Политика у шимпанзе. Власть и секс у приматов де Вааль Франс
Никки, явно все еще возбужденный, помирился со своими противниками.
Мама – леди изрядных размеров. Она весьма осаниста и крепко сбита. Ходит она медленно, а забирается на деревья с заметным усилием. Иногда лицо у нее кривится – скорее всего, ее вес сказывается на суставах, и они болят. Когда колонию только создали, Мама была намного более проворной; и как могло бы быть иначе, ведь она была вожаком группы, доминирующим не только над взрослыми самками, но и над взрослыми самцами.
Взрослые самцы были добавлены к колонии позже. Мама занимала позицию вожака уже примерно восемнадцать месяцев, когда 5 ноября 1973 г. внезапно на сцене появились три взрослых самца. Они не претендовали на ее власть, напротив, они с трудом сдерживали кусающихся, пихающихся и норовящих ударить их самок.
Три больших самца в страхе прижимаются друг к другу на самом высоком барабане, в то время как самки агрессивно толпятся вокруг них, дергая их за ноги и волосы. Одна из самок демонстрирует себя на переднем плане
Стояла зима, а потому обезьяны жили в большом закрытом помещении. Каждое утро сначала выпускали трех новых самцов. Один из них, Йерун, сразу бежал, вздыбив шерсть и ухая, к большим барабанам. За ним вплотную бежали два других – оба кричали и постоянно боязливо озирались. Три самца становились рядом друг с другом и пристально следили за коридором, из которого должны были появиться самки. Затем самцы вставали, сгрудившись, на самый высокий барабан, а самки бросались на них снизу. Все это происходило по команде Мамы и ее подруги Гориллы. Они кусали самцов за ноги и тянули их за волосы. Жертвы защищали себя как могли, но это лишь усиливало агрессивные выпады самок. То, что взбешенные самки внушали им страх, легко было опознать по сильным крикам, диарее и рвоте.
Спустя несколько дней некоторые шимпанзе начали общаться с самцами, хотя и достаточно настороженно. Даже Горилла, правая рука Мамы, становилась все более дружелюбной с новоприбывшими. Она выказала явное предпочтение Йеруну. Это предпочтение сохранилось, и оно сыграет важную роль в процессах последующих лет. Но все равно, несмотря на опасливые попытки сблизиться, предпринимаемые обеими сторонами, то и дело вспыхивали ожесточенные конфликты. Мама видела, что ее положение под угрозой, и ни в коей мере не собиралась принять самцов.
Ситуация радикально изменилась благодаря человеческому вмешательству. Через две недели после присоединения самцов Маму и Гориллу удалили из группы. В последующие месяцы Йерун смог настолько впечатлить остальных шимпанзе, что они подчинились ему. Основным средством Йеруна стали так называемые барабанные концерты, когда он долго и ритмично бил по большим полым металлическим барабанам. Во время таких концертов все здание тряслось от звука его барабанов. В заключение к своим барабанным соло он, вздыбив шерсть, внезапно прыгал в гущу других обезьян и устраивал дикую взбучку. Каждый, кто не успевал отскочить от него, награждался тумаками.
Через три месяца стало ясно, что Йерун крепко сидит в седле. Только после этого Маму и Гориллу пустили обратно в группу. Конечно, результатом стало весьма болезненное столкновение! Исследователь, наблюдавший и записывавший все эти зрелищные сцены, Титиа ван Вульфтен Пальче, написала в своем докладе:
Вступление Мамы и Гориллы в зал вызвало у шимпанзе огромное возбуждение, его сопровождал оглушающий гвалт. Сцена напоминала те, что случались в самом начале. Три взрослых самца взгромоздились друг на друга на самом высоком барабане, и постоянно кричали. Из страха перед самками у них случился понос. Когда помет попал на ногу Мамы, она неторопливо очистила свою шерсть куском растрепанной веревки. Мама была настроена крайне агрессивно к трем самцам и кидалась на них со всей силы.
Но теперь было заметно одно различие. Маму не поддерживали другие члены группы, даже Горилла, которая уже через десять минут после входа в помещение начала дружелюбно общаться с Йеруном. Крах солидарности самок означал, что Маму вскоре перестали бояться. Через несколько недель ее сместили. С этого момента главным стал Йерун.
Временное устранение Мамы и Гориллы из группы привело к распаду крепкого союза, который образовывал основу их власти над самцами. Хотя это произошло задолго до того, как я начал свои исследования в Арнеме, меня часто упрекали за это вмешательство, особенно феминистки. Почему мы хотели, чтобы власть досталась самцам? Разве Мама чем-то была плоха?
У вмешательства было несколько причин. Известно, что в дикой природе доминируют взрослые самцы. Скорее всего, наши самцы захватили бы власть и без вмешательства людей, но позднее и с большими трудностями. Судя по всему, они не одержали бы победы зимой, в подавлявшем их закрытом помещении. В более просторном открытом вольере самцы смогли бы держаться вдалеке от Мамы и других самок. Возможно, они осмелели бы и постепенно, неделя за неделей, стали бы совершать все более вызывающие устрашающие демонстрации. Под открытым небом у них бы также появилась возможность изолировать Маму от ее сторонников, чтобы поколотить ее, когда она останется одна. Взрослые самцы сильнее и проворнее самок.
Мама и Моник
Этого более естественного развития событий не стали ждать, поскольку была неотложная причина, требующая ограничить власть Мамы. До присоединения к группе самцов частота травмирования составляла примерно одну обезьяну в неделю, и до выздоровления животное приходилось изолировать. В основном, травмы были работой Мамы. Она не только сильно кусалась, но даже пускала кровь и иногда разрывала своей жертве кожу. Хотя самцы никак не могут считаться милашками, они редко демонстрируют столь опасные формы агрессии. Похоже, они лучше контролируют свою агрессию. Кроме того, они блокируют эскалацию конфликтов самок, вмешиваясь в их драки.
Если оценивать по количеству травм в группе, захват власти Йеруном улучшил ситуацию. Особенно выгодным этот переворот стал для особей с наименьшим рангом. Теперь вместо Мамы с ее яростными атаками был Йерун, который мог быть жестоким, но никогда не заходил слишком далеко[6].
С годами Мама сильно изменилась. В первые годы существования колонии, когда она была носительницей высшей власти, обычно она устраивала устрашающие демонстрации точно так же, как самец. Вздыбив шерсть, она ходила, топая ногами. Ее личным трюком был особенно сильный удар по металлическим дверям. В момент удара она порой раскачивала свое коренастое тело меж двух длинных рук как качели. Оперевшись руками в землю, она вскидывала ноги к двери, нанося очень мощный удар. Звук напоминал взрыв.
Мне почти не довелось слушать эти удары. Когда я начал работать в Арнеме, прошло уже два года со смещения Мамы. В это время у нее как раз был переходный период. Она стала демонстрировать меньше мужского поведения, направленного на устрашение, однако у нее тогда еще не появилось и большого интереса к потомству. В этот год она родила малыша, но не хотела сама с ним нянчиться. Она постоянно пыталась отдать его своей подруге Горилле. В конце концов, мы забрали у нее младенца и кормили его сами из бутылочки. Такой же была судьба многих молодых шимпанзе в первые годы колонии.
Мама приняла своего следующего детеныша, который родился через два года. Кажется, что она смирилась со своим новым положением в группе только в этот момент. Она явно стала более спокойной и терпимой. Ее дочь Моник живет теперь как принцесса. Мама крайне нежна и заботлива. Любой член группы понимает, что гнев старой самки легко разгорится до прежней ураганной мощи, если тронуть хотя бы волосок ее дочери. Таким образом, Моник унаследовала какую-то часть того беспримерного уважения, которым пользуется в колонии ее мать.
Йерун и Лёйт
Два самых старых самца в группе, Йерун и Лёйт, давно знают друг друга. Оба они приехали из зоопарка Копенгагена, и, скорее всего, до нашей колонии они вместе провели годы в одной и той же клетке. С самого начала Йерун доминировал над Лёйтом. Вероятно, он на несколько лет старше. Мы считаем, что Йеруну около тридцати, а Лёйту – двадцати пяти лет.
Лёйт отличается игривым и непослушным характером. Он излучает юношескую силу, тогда как Йерун производит более солидное впечатление. В бороде Йеруна больше седых волос, он ходит и лазает не так ловко, как Лёйт. Все это указывает на то, что Йерун – старший в их паре, однако самый важный показатель – уменьшение его выносливости. Его устрашающие демонстрации обычно не слишком длительны. Он может быть очень внушительным, но быстро устает. Иногда после очередной тяжелой эскапады он сидит с закрытыми глазами, тяжело дыша. Если по той или иной причине он продолжает свою устрашающую демонстрацию, он может поскользнуться или споткнуться, а при прыжках с одной ветки на другую его хватка может ослабеть. Все эти признаки усталости не ускользают от внимания его противников. Это стало ясно в период, когда Лёйт занял позицию соперника Йеруна. Во время взаимных устрашающих демонстраций Лёйт порой удваивал свои усилия, когда видел, что Йерун устает.
Йерун, старый лис
Поскольку у них одна и та же общая история, можно назвать Йеруна и Лёйта старыми товарищами. Однако эта их неоспоримая связь часто ставится под вопрос разногласиями. В жизни колонии они разошлись в противоположные стороны. Самое большее, что мы можем про них сказать: они – друзья-соперники. То, что они не до конца согласны друг с другом, на самом деле, немного удивляет. Я всегда думал, что вместе они будут стоять на вершине группы. Возможно, хорошо, что этого не случилось, поскольку тогда процессы, разворачивающиеся в группе, были бы далеко не такими интересными.
Поскольку я знаю обоих самцов в разных ролях, разыгрываемых на протяжении лет, я могу оценивать их характеры. В противном случае это было бы не так просто. Если бы, например, мы знали самца только в роли альфа-самца, мы, вероятно, думали бы, что он очень самоуверен. Но это совершенно не обязательно. Как только его положению будет что-то серьезно угрожать, его самоуверенность может испариться.
Йерун по природе расчетлив. Он тщательно блюдет свои интересы, порой даже с некоторой нервозностью. Все остальные не в счет, когда ему нужно достичь своей цели. Он настоящий махинатор, как покажут будущие эпизоды.
Лёйт
Проблема Йеруна не только в возрасте и постоянно снижающейся выносливости, являющейся основой состязаний, но и в серьезном физическом недостатке. Когда у него эрекция, его пенис цепляется за подкожную складку и не высовывается наружу. У него нормальное влечение к спариванию, и он регулярно залезает на самок, но не может оплодотворить их. Его дважды оперировали, но без особого эффекта.
Лёйт – гораздо более общительный индивид, чем Йерун. У него открытый и дружелюбный характер, он настоящая душа компании. Он, похоже, почти всегда в хорошем настроении и производит впечатление «надежности». Некоторые исследователи, знакомые с шимпанзе, независимо друг от друга говорили мне, что, понаблюдав за Йеруном, можно прийти к выводу, что он «обведет вас вокруг пальца», тогда как Лёйт кажется тем, «на кого можно положиться». Лёйт гордится своей силой и сознает ее. Когда он устраивает устрашающую демонстрацию, это всегда красивое зрелище, наполненное ритмом и силой. Ни один другой шимпанзе не выглядит столь внушительным и в то же время элегантным.
Пёйст
Пёйст – взрослая самка исключительно крепкого сложения, когда она идет или стоит, у нее довольно дюжий вид. Эксперты по шимпанзе, которые видят ее спереди, часто удивляются потом, когда замечают со спины, что это самка. В половом отношении она также отличается странностями: она отказывается спариваться. Поскольку она никогда не принимает ухаживания самцов, у нее каждый месяц возникает набухание половой кожи – из года в год. (Так же, как и у людей, у шимпанзе менструальный цикл нарушается во время беременности и в период кормления.) Соответственно, она регулярно оказывается привлекательной для самцов, но недоступна для них.
Пёйст – «Мадам»
Но Пёйст не равнодушна к сексу. Во-первых, она мастурбирует. Хотя самоудовлетворение у обезьян в неволе – явление нередкое, в нашей группе такая привычка есть только у Пёйст. Любопытно, что она занимается им только тогда, когда у нее не «розовый период». Она совершает быстрые движения пальцем во влагалище в течение примерно минуты. По ее лицу ничего сказать нельзя, но у нее должны быть какие-то приятные ощущения, иначе зачем ей это делать?
Во-вторых, она время от времени ведет себя как лесбиянка. Когда у другой самки заметно набухание генитальной области, Пёйст может пригласить ее к половому контакту. Иногда самка принимает ее приглашение, и тогда Пёйст быстро взбирается на нее, толкая ее точно так же, как самцы во время спаривания.
Ее интерес к самкам заходит еще дальше. Когда взрослые самцы собираются вокруг сексуально привлекательной самки, Пёйст часто оказывается среди них. В такие моменты среди самцов возникает напряженная атмосфера конкуренции. Время от времени один из них изъявляет готовность спариться с самкой, и порой кажется, что у Пёйст, как и у самцов, тоже есть право высказаться о том, какой контакт одобряется. Иногда она присоединяется к самцам, которые пытаются предотвратить такой контакт агрессивными действиями. В других случаях, когда самка отклоняет ухаживания, она может рассчитывать на безоговорочную поддержку со стороны Пёйст, если самец все же не отступает. Мы часто в шутку называем Пёйст «Мадам», поскольку она выполняет эту роль регулятора половых контактов.
У каждого из нас свои любимцы среди обезьян. Но если речь о самом неприятном члене группе, то по этому вопросу установился удивительный консенсус – почти все считают таким членом Пёйст. Ее даже сравнивают с ведьмой. Она производит впечатление двуличной и вероломной. Пёйст не только часто оказывается в одной компании с самцами, но и в одной «лиге» с ними. За пределами сексуального контекста она в целом не готова солидаризоваться с другими самками. И если другие самки защищают друг друга от агрессии самцов, Пёйст обычно присоединяется к противоположной стороне. Когда какой-либо самец атакует самку, Пёйст порой тоже набрасывается на нее, кусает или бьет. Она также может с успехом натравить самцов на других самок. Поэтому неудивительно, что самки, находящиеся в подчиненном положении, страшно боятся ее.
Помимо этой зловредности, у Пёйст есть еще одна черта, которую можно назвать лживостью или лицемерием. Если Пёйст не удается совладать со своей противницей во время драки, она может потом медленно подкрасться к ней и неожиданно на нее наброситься. Она также может пригласить противницу помириться – как это обычно делают обезьяны. Она протягивает свою руку, а когда другая с некоторыми колебаниями кладет в ее руку свою, она внезапно хватает ее. Такие случаи наблюдались не раз: похоже, что это осознанные попытки изобразить добрые намерения, чтобы свести счеты. Независимо от того, являются такие действия обманом или нет, из-за них Пёйст стала непредсказуемой. Обезьяны с низким рангом приходят в замешательство при ее приближении: они ей не доверяют.
Если не считать особую связь с одной из самок, Тепел, Пёйст выпадает из центральной группы самок. Она – единственный взрослый член группы, который в среднем проводит больше времени с взрослыми особями противоположного пола, чем своего. Таким образом, она занимает промежуточную позицию между мужской и женской сферами колонии. Поскольку эти сферы с годами все больше расходятся, Пёйст со временем может сыграть роль важного связующего элемента. Интересно то, что в диком сообществе Гомбе также была очень большая и похожая на самца самка Гиги. Она была бесплодной и четко ассоциировала себя с самцами. Большое различие между Гиги и Пёйст в том, что Гиги не отказывалась от половых контактов с самцами[7].
Горилла
Горилла – самка шимпанзе с черным лицом и прямой спиной, прямо как у гориллы. Вместе с Мамой и Пёйст она относится к числу наиболее влиятельных самок колонии. Но если две других отличаются весьма крепким сложением, Горилла изящна и стройна. Но несмотря на хрупкое телосложение, у нее довольно грубый характер. Она «знает, чего хочет». На ее лице можно прочесть решимость, и она четко преследует свои цели. Предположительно, высокий социальный ранг Гориллы определяется ее крепкой связью с Мамой. Вместе с Мамой и еще одной самкой, Франье, она приехала из зоопарка Лейпцига. Мама и Горилла с самого начала поддерживали друг друга. Они не только часто вместе отбиваются от агрессоров, но также находят друг у друга утешение и подмогу. Когда одна из них попадает в передрягу, она бежит к другой, чтобы та ее обняла. Потом они буквально ревут друг у друга в объятьях. Иногда этот контакт, похоже, позволяет им внезапно набраться смелости – и тогда вдвоем они яростно набрасываются на противника. И ни одна обезьяна не решится им перечить, пусть даже из самцов.
Горилла без ума от молодых шимпанзе, она опекала и защищала детенышей Мамы и Франье – Моник и Фонса. Годами она оставалась в положении «тетушки», поскольку все ее собственные детеныши умирали в течение нескольких недель. Это, очевидно, не было связано с тем, как она обращалась со своим потомством. Скорее всего, у нее было слишком мало молока.
Горилла
Эту печальную ситуацию удалось изменить в 1979 г. в результате уникального эксперимента, который получил широкую известность. Если кратко, мы научили Гориллу кормить детеныша шимпанзе из бутылочки. Детеныш, Розье, не был ее собственным. После того как за Розье десять недель ухаживали люди, Горилла приняла ее. С этого момента Розье не отходила от своей приемной матери и полностью от нее зависела. Горилла постоянно ухаживала за ней и не только кормила ее из бутылочки, но через неделю начала и сама давать молоко. Скорее всего, ее соски были стимулированы Розье, которая сосала их. После этого Розье стала получать более половины своего дневного рациона от Гориллы, а остальную часть – из бутылки.
Когда мы с кипером Моникой тен Тёйнте начали этот эксперимент, мы сразу же столкнулись с двумя затруднениями. Первое можно было ожидать: Горилла, которая сама любит молоко, пыталась опустошить бутылку Розье. Мы стали отучать ее от этого, ругая и демонстрируя ей наше недовольство. Второе затруднение оказалось неожиданным: Горилла была невнимательной к инструкциям. Каждый день Моника садилась перед ее ночной клеткой с Розье и показывала ей, как кормить из бутылочки детеныша. Мы надеялись, что Горилла станет ей подражать, но нам не повезло. Горилла даже не смотрела на Монику; она продолжала глядеть в противоположном направлении. Этот взгляд в сторону определялся не отсутствием интереса, поскольку она на самом деле хотела максимально сблизиться с детенышем. Тот же феномен наблюдается в тех случаях, когда самка присоединяется к группе с новорожденным детенышем. Некоторые обезьяны, особенно молодые самки, постоянно слоняются вокруг детеныша, но демонстративно отводят взгляд каждый раз, когда на них смотрит его мать. Так они скрывают свою заинтересованность – возможно, если бы их интерес был слишком явным, это бы раздражало мать. Горилла вела себя точно так же с Моникой, и, вероятно, по этой причине подражание почти не сыграло никакой роли в процессе обучения.
Вместо этого нам пришлось обратиться к процедуре выработки условных рефлексов. Шаг за шагом мы всему учили Гориллу, поощряя ее разными вкусностями. Через несколько недель этой тренировки, когда она уже удочерила детеныша, она начала проявлять признаки понимания. Она стала делать вещи, которым мы ее не учили, но которые при этом были совершенно осмысленны. Например, если Розье случалось подавиться, Горилла быстро вынимала соску из ее рта и возвращала только после того, как детеныш прокашливался. После этого мы почувствовали, что можем полностью переложить кормление на Гориллу.
Розье («Маленькая Роза») – первое животное в мире, выкормленное из бутылочки представителем своего вида
На с. 86: уроки кормления проходили, когда Горилла находилась в своем спальном загоне (сверху слева). Главной нашей задачей было не дать Горилле самой выпить молоко. Не желая отказываться от вкусного напитка (с н и зу), она кричит в ответ на наши упреки. Но потом наступает великий момент: Горилла наконец находит детеныша в соломе своей клетки (сверху справа)
Благодаря жизни с Гориллой в колонии у Розье теперь намного более естественное детство, чем ей могли бы предложить люди. И для самой Гориллы успех эксперимента по удочерению оказался крайне важным. Каждый раз, когда умирал один из ее детенышей, она впадала в своеобразную депрессию. Неделями она сидела, сжавшись в углу, не реагируя на происходящее вокруг. Иногда она ни с того ни с сего начинала плакать и скулить. Все это изменилось после того, как она удочерила Розье. В последующие годы Горилла смогла точно так же выкармливать из бутылочки собственных новорожденных, хотя потребность в таком кормлении оказалась меньше, чем предполагалось. Розье, которая потом тоже кормила грудью, вероятно, настолько удачно простимулировала выработку молока у Гориллы, что ее последующему потомству понадобилось меньше прикорма.
Никки и Дэнди
Итак, мы познакомились со всеми основными героями политической драмы. Мама, Йерун, Лёйт, Пёйст и Горилла могли бы годами жить в устойчивой группе, если бы не Никки. Он – молодой герой этой истории, не то чтобы славный или трагический, скорее, движущая сила, стоящая за всеми изменениями. Его безудержная энергия и бурное, вызывающее поведение оказались катализатором. Постепенно он подорвал структуру всей группы. В холодные дни Никки разогревает других обезьян своей беспрестанной активностью, а в теплые – мешает им спать.
Никки выглядит как деревенский увалень – гора мышц, широкая голова и несколько туповатое выражение лица. Однако внешний вид может быть обманчивым. Он чрезвычайно изобретателен и проворен, это самый главный акробат во всей группе. Его устрашающие демонстрации характеризуются зрелищными прыжками и пируэтами. До того как прибыть к нам, Никки какое-то время выступал в шоу Holiday on Ice Revue. Когда он достиг половой зрелости, его владельцы поняли, что должны от него избавиться, вероятнее всего, из-за начавшего проявляться у него сексуального интереса. Он к тому же быстро становился очень сильным, и у него начали резаться клыки (зубы взрослого самца шимпанзе не менее опасны, чем зубы пантеры).
Когда Никки присоединился к нашей колонии, ему было примерно десять лет. В то время он был размером с Дэнди, самца около восьми лет. Но если в возрасте двенадцати лет у Никки был взрывной рост, с Дэнди такого не случилось, так что в результате Никки теперь почти в два раза больше. Дэнди – полная противоположность Никки. У него стройная фигура, а в его глазах видны острый ум и восприимчивость. Дэнди в нашем семействе – интеллектуал. Все считают, что в группе он – самый умный. Он может одурачить не только остальных обезьян, но и людей. Самый замечательный случай такого рода я наблюдал, когда с ним начал работать временный кипер. Он ворчал на Дэнди, поскольку того уже несколько дней по утрам сложно было выманить из клетки. Дэнди просто отказывался выходить в то время, когда выходили остальные обезьяны. Я посоветовал киперу продержать Дэнди один день без еды с целью наказания. Эта суровая мера хорошо срабатывала в предыдущих случаях. Однако кипер придумал то, что сам он считал гораздо более умным планом. Несколько дней спустя он с гордостью продемонстрировал мне результат. Другие обезьяны уже вышли, тогда как Дэнди сидел внутри, высунув руку. Кипер положил в нее два банана, после чего Дэнди быстро вышел наружу. Кипер считал, что научил Дэнди выходить, тогда как, по-моему, скорее уж Дэнди надрессировал кипера давать ему бананы. Я вздрогнул при мысли о том, что могли бы уготовить нам другие обезьяны, если бы поняли, какие возможности сулит им подобный шантаж.
Замечательный ум Дэнди проявился во множестве случаев. Например, нам никогда не приходилось иметь с дело с побегом шимпанзе, в котором не был бы замешан Дэнди. Это указывает на то, что он является зачинщиком таких побегов, и в некоторых случаях нам это доподлинно известно.
Социальная позиция Дэнди такова, что ему необходимо весьма тщательно обдумывать все свои действия. Подростковый период у самцов шимпанзе длится несколько лет. Они достигают половой зрелости в возрасте примерно восьми лет, однако социально зрелыми их можно назвать не ранее пятнадцати. В эти переходные годы самец все больше отстраняется от самок и детенышей, однако другие самцы пока еще не принимают его как равного. В естественной среде эти самцы-подростки обычно бродят в одиночестве. Иногда они целые дни проводят с матерью и более юными родственниками. Временами они пытаются прибиться к группе взрослых самцов. Самцов-подростков притягивают старшие успешные самцы, но от них они получают резкий отпор и затрещины. Пока они не завоюют себе место в иерархии самцов, они находятся в незавидном положении, не принадлежа ни тому лагерю, ни другому. Для Дэнди, в отличие от Никки, муки пубертатного периода все еще не закончились.
Никки
Минус его положения, если сравнивать его с дикими соплеменниками, в том, что у него больше нет матери, к которой он мог бы обратиться, так что он не может избежать грубостей взрослых самцов. Похоже, одна из самок, Спин, дарит ему материнскую заботу и тепло, в которых он так нуждается. Даже теперь, когда Дэнди почти взрослый, бывают периоды, когда они неразлучны.
Недостаток силы Дэнди приходится восполнять хитростью. Я стал свидетелем замечательной истории такого рода, в которой поучаствовал немецкий оператор Петер Фера. Мы спрятали несколько грейпфрутов в вольере шимпанзе. Фрукты наполовину закопали в песок, чтобы было видно только небольшие желтые участки. Шимпанзе знали, что мы делаем, поскольку они видели, как мы вышли с ящиком, полным фруктов, а вернулись с пустым. Когда они увидели, что ящик пуст, они стали возбужденно ухать. Как только их выпустили, они принялись оживленно искать фрукты, но не нашли. Несколько обезьян прошли мимо того места, где были спрятаны фрукты, но ничего не заметили, по крайней мере так мы думали. Дэнди тоже прошел мимо нашего тайника, не останавливаясь, не замедлив шага и не проявив какого-либо необычного интереса. Однако после обеда, когда все обезьяны прилегли вздремнуть на солнце, Дэнди встал и добежал по кратчайшей линии до места с фруктами. Тут же, ничуть не мешкая, он выкопал грейпфруты и наелся ими в свое удовольствие. Если бы он не сохранил их месторасположение в тайне, скорее всего, другие обезьяны отняли бы у него грейпфруты.
Этот эксперимент основывался на методах, применявшихся Эмилем Мензелем, изучавшим передачу информации среди шимпанзе. Из его исследований нам было известно, что обезьяны способны обманывать друг друга. Однако мы не ожидали подобного уровня совершенства, с которым был осуществлен обман. Решительное возвращение Дэнди к месту тайника было для нас настолько неожиданным, что Петер Фера просто не успел заснять его на пленку.
Женские подгруппы
В группе из девяти самок можно выделить три подгруппы. Подгруппа, образованная самками, часто бывающими вместе, присматривающими за детенышами друг друга, поддерживающими и успокаивающими друг друга в случае каких-либо проблем. Самая большая подгруппа образована Мамой (вместе с Моник), Гориллой (с Розье), Франье (с Фонсом) и Амбер. В этой группе мы пока еще не представили последних двух самок. Вероятно, если судить по ее плохим зубам и слабому здоровью, Франье – уже пожилая обезьяна. Она по натуре крайне неуверена и робка. Она первой поднимает тревогу громким лаем, когда что-то пугает ее, например, когда она сталкивается с большим пауком или когда среди сотен лиц посетителей внезапно узнает ветеринара. Обычно другие не обращают особого внимания на тревожные крики Франье, точно так же, как не много внимания уделяется сигналам тревоги, издаваемым молодыми обезьянами. (Напротив, тревога, поднятая взрослым самцом или самкой с высоким рангом, сразу же вызывает реакцию.)
Когда Франье расстроена, например после того, как за ней гонялся самец, ноги у нее буквально трясутся, и иногда у нее бывает рвота. Она избегает любых неурядиц, и вмешивается в драку, только если та затрагивает ее сына Фонса.
Годами Фонс был любимчиком Мамы и Гориллы, когда у них не было собственных детенышей. Возможно, защита, предоставляемая Фонсу двумя этими влиятельными самками, объясняет, почему сам он не демонстрирует признаков нервозности, свойственных матери. И по внешнему виду, и по характеру Фонс, видимо, похож на Лёйта. Он отличается уравновешенностью и удивительным дружелюбием.
Амбер присоединилась к этой первой подгруппе, когда Мама появилась в колонии вместе со своей дочерью Моник. Амбер, похоже, совершенно поглощена этим детенышем. Ей пришлось проявить немалое терпение, поскольку Мама не позволяла ей заниматься Моник, пока той не исполнилось пятнадцать месяцев. Амбер разрешалось уходить на пять метров с Моник, сидящей у нее на спине, но потом Мама возвращала себе детеныша. Со временем расстояние, на которое ей дозволялось уходить, увеличилось, так что через несколько месяцев Амбер взяла на себя почти всю дневную транспортировку Моник и уход за ней. Амбер стала второй матерью, «тетушкой».
Франье и Фоне
Амбер еще молода. Она – старшая из четырех «девиц», т. е. самок, попавших в группу в подростковом возрасте. Амбер было, вероятно, около пяти лет, тогда как самой молодой девице, Хенни, было всего три года, когда она поступила в нашу колонию. С годами эти молодые самки одна за другой достигали половой зрелости. В 1976 г. у Амбер впервые было набухание половых органов. С каждым циклом оно становилось все заметнее и все привлекательнее для самцов. Ее первая беременность закончилась выкидышем, а вторая оказалась псевдобеременностью. Это могло бы показаться весьма печальным фактом, однако для молодых самок такие неудачи являются скорее правилом, чем исключением. Они составляют период так называемого подросткового бесплодия, предшествующего вступлению в материнство. Сегодня Амбер около двенадцати лет – в этом возрасте у диких шимпанзе можно ожидать появления первого детеныша.
Во время подросткового периода самкам проще, чем самцам. Им не нужно силой прокладывать себе путь во взрослую жизнь, и к ним относятся гораздо более снисходительно, чем к молодым самцам. Не только Амбер, но и трех остальных девиц крайне привлекают детеныши других самок. Связь с более старыми самками выстраивается достаточно мягко – благодаря общему интересу к самым молодым шимпанзе. Так, техника ухода за потомством передается от взрослых к более молодым самкам.
Лёйт следит за движениями маленького Фонса, которому здесь не более одного года. Позже Фонс стал настолько походить на Лёйта, что почти нет сомнений в том, кто его отец
Многие считают Амбер самой привлекательной в сексуальном плане самкой, поскольку во время флирта она при ходьбе виляет бедрами. Но непонятно, оказывает ли это какое-либо эротическое воздействие на самцов шимпанзе. У нее большие, ясные глаза янтарного цвета и твердый характер. Все больше и больше она демонстрирует настойчивость, которую мы замечаем также и в Горилле. Хотя вклад Амбер в жизнь группы пока еще незначителен, мы уже можем считать ее доминирующим персонажем.
Моник на спине «тетушки» Амбер
Женская подгруппа Мамы, Гориллы, Франье и Амбер уходит корнями в давние времена: три старшие самки приехали из одного и того же зоопарка. Другая подгруппа состоит из трех самок, которые жили вместе в зоопарке Арнема до создания колонии. У одной из них два отпрыска, тогда как две остальные выступают «тетушками» для этих детенышей. Мать, Джимми, – наименее надежная, с точки зрения людей, обезьяна. Когда незнакомых людей пускают к спальному загону, Джимми всегда пытается проделать с ними один и тот же грязный трюк, чтобы привлечь их. Она просовывает хворостину через решетку и смотрит на незнакомца с совершенно невинным видом. Он берется за нее, думая, что это дружеский жест, своеобразный дар. В этот момент другая рука Джимми проскальзывает через решетку и хватает руку жертвы. Чтобы расцепить ее хватку, приходится звать на помощь кого-то еще.
РИС. 1. Паттерны ассоциации
Производя регулярные замеры, мы можем рассчитывать предпочтения в ассоциациях, или дружеские связи, у шимпанзе. Эта социограмма основана на 2400 записях, сделанных в период с 1976 по 1979 г. Она ограничивается взрослыми членами группы: на вершине находятся четыре самца, внизу – девять самок. Тонкими линиями связываются особи, которые проводят более 5 % своего времени на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Широкие линии соединяют особей, у которых время ассоциации превышало 10 %. Максимальной величиной оказались 19,5 % – время связи Кром и Джимми. Социограмма показывает, как Мама и Джимми образовали ключевые связи в сети женских отношений. У Пёйст и трех из четырех самцов мало связей с остальной сетью. Важным исключением в числе самцов является Лёйт, у которого почти столько же контактов, как и у двух центральных самок
С другими обезьянами Джимми не так груба. У нее ровный, едва ли не тусклый темперамент, и она отлично ладит почти со всеми остальными. В социальной жизни она выполняет функцию центра никак не меньше Мамы. Различие в том, что Джимми оказывает на групповые процессы далеко не такое влияние, как старая матриарх.
Джонас, старший сын Джимми, – живое воплощение испорченного ребенка. Когда Джимми была беременна во второй раз, она начала отлучать его от груди. Ему тогда было два года. Отлучение от груди вызвало у него протесты – даже более громкие, чем обычно у молодых обезьян. Каждый раз, когда Джимми отталкивала его от своих сосков или же прижимала свою руку к груди, чтобы он не мог дотянуться, он разражался преувеличенными криками, бросался на песок, по которому катался кубарем из стороны в сторону, издавая такой звук, словно бы задыхается. Джимми уделяла все меньше внимания его вспышкам гнева, а потому Джонас стал искать сочувствия у других обезьян.
Через несколько недель Джонас заставил Франье себя кормить. Если она отказывалась, отталкивала его или била, маленькое чудовище начинало верещать, и на несчастную Франье сразу же набрасывалась Джимми, лая и угрожая ей. Она стояла рядом с Франье, пока Джонасу не позволялось попить молока. Франье ничего не оставалось, как по возможности держаться от Джонаса подальше.
Спустя почти год, когда родился брат Джонаса Джеки, стало ясно, что Джонас все еще очень привязан к грудному вскармливанию. У Спин было лишнее молоко после того, как она родила ребенка, которого, как обычно, не приняла. Поскольку у Спин всегда была связь с Джимми и ее детенышами, она позволила Джонасу пить свое молоко. Мы вывели ее из группы на довольно большое время, надеясь, что молоко у нее кончится, но это не помогло. К пятилетнему возрасту Джонас был ориентирован исключительно на Спин и проводил с ней в восемь раз больше времени, чем со своей матерью. Хотя молока у нее больше не было, он часто брал в рот сосок своей «тетушки». Он позволял Спин ласкать, переносить и защищать себя. Если сравнивать его со сверстниками в группе, Джонас стал настоящим «маменькиным сынком».
Осталось представить двух взрослых членов группы. Один из них – Кром, самка, не расстающаяся с Джимми. Ни одна иная дружеская связь в группе не отличается подобной крепостью, даже связь между Мамой и Гориллой или между Спин и Дэнди.
«Кром» значит «скрюченный». Тело у нее искривлено, при ходьбе она прихрамывает. Иногда это может стать причиной забавных сценок. Молодые обезьяны, постоянно придумывающие новые игры, однажды увлеклись подражанием Кром, притворяясь ею. Целями днями они ходили за ней гуськом, с тем же самым жалостливым видом, что и Кром.
Четыре пары глаз прикованы к приближающемуся взрослому самцу. Слева направо: Ор, Амбер с Моник, Фонс
У Кром есть еще один физический недостаток: она глуха. Когда в группе начинается какое-то волнение, она часто реагирует позже остальных. Сначала она должна увидеть, что что-то происходит, или понять по реакции других обезьян, находящихся рядом с нею. Однако, несмотря на этот недостаток, в группе она занимает видное положение. Визуальные коммуникации – в форме жестов и мимики – очевидно, обеспечивают ее достаточной информацией об отношениях в группе. Кром и сама издает голосовые сигналы. Она умело пользуется репертуаром, который есть у этого вида, хотя ее голос звучит несколько странно. Глухота Кром не мешает ей нормально функционировать в социальном контексте, однако она фатальна для ее потомства. Мы позволили совершить ей несколько попыток, однако все детеныши Кром умирали в течение нескольких недель. Детеныши шимпанзе издают самые разные звуки, которые важны для матери. Например, когда Кром садилась на своего детеныша, он начинал кричать. В обычном случае такой протест сразу же приводит к тому, что мать меняет позу, но Кром не может подстроиться под реакцию детеныша. Поэтому теперь мы отбираем у нее новорожденных. Впервые это было сделано с Розье, которая воспитывается Гориллой.
В группе есть и второй приемный ребенок – Ваутер. Он был назван по имени швейцарского приматолога Вальтера Ангста («Ваутер» – это голландский эквивалент немецкого «Вальтера»), который приезжал к Яну ван Хоффу в его лабораторию в Утрехте, когда я работал там с макаками. Ян пригласил меня посетить вместе с ними Арнем, и тогда-то я и увидел впервые колонию шимпанзе.
В один из дней нашего визита Спин родила. Она отказывалась принять детеныша, и несколько часов сидела к нему спиной. Его забрали и завернули в полотенце. Это был мальчик, и мы решили назвать его Ваутером.
Джонасу все еще нравится, когда его балует и ласкает «тетушка» Спин
Несколько недель за Ваутером ухаживали в доме Яна ван Хоффа, пока из Арнема не пришли новости, что другая самка, Тепел, тоже родила. Но ее новорожденный умер в течение часа – возможно, потому что роды были преждевременными. Ваутера быстро отвезли в Арнем и оставили в соломе одной из ночных клеток. Потом туда впустили Тепел. Ко всеобщему облегчению, она вскоре приняла его. У нее было много молока, и Ваутер без труда нашел, откуда его можно добыть. У Тепел очень большие соски, отсюда ее имя: «Тепел» означает «сосок». Насколько нам известно, это был первый случай действительно успешного усыновления обезьяной. Именно благодаря этому благополучному эксперименту я позже решился на ту же самую хитрую процедуру в случае с Гориллой и Розье. Усыновив Ваутера, Тепел стала в колонии матерью-первопроходцем. Она первой успешно вырастила новорожденного, чем подала пример всем остальным самкам в группе. Шимпанзе нужно это. В отличие от кошек или птиц, у них нет автоматических правильных представлений о родительских функциях. Тепел же принесла свои знания из другого зоопарка.
В возрасте шести лет у Ваутера та же долговязая фигура, что и у его биологической матери Спин, чье имя означает «паук»: у них обоих необычайно длинные и тонкие конечности. Ваутер унаследовал и ее неустрашимый характер. Она всегда держит себя вызывающе, сколь бы сильны ни были ее противники. В сравнении с Джонасом Ваутер – образец независимости. Я всегда ощущал некую символическую связь с Ваутером, возможно потому, что держал его в руках во время моего первого посещения колонии, когда он был новорожденным. Ваутер – самый смелый из всех здешних шимпанзе. Он бросается камнями в наблюдателей, в публику и особенно в других обезьян, а когда ему отвечают агрессией, он убегает к своей «тетушке» Пёйст.
Шимпанзе учат, что использовать в пищу, наблюдая за более взрослыми сородичами: Джонас (слева) внимательно следит за тем, как Горилла вытаскивает насекомых из гнилой деревяшки
Последняя третья подгруппа состоит из Тепел и двух ее детенышей, Ваутера и Тарзана, – у всех них особая связь с Пёйст. Они не слишком часто оказываются рядом с этой крупной самкой (возможно, по той причине, что Пёйст большую часть своего времени проводит вместе с взрослыми самцами), однако их связь особенно четко проявляется в чрезвычайных ситуациях. Тепел, а главное, ее дети, призывают в таких случаях Пёйст на помощь. Как правило, Пёйст ничем не выказывает солидарности с самками и их детенышами, но для этого семейства она делает исключение. Эта связь проявляется и в тех случаях, когда у Пёйст игривое настроение. Тогда она порой бродит с детенышами Тепел, которые следуют за ней.
В будущем еще одна женская подгруппа может возникнуть вокруг Амбер. Другие девицы, возможно, укрепят свои связи с Амбер, как только у нее появится первый детеныш. Три этих особи – Орт, Зварт и Хенни – играют настолько незначительную роль в нашей истории, что нет нужды представлять их в полной мере, хотя каждая из них является полноценной личностью.
Строение группы
Все имена шимпанзе, за исключением тех, что родились в колонии, различаются по первой букве. Эти первые буквы имен используются в качестве кодов в наблюдениях. Благодаря этому можно легко представить строение группы в общем виде. В ней есть три взрослых самца (Й, Л и Н), самец-подросток (Д), восемь взрослых самок (М, Г, Ф, Ж, К, С, Т, П) и четыре девицы, одна из которых почти взрослая (А), а три других – подростки (О, З, Х).
Имена шимпанзе, рожденных в колонии, всегда начинаются с той же буквы, что и имя матери, за исключением двух приемных детенышей. У первого ребенка каждой самки в имени второй буквой всегда идет английская о, а у второго ребенка – а (например, двух сыновей Джимми зовут Джонас – Jonas и Джеки – Jakie). В колонии семь детенышей. Только двое из самых маленьких – самки.
Если сравнивать с сообществами шимпанзе в дикой природе, это небольшая группа. Однако дикие группы настолько изменчивы, что размер и строение колонии Арнема, несомненно, не выпадают из общей картины. Японский приматолог Юкимару Сугияма со своим коллегой несколько месяцев изучали сообщество, состоявшее лишь из двадцати одного шимпанзе. При этом количественное соотношение взрослых самцов и взрослых самок не слишком отличалось от соотношения в нашей колонии.
Это небольшое дикое сообщество было компактным, и старшие члены почти 20 % своего времени проводили вместе в одной группе. Это очень высокий показатель для диких шимпанзе, которые обычно разбиваются на небольшие подгруппы, называемые «партиями», которые разбредаются по джунглям. И в этом отношении наша группа совершенно необычна: все ее члены 100 % времени проводят вместе – в виде единого сообщества.
Незадолго до того как Сугияма отправился в Африку для сбора данных, он посетил Арнем. Ему едва не пришлось отказаться от своего путешествия. Поглощенный наблюдением за шимпанзе, он высунулся из окна, открывавшегося с нашей смотровой площадки, а Никки как раз начал устрашающую демонстрацию. Я слишком поздно заметил, что у Никки в руке тяжелый кусок дерева, который он держал за спиной. Я крикнул Сугияме по-голландски: «Kijk uit!»[8]. Он кивнул, вежливо улыбнулся и спросил, что это значит. В то же мгновение Никки метнул свое ядро. Рывком я отбросил Сугияму от окна, и деревяшка просвистела мимо его головы, едва не задев. Весь остаток дня он с уважением поглядывал на снаряд. Позже мы получили от него открытку из Африки – он передавал привет Никки.
Но в нашем деле Сугияма установил настоящий рекорд. За один день он научился узнавать почти всех обезьян: правильно указывать их и называть по имени. Это говорит о замечательной наблюдательности, хорошей памяти и правильной установке: наблюдатель должен понимать, что колония обезьян состоит не из безликой массы черных зверей. У каждого животного уникальные личные и внешние черты. Шимпанзе и сами различают индивидов точно так же, как мы различаем людей, причем как в своем собственном кругу, так и за его пределами. Они узнают практически каждое знакомое им человеческое лицо, даже если оно обнаруживается в огромной толпе посетителей. Каждое новое лицо на нашей смотровой площадке, которую обезьяны считают частью своей территории, может расцениваться в качестве приглашения к небольшому тесту. Прием, оказанный Сугияме, оказался лишь чуть более драматичным, чем обычно.
Йерун (слева) пытается привлечь к себе в помощники Никки – он встает рядом с ним и кричит на Лёйта (за кадром)
II. Два переворота
Тяжелый каток, напирающий танк, атакующий носорог – все это образы сдерживаемой силы, готовой сравнять с землей все, что попадется на пути. Такое же впечатление производил и Йерун своими демонстративными нападениями. В период своего расцвета он мог, вздыбив шерсть, наброситься на дюжину обезьян и раскидать их в разные стороны. Ни одна из них не осмеливалась продолжать сидеть, когда приближался Йерун, ритмично притопывая ногами. Задолго до того как он настигал их, они уже были на ногах, матери – с детьми на спинах или на животах, готовые к быстрому отступлению. Затем воздух наполняли крики и лай, когда обезьяны в панике разбегались. Иногда все это сопровождалось побоями.
Затем, так же внезапно, как начинался весь этот гвалт, возвращался мир. Йерун обычно усаживался, а другие обезьяны спешили отдать ему дань уважения. Подобно королю, он принимал эти знаки как должное, явно не считая нужным удостаивать своих подданных хотя бы взглядом. После этих «формальностей» все снова спокойно рассаживались, дети бродили вдали от матерей, а Йерун расслаблялся и позволял группе самок искать у него в шерсти или же вступал в короткие стычки с Джонасом и Ваутером, которые всегда были готовы к потешным боям с большим боссом. Они гоняли его и швыряли в него песком и палками, словно бы утратив всякое чувство почтения.
Когда существующие отношения доминирования приостанавливаются во время игры, опасности путаницы не возникает, поскольку такие отношения в эти моменты вполне очевидны. У шимпанзе есть особая форма приветствия, которая подтверждает социальную иерархию таким образом, что никаких сомнений остаться не может. Прежде чем перейти к описанию случаев захвата власти, мне надо объяснить эти более или менее формальные отношения доминирования.
Формальное и реальное доминирование
С начала 1974 г. до середины 1976 г. было совершенно ясно, кто стоит на вершине иерархии. На первый взгляд могло показаться, что превосходство Йеруна обосновано его несравненной физической силой. Его осанистость и самоуверенные манеры наводили на мысль, будто сообщество шимпанзе управляется законом самого сильного. Йерун казался намного сильнее второго взрослого самца – Лёйта. Это ложное впечатление создавалось тем, что в годы своей власти шерсть у Йеруна всегда немного стояла дыбом (даже когда он специально не демонстрировал себя), к тому же он ходил преувеличенно медленной и тяжелой походкой. Эта привычка создавать видимость большей величины и массы тела, чем на самом деле, характерна для альфа-самца, как мы выяснили позже, когда ту же роль исполняли другие особи. Пребывание во властной позиции заставляет самца выглядеть внушительнее в физическом отношении, отсюда и предположение, будто он занимает статус, который соответствует внешнему виду.
Никки кланяется Йеруну и «приветствует» его учащенным хрюканьем. Йерун игнорирует эти знаки уважения. Лёйт слева
Впечатление о связи между физическим размером и социальным рангом еще больше подкрепляется особой формой поведения, являющейся наиболее надежным показателем социального порядка как в природных условиях обитания, так и в
Арнеме, – приветствием подчиненного. Строго говоря, такое «приветствие» – не более чем последовательность коротких приглушенных вдохов и выдохов, известных как «учащенное хрюканье», или «хрюканье с придыханием» (pant-grunting). Подчиненная обезьяна, издавая такие звуки, принимает позу, в которой она глядит снизу вверх на того, кого приветствует. В большинстве случаев она делает несколько глубоких поклонов, которые повторяются так быстро один за другим, что это действие получило название «подпрыгивание» (bobbing). Иногда «приветствующие» приносят разные предметы (лист, палку), протягивают руку вышестоящей обезьяне, целуют ей ногу, шею или грудь. Доминирующий шимпанзе реагирует на это «приветствие» тем, что вытягивается во весь свой рост и вздыбливает шерсть. Результатом оказывается явный контраст двух обезьян, даже если на самом деле они одного и того же размера. Одна почти распластывается в пыли, тогда как другая с царским видом принимает «приветствие». Среди взрослых самцов это отношение гиганта/карлика может еще больше подчеркиваться шутовскими сценами, в которых доминирующая обезьяна наступает или прыгает на «приветствующего» – это так называемые «наседания» (bluff-overs). В то же самое время подчиненная обезьяна нагибается и поднимает руки, чтобы защитить голову. Подобного рода каскадерские трюки реже встречаются в случае с «приветствующими» самками. Обычно самка показывает доминирующей обезьяне свой зад, чтобы та осмотрела его и обнюхала.
Показ и осмотр женских гениталий – типичная форма поведения шимпанзе, но именно она, если судить по числу комментариев со стороны обычной публики, вызывает у людей наиболее заметный отклик. Однажды мне довелось прочитать, что, если на вас нападает взрослый самец шимпанзе, помочь может демонстрация собственного зада: «Снимите штаны и покажите ему свой голый зад!» Хотя я никому не советовал бы испытывать такую тактику на деле. Вполне возможно, что показ самками шимпанзе своего зада имеет умиротворяющую функцию, но они никогда не поступают так в момент собственно атаки. Если агрессор набрасывается на них, проявлять смирение уже слишком поздно. Единственный выход – либо бежать, либо драться. Чтобы избежать такой ситуации, обезьянам с низким рангом необходимо опознавать агрессивный настрой до того, как дело зайдет слишком далеко. Если потенциальный агрессор – самка, тогда этого безопасного промежутка времени может просто не быть: самка иногда впадает в ярость безо всяких предупредительных сигналов. Тогда как у самцов обычно протекает несколько минут между первыми медленными покачиваниями корпусом, вздыбливанием шерсти, постепенным увеличением громкости ухания и собственно кульминацией, выражающейся в атаке. Пытаться успокоить самца посредством «приветствия», обыскивания или демонстрации себя нужно до того, как он дойдет до точки невозврата и бросится в атаку.
Приветствие подчиненного можно увидеть в тех случаях, когда обезьяны встречают друг друга, в качестве реакции на приближение доминирующего члена группа или на первые признаки демонстрации, но прежде всего – через небольшое время после устрашающей демонстрации или вспышки агрессии. «Приветствие» – это своеобразное ритуальное подтверждение отношений доминирования. Такое подтверждение можно наблюдать и после конфликтов, в которых позиции были временно перевернуты. Иногда доминирующая обезьяна проигрывает схватку. У шимпанзе нередко бывает так, что члены группы с низким рангом агрессивно реагируют на побои, а потому регулярно обращают доминирующую обезьяну в бегство или даже физически берут над ней верх, особенно когда объединяют силы. Йерун сам вряд ли когда-либо оказывался в такой ситуации, но я несколько раз видел, как его гоняла группа разгневанных орущих самок. Для меня это было просто откровение – понять, что даже самоуверенный Йерун мог испугаться. Хотя он был не настолько испуган, чтобы оскалить зубы или кричать на бегу, образ всемогущего и непобедимого вожака был все равно подорван. Однако такие события не оказывали какого-либо долгосрочного влияния на его положение, поскольку при последующем примирении самки «приветствовали» его как обычно.
В ссорах между самками отсутствует медленный разгон до кульминации, характерный для ссор самцов. Женская агрессия более импульсивна. Амбер (слева) кричит после неожиданного удара Гориллы
Следовательно, доминирование проявляется двумя разными способами. Прежде всего, существует социальное влияние, или власть, проявляющаяся в том, кто кого может победить и у кого наибольший вес при разрешении групповых конфликтов. Исход этих столкновений не является предсказуемым на все 100 %, тем более что шимпанзе постоянно формируют изменчивые союзы. Неожиданные перемены в социальной иерархии происходят у них намного чаще, чем у других видов животных. Вот почему иерархию шимпанзе так часто называют «гибкой» или «пластичной». Молодой шимпанзе двух-трех лет от роду может иногда обратить в бегство взрослого самца или самку или даже принудить их что-то делать. И это часто не игры, а серьезные конфликты – примером может служить то, как Джонас при поддержке своей матери принудил Франье кормить его грудью.
Детенышей никогда не «приветствуют» взрослые члены группы: иногда они обладают реальной властью, но у них никогда нет формального доминирования. В отличие от исходов конфликтов, которые могут быть весьма различными (иногда даже вожака загоняют на дерево), ритуалы «приветствия» совершенно предсказуемы. «Приветствие» отражает застывшие отношения доминирования. Это единственная распространенная форма социального поведения, не являющаяся взаимной: другими словами, если А «приветствует» B в какой-то определенный промежуток времени, B никогда не «приветствует» А в тот же период. Эта удивительная устойчивость характерна только для приветствия подчиненного, при котором издается учащенное хрюканье. Шимпанзе «приветствуют» друг друга самыми разными способами. Термин «приветствие» я буду использовать в кавычках для обозначения именно голосовой формы. Йерун как альфа-самец никогда не издавал такого учащенного хрюканья, но его часто «приветствовали» все остальные члены группы.
Формальный ранг и власть обычно сходятся друг с другом; однако в некоторых случаях ранг отделяется от власти. Иными словами, положение доминирующей обезьяны оказывается несостоятельным. Как именно шимпанзе определяют этот момент – неизвестно, однако ясно, что главным источником информации по этому вопросу становится ход агрессивных столкновений. Например, если подчиненная сторона начинает все чаще выигрывать в конфликтах или если она по крайней мере регулярно пугает доминирующую сторону, вызывая у нее смятение, это не ускользнет от ее внимания. Если такой сдвиг в отношениях сохраняется, «приветствия» между ними все больше становится всего лишь пустой формальностью. Подчиненная обезьяна через какое-то время перестает «приветствовать» доминирующую. Таким образом, она словно бы оспаривает актуальный статус их отношений. Этот первый шаг – отказ от «приветствия» – наблюдался при всех перестановках в иерархии колонии Арнема. Весной 1976 г.
Лёйт набрался смелости, чтобы бросить Йеруну этот вызов. Их отношения рухнули, и вся группа вступила в период реорганизации, на которую ушло около года.
Йерун был в то время настолько всемогущ, что он один принимал более трех четвертей всех «приветствий» в группе; в определенные периоды этот показатель поднимался до уровня выше 90 %. Лёйт также часто «приветствовал» его, но сам получал «приветствия» от других намного реже. Высокопоставленные самки, такие как Мама и Пёйст, никогда не «приветствовали» Лёйта. Если добавить к этому, что Лёйт казался намного меньше и слабее Йеруна, да еще почти всегда держался на заднем плане, станет ясно, что переворот Лёйта – последнее, чего я мог ожидать.
Первый удар
Лето 1976 г. выдалось необычайно сухим и жарким. По всей Европе трава постепенно пожелтела. Леса вокруг Арнема страдали от сильных пожаров. В какой-то момент огонь подошел к зоопарку так близко, что мы даже опасались за безопасность животных. В сообществе шимпанзе это было действительно долгое и жаркое лето еще и в социальном плане. 21 июня после обеда я впервые увидел, как Йерун обнажил зубы. И это также был первый раз, когда я услышал, что он кричит и визжит, т. е. впервые стал свидетелем того, чтобы ему была нужна какая-то поддержка и утешение. Кроме того, различие в размере между ним и Лёйтом внезапно исчезло.
Утром стало ясно, что готовятся серьезные изменения, поскольку Лёйт открыто спарился со Спин. У нее как раз началась течка (или эструс) – набухание половых органов было особенно заметным, и она была сексуально привлекательной для самцов. Йерун обычно совершенно не терпел того, чтобы у других самцов были сексуальные контакты, но в этом случае он тупо сидел в центре площадки безо всяких движений, пока Лёйт и Спин совокуплялись буквально в 10 метрах от него. Он даже повернулся к ним спиной, словно бы предпочитал не наблюдать за этой отталкивающей сценой. Сначала мы предположили, что Йерун серьезно болен, а Лёйт просто воспользовался ситуацией. Но вскоре мы поняли, что это не так, поскольку вечером аппетит Йеруна оказался совершенно нормальным.
В послеобеденное время Лёйт сделал несколько кругов вокруг старого вожака, демонстрируя себя, спровоцировав несколько захватывающих интеракций. Таким образом, он дал сигнал о начале длинной цепочки внушительных демонстраций и конфликтов между ним и Йеруном, которые с каждым днем становились все острее. Далее приводится отчет о первых открытых столкновениях.
21 июня 1976 г., 13.45
Лёйт, вздыбив шерсть, несколько раз обходит кругом Йеруна, держась от него на расстоянии около 15 метров. Он топает ногами и бьет о землю ладонью. Он поднимает по дороге несколько палок или камней и бросает их в сторону. Йерун сидит на траве и время от времени бросает на Лёйта взгляд. Когда противник заходит ему за спину, Йерун не поворачивается, но слегка сдвигает голову так, чтобы краешком глаза наблюдать через шерсть на своем плече за тем, что делает Лёйт. Иногда Лёйт подходит к Йеруну на несколько метров. Тогда тот встает, вздыбив шерсть, и делает шаг вперед. Во время этого кратковременного противостояния два самца не смотрят друг на друга, и как только Лёйт проходит мимо, Йерун тут же возвращается на свое место на траве.
Сделав шесть или семь таких кругов, Лёйт подходит к Спин и осматривает ее набухшие гениталии. Горилла подходит к Йеруну и целует его. Никки вместе с Дэнди подходят к Спин, минуя по пути Йеруна. Ни одна из обезьян не «приветствует» Йеруна, что весьма необычно. Лёйт играет с Фонсом, самым молодым в то время детенышем в группе. Мать Фонса Франье и Мама подходят к Лёйту и садятся рядом. Лёйт начинает обыскивать шерсть Мамы. После этого группа долго остается спокойной. Ситуация не меняется до тех пор, пока Йерун не поднимается и не приближается к Спин.
14.25
Как обычно, Пёйст находится в компании сексуально привлекательной самки, в данном случае Спин. Пёйст «приветствует» Йеруна, который подходит, чтобы присоединиться к ней и Спин. Лёйт тут же приходит в возбуждение. Шерсть у него слегка приподнимается; он начинает собирать несколько больших палок и мягко ухать. В ответ на это Йерун оставляет Спин и проходит мимо Лёйта, слегка демонстрируя себя, но опять же не глядя на него. Йерун подходит к Маме и начинает обыскивать ее. Пока Йерун занят этим, Мама продолжает смотреть по сторонам, чтобы знать, что делает Лёйт. Тот обнимает Франье, тут же отпускает ее, а потом подходит к Йеруну и Маме и усаживается прямо напротив них, готовясь к более открытым акциям. Уханье Лёйта становится все более громким, пока он, наконец, не вскакивает и не бежит изо всех сил на Маму и Йеруна, минуя их на очень небольшой дистанции. Йерун в ответ на это тут же поднимается, но быстро усаживается за спиной Мамы, когда Лёйт пробегает мимо.
14.35
Пока Лёйт готовит свое второе выступление против Йеруна, Никки успевает воспользоваться ситуацией и спариться со Спин. Никто, кажется, не замечает произошедшего. Лёйт сначала набрасывается на Маму, которая с криками убегает. Затем Лёйт усаживается перед Йеруном и ухает, обращаясь именно к нему. Йерун сидит один под наклонившимся стволом дерева, тогда как Лёйт начинает взбираться на него, демонстрируя угрозы и громко ухая. Йерун неуверенно смотрит на него снизу вверх. Лёйт теперь в нескольких метрах над своим соперником, он ритмично и с силой бьет по стволу дерева. Наконец он спрыгивает вниз, приземляясь непосредственно рядом с Йеруном. Лёйт звонко хлопает Йеруна и сразу же убегает. Йерун взрывается криками на самых высоких тонах своего голоса. Он бежит к группе, состоящей из Гориллы, Кром, Спин, Дэнди, Хенни и некоторых других обезьян, а потом обнимает их всех по очереди. Начинается настоящий бедлам, в котором задействованы почти все обезьяны. При поддержке большой группы ухающих, кричащих и лающих сторонников и симпатизантов Йерун приближается к Лёйту.
Лёйт нарезает круги вокруг Йеруна, демонстрируя себя
До этого момента Лёйт наблюдал за соперником с расстояния, его шерсть постоянно слегка стояла дыбом, но теперь, столкнувшись с Йеруном и его бандой, он с криками бросается в бегство. Со всех сторон слышны агрессивные звуки, и на Лёйта набрасывается толпа из десяти или даже более обезьян. Некоторые члены группы, однако, отказываются участвовать в драке. Например, Джимми держится в стороне. Дважды Йерун подходит к ней и протягивает, скуля, руку, однако в обоих случаях она отворачивается и уходит от него. Толпа продолжает несколько минут гоняться за Лёйтом, а затем внезапно останавливается. Воцаряется тишина, прерываемая лишь криками Лёйта. Его загнали в дальний угол острова. Он, очевидно, проиграл свою первую битву.
Ор, одна из девиц, подходит к Лёйту и подставляется ему. Лёйт в ответ подставляется ей, продолжая кричать, так что на какое-то время оба стоят друг к другу задом. Внезапно, Лёйта охватывает истерика. Подобно детенышу шимпанзе, который чем-то недоволен, он, вопя, начинает кататься по песку, бьет головой по рукам, издавая приглушенные звуки, словно бы он заболел. Ор снова подходит к нему и заключает в свои объятья. Постепенно Лёйт успокаивается, а затем начинает медленно подстраиваться под Йеруна, перемещаясь обратно в центр вольера.
Весь инцидент длился не более пяти минут. Если не считать исходного шлепка, никакой физической агрессии не было.
14.40
Через несколько минут Лёйт снова начинает слегка демонстрировать себя, атакуя Пёйст, которая сидит рядом со Спин. Потом он приглашает Спин к спариванию. В момент, когда Спин принимает его приглашение, Йерун начинает кричать, но не осмеливается вмешаться. Дэнди реагирует тем, что «приветствует» Йеруна и обнимает его, пытаясь успокоить. Все это время Лёйт беспрепятственно спаривается со Спин.
14.50
Йерун присоединился к Маме и Франье и игриво щекочет Фонса. У него игровое лицо, но он все же до конца так и не расслабился, поскольку продолжает бросать взгляды в сторону Лёйта. Лёйт сидит неподалеку, раскачиваясь из стороны в сторону, поднимая ветки руками и ломая их зубами. Мама реагирует на поведение Лёйта тем, что оставляет Йеруна. Тот идет за ней, однако, когда он пытается сесть рядом, Мама встает и снова уходит. Это повторяется несколько раз: Йерун пытается сесть рядом с Мамой, но она ясно показывает, что не желает оставаться в его компании. В то же самое время на Франье, другую самку, которая сидела с Йеруном, набрасывается Лёйт. Он начинает прыгать у нее на спине. Франье и ее сын Фонс начинают орать. Фонс цепляется за живот Франье, и каждый раз, когда Лёйт прыгает по ним обоим, его расплющивает между матерью и землей. Затем Лёйт переключает свое внимание на Йеруна и Маму и несколько раз демонстрирует себя им. Мама продолжает сторониться Йеруна, но тот идет за ней, пока Лёйт, наконец, не прогоняет Маму прочь.
Все остальные обезьяны тоже разбежались, и все снова успокаивается. Теперь два соперничающих самца остались в одиночестве – они стоят на расстоянии примерно 6 метров в самом центре вольера, явно избегая смотреть друг на друга. Лёйт смотрит на пролетающих голубей, а Йерун уперся взглядом в землю.
15.10
Последнюю стадию этой необычайной цепочки событий запускает Кром, которая подходит к Лёйту, «приветствует» его и начинает обыскивать. Лёйт, однако, встает и уходит, причем и Йерун делает то же самое. Кром, как всегда невозмутимо, подходит к Лёйту и снова начинает его обыскивать. Сначала Йерун отходит на 10 метров, но потом неуверенно поворачивает обратно и медленно приближается к Кром и Лёйту. Кром затем подходит к нему, чтобы «поприветствовать», на что Йерун нервно ухмыляется и обнимает ее. Лёйт уходит на место, где раньше сидел Йерун, нюхает землю и усаживается. Достаточно странно то, что Йерун реагирует на это, переходя на прежнее место Лёйта и усаживаясь там, так что два самца снова сидят напротив друг друга.
Теперь Кром начинает обыскивать Йеруна, а Лёйт демонстрирует себя, ходя вокруг них кругами. Он делает несколько широких кругов, а останавливается только после того, как он и Йерун вместе громко ухают в унисон. Лёйт подходит ближе, Кром тут же оставляет Йеруна и подходит к Лёйту, чтобы обыскать его. Таким образом, она обыскивает одного из двух самцов уже в четвертый раз. Это продолжается в течение еще четырех минут: Йерун сидит один, тогда как Кром с Лёйтом сидят неподалеку и обыскивают друг друга.
Внезапно Лёйт бросает Кром и неуверенно направляется к Йеруну. У обоих самцов шерсть стоит дыбом, и в первый раз они смотрят друг другу прямо в глаза. Йерун быстро обнимает Лёйта, а Лёйт подставляется ему и позволяет Йеруну обыскать свой зад. В случае примирения двух взрослых самцов обыкновенно они сначала обыскивают друг другу зад, прежде чем перейти к другим частям тела. Кром уходит. Время – 15.30. Два соперника обыскивают друг друга в течение примерно пятнадцати минут.
Изоляция Йеруна
Вышеприведенный подробный отчет представляет собой рассказ о первых двух часах процесса, который занял два месяца. На первой встрече решение достигнуто не было. Можно было бы задаться вопросом, почему два соперника не положили своему конфликту конец схваткой, которая сразу бы позволила раз и навсегда решить все вопросы. Ответ прост: дело в том, что физическая сила – лишь один из факторов выяснения отношений доминирования и почти всегда не самый критический.
По своему опыту могу сказать, что примерно четыре из десяти устрашающих демонстраций между взрослыми самцами заканчиваются конфликтами, напоминающими тот, когда Йерун начал кричать, а Лёйт сильно шлепнул его. В типичном случае мы наблюдаем угрозы, погони и крики. Удары – редкость среди самцов, да и одиночный удар не составляет боя. В серьезных столкновениях противники действительно хватают друг друга и начинают кусать. Примерно один конфликт из ста ведет к реальной драке, т. е. около 0,4 % всех столкновений самцов. Но вероятность драки всегда сохраняется, и именно поэтому процесс борьбы за доминирование оказывается столь напряженным.
Социальные маневры, к которым Лёйт и Йерун привлекли самок, были гораздо более сенсационными, чем простое физическое столкновение. Реакции следовали за акциями в относительно быстром темпе. Весь процесс занял довольно большой промежуток времени, однако результат оказался весьма драматичным. Оба самца раз за разом пытались войти в контакт со взрослыми самками. Особенно Йерун подыскивал себе компанию, что неудивительно, если вспомнить, что она его защищала. На протяжении всего переходного периода (от первого удара до закрепления нового вожака) все самки много раз поддерживали Йеруна в борьбе с Лёйтом, тогда как обратного не случалось никогда.
Удивительно то, что девять самок столь сошлись во мнении, хотя и можно все-таки усомниться в том, что они на самом деле были единодушны. Борьба за доминирование между Йеруном и Лёйтом порой создавала напряжение между самками. Мама и Горилла, очевидно, хотели поддержать Йеруна, тогда как другие самки с высоким рангом, такие как Пёйст и Джимми, не особенно склонялись к этому выбору. Пёйст даже несколько раз атаковала Маму, когда последняя вставала на сторону Йеруна против Лёйта. Позднее отмечалась также и обратная ситуация, когда единый женский фронт начал разваливаться. Когда, наконец, Лёйт утвердил себя в качестве вожака, Пёйст оказалась первой самкой, которая оставила Йеруна и присоединилась к новому доминирующему самцу. Сначала Маму возмутило бегство Пёйст, и она атаковала ее всякий раз, когда та открыто присоединялась к Лёйту. Вполне возможно, что такие самки, как Пёйст и Джимми, перешли бы на сторону Лёйта гораздо быстрее, если бы не Мама. Месяцы единодушной женской поддержки Йеруна, возможно, в большей степени объясняются преобладающим влиянием Мамы, а не спонтанно возникшим согласием.
Можно было бы подумать, что при такой мощной поддержке Йеруну нечего было бояться. Но с первого дня было ясно, что он мог потерять поддержку этой группы. Мама несколько раз покидала его компанию. Это было явно связано с подрывной тактикой Лёйта. Лёйт приходил в возбуждение всякий раз, когда видел Йеруна со взрослой самкой. Он обычно подходил к Йеруну и самке и подвергал ее совершенно безапелляционному наказанию. Даже если ее контакт с Йеруном был весьма кратким и уже завершился, ей все равно грозила расправа (как в случае с Франье в вышеописанном эпизоде). Лёйт, начав применять эту тактику в самый первый день борьбы, никогда не отступал от нее и в последующие несколько недель.
Иногда Лёйту было достаточно просто подняться и начать двигаться к группе, и контакт между Йеруном и самкой тут же прерывался. В других случаях он встречал сопротивление, и конфронтация разгоралась до конфликта. Если бы Лёйт мог рассчитывать исключительно на свои силы, все эти конфликты заканчивались бы его поражением, поскольку его противники были сильны именно числом. И у самок не было бы особых причин избегать компании Йеруна из страха перед агрессивной реакцией Лёйта. Однако ситуация была не столь проста. Вмешательство третьего крупного самца – Никки – означало, что с самого начала было неясно, останется ли Йерун доминирующей стороной и насколько рискованно для самок ввязываться в конфликт между Йеруном и его противником.
Такие действия, предпринятые Лёйтом против контактов Йеруна в группе, я называю разделяющими вмешательствами. Их краткосрочный эффект был достаточно очевидным, но, чтобы определить, были ли у них долгосрочные последствия, мы в конце года провели статистический анализ. Это было необходимо, поскольку нельзя полностью полагаться на субъективные впечатления, особенно когда процессы протекают настолько медленно. Каждые пять минут мы записывали на переносной магнитофон, какие именно особи в вольере присоединились друг к другу, образуя подгруппу, т. е. какие именно
животные сидели на расстоянии не более 2 метров друг от друга. Проанализировав буквально сотни таких замеров, производимых летом 1976 г. с частотой раз в пять минут, мы реконструировали картину отношений Йеруна.
Лёйт наказывает Тепел за то, что она сидела с его соперником. Йерун (слева) стоит, наблюдая за сценой, но не осмеливается защитить ее
Весной 1976 г., когда Лёйт все еще продолжал регулярно «приветствовать» Йеруна, тот проводил около 30 % своего времени в подгруппах со взрослыми самками. Как мы выяснили, в те несколько недель, что предшествовали первому открытому вызову Лёйта, этот показатель почти удвоился. Это означало, что в этот период Йерун почти постоянно искал компании самок. Вероятно, он так сблизился с ними потому, что уже чувствовал изменение в позиции Лёйта и знал, что его собственное положение под угрозой: в этот промежуток времени Лёйт «приветствовал» Йеруна лишь изредка. Тот факт, что Йерун искал безопасную гавань в женской компании в этот еще спокойный период, до шторма, обнаружился только потом, когда мы стали анализировать наши записи. Этим подтвердилось, что предварительные шаги были сделаны в то время, когда мы сами еще не осознавали, что намечаются столь существенные перемены.
Данные более поздних периодов показывают заметное изменение. В те недели, когда Лёйт действительно оспаривал лидерство Йеруна и постоянно проводил разделяющие вмешательства, количество времени, проводимого Йеруном в женской компании, постепенно снижалось. К осени рост контактов Йеруна с самками прекратился, и теперь он проводил с ними даже меньше времени, чем весной. Наши данные подтвердили социальную изоляцию Йеруна.
Негативная установка Лёйта по отношению к самкам проявлялась только в тех случаях, когда они связывались с его соперником. В других случаях его отношение к ним было чрезвычайно позитивным. Он часто сидел вместе с ними, обыскивал их и играл с их детенышами. Эти контакты иногда осуществлялись в моменты, обладающие тактическим значением. Это стало ясно в самый первый день, после того как Лёйт был сокрушен союзом Йеруна и самок, а потому вынужден был заключить с Йеруном мир. В тот же день, ближе к вечеру, Лёйт начал снова демонстрировать себя, и снова его вызов привел к значительному конфликту. За несколько минут до брошенного вызова Лёйт «сделал обход». Прежде всего он подошел к Франье, обыскал ее и некоторое время играл с ее сыном Фонсом. Затем он пошел к Спин, обыскал ее, потом к Горилле, наконец, к Пёйст. Сразу после этой необычайно быстрой череды контактов Лёйт начал свою устрашающую демонстрацию, разыгрываемую вокруг Йеруна. Не могло ли быть так, что поведение Лёйта по отношению к четырем самкам было попыткой убедить их сохранять нейтралитет во время последующего столкновения? Не было ли это своего рода «подкупом» или попыткой «вызвать сочувствие» своими дружелюбным действиями?
Разделяющее вмешательство: Йерун (справа на переднем плане) и Кром (слева) сидели, обыскивая друг друга, однако были вынуждены расстаться из-за Лёйта, который демонстрирует себя на стволе дерева над ними. Тепел и Джонас смотрят
Йерун преследует своего соперника Лёйта. Оба самца кричат
Проблемы в отношениях Лёйта и Йеруна никогда не достигли бы такого размаха, если бы не самки. Если бы все ограничивалось ими как отдельными особями, вопрос о доминировании был бы решен в течение недели. Это было ясно по их поведению в спальном помещении, где они ночевали отдельно от всей остальной колонии. И если ранее Лёйт старался оставаться на заднем плане, теперь он передвигался, нисколько не тушуясь. Иногда он даже отнимал яблоки, предназначенные Йеруну. В целом два соперника, находясь вместе в спальном загоне, оставались достаточно мирными, но между ними все же дважды возникали стычки. В обоих случаях, как мы выяснили, у Йеруна было намного больше ранений. И хотя они не были серьезными, Йерун выглядел довольно жалко. Он утратил свою былую самоуверенность, и по его глазам можно было угадать всю меру психологического унижения, которому он подвергся. В то первое утро, когда Йерун явился в таком сокрушенном состоянии, реакция группы была возбужденной. Когда Мама обнаружила у Йеруна раны, она принялась ухать и оглядываться по сторонам. Йерун не выдержал, начал кричать и визжать, и тут сбежались все обезьяны, чтобы посмотреть, что же происходит. Когда обезьяны собирались, ухая, вокруг него, «виновник» Лёйт также начал кричать. Он нервно бегал от одной самки к другой, обнимал их и подставлялся им. Затем он потратил добрую часть дня на зализывание ран Йеруна. У него была глубокая рана на ноге и две раны на боку – все от мощных клыков Лёйта. Неудивительно, что эти раны вызвали такое волнение, ведь Йерун был ранен впервые за несколько лет.
Лёйт был попросту сильнее Йеруна. Поскольку Лейт физически превосходил его, социальная изоляция Йеруна осенью 1976 г. была чрезвычайно важна. Как только его изолировали – не только в ночной клетке, но и в группе, – Йерун был обречен.
Открытая коалиция Лёйта – Никки
Роль Никки в конфликте Лёйта и Йеруна оказалась ключевой. Несмотря на то что Лёйт и Никки действовали независимо друг от друга, они все же образовали коалицию или, точнее говоря, открытую коалицию. Они не так уж часто бывали вместе, не обменивались никакими особыми сигналами во время своих совместных действий, поддерживая друг друга в основном косвенно. Ирония в том, что плоды их сотрудничества стали в итоге бомбой замедленного действия, которая в конечном счете грозила разрушить их отношения. Для Лёйта результатом стала позиция вожака; а для Никки – позиция заместителя командующего, стоящего над взрослыми самками и Йеруном. Продвижение Никки было, в действительности, даже большим изменением, чем продвижение Лёйта, поскольку в начале 1976 г. Никки вообще едва ли воспринимали всерьез. Ни одна из взрослых самок не «приветствовала» его, и на него регулярно усаживались. Никто не удивлялся и не смущался, когда Мама била Никки за то, что тот был груб с ней.
В период, предшествующий вызову, который был брошен вожаку Йеруну, Никки взял привычку вести себя с самками точно так же, как Лёйт. Если Лёйт атаковал самку, Никки тут же сильно шлепал ее. Эта тактика «бей и беги» настолько закрепилась за Никки, что мы стали считать его трусом, который просто пользуется ситуацией. Однако последующие события того же года представили действия Никки, ставшего тенью Лёйта, в совершенно ином свете. Вероятно, оба они уже проверяли на прочность положение Йеруна, поскольку их атаки на самок часто проходили в опасной близости от того места, где сидел Йерун. Даже самки, которые убегали к Йеруну за защитой и обнимали его, не всегда могли обезопасить себя от Никки и Лёйта. Тот факт, что в подобных обстоятельствах Йерун не всегда действовал решительно, был, вероятно, важным показателем для двух других самцов. Вожак, колебавшийся, когда надо защитить своих протеже, скорее всего, не смог бы должным образом защитить и самого себя.
В период открытого конфликта Лёйта и Йеруна Никки только раз напрямую вмешался в столкновение двух соперников, и, что достаточно странно, в этом конкретном случае его действия были направлены против Лёйта. Это случилось на самом раннем этапе борьбы, примерно через десять минут после того, как Лёйт грубо прервал спаривание между Никки и Спин, набросившись на Никки. Это был чрезвычайно важный инцидент, поскольку он показал, что Лёйт не может позволить себе вступить в прямую конкуренцию с Никки. В тот же самый первый день произошел еще один похожий, но менее очевидный инцидент, и причиной снова выступило сексуальное соперничество. Никки, наказанный Лёйтом, с криками убежал к Йеруну, угрожая образовать коалицию против Лёйта. Лёйт среагировал тем, что поспешил убраться на другую сторону вольера. Два этих инцидента могут объяснить, почему Лёйт приложил все усилия, чтобы не вступать в конфликт с Никки. Чтобы не настраивать Никки против себя, он должен был проявлять терпимость. Лёйт не мог рисковать, отталкивая Никки, поскольку слишком сильно в нем нуждался.
К лету 1976 г. Никки стал вполне взрослым самцом
Никки однажды открыто выступил против Лёйта, однако косвенно он много раз выступал на его стороне, когда помогал отгонять сторонников Йеруна, т. е. самок. Без помощи Никки Лёйт, скорее всего, не смог бы сместить Йеруна. Обычный паттерн взаимодействий в их случае выглядел следующим образом. Лёйт начинал демонстрировать себя, ходя вокруг Йеруна, пока тот не обращал на него внимания и не начинал кричать, призывая на помощь. Йерун либо просил самок прийти и помочь ему, либо сам уходил за ними. Когда Йерун со своими сторонниками подходил к Лёйту, в действие вступал Никки и атаковал одну из самок из группы поддержки Йеруна, чаще Маму или Гориллу. Благодаря этому вмешательству ситуация обычно запутывалась; конфликт между Йеруном и Лёйтом продолжался, но самки объединялись теперь против Никки. В большинстве случаев Йерун и Лёйт в итоге оказывались на вершине дубов – Лёйт продолжал демонстрацию, а Йерун кричал и тщетно протягивал руку к своим помощникам-самкам, которые оставались внизу, но не могли отвлечься от своей борьбы с неутомимым Никки.
Никки был настолько проворным акробатом, что едва ли им удалось поймать его хотя бы раз. Бывало, он разбегался и прыгал на своих противников, уклоняясь от них на каждом повороте, так что они уже просто не понимали, в какую сторону смотреть: иногда он бил их сзади, тогда как они ожидали лобовой атаки. В одной из таких сцен Никки приблизился к Маме сзади, просунул руки под ее широкий зад и бросил ее в воздух, прежде чем она успела что-либо понять. Эти трюки продемонстрировали удивительную физическую силу Никки; его уже нельзя было игнорировать, удерживая на прежнем месте. Его драки с самками стали совершенно самостоятельным явлением, которое развивалось независимо от борьбы на вершинах деревьев. Иногда случалось так, что Никки и самки продолжали сражаться, когда конфликт между Йеруном и Лёйтом давно уже закончился. Иногда, впрочем, Никки, вероятно, вполне осознанно помогал Лёйту. Так, однажды он отогнал Маму от Йеруна на одно из небольших мертвых деревьев, а потом остался стоять под ним, демонстрируя себя, пока Йерун и Лёйт не закончили спорить. Только после этого Маме было позволено спуститься.
Коалиция между Мамой (слева) и Кром против Никки (справа)
И наоборот, Лёйт поддерживал Никки в его великой борьбе против самок. В те редкие случаи, когда Никки сам попадал в неприятную ситуацию, к нему на помощь приходили Лёйт или Пёйст. И снова роль Пёйст оказывалась совершенно не женской. Хотя все остальные самки демонстрировали свою солидарность, когда атаковали Никки, Пёйст шла наперекор им всем, становясь «не на ту» сторону. Ее особое отношение к Никки, как и отношение Лёйта к Никки, отличалось взаимностью. Агрессивные действия Никки никогда не были направлены против Пёйст, и она являлась единственной самкой, которая могла рассчитывать на его поддержку в случае, когда сама оказывалась в затруднительном положении.
Если бы Никки взялся серьезно бороться с самками, т. е. если бы он стал использовать свои опасные зубы, он наверняка вынудил бы их подчиниться раньше. Но он строго следовал правилам и дрался только руками и ногами, никогда не кусаясь клыками. Самцы иногда кусают самок, но только резцами. Напротив, самки, у которых нет больших клыков, используют свои зубы гораздо менее осторожно – как в боях с другими самками, так и при защите от агрессоров-самцов. Из-за этих правил конфликты Никки и самок, длившиеся неделями, не приходили к какому-то определенному результату, как не было между ними и серьезных драк, поскольку Никки был достаточно проворен, и его просто невозможно было поймать. Он снова и снова провоцировал самок, а когда они начинали кричать и возмущаться, он выжидал, чтобы увидеть, насколько близко они осмелятся к нему подойти. Они знали, что если подойдут к нему слишком близко, то получат тумаков. Но с другой стороны, если их собиралось слишком много для него одного, Никки часто просто ловко убегал от них. Несмотря на силу Никки и возмущение самок, их столкновения никогда не приводили к травмам.
Тот факт, что такие зрелищные процессы, связанные с доминированием, могут происходить в большой колонии без кровопролития, оправдывает оптимизм, с которого начинался проект Арнема. И в то же самое время он опровергает аргументы руководителей зоопарков и лабораторий, которые считают, что шимпанзе следует держать изолированно или хотя бы в очень мелких группах из-за их, как говорят, «чрезмерной агрессивности». Самцы шимпанзе невероятно сильны, и они могут убить, но они способны и сдерживать себя. У Никки был фактически нож в кармане, но он все равно дрался с самками голыми руками. Клыки могут применяться только в тех редких случаях, когда самцы дерутся друг с другом, и даже тогда шимпанзе обычно руководствуются жестким кодексом поведения.
За несколько месяцев столкновения Никки с самками постепенно ослабли, поскольку все больше самок стали его «приветствовать». Последними его новое положение признали Мама и Пёйст. Они не «приветствовали» Никки до октября. С этого момента ранг Никки стал выше, чем у всех самок. Новый статус он заполучил не просто благодаря своей быстро выросшей физической силе (у него был взрывной период роста в 1975–1976 гг.), но также из-за хаотической ситуации в самой группе. У самок больше не было того, к кому они могли бы обратиться. У группы не было вожака, а Никки к тому же провоцировал конфликты в те моменты, когда два претендента на роль вожака были слишком заняты борьбой друг с другом, проходившей на вершинах деревьев. Значительная выгода, полученная Лёйтом от действий Никки, была для последнего, возможно, лишь побочным эффектом. У Никки и Лёйта были не тождественные, а параллельные интересы: претензии Лёйта на власть, вероятно, оказалось проще реализовать благодаря борьбе за доминирование между Никки и самками, и наоборот. Поскольку их сотрудничество было очевидным, но сферы их деятельности были столь разными, я назвал их взаимоотношения открытой коалицией.
Единичные случаи более тесного сотрудничества Лёйта и Никки отмечались после того, как Йерун был едва ли не полностью изолирован от остальных членов группы. К этому времени, когда между Йеруном и Лёйтом разгорался конфликт, Никки сопровождал их, выступая в роли придворного шута. Он не принимал участие в самом конфликте, но наблюдал со стороны, бегая туда-сюда, кувыркаясь и всячески подбадривая Лёйта с расстояния. Он ухал вместе с Лёйтом на Йеруна, а иногда швырял в Йеруна разные предметы, когда тот, как обычно вопящий и раздраженный, пытался уклониться от приставаний Лёйта. Казалось, что Никки просто развлекается за счет Йеруна.
Истерики и схватки
Может показаться, что летом 1976 г. шимпанзе только и делали, что дрались. Но это ложное впечатление. Описанные инциденты были просто наиболее яркими моментами этого вялого времени года. Порой шимпанзе часами сидели или нежились на солнце – настолько расслабленные, что у них закрывались глаза. Временами несколько обезьян медленно бродили по вольеру или спокойно обыскивали друг друга в тени. Однако несмотря на это внешнее оцепенение, шимпанзе никогда не забывали о том, что должно было произойти. Каждый раз, когда Лёйт с сонным видом поднимался, чтобы оценить ситуацию, и замечал, что Йерун, пока Лёйт спал, пытался присоединиться к какой-нибудь самке, мы сразу же наводили на него видеокамеру, приготовившись к действиям. Три-четыре раза в день начинался настоящий ад. Именно эти моменты я записывал, но не остальные часы глубокого покоя и мнимой гармонии.
Период борьбы за доминирование между Лёйтом и Йеруном был для нас сложным, но крайне интересным. Это история, полная неожиданностей и поворотов. В первый месяц не было ясно, каким будет окончательный результат. В некоторые дни казалось, что Йерун полностью контролирует ситуацию, поскольку ему удавалось запугать Лёйта или при поддержке самок прогнать его. В другие дни верх одерживал Лёйт. Он настойчиво демонстрировал себя Йеруну и никогда не обнажал зубы во время стычек со своим соперником. Йерун, напротив, обнажал зубы, что у шимпанзе является признаком неуверенности. На ранних этапах казалось, что Йерун словно бы пытается скрыть свою неуверенность от Лёйта. Безо всякого особого выражения на лице Йерун отодвигался от своего противника и только потом скалился или же издавал мягкое повизгивание, когда он был достаточно далеко от Лёйта и сидел к нему спиной. Этот удивительный спектакль, позволяющий «сохранить мину», стал еще более очевидным в последующей борьбе за доминирование.
Другой феномен, который также наблюдался в последующих процессах и который я потом стал интерпретировать как начало конца, – это истерические припадки у проигрывающей стороны. У Йеруна такие истерики начали появляться после того, как конфликт продолжался уже около месяца. С непогрешимым чувством драматизма он падал с дерева подобного гнилому яблоку и начинал кататься с криками и воплями по земле, тогда как Лёйт продолжал угрожающую демонстрацию. Эти истерики создавали впечатление едва сдерживаемого чувства отчаяния и безнадежности. Когда самообладание к нему отчасти возвращалось, Йерун начинал бегать, крича на самок, бросался на землю в нескольких метрах от них или протягивал к ним обе руки. Это был жест уже не просьбы, а мольбы – мольбы о поддержке. Если самки отказывались помочь или даже старались уклониться от него, Йерун снова падал наземь и бился в истерике. Казалось, что он полностью утратил контроль над своей мускулатурой, – он жалостливо кричал и извивался как рыба, выброшенная на берег.
Его реакция была совершенно другой, если самки предлагали ему помощь. В этом случае он обычно сразу же вскакивал, обнимал их и направлялся к своему сопернику со свитой самок за спиной. Но со временем самки все больше теряли желание помогать Йеруну, что вряд ли может удивить, если помнить о жестоких акциях Никки. С ростом чувства бессилия перед выходками Никки у Йеруна участились и истерики. Все выглядело так, словно бы Йерун пытается вызвать жалость и мобилизовать своих симпатизантов против Лёйта. Однако привыкание порождает презрение; со временем вспышки Йеруна стали чем-то совершенно обыденным и предсказуемым, так что другие обезьяны перестали обращать на них внимание. То же случилось и с нами. Сначала мы часами простаивали на смотровой площадке, испытывая глубокую жалость к Йеруну, демонстрировавшему «безутешное отчаяние». Но со временем эта жалость притупилась. Нам стало трудно воспринимать отчаяние Йеруна всерьез: оно выглядело наигранной позой. У Йеруна эти частые истерики прекратились, как только он утратил практически всю поддержку. После столкновения с Лёйтом он больше не издавал душераздирающих криков, а просто сидел с пустым взглядом. Из него как будто вынули стержень.
Ваутер обнимает Йеруна, пытаясь успокоить его во время одной из истерик
Интересным моментом в этих вспышках раздражения у Йеруна является то, что он в своем более чем зрелом возрасте (ему было 30 лет) пытался привлечь внимание и вызвать симпатию, впав в детское, если не сказать младенческое поведение. Истерики обычно встречаются у маленьких детенышей, когда мать отлучает их от груди. Детеныши чувствуют, что мать отвергает их, а потому кричат и брыкаются, пока она не притянет их к себе обратно. Удивительно (и подозрительно) то, как резко детеныши прекращают свои истерические припадки, если мать уступает им. Возможно, Йерун демонстрировал то же самое поведение, поскольку ощущал фрустрацию и угрозу со стороны кампании Лёйта, нацеленной на его смещение. Йеруна словно бы буквально отлучали от власти.
Медленное падение Йеруна с господствующей позиции нашло отражение в его наиболее серьезных столкновениях с Лёйтом. Я уже упоминал о двух таких боях в их спальных загонах – оба они закончились полной победой Лёйта. Если считать день, когда началась борьба за доминирование, нулевым днем, тогда ночные бои произошли на 30-ю и 59-ю ночь. Другие серьезные инциденты наблюдались днем. Они описаны ниже. Для удобства ориентации я исхожу здесь из того, что процесс борьбы за доминирование завершился на 72-й день, когда Йерун впервые «приветствовал» Лёйта.
День 16-й
В первом физическом столкновении между двумя самцами атакующим выступает Йерун. В ответ на провокационные демонстрации Лёйта Йерун, при поддержке Гориллы, преследует его и ловит. Лёйт пытается прорваться, но оказывается в окружении врагов (в драке участвует по меньшей мере восемь особей). Прежде чем Лёйту удается наконец убежать на дерево, Йерун кусает его по меньшей мере один раз. Лёйт не кусает его в ответ.
День 24-й
Агрессор – снова Йерун, спровоцированный демонстрациями Лёйта. Вместе с Гориллой и Пёйст Йерун гонит Лёйта на максимальной скорости, крича на бегу. Лёйт тоже кричит. Но тогда, когда Йеруну удается догнать Лёйта, он случайно(?) переворачивается вверх тормашками. После этого погоня продолжается, но внезапно заканчивается, когда оба самца убегают на дерево, а две самки не следуют за ними. И это неудивительно, поскольку выбранное самцами дерево – живое, а оно защищено высоковольтной сеткой. Конфликт настолько обострился, что самцы отважились испытать на себе удары электрического тока. Когда оба самца рассаживаются на дереве, под ними собирается вся группа, чтобы поглазеть на столь удивительное зрелище. Первым спрыгивает Йерун, его успокаивают несколько членов группы. Они целуют его и обнимают, а некоторые кладут ему палец в рот. Йерун несколько раз приглашает Лёйта спуститься. Его приглашения сопровождаются самыми разными жестами: от вытягивания руки и выпячивания губ до сексуальных знаков (у Лёйта и Никки тоже эрекция). Однако Лёйт остается на дереве и отламывает несколько веток, которые он кидает вниз. Другие члены группы подбирают их и начинают объедать листья. Несколько раз Лёйт оказывается буквально над головой Йеруна, балансируя на тонких ветвях и протягивая ему свою руку. Только через три четверти часа Лёйт наконец спускается с охапкой отломанных веток. Пока другие члены группы жадно собираются вокруг еды, принесенной Лёйтом, Йерун следует за ним в другую часть вольера, где они спокойно мирятся. Снова став друзьями, они долгое время обыскивают друг друга, а потом усаживаются по-братски, чтобы попировать листьями с большой ветки, которую Йерун приволок с собой.
Йерун протягивает руку Лёйту, приглашая его спуститься с дерева после конфликта между ними. Слева направо: Дэнди, Никки и Спин наблюдают. Пёйст сидит справа, а на стене Мама (слева) пытается взять несколько листьев у своей подруги Гориллы. Позже Лёйт набросал с дерева больше листьев, так что хватило всем
У этого драматичного события оказались далеко идущие последствия, поскольку с этого дня значительно возрос интерес обезьян к живым букам. На следующий день Лёйта можно было несколько раз заметить сидящим под тем же деревом – он посматривал наверх, хотя уже не предпринимал попыток забраться. Через четыре дня обезьяны решили проблему электрического ограждения, прислонив к дереву длинный сук – в качестве своеобразной лестницы. Этот метод позднее использовался чаще, превратившись в особый навык, в котором специализировались Лёйт и Никки. Йерун никогда не проявлял инициатив в этом направлении. Возможно, Лёйт случайно разыграл из себя Санта-Клауса в этом первом, как и последующих эпизодах, когда осыпал толпу едой, однако мне сразу показалось, что он нашел весьма умный способ привлечь к себе внимание.
День 36-й
Еще одна атака Йеруна после повторных провокаций Лёйта. Йерун зажимает Лёйта на вершине одного из деревьев (мертвых) и кусает его. На этот раз Лёйт кусает в ответ. Мама, Горилла, Пёйст и Никки также играют определенную роль в этом столкновении. Только Пёйст присоединяется к самой драке, хотя, к сожалению, неясно, на чьей она стороне. Почти сразу после того, как все они спустились с дерева, Йерун наседает на Лёйта. Затем два самца целуют друг друга и зализывают друг другу раны. Раны Лёйта явно глубже.
У этого инцидента был косвенный результат, который стоит упомянуть в связи с возможной ролью Мамы как лидера женской группы, поддерживающей Йеруна. Когда потасовка на дереве подошла к концу и все спустились на землю, Мама стрелой помчалась к Джимми, которая поспешно схватила своего детеныша и убежала от Мамы с громкими криками. Горилла, бывшая в те времена подругой и союзницей Мамы, атаковала Кром. Причина двух этих внезапных атак, должно быть, в предшествующем конфликте двух самцов, но Джимми и Кром не имели к нему никакого отношения. Возможно, основанием для действий Мамы выступил как раз их нейтралитет? Точно мы никогда не узнаем, но это был не единственный случай, когда основной конфликт Йеруна и Лёйта сказывался на действиях самок.
День 64-й
Последняя серьезная драка происходит после того, как Лёйт какое-то время преследовал Йеруна и бросал в него камни. Йерун с криками убегает, но потом внезапно останавливается и разворачивается, чтобы сразиться с Лёйтом. Пёйст подбегает к дерущимся самцам и бросается в бой; и снова неясно, кого она поддерживает. Скорее всего, на этот раз она против Йеруна, поскольку сразу после того, как Пёйст присоединяется к драке, Йерун выбирается из этой кутерьмы и с криками убегает к Маме. Лёйт преследует его, однако вместе с Мамой Йерун способен от него отбиться.
Когда все успокоилось, Пёйст подходит к Маме и «приветствует» ее с подчиненным видом. Йерун и Лёйт целых полчаса не могут урегулировать свои разногласия. На этот раз ранен был Йерун, а не Лёйт.
Раны у Йеруна и Лёйта мы видели только после двух драк в спальном помещении и трех драк в группе. Поэтому мы можем с большой уверенностью предполагать, что у соперников было только пять серьезных столкновений. Три схватки в группе, которые я только что описал, демонстрируют вполне очевидную картину. В первой драке Йерун был атакующим и победителем, причем его противник не кусался в ответ. Во второй драке Лёйт уже кусался. В третьей (и последней) драке Лёйт был атакующим и победителем. Если учесть, что промежуток между этими драками составлял несколько недель, объяснение нельзя найти в изменении физической силы двух самцов; в действительности, результаты отражают изменение их социального статуса по отношению друг к другу.
Мы обычно думаем, что результат боя определяет социальные отношения, тогда как в данном случае как раз наоборот, результат определялся социальными отношениями. То же самое наблюдалось и в последующих процессах борьбы за доминирование. Общая социальная атмосфера влияла на самоуверенность соперников. Казалось, что их эффективность зависит от установки группы (примерно так же футбольная команда лучше играет на своем поле, чем на чужом). Хотя по прошествии четырех недель Лёйт показал в драке в спальном помещении, что физически он сильнее Йеруна, ему понадобилось девять недель, чтобы убедительно продемонстрировать себя группе в целом. К тому времени Йерун едва ли мог надеяться на какую-либо поддержку, а одна из самок, Пёйст, по-видимому, вообще покинула его лагерь. Лёйт тщательно отслеживал реакции группы, прежде чем осмелился предпринять открытую атаку на Йеруна. Его успех в последнем бою был не просто демонстрацией грубой силы: он со всей ясностью показал Йеруну, что установка группы претерпела радикальное изменение.
Я не могу поверить в то, что драки самцов действительно представляют собой пробу сил, поскольку самцы слишком сдержанны. Они кусают только конечности, обычно палец или ступню, реже плечо или голову. Такого рода сдержанная борьба отчетливо заметна уже в столкновениях двух самцов-подростков, Ваутера и Джонаса, – как в играх, так и немногочисленных серьезных инцидентах, случавшихся между ними. Поскольку это едва ли не единственная форма сражения самцов друг с другом, они не могут дать себе волю, проявив в полной мере свою физическую силу. Ключевой фактор в данном случае – их способность эффективно драться в рамках определенных правил. Самец должен уметь быстро убирать руки и ноги, а также не менее быстро хватать руки или ноги противника. Скорость и ловкость не менее важны, чем сила.
Ограничения и правила, определяющие столкновения самцов шимпанзе, характерны для видов с сообществами, включающими много самцов. Такие виды довольно редки. Общественные млекопитающие обычно живут в группах из нескольких (иногда многих) самок, но немногих самцов. У некоторых видов, например, слонов, самцы вообще не являются частью общества, тогда как у большинства других видов единственный самец держит соперников вдали от «своих» самок. В более редких случаях самцы терпят друг друга, обычно изредка совершая дружеские контакты, но самая нестандартная ситуация – когда все самцы действительно являются друзьями или союзниками.
Три других вида больших человекообразных обезьян типичны: отношения в их сообществах варьируют от нетерпимости взрослых самцов друг к другу до напряженных, но некооперативных связей. Самцы орангутангов скитаются по огромным территориям в дождевом лесу, отпугивая других самцов. Самцы горилл иногда живут в одной и той же группе, однако в типичном случае монополизируют самок и забивают вторгающихся самцов до смерти. Самцы бонобо живут вместе, однако они крайне конкурентны: они не охотятся вместе, в отличие от самцов шимпанзе, и точно так же они не защищают вместе территорию и не образуют политических союзов. Самцы бонобо, в том числе и вполне взрослые, ходят за своими матерями по лесу и зависят в своем статусе от них: на вершине обычно оказываются сыновья матерей с высоким статусом. Общество бонобо связывается самками и подчиняется им, что само по себе впечатляет, но является неудачной моделью для сложных отношений самцов, характерных для человеческого общества.
Самцы шимпанзе выделяются среди наших ближайших родственников своей способностью преодолевать базовые склонности к конкуренции, обнаруживаемые у всех самцов животных, и достигать кооперации более высокого уровня. Точно так же, как мужчины постоянно участвуют в конкурентных играх на работе, отбивая при этом единым фронтом корпоративных «врагов», самцы шимпанзе сдерживают и ритуализируют свою состязательность, поскольку им нужна единая линия обороны от соседей. Даже если в Арнеме нет соседских групп, психология самцов шимпанзе, сформированная миллионами лет межгрупповых войн в естественных условиях обитания, – это психология одновременно конкуренции и компромисса. Каков бы ни был уровень конкуренции между ними, самцы рассчитывают друг на друга, когда приходится иметь дело с внешней угрозой. Ни один самец не знает, когда ему понадобится его самый заклятый враг. Естественно, именно из-за этого сочетания товарищества и соперничества между самцами общество шимпанзе кажется нам намного более знакомым, чем социальная структура других больших обезьян[9].
Цена мира
Поскольку пять серьезных драк были настолько сенсационными, мы, вероятно, приписываем им слишком большое значение. В интервалах между ними состоялись буквально сотни демонстраций и ненасильственных конфликтов. Драки были драматическим представлением положения вещей, однако последнее определялось в конечном счете сложными цепочками факторов, которые отражались в бессчетных непрерывно предпринимаемых социальных маневрах.
Противовесом немногим серьезным вспышкам агрессии между Йеруном и Лёйтом выступает немалое количество времени и энергии, потраченных ими на подавление этой агрессии: по крайней мере это наиболее вероятная функция многих дружеских контактов и долгих сеансов груминга, проходивших между двумя соперниками. Самцы обычно обыскивают друг друга в периоды напряжения – этот факт совершенно отчетливо демонстрируют графики груминга среди обезьян, построенные нами на основе многолетнего сбора данных. Пики груминга между самцами совпадали с периодами, когда отношения между ними были неустойчивыми. Рекорд – 20 % во время одного из этапов борьбы за доминирование; иными словами, несмотря на все свои конфронтации, два соперника около одной пятой своего времени занимались взаимным грумингом. Йерун и Лёйт никогда не тратили столько времени на обыскивание друг друга, однако и у них груминг занимал гораздо больше времени, чем обычно. Несмотря на то что груминг кажется крайне расслабленной деятельностью, есть основания утверждать, что когда самцы начинают обыскивать друг друга более регулярно, это сигнал трений. Я подчеркиваю слово «самцы», поскольку это правило не обязательно применимо также и к самкам шимпанзе.
Сеанс груминга обычно происходит вскоре после примирения. Собственно, уже и сами примирения Йеруна и Лёйта крайне озадачили нас, поскольку самцы сначала садились друг перед другом, вздыбив шерсть, словно они снова собирались начать демонстрацию. В тот первый послеобеденный эпизод это явление внушило мне чувство страха и удивления, но позже я узнал, в чем различие между демонстративным поведением, ведущим к дружескому контакту, и обычными демонстрациями, которые еще больше усугубляют конфликт. Во время примирения оба индивида всегда безоружны (в руках нет ни палок, ни камней), и у них есть зрительный контакт. Самцы шимпанзе избегают смотреть друг на друга в моменты напряжения, вызова и устрашения. А в моменты примирения они смотрят прямо в глаза бывшему противнику. После конфликта два шимпанзе могут иногда около четверти часа сидеть напротив друг друга, пытаясь поймать взгляд другого самца. Как только противники наконец начинают смотреть друг на друга, сперва неуверенно, но потом все более прямо, примирение не за горами.
Помимо многих сцен примирения Йеруна и Лёйта, мы также были свидетелями перемирий. По крайней мере я не могу придумать лучшего объяснения длительным и интенсивным контактам между ними, случавшимся непосредственно до того, как по вечерам они удалялись в спальный загон. Они никогда не уходили в клетку, не помирившись, а тот факт, что у них было только две ночные драки, может объясняться именно этими перемириями. Для того, чтобы лучше понять этот момент, рассмотрим одно из таких вечерних «рукопожатий у двери».
День 1-й, 17.00
Все обезьяны уже зашли внутрь, за исключением Йеруна и Лёйта, которые стоят у входа. Лёйт слегка демонстрирует себя в стороне от Йеруна. Тот придвигается к Лёйту и пыхтит на него. Он протягивает руку и ухмыляется. Лёйт ухмыляется в ответ, но держит дистанцию. Размашистыми шагами Лёйт, вздыбив шерсть, делает несколько кругов вокруг Йеруна, тогда как тот продолжает выпрашивать контакт. Лёйт делает несколько шагов к Йеруну, но потом снова отступает. Отступая, Лёйт продолжает ухмыляться, и в то же время у него появляется эрекция. Примерно в 20 метрах от Йеруна Лёйт ложится на живот и делает несколько толчков тазом в песок, все время пыхтя. Йерун неуверенно приближается к нему. Довольно неожиданно обе обезьяны начинают кричать в один и тот же момент, и Лёйт подставляется Йеруну, который начинает обыскивать ему спину, все время продолжая пыхтеть. Через несколько минут они усаживаются и принимаются обыскивать друг друга, на что у них уходит много времени. Спустя час они проходят в здание. Другие обезьяны уже успели поесть. Я вместе с кипером терпеливо ждал, пока самцы не успокоятся настолько, чтобы войти вместе в спальное помещение. Оба они с аппетитом поели.
Эти примирения и перемирия между Йеруном и Лёйтом не были чем-то автоматическим. Скорее казалось, что на карту поставлено их «чувство чести». Если ни один из них не был готов сделать первый примирительный шаг – например, посмотреть на другого, протянуть руку, попыхтеть с дружеским видом или просто подойти к противнику, – оба они продолжали сидеть в напряжении друг против друга, и часто из этого тупика им помогала выйти третья сторона. Такой третьей стороной всегда выступала одна из взрослых самок. Посредничество, осуществляемое самками, может принимать разные формы. Например, в первый день в примирении Лёйта и Йеруна, которое я уже описал, участвовала Кром, однако ее роль не была настолько решающей, чтобы ее можно было рассмотреть в качестве действительной попытки посредничества, множество очевидных примеров которого наблюдалось позже. Как только конфликт двух соперников затухал, самка-посредник обычно подходила к одному из них, целовала или какое-то небольшое время обыскивала его. После того как она подставилась ему, а он осмотрел ее гениталии, она медленно шла к его противнику. Первый самец часто следовал за ней, нюхая время от времени ее влагалище и не смотря на своего противника. Явный интерес самца к заду самки-посредника был достаточно необычным. В других ситуациях взрослый самец обычно не идет за самкой, которая только что подставилась ему, особенно если у нее нет набухания. (В действительности, самки с набуханием половой кожи никогда, по нашим наблюдениям, не выступали в роли посредников. И это понятно, ведь они стали бы лишь источником дополнительных разногласий.)
