спросите православного, почему праздник называется Пасхой, то, как показывает статистика, самым распространенным ответом будет оскорбленное молчание либо обвинение в богохульстве. Правда, попадаются всякие жизнерадостные личности, которые уверенно и твердо отвечают, что праздник называется Пасхой в честь того самого кондитерского изделия, которое им разрешают в эти дни есть попы. Что касается самих попов, то на вопрос о том, почему праздник называется Пасхой, они начинают удивительным образом ундулировать, всячески извиваться и тщательно заводить рака за камень, рассказывая про Исход евреев из Египта и вспоминая другие сказки, хотя на самом деле все обстоит гораздо любопытнее.

Настоящее, подлинное звучание названия этого праздника – Песах. У него есть еще и другое имя – Хаг ха-Мацот. Установлен он был в честь того, что в этот день древнееврейский бог, решив отомстить египтянам за какие-то мелкие бытовые неудобства, которые они причиняли евреям, умертвил всех младенцев-первенцев в земле Египетской. Еврейские же дети в ночь, когда происходили эти массовые убийства младенцев, остались живы по той простой причине, что евреи намазали кровью баранов свои двери. Ангел, который совершал убийства, обходя дома, принюхивался к двери и понимал, что ему сюда заходить не надо, а надо идти дальше. Эту хитрость с бараньей кровью подсказал евреям их бог. То есть Песах – Пасха – означает буквально «прошед мимо», или «прошедший мимо».

В корректности моего изложения очень легко убедиться. Для этого достаточно взять главную книгу христиан – Библию, – открыть ее, если не ошибаюсь, на главе 12 Книги Исхода и прочесть, начиная с 22-го или 26-го стиха: «В полночь Господь поразил всех первенцев в земле Египетской, от первенца фараона, сидевшего на престоле своем, до первенца узника, находившегося в темнице. […] И встал фараон ночью сам и все рабы его и весь Египет; и сделался великий вопль в [земле] Египетской, ибо не было дома, где не было бы мертвеца».

То есть, как всегда в христианстве, сплошное повальное человеколюбие. Связь этого события и главного христианского праздника теологически тоже очень четко установлена. Дело тут в жертвенной крови, в торжестве евреев и в других моментах. Церковники, правда, как-то стесняются данного факта и избегают разговоров на эту тему с той же настойчивостью и аккуратностью, с которой они избегают вопросов по поводу обрезания Иисуса Христа. Хотя какие могут быть тайны и недоговоренности между своими людьми! Странная застенчивость.

Как известно, в основе православной культуры лежат священные, основополагающие книги еврейского фольклора, а именно Тора и Тегилим. Тора – это непосредственно Пятикнижие Моисеево, важнейшая часть Библии, рассказывающая о сотворении мира. Тегилим – это Псалтырь, который тоже во многом является основой православного русского национального мировоззрения.

Самое страшное, что, может быть, по итогам всей этой лекции РПЦ все-таки выдаст мне какой-нибудь орден за катехизацию своих же верующих, но ничего, переживем. Думаю, что где-нибудь местечко для этого ордена я отыщу.

Вот такое любопытное и знаковое происхождение русского народного православного праздника. Иначе говоря, тысячи, десятки и сотни тысяч людей употребляют этот термин, совершенно не задумываясь и не зная того, что он обозначает массовое истребление детей и торжество по этому поводу.