Оно Кинг Стивен

Глава 8. КОМНАТА ДЖОРДЖА И ДОМ НА УЛИЦЕ НЕЙБОЛТ

1

Ричард Тозиер выключил радио, из которого раздавались крики Мадонны, исполняющей песню «Как девственница». Это была станция ВЗОН, рекламирующая себя как «Стерео-рокер Бангора», причем делалось это как-то истерически, слишком часто. Ричард свернул на обочину дороги, выключил двигатель «Мустанга», который ребята Ависа взяли для него напрокат в фирме «Бангор Интернэйшнл», и вышел из машины. В его ушах раздавалось его собственное дыхание. Ему представилось видение, от которого у него по спине пошли мурашки.

Он обошел машину, подошел к ней спереди и положил руку на капот. Он слышал тиканье остывающего двигателя. Вскрикнула сойка, но тут же замолчала. И треск сверчков. Постоянный треск.

Это видение уже было. Оно прошло. И вдруг снова он в Дерри. 25 лет спустя этот дрянной Ричи Тозиер приехал домой. Приехал.

Вдруг дикая боль как иглами пронзила его глаза, отогнав все его мысли. Он коротко вскрикнул и поднял руки к лицу. Единственный раз в жизни он испытал раньше такую же жуткую боль, когда ресница попала ему под контактную линзу. Это случилось в колледже, и тогда боль была только в одном глазу. А теперь – в обоих.

Но боль прошла так же внезапно, как началась, он даже не успел поднести руки к лицу.

Он медленно опустил руки и задумчиво посмотрел на дорогу №7. Дорожная застава осталась позади, в Этна-Хавене. Почему-то, он и сам не понимал почему, он не хотел попадать на эту заставу, которая еще строилась, когда он и его семья покинули этот городишко и направились в Мидвест. Нет, эта застава, наверное, была раньше, но дорога здесь была другая.

Поэтому он поехал по дороге №9 мимо спящих домов поселка Хавен, потом свернул на дорогу №7. День постепенно прояснялся.

Опять этот знак. Такие знаки стояли на границах более чем 600 городов штата Мэн, но на сей раз этот знак просто пронзил его сердце!

Графство. Пенобскот.

Д.

Е.

Р.

Р.

И.

МЭН.

Еще знаки: знак, предупреждающий о лосях, о Ротари-клубе, и, заключая троицу, знак, сообщающий о том, что Дерри – это город, в котором «львы» – за объединенный фонд. А дальше между массивами сосен и елей снова продолжается дорога №7. В дневном свете деревья кажутся голубоватым сигаретным дымом в непроветренной комнате.

«Дерри, – думал он. – Дерри, Господи, помоги мне. Дерри. Отгони беды».

Вот он и на дороге №7. Еще 5 миль, и будет ферма Рулин, где его мать покупала яйца и овощи. В 7 милях от дороги №7 – Витчем-роуд, которая обязательно приведет на улицу Витчем – можно радоваться... И где-то там, между фермой Рулин и городом можно проехать к Бауэрсам и к Хенлонам. Примерно в миле от этого места – Кендускеаг. И буйная зелень Барренса.

«Не представляю себе, как я все это увижу, – думал Ричи. – Да, ребята, это так. По правде говоря, совсем не представляю себе, как это у меня получится».

Всю предыдущую ночь он провел в мечтаниях. И всю дорогу эти мечты продолжались. А теперь он остановился – или его остановили дорожные знаки – и понял, что все это не мечты, а реальность.

Воспоминания шли сплошным потоком, он боялся, что сойдет от них с ума. Он закусил губу и сложил руки ладонями друг к другу, как будто боялся взлететь. Ему казалось, будто что-то несет его вперед и вверх. Ему хотелось заглянуть в несколько следующих дней.

Его мысли резко оборвались. На дорогу вышел олень. Он слышал, как олень мягко ступал по гудрону.

У Ричи перехватило дыхание. Он был ошеломлен. Ничего подобного он не видел на шоссе Родео. Чтобы увидеть такое, нужно было вернуться домой.

«Это олениха», – весело пронеслось в голове. Она вышла из леса справа и остановилась посередине дороги №7. Ее ноги стояли на прерывистой белой линии. Ее темные глаза спокойно смотрели на Ричи Тозиера. В глазах был интерес, но не страх.

Он с удивлением взглянул ни нее, подумав, что это, быть может, какое-то предзнаменование или какие-то дерьмовые штучки мадам Азонки. Вдруг он совершенно неожиданно вспомнил мистера Нелла, который пришел к ним в тот день. Вся их компания пребывала на небесах.

Глядя на оленя, Ричи глубоко вздохнул и обнаружил, что он с кем-то разговаривает. Это был голос ирландского полицейского, одного их тех, кто был в его репертуаре после того памятного дня. На него что-то накатывалось в тишине странного утра, что-то, напоминающее шар, накатывалось, становилось больше и громче.

«Иисус Христос на колченогой колеснице! О олениха, девочка, что ты делаешь? Господи! Ты будешь дома прежде, чем я расскажу все отцу Отаггерсу».

Прежде чем затихло эхо его слов, прежде чем первая ошеломленная сойка выругала его за кощунство, олениха вскинула хвост как флаг примирения и исчезла среди елей, как в сигаретном дыму, оставив только дымящиеся орешки как свидетельство того, что даже в свои 37 лет Ричи Тозиер временами может уйти от всего.

Ричи начал смеяться. Сначала он просто хихикал – его поразила смехотворность его собственного положения: он стоит утром здесь, в Мэне, на расстоянии 3,5 тысяч миль от дома и разговаривает с оленихой голосом ирландского полицейского. Он стал смеяться громче, затем смех перешел в хохот. Потом он замолчал и побрел к своей машине. Слезы катились по его щекам, он мрачно констатировал, что к тому же еще обмочил штаны. Каждый раз, когда он пытался взять себя в руки, его взгляд останавливался на оленьих орешках.

Сопя и посмеиваясь, он наконец забрался на место водителя и включил мотор «Мустанга». Мимо проехал грузовик с химическими удобрениями и обдал его ветром. Ричи пропустил его и поехал дальше в Дерри. Теперь он чувствовал себя лучше, может, просто оттого, что двигался. Мысли вернулись.

Он снова стал думать о мистере Нелле и о том дне. Мистер Нелл спросил, кто придумал эту штуку. Их было пятеро, он переводил глаза с одного на другого, пока Бен не шагнул вперед. Он был бледен, все его лицо дрожало, он не поднимал глаз, он сдерживал себя, чтобы не сказать лишнего. Бедный ребенок, вероятно, полагал, что его отправят в Шоушенк на Витчем-стрит, где все затоплено канализацией. По крайней мере, так сейчас подумал Ричи. У него самого было такое же ощущение, как у Бена. Они либо были скверными мальчишками, либо считали себя таковыми. Трусы. Они мало походили на телегероев. Так или иначе, это держало их вместе. И так 27 лет. Иногда они выбивали друг друга из седла. Как при игре в домино.

«Интересно, – думал Ричи, – когда будет поздно повернуть назад? Когда они со Стэном соберутся и пойдут помогать строить запруду? Когда Билл рассказал им, что его брат на фотографии повернул голову и подмигнул? Может быть...» Но для Ричи Тозиера, как ему казалось, игра в, домино началась, когда Бен Хэнском шагнул вперед и сказал: "Я показал им...

2

...как это сделать. Это моя вина".

Мистер Нелл стоял, плотно сжав губы, и смотрел на него. На руках у него были кожаные перчатки. Он смотрел то на Бена, то на лужу позади запруды. Потом он повернулся к Бену: Казалось, он не видит Бена. Мистер Нелл был ирландец. Черные зачесанные назад волосы. Синяя островерхая шапка на голове. Ярко синие глаза и красный нос. Он был не более чем среднего роста, но выстроившимся перед ним мальчикам казался великаном. Мистер Нелл открыл рот, чтобы что-то сказать, но прежде чем он произнес хотя бы слово, Билл Денбро шагнул вперед и встал рядом с Беном.

– Эээто бббыла мммоя ииидея, – наконец выдавил он из себя. И глубоко вздохнул. Мистер Нелл смотрел на него невозмутимо, солнце ярко отсвечивало от его кокарды, а в это время Билл выдавил из себя все остальное, что хотел сказать:

– Бен не виноват. Он просто случайно проходил мимо и посоветовал нам, как лучше сделать то дело, которое мы уже начали и делали плохо.

– И я тоже, – резко сказал Эдди и встал рядом с Беном.

– Что это значит? – спросил мистер Нелл. – «Я тоже» – это твое имя или твой адрес, подхалим?

Эдди ярко вспыхнул, он покраснел до кончиков волос.

– Я был с Биллом еще до того, как пришел Бен, – сказал он. – Вот что я имел в виду.

Ричи встал рядом с Эдди. Мысль о том, что один или два голоса могут успокоить мистера Нелла, появилась у него в голове внезапно. Второй мыслью было то, что голос или два могут только ухудшить положение, но вторая мысль не получила развития. Мистер Нелл совсем не растерялся, как ожидал Ричи, когда он тихим голосом произнес:

– Я тоже.

– И я, – сказал Стэн, становясь рядом с Биллом.

Теперь все пятеро стояли в ряд перед мистером Неллом. Бен смотрел на них, он был просто поражен поддержкой. На минуту Ричи показалось, что старик Хейстэк готов расплакаться от благодарности.

– О Господи! – сказал мистер Нелл, с явным отвращением в голосе. Казалось, он готов рассмеяться. – Более жалкой компании мальчишек я в жизни не видел. Бели все вы знаете, где вы были, вам будет жарко сегодня вечером.

Ричи больше не мог сдерживаться, он открыл рот и, как это часто с ним бывало, затараторил.

– Как делишки, мистер Нелл? – нес он напропалую. – Ничего себе зрелище, мой дорогой, не правда ли? Вызывает уважение, а?

– Я окажу уважение вашему заду через три секунды, мой дорогой маленький друг, – сказал мистер Нелл сухо.

Билл прорычал, повернувшись к нему:

– Ради Бога, Ррричи, зззаткнись!

– Хороший совет, мистер Вильям Денбро, – сказал мистер Нелл. – Даю голову на отсечение, Зак не знает, что здесь у вас бар и что вы развлекаетесь среди проституток, не так ли?

Билл опустил глаза и кивнул. Его щеки ярко вспыхнули. Мистер Нелл посмотрел на Бена.

– Не могу вспомнить твое имя, сынок.

– Бен Хэнском, сэр, – прошептал Бен.

Мистер Нелл кивнул и снова оглянулся на запруду.

– Это была твоя идея?

– Как построить – да, – прошептал Бен еле слышно.

– Какого черта, ты что инженер, взрослый парень, ты что, не знаешь, что здесь, на баре и в канализационной системе Дерри дерьма хватает?

Бен покачал головой. Спокойно, без злобы мистер Нелл объяснял ему:

– В этой канализационной системе две части. Одна для плотных отходов человеческой жизнедеятельности – для дерьма, если это не оскорбит ваш слух. Другая – для жидких отходов из туалетов, раковин, ванн, стиральных машин. Это то, что течи по канализационным трубам города. Ну, слава Богу, с твердыми отходами нет проблем – их откачивают в Кендускеаг. Наверное, на полпути огромные кучи дерьма лежат сейчас на поверхности и сохнут на солнце благодаря тому, что вы сделали, но вы можете быть абсолютно уверены, что по вашей вине на потолке ни у кого это не окажется.

Что же касается жидких отходов, то их не откачивают насосами. Все это течет вниз в приспособления, которые эти ребята инженеры называют земляной канализацией. Клянусь, вы все знаете, где заканчивается эта канализация, правда, ребята?

– Вон там, – сказал Бен. Он указал на место позади запруды, которое было почти затоплено. Он указал, не поднимая глаз. Крупные слезы медленно потекли по его щекам. Мистер Нелл сделал вид, что не заметил этого.

– Правильно, мой молодой друг. Вся эта земляная канализация ведет к ручьям, которые текут к верхнему Барренсу. Естественно, во многих из этих ручейков ничего, кроме канализационных отходов, не течет. Дерьмо всплывает то в одном месте, то в другом. Хотелось бы вам прожить здесь долгие годы, пользуясь такой водой из канализации?

Эдди вдруг начал задыхаться и вынужден был воспользоваться аспиратором.

– Знаете, что вы сделали? Вы направили эту воду обратно в шесть или восемь центральных водоемов, которые обслуживают Витчем, и Джексон, и Канзас, и четыре-пять маленьких улиц, которые находятся между ними, – мистер Нелл сухо взглянул на Била Денбро. – Ваш дом как раз находится там, господин Денбро. Вот и получилось, что у вас не работает канализация, из стиральной машины некуда вылить грязную воду, а канализационные трубы заливают подвалы.

Бен издал звук, похожий на рыдание. Остальные посмотрели на него и отвернулись. Мистер Нелл положил свою большую руку на плечо мальчика. Она была тяжелая и в то же время мягкая.

– Не нужно, ты же взрослый парень. Может быть, все не так плохо, по крайней мере пока. Я немного преувеличил, чтобы вы меня поняли... Меня послали посмотреть. Никому, кроме меня и вас пятерых, не нужно знать, что именно произошло. Сейчас у нас в городе есть более важные дела, чем маленькая протечка. В отчете я напишу, что нашел протечку и несколько мальчиков, которые были поблизости, помогли мне заделать ее. Имен ваших я не буду называть, а вы ничего не говорите о плотине на баре.

Он посмотрел на всех пятерых ребят... Бен ожесточенно тер глаза носовым платком; Билл задумчиво смотрел на запруду; Эдди держал аспиратор в руке; Стэн стоял около Ричи и держал его за руку, готовый стиснуть ее, как только тот захочет сказать что-то, кроме «спасибо».

– Мальчикам нечего делать в таких грязных местах, как это, – продолжал мистер Нелл. – Здесь можно подцепить не меньше 60 разных болезней. Мусорные свалки, реки мочи, грязная одежда, клопы, всякая пакость... В таком грязном месте вам совершенно нечего делать. Четыре чистых городских парка, в которых можно целыми днями играть в мяч, а я нахожу вас здесь. Господи Иисусе!

– Нинам ззздесь ни нравится, – неожиданно сказал Билл. – Когда мы приходим сюда, никто не мешает нам делать, что мы хотим.

– Что он сказал? – спросил мистер Нелл у Эдди.

– Он сказал, что, когда мы приходим сюда, никто не указывает нам, что делать, – сказал Эдди. Голос у него был слабый, но в то же время твердый. – И он прав. Когда ребята вроде нас приходят в парк поиграть, скажем, в бейсбол, то всегда находятся другие, которые обязательно хотят быть вторыми или третьими на старте.

Ричи передернул плечами.

– Извините, но он прав. И Билл прав. Нам здесь нравится,Ричи думал, что мистер Нелл рассердится, но полицейский удивил их всех – он засмеялся.

– Да, – сказал он, – я и сам любил здесь бывать, когда был мальчишкой. Это правда. Поэтому я и не буду вам запрещать. – Он указал рукой на всех них. А они тихо смотрели на него. – Но если выбудете ходить сюда, то обязательно ходите компанией. Вот как сейчас. Вместе, обязательно все вместе. Вы меня понимаете?

Они закивали головами.

– Поняли?

Всегда вместе. Никаких игр в прятки и уходов по одному. Сами знаете, что происходит в этом городе. И все равно я вам не запрещаю приходить сюда. По той простой причине, что вы все равно придете. Но ради вашего же блага и здесь, и поблизости держитесь вместе. – Он посмотрел на Билла:

– Вы что, не согласны со мной, молодой господин Билл Денбро?

– Нннет, сэр, – сказал Билл, – Мы будем дадержаться вввместе:

– Этого мне довольно, – сказал мистер Нелл. – Ваши руки.

Билл протянул руку, и мистер Нелл пожал ее. Ричи стряхнул руку Стэна и шагнул вперед.

– Клянусь Богом, мистер Нелл, вы лучший из людей, правда. Замечательный вы человек, просто замечательный. – Он схватил своей рукой лапищу ирландца и поднял ее вверх, все время улыбаясь. Смущенному мистеру Нейлу мальчик показался пародией на Франклина Рузвельта.

– Спасибо, мальчик, – сказал мистер Нелл, убирая руку. – Тебе надо заняться этим. А сейчас ты говоришь, как ирландец.

Остальные мальчишки с облегчением рассмеялись. Стэн взглянул на Речи с упреком.

– Спокойно, Ричи.

Мистер Нелл пожал руки всем ребятам, последнему – Бену, задержав его руку подольше.

– Тебе нечего бояться, кроме несправедливости. А что касается всего этого... Ну ты читал об этом в книгах... Знаешь, как это делается?

Бен покачал головой.

– Все забыто?

– Да, сэр.

– Я не сомневаюсь, когда-нибудь ты сделаешь настоящее дело. Но Барренс для этого не годится.

Он задумчиво огляделся:

– Здесь не сделать никаких больших дел, скверное это место.

Он вздохнул:

– Оторвитесь от него, ребята, оторвитесь немедленно. Я, кажется, сяду сейчас в тени этих кустов и буду молиться, чтобы вы это сделали.

Он иронично посмотрел на Ричи, как бы подначивая его на всплеск.

– Да, сэр, – сказал Ричи мрачно.

Мистер Нелл удовлетворенно кивнул головой, а мальчики принялись за работу, повернувшись к Бену и показывая, как быстрее всего убрать то, что они сделали по его совету. Тем временем мистер Нелл достал из мундира коричневую бутылочку, сделал хороший глоток и закашлялся. Потом он сплюнул мокроту и посмотрел на ребят влажным подобревшим взглядом.

– Что это у вас в бутылке? – спросил Ричи, стоя по колено в воде.

– Ричи, ты когда-нибудь заткнешься? – спросил Эдди.

Мальчики с удивлением посмотрели на Ричи, а потом на бутылку. Никакой этикетки на ней не было.

– Это микстура от кашля. А теперь посмотрим, можешь ли ты так же быстро кланяться, как болтать языком.

3

Немного позднее Билл и Ричи шли по улице Витчем. Билл вел велосипед. После того как они строили запруду, а потом исправляли свои ошибки, у него просто не было сил ехать на нем.

Мальчики были грязные, измазанные и усталые. Стэн предложил зайти к нему домой поиграть в «Монополию» или во что-нибудь еще. Никто не захотел. Время было позднее. Бен, усталый и подавленный, сказал, что ему надо пойти домой, посмотреть, не вернул ли кто-нибудь его библиотечные книги. Он надеялся на это, так как на библиотечных книгах в специальном пакетике записывалось, кто взял книгу, когда и адрес.

Эдди сказал, что собирается посмотреть «Рок-шоу» по телевизору с Нейлом Седака, чтобы уяснить себе, негр тот или нет. Стэн сказал на это – не надо быть таким глупым, что Нейл Седака – белый, можно понять даже по его пению. Эдди утверждал, что по пению ничего понять нельзя, он, например, всегда думал, что Чак Берри – белый, а потом на концерте увидел, что он негр.

– По крайней мере, моя мама упорно считает, что он белый, а это много значит, – сказал Эдди, – если окажется, что он негр, то она, вероятно, запретит мне смотреть его.

Стэн пообещал Эдди дать несколько книжек, из которых ясно, что Нейл – белый. А двое мальчиков – Ричи и Билл – отправились по дороге, которая так или иначе вела к дому Билла. Теперь они не разговаривали. Ричи думал о человеке на фотографии, который повернул голову и подмигнул. И, несмотря на усталость, он вдруг понял, что ему в голову пришла сумасшедшая идея. Привлекательная, хоть и безумная.

– Послушай, Билл, давай на минуту остановимся. Я смертельно устал.

– Не пойдет, – сказал Билл, но остановился, аккуратно положил велосипед на край газона перед теологическим училищем. Мальчики сели на каменные ступени подножия викторианского строения.

– Ну и день, – сказал Билл мрачно. Под глазами у него были темные круги, лицо бледное. – Ты бы лучше позвонил домой своей маме, что мы скоро придем, чтобы твои знали.

– Хорошо. Послушай, Билл, – Ричи немного помолчал, думая о матери Бена и вообще о том, что рассказывал Стэн. Что-то шевельнулось у него в голове, что-то связанное с памятником Полу Баниану в центре города. Но это было лишь воображение. Он стряхнул эти навязчивые мысли и начал:

– Что ты скажешь насчет того, чтобы пойти к тебе домой? Взглянуть на комнату Джорджа. Хочется посмотреть на ту фотографию.

Билл посмотрел на Ричи с удивлением. Он хотел что-то сказать, но не смог, так сильно был потрясен. Ричи сказал:

– Ты же слышал рассказ Эдди и Бена. Ты веришь в то, что они рассказывали? Они сомневаются, может быть, им все это показалось.

– Точно. Я тоже так думаю. Все дети, которых убили в этих местах, могли бы кое-что рассказать. Единственная разница между Эдди и Беном и теми ребятами – это то, что они не попались.

Ричи не думал, что Билл так это воспримет.

– Давай займемся этим, дружище Билл. Похоже, что этот парень в клоунской одежде убивает детей. Не знаю, зачем он это делает. Наверное, никто этого не знает, правда?

– М-да...

– Почти то же самое делает Джокер в книжонке Бэтмона, – Ричи возбудился от того, что сказал это вслух. Интересно, сумел ли он внятно донести свою мысль, дать понять, что он хочет видеть ту комнату и ту фотографию. В конце концов не в этом дело. Можно просто посмотреть в глаза Биллу.

– А где эта фотография? И что ты на этот счет думаешь, Билл?

Тихо, не глядя на Ричи, Билл сказал, что, по его мнению, это как-то связано с уликами.

– Я думаю, что это был призрак Джорджа.

– На фотографии -призрак?

Билл кивнул. Ричи подумал немного. Мысль о призраке совсем не пугала его. Он был уверен, что такое бывает. Его родители были методистами. Они ходили в церковь каждое воскресенье, а он ходил на собрания молодых методистов. Он уже довольно прилично знал Библию. А в ней говорилось о призраках. По Библии, сам Бог был призраком, на одну треть призраком. Кроме того, в Библии говорится о бесах, например, Иисус изгнал их из одного парня. Так что ничего страшного. Когда Иисус спросил парня, в котором были бесы, как его зовут, бесы ответили и еще сказали, что он должен вступить в Иностранный легион или что-то в этом духе.

В Библии обо всем этом говорится лучше, чем в комиксах. Люди загоняют себя в кипящее масло или вешаются, ведут себя, как Иуда Искариот, есть рассказ о том, как злой царь Ахаз упал с башни, а собаки прибежали лизать его кровь, говорится там о массовом убийстве младенцев, которое было и при рождении Моисея, и при рождении Христа, о людях, которые выходили из могил и поднимались в воздух, о солдатах, которые заколдовали стены, о пророках, которые видели будущее и побеждали чудовищ. Это все есть в Библии, и каждое слово – чистая правда, – так сказал почтенный Коейг, так говорят и в семье Ричи, да и сам Ричи так считает. Он очень хотел принять участие в объяснении того, о чем рассказал Билл. Его беспокоила логика всего этого.

– Но ты сказал, что испугался. Почему же призрак Джорджа испугал тебя, Билл?

Билл облизнул руку и вытер ее. Она слегка дрожала.

– Он, наверное, хочет свести меня с ума. За ттто, что его ууубили. Эттто из-за ммменя. Я его пппослал. – Он был не в состоянии говорить больше, он просто поднял руки.

Ричи кивнул в знак того, что понимает, о чем идет речь.., но не согласился с Биллом.

– Думаю, что это не так, – сказал он. – Если бы ты толкнул его в спину или выстрелил в него, тогда другое дело. Или, допустим, ты бы дал ему поиграть с заряженным ружьем своего отца. Но это не было ружье. Просто бумажный кораблик. Ты же не хотел ему ничего плохого. – Ричи поднял палец, желая показать, что Билл ни в чем не виновен. – Ты ведь просто хотел, чтобы он поразвлекался, правда?

Билл напряженно думал. То, что сказал Ричи, впервые за многие месяцы принесло ему некоторое облегчение. Но что-то в нем протестовало против того, чтобы принять такую версию. «Нет, ты виноват!» – говорило что-то в нем. Поэтому он мог только частично согласиться с Ричи. Если Ричи прав, то откуда же это холодное место на кровати между его матерью истцом? Если это так, то почему за ужином никто не произносит ни слова и слышны только звуки вилок и ножей?

Ему казалось, что он сам – призрак, он разговаривал, двигался, но его никто не видел и не слышал, что-то было в нем нереальное.

Конечно, ему не нравилась мысль, что он виноват, но другие объяснения были и того хуже; получалось, что все внимание и любовь, которую его родители проявляли по отношению к нему прежде, было результатом того, что рядом находился Джордж. А когда не стало Джорджа, на его долю ничего не осталось. И все это произошло случайно, без всяких причин. И если вы прислушаетесь к тому, что происходит за той дверью, то услышите, что там, за дверью, слышен шум ветра безумия.

Вспомнив все происшедшее, все, что он чувствовал и сказал в день смерти Джорджа, Билл подумал, что Ричи, возможно, и прав, хотя что-то в нем противилось этой мысли. Конечно, он не был идеальным старшим братом для Джорджа, они и дрались, и ссорились довольно часто. Возможно, что и в тот день они подрались.

Хотя нет. Драк не было. Но у Билла было нехорошо на душе оттого, что они с Джорджем в тот день сильно поссорились. Он спал, бредил.., вдруг ему представилась черепаха -такое маленькое смешное животное. Он точно не помнил, от чего проснулся, кажется, от того, что прекратился дождь. Джордж что-то жалостно бормотал в гостиной. Он спросил у Джорджа, что случилось. Джордж вошел и сказал, что он пытается сделать кораблик из бумаги по описанию в книге, но у него ничего не получилось. Билл велел Джорджу принести книгу. Теперь, сидя рядом с Ричи на ступеньках семинарии, он вспомнил, как радостно заблестели глаза Джорджа, когда кораблик получился, он тоща и сам обрадовался. Но раз он это сделал, значит, он был дерьмом, прямым виновником. Короче, он дал почувствовать Джорджу, что он – старший брат.

Этот кораблик и убил Джорджа, но Ричи прав, он же не давал Джорджу играть заряженным ружьем. Он ведь не знал, что произойдет из-за этого кораблика, какие несчастья посыпятся. И Билл сразу почувствовал себя лучше.

Он открыл было рот, чтобы сказать об этом Ричи, но вместо этого разрыдался.

Ричи, встревоженный, обнял Билла за плечи, предварительно оглянувшись, нет ли кого-нибудь поблизости, кто мог бы принять их за педерастов.

– Все в порядке, Билл, все в порядке, правда. Пошли. Прекрати реветь.

– Я ведь няне хххотел, чтобы он погиб! -рыдал Билл. – Я совсем не хотел этого!

– Господи! Билли, я знаю, что ты не хотел. Если бы ты хотел, то столкнул бы его с лестницы, или еще что-нибудь сделал, – Ричи неуклюже потрепал его по плечу. – Пойдем, приятель, а то ты ревешь, как дитя малое.

Понемногу Билл успокоился. Он все еще испытывал боль, но то была как бы боль после прорвавшегося нарыва: гной вытек, и дело идет на поправку.

– Я ннне хххотел, чтобы он пппогиб, – повторял Билл. – Но смотри, никому не говори, что я ревел, а то дам в нос.

– Не скажу, не беспокойся, – сказал Ричи. – Это же был твой брат. Господи. Если бы мой брат погиб, я бы оттяпал себе голову.

– Но у тебя нет бббрата.

– Нет, но если был бы.

– Ты бы действительно так поступил?

– Конечно, – сказал Ричи и с опаской посмотрел на Билла: как бы он, чего доброго, такого не сделал. Билл тер свои красные глаза, и Ричи испугался, что он решится на это. – Я просто хотел сказать, что не понимаю, почему Джордж проделывает с тобой такие шутки. Может быть, эта фотография хочет что-то сказать не тебе, а другому – клоуну.

– Ммможет бббыть, Джордж ннне зззнает... Ммможет ббыть, он думает...

Ричи понял, что хочет сказать Билл, и махнул рукой.

– Билл, дружище, ты же знаешь, как люди к тебе относятся, – он говорил наставническим тоном, тоном учителя, отвергающего завиральные идеи неотесанных мужиков. – В Библии говорится: «Даже если сейчас мы плохо видим, глядя на отражением зеркале, то после смерти мы все увидим, как через окно». Это Первое или Второе Послание вавилонянам. Я точно не помню где. Это значит...

– Я понял, что этттто зззначит, – сказал Билл.

– Что ты сказал?

– А?

– Пойдем в комнату и посмотрим. Может, мы получим какой-нибудь намек на то, кто убивает детей.

– Я боюсь.

– Я тоже, – сказал Ричи, думая, что нужно сказать что-то, чтобы заставить Билла сдвинуться с места. Он повернулся и увидел, что Билл позеленел от ужаса.

4

Ребята прошли в дом Денбро незаметно, как призраки. Отец Билла был еще на работе. Шарон Денбро была на кухне, читала там газету. По запаху во всем доме было понятно, что на ужин приготовлена рыба. Ричи позвонил к себе домой, чтобы мама знала, что он жив. Он у Билла.

– Кто там? – спросила миссис Денбро, когда Ричи положил трубку на рычаг. Они виновато посмотрели друг на друга. Потом Вилл сказал:

– Мама, это я и Рррр...

– Ричи Тозиер, мадам, – добавил Ричи.

– Привет, Ричи, – ответила миссис Денбро. – Оставайся поужинать с нами!

– Спасибо, мадам. Мама ждет меня через полчаса.

– Передай ей привет, ладно?

– Конечно, передам, мадам.

– Входи, – прошептал Билл. – Мы ненадолго.

Они поднялись по лестнице в комнату Билла. Это была чистенькая мальчишечья комната, видно было, что матери она не доставляет больших хлопот, связанных с уборкой. Полки были забиты книгами, среди них было много комиксов. Пожалуй, комиксов было больше всего да плюс несколько моделей и игрушек. Стояла еще пишущая машинка старой марки «Ундервуд». Родители подарили ему эту машинку на Рождество два года назад. Он иногда писал рассказы и печатал на этой машинке. После смерти Джорджа он стал это делать чаще, чем раньше. Воображение отвлекало его от серьезных проблем. На полу стоял патефон, а на нем – груда одежды. Билл схватил одежду и сунул ее в ящики бюро. Затем он взял пластинки с письменного стола, посмотрел их, отобрал с полдюжины. Одну из них он поставил на патефон и включил его. Флитвидз пел: «Приходи, дорогая». Ричи покрутил носом. Билл усмехнулся, хотя на сердце у него было тяжело.

– Ооони не лллюбят рок-н-ролл, – сказал он. – А эту мне подарило на день рождения. И еще две – Буни и Томми Сэндз. А когда никого нет, я ставлю пластинки Литтла Ричарда и Хокинса. Но главное – когда мама слышит музыку, она спокойна, что я дома.

В комнату Джорджа нужно было идти через гостиную. Дверь была закрыта. Ричи посмотрел на дверь и облизнул губы. «Обычно они ее не закрывают», – шепнул Билл. И вдруг поймал себя на мысли: хоть бы дверь оказалась закрытой.

Билл, бледный от волнения, нажал на ручку двери, вошел в комнату в оглянулся на Ричи, тот последовал за ним. Когда защелка мягко звякнула, Ричи от испуга слегка подпрыгнул.

Осматриваясь, он одновременно ощущал и страх и любопытство. Сразу чувствовалось, что здесь давно никто не жил, и что окна давно не открывались. Вот как это бывает. Он вздрогнул и снова облизнул губы. Его взгляд упал на кровать Джорджа. «Раньше Джордж спал здесь, – подумал он, – а теперь спит на кладбище. Ему не сложили руки на груди, как полагается, потому что для этого надо иметь две руки, а Джорджа похоронили с одной». Ричи издал слабый звук, Билл обернулся вопросительно.

– Ты прав, – сказала Ричи хрипло. – Здесь что-то говорят. Как ты не побоялся оставаться здесь один?

– Ведь эээто бббыл мммой брат, – сказал Билл просто. – Мне это нужно.