Музыка в камне. История Англии через архитектуру Волков Александр

Бывший оппозиционер поступил на службу к королю после роспуска парламента в 1629 г. Сначала он попытался достигнуть компромисса между Короной и бывшими соратниками, однако из-за упрямства последних превратился в преданного слугу Карла. Пуритане называли его «сатаной», «падшим архангелом», «подкупленным предателем», и ненависть к нему нарастала по мере успешности его действий в Тайном совете. Став наместником Ирландии, он пресек внутренние усобицы, создал условия для экономического процветания, организовал ирландскую армию и обеспечил значительные поступления в королевскую казну. Порядок был наведен за семь лет без насилия и кровопролития, и этим административная деятельность Уэнтворта выгодно отличается от последующей политики Кромвеля в отношении Ирландии. В 1639–1640 гг. Уэнтворт пытался противостоять шотландской агрессии против северных графств, но не успел привлечь ирландскую армию, будучи осужденным Долгим парламентом на смертную казнь.

После казни графский титул упразднили, а владения Уэнтворта конфисковали. Сын графа Уильям (1626–1695) покинул Англию, но в 1652 г. ему разрешили вернуться, а в 1662 г. утвердили за ним графский титул. Он не имел детей, и титул вновь упразднили, но в 1711 г. восстановили для внучатого племянника последнего графа — барона Томаса Уэнтворта (1672–1739). Таким образом были отмечены заслуги барона на военном и дипломатическом поприще в правление Вильгельма III и королевы Анны. Однако поместье Уэнтворт ему не досталось, поскольку его отдали сыну дочери казненного графа — барону Льюису Уотсону (1655–1724) из замка Рокингем (Rockingham Castle), получившему в 1714 г. титул графа Рокингема.

Замок Рокингем находится в Нортгемптоншире, в 1,5 км к северу от города Корби. Он стоит на месте небольшой крепости, использовавшейся Плантагенетами, любившими охотиться в Рокингемском лесу. Сохранившаяся с тех времен двойная надвратная башня была возведена в 1270 г. Генрихом III. Последним останавливался в Рокингеме Эдуард III, а затем замок забросили. В 1485 г. его приобрел местный землевладелец Эдвард Уотсон. В 1646 г. замок был частично разрушен парламентариями, а затем полностью реконструирован.

Нового графа Страффорда не устраивала ситуация с бывшими семейными владениями, наследником которых он себя считал. В пику Уотсонам он приобрел землю по соседству с их поместьем Уэнтворт (которое мы будем теперь называть «лесным домом»), построил на ней величественный особняк и тоже назвал его Уэнтворт (Wentworth Castle). При его проектировании использовались чертежи Уильяма Талмана, строителя Чатсворта, с главным домом которого фасад «замка» Уэнтворт имел ряд общих черт. Но гораздо большее влияние на внешний вид особняка оказала прусская архитектура, поскольку в 1706–1711 гг. граф состоял английским послом в Пруссии. По окончании строительства граф занялся разбивкой ландшафтного парка. Графу наследовал его сын Уильям (1722–1791), 2-й граф Страффорд, осуществивший в 1759–1764 гг. переделку фасадов «замка» в палладианском стиле.

Уотсоны не желали уступать своему соседу. Глава семейства проживал в Рокингеме, а в «лесном доме» поселился его родственник Томас Уотсон (1693–1750), присвоивший себе фамилию Уэнтворт. В 1723 г. он затеял строительство новой усадьбы. Автор проекта Ральф Таниклифф ориентировался на чертеж главного дома ныне разрушенной усадьбы Уонстсд в Лондоне. Малоопытный архитектор не справился со столь грандиозным проектом, и к дальнейшим работам привлекли Генри Флиткрофта, который пользовался советами графа Берлингтона. В результате появился на свет сельский дом с самым длинным (185 м) фасадом в Англии, занимающий территорию около 2,5 га. Как обычно, Флиткрофт привнес в палладианский проект ряд черт классицизма, в частности богато оформив балюстраду.

После смерти бездетного Томаса (1715–1746), 3-го графа Рокингема, графский титул был упразднен, а Рокингем достался хозяину «лесного дома», получившему титул маркиза Рокингема. Ему наследовал сын Чарльз (1730–1782), 2-й маркиз Рокингем, премьер-министр Великобритании от партии вигов.

В первый раз Рокингем сформировал правительство в 1765 г. Маркиз сочувствовал американским колонистам и способствовал отмене закона о гербовом сборе. В июле 1766 г. противоречия внутри кабинета вынудили его оставить свой пост. Во второй раз он заступил на него незадолго до смерти в 1782 г. Рокингем находился под сильным влиянием своего либерально настроенного секретаря Эдмунда Берка, который, благодаря его покровительству, сумел протащить через парламент законопроект об ограничении прав короля в назначении на высшие государственные должности.

Маркиз так и не женился, и после его смерти титул упразднили, замок Рокингем перешел в собственность побочной ветви семьи Уотсон, а «лесной дом» приобрел племянник маркиза Уильям Фицуильям (1748–1833), 4-й граф Фицуильям, также взявший себе фамилию Уэнтворт. В 1799 г. он присоединил к своим владениям и соседний «замок» Уэнтворт, оставшийся без хозяина после смерти Фредерика (1732–1799), 3-го и последнего графа Страффорда.

Фицуильямы провозгласили основателем своего рода легендарного Кетельборна (1087—?), жившего на севере Англии в XII в. Его потомки приобрели обширные земельные владения в Йоркшире за счет выгодных браков. Уильям Фицуильям (1643–1719) в 1716 г. получил ирландский титул графа Фицуильяма, а его внук Уильям (1719–1756) в 1746 г. был признан графом в пределах Великобритании.

Его сын, переселившийся в Уэнтворт, играл видную роль в общественной жизни Англии, будучи приверженцем фракции умеренных вигов. Вклад же в политику его потомков крайне незначителен. В 1790 г. граф пригласил Хамфри Рептона для оформления сада и парка, окружающих «лесной дом». Рептон создал на 60 га один из красивейших английских парков, включающий множество сооружений — декоративные пирамиды, мавзолей, грот и др.

В XIX в. Фицуильямы уступили «замок» Уэнтворт своим дальним родственникам из семьи Вернон. В 1948 г. семья осталась без наследника, и поместье опустело. Затем в «замке» находились педагогическое училище (до 1978 г.) и колледж. С 2007 г., после завершения первого этапа реставрации, поместье открылось для посетителей.

«Лесной дом» Уэнтворт и его чудесный парк ждала печальная участь. В 1946 г. усадьба была загажена, а все парковые сооружения уничтожены. У истоков этого вандализма стоял лейборист Мэнни Шинвелл, министр топлива и энергетики. По его распоряжению в Уэнтворте была организована широкомасштабная добыча угля. Шинвелл происходил из польско-еврейской семьи, его отец имел магазин одежды, а мать служила поварихой. Мэнни яростно ненавидел английскую аристократию и был рад насолить тогдашнему владельцу поместья Питеру (1910–1948), 8-му графу Фицуильяму. Несмотря на то что против уничтожения парка выступил Национальный союз горняков (!), выкорчевка старинных деревьев и землеройные работы продолжались до 1950-х гг.

Как будто почувствовав «вкус крови», дом попыталось реквизировать министерство здравоохранения якобы под «жилье для бездомных семей». Попытка графа отдать поместье в Национальный фонд закончилась неудачей. Дом удалось спасти лишь благодаря усилиям его двоюродной тетки леди Мейбл (1870–1951), организовавшей в нем женский колледж. Лишь небольшая часть дома была выделена для проживания прежним хозяевам. Графский титул был упразднен после смерти Уильяма (1904–1979), 10-го графа Фицуильяма.

Уолполы

Уолполы происходили из одноименного местечка в Норфолке и владели землями в графстве еще в XII в. Среди представителей семьи числятся Ральф де Уолпол, епископ Норвича в 1288–1302 гг., а также братья Эдвард (1560–1637), Ричард (1564–1607) и Майкл (1570–1624), члены Общества Иисуса.

Родовым гнездом Уолполов являлось поместье Уолтертон (Wolterton Hall). Особняк из красного кирпича (редкий материал для палладианского стиля), с длинной каменной террасой построен в 1720-х гг. архитектором Томасом Рипли для барона Горацио Уолпола (1678–1757). Ведущее положение в британской политической жизни 1720-х и 1730-х гг. занимал старший брат барона — сэр Роберт Уолпол (1676–1745).

В 1721 г. он стал лордом-казначеем, а с 1730 г. — главой правительства вигов вплоть до 1742 г. Он возглавлял кабинет дольше, чем кто-либо в истории страны, и считается первым премьер-министром Великобритании. Уолпол выступал последовательным проводником политики вигов с ее низким налогообложением и панической боязнью внешних войн. Коррумпированность высших правительственных кругов при нем достигла своего апогея: каждый крупный сановник стремился выдвинуть на первые места родственников и знакомых. Партия вигов разделилась на целый ряд враждующих фракций. В феврале 1742 г. Уолпол пал жертвой одной из них. Он ушел в отставку, получив титул графа Орфорда и солидную пенсию, а палата общин занялась расследованием злоупотреблений, связанных с его именем.

В 1722 г. Уолпол приобрел норфолкское поместье Хогтон (Houghton Hall) в 19 км к северо-востоку от города Кингс Линн и поручил проектирование нового дома Колину Кемпбеллу. Кемпбелл ориентировался на стиль Иниго Джонса в его классическом воплощении — усадьба Уилтон в Уилтшире. Центральную часть дома в Хогтоне занимает античный Каменный зал — куб со стороной в 12 м. Угловые купола, статуи и вазы на крыше добавил Джеймс Гиббс, а интерьер оформил Уильям Кент в 1725–1735 гг. Усадебный парк на 400 га организовал Чарльз Бриджмен, а конный двор построил тот же Кент.

После отставки Уолпол поселился в Хогтоне и стал тратить нажитое непосильным трудом состояние на покупку произведений искусства. Поместье унаследовали его сын Роберт (1701–1751), 2-й граф Орфорд, и внук Джордж (1730–1791), 3-й граф Орфорд. Последний страдал от приступов буйного умопомешательства, поэтому Хогтоном управляли его родственники. В 1779 г. они продали богатейшую коллекцию картин, собранную премьер-министром, Екатерине II через русского посланника в Лондоне Алексея Семеновича Мусина-Пушкина. Собрание заложило основу эрмитажной коллекции живописи ХУП в. (полотна Джордано, Рени, Рубенса, Ван Дейка, Снейдерса, Пуссена, Мурильо, Рембрандта).

После смерти сумасшедшего графа титул достался его дяде, младшему сыну премьер-министра Хорасу Уолполу (1717–1797), писателю, путешественнику и страстному поклоннику средневековой готики. В 1748 г. Хорас приобрел на берегу Темзы, в Твикенхеме, небольшое поместье, которое он назвал Строберри Хилл(Strawberry Hill). Строительство нового дома, в настоящее время входящего в лондонский округ Ричмонд, продолжалось с перерывами до 1776 г. Усадьба вдохновила писателя на создание первого в истории готического романа «Замок Отранто» (1764).

Строберри Хилл считается родоначальником английской неоготики. Готика привлекала Уолпола из-за своего мнимого свободолюбия, способствующего обретению гармонии и меланхолического спокойствия. Фасады дома представляли собой бурную смесь построек различных типов: городской дом XIV–XV вв., стена готического собора с контрфорсами и стрельчатыми окнами, башня замка с зубцами и приставленной к ней остроконечной башенкой. Все помещения были распределены в соответствии с «замковой» схемой: на цокольном этаже находились погреба и кухня, на первом — вестибюль с лестницей, приемные залы и салон, на втором — многочисленные спальни.

Убежденный холостяк, Хорас проживал отшельником в своей усадьбе. Чрезмерно озабоченные биографы упорно выискивали компромат на Уолпола, но, к их разочарованию, Хораса не удалось уличить ни в связи с мужчинами, ни в совращении мальчиков. В итоге ему вынесли крайне редкий диагноз — асексуальность! Графский титул Хорас проносил всего шесть лет, умерев в 1797 г. и не оставив наследника.

В 1806 г. графский титул перекочевал в старую родовую усадьбу Уолполов — Уолтертон. Его возродили для Горацио Уолпола (1723–1809), сына барона и племянника премьер-министра. После смерти его внука Горацио (1783–1858), 3-го графа Орфорда, семья покинула Уолтертон, переселившись в другое норфолкское поместье Маннингтон (Mannington Hall) в 19 км к юго-западу от города Кромер. Оно было впервые построено в 1460 г. Ныне существующий дом, окруженный рвом с водой, — плод перестройки XVI в. и расширения середины XIX в. Дом в Уолтертоне пребывал заброшенным до 1905 г., когда в него возвратился Роберт (1854–1931), 5-й и последний граф Орфорд.

Коки

Род Коков стал известен в XVII в. благодаря сэру Эдварду Коку (1552–1634), сыну адвоката из местечка Майлхем в Норфолке. Сэр Эдвард проделал путь от мелкого юриста до лорда-главного судьи (1613–1616). Он добыл себе состояние во время процесса над Уолтером Рэйли (1603) и расследования Порохового заговора (1606). Не удовлетворившись этим, Кок решил рассудить Иакова I и парламент, хотя никто его об этом не просил. Апеллируя к неким общественным законам, Кок предлагал подчинить и парламент, и короля «верховному» суду, являющемуся выразителем этих законов. Иаков изгнал Кока с поста главного судьи, и тогда тот стал баламутить палату общин, чья деятельность с тех пор обрела санкцию «закона».

В 1609 г. сэр Эдвард приобрел поместье Холкем (Holkham Hall) в Норфолке. Его потомок Томас Кок (1697–1759), посетив Рим в 1718 г., познакомился там с графом Берлингтоном и Уильямом Кентом. Кок хотел приступить к постройке нового особняка в Холкеме сразу после возвращения в Англию, однако ряд финансовых авантюр и пристрастие к азартным играм пошатнули его состояние. Лишь в 1734 г. он пригласил в свое поместье Кента, ставшего к тому времени модным архитектором. Впервые сельский дом был решен его создателем в рамках единого проекта. В Холкеме Кенг спроектировал даже мебель. Новый дом вызывал восхищение вигов, мнивших себя наследниками традиций древних римлян.

Главный палладианский особняк XVIII столетия выполнен по симметричному плану и состоит из центрального объема, в котором сосредоточены парадные помещения, и четырех жилых павильонов, соединенных с центром короткими двухэтажными галереями. Таким образом, жилые комнаты изолированы от общественных залов. Основной объем прямоугольного сечения спроектирован на основе стиля Иниго Джонса. По углам находятся четыре башни с палладианскими арочными окнами. Внешнему декоративному убранству присуща строгость: южный вход в здание оформлен лишенным лестницы портиком с треугольным фронтоном без рисунка, окна снабжены простейшими наличниками, а на гладких плоскостях фасадов отсутствуют орнамент и скульптура.

На первый взгляд строгость царит и в интерьере. Парадные помещения создают холодноватое впечатление за счет мраморной облицовки и минимума скульптурных элементов на поверхности стен. Вестибюль, традиционно сообщающийся с салоном, имеет вид храмовой постройки из-за наличия помпезной лестницы, обрамленной колоннами и ведущей на второй этаж. Но как только посетитель попадает в жилые комнаты, все меняется. Кажется, что их оформлял другой человек. На самом деле это тоже работа Кента, но не архитектора, а художника, создавшего обстановку, по пышности и расцветке близкую к рококо — с гобеленами, золоченой резьбой, вычурной мебелью и каминами со скульптурой!

В 1744 г. Томас Кок получил титул графа Лестера (5-я креация), но не дожил до завершения строительства в 1764 г., как и сам Кент. Надзор за отделкой помещений, в которой участвовал Мэтью Бретгингем, осуществляла вдовствующая графиня Маргарет (1700–1775). Единственный сын графа не пережил его, поэтому титул на время упразднили, а Холкем унаследовал графский племянник Уэнмен Кок (1717–1776), а затем сын последнего Уильям (1754–1842), известный сельскохозяйственный реформатор, для которого в 1837 г. возродили графский титул. При этом имел место редкий случай «раздвоения» титула: еще один титул графа Лестера в 1784–1855 гг. носил маркиз Тауншенд.

В настоящее время усадьбой владеет Эдвард (род. в 1936 г.), 7-й граф Лестер. Наследником является его сын Томас (род. в 1965 г.), виконт Кок.

Гревиллы

Теперь нам предстоит вернуться в замок Уорик, много повидавший на своем веку. После казни сына герцога Кларенса в 1499 г. Тюдоры забрали замок себе. Он оставался в королевской собственности до 1547 г., а затем был дарован Джону Дадли, который владел не только титулом герцога Нортумберленда, но и титулом графа Уорика (2-я креация). Новый владелец охарактеризовал замок как наполовину разрушенный и непригодный для жилья. После его казни титул сохранился за его наследниками, которые носили его до 1590 г. Хотя ремонт замка не производился, Елизавета I посетила его в 1566 и 1572 гг.

В 1604 г. Иаков I передал полуразрушенный замок сэру Фульку Гревиллу (1554–1628), 5-му барону Уиллоуби де Броку, поэту, драматургу и государственному деятелю. Предком барона являлся Уильям Гревилл (1254–1294), проживавший в Глостершире в XIII в. Его потомки перебрались в Оксфордшир, а затем в Уорикшир и Уилтшир, где поселились в местечке Брок. Баронский титул достался Гревиллам от семьи Уиллоуби из Уилтшира (не путать с хозяевами Гримсторпа).

Барон превратил Уорик в представительную резиденцию. В реставрации, на которую было затрачено 20 тысяч фунтов, участвовал Роберт Смитсон. 1 сентября 1628 г. Фульк Гревилл был убит своим слугой, который ударил барона ножом в спину после того, как узнал о своем увольнении. Между тем титул графа Уорика еще в 1618 г. пожаловали семье Рич из поместья Лиз в Эссексе. Возникла интересная ситуация, когда носители титула не владели родовым замком, принадлежавшим Гревиллам.

Фульк Гревилл не имел законных сыновей, поэтому замок унаследовал его приемный сын Роберт (1607–1643), получивший также титул барона Брука, учрежденный в 1621 г. Роберт являлся пылким сторонником парламента во время Гражданской войны. В начале 1642 г. замок был укреплен и успешно выдержал осаду роялистских войск. В Уорике содержались под стражей роялисты, плененные в битвах при Эджхилле и Вустере. В 1660 г. гарнизон замка был расформирован, а в 1695 г. в Уорике гостил Вильгельм Оранский.

Фрэнсис (1719–1773), 8-й барон Брук, в 1746 г. удостоился титула графа Брука, а в 1759 г. наконец-то получил титул графа Уорика (4-я креация). В 1747 г. Гревиллы пригласили в замок итальянского художника Антонио Каналетто. Известны его пять картин и три рисунка, посвященные Уорику, ставшему самым популярным объектом «английской» серии мастера. В 1749–1757 гг. в организации замкового парка на 280 га участвовал Ланселот Браун. Он превратил длинный узкий речной склон в луг, спускающийся прямо к берегу и обрамленный густыми зарослями. В 1760-х гг. Браун участвовал в оформлении интерьера замка.

В 1806 г. Гревиллы чуть было не потеряли Уорик из-за огромных долгов Джорджа (1746–1816), 2-го графа Уорика. Замок был возвращен семье в 1813 г. Он пострадал во время пожара 1871 г. Большой зал сгорел, но окружающие его здания избежали серьезных разрушений, и Энтони Селвин отреставрировал их в 1872–1875 гг.

Среди владельцев замка наиболее известен Фрэнсис (1853–1924), 5-й граф Уорик, политик-консерватор, в 1881 г. женившийся на Фрэнсис Мейнард (1861–1938), будущей Дэйзи Гревилл, любовнице Эдуарда, принца Уэльского. После смерти Эдуарда VII наделавшая массу долгов Дэйзи нашла легкий способ избавиться от них. Она ненавязчиво предложила Георгу V приобрести любовные письма его отца за… 100 тысяч фунтов. Король не был сказочно богат, и такая сумма нанесла бы значительный ущерб его состоянию. Однако королевские поверенные спасли дело: с их помощью суд признал публикацию писем в Великобритании незаконной. Но чтобы у бедной графини не возникло искушения продать письма за океан, пришлось уплатить часть ее долгов.

В 1978 г. Чарльз (1911–1984), 7-й граф Уорик, продал замок компании «Тюссо», которая реконструировала его и открыла для посещений, снабдив выставкой восковых фигур, посвященной истории замка. Носителем титулов является Гай (род. в 1957 г.), 9-й граф Уорик и 9-й граф Брук, а наследником — его сын Чарльз (род. в 1982 г.), лорд Брук.

Темплы и Гренвиллы

Род Темплов происходит из Уорикшира, но в елизаветинскую эпоху его глава Джон Темпл переехал в поместье Стоу (Stowe House) в 3 км к северо-западу от города Бекингем, столицы Бекингемшира. Усадебный дом возведен в 1677–1683 гг. сэром Ричардом Темплом (1634–1697). В 1720–1733 гг. дом перестраивал его сын Ричард (1675–1749), удостоившийся в 1718 г. титула виконта Кобема. Виконт был крупным политическим деятелем, представителем вигов, одним из наставников и учителей Питта Старшего. Он также проявил себя во время Войны за испанское наследство, участвуя в осаде Лилля в 1708 г. Проект перестройки принадлежал Джону Ванбру, добавившему к первоначальному объему портик и флигели.

Усадебный парк создавался в несколько этапов, с участием самых знаменитых английских мастеров. В 1690-х гг. он представлял собой скромный французский садик. В 1710—1720-х гг. Ванбру и Чарльз Бриджмен спланировали новый барочный сад. Большой партер перед домом завершался восьмиугольным водоемом с высоким фонтаном, неподалеку были возведены «бастионы», напоминающие о военной карьере владельца, а соседний лес прорезала сеть диагональных дорожек. Ванбру построил на склонах вокруг дома множество павильонов. В 1730-х гг. Бриджмен привнес в парк черты свободной планировки: партер превратился в луг, а вместо бассейна появилось большое озеро.

После смерти Бриджмена в 1738 г. наступило время Уильяма Кента, имевшего опыт работы в поместье Роушем в Оксфордшире. Совместно с Джакомо Леони архитектор создал свой самый известный парк, состоящий из нескольких зон. К западу от дома располагалась луговая зона с множеством павильонов и скульптур, объединенных темой любви: храмы Венеры и Вакха, пещера Дидоны и Энея, хижина святого Августина, статуи супружеских добродетелей. Центральный холм венчала спроектированная Ванбру ротонда со статуей Венеры. Восточнее раскинулась Греческая долина. Протекающая через нее речка была названа Стиксом, а сама местность — Елисейскими полями. В самой высокой части долины находилась ротонда храма Античной Добродетели, внутри которого помещались статуи античных воинов и мудрецов. Из ротонды открывался вид на расположенный на речном берегу храм Британских Знаменитостей, подковообразный постамент с нишами, в которых стояли бюсты великих англичан.

К востоку от Греческой долины находилась парковая зона, оформленная Джеймсом Гиббсом в 1738–1748 гг. Она соединялась с долиной палладианским мостом, построенным по образцу моста в поместье Уилтон в Уилтшире. Центральное место в ней занимал готический храм, при возведении которого использовался гранит (остальные сооружения выполнены из сливочно-желтого известняка). Рядом находился храм Королевы — павильон, в котором леди Кобем устраивала вечера и концерты, а чуть дальше — храм Дружбы, предназначенный для мужской компании (в настоящее время в руинах).

В 1741 г. главным садовником в Стоу стал зять и помощник Кента — Ланселот Браун. Пруду и озеру, созданным Бриджменом, он придал свои любимые естественные формы, а в 1744 г. реконструировал палладианский мост. Хотя Браун вынужден был смириться с существованием Греческой долины, барочный сад он почти полностью превратил в ландшафтный парк с немногочисленными сооружениями, главным из которых являлся храм Согласия и Победы, символ торжества над французами.

Как образец типично английского сада, Стоу привлекал внимание многих европейских знаменитостей. Ему посвящены строки поэмы Жака Делиля, призванные восхвалить не только сам сад, но и его хозяев — друзей и покровителей автора:

  • Сад Стоу — образец, где вкус на высоте.
  • Непревзойденные по редкой красоте
  • И сами здания, и их расположенье.
  • Вас точно в Грецию уносят на мгновенье…
  • Привет тебе, искусств, добра и мира храм!
  • Что ж сострадания алтарь не виден там,
  • Хоть человечностью хозяева известны?
  • Он есть у них в душе, а значит, повсеместно!

Сразу же за этим патетическим отрывком следует наставление о простоте, столь дорогой сердцу Брауна (при этом поневоле вспоминаются строки Бена Джонсона о Пенсхерсте):

  • Украсить сельский дом владельцу не во вред,
  • Но во дворец его преображать не след:
  • Нарядность сочетать здесь нужно с простотою,
  • Напоминающей идиллию по строю,
  • А расточительность и роскошь не нужны:
  • Вся прелесть этих мест в том, что они скромны.

Виконт не имел детей, поэтому поместье перешло к его сестре Эстер (1690–1752), жене Ричарда Гренвилла (1678–1727), получившей в 1749 г. титул графини Темпл. Их дочь Эстер (1720–1803) стала женой Питта Старшего, старший сын Ричард (1711–1779), 2-й граф Темпл, служил в правительстве своего зятя во время Семилетней войны, а младший Джордж (1712–1770) занимал пост премьер-министра Великобритании в 1763–1765 гг. от партии вигов. Сын премьер-министра Джордж (1753–1813), министр иностранных дел (1783), унаследовал Стоу и в 1784 г. удостоился титула маркиза Бекингема.

В 1771–1779 гг. дом в Стоу был частично переделан Робертом Адамом в стиле неоклассицизма. Адам снабдил южный парковый фасад лоджией в форме портика, скульптурным фризом, медальонами и гирляндами, а с севера возвел две внушительные колоннады полукруглой формы. В интерьере архитектор богато оформил овальный в плане Мраморный салон с кессонным куполом, дорическими колоннами, антаблементом с маскаронами и длинным горельефным фризом. Уж не эти ли изменения имел в виду Делиль, предостерегая хозяев от преобразования дома во дворец?

Ричард (1776–1839), 2-й маркиз Бекингем, в 1822 г. приобрел через жену титул герцога Бекингема и Чандоса. В том же году он решил преобразовать старый графский титул в новый, наследуемый вместе с усадьбой Стоу в случае прерывания главной семейной линии.

Этот случай произошел в 1889 г., когда скончался Ричард (1823–1889), 3-й и последний герцог Бекингем и Чандос, секретарь по делам колоний (1867–1868), губернатор Мадраса (1875–1880). В Стоу поселился его племянник Уильям Темпл-Гор-Лангтон (1847–1902), 4-й граф Темпл. Когда он умер, семья передала усадебный дом под школу из-за нехватки средств на его содержание. С 1990 г. Стоу находится в ведении Национального фонда. Нынешним носителем титула является Уолтер (род. в 1924 г.), 8-й граф Темпл, а наследником — его сын Джеймс (род. в 1955 г.), барон Лангтон.

Дизраэли

Так уж исторически сложилось, что самые известные английские евреи селились в наиболее благополучном графстве Бекингемшир. Лучшие земли графства были скуплены Ротшильдами, о которых предстоит отдельный разговор.

В 1748 г. в Англию переехал Бенджамин Дизраэли (1730–1816), торговец из Венеции. Он был членом Лондонской биржи и после смерти оставил 35 тысяч фунтов, на которые его единственный сын Исаак (1766–1848) приобрел поместье Брайднем (Bradenham Manor), краснокирпичный барочный дом XVII в.

Исаак посвятил себя литературной деятельности и написал несколько книг об английских писателях, а также три романа. В 1801 г. он женился на Марии Басеви (1774–1847), принадлежавшей к старой еврейской семье, по легенде, бежавшей в Англию от инквизиции. Но сам Исаак сознательно принял христианство. Будучи иудеем, он был однажды оштрафован старейшинами еврейской общины за отказ от участия в богослужениях.

У пары было пятеро детей, девочка и четыре мальчика, старшим из которых был Бенджамин (1804–1881), будущий премьер-министр, который проживал в молодости в Брайднеме, а затем — в поместье Хьюнден (Hughenden Manor) на окраине города Хай Уайкомб. Бенджамин приобрел Хьюнден в 1848 г., заплатив его прежним владельцам 25 тысяч фунтов. К тому времени он уже зарекомендовал себя как один из лидеров тори и автор романов «Конингсби» (1844) и «Сивилла» (1845).

В молодости Дизраэли спекулировал на бирже и выпускал ежедневную газету, хотя его романтической натуре претил столь низменный образ жизни. Наделав долгов, в 1830 г. Бенджамин отправился путешествовать по Средиземному морю и странам Ближнего Востока. Как ни странно, страдания «угнетенных» народов его ничуть не задели, и в Англию он вернулся, приобретя стойкие имперские убеждения. Вступив в партию тори, он стал членом парламента в 1837 г., а через два года выгодно женился на вдове Мэри-Энн Эванс (1792–1872).

Всю жизнь Бенджамин носился с идеей союза старого родового дворянства и простого народа, противостоящего буржуазно-демократическому движению вигов. Парламентскую демократию Дизраэли презирал, заявляя: «Почтенные граждане Англии, столь бережливые и религиозные, аплодируют маневрам тех, кто нападает на собственность и Иисуса Христа, видя в этом прогресс либерализма». В то же время ему претила заносчивость и косность традиционалистов, и он выступал оппонентом Роберта Пиля, выразителя официальной политики тори.

В 1850-х гг. Дизраэли состоял министром финансов в краткосрочном правительстве графа Дерби. В 1866 г. консерваторы вновь сформировали кабинет, но продержались только два года, несмотря на уступки реформаторскому движению Гладстона. В 1868 г., после ухода Дерби, Бенджамин стал единоличным лидером Консервативной партии и в течение шести лет противостоял политике Гладстона с его «малой Англией» и «христианской моралью» в отношении национальных меньшинств.

В наше время позиция Дизраэли вряд ли нашла бы отклик в сердцах британцев. Этот замечательный человек отстаивал права рабочего класса и одновременно защищал Англию от космополитического мировоззрения. В 1874 г. либералы провалили выборы, и Дизраэли сформировал кабинет, который возглавлял следующие шесть лет. По его инициативе были расчищены городские трущобы, принят важный закон об общественном здравоохранении и закон о тред-юнионах, введено в действие фабричное законодательство. В 1875 г. Дизраэли приобрел акции компании Суэцкого канала, а в начале 1876 г. провел билль о провозглашении королевы Виктории «императрицей Индии». В том же году королева пожаловала ему титул графа Биконсфилда.

Во внешней политике престарелый Дизраэли действовал с юношеской порывистостью и смелостью. Защищая ненавистную либералам Османскую империю, он не побоялся войны с Россией и в итоге, напугав всех британским флотом в Константинополе, сумел включить Кипр в состав империи. Приняв участие в Берлинском конгрессе в 1878 г., граф вызвал восхищение Бисмарка и еще большую ненависть Гладстона.

Однако в 1880 г. после военных неудач в Южной Африке и Индии консерваторы проиграли выборы, а 19 апреля 1881 г. Дизраэли скончался. Обожавшая его королева возложила цветы на могилу, а Гладстон отказался принять участие в похоронах.

Существующий дом в Хьюндене был возведен в конце XVIII в. в стиле регентства, его план соответствовал укороченной букве «П». В 1862 г. Дизраэли и его жена перестроили дом, добавив лоджию и используя готические мотивы в декоре. Проект перестройки, принадлежавший Эдварду Лэмбу, считался одной из самых неудачных работ Викторианской эпохи. После смерти четы Дизраэли, похороненных на местном кладбище, особняк перешел к брату владельца Ральфу, затем к его сыну Конингсби, а с 1949 г. — к Национальному фонду, организовавшему здесь дом-музей Дизраэли.

Семьи виконтов, баронов, баронетов

Лэмбы и Пальмерстопы

До середины XVIII в. Лэмбы проживали в Ирландии и в Ноттингемшире, а затем глава семьи Мэтью Лэмб (1705–1768) поселился в поместье Брокет (Brocket Hall) в Хартфордшире, в 1755 г. получил титул баронета, а в 1760 г. построил усадебный дом. Краснокирпичное здание в стиле неоклассицизма выполнено по эскизам Джеймса Пейна и хорошо сочетается с возведенным поблизости палладианским мостом.

Мэтью женился на Шарлотте Койк, наследнице усадьбы Мельбурн (Melbourne Hall) в Дербишире. Существующий здесь дом построил в 1629–1631 гг. архитектор Ричард Шеферд для сэра Джона Койка. В 1696–1706 гг. Генри Уайз организовал сад, включающий партеры, бассейны и фонтаны, тисовые аллеи и барочные скульптуры.

Пенистон Лэмб (1748–1829), 2-й баронет, в 1772 г. реконструировал дом в Мельбурне в стиле неоклассицизма, а в 1781 г. получил титул виконта Мельбурна. Его сын Уильям (1779–1848), 2-й виконт Мельбурн, предпочитал проводить время в Дербишире, а не в родовом поместье. В 1805 г. он женился на Кэролайн Понсонби (1785–1828), но с 1825 г. жил отдельно от жены после того, как узнал о ее связи с лордом Байроном.

С приходом вигов к власти в 1830 г. Мельбурн занял пост государственного секретаря, а в 1834 г. возглавил правительство, после роспуска которого Вильгельмом IV уступил свое место лидеру тори Роберту Пилю. Тори проиграли выборы в 1835 г., и виконт вновь сформировал кабинет, просуществовавший до 1841 г.

По имени дербиширской усадьбы в 1837 г. получил название австралийский город Мельбурн. После смерти премьер-министра титул перешел к его младшему брату Фредерику (1782–1853). Тот также не имел детей, в результате чего титул упразднили, а Брокет и Мельбурн достались другому премьер-министру — Генри Темплу (1784–1865), 3-му виконту Пальмерстону, в 1839 г. женившемуся на сестре Лэмбов — Эмили (1787–1869), вдовствующей графине Коупер. Супружеская пара поселилась в Брокете, а Мельбурн впоследствии перешел во владение к дальним родственникам хозяев.

Пальмерстон происходил из старинной ирландской семьи, находящейся в отдаленном родстве с Темплами из поместья Стоу. В молодости виконт, подобно своему соотечественнику Веллингтону, противился избирательной реформе, но поддерживал эмансипацию католиков. С годами он, однако, увлекся либеральными идеями, покинул партию тори и примкнул к вигам. В 1830 г. Веллингтон предложил ему помириться и войти в кабинет министров, но виконт, учуявший, что время тори на исходе, отказался и вскоре принял портфель министра иностранных дел в правительстве графа Грея. Он оставался на этом посту до 1851 г. в министерствах Грея, Мельбурна и Джона Рассела, с промежутками в 1834 и 1841–1846 гг., когда правили тори.

Не следует, впрочем, преувеличивать либерализм Пальмерстона. Он содействовал демократическим движениям и революциям в Европе постольку, поскольку те отвечали британским интересам. Виконт умиротворил Пиренейский полуостров и поддержал греческое восстание, а затем объектом его симпатий стала Османская империя.

Возомнив себя вождем нации, Пальмерстон больше не желал довольствоваться министерской должностью. Он начал копать под Рассела, а тот нажаловался на него королеве Виктории. Королеву возмутило поздравление, которое виконт в декабре 1851 г. тайком отправил Наполеону III, совершившему государственный переворот во Франции. Рассел же воспользовался им как предлогом для лишения Пальмерстона портфеля министра. Однако в 1852 г. виги, возглавляемые графом Абердином, вновь сформировали правительство, и Пальмерстон стал министром внутренних дел.

На этом посту виконт блестяще проявил себя во время Крымской войны 1853–1856 гг. Его участие в этой войне высмеивал сочиненный в России стишок:

  • Вот в воинственном азарте
  • Воевода Пальмерстон
  • Поражает Русь на карте
  • Указательным перстом.

Перст у виконта оказался весьма крепким, и Россия проиграла войну. Мудрых людей в Великобритании не порадовали ее результаты, но общественность была в восторге, и в 1855 г. ее кумир возглавил правительство и оставался премьер-министром вплоть до своей смерти (с перерывом в 1858–1859 гг.). Достигнув желаемого, Пальмерстон отвернулся от радикалов и принял некоторые «реакционные» меры. Он выступил сторонником британской агрессии во Второй опиумной войне (1856–1860), а в 1858 г., после покушения на жизнь Наполеона III, предложил принять билль о заговорах. Билль этот вызвал сильное недовольство, так как в нем увидели… стремление подавить свободу личности! Пальмерстон должен был уступить свое место графу Дерби, но уже в следующем году вторично сформировал кабинет.

Консерватизм Пальмерстона был сродни его либерализму. Истинные тори ничуть не обманывались на предмет природы его поступков. Все время пребывания на посту премьер-министра виконта преследовали саркастические насмешки Дизраэли. Многим претили отвратительные манеры Пальмерстона. Он в ярости бросался на своих министров, хамил королеве и оскорблял чувства верующих. Эдвард Бульвер-Литтон дал меткую характеристику Пальмерстона: «Испорченный ребенок мамы Англии. Когда у него бывает вспышка раздражения, он бьет всю посуду, а мама с гордостью говорит о его характере».

Молодой Пальмерстон имел кличку Лорд Купидон. Зачастую ему не хватало такта в обращении с дамами. Однажды он попытался совратить одну из фрейлин прямо в Виндзоре, вызвав гнев у королевы Виктории и принца Альберта. К старости виконт не поумнел: в 1863 г., достигнув 79-летнего возраста, он выступал соответчиком в бракоразводном процессе.

Пальмерстон умер в Брокете после непродолжительной болезни. Он стал четвертым лицом, не принадлежавшим к королевскому дому, удостоенным государственных похорон в Вестминстерском аббатстве (после Исаака Ньютона, Горацио Нельсона и Веллингтона). Наследников он не оставил, и вскоре после смерти его вдовы в 1869 г. поместье было выставлено на продажу.

Асторы

У истоков состояния семьи Астор стоял Джон Астор (1763–1848), сын мясника из немецкого города Вальдорф, перебравшийся в США. Он держал в своих руках торговлю пушниной вокруг Великих озер, преуспел в контрабанде опиума и основал первый в стране трест — Американскую меховую компанию. В пересчете на современные деньги состояние Астора превышало 110 миллиардов долларов. Наследники мультимиллионера создали сеть высококлассных отелей «Астория».

В 1893 г. в Англию перебрался правнук основателя династии Уильям Астор (1848–1919), получивший в 1917 г. титул виконта Астора. По слухам, он купил этот титул за 200 тысяч фунтов, и лишь пятая часть этой суммы пошла на благотворительные акции, остальное осталось в партийных фондах и карманах Ллойд Джорджа.

В Англии Астор приобрел поместье Клайвден (Cliveden) на реке Темзе в Бекингемширс, возникшее в XVII в. как резиденция семьи Вилльерс, чей барочный дом с лоджиями, лестницами и террасами в 1666 г. проектировал Уильям Уинд. С 1739 по 1751 г. усадьбу арендовал Фредерик, принц Уэльский, погибший здесь в результате несчастного случая при игре в крикет. Существовавший в Клайвдене дом неоднократно горел, и, в конце концов, в 1851 г. Чарльз Барри построил новый особняк в итальянском стиле, ликвидировав боковые флигели и башенки.

Астор поселился в Клайвдене после смерти своей жены и организовал в поместье итальянский сад, самая известная достопримечательность которого — чувственный фонтан Любви, выполненный в Риме американским скульптором Томасом Стори. Парковая коллекция включает также пару римских саркофагов, итальянские статуи, амфитеатр и балюстраду XVII в. из римской виллы Боргезе. Позднее в Клайвдене появились японский сад и топиарные посадки.

В 1903 г. Астор приобрел старый тюдоровский замок Хивер, бывшую резиденцию Болейнов, и тоже устроил при нем сад. В саду находятся пруд полукруглой формы со статуей Венеры, так называемая помпейская стена, разделенная на пролеты, галерея с каменными колоннами и ниши, похожие на гроты, по стенам которых стекает вода. К востоку от дома высажены подстриженные тисы и устроен лабиринт. Лстор выставил в саду часть своей антикварной коллекции, в частности астролябию начала XVIII в.

В 1906 г. Астор подарил Клайвден своему старшему сыну Уильяму (1879–1852) но случаю бракосочетания того с американкой Нэнси Ленгорн (1879–1964). Унаследовав титул виконта в 1919 г., Уильям завершил политическую карьеру, но эстафету подхватила его жена, победившая на выборах по спискам Консервативной партии. Она заседала в парламенте двадцать шесть лет подряд и ушла оттуда лишь в 1945 г.[61] В усадьбе Асторов побывало множество знаменитостей: Артур Бальфур, Герберт Асквит, Уинстон Черчилль, Франклин Рузвельт, Джозеф Кеннеди, Махатма Ганди, Чарли Чаплин, Лоуренс Аравийский, писатели Генри Джеймс, Редьярд Киплинг, Джордж Шоу и др.

Как уверял коммунистический публицист Клод Кокберн, в 1930-х гг. в Клайвдене собиралась политическая группировка, выступавшая за примирение с нацистской Германией. Этот миф высмеял один из почетных гостей Асторов — Джордж Шоу, предложивший доказательство существования в усадьбе… гнезда большевизма. Однако вопрос о «клайвденской клике», как ее называла советская пропаганда, еще долго обсуждался в СССР.

«В имении леди Астор на „уик-энд“ съезжались министры, депутаты, видные чиновники министерств, высшая знать… Большой помещичий дом на берегу Темзы был очень вместителен… Не за столом заседаний, не в зале палаты общин, а у уютного камина, во время конных прогулок — здесь обсуждались важнейшие вопросы и принимались важнейшие решения. Отличительной чертой клайвденской клики было ханжество и лицемерие. Подобно тому как одна из богатейших женщин Англии, леди Астор, неизменно спускалась к утреннему чаю в заштопанных чулках (?!), так и клайвденские политики изображали себя перед английской общественностью ревнителями демократии и защитниками национальных интересов. В действительности клайвденцы были за активный сговор с Гитлером»[62].

Вторая мировая война нанесла сокрушительный удар по благосостоянию семьи, и в 1942 г. Асторы вынуждены были передать Клайвден под опеку Национального фонда при условии, что они останутся жить в доме. Окончательно семья покинула Клайвден в 1968 г., вскоре после скандала, связанного с «делом Профьюмо». Уильям (1907–1966), 3-й виконт Астор, сблизился с военным министром Джоном Профьюмо, против которого в 1963 г. дала показания девушка по вызову Кристин Килер. Журналисты выяснили, что, помимо дружбы с Профьюмо, Килер общалась с советским военно-морским атташе в Лондоне, по совместительству разведчиком Е. М. Ивановым. Под давлением прессы министр заявил, что не поддерживал с Килер близких отношений. Тем не менее вскоре было опубликовано письмо от Профьюмо к Килер, которое привело к отставке министра, а затем к падению кабинета Гарольда Макмиллана и поражению консерваторов на следующих выборах. В журналистской версии виконту отводилась роль «сводника», предоставлявшего любовникам свой дом в Клайвдене для свиданий.

Этот «шпионский» скандал до сих пор не раскрыт, и каждый из историков трактует его по-своему. Английская сторона склонна оправдывать Профьюмо, который после отставки заметно переменился, трудясь в благотворительных организациях на низкооплачиваемых должностях. Российские же историки возмущаются «их» нравами, жертвой которых стал невинный Иванов: «…Иванов не имел к Килер никакого отношения, а предположение о том, что он специально познакомил ее с Профьюмо с целью дальнейшего шантажа и вербовки, просто нелепо»[63]. Ну и, конечно, никто не оспаривает выгоду, что извлекла из всей этой грязи изрядно разрекламированная проститутка.

С 1984 г. в Клайвдене размещается фешенебельный отель. Носителем титула является Уильям (род. в 1951 г.), 4-й виконт Астор, а наследником — его сын Уильям (род. в 1979 г.).

Замок Хивер первый виконт Астор завещал своему младшему сыну Джону (1886–1971), получившему в 1956 г. баронский титул. Его потомки утратили замок в 1983 г., и теперь он принадлежит частной компании, сдающей его в аренду для свадеб и прочих мероприятий.

Ротшильды

Основателем великой банкирской династии является Майер Бауэр (1744–1812), взявший фамилию Ротшильд по названию ювелирной мастерской своего отца — Rotschield («Красный щит») и организовавший банк во Франкфурте-на-Майне. Семейное дело продолжили пять его сыновей, средний из которых Натан Ротшильд (1777–1836) поселился в Англии. От него берет начало английская ветвь Ротшильдов. Его сыновья приобрели обширные земельные владения в графстве Бекингемшир.

Старший сын Лайонел (1808–1879) в 1853 г. купил поместье Хальтон (Halton House) в 3 км от города Уэндовер, бывшее владение архиепископа Кентерберийского. Лайонел стал первым иудеем, избранным в палату общин в 1847 г. Однако из-за невозможности принести присягу на христианской Библии он должен был подать в отставку. Чтобы заполучить полезного человека, премьер-министр Джон Рассел, чье избрание, по слухам, было оплачено Ротшильдами, попытался внести поправку в закон о присяге, которая была принята палатой лордов лишь в 1858 г. 26 июля того же года Лайонел произнес клятву в соответствии с еврейской традицией, с покрытой головой и положив руку только на Ветхий Завет.

Он ни разу не выступил в парламенте с какой-либо инициативой, но для правительства это было не важно — за Лайонела «работали» его деньги. Используя его знакомство с Дизраэли (единоплеменником, но не единоверцем Ротшильдов), в 1875 г. правительству удалось получить крупный кредит на покупку акций Суэцкого канала.

Конечно, ничто не препятствовало Лайонелу скупать плодородные и ухоженные земли в сердце древнего королевства. Но вот в палату лордов ему попасть не удалось. Несмотря на посредничество Гладстона, Виктория отказала Лайонелу, заявив: «Сделать еврея пэром — это шаг, на который королева не может пойти. Это было бы плохо воспринято и нанесло бы большой вред правительству». Зато после покупки Суэцкого канала о «большом вреде» не вспомнили, и старший сын Лайонела, Натаниэль (1840–1915), в 1885 г. удостоился баронского титула и произнес «еврейскую» клятву в палате лордов.

Старый дом в Хальтоне, стоявший запущенным и необитаемым, снесли, но Лайонел не стал ничего возводить и даровал поместье своему второму сыну Альфреду (1842–1918). Альфред был известным сибаритом и щеголем, он имел собственный симфонический оркестр и цирк, устраивал благотворительные концерты с участием знаменитостей. В 1868 г. он стал первым евреем — директором Банка Англии.

В Хальтоне Альфред решил построить особняк для уик-эндов, «скромный», не такой внушительный, как поместья его родственников по соседству. Замысел был осуществлен в 1880–1883 гг. Один из кузенов хозяина охарактеризовал Хальтон как «гигантский свадебный торт». Внутри особняк был оформлен в соответствии со «стилем Ротшильдов»: французская мебель, эбеновое дерево, золоченая бронза, фарфор, картины XVIII в.

Холостой Альфред завещал поместье своему племяннику Лайонелу (1882–1942), но тот невзлюбил Хальтон и продал его с аукциона за смехотворную цену в 115 тысяч фунтов Королевским ВВС, которые владеют домом и поныне, хотя уже не используют его как штаб-квартиру. К сожалению, за эти годы оказались снесенными большой купол, венчающий здание, и зимний сад Альфреда, а также сделана пристройка для размещения столовой.

Младший сын Натана Ротшильда, Майер (1818–1874), приобрел земли поместья Ментмор (Mentmore Towers). Майер разводил породистых лошадей и был заметной фигурой в жокей-клубе, став первым Ротшильдом, выигравшим дерби. В 1852–1854 гг. в Ментморе был построен новый дом, спроектированный Джозефом Пакстоном. Архитектор подражал поместью Уоллатон, лучшему творению Роберта Смитсона (но без «донжона»).

Новый дом Майер наполнил музейными редкостями, картинами, вазами, коврами, роскошной мебелью и окружил садами, парками, пастбищами, конными заводами и конюшнями. Гостящая в поместье леди Элизабет Истлейк однажды воскликнула: «Медичи даже на вершине своей славы никогда так не жили!»

Ментмор унаследовала дочь хозяина Ханна (1851–1890), одна из немногих женщин в роду Ротшильдов, вышедшая замуж за христианина. После смерти Ханны поместье осталось у ее мужа Арчибалда Примроза (1847–1929), 5-го графа Розбери, родом из Шотландии. Он являлся ближайшим сотрудником Гладстона, а в 1894 г., после его ухода, стал премьер-министром от Либеральной партии. В 1895 г. он вышел в отставку, а в следующем году отказался от руководства либералами.

Затем поместье досталось его сыну Генри (1882–1974), 6-му графу Розбери. Оба графа продолжили традицию разведения в Ментморс лошадей, ставших победителями на многих скачках. В 1977 г. поместье было продано с торгов организации «Движение Духовного Возрождения». В 1997 г. дом приобрела компания, принадлежащая сирийскому бизнесмену Саймону Халаби, который решил организовать здесь фешенебельный отель. Однако этот план пока не воплощен в жизнь из-за протестов организации «Английское наследие», заботящейся о сохранности дома.

В 1873 г. Майер Ротшильд приобрел также поместье Эскотт (Ascott House) в 13 км к северо-востоку от города Эйлсбери и подарил его своему племяннику Леопольду (1845–1917), младшему сыну Лайонела Ротшильда. У Леопольда был свой конный завод, кроме того, он дважды выиграл дерби — в 1879 и 1904 гг. Леопольд использовал Эскотт как охотничий домик, но в 1874 г. решил перестроить и расширить его. Архитектор Джордж Деви выполнил новый дом в тюдоровском стиле, водрузив фахверковую основу на краснокирпичный цоколь.

В 1902 г. Леопольд в качестве свадебного подарка своей невесте решил разбить в Эскотге сад, чей роскошный вид явно не соответствует скромному облику дома. Главная достопримечательность сада — фонтан «Колесница Венеры», выполненный скульптором Томасом Стори, автором фонтана Любви в поместье Клайвден.

После смерти Леопольда Эскотт унаследовал его младший сын Энтони (1887–1961), который оформил интерьер дома, снабдив его богатой коллекцией живописи, а также китайской керамикой и английской мебелью XVIII в. В 1947 г. Энтони передал Эскотт в Национальный фонд, однако поместье осталось под наблюдением семьи, и в настоящее время там проживает сэр Ивлин Ротшильд (род. в 1931 г.), пополнивший коллекцию своего отца и расширивший усадебный парк до 1300 га.

В 1850-х гг. в Англию из Вены перебрался Фердинанд фон Ротшильд (1839–1898), представитель австрийской ветви Ротшильдов. В 1865 г. он женился на Эвелине (1839–1866), дочери Лайонела Ротшильда, скончавшейся во время родов. В 1874–1889 гг. Фердинанд построил, пожалуй, самую помпезную усадьбу Ротшильдов — поместье Уаддесдон (Waddesdon Manor) в 10 км от Эйлсбери. Замок в стиле французского ренессанса спроектировал архитектор Габриэль-Ипполит Десталье, который в качестве образца использовал французские замки Ментенон (башни), Шамбор (трубы), Блуа (спиральные лестницы) и др.

Затем в поместье организовали французский регулярный парк с прямыми аллеями, симметричными клумбами, фонтаном, окруженным цветником, и статуями, многие из которых выполнены Франсуа Жирардоном в XVII в. Фонтан Прозерпины доставлен сюда из дворца герцогов Пармских в Северной Италии.

Фердинанд был представителем третьего поколения Ротшильдов: интерес к финансовым операциям у него значительно угас, а накопленные средства позволяли заняться коллекционированием. Поэтому поместье проектировалось как музей французского искусства XVIII в. За годы строительства коллекция существенно расширилась, в нее входили предметы мебели, гобелены, фарфор, портреты работы английских и голландских мастеров, а также произведения эпохи Ренессанса.

В Уаддесдоне гостили Вильгельм II, Роберт Браунинг, Генри Джеймс и близкий друг хозяина — принц Уэльский (будущий Эдуард VII). В 1890 г. поместье впервые посетила королева Виктория.

Коллекция Уаддесдона была существенно пополнена сестрой Фердинанда, Алисой (1847–1922), к которой перешло поместье после смерти основателя. Произведения эпохи Ренессанса Ротшильды завещали Британскому музею. Алиса увлекалась садоводством и также принимала у себя королеву Викторию, которой весьма приглянулся Уаддесдон. С одним из ее визитов связана следующая еврейская легенда. Хозяйка старалась угодить своей гостье множеством сюрпризов, но однажды, когда августейший каблук ненароком ступил на только что созданную клумбу, Алиса скомандовала королеве: «Немедленно уйдите оттуда!» Виктория подчинилась…

Алиса завещала поместье своему французскому племяннику Джеймсу (1878–1957), обогатившему музей Уаддесдона семейными экспонатами из Франции. Во время Второй мировой войны в доме проживали дети, эвакуированные из Лондона. После смерти Джеймса поместье было передано в Национальный фонд. 10 июня 2003 г. в доме был осуществлен взлом, в результате которого украдено 100 ценнейших экспонатов из французской коллекции.

Носители баронского титула в основном проживали в лондонских домах, принадлежавших семье, но почти каждую знаменитость среди Ротшильдов (Лайонел, Майер, Альфред, Леопольд, Фердинанд) по ошибке именуют бароном. Нынешним главой семьи является Натаниэль (род. в 1936 г.), 4-й барон Ротшильд, правнук первого барона, а наследником — его сын Натаниэль (род. в 1971 г.).

Дешвуды

У истоков семейного состояния Дешвудов стоял сэр Фрэнсис Дешвуд (1658–1724), лондонский торговец шелком, получивший титул баронета в 1707 г. Он основал поместье Уэст Уайкомб (West Wycombe Park) в 5 км к западу от города Хай Уайкомб в Бекингемшире. Его сын Фрэнсис (1708–1781), 2-й баронет, один из знаменитейших богачей и оригиналов XVIII столетия, в 1763–1781 гг. носил титул барона Деспенсера.

В 1740 г. сэр Фрэнсис начал обустраивать свою сельскую усадьбу. Главный дом, выполненный архитекторами Николасом Риветтом и Джоном Доновеллом, представляет собой редкий образец палладианского стиля. Небольшое по размеру здание (особенно в сравнении с Холкемом) имеет двухъярусную лоджию на восточном фасаде и греческий портик — на западном. С юга был пристроен еще один портик, нарушающий симметрию здания и скрытый от глаз специально высаженными деревьями. Образцом для богатой внутренней отделки дома послужили итальянские виллы и дворцы.

Усадебный парк проектировали те же архитекторы. Он буквально переполнен всевозможными храмами, беседками, павильонами и статуями. В дальнейшем парк был расширен Хамфри Рептоном до 2000 га. Он использовался для многочисленных театральных представлений и костюмированных зрелищ, в которых участвовал сам Дешвуд.

Главным же развлечением сэра Фрэнсиса была деятельность в «Клубе адского огня», именовавшемся также «Монахи Медменхема» и представлявшем собой закрытое общество вольнодумцев из либеральных кругов британской аристократии XVIII в. Первый подобный клуб учредил в 1719 г. в Лондоне герцог Филип Уортон (1698–1731). По столице поползли слухи, что члены клуба именуют друг друга «бесами», а председателем считают сатану. Через два года премьер-министр Роберт Уолпол добился закрытия клуба.

На Вальпургиеву ночь 1752 г. клуб возродился. Его первое заседание состоялось в Уэст Уайкомб, и на нем было учреждено «Братство святого Франциска Уайкомбского» под председательством сэра Фрэнсиса. Через три года в связи с увеличением численности клуба Дешвуд приспособил для собраний соседнее поместье Медменхем (Medmenham Abbey), стоящее на месте цистерцианского аббатства, основанного в XII в. и ликвидированного в 1547 г. Сам хозяин считался «аббатом», а роль «монахинь» исполняли приглашенные на собрания девицы легкого поведения.

В народе считали, что члены клуба предаются оргиям, совершают черные мессы и соревнуются в богохульстве. Более осведомленные авторы, вроде Хораса Уолпола, полагали, что истинную цель собраний составляло поклонение языческим божествам, статуи которых были установлены в усадьбах Дешвуда. Состав «Монахов Медменхема» точно неизвестен, но среди его членов называют художника Уильяма Хогарта и публициста Джона Уилкса. На картине Хогарта можно видеть Фрэнсиса Дешвуда в облике святого Франциска Ассизского, изучающего вместо Библии эротический трактат.

Интеллектуальный уровень проделок членов клуба иллюстрирует следующий эпизод. В 1755 г. Дешвуд и его не менее эксцентричный друг Джон Монтагю, 4-й граф Сэндвич, присутствуя на службе в церкви Святого Петра в Медменхеме, выпустили обезьянку, которая жутко напугала прихожан и священника, решивших, что им явился сам сатана.

К концу жизни сэр Фрэнсис несколько образумился, занявшись благотворительностью. Он продал Медменхем и завещал Уэст Уайкомб своему сводному брату Джону Дешвуду (1716–1793), 3-му баронету. Последний нечасто бывал в поместье, но в 1793 г. здесь поселился его сын Джон (1765–1849), 4-й баронет, близкий друг принца-регента. Своей женой он был обвинен в гомосексуализме, а под конец жизни стал убежденным трезвенником, по иронии судьбы организовав в Уэст Уайкомб собрания общества «Друзья порядка и трезвости». При его сыне Джордже (1790–1862), 5-м баронете, жизнь в усадьбе оживилась, а затем поместье вместе с титулом перешло по наследству к дальним родственникам Дешвудов.

В 1943 г. поместье передал в Национальный фонд сэр Джон Дешвуд (1896–1966), 10-й баронет, что вызвало неодобрение со стороны его наследников. Его сын Фрэнсис (1925–2000) выкупил дом, но парк по-прежнему принадлежит фонду. В настоящее время в поместье живет сэр Эдвард Дешвуд (род. в 1964 г.), 12-й баронет. Дом открыт как музей, а часть помещений сдается для свадеб и корпоративных развлечений.

Хоуры

В 1717 г. Генри Хоур, сын лондонского банкира, приобрел поместье Сторхед (Stourhead) около города Мир в Уилтшире, бывшее владение семьи Стортон, и в 1720–1724 гг. построил здесь палладианский особняк, который спроектировал Колин Кемпбелл. Он состоит из основного объема прямоугольного сечения и двух небольших кубических флигелей, соединенных с ним миниатюрными галереями. В оформлении главного фасада превалируют черты классицизма: величественный портик снабжен балюстрадой и двумя лестницами, присутствует также скульптура.

Усадебный парк на реке Стор, ныне занимающий 1060 га, был организован сыном владельца Генри (1705–1785). Он создавался в 1741–1780 it. и представляет собой один из ярчайших образцов английского пейзажного стиля. Его автор, вдохновленный «Энеидой» Вергилия, наделил каждый участок парка символическим смыслом.

Центральное место в нем занимало обширное озеро, окруженное павильонами и монументами. Посетители обходили его по строго заданному маршруту — против часовой стрелки. Сначала им попадался храм Флоры с надписью, передающей возглас сивиллы, которая предсказывает будущее Энея: «Прочь, прочь идите, непосвященные!» Кое-кто из гостей буквально следовал этому призыву, но хозяин возвращал их назад, убеждая раскрыть тайну и, подобно герою, обрести «новую Трою».

Следующий храм Геркулеса напоминал о подвигах и страданиях Энея на пути к вечной жизни среди богов. Рядом с ним находился подземный грот, в который стекали родники, питающие реку. Под его сводами посетители обнаруживали беломраморную спящую нимфу и грозного речного бога, как будто предупреждающего об опасности. Те из гостей, кто успел ознакомиться с поэмой, ожидали неприятного сюрприза. Ведь Энею, легко спустившемуся в царство мертвых, предстоял трудный путь наверх. И покидающим грот посетителям приходилось подниматься по извилистой лестнице из грубо обработанных камней.

Но их испытания на этом не заканчивались. Сквозь искусственные скалы они должны были карабкаться на крутой холм с храмом Аполлона. Лишь оттуда открывался красивейший вид на парк с виднеющейся вдали башней. Краснокирпичная «причуда», спроектированная Генри Флиткрофтом в 1722 г., достигала 50 м в высоту. Она была посвящена Альфреду Великому, якобы разгромившему на этом месте многочисленное войско данов.

Сын создателя парка Ричард (1735–1787) в 1786 г. удостоился титула баронета. Его сын Ричард (1758–1838), 2-й баронет, антиквар, археолог и путешественник, значительно расширил парк за счет посадок новых пород экзотических деревьев и кустарников. В 1946 г. сэр Генри Хоур (1865–1947), 6-й баронет, отдал поместье в Национальный фонд. Носителем титула является сэр Дэвид Хоур (род. в 1935 г.), 9-й баронет.

Часть V

УСАДЬБЫ В ЛИТЕРАТУРЕ И ФОЛЬКЛОРЕ

Усадьбы в жизни и творчестве английских писателей

Жизнь многих английских писателей и поэтов так или иначе связана с сельскими усадьбами. Кто-то долгое время проживал в провинции, а кого-то вдохновили увиденные дома и их хозяева. Конечно, в большинстве произведений английской литературы описаны вымышленные поместья. Даже исторические романы Вальтера Скотта посвящены необитаемым и давно заброшенным замкам. Редко кто решался обозначить населенную усадьбу подлинным именем, рискуя вызвать недовольство ее обитателей. Однако благодаря свидетельствам современников и исследованиям литературоведов удалось установить некоторые из прототипов таких усадеб. Свою лепту в их идентификацию внес и кинематограф. В этом разделе мы расскажем, в частности, о поместьях, участвовавших в двух экранизациях одного и того же произведения.

Джейн Остен

Вся жизнь Джейн Остен (1775–1817) связана с графством Хемпшир, кроме нескольких лет, проведенных в городе Бат (Сомерсет). Джейн родилась в семье приходского священника города Стивентон, затем жила в Саутгемптоне, а в 1809 г. поселилась в скромном домике в деревне Чотон, в 2,5 км к юго-западу от города Элтон. Соседней усадьбой Чотон (Chawton House) владела семья Найт, усыновившая брата писательницы Эдварда.

В Чотоне Джейн прожила восемь лет, создав романы «Мэнсфилд Парк» (1814), «Эмма» (1816) и «Доводы рассудка» (1817). Она скончалась 18 июля 1817 г. в Винчестере и была погребена в местном кафедральном соборе. В настоящее время в поместье проходят встречи литературного общества Джейн Остен.

Описания усадеб в романах Остен, как правило, условны, поэтому большинство из них не поддается идентификации. В частности, это касается Пемберли, Незерфилда и других мест, связанных с самым популярным произведением писательницы — романом «Гордость и предубеждение» (1813). На их счет можно строить лишь догадки, что подтвердили две экранизации романа (1995, 2005), в которых выбор усадеб зачастую произволен.

Опубликованный в 1817 г. роман «Нортенгерское аббатство» содержит упоминание о реально существующей усадьбе Блейз (Blaise Castle) в пригороде Бристоля, названной в древности по имени святого Блейза (Власия Севастийского).

В 1766 г. в Блейзе возвели замок-«причуду» по проекту Роберта Майлна, а усадебный дом в стиле регентства построен в 1796–1798 гг. архитектором Уильямом Пета для бристольского купца и банкира Джона Харфорда. По-видимому, новый дом произвел сильное впечатление на посетившую усадьбу Джейн, и та включила в свой роман, законченный в 1799 г., следующие строки:

«— Блейзский замок! — вскричала Кэтрин. — Что это такое?

— Лучшее место в Англии. Чтобы на него взглянуть, стоит проехать пятьдесят миль в любую погоду.

— Но что это? Настоящий старинный замок?

— Самый старинный во всем королевстве!

— И похож на те замки, о которых пишут в романах?

— Как две капли воды!

— Нет, правда, там есть башни и галереи?

— Дюжины!»[64]

«Дюжины башен и галерей» и «самый старинный замок» следует, вероятно, оставить на совести Джона Торпа, участника этого диалога. Или самой писательницы, явно преувеличившей значение усадьбы Блейз.

Исследователям творчества Джейн Остен с трудом удалось установить вероятный прообраз Мэнсфилда, усадьбы Бертрамов, в романе «Мэнсфилд Парк». Брат писательницы Генри был близко знаком с сэром Джеймсом Лангемом (1776–1833), хозяином поместья Коттесбрук (Cottesbrooke Hall) в 16 км к северу от Нортгемптона. Семья Лангем, чей глава носит титул баронета, владеет усадьбой до сих пор.

Существующий усадебный дом, яркий образец стиля королевы Анны, построен Лангемами в 1702–1713 гг. по проекту Фрэнсиса Смита. Декоративное оформление выполнил в 1790-х гг. архитектор Роберт Митчелл. Неизвестно, бывала ли в Котгесбруке сама Джейн, давшая весьма краткое описание Мэнсфилда:

«…почти все говорит в его пользу: и парк — настоящий парк пяти миль в окружности, и просторный, современной постройки дом так хорошо расположен и защищен, что ему место в любой коллекции гравюр, изображающих дворянские усадьбы английского королевства, разве только его требуется заново обставить…» Мэнсфилд расположен в Нортгемптоншире, но он характеризуется как «современной постройки дом», чего, конечно, не скажешь о Котгесбруке, который старше на сто лет событий, изложенных в романе. Однако в пользу Коттесбрука свидетельствуют отрывки из писем Джейн к брату и близким людям, предшествовавших написанию романа. В них писательница осведомляется о Нортгемптоншире и Лангемах.

Джордж Байрон

Джордж Байрон (1788–1824) происходил из дворянского рода Ноттингемшира и носил баронский титул. Родовым гнездом семьи Байрон являлось поместье Ньюстед (Newstead Abbey) в 14 км к северу от Ноттингема. Здешний дом был заложен Генрихом II в 1170 г. для монастыря августинцев и перестраивался в XIII в. После упразднения обители в 1540 г. дом достался сэру Джону Байрону, советнику Генриха VIII, который сразу же начал его переделывать.

Его внук Джон (1599–1652), сражавшийся на стороне Карла I во время Гражданской войны, в 1643 г. удостоился баронского титула. Он умер в эмиграции в Париже, не оставив детей, и ему наследовал младший брат Ричард (1606–1679), участник битвы при Эджхилле. Его сын Уильям (1636–1695), 3-й барон Байрон, в 1660 г. женился на Элизабет Чаворт из соседнего поместья Эннсли (Annesley Hall). Дубовая аллея, соединяющая оба поместья, получила с тех пор имя Брачная. Увы, через сто лет добрососедским отношениям пришел конец: в 1765 г. Уильям (1722–1798), 5-й барон Байрон, известный как «злой лорд», убил на дуэли своего кузена Уильяма Чаворта.

В начале XVIII в. в Ньюстеде был разбит ландшафтный парк, испорченный затем «злым лордом». Хорас Уолпол, проезжавший через усадьбу, писал: «Я в восторге от Ньюстеда; вот где поистине соединились готика и изящество… Но нынешний лорд — сумасшедший человек: он вырубил все деревья и посадил кучу шотландских сосен, имеющих вид холопов, которых по случаю торжественного дня нарядили в старинные фамильные ливреи».

Под конец жизни хозяин Ньюстеда совершенно опустился, и дом обветшал так, что единственной комнатой, где не протекала крыша, была кухня, в которой лорд и умер. Его жена покинула Ньюстед, а их сын Уильям сбежал вместе со своей кузиной Джулианой, дочерью вице-адмирала Джона Байрона (1723–1786). Перед смертью «злой лорд» проклял Уильяма, поскольку был убежден, что от этого брака родятся безумные дети.

Сын «злого лорда» умер в 1776 г., а внук, хотя и не сошел с ума, погиб в 1794 г. во время военных действий на Корсике. Таким образом, наследником Ньюстеда и титула стал внук вице-адмирала Джордж. Юный лорд Байрон и его мать, вдова капитана Джона Байрона (1756–1791), были слишком бедны, чтобы жить в Ньюстеде, но поэт часто наведывался сюда. Он посвятил своему родовому гнезду стихотворение «При отъезде из Ньюстедского аббатства» (1803), в котором, по сути дела, рассказал историю своего рода:

  • Ньюстед! Ветром пронизана замка ограда,
  • Разрушеньем объята обитель отцов.
  • Гибнут розы когда-то веселого сада,
  • Где разросся безжалостный болиголов.
  • Воет ветер; трещит от любого порыва
  • Щит с гербом, говорящий в унынии нам
  • О баронах в броне, что вели горделиво
  • Из Европы войска к палестинским пескам.
  • Роберт сердца мне песней не жжет раскаленной,
  • Арфой он боевого не славит венка,
  • Джон зарыт у далеких твердынь Аскалона,
  • Струн не трогает мертвого барда рука.
  • Спят в долине Креси Поль и Губерт в могиле,
  • Кровь за Англию и Эдуарда пролив.
  • Слезы родины предков моих воскресили;
  • Подвиг их в летописном предании жив.
  • Вместе с Рупертом в битве при Марстоне братья
  • Бились против мятежников — за короля.
  • Смерть скрепила их верность монарху печатью,
  • Напоила их кровью пустые поля.
  • Тени предков! Потомок прощается с вами,
  • Покидает он кров родового гнезда.
  • Где б он ни был — на родине и за морями,
  • Вспоминать вашу доблесть он будет всегда.

В 1803 г. Байрон познакомился со своей кузиной Мэри Чаворт (1786–1832) из Эннсли, ставшей предметом его юношеской страсти. Мэри не разделяла чувств поэта и в 1805 г. вышла замуж за Джона Мастерса из местечка Колвик. Брак оказался несчастливым и завершился фактическим разводом супругов. Байрон откликнулся на него следующими строками:

  • Бесплодные места, где был я сердцем молод,
  • Анслейские холмы!
  • Бушуя, вас одел косматой тенью холод
  • Бунтующей зимы.
  • Нет прежних светлых мест,
  • где сердце так любило
  • Часами отдыхать,
  • Вам небом для меня в улыбке Мэри милой
  • Уже не заблистать[65].

В 1808 г. Байрон вернулся в Ньюстед и занялся его ремонтом. В июне 1809 г. он отправился в свое первое путешествие по Европе, а вернувшись в 1811 г., поселился в Лондоне, оставив свою мать в одиночестве в Ньюстеде, где та вскоре скончалась. Испытывая острый финансовый кризис, поэт выставил родовое поместье на продажу в 1812 г. Подходящего покупателя не нашлось, а после неудачной женитьбы на Энн Миллбанк (1792–1860) в 1815 г. Байрон навсегда покинул Англию. Поместье было продано в ноябре 1817 г., когда поэт находился в Италии. В настоящее время им владеет городской совет Ноттингема.

Чарльз Диккенс

Чарльз Диккенс (1812–1870) родился в семье чиновника Джона Диккенса (1785–1851), путешествовавшего по городам Южной Англии (Лендпорт, Портсмут, Чатем и др.). В девятилетием возрасте Чарльз впервые увидел поместье Гэдс Хилл (Gad’s Hill Place) неподалеку от города Рочестер в Кенте — сельский дом, построенный в 1780 г. для Томаса Стефенса, бывшего мэра Рочестера. Отец полушутя-полусерьезно посоветовал Чарльзу больше трудиться, и тогда придет пора, когда он сможет приобрести этот дом.

Свою детскую мечту Диккенс воплотил в жизнь в марте 1856 г., будучи уже знаменитым писателем. Прежним владельцам Линтонам было уплачено 1790 фунтов. В июне 1857 г., после выхода в свет романа «Крошка Доррит», писатель окончательно поселился в Гэдс Хилл. Вскоре его посетил Ганс-Христиан Андерсен, проживавший в поместье пять недель. Гостями Диккенса были также писатели Генри Лонгфелло и Уилки Коллинз.

В 1864 г. друзья подарили Диккенсу сборное швейцарское шале (двухэтажный домик). Писатель установил его неподалеку от своего особняка, а затем прорыл тоннель от дома к шале. В весенние и летние месяцы Диккенс любил работать на верхнем этаже шале. В Гэдс Хилл были написаны «Повесть о двух городах» (1859), «Большие надежды» (1861), «Наш общий друг» (1865), «Тайна Эдвина Друда» (1870).

9 июня 1870 г. писатель скончался от инсульта, лежа на диване в гостиной дома. До 1879 г. в Гэдс Хилл проживал его старший сын Чарльз (1837–1896). С 1924 г. в доме разместилась местная школа.

Шале было перевезено в Рочестер и теперь действует как музей писателя.

Диккенс частенько гостил у своих друзей Уотсонов, владельцев уже знакомого нам замка Рокингем в Нортгемптоншире. Замок, возможно, послужил прообразом Чесни Уолд, усадьбы Дедлоков, в романе писателя «Холодный дом» (1853). По другой версии, Чесни Уолд — это ныне практически разрушенное поместье Хаверхолм (Haverholme Priory) в Линкольншире (месте расположения Чесни Уолд), которым в середине XIX в. владела семья Финч.

«Вазы на каменной террасе перед домом весь день наполняются дождевой водой, и всю ночь слышно, как она переливается через край и падает тяжелыми каплями — кап-кап-кап — на широкий настил из плитняка, исстари прозванный „Дорожкой призрака“… Но как бы там ни было, фантазия не очень-то разыгрывается в Чесни Уолд. Если случайно и прозвучит ее слабый голос, он потом долго отдается тихим эхом в гулком старом доме и обычно порождает сказки о привидениях и таинственные истории»[66].

В Хаверхолме еще долгое время после написания романа слышались призрачные шаги. О них упомянул, к примеру, Чарльз Линдпи, лорд Галифакс, в своей «Книге привидений» (1936):

«В пятницу 14 июля 1905 года я отправился погостить в аббатство Хаверхолм, неподалеку от Слифорда в Линкольншире… Прежде чем отправиться в постель, я раздвинул шторы и открыл окно, выходившее в сад… И тут я услышал, что кто-то ходит туда-обратно по посыпанной гравием дорожке под окном. Я подумал, что это кто-то из слуг, и не обратил на это обстоятельство особенного внимания».

Утром выяснилось, что никто из обитателей дома не выходил из дому в столь позднее время. Отметим, что лорд Галифакс ничего не знал о связи Хаверхолма с романом Диккенса, это версия современных литературоведов. А вот описание самого поместья Чесни Уолд:

«Живописный старинный дом стоял в чудесном парке, очень густом и тенистом. Над деревьями, невдалеке от дома, возвышалась церковка… Дом с фронтонами, трубами, башнями, башенками, темной нишей подъезда, широкой террасой и пылающими розами, которые оплетали балюстраду и лежали на каменных вазах, казался почти призрачным, — так он был легок и вместе с тем монументален, в такую безмятежную, мирную тишину он был погружен…

…я увидела с дороги вереницы темных окон, перемежавшихся большими башнями, к которым лепились крохотные башенки, и вычурные крыльца, где торчали, словно выступив из берлог тьмы и как бы огрызаясь на вечерний сумрак, древние каменные львы и уродливые чудища с гербовыми щитами в лапах и оскаленными мордами. Отсюда дорога вела к воротам, потом во двор, куца выходил главный подъезд…»

Это описание соответствует скорее дому в Рокингеме, чем усадьбе Хаверхолм. Местная церковь действительно бросается в глаза, а парк, некогда являвшийся частью леса, в котором охотились английские короли, сохранился до наших дней, хотя уже не столь густ и тенист. Правда, больших башен в Рокингеме немного, и с главной дороги они не слишком бросаются в глаза, зато приковывают к себе взор мощные средневековые ворота, о которых писатель почему-то не рассказал подробно.

Поместье Хотон (Hoghton Tower) к востоку от города Престон в Ланкашире стало героем рассказа Диккенса «Объяснение Джорджа Силвермена» (1868). Оно известно с XII в. как владение норманнской семьи Хотон. Ныне существующий дом в основном возведен в 1565 г. Томасом Хотоном, четыре года спустя вынужденным бежать на континент из-за своей верности католичеству. Его племянник Ричард (1570–1630) учел горькую судьбу дяди и стал пресвитерианином и почитателем Иакова I, который посетил усадьбу в 1617 г.

Об этом посещении сложен ряд забавных легенд. Сэр Ричард будто бы застелил красными коврами аллею, ведущую к дому, по которой должен был шествовать король. За обедом Иакову I столь приглянулось говяжье филе, что он, вынув меч, посвятил в рыцари самый аппетитный кусок, окрестив того «sir Loin». С тех пор за жареной говядиной закрепилась репутация «аристократического» блюда. Однако говяжий подхалимаж не помог новообращенному протестанту: через некоторое время сэр Ричард был заключен в лондонскую долговую тюрьму.

Его сын Гилберт (1591–1647) мужественно сражался на стороне Карла I во время Гражданской войны. В 1643 г. дом был осажден и взят «круглоголовыми», но когда захватчики ворвались в пороховую башню, та взорвалась, погребя под своими развалинами сто человек. Сын сэра Гилберта, Ричард (1616–1678), вновь переметнулся к протестантам, и последующие поколения Хотонов оставались фанатичными приверженцами пресвитерианства, находящимися в оппозиции к англиканской Церкви.

К концу XVIII в. поместье было заброшено семьей. Диккенс посетил его в 1854 г. Опубликованный через пятнадцать лет рассказ, несомненно, содержит собственные впечатления писателя, который назвал заброшенную усадьбу ее настоящим именем:

«Что знал я тогда о Хотоновских Башнях? когда я впервые увидел в арке ворот безжизненный внутренний двор и испуганно отшатнулся от разбитой статуи, которая внезапно возникла передо мной, словно дух покровитель этих мест; когда я тихонько обошел жилой дом и прокрался в старинные залы с покосившимися полами и потолками, где повсюду угрожающе нависали гнилые балки и стропила, а от моих шагов со стен осыпалась штукатурка, где дубовые панели давно были сорваны, а окна разбиты или заложены; когда я обнаружил галерею над старой кухней и сквозь столбики балюстрады посмотрел на тяжелый дубовый стол и скамьи, с трепетом ожидая, что сейчас войдут и усядутся на них уж не знаю какие призраки, поднимут головы и посмотрят на меня уж не знаю какими жуткими глазами или пустыми глазницами; когда я пугливо вздрагивал, замечая в кровле дыры и щели, откуда на меня печально смотрело небо, где пролетали птицы и шелестел плющ, — и видел на трухлявых половицах под ними следы зимних непогод; когда на дне темных провалов рухнувших лестниц дрожала зеленая листва, порхали бабочки и пчелы жужжали, влетая и вылетая через дверные проемы…»[67]

Эти красивые строки произвели впечатление на владельцев усадьбы. В 1870 г. началась ее реставрация, а в середине XX в. Хотоны возвратились в лоно римско-католической Церкви. В настоящее время дом принадлежит сэру Бернарду Хотону.

Шарлотта Бронте

Шарлотта Бронте (1816–1855) и ее сестры Эмили (1818–1848) и Энн (1820–1849) родились в доме в йоркширской деревне Хаворт. Мрачноватый семейный дом стоял в стороне от деревенских улиц, рядом с кладбищем, в окружении болот. В 1835 г. Шарлотта устроилась гувернанткой, но слабое здоровье и непривлекательность жизни в чужой семье вынудили ее отказаться от этой должности. В 1842 г. она уехала на два года в Брюссель для продолжения образования, а после возвращения на родину большую часть времени проводила в Хаворте до своего замужества в 1854 г.

Конечно, почитателям «Джейн Эйр» (1847) было бы интересно узнать, какое поместье послужило прообразом Торнфилда, усадьбы мистера Рочестера, подробно описанной в романс: «Дом был трехэтажный, не слишком большой, но внушительный: не замок вельможи, а усадьба джентльмена. Зубчатые стены придавали ему особенно живописный вид. Каменный серый фасад четко выделялся на фоне деревьев парка, унизанных черными грачиными гнездами, обитатели которых носились вокруг. Они летали над лужайкой и деревьями и опускались на большую поляну, отделенную от парка только разрушенной оградой. Вдоль нее стоял ряд огромных, мощных деревьев — ветвистых, узловатых и величественных, точно дубы; это был особый вид боярышника, и я сразу поняла, почему Торнфилд [Thomtree — боярышник] назван так. Дальше тянулись холмы, они… не казались барьером, отделяющим усадьбу от остального мира; все же их склоны были тихи и пустынны… По склону одного из холмов карабкалась деревенька, крыши которой были осенены большими деревьями. Церковь стояла ближе к усадьбе. Ее старинная колокольня выглядывала из-за небольшого пригорка между домом и воротами»[68].

По всей вероятности, тщательно избегавшая подлинных имен Шарлотта описала поместье Норт Лис (North Lees Hall) на границе Дербишира и Йоркшира, в 16 км к западу от города Шеффилд. Трехэтажный дом с башней был построен в 1590-х гг. С 1750 по 1882 г. поместьем владела семья Эйр (!), принимавшая у себя писательницу в 1845 г. В настоящее время в доме размещается отель.

Однако создатели двух киноверсий великого романа (1996, 2006) поместили Торнфилд в принадлежащее Маннерсам поместье Ходдон в Дербишире. К разочарованию сторонников Хаддона, надо заметить, что роль «усадьбы джентльмена» подходит скорее скромному дому в Норт Лис, чем величественному «замку вельможи» в Дербишире. К тому же на холме рядом с Норт Лис расположена деревня с церковью, а Хадцон находится в некотором удалении от жилых домов. Правда, «мощных деревьев» в Хаддоне больше, но Бронте явно придумала их, чтобы оправдать название Торнфилда.

Шарлотта неоднократно посещала йоркширское поместье Оуквелл (Oakwell Hall) в 9,5 км к юго-западу от города Лидс, двухэтажный сельский дом, оставшийся практически неизменным с момента постройки в 1583 г. В принадлежавшем семье Батт доме находилась школа для девочек, где училась близкая подруга писательницы Элен Насси. Шарлотта вывела Оуквелл под именем усадьбы Филдхед в романе «Шерли» (1849):

«Если усадьба и не имела особых архитектурных достоинств, то ее смело можно было назвать живописной: причудливая форма постройки, мшисто-зеленые тона, наложенные рукой времени, оправдывали этот эпитет. Старинные с решетчатыми переплетами окна, каменное крыльцо, стены, крыша и трубы были словно испещрены штрихами сепии…»[69]

Зигзагообразная форма дома действительно необычна, хотя снизу она почти не бросается в глаза. «Штрихи сепии», вероятно, характеризуют своеобразную кладку из местного камня, распространенную в Дербишире и на западе Йоркшира.

Томас Гарди

Вся жизнь Томаса Гарди (1840–1928) неразрывно связана с графством Дорсет, которое он воспел в своих романах, рассказах и стихах. Будущий писатель родился в семье каменотеса в деревне Хайер Бокхемптон недалеко от столицы графства города Дорчестер. Томас жил в деревенском коттедже, ненадолго отлучаясь в Лопдон и Дорчестер, вплоть до 1874 г., когда он женился на Эмме Гиффорд (1840–1912). За это время он создал свои первые романы «Отчаянные средства» (1871), «Под деревом зеленым» (1872), «Вдали от обезумевшей толпы» (1874).

Добившись успеха на литературном поприще, в 1885 г. Гарди заказал строительство усадьбы Макс Гейт (Max Gate) в Дорчестере, в которой он проживал до своей смерти 11 января 1928 г. Здесь им были написаны романы «Мэр Кэстербриджа» (1886), «В краю лесов» (1887), «Тэсс из рода д’Эрбервиллей» (1891), «Джуд Незаметный» (1896). В 1914 г. в доме поселилась вторая жена писателя Флоренс Давдейл (1879–1937).

Большинство усадеб, выведенных в произведениях Гарди, он повидал сам, путешествуя по холмам родного Дорсета. Первой из них стало поместье Кингстон Морвард (Kingston Maurward House) в 3 км к востоку от Дорчестера, особняк в стиле классицизма, построенный в 1717–1720 гг. для Джорджа Питта (? —1734), кузена Питта Старшего. Гарди изобразил Кингстон Морвард под видом Нэпуотер Хаус, усадьбы Олдклифов, в романе «Отчаянные средства»:

«Дом был прочно и солидно выстроен из гладкого серого плитняка, в том простом классическом стиле, который стал господствовать в конце восемнадцатого века, когда подражателям, именуемым художниками-творцами, надоели фантастические варианты римских ордеров. Главное здание в горизонтальной проекции было почти квадратным; в центре каждой его стороны имелся выступ, увенчанный фронтоном. Справа и слева двумя полукружиями тянулись здания пониже, образуя просторный открытый двор…

…широкий и пологий склон спускался от естественной террасы перед домом вниз, к спокойному озеру, по которому лениво плавала дюжина лебедей и зеленая плоскодонка. Посреди озера стоял неправильной формы лесистый островок, а за ним, на другом берегу озера, виднелись посадки молодых деревьев и лужайки самых разнообразных очертаний…»[70]

Коснувшись истории архитектуры XVIII столетия, писатель ошибся в датировке дома. Его облик действительно не палладианский, но просто потому, что пора нового увлечения римскими ордерами еще не настала. Из четырех фронтонов в Кингстон Морвард осталось лишь два, а полукружия, образующие двор, по-видимому, были удалены во время реконструкции начала XX в. Усадебное озеро в 1918–1920 гг. было включено в состав итальянских садов. В настоящее время в поместье размещается колледж, сдающий дом для частных мероприятий.

Поместье Мелбери (Melbury House), расположенное в 8 км к югу от города Йовиль, было описано Гарди в романе «В краю лесов» (1887) как Хинток Хаус, усадьба миссис Чармонд. При этом главная героиня романа носит имя Грейс Мелбери.

В 1500 г. усадьбу приобрела семья Странгуэйс, которая в 1550-х гг. построила дом с характерной шестигранной башней. Дом частично перестраивался в 1692 г. и модернизировался в готическом стиле в XIX в. Гарди решил изменить положение дома, поместив его в овраг и тем самым подчеркнув стремление к уединенности у тех, кто его создавал:

«Фасад дома украшали переплеты обычных для поместья елизаветинских окон с навесами, облицованных местным камнем густого табачного цвета… За домом по склону начинался густой лес, так что корни деревьев приходились выше уровня печных труб… Дом этот был построен еще в те времена, когда человек не пугался сырости, когда, строя жилище, он искал укрытия лишь от бурных стихий, не принимая в расчет тех, что подтачивают жизнь исподволь. Но теперь расположенный в овраге Хинток Хаус, явно не пригодный для людей, был словно призван служить наглядным напоминанием их физического упадка…»[71]

Писатель заблуждался, полагая, что его предки укрывали дома в оврагах. Почти все тюдоровские усадьбы стоят на ровном месте, а служащие защитой от ветров деревья отделены от домов лужайками и садами.

Из домов, встречающихся в самом знаменитом произведении писателя «Тэсс из рода д’Эрбервиллей», с точностью удалось идентифицировать поместье Вулбридж (Woolbridge Manor), расположенное к северу от старинного моста через реку Фрум. Трехэтажная усадьба XVII в. выполнена из красного кирпича и камня, с крышей под глиняной черепицей. Гарди обозначил ее в качестве старой фермы Wellbridge House, где Тэсс и Энджел Клэр поселились после свадьбы:

«Несколько миль они ехали долиной, по ровной дороге, до Уэллбриджа, затем повернули от деревни влево, к большому елизаветинскому мосту. Тотчас же за мостом находился дом, где они наняли помещение, — дом, внешний вид которого хорошо знают все, кто бывал в долине Фрум; когда-то он был частью великолепного господского дома и принадлежал одному из д’Эрбервиллей, а затем, уже полуразрушенный, был превращен в ферму»[72].

Поместье действительно в древности принадлежало семье Tuiberville (у Гарди — D’Urberville). Согласно легенде, дом посещает призрак, а узреть его могут только потомки рода Тарбервиллов. Призрака в романе нет, но есть старинные портреты представителей рода, описанные Гарди с гротеском, традиционным для человека прогрессивных убеждений:

«Он поднял голову и увидел на панелях, вделанных в каменную стену, два портрета в человеческий рост. Как известно всем посетителям старинного дома, на портретах, написанных около двух веков тому назад, изображены женщины средних лет, и лица их, раз увидев, нельзя забыть. Заостренные черты одной, узкие глаза и усмешка, свидетельствующая о бесчеловечности и вероломстве, даже во сне преследуют человека, так же как крючковатый нос другой, длинные зубы и дерзкий взгляд, высокомерный и жестокий».

Артур Конан Дойл

Артур Конан Дойл (1859–1930) родился в семье ирландских католиков, а в дальнейшем поселился в Южном Норвуде, пригороде Лондона. Пожалуй, самой знаменитой усадьбой, воспетой автором Шерлока Холмса, является Баскервиль Холл из романа «Собака Баскервилей» (1901). Дотошным исследователям творчества писателя удалось установить ее прообраз — поместье Кромер (Cromer Hall) в 1,5 км к югу от одноименного города в Норфолке.

Дом в неоготическом стиле спроектировал в 1827–1829 гг. архитектор Уильям Донторн для Джорджа Уиндема. Трехэтажное здание ассимстрично, его главный фасад украшен ступенчатым фронтоном с восьмигранной башенкой. Еще одна башня венчает западное крыло. Вскоре поместье перешло во владение семьи Бонд-Каббелл, чьи представители живут здесь поныне.

Когда в 1901 г. Конан Дойл возвратился из Южной Африки, страдая от брюшного тифа, журналист Бертрам Робинсон повез его отдохнуть на восточное побережье. Владелец поместья Бенджамин Бонд-Каббелл пригласил писателя и его друга на обед в Кромер, во время которого рассказал гостям о своем предке Ричарде Каббелле, обитавшем в XVII в. в Дартмуре, холмистой болотистой местности в Девоншире. Согласно семейной легенде, Ричард уличил жену в неверности. Та в ужасе убежала на болота, но сквайр погнался за ней и, настигнув, убил. Верная собака жены набросилась на убийцу и вырвала ему горло. Каббелла погребли в фамильном склепе, а собака бесследно исчезла. Через некоторое время жители Дартмура стали замечать по ночам огромного пса, завывающего на могиле сквайра. В течение многих лет Каббеллов преследовал призрак, пока они не покинули Девоншир.

Конан Дойл был настолько увлечен, что начал тут же вместе с Робинсоном сочинять историю о девонширской семье, над которой тяготеет проклятие. Кроме сюжета писателя покорила великолепно переданная рассказчиком атмосфера Дартмура: скалистая пустошь, угрюмый небосвод, быстро сгущающийся туман, бескрайние болота…

Робинсон отклонил предложение Конан Дойла о соавторстве, но взялся сопровождать его в прогулках по Девонширу. Не прошло и месяца, как они поселились в Принстауне. На фоне бледного неба темнело здание местной тюрьмы. Путешественники наблюдали трясину, которая потом превратилась в Гримпенскую топь. В воображении писателя вставал подернутый сеткой дождя Баскервиль Холл с отпечатками ног на тисовой аллее, но поблизости не было подходящею здания, и Конан Дойл решил использовать в качестве прототипа вдохновившее его поместье в Норфолке. Фамилию же Баскервиль он позаимствовал у кучера Каббеллов.

«За аллеей открывался широкий газон, и, обогнув его, мы подъехали к дому. В сумерках я мог разглядеть лишь массивный фасад и террасу. Все было сплошь увито плющом, оставлявшим открытыми только оконце амбразуры да овалы гербов. Две старинные зубчатые башни с бойницами поднимались над этой частью здания. Справа и слева к ним примыкали два крыла из черного гранита, позднейшей пристройки. Сквозь окна с множеством переплетов на газон лился неяркий свет, над крутой остроконечной крышей с высокими трубами вставал столб темного дыма…»[73]

Автор не стал акцентировать внимание читателя на деталях внешнего убранства, ведь их готический вид свидетельствовал бы о недавнем происхождении дома. Из этих же соображений Конан Дойл состарил интерьер Кромера, который, судя по описанию, оформлен в тюдоровскую эпоху, а затем реконструирован:

«Холл, в котором мы очутились, был очень красив — просторный, высокий, с массивными стропилами из потемневшего от времени дуба… Верх старинного холла был обведен галереей с перилами, на которую вела двухпролетная лестница. Оттуда вдоль всего здания тянулись два длинных коридора, куда выходили все спальни… столовая в нижнем этаже поразила нас своим сумрачным видом. Это была длинная комната с помостом для хозяйского стола, отделенным одной ступенькой от той ее части, где полагалось сидеть лицам низшего звания. В дальнем конце были хоры для менестрелей. Высоко у нас над головой чернели огромные балки, за которыми виднелся закопченный потолок…»

Конан Дойл часто посещал сестер Луизу и Элизу Сент, хозяев усадьбы Грумбридж (Groombridge Place) около города Танбридж Уэллс в Кенте. Небольшой каменный замок, окруженный рвом с водой, был построен здесь в первой половине XIII в. семьей Рассел. В тюдоровскую эпоху он сгорел, и его остатки были снесены в 1662 г., когда Филип Пакер начал строительство барочного дома, сохранив при этом старинный ров. Дом был завершен в 1674 г. В XVIII в. к дому пристроили галерею и частично переделали фасады.

Сестры Сент устраивали в Грумбридже спиритические сеансы, участником которых был писатель. В своем позднем романе о Шерлоке Холмсе «Долина ужаса» (1915) Конан Дойл изобразил Грумбридж в виде усадьбы Бирлстоун:

«В полумиле от центра Бирлстоуна, в старом парке, украшенном огромными буками, находится старинная усадьба. Часть этой почтенной постройки относится ко времени первых крестовых походов. Здание сильно пострадало от огня в 1543 году, но кое-что из постройки уцелело, и вскоре на месте руин феодального замка поднялась кирпичная усадьба. С черепицей на крыше и узкими оконцами, она выглядит и сейчас такой же, какой создали ее в начале семнадцатого века. Из двух рвов, когда-то ограждавших владения воинственных феодалов, один наполнен водой. Поэтому единственный доступ к дому открывает подъемный мост, который поднимается каждую ночь и опускается каждое утро. Таким образом, усадьба еженощно превращается в своеобразный остров»[74].

Усадьбу посещает призрак конюха, который, по преданию, утонул во рву с водой в 1808 г. Конан Дойл рассказал о знакомстве с привидением в своей последней книге «Грань неведомого» (1930). Вероятно, о судьбе конюха был осведомлен и Питер Гринуэй, в чьем фильме «Контракт рисовальщика» (1982) поместье Грумбридж сыграло роль Комптон Энсти, сельской усадьбы мистера Герберта, чей труп вылавливают изо рва с водой (в «Долине ужаса» поиски трупа успехом не увенчались, нашли только одежду).

Страницы: «« 12345678 »»

Читать бесплатно другие книги:

Delete
Delete
Данилова Анна
Мать талантливого юноши Алика Бона раздирают противоречивые чувства. Ликование – так как порочная де...
Игры с темным прошлым
Игры с темным прошлым
Данилова Анна
Соседка Маши Валентина исчезла. О том, что ее убили, стали поговаривать уже на третьи сутки. Но мало...
Дама из Амстердама
Дама из Амстердама
Данилова Анна
Лара, вернувшись с курорта, где она приходила в себя после развода с мужем, обнаруживает дома постор...
Спасти Париж и умереть
Спасти Париж и умереть
Зверев Сергей
18 августа 1944 года «Свободная Франция» возглавила восстание против гитлеровской оккупации, и через...
Черный мятеж
Черный мятеж
Зверев Сергей
Офицер французского легиона Мишель Мазур борется с нелегальным оборотом оружия в Нигерии. В охваченн...
Балканский легионер
Балканский легионер
Зверев Сергей
Командир отряда Иностранного легиона Мишель Мазур получает несложное на первый взгляд задание. С под...