Укротители демонов Казаков Дмитрий

— Ни одному козлу, — козел тем временем развил мысль, — не придет в голову делать подлости своему же собрату, наживаться на несчастье другого или мучить козлят! И вы еще называете нас козлами? Хотя правильно, людьми бы мы называться отказались!

Концовка проникновенной речи вышла ужасающе гордой.

— Послушай, а откуда ты взялся? — рискнул спросить Арс.

— Да эти… спецы по животным, — козел нервно дернул хвостом, — доигрались со своими заклинаниями! А разве я просил, чтобы меня делали разумным, да еще и говорящим? Жевал себе травку, коз портил… А чего я теперь буду делать? В бродячем цирке монологи читать?

Стоило признать, что идея с монологами была неплохой. Козел бы заработал бешеные деньги, выступая, например, на тему: «Люди и козлы: диалектика взаимоотношений».

Ну а с тем, откуда взялось болтливое копытное, стало все ясно. Подобные накладки время от времени случались в МУ, и не все из них заканчивались столь безобидно. На факультете магии неживого один раз полдня гонялись за ожившим столом, который воспылал отнюдь не нежной страстью к студенткам и упорно стремился заглянуть им под мантии.

— Ты, я вижу, человек разумный, — козел посмотрел на Арса выжидательно.

— Ну, как бы да, — согласился тот, судорожно отыскивая в памяти заклинания, способные, если надо, остановить рогатого болтуна. Но увы, на кафедре демонологии учили справляться со всеми возможными разновидностями демонов, но ничего не преподавали против козлов…

— Так помоги мне выбраться отсюда! — просьба оказалась настолько неожиданной, что Арс на мгновение опешил.

— Что? — спросил он.

— Помоги выбраться, — терпеливо повторил козел. — А то я плутаю по этим коридорам второй день… у меня от пергамента, который жрать приходится, живот пучит…

В подтверждение своих слов козел издал неприличный звук, и коридор заполнила едкая, характерная вонь.

— Х-хорошо, — кашляя и размахивая руками, ответил Топыряк. — Только прямо сейчас не выйдет… Среди бела дня я тебя не выведу — обвинят в краже университетского имущества!

— Да какое я имущество!

— Числящееся за кафедрой магии животных как «козел обыкновенный, одна штука»! — Арс был неумолим. — Завтра тоже не выйдет. Так что давай… послезавтра ночью. Пару суток еще продержишься?

— Постараюсь, — ответил козел мрачно. — Встречаемся тут в полночь?

— Договорились, — Арс пожал протянутое ему довольно грязное копытце, ощущая себя так, словно неожиданно очутился в заведении для умалишенных. — Только… вот, мне надо как-то тебя звать! Четырехногое копытное рогатое млекопитающее — слишком длинно. Козел — невежливо… Тебе нужно имя!

— Имя? — козел задумчиво задвигал мохнатыми ушами и еще раз испортил воздух. — Неплохая идея… Оно должно быть звучным и длинным…

Козлиная задумчивость была понятна. Имя нам чаще всего дают другие, а уж если разумному существу выпадает шанс определить себе именование, то к этому вопросу нужно подходить с максимальной осторожностью.

Чтобы не стать каким-нибудь Васей Пупкиным или Блювлом Занюхановичем.

— Пусть будет Сигизмунд! — после паузы заявил козел. — Как, нормально?

— Ладно, меня зовут Арс, — не стал спорить Топыряк. — Значит, в полночь, послезавтра! Пока!

— Пока, — ответил козел.

Отходя от места встречи, Арс несколько раз оглядывался. Но серый мохнатый зверь с вызывающе торчащими рогами никуда не исчезал, все так же сидел на повороте. Как Арс ни жмурился, ни тер глаза — ничего не помогало.

И все же случившаяся беседа изрядно походила на бред.

Ночь после дня Ароматного Скунса Двенадцатого месяца выдалась в Ква-Ква дождливой и бурной. Запоздалая гроза лениво ворчала в небесах, время от времени огрызаясь вспышками молний.

В их свете можно было рассмотреть пробирающуюся по улицам высокую и согбенную фигуру. Разглядывать ее, правда, было некому, все благоразумные горожане (включая воров и городскую стражу) сидели дома, не собираясь мокнуть под ливнем, который, в отличие от небесной иллюминации, вышел просто первостатейным.

Но если бы сырую насквозь фигуру увидел маг-экскурсовод с выставки МУ, то он, порывшись в памяти, узнал бы в ней молодого человека, которого так заинтересовал прозрачный меч с золотой рукоятью.

Звали юношу Бульк Он, и был он, то есть Он, учеником сапожника в мастерской на улице Пресной Песни. Короткая фамилия, тощее телосложение и неуклюжесть сделали его с раннего детства объектом насмешек ровесников, и вырос Бульк с горячим желанием стать героем.

И сегодня он реализовывал шанс это желание реализовать.

Он наизусть знал все легенды о героях, о Каноне Зубовышибателе, Ляо-Мяо Победоносном и Илье Пуропце, могучейшем богатыре земли китежской. Легенды врали всякое, но сходились в одном — у героя должен быть меч…

И даже не просто меч, а МЕЧ!

Способный поражать сотни врагов одним ударом, разрубать скалы и пущенный по воде шелковый платок. Обладающий магическими свойствами и верностью хозяину, недостижимой даже для собаки.

Такой меч, по глубокому убеждению Булька, ждал его на выставке.

Молнии отражались в глазах ученика сапожника, и становилось видно, что в их глубине горят два золотистых огонька, точно того же оттенка, что сияние, исходящее от рукояти прозрачного меча.

Упорно передвигаясь по улицам, напоминающим больше заполненные дождем канавы, он неумолимо приближался к дому на лево-западной окраине города, который Магический Университет избрал местом размещения экспозиции.

Дом этот стоял на отшибе, а позади него, за пустырем, виднелась мрачная громада самого университета. Глаза драконов на столбах горели алым пламенем, но в самом здании не было ни огонька.

Волшебники тоже люди, и любят поспать.

Вокруг здания выставки светился едва заметный ореол защитных заклинаний. Пройти через него обычному смертному (а бессмертным тут делать нечего) было невозможно…

Практически. Теоретический шанс имелся, связанный с тем, что магическая субстанция — штука ненадежная, и время от времени в ней что-то замыкает, и даже самая мощная и продуманная система заклинаний перестает работать. На несколько мгновений.

Вероятность подобного события исчезающе мала, и если ждать такого момента специально, то можно просидеть в ожидании до глубокой старости, и сойти в могилу раньше, чем что-либо произойдет.

Но законы вероятности выворачиваются наизнанку рядом с героем.

Даже с потенциальным.

В тот момент, когда Бульк Он подошел к дверям выставочного здания и извлек из-под дырявого плаща ломик, в защитный ореол ударила молния. Он мигнул и погас, благополучно отключившись.

Выломать хлипкую дверь для ученика сапожника не составило труда.

Проникнув внутрь, он нагло зашагал по пройденной однажды дороге. Выставочные залы хорошо освещались исходящим от артефактов свечением, и заблудиться тут было сложнее, чем в палатке.

Внутри выставка была просто напичкана охраняющими заклинаниями. Но их настроили на хитрого и умелого вора, который попробует проникнуть через крышу или пол, будет красться по стене, подражая пауку, или вовсе полетит по воздуху.

То, что грабитель попросту пойдет, словно на прогулке, создателям защиты не могло привидеться даже в страшном сне.

Они собирались охранять артефакты от умных профессионалов, а не от наивного любителя, который самое страшное преступление совершил в детстве, без спросу забрав банку варенья, стоявшую в шкафу.

Бульк Он прошел два зала, даже не подозревая, сколько преодолел при этом каверзных ловушек, и остановился только в третьем, у стеклянного ящика, в котором лежал прозрачный меч.

В полутьме его лезвие выглядело почти невидимым.

Громыхнул гром, словно приветствуя победителя, и Бульк Он, чьи глаза вдруг наполнились золотым свечением, одним ударом разбил толстое стекло. Вероятность того, что его руки останутся при этом целыми, успешно воплотилась в реальность, а заклинание, прикрывавшее меч, по непонятной причине скончалось, не успев даже поднять тревогу.

— Вот ты какой! — прошептал ученик сапожника, высоко поднимая клинок, по которому бежали холодные искры. — Теперь я стану героем! Трепещите, преступники!

— Неееееееееееет! Нет! — такой вопль издает, должно быть, волчица, у которой украли детенышей. Или, скорее, бурундук, чью кладовую с орехами ограбили мимоезжие проходимцы.

Прохфессору кафедры предметной магии, и по совместительству — главному хранителю университетской коллекции артефактов в это утро было очень плохо.

На его месте, в общем-то, любому было бы плохо.

Пропал один из самых опасных экспонатов выставки.

Внешняя защита при этом оказалась даже не повреждена, внутренняя не дала сигнала тревоги, но ящик оказался разбитым, а прикрывавшие его заклятья испарились. Вместе с мечом.

— О нет! — уже тише стенал прохфессор, выдирая последние клоки волос, сохранившиеся по окружности обширной, как поднос, лысины. — Что же делать? Что делать?

— Вызвать Торопливых, — посоветовал один из экскурсоводов, которые растерянной толпой клубились вокруг начальства.

В обычное время заведующий кафедрой над подобным советом только бы посмеялся, но сейчас он пребывал в помраченном состоянии рассудка, и идея показалась ему здравой.

На улицу Тридцатисемилетия Отрытия Канавы был отправлен гонец, который вскоре и вернулся, в сопровождении лейтенанта Поли Лахова и сержантов Дуки Калиса и Васиса Ргова.

— Так, что тут у нас? — вопросил Лахов, по привычке сурово хмурясь. В душе бравого стража было сумрачно. Последнее дело, связанное с МУ, закончилось посрамлением Торопливых, и иметь дело с магами ему совсем не хотелось.

— Пропал меч! — запричитал прохфессор. — Ах, какой был меч! Какой был меч!

— Имя, внешность, особые приметы? — рявкнул Калис. Заведующий кафедрой недоуменно посмотрел на сержанта, выряженного по привычке в клетчатую юбку.

— Это же меч, — сказал он, — но если вы настаиваете… Имени нет, это меч без имени, внешность…

— Как же мы его будем искать, без имени? — на простоватом лице сержанта Ргова, которое больше подошло бы кучеру или конюху, отразилось недоумение.

— Как хотите! — теряя терпение, почти выкрикнул прохфессор. — Или мне идти прямо к Иггу Мухомору?

— Нет, нет, — поспешно вмешался Лахов, показывая Ргову кулак. — Мы сами справимся. Надиктуйте нам, как он выглядит.

Пока Лахов записывал особые приметы потерянного артефакта, Калис с Рговым облазили весь зал, но, как и следовало ожидать, никаких следов не обнаружили.

— Чего будем делать? — поинтересовался Дука, когда стражники покинули здание выставки.

— А ничего, — глубокомысленно ответил лейтенант. — С этими магами чем меньше общаешься, тем лучше… Кроме того, если уж кто сумел этот меч спереть, то он уже далеко от Ква-Ква. Удирает во все лопатки…

— Наверняка, — кивнул Ргов. — А что с начальством?

— Ему об этом происшествии знать не обязательно, — этот ход Лахова был не лишен логики, царящей в большинстве учреждений — инициатива наказывается ее выполнением. — Пойдем-ка, обдумаем ход расследования… в пивную!

Против такого предложения никто из стражников возражать не стал.

— Что? — голос ректора Магического Университета дребезжал больше обычного. — Пропал меч? Тот самый?

— Э, да, — прохфессор предметной магии под свирепым взглядом Глав Рыбса увял, точно лопух во время засухи. — Как бы да…

Идея о том, что пропажу можно скрыть от начальства, пришла в голову ученого мужа слишком поздно. Увы, ученость редко идет рука об руку с практической сметкой.

— Вот! Вот! — ректор закипел, словно чайник. Сидящие у него в кабинете деканы и прохфессора боялись даже дышать. — Разврат и всяческое непотребство! Воры осмелились утащить артефакт, причем практически из здания университета!

Отцы-основатели с картины над ректорским креслом смотрели сурово и презрительно. Их взгляд явственно говорил: «Ну что, допрыгались, недоумки?»

— Наш университет, почтенное заведение с вековыми, нет, тысячелетними традициями, стал напоминать проходной двор. Заходи, кто хочет, бери, чего хочешь!

— Но, ваша милость… — попытался вставить слово кто-то из деканов.

— Молчать! — не дал сбить себя с мысли Глав Рыбс. — Как вы смеете тратить время на болтовню, когда университет в опасности?

Высказав эту достойную занесения в анналы сентенцию, ректор обвел подчиненных грозным взглядом. Попадись под него цветы, они неминуемо зачахли бы, гранитная глыба раскололась в мелкое крошево, а стая голодных акул обратилась в позорное бегство…

Волшебники же, привыкшие к подобным взглядам, лишь поежились. Они работали с ректором не один год (а кое-кто и не одно десятилетие) и прекрасно знали, что сейчас необходимо молчать. Ибо продолжение не заставит себя ждать.

Так оно и вышло.

Глав Рыбс остался недоволен увиденным. Его узкое лицо перекосилось и стало напоминать изогнутый кусок проволоки: нижняя челюсть оказалась на одной вертикали с левым ухом, а правое ухо — с соответствующим плечом.

— Что я вижу? — сказал он. — У нас в МУ есть все, что угодно, от специалистов по бесполезным заклинаниям до знатоков жизни навозных жуков, но нет своей службы безопасности!

— Э, а что это такое? — спросил мэтр Шизомудр, декан факультета магии неживого.

— Ну, — ректор неопределенно помахал руками, — это такая служба, она обеспечивает безопасность…

— Ага, — глубокомысленно кивнул Шизомудр.

— Мы назовем ее ВОХР! — Глав Рыбс гордо воздел к потолку палец. Подумал, и воздел другой. — Что значит — Волшебная Охрана! А ответственным за нее назначим… назначим…

Деканы и прохфессора с достойной восхищения гибкостью (особенно достойной, если учесть, что большинству из них давно перевалило за двести лет) наклонялись, избегая ректорского взгляда.

— Назначим прохфессора Синиуса Фляка! — Заведующий кафедрой магии искусства, до сего момента мирно дремавший на дальнем конце стола, всхрапнул и пробудился. Как видно, он обладал способностью воспринимать происходящее вокруг, даже находясь в состоянии глубокого сна. Но учитывая, что спал он почти все время, в этом не было ничего удивительного.

— Почему я? — вопросил Фляк, оскорбленно моргая длинными ресницами, которых не устыдилась бы и корова.

— Потому что… потому что… — Глав Рыбс замялся. Причина, по которой он назвал именно Фляка, заключалась в том, что тот почему-то попался на глаза, но признаваться в этом было стыдно. — Ты из нас самый безопасный… и опытный…

Последнее утверждение являлось сущей правдой. За триста лет жизни прохфессор магии искусства если и обижал кого, так только раздавленных им комаров, а преподавателя с большем стажем в МУ просто не было. Борода Синиуса превышала по длине его самого, и он носил ее обернутой вокруг пояса.

— Я… — Фляк что-то хотел сказать, но почему-то запнулся. Причиной этому был обыкновенный склероз. С ним прохфессор боролся с помощью многочисленных записочек, которые он писал самому себе. Но сейчас они ничем не могли помочь.

Он просто забыл все пришедшие на ум возражения.

— Это большая честь! — Глав Рыбс воспользовался осечкой коллеги мастерски. — Мы гордимся, что ты взял на себя это тяжелое бремя! Ну и как насчет прибавки жалованья на полсотни бублей? И золотой тесьмы на мантию?

Тесьма оказалась самым веским аргументом. Если до сего момента заведующий кафедрой еще тщился вспомнить возражения, то теперь оставил эти попытки, по бесплодности сравнимые с попыткой вычерпать озеро совочком.

— Хорошо, я согласен, — важно проговорил Фляк. — А что я должен буду делать?

— Ну, мобилизовать некоторую часть преподавателей для несения охранных функций, установить посты на выходах, — принялся перечислять ректор, не забывая загибать пальцы. Отцы-основатели на портрете довольно кивали.

— Помедленнее, я записываю… — Фляк извлек откуда-то из бороды чернильницу с пером и кусок пергамента. — «Мабилизовать… припадавателей…»

Загляни сюда недоброжелатель (что явлением было совершенно невероятным, поскольку тот, кто недоброжелательно относится к магам, обычно не живет долго), даже он вынужден был бы признать, что сегодняшнее заседание ректорского совета прошло на редкость плодотворно.

Явившись в университет в день, на вечер которого был назначен козлиный побег, Арс обнаружил некоторые нововведения. Драконьи головы на столбах, ограничивающих ворота, обычно просто провожающие входящих недоброжелательным взглядом (этого порой хватало, чтобы какого-нибудь любопытного уволакивали без сознания), на этот раз дружно повернулись и проревели с двух сторон:

— Пароль!

Стереоэффект получился впечатляющим.

— Карл у Клары украл кораллы, Клара у Карла украла кларнет, — проговорил Арс первую попавшуюся белиберду.

— Ответ неправильный, — с некоторым даже удовлетворением откликнулись драконы, и в глубине их глоток что-то заскрежетало.

Проявив чудеса ловкости, Арс отскочил в сторону, и два языка пламени сошлись на том месте, где он только что стоял. Еще немного — и от новой мантии осталась бы только обугленные лохмотья.

— Эй, вы что! — рявкнул Топыряк. — Откуда же я знаю этот ваш пароль?

Но драконы не ответили. Они не предназначались для того, чтобы отвечать на глупые вопросы.

— Демоны вас раздери! — выругался Арс. Судя по всему, пароль студентам сообщили на вчерашних занятиях, которые Топыряк по важным причинам (проще говоря — из-за лени) прогулял.

По счастью, в сторону МУ неспешной рысью двигался заслуженный двоечник Рыггантропов. Впервые в жизни Арс обрадовался ему, как родному.

— Скажи пароль! — потребовал он.

— А ты чего, типа не знаешь? — удивился Рыггантропов. — Триста шестьдесят…

— Чего? — не понял Арс.

— Пароль такой, — удивляясь тупости собеседника, Рыггантропов пожал широкими плечами.

— Ага.

Придумать такой пароль мог только человек, страдающий глубоким склерозом. Листок с записанным на нем словом или даже числом легко потерять, а вот сколько дней в году — никак не забудешь…

Драконов удалось преодолеть. Но у входа на сам факультет студентов ожидало новое препятствие. Половину дверного проема перегораживала похожее на баррикаду сооружение из темного дерева. Из-за него мрачно выглядывал волшебник в ранге старшего преподавателя. Рядом с ним лежал ржавый меч и блестящий, новенький колокольчик.

— А это еще что? — поразился Арс.

— А это охрана, в натуре, — гордо ответил Рыггантропов. — Чтобы враги ничего у нас не похитили… Если они вдруг появятся, то этот мужик, его еще называют вохртером, уж не знаю, почему, позвонит в зачарованный колокольчик! Тут же явится группа быстрого реагирования и врага в пепел превратит!

— Какие враги? Откуда?

— А мне почем знать, — Рыггантропов вновь пожал плечами. В силу ширины последних этот жест занимал у него некоторое время и обладал немалой выразительностью.

— Проходи, не задерживайся, — буркнул вохртер, — а то группу быстрого реагирования вызову!

О том, что самому шустрому магу из этой группы недавно стукнуло сто лет, он скромно умолчал.

Глава 2

Полночь наступила вовремя. Она всегда наступает вовремя, в отличие от иногда слишком медленно занимающегося дня, или от надвигающегося со спешкой вечера.

Полночь, она пунктуальна до жути. Почти как смерть.

Та тоже никогда не опаздывает.

Где-то в городской черте, как и положено в столь мрачный час, выли собаки. В стенах Магического Университета царила тьма, тишину нарушали противные скрипы, скрежеты и доносящиеся из темных углов ехидные смешки.

Звуковые эффекты находились на должном уровне.

Одна из теней, крадущихся по коридору факультета магии нечеловеческих существ, при ближайшем рассмотрении оказалась студентом четвертого курса Арсом Топыряком.

Не то, чтобы красться была особая необходимость, но Арс прекрасно осознавал законы повествования. По темному коридору ночью нельзя попросту идти, можно либо нестись с жутким воплем (что в данный момент исключалось), либо красться, затаив дыхание и ожидая, когда из темноты выдвинется нечто страшное.

Когда Топыряк достиг поворота, то из темноты действительно выдвинулось нечто страшное. Торчащие рога намекали на его родство с демонами, а странный стук по полу наводил на мысли о ходящих костяках.

Но тут студент нарушил все законы жанра. Вместо того, чтобы застыть от ужаса, либо перейти к первому варианту передвижения, то есть побежать и завопить, он попросту спросил:

— Это ты, коз… Сигизмунд?

— Я, — ответил из мрака блеющий голос. — Смотри-ка, не обманул…

В козлином голосе звучало удивление старого мизантропа, давно уверовавшего в порочность человеческой породы, и вдруг неожиданно получившего возможность созерцать образец истинного благородства.

— Так, сейчас будем организовывать тебе побег, — с таким деловым видом, словно сколотил состояние на вызволении узников, сказал Арс, — но учти, на выходах поставили посты…

— Это еще почему?

— Из-за позавчерашней кражи, — вздохнул Топыряк, — кто-то утащил с выставки могущественный артефакт, и ректор перепугался, как бы нас совсем не разворовали.

— Ну-ну, — пробурчал Сигизмунд.

— Сейчас обвяжем тебе копыта тряпками, — Арс извлек ком тряпья из-под мантии, — а когда пойдем, то слушайся меня беспрекословно! Понял?

— Посмотрим! — бородатая животина решила продемонстрировать независимость.

Но обвязать копыта Сигизмунд позволил. После этого звонкое цоканье, сопровождавшее козлиные перемещения, сменилось едва слышным постукиванием.

— Все, пошли, — Арс поднялся на ноги.

Они благополучно миновали два коридора и три лестницы. В одном месте из стены выдвинулось что-то темное, мрачное и стонущее. Топыряк небрежно махнул рукой и привидение, годное разве что пугать первокурсниц, с печальным воем растаяло.

— Там, за поворотом, пост, — прошептав это, Арс выглянул.

Короткий коридор заканчивался раскрытой в ночную тьму дверью. Из нее тянуло прохладой. За конторкой, хорошо видимый в свете стоящей рядом свечи, дремал вохртер. С его стороны доносилось едва слышное, но очень мелодичное посапывание.

— Тут придется ползком, — сказал Арс, отступая за угол, — вдруг он голову поднимет!

— Я что, змея? — Сигизмунд гордо взбрыкнул. — Чтобы я, потомственный коз… четырехногий копытный, ползал? Никогда!

— Ну так оставайся здесь! — прервал Арс несвоевременную вспышку гордыни. — Грызи известку со стен, жуй пергамент!

— Ладно, ладно, — Сигизмунд пошел на попятную. — Честно говоря, я просто не особенно умею ползать.

— Ничего, жить захочешь — научишься, — утешил его Арс и первым брякнулся на холодный и твердый пол.

Мантия цеплялась за все бугорки и выбоины, и Топыряк с ужасом думал, что станет с его одеянием после сего предприятия. Позади хрипел и сипел пытающийся ползти Сигизмунд. Конторка с вохртером неумолимо приближалась.

Вообще, козлы хорошо приспособлены для того, чтобы весело скакать по полям с сочной травкой, для того, чтобы объедать кусты и трясти бородами, бодаться и делать прочие мелкие пакости. Но умение ползать не входит в число умений, которыми они владеют хорошо.

Если честно, то Сигизмунд оказался первым козлом, которому пришлось это делать.

Стоит признать, что он старался изо всех сил. Отталкивался задними копытами и загребал передними, терся мохнатым пузом о камни пола, и даже продвигался вперед.

Но удовольствия это ему не доставляло.

Скорее наоборот.

И природа взяла свое. В тот момент, когда конторка была почти пройдена, Сигизмунд не выдержал. Вскочил на все четыре ноги и гневно мекнул, намекая, что мир все же несовершенен.

Вохртер мгновенно проснулся и тут же заорал от ужаса, увидев в нескольких шагах от себя рогатую и бородатую голову.

— Сам дурак! — сказала голова.

Понимая, что сходит с ума, вохртер яростно зазвонил в колокольчик. Звон был почти не слышен около поста, но набатом отдавался в комнате, всего день назад переоборудованной под спальню для группы быстрого реагирования.

Она тотчас наполнилась разнокалиберными возгласами:

— Подъем!

— Что? Кто? Зачем?

— Куда делись мои очки?

— Разбудите этого глухаря! Он все спит!

— Кто выпил воду из стакана? Там лежали мои зубы!

Арс этого всего не слышал. Но чутье на опасность, присущее некоторым мелким зверушкам, а также студентам и воришкам, истошно вопило.

— Бежим! — крикнул Топыряк, и выскочил в дверь. Козел несся позади, с копыт его, словно с конечностей решившей прогуляться мумии, сматывались тряпки.

Во дворе МУ их ждало грозное и величественное зрелище.

Группа быстрого реагирования таки разобралась со вставными частями тела и вступила в дело. Волшебники, держа в руках сияющие боевые посохи, плавно левитировали из окон третьего этажа. Бороды их красиво вились на ветру, мантии задирались, обнажая довольно грязные подштанники.

— Это за нами! — попадать в лапы своих же преподавателей Арсу как-то не хотелось. К тому же за столь неблаговидным занятием, как кража козла. — К воротам!

Ворота Магического Университета представляли собой вход, а не препятствие. С охраной успешно справлялись драконьи головы на столбах, так что створки давно не закрывали. Зачем возиться с тяжелыми железяками?

За время вынужденного простоя створки вросли в земли и даже пустили корни. Ворота гостеприимно зияли перед беглецами, обещая свободу. Но драконьи головы, правильно сориентировавшись в ситуации, уже поворачивались.

— Вон они! Уходят! — крикнул кто-то из группы быстрого реагирования.

— Фас, дракоши, фас! — заорал другой.

Два языка пламени, сорвавшиеся с верхушек столбов, с ревом прорезали ночь. Раздался тонкий визг и аромат ночной свежести мигом скончался, перебитый едким запахом паленой козлиной шерсти.

Слегка поджаренный Сигизмунд заметно прибавил ходу. Арс старался от него не отставать. Ворота остались позади, но упорные маги, жалуясь на немощь и боль в суставах, тем не менее, все так же бежали сзади.

— К восточной окраине! — прохрипел Арс. — Там легче затеряться!

Пролетевшая мимо беглецов золотистая молния с рычанием вонзилась в стену дома, оставив там изрядную дыру. До сего момента Арс думал, что не может бежать быстрее. Как оказалось, он ошибался,

К дебюту в качестве героя Бульк Он готовился со всевозможной тщательностью. Он просмотрел кучу специальной литературы (наборы картинок с продолжениями «Пахаждения Быкмена», «Чилавек-паук», «Ступормен» и другие), и выяснил, что помимо Меча у Героя должен быть Костюм.

Не тот, который состоит из брюк, жилетки и пиджака, а специальный, особенный, чтобы сразу было видно, что его обладатель — профессиональный защитник угнетенных и победитель зла. Ну, вроде кожаных доспехов и рогатой маски у Быкмена или тех красно-синих тряпок, которые носит Ступормен…

Денег на приобретение подобной одежки у ученика сапожника отродясь не было, и он сделал себе костюм сам. Из имеющихся в наличии материалов, и так, как умел.

То, что результат трудов напоминал составленный из подметок балахон, Булька несколько смущало. Но деваться было некуда. Ни один нормальный человек в таком наряде на улицу не выйдет, ну а герой, он на то и герой, чтобы одеваться не как все…

Еще у героя должно быть имя. Он не может быть Джоном Смитом или Василием Васильевичем Ивановым. Даже Бульк, хотя это красивое, звучное и древнее имя, не подходит.

У большинства его слышавших оно почему-то вызывало ассоциации с ванной.

Никакого подходящего прозвания пока придумать не удалось, и Бульк решил на первое время обойтись без имени. Даже назваться Безымянным Ужасом. А что, звучит неплохо, хотя и несколько банально…

Эту ночь он выбрал для первого выхода нового героя на тропу борьбы со Злом. В качестве врагов, чьи скальпы украсят пояс воина со сверкающим мечом, должны были выступить негодяи, обижающие, грабящие или обворовывающие мирных жителей.

В силу могучей наивности Бульк не знал, что в Ква-Ква почти все кого-нибудь грабят, обворовывают или обижают. Задайся он целью истребить всех виновных, ему пришлось бы работать мечом не переставая в течение сотни лет, с учетом того, что жертвы сами будут подходить к нему и подставлять шею.

А узнай он об этом, то свежеиспеченный герой утопился бы в ближайшем сортире.

Так что незнание в некоторых случаях, что бы ни говорили по этому поводу просветители, все же лучше знания.

Пребывая в блаженном неведении, Безымянный Ужас, точнее, пока еще Бульк Он, втиснул тощее тело в костюм. Смотрелся он в нем, точно глист в широкой трубе, зато вражеское лезвие, пробей оно оболочку из подметок, имело мало шансов поразить болтающееся внутри тело.

Ножен у Булька не нашлось, и меч пришлось привесить к поясу при помощи обыкновенной веревки. Почему она не перетирается об острейшее, почти невидимое лезвие, ученик сапожника не задумывался.

Обхватив вспотевшими пальцами светящуюся рукоять, он толкнул дверь и вышел в ночь.

Страницы: «« « ... 1314151617181920 » »»