Политика у шимпанзе. Власть и секс у приматов де Вааль Франс
Постоянные наблюдения за небольшой группой макак в неволе позволят выявить иерархию самок за несколько дней. С нашими же шимпанзе нам пришлось потратить много месяцев, чтобы прийти к тому же результату. Неопределенность иерархии самок связана во многом с отсутствием в их среде самоутверждения. Если самки макак и бабуинов, как и самцы шимпанзе, регулярно доказывают свое доминирование, самкам шимпанзе это, похоже, не нужно. Видимое отсутствие у самок амбиций, вероятно, связано с тем, что шимпанзе обычно не живут в столь закрытых сообществах и ищут пищу самостоятельно. У них гораздо меньше конкуренции за еду, чем в закрытых группах макак и бабуинов. А это означает, что у шимпанзе, живущих на воле, нет важного мотива стремиться к более высокому рангу, и по самкам в нашей колонии это заметно.
Иерархия самок в нашей группе шимпанзе, видимо, основана больше на уважении нижестоящих членов группы, чем на устрашении или демонстрации силы, производимой вышестоящими. Самки редко демонстрируют себя с целью запугивания, а 54 % «приветствий» среди них спонтанны, в отличие от 13 % спонтанных приветствий среди самцов. Как и среди самок других видов человекообразных обезьян, здесь важнее согласие с доминированием, чем его доказательство. Например, когда самок орангутанга помещают впервые в одну клетку, они сразу же без малейших колебаний определяют устойчивый паттерн доминирования, не вступая в борьбу и не угрожая друг другу чем-либо. Такое доминирование не определяется физическим размером; возможно, личные качества отдельных особей внушают уважение. В этой сфере критическими факторами являются, видимо, возраст и длительность проживания на определенной территории. Возможно, самки обезьян быстро оценивают определенное число таких факторов и с готовностью подчиняются самкам, которые кажутся превосходящими их. Но неправильно было бы на основе быстрого определения доминирования и его стабильности делать вывод, что самки человекообразных обезьян совершенно безразличны к тому, какой у них ранг. Немногочисленные наблюдения жестокой конкуренции говорят против такого вывода[15].
Наше понимание иерархии обезьян осложняется еще больше тем, что есть и третий тип доминирования, существующий наряду с формальным доминированием и властью. Например, когда альфа-самец кладет шину на один из барабанов, стоящих в помещении, с намерением полежать на ней, одна из самок может его оттолкнуть и сесть сама. Самки также выхватывают разные предметы, иногда даже еду, из рук самцов, не встречая при этом никакого сопротивления. Один из моих студентов, Рональд Ноэ, сравнил три типа интеракций между старшими самцами и самками с высоким рангом. Согласно формальному критерию, определяемому тем, кто кого «приветствует», самцы доминировали в 100 % случаев; а по тому, кто выигрывает в инцидентах агрессии, – в 80 %. Но если речь была о том, чтобы отнять предметы или места, где можно посидеть, тогда самки доминировали в 81 % случаев. Поскольку у самок нет физических качеств, позволяющих требовать ресурсы силой, их превалирование должно зависеть от терпимости самцов. Однако тогда возникает вопрос – почему самцы позволяют самкам так поступать? Не может ли быть, что самки выходят на поле боя не с физической силой, а каким-то другим оружием? Они могут предложить то, что силой взять нельзя, например сексуальные и политические услуги, а также молчаливую дипломатию, которая помогает успокаивать вспышки страстей. Это наделяет самок немалыми возможностями: если популярность среди самок – критический фактор устойчивости лидерства того или иного самца, ему лучше проявлять по отношению к ним гибкость и терпимость.
Посетители колонии всегда хотят знать, какая обезьяна самая главная, и мне всегда нравится сбивать их с толку такими высказываниями: «Никки – это обезьяна с самым высоким рангом, однако он полностью зависит от Йеруна. Лёйт сам по себе – самый сильный. Но если вопрос в том, кто может отодвинуть всех остальных, тогда главная – Мама». Антрополог Маршалл Салинс считал, что подобные исключения из закона сильнейшего встречаются только у людей: «В противоположность нечеловекообразным приматам, человек, чтобы его уважали, должен быть щедрым». Если он имел в виду бабуинов и макак, он почти наверняка прав, однако в случае наших ближайших родственников, больших человекообразных обезьян, ситуация значительно сложнее и намного более схожа с той, что наблюдается у людей. Недавно Тошисада Нишида описал случай альфа-самца шимпанзе из Махали-Маунтинс, который поддерживал свой ранг в течение чрезвычайно большого срока (более десятилетия) за счет сложной системы «взяток». Он выборочно распределял мясо среди тех особей, чью поддержку он мог использовать против потенциальных соперников.
Стратегический интеллект
Еще две с половиной тысяч лет назад, когда Фукидид писал о Пелопонесской войне, было известно, что страны стремятся найти союзников против других стран, рассматриваемых в качестве общей угрозы. Обоюдный страх как основа формирования союзов заставляет нации становиться на более легкую чашу весов. Результатом оказывается равновесие сил, при котором у всех стран есть влиятельные позиции. Тот же самый принцип применим и к социальной психологии, в которой он известен как образование «минимальных выигрывающих коалиций». Если слабейший из трех игроков в экспериментальной игре имеет возможность набрать очки, присоединяясь к самому сильному или среднему участнику, он предпочтет объединиться с последним. После смещения с престола у Йеруна был похожий выбор: с одной стороны, коалиция с более сильной стороной – Лёйтом; а с другой стороны, коалиция с более слабым – Никки. При господстве Лёйта влияние Йеруна было ограничено, поскольку Лёйт не нуждался в его поддержке. В лучшем случае ему был нужен его нейтралитет. Решив же поддержать Никки, Йерун сделал себя незаменимым для Никки-вожака, а потому его влияние в группе снова выросло.
Как и Никки до него, Дэнди проходит через стадию запугивания самок. Он перестанет быть агрессивным только тогда, когда они начнут уважать его учащенным хрюканьем. Слева – Дэнди, справа – Мама
Если в стратегии Йеруна много общего со стратегиями стран и людей, мы должны спросить себя, не та же ли основа у его поведения. У людей стратегия основана на рациональности. Ее не нужно смешивать с сознанием: мы можем бессознательно приходить к рациональным решениям и в то же время иногда делать шаги, которые, как мы сами знаем, иррациональны. Рациональный выбор основан на оценке последствий. Следовательно, вопрос в том, заглядывал ли Йерун в будущее, когда собирался объединить силы с Никки.
Первым делом нам необходимо определить, действительно ли шимпанзе активно стремятся к более высокому рангу. Вызывает ли стремление к нему то, что мы называем целенаправленным поведением? Главная характеристика такого поведения в том, что оно становится избыточным после того, как цель достигнута. Считается, что поведение X служит цели Y, если X прекращается, когда Y достигнуто. Наиболее простой пример действия такого рода – это термостат. Он заставляет печь нагреваться (поведение X), пока не будет достигнута определенная температура (цель Y), а затем выключается. В наблюдениях Джейн Гудолл за Гоблином, шимпанзе из Гомбе-Стрим, мы находим очевидную параллель: «Как это свойственно самцам-подросткам шимпанзе, он запугивал взрослых самок и красовался перед ними, пока они не стали его уважать». Здесь ключевым является слово «пока». Почему Гоблин не продолжал вести себя точно так же, когда самки начали проявлять к нему уважение? То же самое можно сказать и о Никки. Цифры показывают, что его враждебность по отношению к самкам стала падать осенью 1976 г., когда они начали регулярно «приветствовать» его. Мы можем поэтому прийти к выводу, что поведение самца-подростка смягчается, когда самка признает его превосходство. Наиболее простое объяснение этого факта состоит в том, что его провокационные действия были способом вынудить других уважать его, а потому стали излишними, как только эта цель была достигнута.
Хотя все это может казаться совершенно естественным, мы не должны забывать, что амбиции у животных давно уже являются предметом спора. В 1936 г. Маслоу постулировал наличие влечения к доминированию, однако большинство этологов осмотрительно избегали этого термина. Но у меня, поскольку я основываюсь на собственных исследованиях макак и шимпанзе, по этому вопросу никаких сомнений нет. Изучавшиеся мной животные совершенно очевидным образом стремятся достичь высокого статуса. Процитируем еще раз Джейн Гудолл: «Вполне ясно то, что многие самцы шимпанзе тратят кучу энергии и рискуют получить серьезные травмы, когда пытаются завоевать высокий статус». Очевидно, стремление к власти не ограничивается животными в зоопарке.
Лёйт чуть ли не в трансе танцует с закрытыми глазами ритмический танец с притопыванием и торжествующе кричит на пике своей вентилирующей демонстрации
Яванские макаки могут угрожать друг другу двумя разными способами. Когда я изучал их, выяснил, что есть функциональная разница между двумя этими формами. Молодые макаки используют шумные угрозы против тех особей, которых они позднее превзойдут по рангу, т. е. особей, над которыми доминируют их матери. Другая, тихая форма угрозы, применяется против особей, которые уже показали свою подчиненность. Первая угроза используется, чтобы подняться по социальной лестнице, тогда как вторая просто подчеркивает уже существующие позиции.
У шимпанзе то же самое различие обнаруживается в их демонстрациях. Оно состоит опять же в производимом шуме: одна демонстрация оглушающая, а другая тихая. Демонстрация первого типа начинается с раскачивания верхней части корпуса и постепенно усиливающегося уханья. После этого самец быстро пробегает мимо своего соперника, топая по земле, и заканчивает громким торжествующим криком. Из-за глубоких и ритмичных вдохов и выдохов, сопровождающих его уханье, эта форма поведения получила название вентилирующей демонстрации. Во всех процессах борьбы за доминирование демонстрации подобного рода особенно часто отмечались у стороны-претендента. Как только период нестабильности заканчивается и соперник покоряется, претендент переходит к другой форме демонстрации. В этом случае, крепко сжав губы, самец задерживает дыхание: грудь выпячивается, а губы надуваются из-за давления. Это так называемая надутая демонстрация. Если вентилирующая демонстрация представляет собой вызов, который показывает наличие определенных претензий, надутая демонстрация является уверенным самоутверждением.
И если количество серьезных боев сокращается после переворота в отношениях доминирования, то же самое происходит и с вентилирующими демонстрациями. Этим подтверждается тезис, гласящий, что эти процессы целенаправленны, поскольку с какой стати (если это было бы не так) уважение одной из сторон должно было бы вызывать изменения в стиле устрашения другой стороны и почему число столкновений должно было бы падать? Кроме того, тот факт, что самцы часто вступают в конфликт безо всякой видимой причины, тогда как у самок и детенышей этого обычно не наблюдается, указывает на то, что перводвигателем тут выступает именно соперничество за такую «нематериальную» вещь, как статус. Поэтому я считаю, что шимпанзе, особенно самцы, активно стремятся к более высокому статусу.
Тяга к власти сама по себе почти наверняка является врожденным качеством. Вопрос теперь в том, как шимпанзе реализуют свои амбиции. Способ их реализации тоже может быть наследственным. Так, говорят, что у некоторых людей есть «политический инстинкт», и нет причин, по которым нельзя было бы сказать того же и о шимпанзе. Но я не уверен в том, что такой «инстинкт» отвечает за все детали их стратегий.
Для использования врожденных социальных склонностей с определенной целью необходим опыт – точно так же, как молодой птице, рожденной с крыльями, требуются месяцы практики, прежде чем она полностью овладеет искусством полета. В случае же политических стратегий опыт может играть определенную роль двояко: прямо, т. е. во время самих социальных процессов, но также косвенно – благодаря проекции старого опыта на будущие события. Первая возможность означает, что такая обезьяна, как Йерун, заметила – поддержка Никки приносит ей определенные выгоды. Здесь может быть задействован механизм условного рефлекса: определенное поведение подкрепляется его положительными результатами. Но это еще не все, поскольку первоначально результаты стратегии Йеруна были отрицательными. Сопротивляясь Лёйту и пытаясь подружиться с Никки, Йерун вступал в конфликты, которые обычно проигрывал. Если Йерун продолжал этот курс, значит был внутренне уверен в том, что он на правильном пути, поскольку его выбор стал приносить очевидные позитивные результаты лишь спустя несколько месяцев. Возможно, Йеруна стимулировали незначительные эффекты (например, признаки неуверенности Лёйта) или же предсказание будущего развития события. Приписать животным способность выдвигать предсказания нам очень и очень трудно. Хотя ее наличие у Йеруна доказать нельзя, есть данные, подтверждающие, что шимпанзе обладают требующимися для нее психологическими задатками.
Далбир Бинда определил планирование как «выделение “траектории” подчиненных целей, которая связывает актуальное положение субъекта с дальней целью». Для этого требуется способность представлять себе будущее. Биндра заметил, что «шимпанзе, возможно, способен на планирование, охватывающее более длительный период времени, как и на отделение самого процесса планирования от исполнения плана, по крайней мере в определенной степени». Я приведу два примера такого поведения, ориентированного на будущее.
Наступил ноябрь, и дни становятся все холоднее. Однажды утром Франье собирает всю солому в своей клетке (подчиненная цель) и уносит ее с собой, чтобы сделать на улице приятное теплое гнездышко (цель). Франье делает это не в ответ на холод, а еще до того, как она почувствует, как холодно снаружи.
Второй пример – это «прощание». В противовес «приветствиям», которые являются реакциями на встречу с кем-то знакомым, «прощания» основаны на предвосхищении расставания. Первое указание на то, что обезьяны способны предвидеть расставание, я получил на одной конференции в Германии, где Аллен Гарднер читал лекцию о языковых экспериментах с молодыми шимпанзе. Обезьян учили пользоваться языком жестов, и они общались на нем не только с людьми, но и между собой. Гарднер рассказал, что они использовали сигнал «пока-пока» перед расставанием. Позже у меня появились более явные подтверждения этому в нашей собственной колонии. Горилле приходится каждый день кормить Розье из бутылочки, и кипер в назначенное время подзывает ее, чтобы она вошла в помещение, тогда как остальная колония остается снаружи. Прежде чем зайти внутрь со своим приемным детенышем, она, однако, подходит к Йеруну и Маме, быстро притрагивается к ним или целует их. Иногда ради этого она делает изрядный крюк. Единственное объяснение такого поведения, видимо, в том, что она «прощается», поскольку может предвидеть расставание.
Важно понять, что такое поведение, ориентированное на будущее, основано на опыте. И поэтому оно сильно отличается от мер, предпринимаемых осенью теми же белками, когда они заготавливают корм на зиму, ведь этим занимаются даже те белки, которые не пережили еще ни одной зимы. Кроме того, шимпанзе способны не только смотреть в будущее и думать наперед, но еще и предвидеть несколько последующих шагов (или промежуточных целей). Доказательства этого тезиса предоставлены изящным экспериментом Юргена Доля.
Юлии, самке шимпанзе, предлагался ящик с двумя ключами, из которых она может выбрать один. Этим ключом она открывала другой ящик с ключом к следующему ящику, и так до тех пор, пока она не доходила через какое-то время до последнего ящика. Если Юлия в самом начале выбрала правильный ключ, в последнем ящике оказывалось лакомство. Но если ключ был выбран не тот, она шла по цепочке ящиков и ключей, которая приводила ее в итоге к пустому ящику. Юлию научили тому, какой ключ к какому ящику подходит, а поскольку ящики были прозрачными, она могла видеть, в каком ящике какие ключи. Ей нужно было подавить желание выбрать первый ключ наугад, поскольку, если она выбирала не тот ключ, ей не позволяли исправить ошибку, и в следующем испытании ключи и ящики распределялись совершенно иначе. Следовательно Юлия была вынуждена связывать свою конечную цель, т. е. ящик с едой, с первичным выбором ключа, а это заставляло ее думать, прежде чем выбирать. В экспериментах с перемешанными ящиками (двумя последовательностями по пять ящиков) Юлия оказалась способна на это. Она и правда могла предвидеть несколько шагов, ведущих к достижению ее цели.
Позже Доль указал на то, что в естественной среде обитания шимпанзе никогда не сталкиваются с настолько сложными проблемами. Но, как часто бывает в экспериментальной психологии, этот комментарий отражает недостаточную оценку сложности реальной жизни, адаптацией к которой являются умственные способности, измеряемые в лабораторных условиях. Биологи крайне скептично относятся к любой возможности наличия у животных избыточных способностей: с какой стати природа будет создавать и поддерживать столь затратный в энергетическом отношении инструмент, как большой мозг, если он не повышает выживаемость и шансы на воспроизводство? Конечно, шимпанзе не сталкиваются с той же технической проблемой, что была предложена Юлии, но мы не можем исключать того, что стратегический интеллект продемонстрированного ею типа играет ключевую роль в социальной сфере. Именно эта способность представлять себе далекую цель и взвешивать последствия определенного выбора может объяснять, почему такой самец, как Йерун образовывал союзы, которые в итоге принесли ему наилучшие результаты.
Часто бывает так, что люди выясняют цели своего поведения лишь задним числом. Например, в подростковый период мы выступаем против родителей, провоцируем их и во всем с ними спорим. Позже мы можем объяснить это поведение «желанием независимости», но следует помнить, что, когда мы вступали в этот конфликт поколений, у нас в сознании не было такого мотива. Это был безымянный и бессознательный мотив. Точно так же мы можем стремиться влиять на других и разрабатываем соответствующие тактики, но при этом можем не осознавать, что именно в этом наша цель. Мы можем даже уклоняться от мыслей и разговоров об этом. Голландский специалист по социальной психологии Маук Мулдер провел несколько экспериментов, которые показали, что мужчины получают удовлетворение от власти, которой они обладают, и что они стремятся повышать свое влияние на остальных. В то же время он указывает на то, что существует табу, окружающее само слово «власть». «Когда мы говорим о власти, мы говорим о чем-то другом…» Говоря о себе, мы предпочитаем упоминать о том, что «несем ответственность», занимаем «руководящий пост» или «помогаем другим принять решение».
Кошка, охотящаяся на птицу, может «вычислить» свой конечный прыжок. Ей нужен немалый опыт, чтобы точно предсказать реакцию птицы; и в этом есть значительная разница между котятами и взрослыми кошками. Обычно мы не считаем расчеты кошки неким сознательным процессом, и я полагаю, что наши собственные стратегии в значительной степени зависят от похожих интуитивных расчетов. Они основаны на опыте и требуют значительного интеллекта, однако они не обязаны отображаться в нашем сознании. Точно так же шимпанзе могут придерживаться рационального плана действий, используя свой интеллект и опыт, не занимаясь при этом сознательным планированием своих стратегий.
Люди – это говорящие приматы, однако в действительности их поведение не особенно отличается от поведения шимпанзе. Люди участвуют в словесных боях, демонстрациях с использованием провокационных или впечатляющих слов, высказывают протесты, прерывающие чьи-то действия, или примирительные замечания, а также осуществляют множество других языковых действий, которые шимпанзе выполняют без сопровождающего их текста. Когда люди обращаются к действиям, а не словам, сходство становится еще сильнее. Обезьяны кричат и орут, хлопают дверьми, бросаются предметами, призывают на помощь, а потом могут по-дружески притронуться друг к другу или обняться. Мы, люди, демонстрируем все эти паттерны, обычно не принимая соответствующего сознательного решения, и возможно, что наши мотивы не слишком отличны от мотивов шимпанзе.
Различия полов
Некоторые этологи не любят говорить о «симпатии» среди животных, однако неспециалисты, которым рассказывают о развитом сотрудничестве среди приматов, ничуть не стесняются этого термина. Экспериментальный психолог Ник Хамфри пишет: «Эгоизм общественных животных обычно сдерживается тем, что я, за неимением лучшего термина, назвал бы симпатией. Под ней я имею в виду стремление одного социального партнера отождествлять себя с другим и в определенной мере делать его цели своими собственными». Эту интуитивную интерпретацию можно доказать лишь в том случае, если у нас есть независимый критерий симпатии. Предположим, что симпатия связана с близостью и знакомством, которые могут быть измерены промежутком времени, который данные особи проводят вместе.
В случае Конго, знаменитой рисующей обезьяны, наличествовала несомненная связь между близостью и уровнем предоставляемой поддержки. Десмонд Моррис сообщает, что у Конго сложилась система дружеских приоритетов с четырьмя людьми, и эти приоритеты соответствовали тому, каков был объем общения Конго с каждым из них: «Затем мы вчетвером стали проводить эксперименты, притворяясь, будто атакуем друг друга. В каждом случае Конго защищал того, с кем он больше знаком. Весьма интересным моментом его рейтинга лояльности было то, что ему не важно, кто из двух людей был агрессором, а кто – жертвой». Вмешательства Конго осуществлялись строго в соответствии с его симпатиями.
Поступают ли шимпанзе так же по отношению друг к другу? Если говорить о колонии Арнема, то у нас достаточно материала, чтобы ответить на этот вопрос. Прежде всего, за годы было зарегистрировано примерно пять тысяч вмешательств в конфликты, поэтому нам известно, какие особи кого именно поддерживали. Нам также известно, каких партнеров каждая особь предпочитает обыскивать, с какими играть, ходить или сидеть.
Расчеты и предсказания практикует и молодежь. Моник по опыту знает, что мертвые ветки ломаются, и демонстрирует свое знание, подняв вверх левую ступню, изготовившись схватить обломок ветки
Следующий пример показывает, как мы можем сравнить два этих фактора. Ссора между Тепел и Амбер прерывается Пёйст, которая атакует Амбер. Согласно нашим записям, Пёйст больше контактирует с Тепел, чем с Амбер. Это означает, что она, подобно Конго, вмешалась, выступив на стороне того, кто ей более знаком. Если считать по общему числу вмешательств всех особей группы, это происходит в 65 % случаев. Если бы знакомство не было определяющим фактором, этот показатель составлял бы примерно 50 %. А этим подтверждается значимость личных предпочтений.
На первый взгляд, этот результат довольно тривиален – разве кто-то ждал чего-то другого? Но удивляться начинаешь, когда смотришь на каждую особь в отдельности. Из двадцати трех особей двадцать одна набирает более 50 %, и только две – меньше. Исключениями оказываются Йерун и Лёйт. Значительная разница между ними и всеми остальными не может быть просто случайностью; количество зафиксированных вмешательств достаточно велико, чтобы результат был надежным. А это означает, что два самых старых самца не позволяют своим личным предпочтениям влиять на их вмешательства. Моя интерпретация состоит в том, что Йерун и Лёйт предельно четко понимают политические последствия своих действий. Их вмешательства соответствуют политике, направленной на увеличение власти. Гибкость, с которой они создают и разрывают коалиции, создает впечатление, что они способны пересмотреть свой политический курс, принимая рациональные решения и не гнушаясь оппортунизма. В этой политике нет места для симпатий и антипатий.
Эта интерпретация подтверждается тем, что, как выяснилось, Йерун и Лёйт демонстрировали наименьший показатель в периоды нестабильного лидерства, тогда как в стабильные периоды они набирали более 50 %. И Никки тоже прошел через этап, когда его вмешательства не соответствовали его дружеским связям, – как раз тогда, когда его ранг стал выше, чем у самок и Йеруна. Можно сделать вывод, что сотрудничество не всегда основано на симпатии, особенно в те периоды, когда среди взрослых самцов идет активная конкуренция за статус. Напротив, самки и детеныши обычно совершают вмешательства, определяемые симпатиями: как группа в целом они набирают около 75 %. В основном в конфликты они вмешиваются, чтобы помочь родным или добрым знакомым, т. е. скорее реагируют на события в группе, а не используют вмешательство в качестве средства достижения доминирования. Контраст полов невозможно отрицать. Если попытаться выразить его в наиболее простых словах, один пол склонен защищать на основе личных привязанностей, тогда как другой склонен к стратегии и ориентирован на статус. Знакомая картина? Может быть, я попал под власть собственных предрассудков или же здесь мы снова замечаем удивительное сходство между шимпанзе и людьми?
Различия полов, если речь о людях, раньше были весьма дискуссионным вопросом. Споры вращались вокруг противопоставления врожденных факторов развития и среды, причем многие феминисты и социологи подчеркивали последнюю и преуменьшали первые. Многим биологам такая дихотомия не нравилась: мы считаем, что все, что делают люди, определяется сочетанием различных факторов. В настоящее время общественное мнение тоже постепенно приходит к этой точке зрения. Мужчины и женщины различаются генетически, анатомически, на уровне гормонов, неврологии и поведения, т. е. просто нет смысла отделять поведенческие отличия от всех остальных.
Если так, тогда ясно и то, что они не обязательно вытекают из генетических программ, которые «диктуют» поведение каждому из полов. Подобные инстинктивистские объяснения не позволяют даже приблизиться к изучению наблюдаемых различий личностей, как и очевидного влияния социальной среды.
На обеих фотографиях изображено производство орудий, их использование и сотрудничество, необходимое для получения свежих листьев с деревьев, которые защищены сеткой под электрическим напряжением. Сверху: Никки пытается раздвинуть два конца раздваивающейся ветви
На с. 234: забравшись высоко на мертвый дуб, Никки пытается обломать ветки
По прошествии какого-то времени я изменил свое мнение о различии полов у шимпанзе: раньше я объяснял их как врожденные поведенческие склонности, а теперь считаю, что они отражают различные социальные цели самцов и самок. Если разные полы пытаются получить от жизни разное, мы, очевидно, будем наблюдать разное поведение: путь к цели X требует поведенческой стратегии, отличной от пути к цели Y. Эти стратегии не обязательно генетически запрограммированы; они могут развиваться благодаря опыту и обучению.
Одна из веток падает с дерева и ломается надвое. Лёйт держит одну из частей, которая слишком коротка для поставленной цели, тогда как Никки, который все еще на дереве, отламывает и спускает вниз другую ветку
На с. 237: Лёйт берет длинную ветку у Никки (сверху) и переносит ее к защищенным деревьям, а все остальные с уханьем идут за ним.
Лёйт упирает ветку в дерево (снизу слева), поставив раздвоенный конец в землю. Никки поднимает раздвоенный конец вверх для большей устойчивости (снизу справа)
Никки крепко держит ветку, а Лёйт взбирается по ней на дерево
Самки шимпанзе пытаются избегать конкуренции. Распределение корма в дикой природе заставляет их разбредаться по лесу, чтобы собрать достаточно еды. Также они заинтересованы в создании безопасной среды для выращивания своего потомства, что может объяснять их миротворческую позицию в среде вроде зоопарка Арнема, где они вынуждены жить вместе с взрослыми самцами. Этим же объясняется то, что они поддерживают взрослых и состоявшихся вожаков, а не молодых выскочек вроде Никки. Им выгодна социальная стабильность. Тогда как самцам стабильность нравится, только когда они на вершине. Самцы приобрели тенденцию к созданию сплоченной, иерархически организованной группы, внутри которой можно стремиться к господству над другими. Самцы в дикой природе зависят друг от друга; сотрудничество оказывается вопросом жизни и смерти во время территориальных стычек с соседями. Воспроизводству самца служит максимизация числа доступных самок, которое зависит от размера территории сообщества, и численности зачатого им потомства, которая зависит от его социального ранга в данной системе.
Что нам известно о половых различиях в человеческом коалиционном поведении? Два специалиста по социальной психологии, Джон Бонд и Эдгар Винэйк, создавали группы из трех человек – двух мужчин и одной женщины или трех женщин и одного мужчины, принимавших участие в состязательной игре, в которой формирование коалиций увеличивало шансы выигрыша. После 360 таких игр они пришли к выводу, что мужчины проявляют больше инициатив при формировании союзов, особенно когда это может принести положительный результат, тогда как женщины считают более важной атмосферу, в которой проходит игра. Женщины поддерживают более слабых игроков и объединяют силы против мужского стремления к конкурентности. Женская стратегия приносит близкие результаты, но настолько отличается, что психологи называют женские коалиции аккомодационными, в противоположность эксплуатирующим коалициям мужчин. Было проведено очень много таких исследований, и все они подводят к одним и тем же выводам: мужчины стремятся выиграть, а потому озабочены стратегическими соображениями, тогда как женщины больше интересуются личными контактами и в основном образуют коалиции с теми людьми, которые им нравятся.
Эксплуатирующие коалиции и связанный с ними оппортунизм проще всего увидеть в политике. Антропологические и политологические исследования показывают, что женщинам интереснее местные, а не далекие политические вопросы, тогда как мужчины предпочитают заниматься «большой» политикой и стремятся к центру власти. Поскольку это различие полов универсально, Дж. Дерден, сделавший обзор литературы по этой теме, подчеркивает биологические, а не социально-культурные факторы. Но различия полов всегда имеют статистический характер. Всем нам известны исключения из правил в политике людей, но такие же вполне отчетливые исключения обнаруживаются и в мире шимпанзе. Самцы, которые понимают, что у них есть шанс добиться успеха за счет сотрудничества с хорошо знакомыми им партнерами, обязательно пойдут на это. Примером выступает коалиция братьев Фабена и Фигана в Гомбе. И наоборот, самки не всегда настолько равнодушны к власти, как мы говорили. Мама не была готова отказаться от своей верховной позиции безо всякого сопротивления, а в захватах власти, переходящей от одного самца к другому, особенно во время первого переворота, самки играли весьма активную роль.
То, что в нашей колонии постоянно вместе живет большое число самок, наделяет их большим политическим влиянием, чем в диких сообществах шимпанзе. Если среда настолько важна для определения роли полов, насколько же важна биологическая составляющая? Социолог Хьюго ден Хартог однажды ответил на мой вопрос следующим «минимальным предложением»: вершина доступна для индивидов с высоким рангом, а потому у них есть мотив осуществлять агрессивные стратегии и проводить устрашения; напротив, у нижних эшелонов нет такого стимула, и на подавление они реагируют стабильной, лояльной и дружественной кооперацией. Самцы шимпанзе составляют первую категорию благодаря своей грубой силе, и действуют они соответственно. Иными словами, генетическое влияние ограничено различием в физической силе, которое, создавая зазор в иерархии, имеет огромное значение для дифференциации ролей.
Эта гипотеза весьма привлекательна. Единственный ее недостаток в том, что она не объясняет половые различия в коалиционном поведении людей, которые столь схожи с различиями у шимпанзе (если только различия в размере и силе между мужчинами и женщинами не играют более важную роль в нашем обществе, чем мы привыкли думать). Так или иначе, хотя поведение никогда не передается целиком по наследству, генетическое влияние, возможно, больше, чем предполагалось ранее. Чтобы разделить два этих фактора, требуется эксперимент с двумя группами – чисто женской и чисто мужской. Самки, находящиеся на вершине иерархии в первой группе, будут в той же ситуации, в которой самцы развивают свои эксплуатирующие стратегии. Станут ли в такой ситуации самки оппортунистами? Вместе с тем мы смогли бы увидеть, усвоят ли самцы с низким рангом во второй группе ту установку на защиту и верность, которой отличаются самки, занимающие похожие позиции. Не проведя такого эксперимента, я не решусь предсказывать результат.
Дележ
Недавно мы выбросили большую кучу листьев дуба из окна на смотровой площадке. Увидев, что Йерун бежит к ней на полной скорости, делая при этом угрожающие жесты, ни одна из других обезьян не осмелилась приблизиться к листьям. Йерун собрал всю охапку, однако через десять минут каждый член группы от мала до велика получил свою долю трофея. Взрослому самцу не важно, сколько у него имущества. Значение имеет тот, кто распределяет в группе разные вещи. (Однако это относится лишь к случайной, дополнительной еде. Основная пища и голод могут провоцировать самцов шимпанзе на яростные стычки, как показала колония Холломэна.) В то же время самки обычно делятся в основном со своими детенышами и лучшими друзьями и ссорятся с остальными членами группы. В нашей колоний крайне редко можно увидеть, чтобы еду отнимали силой; делиться обезьяны учатся еще в юном возрасте. Пример: Ор нашла ветку с листьями, и Фонс с визгом тянет ее к себе, но ничего не получает. Лучшая подруга Ор Амбер приближается к поссорившейся паре, берет ветку из рук Ор, отламывает кусок Фонсу, еще меньший кусок – себе, а самую большую часть возвращает Ор.
Известно, что шимпанзе в диких условиях делятся мясом после охоты. Взрослые самцы загоняют жертву, демонстрируя порой высочайший уровень кооперации, после чего другие члены группы приходят попросить своей доли. Согласованные действия и дележ добычи являются обычным делом и в жизни колонии Арнема, которая «охотится» за запрещенной листвой. Самцы используют длинные ветки, чтобы забираться на живые деревья, защищенные электрическим ограждением. Сначала использовали ветки, которые валялись на земле, однако потом ветви стали специально отламывать от мертвых дубов. Спустить две тяжелые раздвоенные ветви с высоты около 20 метров – весьма рискованная задача. Загвоздка в том, что надо крепко держаться за безопасную часть, когда ломаешь ветвь, но не выпустить из рук ту часть, которая полностью отвалилась. Если допущена ошибка, тогда либо отломанная ветвь с грохотом упадет вниз, развалившись на куски, либо сама обезьяна свалится. К счастью, ни одна из обезьян пока не падала, хотя им явно сложно предсказывать, за какую часть раздвоенной ветви можно надежно держаться. Иногда их пугает звук ломающейся под ними ветви, и тогда они с криками быстро спускаются с дерева.
Если все идет по плану, самец спускает ветвь на землю и устанавливает ее в качестве «лестницы», обычно в тесном сотрудничестве с другими самцами, а иногда и самками. Обезьяна на дереве отламывает больше веток, чем нужно ей, и они падают вниз, в группу ждущих сородичей. Иногда дележка оказывается избирательной. Однажды, когда Дэнди держал ветвь, чтобы Никки мог забраться на дерево, он потом получил половину собранных Никки листьев. Это было похоже на прямую оплату оказанных услуг.
Иногда можно подумать, что самцы приглашают друг друга к совместной работе над определенной задачей, чтобы снизить уровень взаимных напряжений и фрустраций. Например, Лёйт забирался на мертвые дубы, чтобы наломать веток и начать совместные действия, особенно в те времена, когда Никки запрещал ему как-либо контактировать с Йеруном. Такое «сотрудничество ради разрядки» может возникать и из оппортунистических целей. Например, однажды Никки долго демонстрировал себя перед Йеруном и Лёйтом, которые сидели вместе, и в момент одного из своих размашистых прыжков случайно отломал ветку. Соперничество тут же было забыто. Три самца обнялись, а затем потащили отломанную ветвь к живым деревьям.
Когда обезьяна протягивает ветку другому члену группы, некоторым людям это может показаться более убедительным доказательством целенаправленной помощи, чем формирование коалиций. То же самое относится и к дележу листьев и мяса. Именно эти акты мы готовы рассматривать в качестве проявления щедрости, а не послабление сексуальных привилегий или предложение защиты. Но все же обе формы дарения связаны друг с другом. Самцы шимпанзе чрезвычайно щедры, когда вопрос касается материальных вещей; они даже позволяют некоторым самкам забирать у них разные предметы. Однако они демонстрируют эту характеристику и в социальном поведении (за исключением, конечно, случаев с соперниками). Их власть покоится на дарении. Они предоставляют защиту каждому, кто в опасности, а в обмен получают уважение и поддержку.
У людей границу между материальной и социальной щедростью также провести весьма сложно. Наблюдения за детьми, проведенные психологами Харви Гинсбургом и Ширли Миллер, показали, что наиболее доминирующие дети не только вмешиваются в ссоры на игровой площадке, защищая тех, кто проигрывает, но и в большей степени проявляют желание делиться с одноклассниками. Исследователи указывают на то, что такое поведение помогает ребенку завоевать высокий статус среди сверстников. Точно так же из антропологических исследований бесписьменных племен нам известно, что вождь играет экономическую роль, сравнимую с контролирующей ролью: он дает и получает. Он богат, но он не эксплуатирует своих людей, поскольку он устраивает роскошные пиры и помогает нуждающимся. Дары и продукты, получаемые им, возвращаются в сообщество. Вождь, который попытался бы оставить все себе, подверг бы опасности свое положение. «Noblesse oblige» или, как сказал Салинс, «человек, чтобы его уважали, должен быть щедрым». Эта универсальная человеческая система – собирание и распределение благ вождем или его современным эквивалентом, правительством, – совпадает с той, что используют шимпанзе; все, что нам нужно сделать, – заменить «блага» «поддержкой и другими социальными услугами».
Поэтому есть все основания предполагать, что у наших праотцов была централизованная социальная организация задолго до того, как материальный обмен начал играть какую-либо роль. Первая система, возможно, послужила наброском сегодняшней.
Взаимность
Влияние недавнего прошлого всегда переоценивается. Когда нас просят назвать величайшие человеческие изобретения, мы обычно вспоминаем про телефон, электрическую лампочку и кремниевый чип, а не про колесо, плуг или укрощение огня. Точно так же и корни современного общества ищут в возникновении сельского хозяйства, торговли и промышленности, тогда как на самом деле наша социальная история в тысячу раз древнее этих феноменов. Указывалось на то, что дележ пищи был сильным стимулом для дальнейшей эволюции нашего стремления к взаимным отношениям. Но разве не логичнее предположить, что взаимность в социальных отношениях существовала задолго до этого и что такие формы материального обмена, как дележ еды, возникают как раз из этого феномена?
Признаки взаимности обнаруживаются и в нематериальных аспектах поведения шимпанзе. Например, это видно по коалициям (А поддерживает В, и наоборот); союзам невмешательства (А сохраняет нейтралитет, если В делает то же самое); сексуальным сделкам (А терпит спаривание В после того, как В обыскал А) и шантажу примирением (А отказывается иметь дело с В, если только В не «приветствует» А). Интересно, что взаимность осуществляется как в негативном, так и позитивном смысле. Привычку Никки индивидуально наказывать самок, которые недавно, объединившись, выступали против него, мы уже описывали. Таким образом он расплачивался за негативное действие другим негативным действием. Мы регулярно наблюдаем, как этот механизм действует, прежде чем группа разделится, чтобы отправиться спать. Это время, когда устраняются разногласия, независимо от того, когда именно они появились. Например, однажды утром разгорается конфликт между Мамой и Ор. Ор устремляется к Никки и дикими жестами и преувеличенно громкими криками убеждает его атаковать могущественную противницу. Никки набрасывается на Маму, и Ор выигрывает. Но вечером, через целых шесть часов, мы слышим звуки схватки в спальном помещении. Кипер позже рассказывает нам, что Мама атаковала Ор по вполне очевидным причинам. Нет нужды говорить, что Никки поблизости не было.
Негативное поведение почти не попадает в поле зрения теорий взаимности, разработанных антропологами и социобиологами. Достаточным доказательством могут быть названия наиболее известных публикаций по этой теме. В 1902 г. Петр Кропоткин написал «Взаимопомощь как фактор революции», в 1924 г. Марсель Мосс написал «Дар», а в 1971 г. Робер Триверс – «Эволюцию взаимного альтруизма». Несмотря на то что акцент ставился на позитивных обменах, в теории были проделаны значительные шаги. Некоторые антропологи отрицают биологические корни человеческой кооперации и солидарности, однако больше уже нельзя сопротивляться объединению культурных и генетических объяснений.
Другое влиятельное направление в науке – это социальная психология. Со времен публикации в 1959 г. работы Дж. Тибо и Г. Келли «Социальная психология групп», в которой утверждалось, что «каждый индивид добровольно вступает в то или иное отношение и остается в нем только до тех пор, пока оно является достаточно удовлетворительным в плане издержек и выгод», взаимодействия людей рассматривались как своеобразный торг выгодным и невыгодным поведением. Здесь взаимность тоже является важной темой, не только в позитивной, но и в негативной форме.
Короче говоря, ученые всех направлений и школ захвачены структурами «дать-взять», а это наверняка должно означать то, что подобный механизм дарения и получения является фундаментальным. Независимо от того, о чем речь – о возвращении услуги или же о попытке отомстить, – принцип остается одним и тем же, и это принцип обмена. Он требует, чтобы социальные взаимодействия запоминались. Большую часть времени этот процесс может осуществляться в подсознании, но все мы по опыту знаем, что все выходит наружу, когда разница между издержками и выгодами становится слишком большой. И тогда мы даем слово нашим чувствам. Но в основном взаимность – это то, что осуществляется в тишине и по умолчанию.
Принцип обмена позволяет активно учить кого-либо чему-либо: хорошее поведение вознаграждается, а плохое наказывается. Развитие отношений между Мамой и Никки показывает, насколько сложными могут быть подобные процессы влияния. Их отношения амбивалентны. Есть многочисленные свидетельства того, что оба они крайне привязаны друг к другу. Например, когда Мама вернулась в группу после месячной отлучки, она целыми часами обыскивала Никки, а не Гориллу, Джимми, Йеруна или каких-то других особей, с которыми она обычно проводила время. А из всех детенышей колонии именно Моник, дочь Мамы, стала любимицей Никки. Но в определенный период в их отношениях преобладала именно враждебность. Это было в начале эпохи лидерства Никки. Йерун тогда мобилизовал взрослых самок против молодого вожака, а Мама была самым важным его союзником. После завершения подобных инцидентов, когда Никки мирился с Йеруном, он обычно приходил к Маме, чтобы наказать ее за ту роль, которую она играла. На это могло уходить очень много времени, поскольку Мама обычно в ответ наказывала Никки, отвергая его повторные попытки помириться. Например, Никки хлопает Маму, но позже приходит обратно и садится рядом с ней, «смиренно» дергая травинки. Мама делает вид, что не заметила его, встает и уходит. Никки ждет какое-то время, потом начинает все с начала, вздыбив шесть. Это явно была фаза негативной взаимности.
Когда сопротивление Йеруна Никки уменьшилось, Мама стала более благожелательной к Никки. Она продолжала поддерживать Йеруна, однако когда Никки позже мирился с ней, она больше не занималась «аффективной местью», и их конфликты были краткими. Еще позже – этот процесс занял годы – Мама устраняла свои разногласия с Никки еще до того, как завершался его конфликт с Йеруном. В какой-то момент две старшие обезьяны гонятся за Никки; в следующий – Мама с любовью обнимает его. Затем конфликт продолжался между двумя самцами, но Мама уже отказывалась принимать в нем участие.
Со временем ситуация стала еще более странной. Никки стал целовать Маму до своей демонстрации против Йеруна или даже во время нее. Это поведение постепенно развивалось из их примирений, пока не стало осуществляться без всякого предшествующего конфликта. Его можно было считать знаком нейтралитета Мамы. Никки и Мама демонстрировали теперь позитивную взаимность.
Я провел статистическое исследование двустороннего характера коалиций, сравнивая, как каждая особь вмешивается в конфликты других. В периоды стабильности такие вмешательства симметричны – как в позитивном смысле (две особи поддерживают друг друга), так и в негативном (две особи поддерживают противников друг друга). Но если мы хотим получить полное представление о взаимности, нам надо проанализировать многие другие виды поведения. Вмешательства не обязательно уравновешиваются другими вмешательствами. За регулярную поддержку можно заплатить большей терпимостью к поддерживающей особи или грумингом. Возможно, мы со временем сможем провести подобный анализ в Арнеме. Но пока же я хотел бы резюмировать свои выводы следующим: групповая жизнь шимпанзе похожа на рынок власти, секса, любви, поддержки, нетерпимости и враждебности. Два его основных правила: «услуга за услугу» и «око за око, зуб за зуб»[16].
Эти правила не всегда соблюдаются, причем откровенное пренебрежение ими может наказываться. Это случилось однажды после того, как Пёйст поддержала Лёйта в драке с Никки. Когда Никки позже стал демонстрировать себя перед Пёйст, она повернулась к Лёйту и протянула ему руку, прося тем самым помощи. Но Лёйт ничего не сделал, чтобы защитить ее от атаки Никки. Пёйст тут же с яростным лаем набросилась на Лёйта, погнала его по всему вольеру и даже ударила. Если ее гнев и в самом деле был следствием того, что Лёйт не помог ей после того, как она ему помогла, это может указывать на то, что взаимность у шимпанзе руководствуется тем же чувством моральной правоты и справедливости, что и у людей.
Амбер, Тарзан, Тепел, Горилла (слева направо)
Заключение
Не все результаты этого исследования применимы к любым шимпанзе, поскольку правила, управляющие социальной жизнью, отчасти зависят от условий обитания и истории группы. В каждом сообществе развиваются свои собственные социальные условия. С другой стороны, такие вариации всегда вращаются вокруг определенных фундаментальных тем, которые характерны для вида. Темы нашей колонии не отличаются от тем других групп шимпанзе. Причина, по которой в проекте Арнема удалось открыть сложные моменты, не известные по исследованиям в естественной среде обитания, всего лишь в том, что мы смогли изучить жизнь этих обезьян намного более детально.
Формализация
Ранги формализованы. Когда они становятся неопределенными, начинается борьба за доминирование, после которой победитель отказывается примиряться, пока его новый статус не будет формально признан.
Влияние
Влияние особи на процессы в группе не всегда соответствует ее рангу. Оно зависит еще и от личных качеств, возраста, опыта и связей. Наиболее влиятельными членами группы я считаю самого старого самца и самую старую самку.
Коалиция
Вмешательства в конфликты осуществляются либо для того, чтобы помочь друзьям и родственникам, либо для создания мощных коалиций. Второй, оппортунистический, тип вмешательств особенно часто наблюдается при формировании коалиций взрослых самцов и сопровождается тактиками изоляции. Есть данные, подтверждающие наличие похожего полового различия и у людей.
Баланс
Несмотря на соперничество, самцы формируют крепкие социальные связи друг с другом. Обычно они создают сбалансированную социальную систему, основанную на их коалициях, индивидуальных бойцовских качествах и поддержке со стороны самок.
Измученные жаждой шимпанзе ловят капли дождя, стекающие с крыши. Слева – Джимми, справа – Тепел
Стабильность
Отношения между самками менее иерархичны и гораздо более стабильны, чем среди самцов. Потребность в стабильности отражается в отношении самок к конкуренции самцов за статус. Они даже выступают посредниками между самцами.
Обмен
Экономическую систему людей с ее взаимными трансакциями и централизацией можно распознать и в групповой жизни шимпанзе. Они больше обмениваются социальными услугами, чем дарами или предметами, а их поддержка направлена на центральную особь, которая использует основанный на этой поддержке престиж для обеспечения социальной безопасности. Это ее ответственность – в том смысле, что она может подорвать свое собственное положение, если не сможет перераспределять получаемую поддержку.
Манипуляция
Шимпанзе – умные манипуляторы. Их способности достаточно ясны по использованию орудий, но еще более выражены в использовании других как социальных инструментов.
Рациональные стратегии
Возможно, что шимпанзе заранее планируют свои стратегии доминирования. Хотя доказать это не удается, экспериментальные исследования указывают на то, что мы должны учитывать такую возможность.
Привилегии
Как правило, самцы с высоким рангом совокупляются чаще своих подчиненных. Это позволяет понять эволюцию мужских амбиций, поскольку успех в спаривании переводится в репродуктивный успех.
С моей точки зрения, наиболее примечательный результат – это то, что у шимпанзе, судя по всему, есть два уровня социальной организации. Первый уровень, который мы видим, – это четкий порядок рангов, существующий по крайней мере среди главных доминирующих особей. Хотя приматологи тратят уйму сил на обсуждение значения «понятие доминирования», всем им известно, что невозможно игнорировать эту иерархическую структуру. Спор идет не о ее существовании, а о том, в какой мере знание ранговых отношений помогает понять социальные процессы. Я думаю, что, пока мы будем ограничиваться формальной иерархией, объяснения будут оставаться довольно бедными. Мы должны рассмотреть ее подуровень, т. е. второй уровень – сеть позиций влияния. Эти позиции определить намного сложнее, и я считаю свои описания, в которых используются термины «влияние» и «власть», лишь первым и весьма несовершенным приближением. Я заметил, что особи, утрачивающие высокий ранг, несомненно, не предаются забвению – они сохраняют возможность дергать за ниточки. Точно так же особь, повышающая свой ранг и представляющаяся на первый взгляд главным начальником, необязательно способна сказать последнее и решающее слово по любому вопросу. Эту двойственность социальной организации сложно объяснить, не применяя человеческие термины, именно потому, что и в нашем обществе существует система таких же кулуарных влияний.
Когда Аристотель назвал человека политическим животным, он, возможно, не догадывался, насколько близко подошел к истине. Наша политическая деятельность представляется частью эволюционного наследия, которое мы разделяем с нашими ближайшими родственниками. Если бы кто-то сказал мне это до того, как я начал работать в Арнеме, я отверг бы эту идею, посчитав ее слишком узкой аналогией. Но работа в Арнеме научила меня тому, что корни политики старше самого человечества. И неверно было бы обвинять меня в том, что я сознательно или бессознательно переношу человеческие схемы на поведение шимпанзе. Скорее уж верно обратное: мои знания поведения шимпанзе и опыт общения с ними заставили меня взглянуть на людей с другой точки зрения.
Если политику определить широко – как социальную манипуляцию, нацеленную на достижение и поддержание влиятельных позиций, – тогда каждый из нас участвует в политике. За пределами центральных и местных правительств мы сталкиваемся с этим феноменом в семье, школе, на работе и при встречах. Каждый день мы провоцируем конфликты или выступаем стороной в конфликтах других. У нас есть одновременно сторонники и соперники, и мы специально культивируем полезные связи. Но эти повседневные политические делишки не всегда признаются таковыми, поскольку люди – непревзойденные мастера скрывать свои истинные намерения. Например, политики любят порассуждать о своих идеалах и обещаниях, но при этом не желают раскрывать то, что лично стремятся к власти. Это не то чтобы упрек, поскольку в конечном счете все играют в одну и ту же игру. Я могу сказать даже больше: все мы обычно не осознаем то, что играем в эту игру, и не только скрываем свои мотивы от других, но и сами недооцениваем огромное влияние, которое они оказывают на наше собственное поведение. Тогда как шимпанзе гораздо более откровенны в своих «низких» мотивах. Их интерес к власти не больше, чем у людей; он просто более очевиден.
Почти пять веков назад Макиавелли описал политические манипуляции итальянских князей, пап и таких влиятельных семейств, как Медичи и Борджиа, в совершенно недвусмысленном свете. К сожалению, его блестящий реалистический анализ часто принимали за моральное оправдание таких практик. Одна из причин в том, что соперничество и конфликты он представлял в качестве конструктивного, а не негативного элемента. Макиавелли стал первым человеком, который отказался принижать или прикрывать властные мотивы. Это прегрешение против существовавшей коллективной лжи было принято без особого воодушевления. Его посчитали оскорблением, нанесенным человечеству.
Сравнение людей с шимпанзе тоже можно принять за оскорбление, а может, и за нечто похуже, поскольку человеческие мотивы в результате вроде бы становятся скотскими. И все же у шимпанзе властная политика не может быть однозначно «плохой» или «грязной». Она наделяет жизнь сообщества Арнема логической упорядоченностью и даже демократической структурой. Все партии стремятся приобрести социальное значение и продолжают свои действия, пока не будет достигнут временный баланс. Он определяет новые иерархические позиции. Изменчивые отношения достигают точки, в которой они «замораживаются» в более или менее фиксированной системе рангов. Когда мы видим, как эта формализация осуществляется во время примирений, мы понимаем, что иерархия – это связующий фактор, который ограничивает конкуренцию и конфликты. Уход за детенышами, игра, секс и сотрудничество – все это зависит от итоговой стабильности. Однако под поверхностью всегда продолжается брожение. Баланс сил испытывается день изо дня, и если он оказывается слишком слабым, ему сразу же бросают вызов, после чего устанавливается новый баланс. Соответственно, политика шимпанзе тоже конструктивна. Люди могут считать за честь, что их отнесли к политическим животным.
Рекорд зоопарка Арнема по рождаемости не побит до сих пор, и колония шимпанзе процветает, несмотря на смерти и отъезд некоторых особей. Здесь редкое зрелище – Тепел с новорожденным
Эпилог
Мой рассказ заканчивается 1979-м г., однако этологические наблюдения в Арнеме продолжались и позже, да и сами шимпанзе, конечно, не переставали заниматься своей политикой. Наиболее драматическое событие произошло в 1980 г., когда я еще был там, однако я решил не описывать его в первом издании «Политики у шимпанзе», чтобы не заканчивать книгу на мрачной ноте. Кроме того, в те времена у меня еще не было эмоциональной готовности проанализировать это шокирующее происшествие. Я оставил историю для второй моей книги, в которой она выступила напоминанием о том, как остро шимпанзе нуждаются в примирении.
Летом 1980 г. возросшая нетерпимость со стороны Никки, альфа-самца, привела к внезапному разрыву с Йеруном. Никки теперь вообще не позволял Йеруну совокупляться с самками в течке. После нескольких серьезных стычек между ними Йерун перестал поддерживать вожака. За одну ночь образовавшийся вакуум власти был заполнен Лёйтом. Никки снова каждый день валялся перед ним в пыли, так что Лёйт, став альфа-самцом, вернулся к своему прежнему величию. Это событие показало, насколько для Никки, чтобы оставаться на вершине, была важна поддержка Йеруна, как и то, как внимательно старый самец следил за своей частью сделки.
Лёйт пробыл альфа-самцом лишь десять недель. Союз Йеруна и Никки вернулся кровавой местью, которую два союзника осуществили однажды ночью, серьезно ранив Лёйта. Два агрессора не только откусили ему пальцы на руках и ногах, нанеся глубокие раны по всему телу, но и оторвали Лёйту яички, которые были найдены потом на полу клетки[17]. Лёйт умер на операционном столе из-за потери крови в драке, произошедшей в ночной клетке, где находились лишь три старших самца.
Сегодня колония Арнема такая же оживленная и многообразная, как и раньше. И в новых лицах несложно узнать некоторых старых героев. Например, мы видим Лёйта в Фонсе (слева) и Кром в Розье (справа). Сабра (на с. 257), дочь Спин, похожа на своего биологического брата Ваутера. Сабру воспитывала Джимми после смерти Спин в 1988 г. Сегодня у нее есть собственный детеныш – член быстро растущего третьего поколения обезьян
Судя по серьезнейшим травмам жертвы и относительно немногим ранам двух других самцов, мы должны предположить весьма высокий уровень координации действий Никки и Йеруна. На следующий день произошло следующее:
Мы выпустили Никки и Йеруна в группу. Пёйст сразу же осуществила необычайно жестокую атаку на Никки. Она была настолько агрессивной, что Никки убежал на дерево. Пёйст в одиночку продержала его там не менее десяти минут, крича и набрасываясь на него каждый раз, когда он пытался спуститься. Пёйст всегда была главным союзником Лёйта из числа самок. Должно быть, она следила за дракой из своей клетки, откуда ей был виден загон самцов. Позже в тот же день группа проявляла активный интерес к двум самцам, обыскивая и осматривая их. С этого дня Дэнди стал играть гораздо более значительную роль, чем раньше. Он постоянно пытался вступить в контакт с Йеруном, сопротивляясь предпринимаемым Никки попыткам разделить их. (Из книги «Примирение у приматов».)
Таким образом, на следующий день после самого жестокого нападения в истории колонии Арнема возник новый треугольник. Дэнди, Никки и Йерун стали разыгрывать все те ходы, которые мы наблюдали в предыдущие годы в исходном властном трио. Примерно в то же самое время Тошисада Нишида опубликовал статью с описанием треугольника шимпанзе в Махали-Маунтинс, в котором старый самец хитро стравливал двух более молодых и сильных самцов друг с другом. Постоянно занимая в их спорах, особенно в периоды сексуального соперничества, то одну, то другую сторону, старый самец поставил двух других в зависимость от себя и при этом постоянно повышал свой успех спаривания. Это описание изрядно напомнило мне поведение Йеруна. Нишида говорил о «непостоянстве лояльности» и указывал на то, что это может быть обычная стратегия для самцов, следующих по рангу сразу после альфа-самца.
В 1983 г. в Арнем приехал известный во всей стране кинорежиссер Берт Ханстра, чтобы снимать шимпанзе. Прочитав мою книгу, он ожидал зрелищных политических махинаций, но, к сожалению, это было время относительной стабильности, когда Никки крепко держал власть в своих руках. Ханстра, не смущенный этим обстоятельством, решил снимать все лето, день за днем. Его терпеливость принесла плоды. В великолепном фильме «Семья шимпанзе» обезьяны изображены в качестве полноправных личностей, а социальный интеллект шимпанзе удалось отобразить в нем так, как ни одному другому документальному фильму, выходившему раньше. Во всем мире он стал телевизионным хитом. Я уехал из Нидерландов до того, как фильм вышел, и в первый раз смотрел его со слезами на глазах, вызванных тем любящим вниманием, с которым в нем изображены все мои старые друзья.
В следующем, 1984 г. Йерун и Дэнди еще больше сблизились в коалиции против Никки. Йерун перестал поддерживать Никки и все больше сопротивлялся его попыткам держать его вдали от Дэнди. Никки, должно быть, был взвинчен, как никогда прежде, поскольку однажды утром, услышав за собой вопящих и ухающих обезьян, он выбежал из помещения и на полной скорости устремился ко рву, окружающему остров. Почти в точности год назад Никки удалось перебраться через ров благодаря тонкому слою льда. Наверное, он думал, что сможет повторить свой подвиг. Но на этот раз льда не было, и Никки там просто утонул. В газетах это назвали «самоубийством», но скорее всего это была паническая атака с фатальным исходом.
Со смертью Никки близость между Йеруном и Дэнди исчезла. Соперничество, что было несложно предсказать, тут же вернулось. Дэнди стал новым альфа-самцом, однако призрак Никки продолжал тревожить обезьян, что продемонстрировала удивительная реакция колонии на показ фильма «Семья шимпанзе». Однажды вечером в 1985 г. зимний зал превратили в кинотеатр. Все огни погасили, а кино проецировали на светлую стену. Обезьяны смотрели в полном молчании, у некоторых шерсть стояла дыбом. Когда в кино на одну самку набросились самцы-подростки, послышался возмущенный лай, однако было непонятно, действительно ли обезьяны узнали актеров. Но неясность развеялась, как только появился Никки. Дэнди обнажил зубы в широкой нервной ухмылке и с криками бросился к Йеруну: он обнял его и буквально уселся у него на коленях. Йерун тоже неуверенно ухмылялся. Не было сомнений, что обе обезьяны узнали бывшего вожака. Как объяснил мой преемник Отто Аданг, «воскрешение» Никки временно восстановило старый союз!
В последовавшие годы от естественных причин умерло несколько ключевых фигур. Это были Йерун, Кром и Спин. Другие переехали в далекие зоопарки, в том числе несколько молодых самцов, родившихся в первые годы колонии, а также Хенни и Пёйст с потомством. Поскольку колония Арнема стала самой успешной в мире группой разведения шимпанзе (семьдесят пять рожденных детенышей – и это число будет расти), смерти и отъезды никогда не угрожали колонии, в которой и сейчас остается более тридцати особей.
Помимо четырех взрослых самцов, фигурировавших в моем рассказе, к числу альфа-самцов Арнема относились Тарзан, Фонс и Джинг, младший брат Джонаса. В целом, однако, самки доказали, что выживают лучше самцов. После смерти Дэнди в 1994 г. от сердечного приступа не осталось самцов, которые жили в колонии в самом начале истории. В то же время, когда в 1996 г. зоопарк праздновал двадцатипятилетие колонии, Мама, Горилла, Амбер, Джимми, Тепел и Зварт все еще были с нами и могли присутствовать на торжестве. А на подходе уже новое поколение – например, потомство Розье и Моник.
Я регулярно возвращаюсь в Нидерланды, чтобы повидаться с родственниками и друзьями, в том числе со старыми приятелями-обезьянами. Я навещаю их примерно раз в год, и старшее поколение все еще узнает меня. Мама всегда приволакивает свои старые артритные кости ко рву, чтобы поприветствовать меня глухим ворчанием, а Горилла, судя по всему, больше всех рада мне. Еще с тех пор, как я научил ее кормить Розье из бутылочки, между нами образовалась особая связь. И каждый раз, когда я вижу шимпанзе, я все еще чувствую благодарность за то, что оказался в правильном месте в правильное время и смог наблюдать за той разворачивающейся драмой, что позволила мне поставить под вопрос догматические представления о происхождении политики.
Библиография
Alexander R. The Search for a General Theory of Behavior // Behavl. Sci. 1975. No. 20. P. 77–100.
Asquith P. The Inevitability and Utility of Anthropomorphism in Description of Primate Behaviour // The Meaning of Primate Signals / R. Harre, V. Reynolds (eds). Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1984.
Baker K.C., Smuts B.B. Social Relationships of Female Chimpanzees: Diversity between Captive Social Groups // Chimpanzee Cultures / R.W. Wrangham et al. (eds). Cambridge, Mass.: Harvard Univ. Press, 1994. P. 227–242.
van den Berghe P. Incest and Exogamy: A Sociobiological Reconsideration // Ethol. Sociobiol. 1980. No. 1. P. 151–162.
Bernstein I. Spontaneous Reorganization of a Pigtail Monkey Group // Proceedings and Congress IPS. Atlanta 1968. Vol. 1. P. 48–51. Basel: Karger, 1969.
Bernstein I. Dominance, Aggression and Reproduction in Primate Societies // Theor. Biol. 1976. Vol. 60. No. 45. P. 9–72.
Bernstein I., Sharpe L. Social Roles in a Rhesus Monkey Group // Behaviour. 1966. No. 26. P. 91–103.
Bindra D. A Theory of Intelligent Behavior. N.Y.: Wiley, 1976. P. 313319.
Boehm C. Pacifying Interventions at Arnhem Zoo and Gombe // Chimpanzee Cultures / R.W. Wrangham et al. (eds). Cambridge, Mass.: Harvard Univ. Press, 1994. P. 211–226.
Boesch C. The Effects of Leopard Predation on Grouping Patterns in Forest Chimpanzees // Behaviour. 1991. No. 117. P. 220–242.
Bond J., Vinacke W Coalitions in Mixed-sex Triads // Sociometry. 1961. No. 24. P. 61–75.
Buss D.M., Larson R.J., Westen D., Semmelroth J. Sex Differences in Jealousy: Evolution, Physiology, and Psychology // Psych. Sci. 1992. No. 3. P. 251–255.
Bygott D. Agonistic Behaviour in Wild Chimpanzees. Ph.D. Thesis, Cambridge U.K., 1974 (unpublished).
Cheney D.L., Seyfarth R.M. How Monkeys See the World: Inside the Mind of Another Species. Chicago: Univ. of Chicago Press, 1990.
Dasser V. A Social Concept in Java Monkeys // Anim. Behav. 1988. No. 3. P. 225–230.
Dearden J. Sex-Linked Differences of Political Behavior: An Investigation of Their Possibly Innate Origins // Soc. Sci. Inform. 1974. No. 13. P. 19–25.
Dennett D. Intentional Systems in Cognitive Ethology: The “Panglossian Paradigm” Defended // Behav. Brain Sci. 1983. No. 6. P. 343–390.
Dohl J. Uber die Fahigkeit einer Schimpansin, Umwege mit selbst– an-digen Zwischenzielen zu berblicken // Z. Tierpsychol. 1968. Nr. 25. P. 89103.
Dohl J. Zielorientiertes Verhalten beim Schimpansen // Naturwissenschaft and Medizin. 1970. Nr. 34. P. 43–57.
Freud S. Group Psychology and the Analysis of the Ego (1921). L.: Hogarth, 1967.
Gallup G. Chimpanzees: Self-recognition // Science. 1970. Vol. 167. P. 86–87.
Gamson W. A Theory of Coalition Formation // Amer. Soc. Rev. 1961. No. 26. P. 373–382.
Gardner R., Gardner B. Teaching Sign-Language to a Chimpanzee // Science. 1969. Vol. 165. P. 664–672.
Gardner R., Gardner B. Comparative Psychology and Language Acquisition. Paper Given at the XVth International Ethological Conference in Bielefeld. W. Germany, 1977 (unpublished).
Ginsburg H., Miller S. Altruism in Childrn: A Naturalistic Study of Reciprocation and an Examination of the Relationship between Social Dominance and Aid-Giving Behavior // Ethol. Sociobiol. 1981. No. 2. P. 75–83.
Goodall J. Life and Death at Gombe // Nat. Geogr. 1979. Vol. 155. P. 592621.
Goodall J. The Chimpanzees of Gombe. Cambridge, Mass.: Belknap, 1986. [Рус. изд.: Гудолл Дж. Шимпанзе в природе. Поведение. М.: Мир, 1992.]
Goodall J. Unusual Violence in the Overthrow of an Alpha Male Chimpanzee at Gombe // Topics in Primatology. Vol. 1. Human Origins / T. Nish-ida et al. (eds). Tokyo: Univ. of Tokyo Press, 1992. P. 131–142.
Griffin D. The Question of Animal Awareness. N.Y.: Rockefeller Univ. Press, 1976.
de Groot A. Thought and Choice in Chess. The Hague: Mouton, 1965.
Hall K., DeVore I. Baboon Social Behavior // Primate Behavior / I. DeVore (ed.). N.Y.: Holt, 1965.
Halperin S. Temporary Association Patterns in Free Ranging Chimpanzees; An Assessment of Individual Grouping Preferences // The Great Apes / D. Hamburg, E. McCown (eds). Menlo Park, Calif.: Benjamin Cummings, 1979.
Hausfater G. Dominance and Reproduction in Baboons (Papio Cyno-cephalus); A Quantitative Analysis // Contributions to Primatology. Vol. 7. Basel: Karger, 1975.
Hobbes T. Leviathan. Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1991. van Hooff J. The Arnhem Zoo Chimpanzee Consortium: An Attempt to Create an Ecologically and Socially Acceptable Habitat // Int. Zoo Yearbook. 1973. Vol. 3. P. 195–205.
van Hooff J. A Structural Analysis of the Social Behaviour of a Semicaptive Group of Chimpanzees // Social Communication and Movement /M. von Cranach, I. Vine (eds). L.: Academic Press, 1974.
Hrdy S.B. Infanticide among Animals: A Review, Classification, and Examination of the Implications for the Reproductive Strategies of Females // Ethol. Sociobiol. 1979. Vol. 1. P. 13–40.
Humphrey N.K. The Social Function of Intellect // Growing Points in Ethology / P. Bateson, R.A. Hinde (eds). Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1976. P. 303–321.
Isaac G. The Food-Sharing Behavior of Protohuman Hominids // Scientific American. 1978. Vol. 238. P. 90–108.
Jolly A. Lemur Social Behavior and Primate Intelligence // Science. 1966. Vol. 153. P. 501–506.
Kano T. The Last Ape. Stanford: Stanford Univ. Press, 1992.
Kaufmann J. A Three Year Study of Mating Behavior in a Free-Ranging Band of Rhesus Monkeys // Ecology. 1965. Vol. 46. P. 500–512.
Kawai M. On the System of Social Ranks in a Natural Troop of Japanese Monkeys // Primates. 1958. Vol. 1. P. 111–148. English Translation: Japanese Monkeys / K. Imanishi, S. Altmann (eds). Atlanta: Emory Univ. Press, 1965.
Kohler W. Intelligenzprufungen an Menschenaffen. Berlin: Springer, 1973. [Translated As The Mentality of Apes. N.Y.: Vintage Books, 1959.] Kolata G. Primate Behavior: Sex and the Dominant Male // Science. 1976. Vol. 191. P. 55–56.
Kortlandt A. Chimpansees // Het Leven der Dieren. Bd. XI / B. Gr-zimek (ed.). Utrecht: Het Spectrum, 1969. P. 46.
Kropotkin P. Memoires van een Revolutionair. Baarn, Netherlands: Wereldvenster, 1978. P. 314. Translated from Memoirs of a Revolutionist.
N. Y.: Dover, 1971. [Рус. изд.; Кропоткин П.А. Записки революционера. СПб.: Азбука-классика, 2011.]
Kropotkin P. Mutual Aid: A Factor of Evolution. N.Y.: New York Univ. Press, 1972. [Рус. изд.: Кропоткин П.А. Взаимопомощь как фактор эволюции. М.: Редакция журнала «Самообразование», 2007.]
Kummer H. Soziales Verhalten einer Mantelpavian Gruppe. Bern: Verlag Hans Huber, 1957.
Kummer H. Primate Societies. Chicago: Aldine, 1971.
Lasswell H. Who Gets What, When, and How. N.Y.: McGraw-Hill, 1936.
van Lawick-Goodall J. The Behaviour of Free-Living Chimpanzees in the Gombe Stream Reserve // Anim. Behav. 1968. Monograph 3.
van Lawick-Goodall J. In the Shadow of Man. L.: Collins; Boston: Houghton Mifflin, 1971. [Рус. изд.: Лавик-Гудолл Дж. В тени человека. М.: Мир, 1974.]
van Lawick-Goodall J. The Chimpanzee // In The Quest for Man / V. Goodall (ed.). L.: Phaidon, 1975.
Leakey R., Lewin R. Origins. L.: Macdonald & Jane's; N.Y.: Dutton, 1977.
Linton R. The Study of Man: An Introduction. N.Y.: Appleton, 1964. P. 184.
Lorenz K. Beitrage zur Ethologie Sozialer Corviden // Gesammelte Abhandlungen. Bd. I / K. Lorenz, P. Leyhausen (Hrsg.). Munich: Piper, 1965. S. 13–69.
Lorenz K. Gestaltwahrnehmung als Quelle Wissenschaftlicher Erkenntnis // Gesammelte Abhandlungen. Bd. II / K. Lorenz, P. Leyhausen (Hrsg.). Munich: Piper, 1967. S. 255–300.
Machiavelli N. The Prince. Harmondsworth: Penguin Books, 1979.
Machiavellian Intelligence / R. Byrne, A. Whiten (eds). Oxford: Clarendon, 1988.
Maslow A. The Role of Dominance in Social and Sexual Behavior of Infra-human Primates // J. Genet. Psychol. 1936–1937. Vol. 48, 49.
Mauss M. The Gift: Forms and Functions of Exchange in Archaic Societies. L.: Routledge & Kegan Paul, 1974.
Menzel E. Communication about the Environment in a Group of Young Chimpanzees // Folia Primatol. 1971. Vol. 15. P. 220–232.
Menzel E. Spontaneous Invention of Ladders in a Group of Young Chimpanzees // Folia Primatol. 1972. Vol. 17. P. 87–106.
Mori A. The Social Organization of the Provisioned Japanese Monkey Troops which have Extraordinarily Large Population Sizes // J. Anthrop. Soc. Nippon. 1977. Vol. 85. P. 325–45.
Morris D. Animal Days. L.: Jonathan Cape, 1979. P. 147.
Mulder M. Het Spel om Macht; over Verkleining en Vergroting van Macht-songelijkeid. Meppel, Netherlands: Boom, 1972.
Mulder M. Omgaan met Macht. Amsterdam: Elsevier, 1979.
Nacci P., Tedeschi J. Liking and Power As Factors Affecting Coalition Choices in the Triad // Soc. Behavior and Personality. 1976. Vol. 4(1). P. 27–32.
Nadler R. Rann vs Calabar: A Study in Gorilla Behavior // Yerkes Newsletter. 1976. Vol. 13(2). P. 11–14.
Nadler R., Tilford B. Agonistic Interactions of Captive Female Orangutans with Infants // Folia Primatol. 1977. Vol. 28. P. 298–305.
Nieuwenhuijsen K., de Waal F. Effects of Spatial Crowding on Social Behavior in a Chimpanzee Colony // Zoo Biol. 1982. Vol. 1. P. 5–28.
Nishida T. The Social Structure of Chimpanzees of the Mahale Mountains // The Great Apes / D. Hamburg, E. McCown (eds). Menlo Park, Calif.: Benjamin Cummings, California, 1979.
Nishida T. Alpha Status and Agonistic Alliance in Wild Chimpanzees // Primates. 1983. Vol. 24. P. 318–336.
Nishida T., Hosaka K. Coalition Strategies among Adult Male Chimpanzees of the Mahale Mountains, Tanzania // Great Ape Societies / W.C. Mc-Grew, L.F. Marchant, T. Nishida (eds). Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1996. P. 114–134.
Noe R., de Waal F., van Hooff J. Types of Dominance in a Chimpanzee Colony // Folia Primatol. 1980. Vol. 34. P. 90–110.
Pusey A. Inbreeding Avoidance in Chimpanzees // Anim. Behav. 1980. Vol. 28. P. 543–552.
Pusey A., Williams J., Goodall J. The Influence of Dominance Rank on the Reproductive Success of Female Chimpanzees // Science. 1997. Vol. 277. P. 828–831.
Riss D., Busse C. Fifty-Day Observation of a Free-Ranging Adult Male Chimpanzee // Folia Primatol. 1977. Vol. 28. P. 283–297.
Riss D., Goodall J. The Recent Rise to the Alpha Rank in a Population of Free-Living Chimpanzees // Folia primatol. 1977. Vol. 27. P. 134–151.
Sahlins M. On the Sociology of Primitive Exchange // The Relevance of Models for Social Anthropology. A.S.A. Monograph 1 / M. Banton (ed.). L.: Tavistock, 1965.
Sahlins M. The Social Life of Monkeys, Apes and Primitive Man // Primates on Primates / D. Quiatt (ed.). Minneapolis: Burgess, 1972.
Sahlins M. The Use and Abuse of Biology. L.: Tavistock, 1977.
van de Sande J. Speltheoretische Onderzoekingen naar Gedrags-Ver-schillen Tussen Mannen en Vrouwen // Nederl. T. Psychol. 1973. Vol. 28. P. 327–341.
Schjelderup-Ebbe T Beitrage zur Sozialpsychologie des Haushuhns // Z. Psychol. 1922. Bd. 88. S. 225–252.
Schubert G. Primate Politics // Soc. Sci. Information. 1986. Vol. 25. P. 647–680.
Silk J. Feeding, Foraging, and Food-Sharing Behavior of Immature Chimpanzees // Folia Primatol. 1979. Vol. 31. P. 123–142.
Stevens W.K. Gabon Logging Pushes Chimps into Deadly Territorial War // The New York Times. 1997. May 13.
Sugiyama Y. Population Dynamics in Wild Chimpanzees at Bossou, Guinea, between 1976 and 1983 // Primates. 1984. Vol. 25. P. 391–400.
Sugiyama Y., Koman J. Social Structure and Dynamics of Wild Chimpanzees at Bossou, Guinea // Primates. 1979. Vol. 20. P. 323–339.
Suzuki A. Carnivority and Cannibalism Observed among ForestLiving Chimpanzees // Anthrop. Soc. Nippon. 1971. Vol. 79. P. 30–48.
Teleki G. The Predatory Behavior of Wild Chimpanzees. Lewisburg, Pa.: Bucknell Univ. Press, 1973.
