Радуга завтрашнего дня Смолл Бертрис

— Разумеется, — согласился король. — Надеюсь, она не успеет прикончить его до твоего возвращения. Глаз у нее верный, целиться умеет. Может, стоит сделать ее канониром?

Мужчины дружно расхохотались.

Однако ко времени возвращения Чарли поединок между супругами на время прервался. Фланна отправилась спать, предварительно заперев дверь спальни. Патрик сидел в опустевшем общем зале, вертя в руках кружку с элем. В этот поздний час все было тихо. Чарли уселся рядом с братом.

— Ты помирился с Фланной? — спросил он, заранее зная ответ.

— Она невозможна, — мрачно пробурчал Патрик. — Не помню, чтобы матушка когда-нибудь бывала так упряма и несговорчива.

Чарлз громко расхохотался:

— В таком случае у тебя что-то неладно с памятью. Либо ты чересчур забывчив, либо рассеян. Наша мама всегда старалась поставить на своем. Любым способом. Похоже, мы, правнуки Скай О'Малли, любим сильных женщин. Если тебе нужно кого-то обвинить в случившемся, вини меня, Патрик. Не распространяйся я с таким энтузиазмом о короле и его несчастьях, не чувствуй себя Фланна настолько ничтожной по сравнению с мамой, Катрионой и великой Дженет Лесли, всего бы этого не произошло. Ты знаешь, что сказала твоя жена? Что она не желает войти в историю как никчемная герцогиня. И хочет, чтобы потомки, глядя на ее портрет, восхищались подвигами дамы, собравшей армию для короля Карла Второго и помогавшей ему занять принадлежащее по праву рождения место на троне. Она очаровательно невинна, твоя Фланна. И чрезвычайно изобретательна. Следовала за мной из Гленкирка до самого Перта, ни разу себя не выдав, и остановила меня только у гостиницы. Подвиг, достойный герцогини Гленкирк! Не только мама, но и Кэт Лесли, и мадам Скай прославляли бы ее ум и хитрость.

— В жизни не встречал столь непослушной девчонки! — буркнул Патрик.

— Вспомни о наших сестрах, Индии и Фортейн! Впрочем, когда они пустились в приключения, ты был совсем малышом, но обе едва не довели маму до безумия. Я, однако, ничего не забыл.

— Мне тридцать пять, Чарли, и давно пора иметь наследника, — возразил Патрик. — Не желаю, чтобы моя жена лезла в политику и те дела, которые ее не касаются. Фланна слишком наивна, и хотя у нее доброе сердце, прежде всего она должна быть верна мне и Гленкирку, а не Стюартам.

Что бы она там ни воображала, эта семья приносит нам несчастье.

— Будь с ней помягче, Патрик, — посоветовал старший и более мудрый брат. — И кстати, скажи, почему ты так быстро сюда примчался? Фланна была уверена, что ты не раскроешь ее обмана до тех пор, пока она не будет на полпути домой.

Губы герцога тронула легкая улыбка.

— Должен признаться, Чарли, план был хорошо продуман и я никогда бы не догадался, если бы не Уна Броуди.

Она прислала своего мужа Олея, отца Фингала, в Гленкирк с вещами сына. Он прибыл поздно вечером того дня, когда уехала Фланна. Парень уехал с солдатом из Гленкирка, не захватив с собой одежды. Уна — женщина гордая и не хотела, чтобы мы посчитали, будто Броуди нищие и не могут одеть собственного сына. Олей был крайне удивлен, узнав, что сына в Гленкирке нет. Я же просто потерял голову при известии о том, что моя жена не приезжала в Килликерн. Тут подоспел Энгус Гордон, и мы вместе разгадали загадку. Именно Энгус понял, куда исчезла Фланна. Назавтра я отослал Олея домой, взяв с него клятву молчать о похождениях сестры, а сам с отрядом солдат отправился в Перт. Мы гнали коней с рассвета до заката, останавливаясь в гостиницах, только чтобы переночевать.

Ели, не слезая с коней. Поэтому и добрались до Перта за четыре дня.

— Значит, все в порядке. Фланна в безопасности, и завтра ты увезешь ее домой.

— Все в порядке? — вспылил Патрик. — Я нахожу свою жену в одной сорочке и чуть ли не в объятиях постороннего мужчины!

— Король любит хорошеньких женщин. Уж таков он есть. Встретил Фланну вчера и не смог устоять против искушения обольстить ее. Ты понятия не имеешь, как трудна его жизнь в окружении чертовых ковенантеров и членов партии церкви. Кузен здесь почти на положении узника, хотя иногда ухитряется избежать их бдительного надзора.

Но я знай твою жену, младший братец. Она женщина благородная, и хотя ты можешь для порядка расспросить ее, все же заверяю, что герцогиня Гленкирк осталась чиста.

Неужели ты еще не понял, Патрик? Фланна влюбилась в тебя. А ты — в нее.

— Я не влюблен в непокорную жену, — бросил герцог.

— Почему же так злишься? — поддел Чарли.

Патрик Лесли с силой стукнул кружкой по дубовому столу.

— Не знаю, — честно ответил он, — только я в нее не влюблен!

— Еще как влюблен, — настаивал брат. — И ты счастливчик. Она подарит тебе прекрасных здоровых детишек… в свое время.

— Именно этого я боюсь, — вздохнул Патрик. — В свое время. Я уже не мальчик, Чарли.

— Нет, но она достаточно молода.

— А если со мной случится что-нибудь, как с нашим отцом? Гленкирк останется без наследника!

— Ну что с тобой может случиться, братец? Джемми Лесли погиб, когда ему было за семьдесят, став отцом пятерых сыновей и трех дочерей от двух жен. Он был старше тебя, когда родился ты. А потом на свет появились два твоих брата и две сестры. Кроме того, в Гленкирке ты в полной безопасности, поскольку не желаешь участвовать в войне за трон.

Подумав немного, Чарли добавил:

— В случае чего есть еще Адам Лесли. Адам, как старший, займет твое место.

— Ты меня утешил, — сухо процедил Патрик.

Чарли фыркнул:

— Вы, Лесли, обладаете свойством тянуть до ста лет, если только не связываетесь со Стюартами. И поскольку ты не желаешь иметь с ними ничего общего, значит, увидишь начало следующего века. Заимеешь легион сыновей и внуков, прежде чем покинешь эту землю. И Фланна постоянно будет рядом, прелестная маленькая заноза в твоем боку.

— Ты предсказываешь мне счастливое будущее в несчастные времена, — рассмеялся Патрик, но тут же серьезно спросил:

— А как насчет тебя?

Теперь настала очередь Чарли хмуриться.

— Я пойду на все, чтобы помочь кузену, Патрик; Я никогда не занимался политикой и не хочу лезть в эти дела.

Но зато я верный друг и не покину короля в беде. Я публично отрекся от англиканской церкви, как потребовали истинные правители этой страны, чтобы быть вместе с королем, и последую за ним хоть на край света.

— Он возвратится в Англию, — заметил Патрик.

— Верно, — согласился Чарли, — но вот скоро ли он вернет себе корону — вопрос другой. Я молчу, потому что не в моем положении советовать королю, но думаю, что пройдет немало времени, прежде чем Карл Второй снова взойдет на английский трон. И если он не сможет взять власть в Шотландии, трудно сказать, сколько он пробудет здесь. Пока он проявил немало терпения, чтобы добыть свою первую корону, но ты знаешь Стюартов.

Они твердо верят в право помазанника Божия. Карл будет выносить посланные ему испытания без жалоб и сетований, но рано или поздно все же не выдержит. Хотя… Карл куда умнее своего отца. Его можно склонить к компромиссу, хотя это не так легко. Правда, уступки ему тоже не по вкусу.

Герцог Гленкирк кивнул:

— Да, но члены партии церкви не позволят королю идти на Англию.

— Но они теряют влияние в правительстве, малыш. Это процесс медленный, но ты знаешь, что Стюарты, при всех своих недостатках, всегда были любимы народом. Этот король молод и обаятелен. Его очарование и великодушие завоевали ему много сторонников. Они придут, когда он их позовет.

— В таком случае они глупцы, — бросил Патрик. — Как говорила наша мать, англичане не потерпят дикарей в килтах и с волынками. Слишком часто мы переходили рубежи только затем, чтобы убивать и грабить. У тех, кто живет по обе стороны границы, долгая память. Если бы это зависело от меня, я бы нашел способ прикончить вождей так называемой Английской республики.

— Ну вот, — заметил Чарлз, — в тебе говорит Великий Могол.

— Но когда Англия лишится тех, кто стоит у власти, образуется некая пустота. Вот ее и заполнит король, — пояснил Гленкирк. — Так было бы лучше всего.

— Только как это сделать, младший братец? И сколько народа придется убить? А если мы и согласимся с тобой, каким образом можно расправиться со всеми главарями одновременно, чтобы менее влиятельные члены партии Кромвеля не заполнили эту, как ты говоришь, пустоту?!

— А сколько погибнет на поле сражения? — парировал Патрик и саркастически добавил:

— Впрочем, они всего лишь народ и, следовательно, не имеют значения для царственных Стюартов. Не так ли?

— Иисусе, — тихо выругался герцог Ланди, — да ты стал циником, младший братец! Тебе это не слишком идет, да и наши родители вряд ли одобрили бы. Разумеется, очень печально, когда хорошие люди погибают, но войны — неизбежное зло, если хочешь бороться за правое дело.

— Но кто решает, какое дело правое, а какое нет? И кто уполномочил их решать? Все мы имеем свое мнение, но разве плохо, если мы видим многое по-разному? Посмотри, как абсурдны религиозные споры! Неужели действительно считаешь, будто Господь предпочитает одну веру другой? Вы спорите из-за пап и епископов. Нужны они, не нужны — какая разница? И каждая сторона свято верит, будто может убивать и творить насилие во имя Господа, и, что того хуже, считает, что Господь только за них. Сколько несчастий это принесло и как, должно быть, рыдают ангелы, глядя на нас с неба! Ты считаешь, что Стюарты не навлекли горя на нашу страну, а я думаю иначе. Разве Шотландию не раздирали войны? Короли дрались с графами, кланы — с кланами.

Сколько Стюартов умерли молодыми от кинжала наемного убийцы или в очередной схватке? Англия в то же время оставалась сильной и процветала в отличие от нашей земли.

Мы сражались друг с другом и с церковью. Старый король Яков не мог дождаться, пока унаследует трон Бесс. А сколько знатных семей последовало за ним, покинув Шотландию? Вспомни, как ненавидели англичан Стюартов и их приспешников. Теперь же англичане казнили короля из династии Стюартов и образовали Английскую республику.

— Она будет уничтожена вместе с теми, кто отрубил голову королю, — убежденно заявил Чарли.

— Сколько же для этого потребуется времени и сколько людей при этом найдут свой конец? — спокойно возразил Патрик.

— Не знаю, — так же спокойно ответил брат.

Патрик кивнул:

— И никто не знает. Поэтому, Чарли, я беру свою нахальную молодую жену и возвращаюсь в Гленкирк. Я присягнул ковенанту несколько месяцев назад. Наш священник, человек незлой и не въедливый, не донимает нас бесконечными проповедями и мирно, без особенного рвения отправляет службы. Я подчиняюсь законам своей страны и не ссорюсь с соседями. Не прошу своих людей положить жизни за Карла Второго. Если он вернет корону, мы принесем ему клятву верности. Но сражаться за него не будем. И не пойдем на Англию, ибо, помяни мое слово, так Карл и поступит. К концу года король попытается вынудить правительство Кромвеля сдаться. Поражение при Данбаре привело англичан в Эдинбург, где они пока и остаются.

Молись, чтобы следующий шаг твоего кузена не уничтожил Шотландию окончательно.

— Я не позволю никакой политике нас рассорить! воскликнул Чарли.

— Об этом не может быть и речи. Я понимаю твою преданность королю, Чарли. Понимаю и уважаю тебя за это.

Но сам я должен быть верен своему клану. Впрочем, все это не меняет того факта, что ты мой старший брат и я тебя люблю.

Глаза Чарли повлажнели, но он все же смог выдавить улыбку.

— Я все забываю, что мы уже взрослые.

— Верно, — кивнул Патрик. — У нас была прекрасная юность, Чарли. Помню, как ты учил меня удить лосося в маленькой речке около Гленкирка. По-моему, мне тогда было восемь, а тебе — двенадцать.

— А тот день, когда мы принесли домой целых шесть рыбин и отдали повару? Как мы гордились, когда вечером их подали На ужин! А Дункан и Адам сразу захотели ловить рыбу, и мы вечно удирали, чтобы сбежать от них!

— Дункан тогда был совсем маленьким… — поддакнул Патрик. — А сейчас они с Адамом совсем взрослые. И если не считать маленькой Отем и меня, у всех есть дети. Я тоже хочу детей, Чарли!

— Фланна их тебе даст, — заверил Чарли. — Она хорошая девочка и сознает свой долг перед Гленкирком.

— Боюсь, ее сердце занято королем.

— Ты глупец, младший брат, если не видишь, что Фланна полюбила тебя. Будь с ней понежнее — и быстро перетянешь на свою сторону. Она полна добрых намерений и великих замыслов, но даже мой кузен понимает, что все это лишь пустой звук и все ее попытки будут бесплодны. Он поощряет ее страстный порыв из чистого добродушия. Скажи жене, что любишь ее. Это все, что требуется, чтобы ее завоевать.

— Почему ты все время повторяешь, что я люблю эту негодницу? — досадливо осведомился Патрик.

— Если бы не любил, братец, ее поступки не раздражали бы тебя так. Да и не побежал бы ты за ней, узнав, что она тебя ослушалась. Ты неравнодушен к ней. Почему же не желаешь это признать?

— И дать девчонке еще больше власти надо мной, чем у нее уже есть? Ты твердишь, что она любит меня. Почему же ни разу этого не признала?

— И не признает, пока ты первый не скажешь о своей любви. Только не спрашивай меня почему. Не могу объяснить. Просто все женщины таковы. Отказываются открыть, что у них на сердце, пока этого не сделают мужчины. Моя Бесс, упокой ее Господи, тоже держала все при себе, пока я не упал к ее ногам. Только тогда она объяснилась мне в любви, — вздохнул Чарли и, пожав плечами, добавил:

— Даже в свои годы я многого не понимаю в женщинах. Как бы смеялась мама, услышь она меня сейчас!

— Возможно, когда мы доберемся домой, я попытаюсь вызвать ее на откровенность своим признанием, — пообещал Патрик. — Беда в том, что я не знаю, где проведу ночь.

Фланна заперлась в спальне, и я не хочу поднимать скандал в публичном месте.

— За гостиной есть маленькая каморка с соломенным тюфяком. Я попрошу приюта в доме короля. Прославленное обаяние Стюартов помогло завоевать мне симпатии церковников.

— Покаяние было тяжелым? — спросил герцог Гленкирк.

— Не столько тяжелым, сколько долгим, но я выдержал все ради кузена. Церковники были особенно потрясены моим чистосердечием, — ухмыльнулся Чарли.

— Я еще увижусь с тобой завтра? — спросил Патрик.

— Приду попрощаться, — пообещал герцог Ланди, вставая и разминая длинные ноги. — Доброй ночи, Патрик.

Герцог Гленкирк поднялся наверх и зашагал по узкому коридору к покоям жены. Войдя, он подобрался к спальне и с надеждой потянул за ручку двери. По-прежнему заперто! О, у нее тот еще характер, у его непокорной Фланны, подумал он, усмехаясь. Что за девушка! Не явись ее брат в Гленкирк, эта проделка вполне могла сойти ей с рук и никто ничего бы не пронюхал. Но отныне между ними не будет никаких тайн!

Захватив плащ, Патрик вошел в крошечную каморку, взял тюфяк, принес в гостиную и расстелил перед камином.

Огонь все еще горел, и он подбросил еще немного дров, Потом растянулся на тюфяке, укрылся плащом и заснул.

Разбудил его стук открывшейся двери. Фланна вышла из спальни и удивленно подняла брови при виде мужа.

— Доброе утро, жена, — приветствовал ее Патрик, поднимаясь.

— Когда мы уезжаем? — осторожно осведомилась она, нервно его оглядывая.

— После плотного завтрака, как только попрощаемся с Чарли. Согласна?

Фланна кивнула.

— Твои люди знают, что ты здесь?

— Да, и будут готовы вовремя, включая двух твоих олухов, — хмыкнул он, решив свести все к шутке, чтобы поскорее вернуть ее расположение. — Как только мы возвратимся в Гленкирк, этот твой племянник будет брать уроки у наставника вместе с Фредди и Сабриной. Что же до молодого Йена Мора… он получил хорошую взбучку и больше не поддастся на уговоры взбалмошной герцогини.

— Не позволю наказывать его за то, что подчинялся моим повелениям! — воскликнула она. — Что ему оставалось делать? Я его хозяйка, и он верен Гленкирку.

И к тому же не понимал, что я задумала.

— Знаю, — спокойно кивнул герцог. — Поэтому и объяснил ему, что отныне он должен повиноваться только мне или своему капитану. Однако я рад, что ты винишь себя, а не его. Сомневаюсь, что твой отец будет тобой доволен.

— Уж это точно. Олей наверняка поспешил доложить ему, — вздохнула Фланна. — Старик побил бы меня, будь его воля.

— Да и мне следовало бы это сделать, — согласился Патрик.

Фланна растерянно вскинула голову.

— Ты не посмеешь!

— Почему же, посмею, только не в этот раз, девушка. К сожалению, я питаю к тебе слишком нежные чувства, чтобы без лишних угрызений совести надрать твой зад.

Фланна от неожиданности захлопала ресницами. Ойкнула и залилась краской.

— Пойду оденусь, — пробормотала она и исчезла в спальне, прикрыв за собой дверь. Правда, на этот раз не заперлась.

— Ад и проклятие! — тихо выругался Патрик. Неужели Чарли прав? Возможно ли, что она действительно влюблена в него? Если он откроется ей, что скажет она в ответ?

Патрик Лесли наконец был вынужден признать, что, хотя умеет уложить женщину на спину, все же абсолютно не разбирается в столь тонком чувстве, как любовь. Очевидно, придется учиться.

Патрик улыбнулся. Они все познают вдвоем.

Он подошел к двери и постучался, прежде чем потянуть за ручку.

— У тебя осталась вода для умывания?

— Заходи, — откликнулась Фланна. — Правда, я уже в ней ополоснулась, но накануне принимала ванну, так что не успела испачкаться.

Она показала на тазик, стоявший на небольшом столе, и продолжала одеваться.

У Патрика отросла пятидневная щетина, но до возвращения домой о бритье не может быть и речи. Зато он тщательно вымыл лицо и руки.

— Я, должно быть, выгляжу настоящим разбойником, заметил он.

— Да. И мне это не нравится.

— Мне тоже.

— Доброе утро, миледи! — воскликнула Энни с порога. Я принесла вам завтрак. Ой!

При виде герцога она попятилась назад.

— Это мой муж, герцог Гленкирк, Энни, — пояснила Фланна. — Приехал проводить меня домой. Сходи-ка на кухню и притащи еще еды. Герцог любит поесть.

Энни поставила поднос на столик и присела.

— Сейчас, миледи, — выпалила она и выбежала из комнаты.

Патрик смешливо фыркнул:

— Наверное, расскажет кухарке, что наверху появился дикарь-горец, готовый слопать ее светлость.

— Ты и выглядишь словно дикарь-горец, — заметила Фланна. — Совсем как мои братья, и, повторяю, мне это не по душе. Постарайся поскорее избавиться от бороды. Ты настоящий красавец, но сегодня этого не скажешь.

— Значит, ты считаешь меня красивым, жена?

Он жадно смотрел на нее, пытаясь понять, не смягчилась ли она, и, к своему удивлению, понял, что это именно так и есть.

— Да, ты красив и не говори, будто не слышал этого раньше, — резко бросила Фланна.

Патрик притянул жену к себе.

— Слышал, милая, но моя прелестная супруга до сих пор была скупа на комплименты.

Его губы коснулись ее лба.

— А теперь расщедрилась, — тихо шепнула она. — Ты все еще сердишься на меня, Патрик?

— Сержусь, — кивнул он, хотя взгляд говорил обратное. — Ты вредная девчонка, Фланна Лесли, но я готов простить тебя, если обещаешь впредь никогда ничего от меня не утаивать.

Ее сердце отчего-то отчаянно заколотилось Раньше он на нее так не смотрел! Неужели она и вправду ему небезразлична? Неужели не столько Брей ему важен, сколько она сама?

— Постараюсь быть примерной женой, милорд, — поклялась она.

— Чарли сказал мне, что ты испытывала, глядя на портреты прежних леди Гленкирк. Я пошлю в Абердин за художником и велю нарисовать твое изображение. И знаешь, что будут говорить потомки? Это Фланна Лесли, вторая герцогиня, самая прекрасная из всех женщин Лесли. Муж любил ее и ценил больше всех на свете. Именно это они и скажут, Фланна.

— Что муж любил ее? — ахнула Фланна.

— Да, — выдавил он, боясь, что выглядит в ее глазах последним идиотом.

— О, Патрик, — вздохнула она, мгновенно растаяв в его объятиях. Патрик смотрел в ее сияющее радостью лицо и ничего не понимал. — Это правда? — допытывалась она.

— Да, — повторил он, отчетливо сознавая, как был прав брат. — Я люблю тебя, девочка.

— Я тоже тебя люблю! — вскричала она, осыпая его поцелуями. — О, как я тебя люблю!

Патрик расплылся в улыбке, ошеломленный свалившимся на него счастьем.

— Ты настоящая чертовка, Фланна Лесли! — покачал он головой.

— Да, — согласилась она, — настоящая.

И оба рассмеялись.

Часть третья. ПЛАМЕННАЯ ФЛАННА

Глава 11

Язык Патрика прокладывал пылающую дорожку по ее животу. За окнами замка Гленкирк жалобно выл ветер. По стеклам била снежная крупа вперемешку с дождем, но огонь в спальне пылал ярко, согревая комнату и освещая пару, сплетавшуюся в объятиях на большой кровати.

Герцогиня Гленкирк блаженно вздыхала, ощущая, как муж пробует на вкус каждый уголок ее тела. Он добрался уже до ступней, проникая языком между пальцами, провел по щиколотке, поцеловал коленную чашечку. Ее груди пульсировали от еще незабытых ласк, соски сморщились и затвердели. Он снова припал губами к мягкой плоти ее живота, наслаждаясь шелковистой кожей. Фланна со всхлипом втянула в себя воздух, когда он вжался лицом в треугольник волос.

— Сделай это! — прохрипела она, хотя знала, что и без этого не сможет остановить его. Не сможет и не захочет.

Он поднял голову, и золотисто-зеленые глаза опасно блеснули.

— Мы сделаем это вместе, — решил он.

— Вместе? — непонимающе переспросила она.

Большая рука сжала венерин холмик и сильно стиснула, посылая озноб по спине Фланны.

— Тебе нравится, когда я касаюсь тебя губами… там.

Когда ласкаю языком. Когда сосу твой задорный любовный бутончик, Фланна. Но кто же поиграет со мной? Подразнит меня? Я тоже в этом нуждаюсь.

Он вдруг перевернулся так, что голова оказалась между ее бедрами, а мужское достоинство касалось ее рта, Как ни растерялась Фланна, все же трусихой ее никак нельзя было назвать, особенно когда дело касалось постельных игр.

— Что я должна, делать? — спросила она.

— Пустить в ход свой язычок, но только не зубы, дорогая.

Возьми меня в рот, сколько сможешь, и начинай сосать. Посмотрим, как тебе это удастся, а после, если захочешь, добавим еще кое-какие изыски.

Вздрагивая от наслаждения, Фланна нерешительно раскрыла губы, лизнула могучую плоть, сначала застенчиво, потом со все возрастающим энтузиазмом. Осмелев, она втянула в рот и стала сосать твердый стержень, с каждой минутой все больше набухавший. Она даже дошла до того, что сжала мешочек с его двойной драгоценностью, продолжая одновременно проводить языком по всей длине любовного копья. Возбуждение Фланны все росло от сознания той власти, которую она получила над ним. И сейчас ей было все равно, что он приобрел над ней такую же власть. Во всем этом было нечто восхитительно-грешное. Порочное. Приводившее ее в неимоверный восторг. Она стала усерднее работать губами и языком, и Патрик наконец взмолился, прося прекратить пытку. Фланна отпустила мужа, но прежде слизнула крошечную каплю жидкости, сочившейся из единственного глазка его мужского достоинства. Она оказалась соленой на вкус.

Он быстро повернулся и, подмяв ее под себя, со стоном восторга вонзился, быстро и беспощадно. Теплая и влажная, она плотно обхватила его копье и, закрыв глаза, скользнула в безбрежный океан блаженства. Он наполнил ее своей пульсирующей плотью, окружил экстатическим облаком. Фланна вонзила ногти в его мускулистые плечи и яростно процарапала по спине пять кровавых борозд.

— Что ты со мной делаешь! — прохрипел он, смяв ее губы свирепым поцелуем.

Фланна взмыла в сияющие вершины. Растворилась ощущениях. И вопила, вопила… по крайней мере так ей казалось. Единственными звуками в спальне были ее лихорадочные стоны и низкое рычание Патрика, когда оба достигли нирваны. Последовало долгое молчание.

Фланна пришла в себя в объятиях мужа, слушая мерное биение его сердца.

— Чудесно, — только и смогла выговорить она.

— Да, девочка, чудесно, — смеясь, согласился муж.

— Патрик, нам нужно наконец отдохнуть, — увещевала Фланна. — С самого нашего возвращения из Перта мы проводим так все ночи. Я едва размыкаю глаза по утрам, чтобы отдать приказ слугам или проследить за детьми. У нас немало обязанностей, дорогой.

— И самая главная — обзавестись наследником или двумя, — напомнил он.

— Дети появятся в свое время, — заверила Фланна. И ни словом не обмолвилась, что она, возможно, уже носит дитя. Решила молчать, пока точно в этом не убедится. Живя в доме отца, она достаточно много знала о подобных вещах. Какая-нибудь из ее невесток вечно была беременна, У нее еще ничего не заметно, так что вполне успеет рассказать мужу. Кроме того, несмотря на то что погода стоит холодная, весна недалеко. Уже март. Скоро потеплеет настолько, что она сможет исполнить обещание, данное королю Карлу.

Прежде всего она намеревалась отправиться к родным, ибо, как она сказала Чарли и Патрику, Броуди в Килликерне было более чем достаточно. Потом навестит Гордонов.

Когда-то они через многочисленные браки породнились с Лесли из Гленкирка, да и ей приходятся дальними родственниками. Но если она признается Патрику, что беременна, он разрушит все ее планы и сделает все, лишь бы удержать ее в Гленкирке. Она этого не допустит! А как же данное королю слово? Но муж так и не смирился с тем, что она открыто поддерживает короля. Да это и не важно, лишь бы он ей не мешал.

Однако она еще никогда не была так счастлива. Любить мужа… знать, что он любит ее… Перед ней открылся целый мир, о существовании которого Фланна даже не подозревала. Теперь она поняла суть отношений отца и матери. Недаром люди говорили, что это брак по любви, хотя Лохленн Броуди был намного старше красавицы Мегги Гордон. Некоторые насмехались. Кое-кто преклонялся перед такой любовью. Были и те, кто никак не мог сообразить, что нашла ее мать в лэрде Килликена. Но теперь Фланиа точно знала, как это бывает. Она сделает все, чтобы ее дети усвоили: жениться и выходить замуж нужно только по любви.

Но сейчас для нее делом чести было сдержать клятву. А семья? Ее семья? Чем больше она углублялась в историю Гленкирка, тем яснее становилось: на ней лежит огромная ответственность. Ее предназначение — стать матерью следующего герцога и других сыновей и дочерей. Иначе почему Патрик Лесли появился так неожиданно в Брее тем осенним днем, когда они встретились? Нет, это судьба. И она сделает все, чтобы ее второй сын получил титул, принадлежащий семейству матери. Он станет графом Брей.

Когда король взойдет на трон, она попросит у него именно эту награду за служение короне. И назовет сына Энгусом Гордоном Лесли. Как первого графа. Как своего дядю. Так что никто не посчитает ее никчемной герцогиней. Она будет Фланной, второй герцогиней Гленкирк, той, что помогла вернуть корону законному наследнику и добыла титул графа для своего сына. Как знаменитая Дженет, получившая графство Ситеан для своих потомков.

Теперь, когда цель была ясна, Фланна вновь замыслила удрать из Гленкирка, как только погода установится и не будет опасности подхватить простуду.

И тут судьба, казалось, вновь пришла ей на помощь.

Как-то в конце марта в замок приехал Олей Броуди и, едва его привели в зал, поспешил подойти к зятю.

— Мой родитель умирает, — объявил он.

Фланна тихо вскрикнула, но тут же зажала рот ладонью.

— Он хочет видеть дочь. Я и Фингала возьму, — заявил Олей.

— Разумеется, — кивнул Патрик. — Пошлите гонца, когда Фланна надумает вернуться, и я сам приеду проводить ее домой. И твой мальчик — желанный гость в Гленкирке. Он и мой племянник стали большими друзьями. Ничего не скажешь, умный парнишка, и у нас на него большие виды.

— Моя жена будет рада узнать об этом, милорд, — кивнул Олей. Легкая улыбка смягчила его суровое лицо. — Он наш младшенький, и она всегда души в нем не чаяла.

— Передайте ей привет и наилучшие пожелания.

— Благодарю, ваша светлость, — почтительно ответил Олей.

— Поешь с нами, пока моя жена соберет вещи, — пригласил Патрик шурина.

Фланна встала и выбежала из зала. Отец умирает! А она-то думала, что старик будет жить вечно! Его, разумеется, похоронят между двумя женами, ибо так было решено давным-давно.

Эгги уже укладывала вещи в сумку.

— Фингал, — пояснила она, увидев вопросительно поднятые брови хозяйки.

— Ты останешься здесь, с детьми, — велела Фланна. — Бидди понадобится твоя помощь.

Эгги кивнула:

— Вот и прекрасно. По мне, так лучше бы вовек не видеть Килликерна. Терпеть не могу ни это места, ни шайку Броуди.

— Но ты тоже Броуди, — мягко напомнила Фланна. — И Лохленн не только мой отец, но и твой дед.

— Вот уж нет! Старик в мою сторону никогда и не глядел!

Я была всего лишь отродьем его парнишки, обрюхатившего служанку, которая и умерла, рожая меня. Если бы не ваша ма, я бы и недели не прожила! Это она нашла мне кормилицу и до самой своей смерти защищала меня от жены моего отца, которая всегда старалась ударить меня или ущипнуть только потому, что я бастард ее мужа. Злобная стерва!

Нет, я не питаю любви ни к Броуди, ни к Килликерну. Только здесь нашла я покой и доброту и рада оставаться в Гленкирке хоть всю свою жизнь. А теперь я открою вам тайну. Олей Броуди — наследник вашего па, но у старика хранится бархатный кисет, принадлежавший вашей маме. Он спрятан в их супружеской спальне. Нужно вынуть камень в полу очага. Под ним и лежит кисет. Я думала, Лохленн отдаст его вам после свадьбы, но он ни слова не сказал. Там драгоценности вашей мамы, которые она привезла с собой из Брея. Не знаю, то ли старый дьявол напрочь о них забыл, то ли хочет оставить Броуди, но это не их собственность. Ваша ма всегда хотела, чтобы они достались вам. Сама сказала мне перед смертью. Она все скрыла от Уны Броуди, чтобы та не польстилась на драгоценности.

Никому ничего не говорите, просто после смерти отца заберите все себе. Энгус может подтвердить, что я говорю правду.

— Это совсем ни к чему, — покачала головой Фланна. — Когда это ты мне лгала, Эгги! — Она взяла щетку и протянула служанке. — Значит, старик утаил мамины украшения. Хитрый дьявол! Не волнуйся, ни о чем он не забыл! Когда это Лохленн Броуди добровольно расставался даже с медной монетой! — горько рассмеялась она. — Но я пока подожду. И посмотрю, не вспомнит ли он на смертном одре!

Мужчины все еще ужинали. Слуги подносили мясо, хлеб, сыр и эль. Энгус велел кухарке прислать герцогине поднос с едой. Эгги наверняка заставит Фланну поесть перед отъездом.

Он с облегчением услышал, как герцог рассказывает Олею Броуди о желании Фланны набрать добровольцев для короля.

— Она очарована кузеном моего брата. И ничего не скажешь, король может улестить кого угодно, как все чертовы Стюарты. Но он тем не менее опасен. И вне всякого сомнения, поведет войско в Англию. Много жизней будут потеряны, прежде чем он вернет себе трон. Почему члены твоего клана должны гибнуть непонятно за что?

Страницы: «« « ... 7891011121314 » »»